Ехал Грека через реку
Случай тринадцатый, мистический.
Конь в Пальто медленно брёл по асфальтовой дорожке, забросанной осенними листьями. Солнце почти не грело, но ласково обнимало землю, пытаясь подбодрить её жителей.
Конь не спал уже почти трое суток. Тайно от директора издательства, Конь распечатал свой роман на казённом принтере. С утра он решился зайти в кабинет к директору и положить на край стола единственный экземпляр своего произведения.
- Что это? – удивился шеф.
- Роман!
- Опаньки, у тебя две рукописи не проверены. Заказчик меня поедом ест, а ты романы пишешь.
- Ну, я, я же профессор словестности! Что, я не могу написать хоть одну свою книгу?! – начал сердиться Конь в Пальто.
Директор выпучил на Коня свои, и без того рачьи, глаза.
- Ладно, не нервничай. Чего тут антимонии разводить. Прочту, но так, с бухты-барахты я не ожидал.
Директор взял в руки толстую папку с романом:
- Название не креативное! "Причина быть добрей"! Что за сопли?
- Когда? – не слушая шефа, спросил Конь.
- Что когда? А то ты не знаешь, сколько у меня дел. Как прочту, так сразу и свистну. Не разводи бодягу, иди работай. Сказал - прочту, значит - прочту!
Спать хотелось неимоверно. Несколько раз Конь чуть не уснул, прямо над чужой рукописью под названием: «Не спите, ночью приходят бесы».
Теперь, когда он закончил роман, ему очень хотелось узнать, насколько хорош он получился. Что он понимает, этот директор! У него и образование техническое. Он в литературе ни а ни бе ни кукареку! Взглянет для блезиру…
Желтый кленовый лист упал прямо на гриву Коня в Пальто. Но кто замечает листик, когда решается дело всей жизни? Почему-то в голове крутилась дурацкая скороговорка:
Ехал Грека через реку,
Видит Грека в реке рак,
Сунул Грека руку в реку,
Рак за руку Греку цап…
Дойдя до лавочки, Конь краем глаза заметил, двух бабушек внимательно наблюдающих за ним. Сообразив, что декламирует вслух, Конь виновато улыбнулся и присел к ним. Старушки чуть отодвинулись.
Лучше бы он не смотрел в сторону дороги! Все честолюбивые мысли махом покинули его голову. По краю дороги шла его любимая дочь Соня! За руку она держала какого-то накаченного Савраску.
- В одну телегу впрячь не можно Коня и трепетную Лань! – вырвалось у него.
Обе старушки вскочили с лавочки и быстро засеменили прочь.
Окликнуть или нет?
Воспитание не позволяло ему вмешиваться в личную жизнь детей, но отцовская любовь взыграла.
Решив, что поговорит с дочерью без свидетелей, Конь в Пальто быстрым шагом направился домой.
Его встретила тишина пустых комнат. Жена ушла с Музой на занятия музыкой, а Нил…Кто его знает, куда может удрать подросток! Дети выросли, им больше не нужен отец!
Конь небрежно бросил пальто на стул, разулся и побежал наверх, в свой кабинет. Ощущение, что вся жизнь насмарку, накатывало болью в районе сердца. Он сел и открыл свою любимую книгу «Крылатые слова», лечащую его от всяких напастей.
Профессор облокотился на письменный стол и задумался о вечной проблеме – что нужно говорить детям, если хочешь воспитать из них порядочных людей. Кажется, уже много сказано, а проблемы отцов и детей не кончаются…
Он поднял голову и вздрогнул от удивления. Вокруг его стола сидели странного вида люди. Усталый крестьянин расположился рядом с Цицероном, Пушкин с группой в древнегреческих хитонах, римских накидках и еврейских нарядах. Знаменитые французские писатели тихо переговаривались с русскими гениями. Кого тут только ни было!
- Господа, вы не могли бы мне объяснить, как вы сюда попали?
- Насколько мы поняли, вы, папаша, запутались в воспитании своих детей?
- Запутался, но вы-то здесь причём? Я вообще запутался...
- Позволь немного советов, от людей, для которых это уже давно пройденный этап.
- Да что его спрашивать, время ограничено. Бери бумагу и записывай. Нельзя нам тут долго торчать.
- Я вас не звал.
- Ещё как звал, профессор. Мы просто так не бегаем с неба на землю.
Записывай. Кто сегодня начнет первый?
Пушкин заговорил весело и дружелюбно:
- Я начну, пожалуй. Скучно, ей богу, так мучить отца семейства.
Профессор схватил ручку и весь превратился во внимание.
Каждый из гостей приготовился вставить своё великое слово, но начал Александр Сергеевич.
Что день грядущий нам готовит?
Поживём - увидим, лови момент!
Хочешь быть счастливым?
Будь им! - предков совет
Да, весь мир занимается лицедейством,
Играй, кто тебе не дает?
Третьего не дано, действуй,
Только вперед!
Вперёд, без страха и сомнений!
Споткнёшься, не велика беда.
Ты ж человек - венец творенья!
Лучше поздно, чем никогда
Конечно, сохраняй хорошую мину,
Даже при плохой игре,
Человеку свойственно ошибаться, но
Крепче держись в седле.
Познай самого себя!
Ты же от бога игрок!
Скажи, пусть услышат тебя,
-Я сделал всё что мог!
Кто может, пусть сделает лучше,
Не зарывай талант в землю, не надо.
Все жанры хороши, кроме скучного.
Жизнь - это уже награда.
Старайся играть красиво!
Без гнева и пристрастий, улыбаясь.
Не хочешь? Тогда не кричи бессильно,
-Какой артист во мне погибает!
- Кажется всё. О сколько раз твердили миру, а воз и ныне там.
- Ничто не ново под луной, увы. Прощайте, профессор.
- Подождите. Побудьте ещё, просто поговорим, без крылатых слов. Пожалуйста...
- Нельзя, друг. Другие головы ждут. Воспитание, это самое трудное в жизни.
И они исчезли. А профессор продолжал спать, положив голову между чистым листом и мудрой книгой наших предков.
Яблоко раздора
Случай четырнадцатый, связанный с дядей жены
Полы пальто трепыхались на осеннем ветру, но Коню было не до таких мелочей. Он мчался, как угорелый.
Студия, в которой теперь брали уроки живописи Муза и его драгоценная Лошадь, находилась всего в двух кварталах от дома. В растрёпанных чувствах Конь в Пальто забежал в студию, чуть не сбив старого художника, что-то возбуждённо объясняющего начинающим живописцам.
На высокой подставке красовался натюрморт, состоящий из глиняного кувшина и двух красно-желтых яблок.
- Простите, маэстро! Мне бы жену, срочно!
- Что Вы, право, на ходу подмётки рвёте! Не пожар, я надеюсь.
- Хуже, к нам едет родственник!
- Всего-то!
- Не скажите, для иного характера и сатана не пугало.
Лошадь уже заметила мужа и с разочарованным выражением лица положила кисточку на мольберт. Подходя, она оглянулась на своё произведение:
- Пожар?
Маэстро хихикнул, отойдя на приличное расстояние, оставив супругов наедине.
- Дорогая, к нам едет дядя Гуцулик! – с придыханием сообщил Конь в Пальто.
- Что-то рано в этом году, - спокойно ответила Лошадь, вытирая копытца о край фартука, - Я рада, что дядя приезжает.
- Кто тебе сказал, что я не рад? Но и желанный гость от долгого пребывания становится лишним.
Лошадь попрощалась с маэстро, позвала Музу, и все трое отправились домой. До приезда гостя осталось пять часов. Нужно было ехать в аэропорт, но Лошадь попросила мужа сначала съездить на рынок за салом и мукой.
Муза радовалась несказанно. Соня и Нил тоже не скрывали радости, помогая маме готовить праздничный обед.
Судьбу на коне не объедешь, пришло время встречать гостя.
Конь в Пальто медленно ехал по шоссе. Не то, чтобы он не любил родного дядю своей жены, но Гуцулик его немного раздражал. А началось всё со свадьбы. С содроганием он вспоминал сиё знаменательное событие.
Не имея своего жилья, молодой Конь в Пальто был вынужден жить в доме родителей жены. Со Старым Конём и Ломовой Лошадью он ладил неплохо, но вот многочисленная родня, приезжающая со всех концах света, сильно его утомляла. На свадьбу пожаловало почти сотня родственников Лошади, а к нему даже Старая Кляча не добралась – приболела.
Кого только не было среди гостей: Рысаки, Савраски, Гнедые, Буланки, Скакуны и Гуцулы.
Дядя Гуцулик сразил молодого Коня наповал, назвав его – Кинь у пальто. А когда дядя узнал, чем Конь собирается зарабатывать на хлеб насущный, то ещё и добавил – Гоголь-моголь.
Прекрасно зная русский язык, дядя Гуцулик специально переходил во время беседы с Конём на украинску мову.
- Не кажи «гоп», доки нэ перескочив, - смеялся дядя над молодым Конём, объяснявшим новой родне, что рано или поздно он достигнет высот в литературном творчестве.
А его песни!
Как Конь тогда хотел спеть романс: « Ямщик, не гони лошадей…»!
Так нет, дядя Гуцулик затянул: « Ничь яка мисячна…» и пел свою песню раз десять. Обиднее всего было то, что Лошадь с удовольствием подпевала дяде, а не ему, своему любимому мужу.
А что было потом!
Когда, наконец, свадьба закончилась, и молодые должны были отправиться спать в отдельную комнату, дядя усадил Коня и полночи рассказывал ему, насколько хороша родословная Лошади. Будто бы корни её генеалогического древа уходят ещё к самым древним Торпанам.
Конь в Пальто до того устал, что потеряв всякое терпение, съязвил:
- Промеж слепых, кривой первый поводырь. Знаем мы эти корни…
Дядя очень обиделся и на второй день даже не смотрел в сторону беспородного сироты – Коня в Пальто.
Автомобиль уже давно стоял у входа в аэропорт, но Конь не торопился выходить.
- Рад бы сердиться, да никто не боится, - настроился на встречу профессор и открыл дверь своего автомобиля.
Голос дяди перекрыл шум толпы, заходящей в зал ожидания.
- Та, Кинь у пальто! А дэ диты?
- С приездом, дядя Гуцулик. Не придуривайтесь, пожалуйста, говорите нормально. Вы не дома.
С годами Гуцулик приобрёл тучные формы. Прилетевшим приходилось обходить его за несколько метров, потому как в руках дядя держал два больших чемодана и корзину с яблоками.
Конь попытался поднять один из чемоданов и понял, что далеко он его не унесёт. Родственник снисходительно хмыкнул и отдал Коню корзину с яблоками. Эти яблоки напомнили Коню в Пальто натюрморт в художественной студии, пахли они божественно.
- Нисы яблука, дитям гостынчик.
На обратной дороге Конь вежливо спросил Гуцулика, как поживает его многочисленная семья. Дядя, не умолкая ни на минуту, подробно рассказывал о делах семейных. Не забывая хвастаться, что на его ферме урожай нынче славный, яблок и арбузов завались. Жаловался только на соседей:
- Одна сбрехнула, другая не разобрала, третья по-своему переврала…
Никакого сладу нет с этими оборванцами. Завидуют, что у меня хата больше, да хозяйство крепче. А ведь я уже стар, Коник. Старость не приходит с добром: если не с кашлем, то с горбом.
Коню стало немного жаль дядю, хотя, судя по его виду, трудно было заподозрить у дяди проблемы со здоровьем. Скорее наоборот.
Машина начала глохнуть где-то на середине пути. Конь лихорадочно жал на газ, но она заглохла окончательно, и ни «тпру» ни «ну». Дядя удивлённо смотрел на Коня:
- Що такэ?
- Ни що, сломалось что-то.
- Ага, береженую козу и волк не съест. Бензин-то заливал, Кинь?
Сейчас Коню до зарезу пригодилась бы удача, но нет. Она была где-то далеко от этих мест. Машину он не заправил!
Дядя Гуцулик с трудом вытащил своё мощное тело из машины и принялся голосовать. Но проезжающие не решались останавливаться.
- Що, сив у калошу? – посмеивался Гуцулик.
Промучившись с полчаса, они остановили старый жигулёнок. Водитель дружелюбно объяснил, что до ближайшей заправки всего-то пару километров. Дядя выразительно поглядел на племянника, и начал толкать автомобиль, распевая на всю округу:
- Дывлюсь я на нэбо, тай думку гадаю…
Его зычный голос разлетался по широким просторам убранных полей, залетал в отрытые окна домов и вызывал какую-то забытую тоску по далёким временам. Конь сидел за рулём и ужасно мучился от досады на самого себя.
Когда подъехали к заправке, дядя наклонился над Конём:
- Що, были когда-то и мы рысками?
Он громко рассмеялся, напугав дремлющую под навесом дворовую собачонку.
Конь в Пальто выскочил из машины, заправил бак и рванул с места в карьер, сразу на повышенной скорости. За что и был оштрафован, перед въездом в город.
- Не рассказывай Лошади, - попросил он дядю, перейдя на ты.
- Могила! – пообещал гость.
- Так я тебе и поверил. Никто не будет знать, только сыч и сова, да людей полсела!
Но дядя Гуцулик, заметив любимых родственников на крыльце дома, смотрел только на них. Не успел Конь и затормозить, гость уже бежал навстречу к ним:
- Яка гарна дивчина! Коник, Музычка, будьтэ ласкави, дайте вас обняты!
Муза взлетела, обняла дядю за шею сзади и повисла на нём, как на дереве.
- Гуцулочка, ридная, - родственник крепко обнял Лошадь.
А Конь в Пальто стоял в сторонке, ощущая себя чужим на этом празднике жизни.
Стол ломился от обилия еды.
- Как на Маланьину свадьбу, - буркнул Конь, ставя корзину с яблоками в прихожей на пол.
На самой середине стола красовалась большая сковорода с яичницей и жареным салом. Пахло вкусно!
Гуцулик уплетал за обе щёки, нахваливая хозяйку. Он всегда ел много и с удовольствием.
- Жадный до еды, доходит до беды, - предупредил Конь, ковыряясь вилкой в салате.
- Здоровому человеку, всякая пища полезна, тем более, после тяжелой работы, - улыбаясь, отвечал дядя. Он с наслаждением макал кусок хлеба в жирную яичницу, дети тут же последовали его примеру.
- Кинь, а що, спивать будемо? – подмигнул Гуцулик детям.
Муза махом подлетела к пианино, открыла крышку и приготовилась.
- Ах, ты моя кралечка, давай нашу!
И все запели, кроме Коня:
- Нэсэ Галя воду …
Конь в Пальто подозрительно прислушался к себе. Ему очень хотелось петь! Именно эту песню! Не важно, что он не знал слов, но петь со всеми так здорово! Чтобы не сорваться, Конь поднялся и ушел к себе в кабинет. Там он допел последний куплет, тихонько, в полголоса.
Сказавшись больным, Конь в Пальто решил спать в кабинете. Лошадь не возражала, она пребывала в прекрасном настроении.
Ближе к полуночи в дверь кабинета постучали:
- Кинь, робишь?
- Работаю, - засуетился Конь, захлопывая книгу.
- Глянь, будь добр. Ты же писатель.
Гуцулик сунул Коню пачку исписанных листов.
- Стихи, - пояснил дядя, - что-то меня потянуло, сам не пойму. Плаксивый стал к старости. Плачу иногда без причины.
Конь в Пальто облегчённо вздохнул. Есть слабое место у любого, даже у такого упёртого. Тем более, дядя впервые нуждается в его помощи.
- Отдыхай, дядя Гуцулик. Спокойной ночи, поэт.
Почти до утра Конь читал стихи родственника. И, что греха таить, несколько раз всплакнул сам.
Кто ищет ссоры, тот получит драку,
Не надо злить уснувшую собаку,
Не приведут к добру любые споры,
Давно созрело «яблоко раздора»
Не лучше ли его пустить по кругу?
Пусть каждый откусивший - будет другом!
А чем сия компания дружней,
Тем яблоко сочнее и вкусней!
Столичная штучка
Случай пятнадцатый, о культурной жизни семьи Коня
Здание театра, построенное ещё в прошлом веке, встретило семью Коня в Пальто тусклым светом старых ламп и запахом пыли от ковров и портьер.
На душе у Коня царил праздник. Наконец-то он вывел всю семью на культурное мероприятие. Мыслимо ли дело, целый год никуда не выбирались. А всё эта суета с поступлением Сонечки в университет. Сколько не уговаривал профессор старшую дочь выбрать себе профессию, связанную с филологией, она ни в какую. Выбрала ветеринарию. По стопам отца не пошла.
Нет, Конь ничего не имел против медицины, но тайная мечта о продолжении детьми его дела, никак не проявила себя – никто не хотел становиться, в конечном итоге, редактором в издательстве. Даже Муза поговаривала, что будет петь и сочинять музыку, а Нила больше интересовали компьютеры.
Купившие дорогущие билеты счастливчики, быстро сдавали пальто в гардероб и бежали в буфет. Ещё бы! В город, в коем веке, приехал модный театр абсурда со Столичной Штучкой в главной роли.
Конь не сразу решился купить билеты именно на этот спектакль. Потом всё же подумал, что пора и ему научиться принимать новые формы в искусстве, понять современных авторов. Ну, хотя бы малую толику он ведь должен понять.
Предчувствие чего-то необычного, славного приводило его душу в трепетный восторг.
По отзывам, прочитанным в прессе, тон всему задавал именно Столичная Штучка. Пролистав станицы культурных новостей, Конь полюбовался холёностью и элегантностью актёра, хотя профессору показалось, что в его глазах он не увидел той доли ума, присущего старым актёра.
Да и ладно, времена меняются!
О чём и о ком будет спектакль оставалось тайной Мадридского двора. В яркой программке было только написано: «Авторская интерпретация произведений классической литературы».
Загадочно!
Публика, претендующая на знатоков театра, громко переговаривалась в буфетной очереди.
Конь, искоса поглядывая на заоблачные цены театрального буфета, решил не мелочиться. Культура стоит денег! Тем более, в день рождения его любимой Лошади.
Он жене и стоимость билетов не сообщил, зачем зря нервировать.
Лошадь обрадовалась, а этого достаточно.
А она, виновница торжества, действительно чувствовала себя на седьмом небе. Приодевшись в своё единственное вечернее платье, она даже накинула сверху прозрачный шарфик, не видевший света лет двадцать.
Сидеть они будут в партере! Негоже в такой день унижать семью галёркой, не студенты же они.
- Милая, ты довольна?
- О, ты вдохнул в меня жизнь! Такого дня рождения я и не ожидала!
Конь счастливо улыбнулся, но решил себе пирожное не покупать. Пусть дети едят, ему и чаю достаточно.
Спустились в зал. Нил отстал от семьи, делая вид, что пришел один. Но успел сесть на место, когда погас свет во всём зале.
Началось!
На сцене замигали огни, ударяя светом прямо в глаза, сидящих в партере. Оглушительный звук заставил любителей зрелищ вздрогнуть, а некоторых даже вскрикнуть.
Появился главный герой! Столичная штучка был почти обнажен, кровавые потеки на лице и по всему телу служили ему чем-то вроде одежды. Его небольшая бородка имела зелёный оттенок, а на голове не имелось ни одного волоска!
- Время – движущийся образ неподвижной вечности! – заорал актёр и полез на канат, свисающий с потолка.
Конь почувствовал дикое желание прикрыть детям глаза. Особенно, когда на сцену забежали девушки, которых трудно было назвать одетыми, они просто были разрисованы под животных.
Конь явно услышал, как Нил издал звук: - О! Ни фига себе!
Девушки раскачивали канат, а Столичная Штучка продолжал орать с высоты своего полёта. Классики, скорее всего, сейчас дружно переворачивались в гробах.
Повернувшись к Музе, Конь в Пальто приподнял брови от удивления. При всём бедламе происходящего, Муза мирно спала.
- Если Муза спит, искусства здесь и не бывало! – вырвалось у профессора.
На жену он даже боялся посмотреть.
В конце концов, герой упал на сцену, но девушки его поймали.
Что режиссер хотел всем этим сказать – профессор не понял. Это о жизни и смерти? Так чего так орать? Нет, Конь убедился, кто катастрофически отстал от современников, вышел в тираж. Под ложечкой засосало. Зачем он написал свой роман? Для кого?
Зал рукоплескал! Лошадь тоже немного похлопала, а Конь сделал вид, что уронил бинокль.
Но действие уже уходило всё глубже в подсознание, пропустив сознание напрочь. Вся шайка-лейка приезжих артистов бегала по сцене, нося на руках главного героя, а тот истошно вопил:
- Никогда не теряй терпения! Это последний ключ, открывающий двери!!!!
Первое отделение закончилось, антракт.
Зрители как-то слишком быстро покинули зал. На своих местах остались сидеть только семья Коня в Пальто. Проснулась и Муза:
- Уже конец? – с надеждой спросила девочка.
- Антракт, - весело ответил ей брат, - в буфет пойдём?
Коня знобило, он никак не мог решиться посмотреть в глаза жены.
- Не в бороде честь, она и у козла есть, - вырвалось у него непроизвольно.
- Простите меня, я, видимо, вас покину, голова разболелась, - смалодушничал профессор.
- Знаешь, милый, и у меня мигрень разыгралась. Пошли домой, - попросила Лошадь.
- Пусть мир без меня катиться в тар-тарары, я это смотреть не хочу! – честно призналась Соня. - Всё это выеденного яйца не стоит.
Конь в Пальто неуверенно забормотал, что юмор висельника ему тоже непонятен. К выходу пошли все, кроме Нила. Подросток упёрся и настаивал, что Столичная Штучка обещал сюрприз во втором действии. И пока Нил его не посмотрит – не уйдёт.
Остались все. И дождались.
Сначала в зал напустили дым, да так много, что Муза закашлялась. Конь в Пальто уже начал подумывать о террористах, но дым рассеялся, и обалдевшие зрители увидели актёров в зале, с полными вёдрами в руках. Зачёрпывая в ладошку воду, творцы муз брызгали ей на зрителей, сопровождая всё это фразами из классической литературы.
- Сеять разумное, доброе, вечное?! – выкрикнул профессор, вскакивая с места.
Остальные подопытные новых форм возмущались попроще.
- Хватить нести чепуху!
- У вас не все дома!
- Прекратите безобразия!!!
Только одна немолодая дама вскочила с места и подбежала к Столичной Штучке. Она бросилась на кумира, целуя его разрисованное тело. Но герой безобразия двигался ближе к первым рядам. Ещё немного, и вся семья Коня в Пальто будет облита, под аккомпанемент мудростей умерших литераторов. Прямо, крещение искусством!
Не заставив себя долго ждать, Конь поднялся, выбрался в проход и смело шагнул навстречу судьбе. Собственно, он выхватил ведро с водой из рук Столичной Штучки и надел это ведро на его лысую голову. Гром аплодисментов профессор сорвал мгновенно!
Что будет дальше, отец семейства даже не подумал. А произошло самое неожиданное. Все актёры побросали свои вёдра, подхватили Коня на руки и вынесли на сцену.
Оказывается, это и был обещанный сюрприз! Тот, кто осмелится дать отпор, тот и становится героем спектакля. Театр абсурда!
Но Конь в Пальто не собирался участвовать в ярмарке тщеславия, он растолкал актёров и выбежал из зала…
Семья догнала героя в гардеробе. На улице хлынул проливной дождь, но и это никого из них не остановило. Конь, словно язык проглотил, молчал до самого дома. Молчал он и пока растапливал камин, и пока Лошадь подогревала праздничный ужин.
Дети не трогали отца. Лошадь тихонько напевала, поглядывая краем глаза на супруга.
Кушать тоже начали молча, пока Муза не выдержала и звонко рассмеялась. Все подхватили, Нил даже чуть не подавился кусочком помидора. Конь откровенно ржал:
- Чёрта с два, это новые формы! Это дурь полная!
- Зато мы теперь знаем, кто из нас герой! - с гордость сказал Нил, глядя на профессора, - Пап, ну ты отмочил!
Снова засмеялись. Потрескивание дров в камине, детский смех и ласковый взгляд жены - Конь в Пальто понял, как же ему повезло с семьёй.
Что модно - то модно, но, всё-таки, стыдно
И даже порой как-то очень обидно,
Ведь шиш, а не масло – Столичная штучка,
Не слава ей надобна, а нахлобучка
Искусство искусством, но есть же и мера,
Отнюдь не синонимы глупость и смелость
Народ не полюбит, всё то, что убого,
И так уж в долгу перед стареньким Богом
А новые формы искать обыскаться,
И лучше уж быть, чем искусством казаться
У жилетки рукава
Случай шестнадцатый, где Конь проверяет свою отцовскую любовь
В конце декабря, когда снег уже давно не таял под подошвами, а в каждом доме готовились к встрече Нового года, Конь в Пальто загрустил. Соня объявила, что с семьёй она праздник встречать не будет. У неё другие планы.
- Первая ласточка, - пожаловался Конь супруге, - только семнадцать, а уже из дома бежит.
- И зимой будут ягоды, если вырастить загодя. Что же ей, всю жизнь под родительским крылом сидеть, - невозмутимо ответила Лошадь.
- Я смотрю, ты даже не переживаешь. А где она будет? С кем, интересно мне?
- Её пригласил друг. Будет с его семьёй.
- Какой друг, Савраска?
- В конечном счёте – ей решать. Лучше подумай, что детям дарить будем.
Конь в Пальто нервно крошил лук на деревянной доске. Лошадь попросила его помочь с ужином. Сославшись на слёзы, профессор убежал в свой кабинет.
Как часто он оставался здесь один: писал роман, думал, пересматривал фотографии и просто валял дурака, пока семья думала, что папа усердно работает.
Но сегодня он даже не подошел к столу. Навязчивая идея мучила его и грызла изнутри. Конь решил выследить – куда собирается идти на праздник его Сонечка. Ели он этого не сделает, то будет не в своей тарелке весь праздник.
На стене кабинета, в коричневой рамочке, красовалось изречение:
« Сильнее всех - владеющий собой!»
Но Конь игнорировал теперь любые мудрости, не до них.
Он услышал, как Сонечка, весело щебеча, надевала шубку в прихожей. Выглянув из кабинета, Конь насторожился. Входная дверь хлопнула. Конь резво спустился с лестницы, набросил на себя старую курточку, в которой рубил дрова, сунул ноги в валенки и собирался уже выскочить на зимнюю улицу, когда Лошадь поймала его за рукав.
- К празднику дровишек…
Мудрая Лошадь пожала плечами в недоумении:
- Шарф возьми…
Захватив шарф с вешалки, Конь выскочил не оглядываясь.
Жребий брошен! Жаль только, что валенки великоваты, мешают быстро бежать.
Следить за дочерью, изображая сыщика, да ещё и прятаться за фонарными столбами – не к лицу профессору словесности. От волнения, в голову лезли обрывки фраз, не к месту и не ко времени.
К чему эта поговорка: « Бешенному кобелю семь вёрст не крюк»? Как будто ничего умней нельзя вспомнить.
Ко всем неприятностям, на Коня начали оглядываться прохожие. Затрапезный вид Коня в Пальто и его странное поведение напугали маленькую девочку:
- Мама, дядя хулиган?
- Нет, доченька, он одинокий, - женщина взяла малышку за руку и быстрым шагом удалилась.
А Сонечка весело каталась с ледяной горки. Ухажер ловил её внизу, а потом брал на руки и кружил.
Конь злился.
Постукивая валенком о валенок, профессор ждал, когда молодежи надоест кататься. Но те и не собирались расставаться. Молодые в обнимку гуляли по заснеженным улицам. Обойдя весь город, парочка влюблённых вернулась на родную улицу и вошла в калитку дома, расположенного совсем рядом с домом Коня.
Соседи!
Минут пять Конь в Пальто не мог прийти в себя от негодования. Собрался с силами и надавил на калитку. Но не тут-то было. Калитка не открывалась.
- Давненько я не лазил через забор. Вот только в деревне, когда за Лошадью ухаживал. Старый Конь не раз собак спускал, приговаривая, что дурная голова ногам покоя не даёт, - настраивал себя на подвиг Конь.
Когда он уже почти достиг желаемого результата - перелез через забор, грозное рычания злой собаки насторожило его.
На кой ляд профессор побежал, он и сам не понял. Страх и умного превращает в глупца.
Заветное крыльцо приближалось, но приближались и острые зубы Овчарки. Конь спинным мозгом почувствовал, как животное бросается на него сзади и вот-вот вцепится в шею. Профессор отмахнулся - оно повисло на рукаве.
Из дома вышла импозантная дама и большой бугай. Конь, прекрасно понимая, что ему не удастся дать задний ход, решил сыграть роль бродяги:
- Уберите собаку…я шел мимо, а она напала…
- Ага, - басом ответил бугай, - а калитку-то никто не открывал. Ты перелетел что ли, орёл? У нас всё на сигнализации, может ты с неба свалился? Пройдём в дом, там решим, что с тобой делать.
- Либо в рыло, либо ручку, пожалуйста, - прошептал Конь, чувствуя всю нелепость своего положения.
Огромный вестибюль с мраморной лестницей морально добил Коня.
А когда он увидел роскошную гостиную, изящный стол и дочь, сидящую за этим столом, то совсем потерял дар речи.
- Папа?! – Сонечка удивлённо смотрела на Коня.
Смутились все, особенно ухажер. Конь помолчал ещё немного, но надо было как-то сгладить обстановку:
- Хотел дров для камина нарубить, а, похоже, заблудился...
Молодой кавалер вскочил и протянул накаченную конечность будущему тестю:
- Саврас!
- Кто бы сомневался, - тихо пробурчал Конь.
Хозяйка засуетилась:
- Да что же мы стоим, раздевайтесь, чай остывает. Давайте вашу курточку и валенки.
- Не беспокойтесь, я за Соней. Поздно, ей домой пора. Мама её звала, - безбожно врал профессор.
- А ты и есть профессор, без понтов? – чуть доброжелательней пробасил хозяин, - Держи краба, я Сивка! А это моя жена, Буланка. Проходи, а то моя развела тут китайские церемонии. Глянь, в какие маленькие кружки чай наливает, на один глоток. Может чего покрепче? Я на работе так злюсь, что без рюмки не засыпаю.
- А где вы служите, Сивка?
- Служу? Я что – военный, ну ты шутник! Это мне служат, у меня три магазина продуктовых, да киосков штук десять.
Конь почувствовал, что с хозяином дома в одной лодке ему не усидеть.
Он впервые не знал, что ответить. Выручила Буланка:
- А Саврас с вашей Сонечкой в одном университете учится. Наш красавец на экономическом факультете. Уже папе помогает.
Буланка вежливо пододвинула гостя к чайному столу.
Сели.
Малюсенькую чашку неловко было держать в лошадином копытце, но профессор старательно отхлёбывал зелёный безвкусный чай.
Сивка всё-таки не удержал свою кружку и пролил чай на стол. Грязно выругавшись, он крикнул:
- Марфа Ивановна, иди, вытирай! Вечно спит, старуха.
Маленькая седая старушка вылезла откуда-то из-под лестницы и молча принялась вытирать пролитый чай.
Коню в Пальто стало настолько стыдно, что он покраснел, как варёный рак.
- Мама, пить охота! Дай лучше квасу! – пробасил Саврас.
- Чего там квасу, тащи наливку, Марфа, - поддержал сына Сивка.
- Мы, пожалуй, пойдём, нам пора, - поднялся Конь, наступил на копытце дочери под столом.
- Да, тётя Буланка, мне лекцию переписать надо, полтетради, - потупилась Соня.
- Поздновато, - согласился хозяин, - вставать в шесть, товар возить…
Ухажер помог Сонечке надеть шубку, а Конь запрыгнул в валенки, и, не одевшись толком, вышел из дверей:
- До свидания, спасибо за гостеприимство. Заходите в гости, будем рады, - Конь в Пальто прощался дежурными фразами с натянутой улыбкой на лице.
В прихожей он накинул куртку с оторванным рукавом и вышел, не оглядываясь. Соня бежала сзади. Но на крыльце профессор вспомнил, что оставил шарф. Любимый шарф, связанный Лошадью.
Беззвучно ступая по паркетному полу, Конь хотел снять шарф с витиеватого крючка и исчезнуть, но услышал громкие голоса:
- Коню что хлеб, что мякина, всё едино! Зачем тебе эта нищенка? У неё за душой ни гроша: ни приданого, ни связей.
-Папа, она мне нравится не как счёт в банке, а как девушка!
Конь хотел быстро дать задний ход, но нервы сдали. Особенно, когда Буланка с визгом выкрикнула:
- Сын, не будь лохом! Эту голь перекатную я больше на порог не пущу. Вы видели его куртку – мрак! Профессор – неудачник! А валенки! Он бы ещё в унтах пришел! Фу, какая гадость!
Конь, запнувшись о порог в гостиной, влетел в комнату, размахивая шарфом, как флагом:
- Да нам такой жених, что жилетке рукава! Да у нас приданого на трёх таких хватит. Золотой хомут на шею она всегда успеет надеть! Я, я профессор словесности, имейте честь меня уважать!!!
Конь хотел красиво развернуться, но уж слишком хорошо Марфа натирала полы. Пытаясь начать движение, Конь проскальзывал, перебирая ногами на одном месте. В конце концов, он налетел на чайный стол и на пол полетели все кружки и блюдца. Профессор упал сверху и не сразу смог подняться. Только старая Марфа Ивановна протянула ему свою сухонькую руку помощи.
- Дырявый мешок всегда неполный, - Сивка уже не скрывал своей неприязни, посмеивался над Конём в Пальто.
Конь поднялся, поцеловал руку Марфе Ивановне и, как ни в чём не бывало, пошутил:
- Скажите нашим: на дедушке пашем, а бабку бережем, её завтра запряжем. Вы тут одна на человека похожи.
В гостиную забежала Соня. Она ничего не сказала, а лишь взяла отца под руку, стараясь скорей его увести. Конь с изящным размахом обернул вокруг шеи длинный красный шарф и, стараясь не скользить, медленно покинул помещение.
Шли по зимней улице под всхлипывание Сони:
- Пап, ну зачем ты всё испортил. Мы бы сами разобрались. Вечно вы взрослые не в свои сани садитесь.
- Там и портить нечего было, дочь. Первая любовь она редко до добра доводит.
Войдя в свой дом, Сонечка бросилась на шею мамы и разрыдалась.
- Наломал дров? – с укором спросила супруга.
- Тайное, всегда становится явным, - гордо ответил Конь, снимая с себя порванную куртку, - язык без кости, да полон злости. Баран хоть и круторогий, а всё же баран.
Валенки Конь стряхнул у порога и прошел мимо удивлённой семьи на кухню. Он демонстративно набил в трубку табак, хотя не курил уже давненько. Раскурив, профессор подмигнул Лошади, похлопал по плечу дочь и медленно начал подниматься по лестнице, с чувством выполненного долга.
Новый Год встречали семьёй, в деревне у Ломовой Лошади. Но без Сони. Девушка осталась с друзьями в общежитие.
Парились в бане, катались с крутых горок, кидались снежками, перед сном слушали бабушкины сказки…
А снег таял на разгоряченных щеках, за шиворотом, но от этого счастья не убавлялось.
Богатство красок, золото волос
и серебро заботливого слова,
медь листьев осенью и изумруды рос –
так много нам дано! Живём на всём готовом!
Но подкопить придется кое-что:
детей, друзей, любимых … Мы богаты!
А деньги? На жилетку и пальто?
Ах, да, земным к лицу достаток!
Кто хочет, тот может
Случай семнадцатый, отпускной
- Интересная жизнь, бывает у тех, кто всем интересуется, - пытался воспитывать Нила Конь в Пальто.
Наступало лето, теплело.
Нил умудрился получить за год две тройки: по русскому языку и литературе. Конь огорчился.
Соня хоть и прибывала в апатии, но сессию сдала.
Даже Лошадь весной приболела, скорее всего, на нервной почве.
На две заветного горшочка сиротливо лежали три последние золотые монетки. На шикарный семейный отпуск явно не хватало.
- Все жалуются на отсутствие денег, а на отсутствие ума – никто, – процитировал профессор расхожую фразу своей любимой, хотя и не родной, тёти Моти.
Вот уж кто его всегда понимал! Двоюродная сестра Старого Коня, живущая на берегу тёплого моря, вспомнилась Коню не только за острый язык и весёлый нрав. Поехать к ней в гости – единственный шанс провести недорого отпуск на море.
Директор издательства заявление на отпуск подписал махом. Последние месяцы он откровенно избегал Коня, выдавал ему задания исключительно через секретаря. Сегодня профессору всё же удалось поймать директора на выходе из издательства.
- Прочитали роман? – без расшаркивания спросил Конь.
Директор подержал паузу и неоднозначно ответил:
- На чьей подводе едут, того и песни поют. Ты же знаешь, сколько авторов ждут годами, чтобы их узнала публика…Пока издаём тех, кто платит. Надо выживать, голубчик мой.
- Но я жду уже почти год!
- Что год, жизни не хватает, чтобы дождаться. Столько талантов, я тебе скажу! Век талантов!
Директор с надеждой смотрел на свой новый автомобиль. Торопился на банкет. Он поднял шляпу в знак прощания, открыл дверцу автомобиля, повернулся и странно высказался:
- Когда не умеют писать, говорят, что перо плохое. Но когда есть деньги - можно вообще ничего не говорить. Не тужи, отдыхай. Прочитаю, обязательно прочитаю.
Конь в Пальто шел в ломбард с желанием обменять золотые монеты на бумажные рубли.
Жизнерадостный невысокий старичок встретил посетителя, как старого знакомого. Поправив очки, он положил монеты на ладонь и внимательно рассматривал их:
- Вижу, вижу, бедность не позор, но и не большая честь, милейший профессор. Последние?
- Добрый день, Моисей Иосифович. Вы случайно не выведите меня из пустыни? – грустно пошутил Конь.
Хозяин ломбарда хитро улыбнулся:
- Таки, когда везение отворачивается, зубы ломаются даже от творога. Не болейте головой, профессор, вам до финиша ещё скакать далеко.
Старик протянул Коню тонкую пачку денег. Конь поблагодарил Моисея и вышел.
Пять билетов в плацкартный вагон и кое-что на пропитание – не так уж и плохо! Семья едет в отпуск!
В вагоне, первую половину пути, каждый ещё жил прошлым. Кто-то читал книгу, кто-то игрался с телефоном, а Лошадь всё время пыталась накормить соседей курицей. Музе мешали подросшие крылья, и она ходила вдоль вагона, раздражая проводницу.
Едущие к морю, везли с собой груз навязчивой цивилизации.
Конь размышлял о жизни. Почему чужая ему Тётя Мотя так хорошо его понимала? Всего два раза и виделись, а такое родство душ! Впервые, всё на той же пресловутой свадьбе, и ещё раз на юбилее тестя.
Даже утверждение тёти Моти, что её родословная идёт от того осла, на котором сам Спаситель в Иерусалим въезжал, не раздражала профессора.
Неужели из-за того, что эта мудрая женщина уважала всех без исключения писателей? Даже, можно сказать, любила!
- Кто хочет, тот может! – утверждала она.
Её единственный сын Беня давно укатил в Америку и писал там куплеты для эмигрантов, чем тётя Мотя искренне гордилась. Узнав, что жених Лошади собирается стать писателем, она провозгласила тост:
- Лучше мало хорошо, чем много плохо!
Никто ничего не понял, но тост поддержали. Кто же захочет показать себя глупцом?
Лошадь не так тепло относилась к двоюродной тётке. Мотя прекрасно готовила, в чём-то даже искусней Ломовой Лошади, поэтому в её присутствии она чувствовала себя неумехой. Но в гостях готовит хозяйка, можно и расслабиться.
И вот, поезд остановился в субтропиках! Тётя Мотя молча стоять не умела, собеседников нашла ещё до того, как вагон остановился. Её короткие ноги и круглый животик косвенно доказывали благородство древних кровей. Конь в Пальто услышал знакомые интонации, как только спустился с подножки вагона.
…умереть не опаздывают, - объясняла тётя несчастной девушке, случайно задевшей её своей сумкой.
- Тётечка, мы приехали! – крикнул профессор.
Тётя Мотя отвернулась от девушки и бросилась целовать всех по очереди. Одиночество не сильно угнетало её, но осчастливить кого-то своей заботой было смыслом её жизни.
- Бог не может быть везде одновременно – поэтому он создал матерей, - писала она Коню в письмах, намекая, что согласна его усыновить.
Окинув взглядом все пять чемоданов, тётя приняла решение:
- Донесём, здесь недалеко. Три раза остановимся и направо.
Естественно, весь груз багажа лёг на Коня.
- Тётя Мотя, а почему все улицы перерыты? – спросила Соня, утопая каблучками в рыхлую землю.
- А это, деточка, если тебя поцеловал вор, то пересчитай свои зубы. В зиму тут соревнования задумали проводить – значит надо всем лето испортить.
Дом, окруженный прекрасным садом, встретил гостей прохладой и спелыми грушами. Муза сразу взлетела, расправляя свои прекрасные крылья.
- Красота, кричала она с высоты, - До моря метров пятьсот, рукой подать!
Все побросали вещи и решили немедля пойти на море. Отказалась только хозяйка и Конь в Пальто.
- Шо, мне жить надоело? Лучше раньше умереть, чем позже сдохнуть. Там же яблоку негде упасть – туристы! Никакой гигиены.
А профессор не пошел по своим причинам, личным. Последнее время он стал замечать на своём теле неприятные изменения. Он сильно стеснялся небольшого животика. Пусть семья купается, он лучше пообщается с тётей Мотей. Ему иногда и в самом деле хотелось, чтобы у него была такая мама.
Готовила Мотя прямо возле дома. Усадив Коня в Пальто на кресло-качалку, она помешивала компот, переворачивала бифштексы и расспрашивала Коня о семейных делах:
- Родители учат детей разговаривать, дети родителей – молчать, - жаловался Конь в Пальто.
- Я вот, сыночка, внуков только по скайпу вижу, мне проще дедушку на фотографии разглядеть, хотя никогда его живьём не видела. Десять заповедей пришли к нам с неба, поэтому так трудно выполнять их на земле.
Они понимали друг друга с полуслова, вернее, Конь даже быстрее. Поскольку съел уже два бутерброда, тарелку свежей ухи и груши из компота. Тётя спросила про роман, подставляя к писателю абрикосовое варенье.
- Хоть кричи, что мир тебе не мил, он останется таким, как был. Нет, тётенька, надежды на роман никакой. Никому он не нужен оказался. Я не знаю, куда мне дальше двигаться. Может успокоиться уже?
- Сыночечка, ты нервы-то не рви зря. И не пытайся выглядеть настолько большим – ты не настолько мал.
Объевшийся отец семейства услышал весёлые голоса детей и смех любимой супруги. Встать не смог, но доел пирожок с луком, очень уж было вкусно.
Семья быстро угомонилась. Уснули рано. Тётя Мотя храпела на весь дом, но все спали как убитые.
Ночное южное небо, россыпь звёзд и влажный тёплый воздух вдохновляли профессора на подвиги. Прихватив полотенце, Конь направился к морю. Во всяком случае, ему так казалось.
О том, что весь город перерыт, он как-то забыл. Он даже забыл спросить дорогу до моря, настолько накрыла его эйфория отдыха.
Из первой ямы он выбрался более-менее легко, только потерял полотенце. А вот вторая яма оказалась поглубже, да ещё и длиннее. Конь шел и шел по широкой трубе, пока не увидел небольшую лесенку, ведущую наверх. Выбравшись, профессор попал на дорогу. Хорошо ещё, что машин на ней не было. Увидев скамейку и сидящего на ней незнакомца с трубкой в зубах, Конь в Пальто обрадовался. Теперь он спросит дорогу к морю!
Профессор поздоровался. Незнакомец не ответил. Конь ещё раз выразил почтение. Тишина. Случайный проезжающий автомобиль осветил фарами Коня и скамейку. Интеллигентный Конь впервые крикнул это слово вслух:
- Чёрт побери!!!!!!!!!!!
Никогда он не позволил бы себе такого! Но то, что он увидел, изменило всё его сознание. На скамейке сидела железная копия его самого. Памятник Коню в Пальто, с бокалом вина в железном копыте. Тут и не такое крикнешь. Сколько он сидел рядом со своим двойником Конь не понял, уснул, скорее всего. Когда первые лучи южного солнца осветили коней, профессор очнулся.
- Это что получается, у меня знаменитые предки! Боже, он был героем! Возможно, спас утопающих или горящих в огне!
Тяжелая рука тёти Моти легла на плечо:
- Заблудился, сынок?
- Тётенька, я нашел предка! Я не подкидыш! Я подниму архивы, перерою все библиотеки!
- Глухой слышал, как немой рассказал, что слепой видел, как хромой быстро-быстро бежал.
- Ты не понимаешь. Я нашел то, что искал всю жизнь!
- Ты нашел грязь, хотя дождь прошел мимо. Пойдём к морю, пока там никого нет.
Конь бежал, летел, скакал, галопировал, нырял, плыл, фыркал, тряс гривой, опускался на дно – жил полной жизнью! Как хорошо, когда мы находим свои корни – расти веселее.
Отпуск прошел замечательно, несмотря на перерытые улицы, неудобный и грязный пляж и душ под открытым небом. Лучшего отпуска у Коня ещё не было никогда.
Тётя Мотя кормила на убой, как родных, приговаривая:
- Где какой бедолага, то мой родственник.
Конь любил весь мир, а мир, как и водится, отвечал ему взаимностью.
Есть ли на свете, родные и близкие,
В детстве поившие чаем с ирисками,
Или лишь память осталась в душе,
Как ночевали в лесном шалаше…
Кто очень хочет - тот может! И вот,
Вам уже кто-то несёт бутерброд!
Чем-то похожи привычки и навыки,
Родственник – это не бронзовый памятник
Тот, кто поделится мёдом и сушками,
Помнит, с какою вы спали игрушкою,
Вами гордится, и вам всегда рад -
Будь он хоть сват, хоть троюродный брат
Золотая свадьба
Случай восемнадцатый, семейный
Конь в Пальто начал писать новый роман!
На этот раз он замахнулся на что-то глобальное, историческое! Пребывая в прекрасном расположении духа, Конь вывел для себя простую формулу: садясь писать роман, надо быть на все сто уверенным, что это нужно всем, а не только себе. Если есть сомнения, то лучше не писать.
Начало сентября осчастливило живущих тёплыми, солнечными деньками.
Сонечка как-то вдруг повеселела. Профессору очень хотелось узнать, кто вдохнул в неё жизнь, да роман уже захватил все его мысли. Не до детей. Тем более, он во всём полагался на мудрую супругу. Это очень удобно, полагаться на чью-то мудрость.
Сегодня суббота особенная. Вся семья собирается в деревню на золотую свадьбу к родителям жены. Огорчившись самую малость, что приходится отрываться от романа, Конь в Пальто, всё же, такое событие пропустить не мог.
Уже час, как он наблюдал из окна своего кабинета за соседской кошкой. Любимые его дамы наряжались к празднику, а в таких делах их лучше не торопить.
Пятьдесят лет вместе! Мыслимо ли дело! Это, как подвиг! Только есть подвиг спонтанный, а есть долгий и осмысленный. Притворятся тут невозможно: любовь, кашель и бедность – не утаишь!
Кстати, о бедности! Вся зарплата ушла на свадебный подарок. Лошадь решила осуществить мечты своих родителей. Старому Коню купили надувную лодку, а Ломовой Лошади набор волшебных кастрюль. Каждому своё!
Конь вздохнул, но не успел выдохнуть…
- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!
К ограде его дома подъехал старенький, облезлый желтый автобус. Двери автобуса медленно открылись, и взору Коня в Пальто предстал улыбающийся лик тестя. Сразу за ним нарисовались и деревенские родственники с большими пакета в руках. Последней появилась Ломовая Лошадь, одетая в длинное платье в крупный цветок.
Ещё не выйдя из ступора, профессор, как в замедленном кино, наблюдал за тем, как его любимая супруга бежит навстречу гостям. А за ней и все его дети!
Заметавшись по кабинету, Конь в Пальто схватил свою рукопись и засунул её в самый дальний ящик.
- Пошла писать губерния! – профессор не узнал своего голоса.
Поправив галстук, Конь вышел из кабинета и начал спускаться вниз без особого энтузиазма.
- Зятёк, а мы к вам! Собрали сход и решили, что у вас арена для действий гораздо больше. И спальных мест хватит на всю родню! Наша изба - бочка Диогена. Сегодня моя Венера должна чувствовать себя, как на Олимпе!
Не найдя что ответить, Конь уставился на жену. Лошадь, даже не взглянув на Коня, прошла со своей мамой и многочисленными племянницами на кухню. От такого её поведения Конь оторопел. Что за развитие сюжета, если автор не в курсе?
- Конь, сколько в доме столом? Считай, гостей будет со всех волостей. Пятьдесят персон, не меньше, надо усадить и накормить.
Крепкие молодые Жеребцы уже выносили во двор стол из гостиной. Нил с удовольствием помогал им.
- Сынок, вы аккуратней, пожалуйста, - только и нашел, что сказать хозяин дома.
Под предводительством тестя, профессор три раза поднялся на второй этаж, вынося из детских комнат мебель. Свой рабочий стол он трогать категорически запретил.
- Поторапливайся, зятёк! – подгонял Коня тесть, - Скоро ещё гости прибудут!
- Если всюду торопиться, ни на что времени не хватит, - тихо огрызался Конь, стараясь скрыть досаду.
Столы уже стояли на лужайке. Стало понятно, что катастрофически не хватает стульев.
Муза полетела к соседям, Соня тоже куда-то испарилась. Зато Нил выставил на окно папиного кабинета большие колонки и врубил музыку на всю ивановскую. Тяжелый рок!
- Нил, сейчас же прекрати издеваться, смени пластинку! – серьёзно попросила Лошадь.
Зазвучали вальсы Штрауса. На Коня это подействовало, как успокоительное.
Привезённые тёщей угощения уже переместились на столы и красовались в больших тарелках. Запахи умеют притягивать к себе не хуже магнита.
- Здоровеньки булы! – громкий голос дяди Гуцулика и радостные вопли родственников заставили Коня вернуться на землю.
Конь вежливо поклонился и забрал у дяди из рук большую сумку.
- Братец, как же хорошо, что ты приехал! Прихватил, что обещал? – Ломовая Лошадь крепко обняла Гуцулика.
- А як же! – улыбался родственник.
- Отдыхай, дядя Гуцулик, ты же с дороги, посиди на веранде, - Конь в Пальто изобразил саму вежливость.
Он и дальше бы продолжил распинаться, но к дому подъехал шикарный лимузин, и Конь застыл с сумкой яблок навесу.
Старый Фортель ловко выскочил из автомобиля и открыл дверку. Автоматически опустился небольшой пандус. На дорожку перед калиткой выехала инвалидная коляска с Аристократом, одетым в элегантный смокинг.
Конь в Пальто уронил сумку с яблоками прямо на траву. В довершение этой невероятной картины, из лимузина материализовался иссиня-чёрный Скакун и подал копытце Тёмной Лошадке. Родственница держала в руках огромный букет белых роз.
Дядя Гуцулик впервые видел такую даму! Её шляпка с вуалью и утончённые манеры сразили его наповал. Дядя бросился помогать Фортелю завести коляску на лужайку дома, но шофёр всем видом показывал, что обойдётся и без помощников.
Хозяин дома уже и не знал, куда себя деть: подойти сначала к Аристократу или к родственнице? Но и без него нашлось, кому усадить почётных гостей на лучшие места за столом.
В неудобной позе, присев на корточки, профессор собирал яблоки и снизу вверх смотрел на Тёмную Лошадку.
- Вот уж чего не ожидал, так вашего приезда, дорогая Лошадка. Но я рад, я больше чем рад! Я несказанно рад! – нёс околесицу ошеломлённый хозяин дома.
Поднявшись, Конь поцеловал родственницу и кивком головы поздоровался со спутником Тёмной Лошадки. Пора было поприветствовать старейшего.
- Как вы решились на такое путешествие, милостивый государь? – обратился Конь к Аристократу.
- А мы уже давно получили приглашение. Вот решили, почему бы не съездить в провинцию. А вы разве не ждали?
Конь не мог признаться, что не ждал. Он только развел копытами.
- Знакомься, это мой жених, Скакун! – наконец-то объяснила Тёмная Лошадка.
- Вижу, что Скакун. Итальянец, испанец, грек, эфиоп?
- Не совсем, - уклончиво ответил жених.
Но разговор пришлось прервать, к калитке опять подъехал желтый автобус. Конь в Пальто, на всякий пожарный, побежал его встречать. Кто знает, какой чёрт из табакерки ещё может выпрыгнуть. Теперь уж всё едино – день чудес!
Ещё одна коляска появилась во дворе дома. Но этот раз профессор, не скрывая эмоций, заголосил, как следует:
- Бабуленька, приехала! Сто лет тебя не видел!
Старя Кляча расплылась в ангельской улыбке. Белый платочек на её седой голове чуть сбился. Лучики морщинок выдавали её радость.
За коляску придерживался Сивый Мерин, вымытый и причёсанный.
Стариков усадили рядом с Аристократом, две коляски хорошо поместились на солнышке, ближе к веранде. Мягкое кресло досталось Сивому Мерину.
- Бабуля, как ты доехала? Как ты узнала о свадьбе?- обнял за плечи Конь в Пальто свою бабушку.
- Внучек, так мне ещё месяц назад Муза приглашение принесла. А ты, говорят, новый роман пишешь? Некогда тебе, писатель.
Старая Кляча беззлобно рассмеялась.
Коню стало не по себе. Стыдно. Как же стыдно всегда перед стариками.
Хорошо, что Лошадь прервала разговор и попросила мужа сбегать за бокалами в гостиную. Конь мухой удалился, уговаривая себя успокоиться и воспринимать всё философски.
Пока он бегал, долгожители, начавшие свой жизненный путь ещё при царе, уже нашли общий язык и оживлённо беседовали. Естественно, речь шла о политике.
- Кабы знать наперёд, что будет опосля, - попивая морс, с видом знатока, рассуждал Сивый Мерин.
Он уже угостился сигарой, предложенной Аристократом. Но раскуривать не стал, изредка нюхал её и прятал в карман старенького пиджака.
- Всем нам жизнь свою придется клясть, если дураку дадим мы власть, - кивала седой головой Старая Кляча.
Бабуля перебирала потёртыми копытами чётки, всё время улыбаясь чему-то своему, божьему.
- Даже герой боится чиновника, - вздыхал Аристократ.
Голубая кровь! Он очень выделялся среди гостей дорогим нарядом и чётким профилем. Но в глазах, в этих зеркалах души, была заметна та обычная старческая грусть, похожая на последние лучи солнца, заходящего за горизонт. Его век кончался, но он-то знал, что, в конечном счёте, всё было не так уж плохо.
Профессор вдруг почувствовал, что у него закружилась голова. Захотелось присесть. Свободных стульев не нашлось, не на траву же садиться…
Дядя Гуцулик чуть не сбил его с ног, встречая заходящую в калитку Сонечку.
- Дядя Гуцулик, дорогой, вы скажите папе, чтобы он не сердился?
Конь поднял бровь. Неужели ещё сюрпризы?
Савраска стоял на дороге, держа по три стула в каждом копыте.
- Ну, проходи, Саврас, коль не шутишь. Спасибо, выручил, - сквозь зубы процедил профессор.
А молодой Саврас уже отдал весь свой груз Гуцулику и убежал.
- Он ещё принесёт, - пояснила Соня.
- Делайте, что хотите!
Вернулась и Муза, приведя с собой деда Моисея с тремя табуретками. Как понял Конь, одну он принёс именно себе.
Пошатываясь, профессор дошел до свободного стула и присел на краешек. Любимая Лошадь мелькала перед глазами, раскладывая салфетки и вилки.
Пытаясь сосредоточиться, профессор отвёл взгляд от гостей… По дорожке к дому плелась тётя Мотя, нагруженная до умопомрачения.
Откуда взялись силы!
- Не верю своим глазам, тётечка, и ты приехала!
- Сыночечка, забери сумки, сразу всё на стол. С самолёта и к вам, боялась опоздать.
- Поэтому пешком шла?
- Перепутала адрес. Приехала не туда, искала по запаху.
Тётю Мотю встретили аплодисментами.
- Теперь все! – торжественно объявила Лошадь, - Можно начинать!
- Так это ты всех пригласила и ничего мне не сказала? – шепнул Конь супруге.
- Так ты же занят, исторический роман пишешь, - улыбнулась Лошадь.
И пошло, и поехало! Ломовая Лошадь и Старый Конь принимали подарки. Все чокались и смеялись, смеялись и чокались! Даже Конь пригубил немного коньяка за счастье «молодых», но хозяин всегда должен быть трезв. Мало ли что. Тосты сменялись тостами.
- Сильнее всех побед – прощенье! Счастья вам, умеющим прощать! – витиевато поздравила «молодоженов» Тёмная Лошадка.
- К кому душа лежит, к тому и руки приложатся, - незатейливо высказался Сивый Мерин.
«Молодожены» тоже не молчали.
- Я перековал мечи на орала и почивал на лаврах со своей Никой полвека! – хвастался Старый Конь.
- Да уж, перековал. У занятой пчелы, нет времени для скорби. Некогда мне было с тобой воевать, - смеялась виновница торжества.
Первым, как и всегда, запел дядя Гуцулик. Да и тётя Мотя не уступала, голосила почём зря. Из дома вытащили пианино и поставили его рядом с кустами смородины и жимолости. Муза играла вдохновенно. Пели!
Но, как бы долго ни пели – танцевать охота!
Дядя Гуцулик вывел Лошадь на мощеную дорожку перед гаражом и попросил дать гопака. Муза дала!
Почти сразу присоединились все гости, даже те, что сидели на колясках, подёргивали плечами и притопывали копытами.
Тётя Мотя затребовала «семь сорок», Моисей поддержал, присоединилась молодёжь! Коню показалось, что дом покачивается.
Новоявленный Скакун вежливо поклонился и проплыл лезгинкой вдоль всей ограды, очаровав все присутствующих дам мгновенно!
- Теперь я понимаю, почему Тёмная Лошадка выбрала именно его! – с какой-то поволокой в глазах произнесла Лошадь.
- Подумаешь, а я, а я… спою!
Конь в Пальто подошел к Музе, шепнул ей что-то на ухо. Муза с недоумением уставилась на отца.
- Давай, доча, играй!
Набрав в лёгкие воздуха, профессор запел сольно. Впервые!
- Степь, да спеть кругоооооооом, путь далёк лежииииииииит…
Гости замолчали. Никто не ожидал такой песни, а тем более, в исполнении профессора.
- Ты товарищ моооооой, не попомни злаааааа…- выводил Конь, полностью погрузившись в материал произведения.
Лошадь начала подпевать: то ли из жалости, то ли из солидарности. И вот уже на всю улицу звучала жалобная песня русской души.
- схорони меняяяяя…
Прослезились.
Муза заиграла вальс «На сопках Манчжурии» и пара «молодоженов» грациозно поплыла по уже утоптанной траве.
Конь в Пальто присел на крыльцо, любуясь тестем с тёщей. Умеют старики танцевать вальс!
- Пап, тебе звонят, - Нил тряс профессора за плечо.
- Сейчас иду, сынок.
В доме было прохладно, Конь даже поёжился немного.
- Да, я слушаю!
В трубке раздавалось всхлипывание и прерывистое дыхание.
- Что случилось? Не молчите.
Всхлипывание прекратилось:
- Конь, прости меня, дурака. Я виноват, каюсь. Я прочитал твой ромааааааааааан…
Конь обмяк. Присел на тумбочку, не чувствуя ничего…
- Я ничтожество, я мелкий лавочник, у меня совсем не осталось добротыыыыыыыы…
Конь молчал.
- Я издам его, пусть даже в убыток. Я тебе обещаю!
Профессор слышал звуки пианино, мелодия долетала в дом чуть приглушенной, но от этого становилась ещё нежнее.
- Извините, я сейчас занят. У меня гости, до свидания!
Конь положил трубку. Стало как-то невероятно легко. То, что происходит сейчас на его дворе важней всяких романов.
Нет, он очень хочет оставить свой след, красивый след от копыта на дороге жизни. Но сама жизнь к этим следам привыкла, а хочется быть счастливым именно сейчас. Не потом, а сейчас, сию минуту!
Конь вышел на крыльцо. Лошадь вопросительно посмотрела на мужа.
- Что? – спросила она глазами.
- Роман издадут.
- Я и не сомневалась. Сивая Кобыла ещё тогда нагадала, что так и будет.
Вальс закончился, и все гости дружно закричали:
- Горько!
Дурацкая, в сущности, традиция, но какая уж есть. Традиции не выбирают, они передаются по наследству.
Жизнь не война, в ней не заслугой драться,
В ней главное достоинство – стараться!
Стараться не украсть и не пропасть,
Стараться совесть не сменить на власть
Ценить других не по родству и масти,
А по умению делиться счастьем
Стараться думать и стараться верить,
И открывать перед входящим двери
Не рвать цветов, не мять травы напрасно,
Стараться видеть свет, там, где неясно,
Беречь других и красоту природы,
Не замутить души прозрачной воду
Стараться не грустить о пустяках,
Детей и женщин – только на руках,
Помочь по мере сил, подать без сожаленья,
Не хвастаться удачей и терпеньем
Писать душой, пусть кто-то да прочтёт,
Стараться быть добрей! И всё!
КОНЕЦ
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/