Такая далёёкая - Победа
Вот уж и прогремели последние салюты в честь Победы.
Вот уж и участники парадов и демонстраций легли пораньше – а как же, ведь завтра, 10 мая, рабочий день.
Я сижу у слабо светящегося монитора и всё думаю: «Ну, когда же люди, облечённые – самим народом облечённые – доверием, а уж потом – властью, перестанут быть черствы душой и камены сердцем? Когда они, наконец, поймут – не они в стране главные, а те, для кого и ради кого они должны и обязаны работать. И – хорошо, очень хорошо работать!..»
День нашей Славной Победы начинался светло и празднично. С улицы уже в шесть утра громкоговорители выплёскивали из себя бравурные марши и песни военных лет, знаемых наизусть с ещё далёкого советского детства. Правда, многие жители провинциального подмосковного городка ещё спали – ну, да ладно! Подумаешь, музыка и песни их разбудят! Зато – праздник! Зато – сразу с хорошим настроением ни свет-ни заря в выходной поднимутся. Да и – напоминание не лишним будет: о том, какой сегодня день… Ведь некоторые могут и забыть… Забыть?!
Отчего в этой пресловутой забывчивости так уверенны «организаторы и руководители»? Может быть, это только их излишнее усердие? Или – мои домыслы?
Отнюдь.
Все дни начала мая – до самого этого Победного Дня – во всём городке ничем не напоминали о готовящемся событии. Не было красочных плакатов с поздравлениями на автобусных остановках – хотя всяческих объявлений там было завались. На околоподъездных инфощитах не было ни полслова, ни полунамёка на то, что в городе Девятого мая хоть что-то будет. Вдоль дорог рекламные щиты продавали услуги, зазывали купить, продать, уехать, улететь, вылечиться от всего на свете, стать молодыми и красивыми… На любой вкус и кошелёк! А вот хотя бы одного изображения – самого что ни на есть простого – с символикой Победы не было. Вообще. Мало того, было такое ощущение, что этот праздник уже прошёл – как-то незаметно для всех, быстро-быстро…
Справедливости ради надо отметить, что авто по городу разъезжали с георгиевскими ленточками – на антеннах, на радиаторах, даже на «дворниках». Но – они так разъезжали и месяц назад, и два. И будут так ездить – пока ленточки не истреплются или не потеряются… Да, и в некоторых магазинах – рядом с контрольными весами и доской с разными сертификатами и лицензиями сиротливо приткнулись невзрачные плакатики с больной – до слёз – фразой про деда… А эти самые деды стояли в очередях в тех самых магазинах и скурпулёзно пересчитывали пенсионные рублики, прикидывая, что бы такого «праздничного» ещё купить: уценённую холодного копчения скумбрию с истёкшим сроком годности или баночку «левых» шпрот за ту же цену… И вздыхали, глядя на битком набитые тележки, что отвозили к своим – с ленточками – автомобилям довольные жизнью чьи-то внуки; и на задних стёклах этих авто тоже были приклеены стикеры с теми же «Спасибо…»
Зная – по прошлогодним мероприятиям – что обычно для прохода людей с портретами своих отцов, матерей, дедов-прадедов и всех-всех родных и близких, кто погиб в ту далёкую войну или – выжил – но умер уже в мирное время, все собираются у небольшого сквера напротив ЗАГСа, решил узнать поточнее время этого сбора. Ага, узнал…
Через двадцать минут поисков по инету и обзвону знакомых и родственников у меня создалось стойкое впечатление, что наш городок находится где-то в глубоком тылу какого-то неизвестного, но коварного и жестокого врага, поэтому вся информация о предстоящем шествии зашифрована и законспирирована по всем правилам и канонам партизанско-шпионской науки.
На официальном городском сайте в скромной небольшой открыточке были расписаны все майские мероприятия – на целый месяц. Без хороших очков или без лупы – не разглядеть. А когда удалось всё-таки прочесть написанное, то понял: не то, что без ста грамм – без поллитры не разберёшься в этой открыточке. Ни точного времени с привязкой к месту, ни точного места с временными координатами. Впору – вопрос для знатоков из клуба «Что? Где? Когда?».
На других же сайтах была вообще тишь да гладь… Никто ничего не планировал, не готовил, ни – вообще – не собирался что-то делать. Лишь на рекламном сайте нашлась, наконец-то, информация о том месте встречи, которое изменить нельзя…
Попутно обнаружил инфу о том, что ещё три дня назад нашему городку присвоено официальное звание «Населённый пункт Воинской славы». Хоть и покоробило слегка словосочетание «Населённый пкункт» - небось, не видели присваивающие это звание, что на всех военных советских картах этот населённый пункт звался Городом. Да и на немецких – тоже. Но – какая-никакая радость за свой город… Только вот, мне показалось, никто (я имею в виду таких же простых моих соотечественников, рядовых горожан), кроме меня, до сих пор об этом не знает… Тоже – ни одного плаката на улице, посвященного этому событию, ни одного поздравления жителям города по случаю… Ничего. Молчание – как у партизана на допросе в гестапо…
До времени «икс» оставалось ещё почти два часа, и я решил пройтись в магазинчик за хлебом и парочкой пакетов с соком, благо этот самый магазинчик находился аккурат рядом с тем самым сквериком, у которого и должны были начинать собираться люди…
Когда подошёл к магазину, то понял, что ещё далеко не у всех есть интернет или смартфон. Иначе – зачем за два часа до начала, на жаре – а столбик термометра уже уверенно перевалил за «24» градуса – людям собираться на этом раскалённом пятачке, зажатом между двумя проезжими дорогами и длинной пятиэтажкой.
В магазине было людно. Но не оттого, что было много покупателей. Совсем наоборот – было много прячущихся от палящего солнца, от наступающей жары, ведь в магазине работал кондиционер. Все, находившиеся в спасительной прохладе, проклинали городскую администрацию, не озаботившейся о нормальной организации этого Нашего Дня. Да, по-прежнему орали динамики, давя на уши и изгоняя из сердца последние крохи светлого предчувствия праздника, на самом солнцепёке выплясывали в стилизованной военной форме промокшие насквозь от пота девчушки, под низкими лапами елей уже отдыхали в полупьяном сне те, кто, похоже, даже без «литра» не разобрался в описанных выше конспирациях…
На душе стало тоскливо. И – стыдно…
К, с таким трудом найденному и вычисленному, времени сбора, с портретом своего отца, я подошел к уже сформированной колонне «Бессмертного полка». Через несколько минут, безо всякой слышимой или видимой команды, люди всколыхнулись и неспешно пошли вперёд.
Я приподнял плакат с отцом повыше – может, кто его узнает, подойдёт, расспросит? Слабая, конечно, надежда. Но – всё-таки… И тут мой взгляд упёрся в танк. В надувной, на пластиковой верёвочке, танк. Верёвочка в руках девочки лет пяти. Рядом с ней её, наверное, папа и мама. А вон, через четыре шеренги впереди – ещё один. Такой же. Надувной. А на обочинах дороги, по которой шла наша колонна, стояли ещё малыши и взрослые – с такими же танками на таких же верёвочках. И на каждом танке, на зелёной, в разводах, «броне» было написано чёткими белыми буквами «PANTERE»…
Кто не знает, что такое танк «Пантера», спросите у своих дедов. Которых так весело рифмуете… Или в инете найдите.
Немецкий это танк. Фашисты на нём давили наши поля и сёла, наших раненых солдат и сошедших с ума от тысяч смертей их матерей и жён. Убивали в упор наших с вами дедов. Которым – за Победу – по гроб жизни должны… их внуки и правнуки. В руках у которых такие вот танки…
Возвращался обратно домой, так и не попав на митинг у Мемориала павшим воинам с «Вечным огнём» - туда пускали прочему-то далеко не всех из тех, кто шёл в колонне рядом с незримым своим ветераном. Возвращался вместе со своим совсем уж постаревшим дядей Володей – маминым братишкой. Который маленьким пацаном помнил и гул летящих «Юнкерсов», и грохот бомбёжек, и гусеничный лязг «Тигров» и «Пантер»…
Он шёл рядом обречённой походкой и жаловался на то, что все друзья его возраста уже почти никто и не ходит на такие торжества – здоровья нет. Жаловался на подорожавшее лечение и коммунальные услуги. И с гордостью говорил о своей средней дочери Наташе, и о её дочке, а его – внучке – Танюшке…
В городской парк – на «продолжение банкета» идти уже совсем не хотелось: устал на такой жаре. Да и настроения, честно говоря, совсем уж не было… Несмотря на продолжавшую греметь музыку, и на задорно-казённые лозунги, что кричали на закрытом для меня с отцом митинге «устроители торжеств» в честь…
И я – в обнимку со своим тридцать три года назад умершим отцом – пошёл домой. Чтоб дома, наплевав на своё сердце, выпить с ним за ту – далёёкую, уже совсем не видную из нашего лжепамятного сегодня – Победу…
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/