Стая галок прервала круговой полет и уселась на черные стропила купола кирпичной церкви без внутреннего убранства. На церковном кладбище четверо мужчин в черных спецовках опустили на веревках гроб в могилу и лопатами засыпали могилу суглинком. Женщина средних лет угостила похоронную команду самогоном из трехлитровой банки. Пользуясь по очереди одним стаканом, землекопы выпили по двести грамм фиолетового самогона, взяли лопаты и ушли по тропинке между могил к шоссе. Там они забрались в маленький автобус, стоявший рядом с красным внедорожником, и уехали. Возле свежего могильного холмика остались двое мужчин и женщина – родственники похороненного Тихона Дружнова.
Дочь усопшего – Ольга – плеснула из банки самогон в стакан и предложила русоволосому мужчине с круглым озабоченным лицом:
– Выпей, Савелий. Пусть папе нашему земля будет пухом.
– Не буду. Я за рулем, – отказался Савелий Дружнов.
Ольга поставила банку на холмик над гробом отца и протянула стакан с самогоном своему мужу, коренастому очкарику.
– И я не буду, – отказался недовольно очкарик. – Твой папаша корку хлеба, чашку чая не давал мне, когда я приезжал проведать его в деревне. А когда он бывал в нашем доме – жрал за троих, пил в одиночку свой черемуховым самогоном и все учил меня, как жить.
– Ваня, прекрати, мне не приятны твои слова, – запретила Ольга и обратилась жалостливо к брату: – Савелий, выпей. За упокой души папы.
– Сама пей, – буркнул Савелий.
Багровое солнце опускалось в перистые облака за березовой рощей. Стая галок вспорхнула и закружила над почерневшими стропилами купола кирпичной церкви. С высоты полета галки видели за березовой рощей избу под металлической крышей. Это в ней еще недавно жил Тихон Дружнов и варил только самогон из цветов черемухи.
– Мне нельзя. У меня печень больная, – соврала Ольга, боясь умереть. Перед смертью отец признался ей, что его жена – ее мать – сдохла в мучениях от стакана черемухового самогона.
– Я пить не буду. Когда я подростком жил с папашкой в деревне и работал на пилораме, папашка отнимал у меня заработок. А после армии я зажил в городе, так папашка приехал ко мне за деньгами. Я отказал, так он кинулся на меня собакой бешеной, но получил по шее и укатил в деревню.
– Это я много раз слышала от тебя, – рассердилась Ольга. – Папа дал тебе жизнь. Ты обязан выпить за упокой его души.
– Ладно, – буркнул Савелий, взял из руки сестры стакан и выпил самогон, пахнущий черемухой. Поперхнулся. Коротко откашлялся. Вытер губы. Уронил стакан на могильный холм и ощутил, что земля под ногами качается, сильно качается, а церковь не падает. И уверился Савелий, что вот-вот земля разверзнется, и мертвецы вылезут из могил!
Крича не членораздельно, Савелий, перепрыгивая через могилы, добежал до шоссе, забрался во внедорожник, завел мотор, включил пониженную передачу, крутанул руль, надавил на педаль газа и скатился на кладбище.
Ольга с мужем отбежали к церкви.
Савелий вообразил, что труп отца вылезает из земли, и несколько раз переехал родительскую могилу, разбрасывая колесами, словно лопатами, землю в разные стороны. Потом Савелий отключился от реальности.
Ольга и ее муж подбежали к заляпанному глиной внедорожнику и перетащили бесчувственное тело на заднее кресло. За руль уселся муж Ольги. Внедорожник по могилам выехал на шоссе и метров через сто промчались мимо маленького автобуса с похоронной командой. Автобус стоял на обочине, из разбитых окон его торчали землекопы с окровавленными лицами. Водитель автобуса сидел на асфальте у переднего колеса, насвистывал адажио Альбиони, смотрел на багровый закат над кладбищем, и вспоминал, как землекопы били кулаками друг друга и кричали:
– Ты кто такой?!
– А ты кто такой?!
– Ты зачем живешь?!
– А ты зачем живешь?!
Сконвертировано и опубликовано на https://SamoLit.com/