Он никогда, с тех пор как расстался с ней на курорте, не видел ее. Но однажды зимой, когда ему исполнилось шестьдесят лет, ее янтарные глаза стали являться к нему во сне. И он сразу возненавидел их за надоедливость и бесцеремонность, но избавиться от них не мог. Янтарные глаза прогоняли другие видения и хозяйничали в его снах до пробуждения. А когда наступила весна, и улицы полностью очистились от снега, он не выдержал однообразие снов, вызвал ранним утром такси и поехал в аэропорт.

  Вечером того же дня он прилетел в приморский городок, в котором не был сорок лет, и поселился в одноместном номере гостиницы рядом с аэродромом. Подействовал ли морской воздух или усталость от перелета, но прилег он на кровать и сразу уснул.

   А, пробудившись утром, он удивился, что не приснились янтарные глаза, и отправился на поиски их хозяйки. Правда, он понимал, что время,  которое разбавило сединой черноту его волос, которое лишило его всех коренных зубов - это время, наверняка, подпортило привлекательную внешность той, которая подарила ему месяц любви.

   На площади  у гостиницы он сел в такси и попросил водителя ехать к морю, на бульвар. Он хорошо помнил, что девушка с янтарными глазами жила на извилистой улочке, упиравшейся в приморский бульвар, что шум прибоя был слышен в ее неказистом домике под черепичной крышей.

  Через десять минут молчаливой поездки таксист остановил машину и объявил:

  - Приехали!

  Быстро расплатившись, он побрел  под сенью старых акаций бульвара и вскоре свернул на узкую улочку. Как  сорок лет назад невысокие каменные заборы сжимали ее с двух сторон, а тротуар и мостовая были вымощены бурыми камнями.

   «Что она скажет, когда увидит меня? Узнает ли она меня? А вдруг она умерла?» – встревожился он и, размышляя над ответами, присел на бордюрный камень и склонил голову.

    - Мужчина, ты живой? – раздался рядом тихий женский голос.

  Он исподлобья взглянул на обладательницу разношенных туфель и обмер. Глаза ее были печальными и тусклыми, но он мгновенно узнал их. Правда, теперь они принадлежали старой женщине, у которой в темно-русых волосах виднелись седые пряди, а тонкие черты лица огрубели.

   - Варя? – неуверенно спросил он. – Самсонова?

   - Да, - просто произнесла женщина, и взгляд ее выказал удивление. – Разве мы знакомы?

   - Да, - подтвердил он и резко встал с бордюра. – Узнаешь меня? … Я – Слава. Слава Кобин.

   - Нет, не узнаю, - помедлив, ответила женщина, и по ее равнодушным янтарным глазам он понял, что она не врет.

   - Нет, не узнаю, - уверенно повторила женщина и пошла к бульвару, помахивая холщовой сумкой в такт мелким шагам.

   - Имя твоей матери: Галина! А старшего брата: Николай! – крикнул он от отчаяния, что, не признав его, она исчезнет.

   - Откуда знаешь?! – женщина развернулась всем телом.

   - Сорок лет назад я снимал комнату в твоем доме, и мы жили с тобой как муж и жена.

   - Неужели?! – усмехнулась женщина.

   - У тебя шрам под левой грудью. Ты поранилась в детстве, лазая с мальчишками по деревьям.

   - Да, это было, - потрогав ладонью желтую майку на груди, подтвердила женщина и прищурила глаз, как бы целясь в прошлое.

   - Помнишь, однажды утром твоя мать застукала меня в твоей кровати и высекла тебя хворостиной.

   - Мать часто меня секла за мужиков. Но тебя я, - женщина замолчала, а потом решительно мотнула головой, - убей, не помню.

   - Как же так?! – поразился он. – Я же каждый день приносил тебе охапки цветов!

   - Мне цветы многие приносили. … И Боря Лаков, и Петя Горушин, и другие. … Но тебя я не помню.

   - Вспомни, Варя, нас же фотографировал армянин на бульваре. Ты была в белом платье, - загорячился он.

  - Я со многими мужиками фотографировалась. Помню голой фотографировалась с одним геологом. … Ты не геолог?

  - Нет! – воскликнул он. – Я тогда учился в строительном техникуме. Я – Слава Кобин. Неужели ты не помнишь меня?!

  - Хоть убей – не помню.

  Удрученный ее забывчивостью, он решительно объявил:

  - Я покажу тебе ту фотографию, на которой ты в белом платье. И ты меня вспомнишь.

  - Ну-ну. Покажи, - по-доброму подначила женщина, и ее янтарные глаза как в молодости озорно сверкнули.

  - Надо идти к морю, - сообщил он и первым тронулся с места.

  Фотография. Сорок лет назад он подписал ее стихами, положил в жестяную коробку из-под зубного порошка и спрятал в расщелину на вершине утеса, стоявшего в море, в метрах пятидесяти от берега. И еще он обещал Варе вернуться за фотоснимком через год и жениться на ней. Мечты, мечты, - что мешает им стать реальностью? Почему чаще всего вспоминаются несбывшиеся мечты?

   На пляже он скинул ботинки, белые брюки, рубашку и вошел в море, на встречу низким ленивым волнам, чувствуя себя на пути к чему-то истинно важному в жизни.

   А женщина достала из холщовой сумки и постелила на лежаке полотенце, присела на него и, закрыв глаза, подставила солнцу лицо. Со стороны могло показаться, что ее ничего не интересует. Но это было не так. Заинтригованная незнакомцем, она волновалась: «Боже, неужели я такая старая, что забыла одного из своих ухажеров?».

  - Варя! – забравшись на самую близкую к воде ступеньку, вырубленную в утесе, прокричал он, ожидая, что, как и сорок лет назад, ему помашут с берега рукой.

   Но женщина повернула лицо в его сторону, разлепила веки и подумала: «Костик Хакиба очень любил нырять с утеса. Если бы его не посадили за карманную кражу, я, наверное, была бы его женой. … Но почему я не помню этого Славика Кобина? Почему?», - и закрыла глаза.

   Чтобы добраться до жестяной банки в расщелине, надо было преодолеть дюжину узких ступенек. Сорок лет назад он проворно взбирался по ним, но теперь было иначе. Его старое тело потеряло гибкость, а упитанный животик не давал груди плотно прижаться к граниту. При этом обильный пот застилал и щипал ему глаза, а кожу на животе и коленках саднило. А тут еще на пятой ступеньке острый камушек больно уколол ему пятку. И он дернул ногой, потерял равновесие и упал спиной в море. От удара о воду шейные позвонки его сместились, и он лишился сознания.

   Проплывавший мимо мужчина, заподозрив неладное, подхватил старика под мышки и вытащил на берег. Там быстро собралась толпа зевак, и кто-то из них по мобильнику вызвал «скорую» и полицию.

   Когда через десять минут полицейские и врачи приехали на пляж, старик уже умер, не приходя в сознание, а зеваки разошлись по своим делам. Только пожилая женщина стояла у трупа и смотрела на него печально и задумчиво.

  - Мадам, вы его знаете? – поинтересовался у нее молодой лейтенант полиции. – Вы видели, как он погиб?

  - Нет, я его не знаю. Нет, я не видела, как он погиб, - холодно ответила женщина, отошла от трупа, присела на лежак, закрыла глаза и повернула лицо к солнцу.