-3-

Григорий Степанцов проснулся посреди ночи от терзающей все его существо тревоги. Автор бестселлеров с кряхтением поднялся, кое-как добрался до стеллажей с книгами и включил свет. И тут он обнаружил, что несколько книг не достает. Вероятно, Валерий прихватил их, когда уходил. Может и хорошо, что он их взял. Для кого хранить эти книги? В этой жизни встретить собрата по перу и то большая редкость. И жаль, что Валерий не оставил ему ни адреса, ни телефона. Тоска леденящей волной окатила пожилого писателя. Писать-то было не для кого. Может быть, писать оставалось только для себя самого? Но все его занятие теряло смысл, если не было читателей, способных оценить его труды. А заниматься самокопанием и самоедством – дело неблагодарное. Григория охватило желание поджечь свою «Лавку древностей» со всеми этими книгами и бежать в лесную глушь, в самое глухое место на планете. Самое главное, чтобы оно было безлюдным. Но теперь даже в тайгу протянули электрические провода, и по ночам на деревья падает свет фонарей. Спрятаться от цивилизации было негде. За окном мигали неоновые огни реклам, слышался хохот парней и визг девчонок, раздающийся из танцевальных магазинов. Степанцов заткнул уши пальцами рук. Так он простоял несколько долгих минут. В полнейшей тишине. «Лавка древностей» стала последним оплотом культуры в городе М. Но эта крепость вскоре должна была пасть под напором ультрасовременной орды. Но лучше уж сам хозяин уничтожит магазин, чем отдаст его на разграбление вандалам. Под одним из столов, после долгих поисков, Григорий, наконец, обнаружил бутылку с керосином. Некоторое время он размышлял, как лучше и скорее поджечь свое книгохранилище. Можно было бы облить керосином книги, стоящие на одном из стеллажей, а затем поджечь кусок тряпки и бросить его в творения великих и не очень, авторов. Но успеет ли он выскочить из своего магазинчика? Или, может быть, ему стоит сгореть вместе со своей библиотекой? Григорий облил керосином собрание сочинений Золя и уже готов был привести свой план в исполнение, но кто-то сзади навалился на него всей массой своего тела и прижал к полу. Эта был Валерий Аксенов. Он сидел на Григории верхом и заводил ему руку за спину. Боль была нестерпимая, но именно она и привела Степанцова в чувство.

Отпусти руку, костолом, - сказал Григорий, кривясь от боли.

Что же вы такое задумали, Григорий? Вы не имеете права сжигать книги? – возмущался Аксенов, отпуская заведенную за спину руку Степанцова.

Это мои книги и мой магазин, Валерий, - ответил Григорий, садясь на пол и потирая болевшую руку, - И я имею право делать с ним, что захочу.

Степанцов поднялся и кое-как доковылял до стула. Эмоции оставили его.

Хорошо, что ты меня остановил, - проговорил уже спокойным тоном Григорий, - Сам не знаю, что творю.

Я понимаю ваше состояние, - сочувственно произнес Валерий, - Но нужно постараться держать себя в руках.

Григорий лишь отмахнулся.

Ты вот до сих пор читаешь книги, а другие не хотят. И нельзя их заставить или убедить. Люди превратились в стадо!

Я взял со стеллажа несколько книг, - ответил Валерий, - Но вы спали, и мне не у кого было спросить разрешения. Прочитал «Робинзона Крузо» с большим удовольствием.

Кроме нас с тобой, книги никому сейчас не нужны.

Степанцов с тоской посмотрел в окно, где молодежь развлекалась, запуская в воздух ракеты. Он смотрел в окно и предчувствие, что что-то должно произойти, не покидало пожилого писателя. И предчувствие его не обмануло. Огни реклам, свет в окнах танцевальных магазинов, уличные фонари – все это разом погасло, и улицы города М. затопила настоящая тьма. И, несмотря на то, что погасла лампочка и в его магазине, Степанцов готов был прыгать от радости. Если нет электричества, значит, не работают танцевальные автоматы, замерли разнообразные компьютеры, вышли из строя видеомагнитофоны и стерео проигрыватели. Вся эта хваленая техника оказалась очень уязвимой. Нет электричества, и машины, работающие с помощью его, все разом умерли. В одном из старых шкафов Степанцов хранил свечи, целую связку, и теперь кое-как ориентируясь в темноте, пытался их разыскать. Свечи он все же нашел и поставил их в чашки, чтобы воск не капал на стол. Чиркнул спичкой о коробок, который предусмотрительно носил в кармане, на всякий случай. Слабый свет свечей едва освещал его магазинчик. В свете свечей, стоящие в полумраке книги, выглядели загадочно, таинственно и фантастично. Теперь во всем городе М. были освещены только окна «Лавки древностей». Горожане, видимо, были не готовы к исчезновению электрического света и сидели в темноте. Для них это событие было сравнимо с концом света. Но два писателя, оставшиеся в полутьме, при свете восковых свечей, ликовали и радовались как дети. Настал их звездный час. И их не волновало, почему вдруг исчезло электричество. Версии произошедшего могли быть разными. Ходили слухи, что террористы Бен Хадени взорвали атомный реактор (что, конечно, было абсолютной чушью), или о том, что вышел из строя главный компьютер энергосистемы, который после того, как из протекающей крыши на него полилась вода, начал отключать то один район страны и города М., то другой. Наконец он отключил всю электроэнергию и отключился сам. А кто-то сказал, что в генератор, который вырабатывает электрический ток для города М., попала молния. Люди бродили в потемках и придумывали истории, одна страшнее другой, чтобы перебороть свой страх перед темнотой и как следует напугать своего ближнего. Никто не знал причины. Просто не было света в домах. Но в «Лавке древностей» он был. Слабый, неяркий, колеблющийся, но свет. А многие люди настолько уверовали в чудеса техники, что не запаслись обычными свечами, и сидели в темноте, или при свете фонарика, пока не садились батарейки. К радости писателей, город замер в ожидании: не было мигающих, светящихся реклам, не было музыки в темных, музыкальных магазинах, не было телепередач. Люди, сидя в потемках, изнывали от бездеятельности и своей растерянности. И дома безжизненными серыми громадами застыли в темноте. Писатели не удивились, когда в дверь «Лавки древностей» кто-то настойчиво постучал. Валерий осторожно подошел к ней и отворил перед ночными посетителями. Несколько молодых парней и девушек, испуганно озираясь вокруг, смотрели на стеллажи с книгами, освещенные призрачным светом свечей. Степанцов широко улыбнулся. Как давно он ждал этого момента! Как он надеялся, что когда-нибудь новое поколение придет к книгам, которые он собирал.

Что будете читать? – спросил Григорий у потенциальных читателей.

Один из парней достал со стеллажа книгу Дюма «Три мушкетера», раскрыл ее, но не смог прочитать ни слова. Он что-то пытался мычать себе под нос, находя знакомые буквы. Молодой человек не умел читать. Люди города М. не были безграмотными, но некоторые из них просто разучились читать, проводя время в увеселительных заведениях или занимаясь черновой работой.

Кто-нибудь из вас прочел хотя бы одну книгу? – спросил Валерий Аксенов, рассматривая этих неандертальцев XXI века.

Молодые люди молчали. Может быть, сейчас они испытывали чувство стыда. Лишь одна маленькая, хрупкая девочка с блестящими карими глазами выступила вперед и сказала:

Я прочитала книгу «Тристан и Изольда». Она мне очень понравилась.

Степанцов подошел к ней и, встав на одно колено, словно рыцарь средневековья, поцеловал ей руку.

Я восхищен вами, - проговорил он.

И писатели принялись за очень трудную работу. Они начали учить этих взрослых детей чтению. И поскольку увеселительные заведения без электричества не функционировали, а «ящик» молчал и ничего не показывал, молодые люди, привлекаемые светом свечей, потянулись к «Лавке древностей». Недели упорного труда потребовалось для того, чтобы покончить с неграмотностью среди молодежи города М. После этого тяжелого и напряженного труда, писатели поняли, что жизнь свою они прожили не зря. Раньше, в своей прошлой жизни, они писали бестселлеры, купались в лучах славы, имели многочисленных поклонников, но такого удовлетворения от проделанной работы не испытывали никогда. Молодые люди читали, читали взахлеб, погружаясь в удивительные миры писательской фантазии и удивлялись при этом, что раньше могли обходиться без чтения. Только через три месяца, а казалось, что прошла целая эпоха при свечах, главный компьютер был восстановлен, заработали музыкальные магазины и клубы. Но все больше молодых людей, бросив бесцельное времяпровождение, приходили к двум писателям в «Лавку древностей». И теперь в городе М. считалось плохим тоном, если разговор не заходил о книгах. Они приходили читать и общаться друг с другом. Степанцов и Аксенов видели в этих переменах возрождение нации.