- Был ты мне всегда преданным, и потому хочу с тобою говорить доверительно, - сказал он. - Ход войны раскрыл ошибки моей политики не только для всех, но прежде всего для меня самого. Тем не менее, я не имею ни сил, ни желания измениться и пойти иной дорогой, поскольку это противоречило бы моим убеждениям. Пусть мой сын после моей смерти совершит этот поворот. Ему это сделать будет легче. С неприятелем придётся заключать мир на их условиях, а разве можно представить меня идущим на унижение? Нет, нет и нет. Но делать это придётся, а значит, мне остаётся лишь уйти.

- Ваше Величество,- отвечал Мандт, которого, впрочем, не сильно удивили слова императора. - Всевышний дал вам крепкое здоровье, и у вас есть необходимые силы и время, чтобы поправить дела.

- Нет, исправить дела к лучшему я не в состоянии и должен сойти со сцены. С тем и вызвал тебя, чтоб попросить помочь мне. Дай мне яд, который бы позволил расстаться с жизнью без лишних страданий, достаточно быстро, но всё же не мгновенно, чтобы не вызвать кривотолков.

- Ваше Величество, - Мандт еле заметно поморщился. - Выполнить Ваше повеление мне запрещают и профессия и совесть.

Николай резко вскинул голову:

- Если не исполнишь этого, я всё равно найду возможным исполнить намеченное - ты меня знаешь. Вопреки всему, любой ценой, но в твоих силах избавить меня от лишних мук. Поэтому повелеваю и прошу тебя во имя твоей преданности выполнить мою последнюю волю.

- Хорошо, - Мандт тяжело вздохнул. - Если воля Вашего величества неизменна, я исполню ее, но позвольте все же поставить в известность о том государя-наследника, ибо меня как Вашего личного врача неминуемо обвинят в отравлении.

- Быть посему. Но вначале дай мне яду.... Я жду тебя здесь...

В ночь на 18 февраля цесаревич Александр был вызван в покои отца. Пробыв там около получаса, он вышел из кабинета в слезах и, отмахнувшись от окружающих, поспешил удалиться к себе. На следующее утро болезнь императора Николая Первого, который уже почти излечился от гриппа, которым болел на протяжении последних недель, внезапно резко усилилась, да так, что его едва успели соборовать. Несколько часов длилась мучительная агония, которой не бывает при воспалении лёгких — официальной причины смерти императора. Вел он себя при этом мужественно, успел проститься с наследником, которому сказал, что оставляет ему команду в плохом состоянии, с женой, а затем и с внуком, будущим Александром III, который услышал от него: «Учись умирать, Сашка!». В последние часы жизни царь не пожелал даже знать новостей из Крыма, содержавшихся в письме его младших сыновей Михаила и Николая. Только спросил: "Здоровы ли они? Все прочее меня не касается…".

Постепенно дыхание стало затрудняться, появились хрипы. «Долго ещё будет длиться эта отвратительная музыка? - спросил он у Мандта, а затем добавил: «Если это только начало конца, то это очень тяжело. Я не думал, что умирать настолько тяжело». Император ещё смог продиктовать депешу в Москву, касательно собственной смерти, а затем, в начале первого пополудни, скончался от паралича лёгких.

Официальная версия — воспаление легких. Да, Николай действительно выезжал на парад, едва оправившись от гриппа, причём гарцевал там на лошади, будучи весьма легко одетым для морозного Санкт-Петербурга. Некоторые говорят, что он специально так поступил, будучи совершенно сражённым поражениями армии. Но если так, то разве это не то же самое самоубийство? Впрочем, вероятнее всего он поступал так потому, что ему было уже всё равно. Решение о принятии яда было принято, а такие люди идут во всём до конца. Аргументы в пользу самоубийства: немедленный отъезд Мандта из России; анатом Венцель Грубер, делавший бальзамирование, был посажен в Петропавловскую крепость за опубликование в Германии протокола вскрытия тела императора, в то время как в России вообще запретили всякую публикацию документов на этот счёт; воспоминания хорошо информированного А.В.Пеликана (врач, близкий к Мандту) о самоубийстве царя; обвальный характер заболевания, буквально за несколько часов приведший к летальному исходу; мнение Н.К. Шильдера (обладавший широкой устной информацией историк, биограф Николая, от которого осталась одинокая, но такая ёмкая пометка на книге: «Отравился».

В последние месяцы император утомлялся, и сколько ни старался преодолевать своё душевное беспокойство - оно отражалось на лице его более, чем в речах, которые при рассказе о самых горестных событиях заключались одним обычным возгласом: "Твори, бог, волю твою!". Приближенные вспоминали, как бессонными ночами царь "клал земные поклоны", "плакал, как ребенок", а Герцен позже заметил, что у Николая была "Евпатория в легких". Восточная, или, как её у нас чаще называют, Крымская война, привела в расстройство всю империю, а неудачи не только сломили дух императора, но и несомненно повлияли на его психику. Жандарм Европы — так его называли, он привык к тому, что все его начинания приносят победы, привык безраздельно властвовать и всё решать сам. Результат закономерен — в желании угодить императорскому тщеславию, чиновники, коих именно при нём развелось немыслимое количество, всеми своими действиями только лакировали действительность.

Россия уже сильно уступала развитым странам в собственном развитии, но кто об этом мог сказать вслух? Любое проявление инакомыслия подавлялось жестко и быстро. Ложь, страх, мздоимство, крепостное право, слепое и вредное угодничество перед властью — всё это тянуло страну назад. Лучшим начинаниям чиновниками ставились палки в колёса, лучшие умы уезжали за границу, а кто не успел — те или помалкивали, или попросту ссылались в Сибирь. Начав глупую войну, в которой не было необходимости, Николай Первый подписал смертный приговор себе и своей системе управления, но именно смерть николаевской эпохи позволила Толстому вскоре сказать бессмертную фразу: «Тот, кто не жил в России в 1856 году, тот вообще не знает, что такое жить!». Почему так, если страна потерпела одно из самых грандиозных поражений в своей новейшей истории? Очень просто — люди устали от прежней власти. 1856 г. отделял Россию казарменно-палочного режима от грядущей — новой, пробуждающейся к общественной жизни и самосознанию. 1856 год — время новых надежд, а если у народа появилась надежда, он может многое. Как были реализованы эти ожидания — другой вопрос, но нет сомнений, что закупорка пор всей страны на 30 лет, отсутствие плавного развития, привели в конечном итоге и к падению самой династии Романовых.

В 1856 году, примерно через год после смерти Николая, Крымская война закончилась подписанием Парижского мирного договора. России запрещалось иметь Черноморский флот, а также она теряла некоторые земли, ранее завоёванные у Турции. Война привела к расстройству финансовой системы. Россия потратила на войну 800 млн рублей, а для финансирования военных расходов правительству пришлось прибегнуть к печатанию необеспеченных кредитных билетов, что привело к снижению их серебряного покрытия с 45% в 1853 г. до 19% в 1858, то есть фактически более чем к двукратному обесцениванию рубля. Снова выйти на бездефицитный госбюджет Россия смогла в 1870 году, то есть через 14 лет после окончания войны, а установить стабильный курс рубля к золоту и восстановить его международную конвертацию вообще удалось только в 1897 году, после денежных реформ Витте.

Многие ли знают, в чём причина этой войны? Конечно, в первую очередь это тщеславие Николая и его переоценка возможностей России, где за удалыми цифрами творился невиданный чиновничий разгул. Формальный повод таков — в ходе дипломатического конфликта с Францией по вопросу контроля над церковью рождества христова в Вифлееме (то есть, конфликт католиков и православных), Россия, с целью оказать давление на Турцию, на чьей территории находилась эта церквушка, оккупировала Молдавию и часть Румынии. Отказ русского императора вывести войска привёл к объявлению 4 октября 1853 года Турцией, а за ней, 15 марта 1854 года Великобританией и Францией, войны России. Вот всё. Глупые религиозные расхождения двух конфессий, не желающих уступать, стоили жизни 350 тысячам человек, а страны- участницы еще долго приходили в себя, причём для экономики победителей это тоже не прошло бесследно. Кстати, продажа Аляски — прямое следствие той войны. 2500 русских, живших на огромной территории, могли быстро стать жертвами возможной экспансии Британской империи.

Что представлял из себя Николай Первый лично? Об этом есть много свидетельств современников, а лучше них уже не скажешь.

Герцен: "Вечно представлял остриженную и взлызистую медузу с усами. Он на улице, во дворце, с своими детьми и министрами, с вестовыми и фрейлинами пробовал беспрестанно, имеет ли его взгляд свойство гремучей змеи— останавливать кровь в жилах… Он был красив, но красота его обдавала холодом; нет лица, которое так беспощадно обличало характер человека, как его лицо. Лоб, быстро бегущий назад, нижняя челюсть, развитая за счёт черепа, выражали непреклонную волю и слабую мысль, больше жестокости, нежели чувственности. Но главное— глаза, без всякой теплоты, без всякого милосердия, холодные зимние глаза".

Французский писатель Де Кюстин : «Одно из главных бедствий, от которых страждет Россия, отсутствие свободы, отражается даже на лице её повелителя: у него есть несколько масок, но нет лица. Вы ищете человек— и находите только Императора… Этот самодержец, возвышающийся благодаря своему росту над прочими людьми, подобно тому как трон его возвышается над прочими креслами, почитает слабостью на мгновение стать обыкновенным человеком и показать, что он живёт, думает и чувствует, как простой смертный».

Выпускник академии генштаба И.Ф Савицкий : "Тридцать лет это страшилище в огромных ботфортах, с оловянными пулями вместо глаз безумствовало на троне, .сдерживая рвущуюся из-под кандалов жизнь, тормозя всяческое движение, расправляясь с любым проблеском свободной мысли, подавляя инициативу, срубая каждую голову, осмеливающуюся подняться выше уровня, начертанного рукой венценосного деспота. Окруженный лжецами, льстецами, не слыша правдивого слова, он очнулся только под гром орудий Севастополя и Евпатории. Гибель его армии - опоры трона, раскрыла царю глаза, обнаружив всю пагубность, ошибочность его политики. Но для одержимого непомерным тщеславием, самомнением деспота легче оказалось умереть, наложить на себя руки, чем признать свою вину".

Неужели. всё так плохо и однозначно? Конечно, нет. Личностные оценки — это одно, оценки государственного деятеля — другое. Николай вёл аскетический и здоровый образ жизни; никогда не пропускал воскресных богослужений. Не курил и не любил курящих, не употреблял крепких напитков, много ходил пешком, занимался строевыми упражнениями с оружием. Проводил за работой 18 часов в сутки, трудился до поздней ночи, вставал на заре, ничем не жертвовал ради удовольствия и всем ради долга, а в конечном итоге принимал на себя больше труда и забот, чем последний поденщик из его подданных. Замечания всегда сопровождал конкретными советами по исправлению ситуации, а также обладал выраженной способностью привлекать к работе талантливых, творчески одарённых людей.

Он чистосердечно и искренне верил, что в состоянии все видеть своими глазами, все слышать своими ушами, все регламентировать по своему разумению, все преобразовывать своею волею. Но каков же был итог подобного увлечения верховного правителя мелочами? В результате, он лишь нагромоздил вокруг своей бесконтрольной власти груду колоссальных злоупотреблений, тем более пагубных, что извне они прикрывались официальной законностью и что ни общественное мнение, ни частная инициатива не имели права на них указывать, ни возможности с ними бороться.

Всё так, но... История давно показала, что хорошо, а что плохо. Запреты Николая вызвали гигантскую волну вольнодумства, а ведь нет ничего слаще запретного плода. Не желая видеть исторических примеров (впрочем, кто их желает видеть), наглядно показывающих, к чему приводит подобная политика, он упорно гнул свою линию, всё больше погрязая в этом болоте, а в итоге проиграл и подставил под удар огромную страну. Странный человек и неоднозначный: Не совсем плохой — не очень хороший. Умный, но столь негибкий. Честный и нехитрый, но при этом допускающий ужасные чиновничьи злоупотребления. Всевидящий, но... слепой.

Божиею милостию НИКОЛАЙ Первый, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсониса-Таврического, Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский, Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя стороны Повелитель и Государь Иверския, Карталинския, Грузинския и Кабардинския земли, и Армянския Области; Черкасских и Горских Князей и иных Наследный Государь и Обладатель; Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голстинский, Стормарнский, Дитмарский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая».