Махнув рукой евнуху, приведшему к нему девушку, император сам закрыл за ней дверь, а затем, обернувшись, некоторое время молча смотрел, как она стоит посреди покоев, в неловком волнении перебирая складки своего халата.

- Как тебя зовут? - наконец спросил он, одновременно делая несколько шагов вперед. - Садись за стол, не стесняйся.

- Джия, - ответила она.

- Джия? - переспросил император. - Ну что же, имя вполне соответствует твоей внешности — ты действительно очень красивая.

- Спасибо, господин. Мне сесть на скамью или в кресло?

- В кресло. А я сяду в другое, напротив. Сейчас мне хочется видеть твоё лицо. Хочешь есть? Вот курица, вот рыба, а вот рамбутан, вишня, личжи — самые полезные ягоды на свете. Их нельзя есть помногу, но если есть по чашке каждый день, то здоровье станет несокрушимым. Вот как у меня, например. Знаешь, сколько мне лет?

Девушка покачала головой:

- Нет, мой господин.

- А как ты думаешь?

- Н-не... не знаю.

- Я приказываю тебе отвечать на мои вопросы четко! - глаза императора, и без того неширокие от природы, превратились в две узкие щелки, но он быстро подавил в себе вспышку гнева и вновь повторил свой вопрос, стараясь говорить как можно мягче. - Так сколько же мне лет, Джия?

- Тридцать пять? - неуверенно произнесла она, потупив взор.

Цинь Шихуан явно понравился такой ответ. На лице появилась довольная улыбка.

- Тридцать пять! - воскликнул он, одновременно разводя руками. - Мне сорок восемь, Джия! Я очень давно начал следить за своим здоровьем, и однажды нашел путь если не к бессмертию, то к очень и очень долгой жизни. Вот ты сколько хочешь прожить? Помни, что я попросил отвечать мне сразу.

- Не знаю, - вновь повторила девушка и пожала плечами. - лет до сорока пяти было бы неплохо.

- Согласен. Зачем женщине старость?! - император кивнул. - А сейчас тебе сколько... позволь, угадаю... шестнадцать?

- Семнадцать, мой господин.

- Вот видишь, ты тоже выглядишь моложе своих лет. Но я хочу открыть тебе маленький секрет, Джия. Первое - проживёшь ты ровно столько, сколько будет угодно мне, а второе — если со мной что-либо случится, то тебя, равно как и всех других моих наложниц, похоронят вместе со мной. Ты видела мою гробницу?

- Один раз, мой господин.

- И как? Кстати, разрешаю сегодня звать меня на «ты». Не забудь, - Цинь Шихуан строго поднял вверх палец,- только сегодня, но сегодня только на «ты». Снова скажешь «мой господин» - огорчусь.

- Как скажете...Ой!... Как скажешь.

Император усмехнулся:

- Скажу называть меня Чжэн. Между прочим - это моё настоящее имя. Так меня называла только мама, а остальные говорили имя полностью — Ин Чжэн. Кстати, она тоже была у моего отца наложницей, как и ты. Её звали Чжао. Да-а, были времена! - Император вдруг задумался, а затем весело хлопнул себя по коленям. - Давай, ешь! Бери всё, что хочешь, на меня не смотри. Ты хочешь есть - я знаю. Я всегда приказываю не кормить женщин, которых приводят сюда. Люблю смотреть, как жадно едят голодные, ну а потом, пища, только что принятая, разливает по организму тепло и делает человека мягче. Ешь-ешь, Джия! Начни с курицы.

- А ты? - спросила она, с хрустом отламывая себе сочное крылышко. - Ты не голоден?

- Пожалуй, немного голоден. Но я съем только вот эту рыбку, а потом мы вместе приступим к фруктам. А кстати, мы не закончили разговор о моей гробнице — ну так как она тебе? Ты ешь давай: жуй и говори.

- Она шикарная, - ответила Джия, одновременно выплёвывая на тарелку маленькую косточку. - Нас отправляли гулять за город и показали это божественное место.

Цинь Шихуан громко рассмеялся.

- Да, место великолепное, но я туда всё равно не тороплюсь! Между прочим, там, под землёй, уже готова настоящая армия, которая не только будет вечно охранять меня, но и при случае может выйти на поверхность, чтобы навести в стране порядок. Восемь тысяч сто воинов, сделанных из наилучшего терракота! Лошади, колесницы! Все при оружии, все в боевых доспехах! Вместе с ними я буду править и в загробном мире, но править вечно! Семьсот тысяч человек строило это великолепие на протяжении 28 лет и только недавно основные работы были окончены. Я очень рад, Джия, что тебе там понравилось. Ведь и тебе предстоит упокоиться там вместе со мной — для наложниц там тоже выделен особый уголок, совсем рядом с главным залом. Вас у меня сорок восемь штук, но тесно не будет — обещаю.

- Спасибо! - девушка благодарно кивнула. - Но лучше - живите вечно!

Император вздохнул:

- Я стараюсь. Вон там, - он указал рукой на небольшой шкафчик возле огромного ложа, - там хранятся драгоценные пилюли, продлевающие жизнь на десятки лет. Все умрут, но я буду жить, а моя династия и вовсе просуществует десять тысяч лет! Я собрал Китай воедино, сделал его могучей державой, и во всех моих потомках будет течь моя кровь, дающая им силу и мудрость. Но пилюли... эти пилюли только мои! Их сделал один искусный врач, который и сейчас вовсю работает, но вдали от людей. Он работает только для меня и он один знает секрет изготовления этого лекарства. Одна пилюля в неделю и вот мне уже не пятьдесят лет, а тридцать пять, как ты тонко подметила! Знаешь, сколько стоят эти пилюли?

Джия пожала плечами:

- Откуда же мне знать.

- Каждая — как две лошади! - Цинь Шихуан хитро подмигнул девушке. - Но на самом деле они бесценны, как бесценна и моя жизнь!

- Твоя жизнь — это самое святое, что есть у твоих подданных, - поддакнула Джия, с аппетитом приступая к тушеному тунцу.

Император с довольным видом кивнул:

- Правильно! А вот раньше был такой мыслитель, которого звали Конфуций, так вот он утверждал, что жизнь каждого человека в принципе стоит одинаково.

- Дурак какой-то! - Джия хихикнула. - Кого и с кем он сравнивал?

- А он не сравнивал, он всех уравнивал. Говорил, что человек — это то, что он создал из себя сам, и не более. Опасные измышления для слабых умов, надо сказать. Именно поэтому я однажды приказал схватить всех его последователей и закопать живыми в землю. Четыреста шестьдесят смутьянов набралось, но зато после этого в стране никто не мутит воду и все мои подданные довольны и спокойно работают. Пятьдесят миллионов китайцев получили мир и много риса. Я приказал сжечь все книги в стране, кроме медицинских, астрологических и книг о сельском хозяйстве. Я приказал собрать все оружие у наших князей и переплавить его на колокола и великолепные статуи. Оружие должно быть лишь у солдат, у моих солдат.

- Как ты велик! - от изумления Джия перестала жевать и небольшой кусочек рыбы выпал у неё изо рта, что почему-то доставило Цинь Шихуану даже большее удовольствие, чем восклицание его юной наложницы. Некоторое время он молчал, пристально осматривая девушку, которая теперь нимало не смущалась императорского внимания, а затем, проведя рукой по вспотевшему лбу, спросил:

- Ты сколько живешь во дворце? Я не помню — месяц или два?

- Три месяца почти, - ответила она, поливая остатки рыбы молодым соевым соусом. - Меня забрали сюда сразу после того, как вы проезжали наш городок, а отец...

- Я знаю! - отрезал император. - Твой отец получил за тебя хорошие деньги. Да-а, вот летит время! Три месяца! Но я, девочка моя, постоянно езжу по стране, посещаю все провинции с инспекциями, посещаю монастыри, где говорю богам о своих свершениях. Я помню, что лишь мельком увидел тебя, но тут же понял, что ты должна стать моей наложницей. С первого взгляда, понимаешь?! А потом я поехал в сторону Тайшаня, а затем к морю, где как-то вдруг совершенно оторвался от всех своих неусыпных забот о стране. Море — штука опасная. Если ты там не работаешь, то отдыхаешь, а этот отдых совершенно забирает остальные мысли, кроме как о самом отдыхе. Да-а... Ну и как тебе живется во дворце? Никто не обижает?

Джия пожала плечами:

- А кто меня может обидеть, если я ваша наложница? Ваша собственность свята для всех.

- А Эпан что говорит? Этот дворец назван её именем, как-никак, и она моя любимая женщина. Её мнение для меня не пустой звук.

- Эпан всегда помогает, учит, даёт советы. Сегодня она сама вымыла меня, прежде чем направить к вам. Эпан хорошая.

Цинь Шихуан усмехнулся:

- Я знаю. Ну что же... раздевайся.

- Здесь?! - Джия удивлённо посмотрела на него. - Мы не пройдём на ложе?

- Успеем ещё. Снимай одежду!

Девушка покорно встала и одним движением сняв халатик, осталась перед Цинь Шихуаном совершенно обнажённой.

- Повернись! - повелительно сказал он после минутного молчания, во время которого жадно рассматривал её тело. - Ммм... неплохо! Да, я не ошибся в своём выборе!

Он встал, обошёл вокруг стола, и, приблизившись к Джии, мягко провёл рукой по её груди, медленно опуская руку всё ниже, задержался там на мгновение, а затем с шумом выдохнул:

- Хорошо!

Затем Цинь Шихуан тоже снял с себя одежду, взял девушку за руку и, подведя к огромному золотому зеркалу, в котором они отражались в полный рост, спросил:

- Я толстый?

- Нет, - она встала совсем близко и немного наклонила голову, - ты красивый!

- Одно другому не мешает. Ты такая маленькая по сравнению со мной... я нравлюсь тебе?

- Ты божественен, госопдин!

- Да?! - Цинь Шихуан ещё раз глянул в зеркало, а затем, внезапно схватив девушку за шею, повернул к себе спиной и резко наклонил. - А теперь — кричи! Я люблю, когда кричат....

Через десять минут оба вновь сидели за столом. Одежда так и осталась лежать на полу, к тому же теперь они переместились на большую мягкую скамью, где император с удовольствием вытянулся, положив толстые ноги на бедра Джии.

- Ешь вишню! - Цинь Шихуан кивнул на вазы с фруктами. - Смотри, сколько крови у тебя, а вишня очень полезна для такого. Кстати, вот подстели под себя эту простынку, чтобы не испачкать обивку. Тебе не было больно?

- Она покачала головой:

- Нет, нисколько. Очень приятно... хотя...

- А? - император прищурился. - Что «хотя»?

- Немного было больно.

- Это хорошо! - он довольно кивнул. - Я люблю именно эти моменты, когда делаю больно. Но кричала ты так, словно я в тебя кинжал воткнул! Молодец!

- Значит, тебе понравилось?

- Нормально, - Цинь Шихуан кивнул. - Ешь вишню, а я пока отдышусь — что ни говори, а я всё-таки толстый!

- Красивый!

- И красивый тоже.

Через некоторое время, закончив ужин, они переместились на кровать. Выполненное из красного сандалового дерева, огромное роскошное ложе с балдахином позволяло расположиться сколько угодно вольготно, но император приказал Джии лечь совсем рядом, чтобы время от времени она могла поддерживать в нём мужской интерес к её присутствию и, одновременно, греть его своим телом. Для простой девушки, привыкшей, как и все китайцы, спать на полу, мягкая кровать показалась самым волшебным местом на земле, и она истово выполняла все пожелания своего господина, лишь бы ему было с ней хорошо и он не прогнал её до самого утра. Впрочем, довольный её старанием, Цинь Шихуан и не собирался этого делать. Когда он, удовлетворившись и устав, немного отстранил от себя Джию, это означало лишь то, что теперь она может отдохнуть.

- Не проголодалась? - император глазами указал на стол. - Смотри, там ещё много еды.

- Нет. Спасибо за заботу.... Чжен. Я сыта, но если бы даже ничего до этого не ела, то одно нахождение рядом с тобой насытило бы меня на много дней вперёд.

Цинь Шихуан хмыкнул:

- Я забочусь о каждом своём подданном. Каждый китаец должен знать, что император неусыпно печётся о его благе и радоваться этому. Ты тоже радуешься — я это вижу, и мне это нравится. Утром тебе завернут всю оставшуюся еду с собой, а ещё я подарю тебе вот того маленького золотого тигрёнка.

- Спасибо! Теперь и у меня будет твой подарок, как и у остальных твоих женщин!

- Ты заслужила его, как и они, - сказал он. - Ну что, не хочешь спать?

- Не знаю... а ты?

- Немного.

- Расскажи мне о себе, - Джия, до этого лежавшая на спине, повернулась к императору лицом и осторожно погладила его по груди. - Расскажи, как ты стал таким великим?

- Захотел - и стал! - Цинь Шихуан широко зевнул. - Сначала мне пришлось доказать окружающим меня людям, что то, что я задумал, совершенно необходимо, вполне выполнимо и принесёт всем славу. После этого я завоевал все шесть государств, которые, враждовав между собой, лишь вредили китайскому народу, а завоевав, я объединил всю страну воедино, сделав её величайшей империей.

- Как они назывались, это государства? - спросила Джия.

- Так же, как и сейчас называются некоторые наши провинции: Хан, Вэй, Чу, Чжао, Янь, Ци. А вообще, я разбил Поднебесную сразу на 36 областей, и у каждой свой начальник, свой генерал и государственный инспектор, преданный лично мне.

- А их правители не хотели сами объединиться? Это ведь лучше для всех.

- Конечно, не хотели, - Цинь Шихуан усмехнулся, но наивность девушки ему нравилась. - Кто захочет, чтобы у него отняли кормушку? А потом, они воевали между собой целых двести пятьдесят лет, нанося китайцам лишь ущерб.

- И что ты сделал?

- Я их всех казнил. Их, и всех их родственников до третьего колена. Зато в империи наступил порядок. Люди работают, радуются жизни, смеются. Работа теперь есть у всех и для каждого. Я построил Великую Китайскую стену, защитившую страну от набегов гуннов-уйгуров, построил великий канал Линцюй, и теперь, когда наши реки соединены, по всей стране процветает судоходство. Я построил тысячи километров великолепных дорог, которые развили торговлю до небывалых масштабов. Я построил сотни храмов и дворцов. Я, это всё я! Я сделал в стране единую письменность и единую систему измерений, которые удобны для каждого моего подданного. Я разгромил монгольских кочевников и присоединил к Китаю их земли. Я издал единый закон, и пусть в нём почти за каждое нарушение одна расплата — смерть, но мой народ одобряет такой подход. На стройках умерло два или четыре миллиона человечков, но это были сплошь преступники, пленные или слабаки. Туда им и дорога. Да и они, кстати, умирали с радостью, потому что я даровал им возможность потрудиться во славу империи, а умереть ради императора — это высшее наслаждение для любого моего подданного.

- Это великолепно! - всхлипнув, Джия вытерла подступившую слезу. - Я тоже готова умереть ради тебя. Хоть сейчас... когда прикажешь. Ты такой великий человек.... нет, ты не человек, ты-бог!

Цинь Шихуан улыбнулся и погладил девушку по голове:

- Ты пока не умирай, дождись хотя бы утра! А я действительно бог, бог для всех людей. Я хочу прожить до двухсот лет и обязательно проживу, потому что все мои желания — это закон, а моя династия будет вечно править Поднебесной Империей, которую я основал. Что же касается настоящей божественности, то.... эх, ну я-то знаю, что мне до этого далеко. Я иногда болею, я потею, я хожу в туалет — разве богам это свойственно? Представь себе картину: бог на ночном горшке!

- Ну и что? - Джия с самым непосредственным видом пожала плечами. - Мы же не видели богов и не знаем, что они там делают.

- Ладно! - Цинь Шихуан со смехом отмахнулся. - Закончим эту тему! Давай спать, Джия. Я завтра уезжаю в очередную инспекцию по стране, а спать в колеснице не очень удобно, тем более что я еду работать. Спи, девочка.

- Ты не прогонишь меня?

- Нет.

- Я имею ввиду не сегодня, а вообще.

- Нет. Сегодня ты стала моей настоящей женой. Станешь старой и не родишь мне сына — отдам тебя какому-нибудь министру, а пока ты моя.

- А ты меня не хочешь взять с собой в поездку?

- Нет, со мной поедет Эпан и ещё три другие женщины. Вернусь, и тогда ты вновь придёшь ко мне. Спи.

Наутро, едва забрезжил рассвет, император проснулся. Потянувшись, он бросил взгляд на Джию, которая тихо спала рядом подложив ладошки под голову, и резко дёрнул за верёвку, ведущую к звонку в соседней со спальней комнате. Через несколько секунд дверь покоев отворилась и из неё появился огромный евнух при полном боевом вооружении. Остановившись на пороге, он вопросительно глянул на императора, который, сбросив с кровати одеяло, легонько толкнул Джию в плечо:

- Вставай!

- А? - спросонья она не сразу поняла, что происходит. - Утро?

- Да, - император встал, и, ничуть не стесняясь вошедшего, не одеваясь, прошелся по комнате, с удовольствием проводя ногами по леопардовым шкурам, покрывавшим пол. - Боджинг проводит тебя. Да, и подарок свой не забудь!

- Он подошёл к столу, схватил с двух сторон скатерть и ловко упаковал в образовавшийся кулек остатки еды.

- И это возьми! Съешь, это получено из моих рук!

- Спасибо... мой господин. Я...

- Иди-иди! - Цинь Шихуан повелительно махнул ей рукой и повернувшись спиной, направился к окну. - Боджинг, сопроводи девушку до её комнаты. Хотя нет, постой... а ты, Джия, ступай, подожди в коридоре.

Когда девушка вышла, император подошел к евнуху, осмотрел его с головы до ног и задумчиво произнёс:

- Наверное, всё же стоит её убить.

- Что случилось, господин? Она не старалась вам угодить? - удивился тот.

- Старалась... и я старался... даже слишком. Возможно, я слишком много ей сказал. Многознание вредно, Боджинг.

- Задушить её или отрубить голову? - спокойно спросил тот.

- Ладно! - император вдруг махнул рукой. - Пусть живёт! Если станет известно, что она болтает о том, что услышала, то тогда казним её за длинный язык в назидание остальным. А если будет молчать, что скорее всего, потому что она весьма глупа, то пусть себе живёт. Только не надо её ко мне приводить, пока её не исполнится восемнадцать. Если у неё будет ребёнок, то пусть она сама немного окрепнет перед этим. Мне нужны здоровые наследники, Боджинг. Всё, ты можешь идти.