Виктор ФЕДОРЧУК ДВЕ РОДИНЫ Стихи Санкт-Петербург 2015 ББК 84 Р7 Ф33 Федорчук В.Н. Две родины: Стихи. – СПб: Изд-во Политехн. ун-та, 2015. – 40 с. В сборник включены два цикла стихотворений («Две родины», «Эволюция жизни»), а также отдельные стихи (разделы «Разговор с Создателем» и «Завещание»), написанные после 1998 г. и не включавшиеся в предыдущие сборники автора. В.Н. Федорчук – автор стихотворных книг: «Брезозор. Стихи периода лёгкой смуты» (СПб, 1997), «Стекло. Стихи о частности» (СПб: Лицей, 1999), «Речка Устья. Стихотворный рассказ об одной русской местности» (СПб: СПбГПУ, 2003, 2008), «На берегу несинего моря. Поэма» (СПб: СПбГПУ, 2007), «После зимы. Стихи разных лет» (СПб: СПбГПУ, 2007), «Надежда была. Стихи 1988–2010 годов» (СПб: СПбГПУ, 2013). Оригинал-макет и оформление Е.В. Ершовой © Федорчук В.Н., 2015 © СПбГПУ, 2015 ДВЕ РОДИНЫ Цикл стихотворений Вступление Две родины судьбою мне даны, Какую предпочесть – не знаю: Великий город на краю страны? Деревню в среднерусском крае? Две родины… Непросто их сравнить. Они различны, но едины: Ведь я – един, хоть и заметна нить, Делящая судьбу посередине. Две родины… Я говорил о них Когда-то в двух почти невидных книгах, Которые, как два снопа ржаных, Лежат зачем-то в разных ригах. И вот, робея, всё же я начну О родине рассказ недлинный – Не о стране (как мне узнать страну?!), О частной родине – Двоящейся, Единой. 1. Триумфальные арки и площадь Искусств Триумфальные арки Я не любитель триумфальных арок И монументов, славящих войну: У всех побед военных слишком ярок Цвет крови, пролитой за чью-нибудь вину. Я чту людей, погибших за отчизну (Кто – на войне, кто – от дурных властей), Но жертв бессчетных вычисленные числа – Препятствие для гордости моей. Нужны для памяти и кладбища, и шпили; Хранит мой город символы побед. Мы два нашествия ужасных отразили, Но шествий наших тоже виден след. Что нам важнее в памяти сражений? И только ли победы так важны? Цена побед и опыт поражений Пусть нам помогут избежать войны. Победители Городу Петербургу Я знаю тех, кто время победил, И овладел почти чужим пространством. Они потратили запас душевных сил, Не натворив безвременных могил, Не совершив иного окаянства. Победа им по-прежнему даёт На ниве новой молодые всходы; И победители идут вперёд, Туда, где новый молодой народ Готов принять их творчество свободно. Мой город был убежищем для них, Жилищем или пунктом пересадки. Те люди – крылья, чтоб для дел простых Нам не терять в житейских кладовых Когда-то принятой божественной осанки. Их в городе значительно видней, Чем там, где горизонт земли просторней. Создатели мелодий, книг, идей, Картин, спектаклей, зданий, площадей Мне помогали жить среди людей Правдивей, легче и свободней. Почёт и слава граду моему: Его богатств я благодарный зритель. Он победителей не гнал во тьму, Он им собратом был, и потому Мой город – тоже победитель. 2. На трибуне и вдали от неё На трибуне Те слова, что нам часто с трибун говорят, Год за годом, и круг за кругом, Понимаешь однажды: это – наряд, Чтобы выглядеть искренним другом. Это даже вчера уже было старо, Это платье давно износилось: Ведь про это когда-то сказал Фигарó, Насмехаясь над властью и силой. На трибунах не ведают даже того, Что давно уже многим известно, Но там делают вид, что с поста своего Слышат голос правдиво-небесный. Обещают с трибуны для родины всей Жизнь такую, как в телевещании. Правда, много придётся истратить людей, Чтоб исполнить своё обещание. Ну а если исполнить не выйдет никак, Значит, враг помешал заграничный... Коль трибуну другой оседлает простак, То навряд ли он выше поднимет наш стяг, Грабли старые пробуя лично. Призрак На трибуне и просто в народе, Заражая умы и сердца, Бродит призрак такой… что-то вроде Чуть подвыпившего молодца. Он к суровой борьбе призывает, Говорит (хоть не сразу поймёшь) О спасении отчего края, Почему-то вдруг вынимая Из-за пазухи финский нож. Он о Силе, о Почве, о Славе, О народной стихии шумит, О могучей и вечной державе… Громко так, будто жестью шершавой Обшивает заброшенный скит. Голос гонит к намеченной цели И для призрака вечно живой: Чтобы мы обеспечить сумели Гибель тех, кто понять не посмели Прелесть жизни в сугробах зимой. Кто поверит, что призрак вещальный От кого-то спасает страну, Тот за родину примет начальство, За успехи – простое бахвальство, А за способ любить – лишь войну. Да и нет Пускай Россия будет шалой, Разгульной, пьяной, заводной, Усталой, бедной и отсталой, Но лишь бы всё-таки живой. Пускай живёт лихим обманом, Не веря свету своему, Пусть зарастёт глухим бурьяном, Проросшим из безумных смут, Пускай её оставят силы, Пусть будет бредить в тяжком сне… Да, и такой, моя Россия, Ты всех краёв дороже мне. Скажу – спасибо за науку… Но если вдруг не мне, а внуку К виску приставишь пистолет, Тогда – не так! Тогда – нет. Нет! Мой круг Мой круг прекрасней всех иных. Не все они – мои друзья, Но в годы трудные на них Надеюсь часто я. Подробней был бы мой рассказ, Когда б стал молодым. Отчизна там, где любят нас – Поэтом сказано. Я с ним Согласен. Жаль, что многих нет Из тех, кто раньше жил. Но и сегодня прошлый свет Мне прибавляет сил. Сегодня, как тогда, я рад, Что жил среди таких людей, Где не в почете маскарад, Где прямо, честно говорят О родине своей. Кто был со мною, тот храним В моей душе. И так скажу: Я об отчизне – и по ним, И по себе сужу. _____________ Да, и такой, моя Россия… (А.А. Блок). Отчизна там, где любят нас (М.Ю. Лермонтов). Стихи о счастье Моей семье О чем печалиться, о чем скорбеть, Когда несчастий нет, и нет войны сегодня?! Что мне желать? Всё есть в моей судьбе (На что я ныне оказался годен). Мою любовь все возвращают мне – Жена, и дочь, и внук мой добрый. Бывают бури – только не в семье, А лишь на родине, хронически хворобной. Но если родина – не вся страна моя, А лишь семья, земля и трепетанье листьев, То в ней, конечно, тоже счастлив я, В богатстве сказочном не ведая корысти. 3. Лес и степь Лес и степь Природа родины – предмет не для суждений. Любуйся ею или действуй заодно. Но как нам быть, когда в краю родном Так много слишком крайних завихрений? То – лес, то – степь… То верим в дух, то – в тело, То – доброта, то – злоба и стрельба. Различны мы: то труд и похвальба, То жизнь идёт как будто бы без дела. Давно привыкли к разнице заметной Степи и леса: так живём давно (В лесу берём бревно, в степи – зерно). Вся эта смена кажется бессмертной, Пока и лес, и степь не станут как одно. Берег без пашен Как земля велика и пустынна! Может быть, мы ещё не пришли? Где же мы? Мы на Волге старинной… Что-то мало здесь пашут земли. Может быть, мы войну проиграли, И мешает чему-то наш враг? Нет, мы время своё потеряли И сейчас тоже действуем так. Едешь, едешь, а берег ­– без пашен: Луг, деревня, вот – церковь, вот – лес… Всё знакомое, прежнее, наше, Лишь крестьянин почти что исчез. Новая деревня? Одинокий петух над пустынной деревней Потерявшимся путником в небеса голосит. Век вчерашний потух, всё, что было здесь прежде, Отцвело жёлтым лютиком, воскресить не проси. Всё, что было – не будет, а иное еще не настало; Мы пока лишь о древнем всё тоскуем, не зная покоя. Успокоимся, люди, сбросим прошлое с пьедестала: Жизнь заменит поля и деревни на другое, другое, другое. Я здесь люблю Я здесь люблю послушным быть зиме, Желать весны и наслаждаться летом, И ждать, что осень скоро станет мне Не вечером угрюмым, а рассветом. Я здесь люблю, смотря на мир, бродить По чащам тихим и степям спокойным… Смиряя гордости незлую прыть, Хочу я быть умелым и достойным. Я здесь хочу не воевать с людьми, А понимать их разную природу, И связи строить – как в кругу семьи, Так и в кругу соседнего народа. Здесь путеводен простодушный след, Ведущий к непрерывному началу Обычной жизни: ведь в природе нет Того, что гибель жизни предвещало б. Здесь нет загадок мира и себя. Вернее, есть, но разгадать их проще, Когда вдруг рядом громко затрубят Два журавля – там, на опушке рощи. На этом берегу всё кажется нужней – Наш труд простой, семья, друзья и годы. Они важнее царства и царей, Но не важнее царственной природы. Заключение (диалог Города и Сельского края по поводу автора) Город. Меня он ценит: он узнал при мне Миг детства, и любовь, и дружбу, И всё, что было в мире и войне – Тепло родных, блокадных окон стужу. Ему же отдавал я красоту И знания, как всем другим, – берите Дворцы, картины, музыку и ту Обитель книжную, которой я родитель. Он брал, и он хотел ещё… Пусть славы он не понимал державной, Но он ценил меня как часть её, Как часть страны – то славной, то бесславной. Сельский край. Меня он любит: он узнал при мне Не только то, что всем даётся в детстве, А что не знают о своей стране Живущие в квартирах слишком тесных. Он ясно помнит щедрости урок, Полученный в деревне им когда-то. Он жизнь мою принять с любовью смог Как часть страны – то нищей, то богатой. Была и красота лесов, реки, полей, Ночного неба ясное свеченье… Он ощутил здесь доброту людей В негромких городах и в небольших селеньях. Город и Край (вместе). Согласны оба: нам теперь видней, Что он – один из наших общих сыновей. 2014–2015 ЭВОЛЮЦИЯ ЖИЗНИ Цикл простодушных стихотворений Успех Жизнь достигла успеха, пожалуй. К ней и разум прилип, как смола. Ну а главное – мало-помалу Всю планету та жизнь заняла. Всюду жизнь – и в лесах, и в пустынях, И во льду, и почти в кипятке, И в горах, и на плоских равнинах, И на каждом земельном комке. Сколько было животных, растений И таких, кто ни то и ни сё?! Пусть большие случались потери, Но потом жизнь бралась за своё. Даже тех, что Земля сохранила С давних пор до сегодняшних дней, Сосчитать мы не можем, не в силах… Разве только – крупнейших зверей. А как жизнь-то земная различна! Это – просто восточный базар: Кто – плывёт, кто – летает отлично, Кто – медведь, а кто – просто комар. Есть такие, что кушают землю, И такие, кто воздух и свет, Кто соседей ест разных, кто стебли И листы… Всё идёт на обед. Те – с рогами, а эти – с клыками, Самых мелких – совсем не видать; Есть такие, что всюду за нами, Как друзья, есть – враждебная рать. Как случилось, что многих и разных Сохранилось – и этих, и тех, Разнополых, совсем разномастных? Как случился этот успех? Без цели? Без правильного руководства, Без веры в какой-то итог, Без планов и полководцев Кто жизнь совершенствовать смог? Без умных прорабов, рабочих И даже без чертежей Кто сделал не быстро, но точно Бактерий, дельфинов, ежей? Без войск, президентов, науки И светлой высокой мечты – Кто жизнью – невиданной штукой – Заполнил весь мир пустоты? Без цели… Ну, нет уж, её-то я вижу, Давно озираясь кругом: Цель жизни, конечно же – выжить И – жить, В том числе – и в другом. Скрещенье Разнополость возникла не только, Чтобы множить и этих и тех, Разнополость – всей жизни на пользу, Это вклад в конечный успех. Размешав непохожие гены Из наборов родственных тел, Что-то новое для Вселенной Жизнь творит, как случай велел. Перекрёстно сливаясь частями Тел и свойств, зла и добра, Жизнь всё чистит себя семенами От ошибок, что были вчера. Череда новых деток бедовых, Пусть похожих на пап или мам, Всё же больше к другому готова, Чем родители – к бедствиям новым, Новым водам, пустыням, снегам… Догадавшись однажды (примерно) Что случится со мною (и – как), Я решил: надо бросить в бессмертность Хоть частичку своей ДНК! На развилке В цветках сирени лепестков четыре, Но если поискать – найдётся пять. Коль жизнь идёт в непостоянном мире, То кое-что приходится менять. Среди тех свойств – и внутренних, и внешних, Которые ведут друг с другом спор, Останутся такие, что успешней Проходят жизнетворческий отбор. Так выбирают, надо думать, песни, Когда готовят маршевый поход: Годятся те, что проще, и полезней Для тех, кто движется вперёд. А если польза, к счастью, совместится С чертами, что зовётся красотой, Тогда с прекрасным жизнь соединится, Как в той сирени позднею весной. Степень свободы (Коллективные раздумья неразумных организмов) Куда ж нам двигаться, меняясь? Что перспективнее для нас: Молчать, рычать, быть может лаять? Какой создать себе окрас? Иметь шесть ног? Четыре? Восемь? А может двигаться ползком? Жить в воздухе, в воде иль вовсе Сквозь все стихии – напролом? Что будет нам полезным завтра: Нюх? Быстрота? Размер кишок? Густая шерсть? Подвижный раструб На длинном носе? Острый рог? Что главное в таком походе? В какую сторону идти, Чтоб приспособиться к погоде На многовековом пути? Надёжна только та защита, Что долго нас не подведёт. Она разбудит то, что скрыто, Но что позволит в новой битве Опять продвинуться вперёд: Всё то, что делает свободней Нас от мороза и жары, От наглых хищников разбойных, От перемен морозно-знойных Ещё невиданной поры. Ошибка? Неужели – ошибка? Вот это: Нам не дали ни острых когтей, Ни рогов, ни клыков и – запрета Убивать соседей-людей. И придумал наш разум любимый Вместо диких рогов да клыков Тьму орудий иных – для убийства, Большей частью – людей, не волков. А инстинкты, что льву не позволят Убивать соперника-льва, Спят у нас в давнишней неволе (Как, бывает, и голова). Мы, наверное, жить не достойны, Бесконечные войны творя. А вот если закончим все войны, Значит, прошлое было – не зря. Любознательность – дар наш бесценный. Если мы, на небо смотря, Разгадаем загадку Вселенной, Значит, прошлое было – не зря. Дальше Жизнь прекрасна, Поскольку неясно, Чем закончится этот поход. Нам не видно итога; напрасно Думу думает умный народ. Жизнью двигает ветреный случай И чуть видимый нами закон, По которому выживет лучший, Кто потомством не обделён. Ну а если вдруг станет ошибкой То, что вызрело в бойком быту, Канет в темень двуглавая рыбка И уже не блеснёт на свету… Я не знаю, конечно, итога. Что там дальше – не дело ума. Только верю: для жизни нет срока, Ни порога, ни эпилога, Что она всё продолжит – сама. 2014–2015 РАЗГОВОР С СОЗДАТЕЛЕМ Стихотворение для интернета Создатель мира смежного (За мраком чёрных дыр), С «тарелки» лётной спешившись, Вступил в подлунный мир. Там, превратясь в подобие Любого из всех нас, Спросил меня: – Удобно ли Вам говорить сейчас? – Удобно, но мне кажется… Приезжий перебил: – Здесь всякий житель важен мне, Хоть я не здесь служил. Скажите откровенно мне, Без всяческих прикрас: Когда грехи военные Здесь были в прошлый раз? – Земные люди кликают К себе войну давно. Была война великая, Теперь – других полно. – Не могут быть великими Война, обман, разбой. Какие же тут дикие Причины жить с войной? – Для войн причины разные (Не две, не три, не пять): От жадности, от праздности, От зуда пострелять. Наш Бог за наши лихости Всем волю дал давно… – Свобода воли в дикости?! Пожалуй, не умно. – Но, говорят, по образу Мы созданы Его? – Скажу Вам, житель, попросту: Не вышло ничего. При вашем сотворении Создатель пожалел Своей родной материи Для ваших душ и тел. Слепил Он вас из пористой Непаханой земли. Отсюда ваши горести, Возможно, и пришли. Не дал Он сердца чуткого, Где от убийства страх И угрызенья жуткие, Использовал – лишь прах. – Ещё Он Змея выдумал И странную страну, Где на погибель, видимо, Адаму дал жену. – Ну, опись мироздания Творец ваш упростил, Что б вам для понимания Людских хватило сил. Но к странному решению Творец тогда пришёл: Создать несовершенное И верить: «Хорошо!» А если лишь для опыта Он сотворил ваш свет, Тогда не надо б ропота: Вины на людях нет. И что-то слишком медленно Эксперимент идёт: У нас пути изведаны, А Он чего-то ждёт. – А там, где Ваши, смежные, Находятся места, Есть люди? Все – безгрешные? Нет войн? Вся жизнь – не та? – Планеты очень разные И всё ж нет ни одной, Где жители опасно бы Играли в смерть войной. – Но как же в Ваших высях-то, Скажите, мудрый Гость, Создать народ – и мыслящий, И мирный – удалось? – Я частью сердца Божьего Пожертвовал для них, Чтоб стали осторожнее, Не трогали других. А если где мучительный Вдруг возникал затор, Решал тогда включиться я В естественный отбор. И в гене прогрессивности Разрушил те пути, Что к свойствам агрессивности Могли бы привести. – Так, значит, нет случайности Там, где возникла жизнь? – Нет, есть, но – не до крайности: Смешно не дорожить Всем тем, что раньше вызрело. Но всё же я всех лиц, Кто с лезвием и выстрелом Вошли в состав убийц, А также их поднатчиков, Зачинщиков и проч., Наметил в неудачники. Им уж нельзя помочь: Пришлось принять решение (И тот закон суров) – Запрет на размножение Подобных чудаков. – А нашему Создателю Помочь бы не смогли? Соседу, по-приятельски?.. Ну, хоть бы – для Земли? – Нет, этого, любезный мой, Я сделать не могу: Есть правила железные На каждом берегу. Но просьбу Мы внимательно Изучим. И ответ Вам даст Совет Создателей, А после – обязательно Отправит в интернет. … Вдруг – взрыв! «Тарелка» лётная Ушла за горизонт, И тьма распалась плотная, И мой растаял сон. 2015 ЗАВЕЩАНИЕ Стихотворения 1999–2015 годов Осень Берёзовый рассвет, рябиновый закат. Уж листьев на ветвях – всего на полгребёнки. Всё чаще слово «нет» всем говорю подряд, И женщины со мной беспечны, как с ребёнком. Заботливый туман сознаться не даёт, Что почки осенью чувствительны, как в мае. Ещё несу в себе пыльцу для детских сот, И будущую жизнь чуть-чуть, но понимаю. Осенней ясности без павших листьев нет. Я здесь стою. Но я могу – иначе: Сегодня сквозь листву не рассмотреть рассвет, А завтра – мир безлистен и прозрачен. * * * Это было давно, в сосновом лесу. В первый раз мы с тобой целовались. Там заметил я вдруг золотую лису И сжал твои чуткие пальцы. На лису мы смотрели уже вдвоём, И она – взглядом не зверя – Посмотрела на нас, а потом, А потом Её скрыл неподвижный вереск. Жизнь проходит, а понял я только теперь, Занимаясь вот этой строкою, Что лиса золотая – это не зверь, А что-то другое, Другое. Наверное, это – надежда. Она К нам подошла. Что ж, надежда свершилась: Ты теперь мне навеки, навеки жена. Но зачем же лиса совсем не остановилась? А возможно, что это – сон наяву Нам о будущей дочери снился. Но тогда почему в чужую листву Так быстро нырнула лисица? Ты бежала к любви, золотая лиса, Ты пришла к нам радостным дивом. Но слишком короткими кажутся чудеса, Их время, как сердце лесное, Пугливо. * * * Когда стало однажды мне тридцать годов, Очень круто забросил вдруг жизнь я – За малиновый запах летних боров В горький запах осиновых листьев. Оказалось, что там не природа грустна, Просто я стал смотреть иначе. Между криками птиц здесь лежит тишина, Свежий воздух – горько-прозрачен. Голос голых деревьев совсем не такой, Как бывает малиновым летом. Здесь с холодного неба струится покой, Замирая осиновой веткой. На широких просторах открыто лежат Блики солнца и мёртвые листья, А седая трава говорит, чуть дыша, То, что раньше не ведал про жизнь я. Здесь всё меньше бывает солнечных дней, А дожди – и сильнее, и чаще. Заполняется грудь, как водою ручей, К самой малой былинке – участьем. Под временем С утра – охота за снежинками, А если это не зима, – За блёстками дождливо-жидкими, Сводящими иных с ума. А в полдень – ловля юрких зайчиков, Бегущих от слепой воды, Потом – разгадка чьих-то пальчиков, На всём оставивших следы. И только редко, только позже, Когда на землю ночь ложится, Вдруг кто-то замечает лица Внутри трясущейся повозки И птицу, что над всем кружится, Глотая бесконечный воздух. * * * Не время пугаться, увидев свой собственный лик, И предков своих упрекать до седьмого колена, Не время оставить без семени чрево земли И резать ножом старинную вязь гобелена. Не время всегда – о бездне души позабыть, И всё заниматься своей безнадёжной победой, И тех не понять, чьи детские корни слабы, И черную гарь на лицах недетских изведать. Художник Мой вечный дом – дорога за окном И дрожь реки в незыблемом тумане... И ты, любовь; лишь мы с тобой вдвоём Чужой бесславный мир обманем. Ты даришь мне заветный карнавал, Где маски – только часть секрета, А жесты, краски, звуки и слова – Живей природой созданных предметов. Что мне теперь – дорога за окном?! – Тоска реки меня уж не туманит, И тусклый мир в сиянии пустом Скучней узора на дешевой ткани. Но дальше – не любовь, а страсть меня ведёт От сказки лишь затейливо-несложной Туда, где кружево пчелиных сот, Их совершенство – невозможно. И вот когда обман моей души Достигнет заповедной грани, Больные заводные миражи Меня начнут преследовать в тумане. Должник свободы Должник свободы – это я: Да, я стремлюсь к освобожденью, Но есть во мне ограниченье, Им связана душа моя. Чтоб волю развязать и руки, Не надо бы иметь долгов. Но я, признаться, не таков: Обязан многим я в округе. А если я ещё и слаб, И сам не в силах что-то сделать, То как сказать мне честно, смело, Что я – свободный, а не раб? Но вся душа моя в работе: Долги упорно отдаю, Мне помогающих – люблю; Мы вместе строим жизнь свою И приближаемся к свободе. Близкие люди Чёрное солнце на небе, Белая тень от людей. Есть ли что-то нелепей Этих лучей и теней? Боги – далёкие судьи, Сердце у них не болит. Боги и важные люди Требуют жертв и молитв. Нет нам надежды на помощь Чёрных богов и царей. Жители скромного дома Выше, надёжней, светлей. Самые близкие люди Наш сохраняют кров. Те, кто верит и любит, Делают дело богов. Танец Звук испанской гитары, Дробь каблуков на помосте. Всё это милым и старым В теле глухом отзовётся. Мечется чёрный веер, Юбка цветная летает. Дует с помоста ветер, Зрителей не охлаждая. Дробь каблуков всё чаще, Тела изгиб всё круче. Кто здесь достоин счастья? Тот, кто танцует лучше? Кажется, звук – без предела, Кажется, танец – без края. Но – вдруг падает тело, На тишину налетая. * * * Это будет однажды отчаянным временем зимним, Станет свет ненадёжным над северной нашей землёй. Кто-то вслух назовёт мое прежнее детское имя, И пойму я: пришли, наконец-то, за мной. Мне почудится голос настолько родной и знакомый, Что вдруг вспыхнувших слез невозможно сдержать. Он когда-то привёл к чуду, к детству в ласковом доме, А теперь – уведёт в неподвижные будни опять. Лёгок путь этот будет, как с горки дворовой. Конечно! Правда, снова подняться по тёмному льду – не успеть. Остающимся станет морозно, тревожно и снежно, Ну а мне – невозможно их успокоить или согреть. Мне судьбой уготовано тоже прийти за другими, За теми немногими, кто предо мною в долгу. Ну, а долг – это жизнь, Жизнь, да прежнее детское имя... Но я быстро за ними прийти не смогу, Не смогу. * * * Не знаю я, что вдруг произошло: Разбилось, будто бы, какое-то стекло… Не наяву, похоже, не во сне, А где-то там, наверное – во мне. И понял я, что жизнь моя ушла, Не завершив, конечно, все дела. Но мне на жизнь не следует роптать: Привычка у неё – всего не завершать, А уходить, не ведая покоя, В другое тело и во всё другое. Весть Вой собак под горой… «Эй, хозяин, открой, И прими запоздалую весть. А приняв, не скорби, Скарб с собой не бери: У тебя только миг, чтоб присесть. А потом не забудь То, что пройдено: Путь Начинается снова, поверь. Там, за тёмной стеной, Будет мир и покой. Выходи за тяжёлую дверь. Я тебе помогу. У меня на веку Было много подобных дверей. Ты не бойся: ведь страх… Что ты держишь в руках? Эка тяжесть… Бросай поскорей! Тяжесть там не в чести: Вес мешает идти, А тем более – просто лететь. Уж пора верить в то, Что легко, как листок, – Что не золото и не медь. У последней межи О былом не тужи: Кое-что сохранится и впредь. Как войдёшь в мир иной, Будешь синей звездой Вечно светом вчерашним гореть. Ты почувствуешь здесь, Что бессмертие – есть; А его источник простой: Усмирив свою прыть, Станешь ты, стало быть, Постоянною величиной». После крушения Когда погаснет солнца круг Совсем и навсегда, Когда исчезнет с неба вдруг Последняя звезда, И прошлых дней счастливый след Растает в свой черёд, И даже запредельный свет До сердца не дойдёт, Когда останешься без всех Один во тьме глухой, Не совершай печальный грех, Махнув на жизнь рукой. Из тьмы, что у тебя внутри, Ты в холод не беги, А уголь мрака собери – И чем-то подожги. Пусть будет искрою – твой гнев. Он, тьму воспламенив, Сожжёт в безжалостном огне То, что тебя темнит. Сожжёт не боль, а бред и тьму. Их них – восстанет свет, И ты увидишь всех, к кому Забыл счастливый след. А этот новый свет – он весь В тебе. Теперь сложи Никем не сложенную песнь О пламени души, О том, что в угольном огне Не всё перегорит; Печаль останется на дне Души, быть может – стыд. Потом – придёт и новый друг, Лишь крикнешь: «Покажись!» А с ним начнётся новый круг, Уже другая жизнь. Ты станешь вновь не одинок, Кому-то – дорогим... И вот тогда настанет срок Оставить всё – другим. Завещание Ни поместья, ни кареты, Ни набитых сундуков… Я не нажил вещи эти Для семьи и для веков. Ни теорий, ни религий, Ни напутствий для семьи, Оставляю только книги (Книги, впрочем, не мои). Может быть, ещё чего-то Оставляю – вы уж там Разбирайтесь, коль охота Ворошить вчерашний хлам. Я гореть не прекращаю, Но сказать уже пора: Ничего не обещаю, Только угли завещаю, Что родятся из костра. Угольки – такая штука, Что хранят вчерашний жар. Завещаю дочке с внуком Ими греть свой самовар, Посыпать углём все тропы В огороде, Чтобы мог Каждый бегать, как в Европе, Без резиновых сапог. Завещаю им не имя, А костра неверный след. Пусть углём непогрешимым Мажут лица, словно гримом, Для веселья долгих лет. Детская жизнь Пусть смысла нет, и поиск безнадёжен Конечной истины, которую лишь Бог, Возможно, знает (иль не знает тоже?), А жизни срок почти уже истёк, Не огорчайся: нам даны подсказки, Как школярам на грифельной доске, – Листвы осенней цирковые краски, Узор, оставленный волною на песке, Рассвета летнего весёлая соната, А вечером – немая краснота заката. Пусть нет решения запутанной задачи Ни в середине жизни, ни потом, в конце, Смотри – мальчишка беззаботно скачет И нет печали на его лице. Он любит жизнь не потому, что цели Достиг сегодня, просто – день хорош: Как этим утром славно птицы пели, Ну а сейчас идёт весёлый дождь. Он рад тому, что мама обещала Поехать завтра вместе с ним туда, Где пароходы дремлют у причала И где течет широкая вода. Он счастлив, путь-дорогу ожидая Туда, где не бывал пока, Где чудный мир от края и до края Откроет для него могучая река – Тот мир, что будет там, на пароходе Так близок – руку протяни! – Селенья, города и всё, что есть в природе, Что мимо и сквозь них проходит… Как с мамой будут радостны они! Потом, усвоив часть людских историй, Поняв (чуть-чуть) и правду, и обман, Под вечер, вдалеке они увидят море, А может быть – великий океан… Куда ж они плывут? Зачем? Расстаться с прошлым? (О, только бы не наскочить на мель!) Пока плывёшь – всё кажется возможным, Им надо плыть – и только в этом цель. … Когда же борт большого парохода Пристанет к берегу неслышно, словно плот, Тот мальчуган, уставший от похода, Прижавшись к маме, вечером уснёт. Утро Открыта дверь. Неведомое утро. Трава седая, чей-то свежий след. Ребячий смех. Он так звенит, как будто На свете горя нет И смерти вовсе нет. Конечно – нет! Сегодня жизнь не в тягость, Хотя и давит груз прошедших лет. Я этим утром с детскою отвагой Смотрю на свой закат, как на рассвет. Спасибо им – смешливым детям, внукам За эту дверь, раскрытую вовне, За то, что вижу неразрывность круга Вокруг себя и – пусть чуть-чуть – Во мне. СОДЕРЖАНИЕ Две родины. Цикл стихотворений………………………………….3 Эволюция жизни. Цикл простодушных стихотворений………………………………..14 Разговор с Создателем. Стихотворение для интернета……………………………………..21 Завещание. Стихотворения 1999–2015 годов………………………………………….25 Литературно-художественное издание ФЕДОРЧУК Виктор Николаевич ДВЕ РОДИНЫ Стихи Подписано в печать 20.10.2015. Формат 70х100/32 Печать цифровая. Усл. печ. л. 1,25. . Заказ 13561. Отпечатано с готового оригинал-макета, предоставленного автором, в типографии Политехнического университета. 195251, Санкт-Петербург; Политехническая ул., 29. Тел. (812)550-40-14 Тел./факс: (812)297-57-76 * * * Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/