Подробный анализ незаконной миграции, и ее криминальной разновидности имеет место во второй главе нашего исследования, посвященной  характеристике  миграционных процессов в азиатской части России. Однако для обеспечения теоретической преемственности и логической последовательности в диссертации, целесообразно выполнить этимологический анализ понятий, обусловливающих феномен миграционной безопасности, выяснить  юридическую природу и основные подходы в классификации исследуемых явлений.

Предполагаем, что именно такая постановка частных задач позволяет продолжить исследование на криминологическом уровне, выявить детерминанты незаконной миграции и особенно ее криминальной составляющей, как потенциальных угроз национальным интересам, а также разработать концепцию криминологического обеспечения миграционной безопасности России, с учетом региональной специфики ее азиатских территорий.

Как уже отмечалось в обосновании темы исследования, последствия  миграционных процессов неоднозначны, они могут иметь как прогрессивный, так и регрессивный характер. Миграция населения оказывает существенное влияние на рынки труда, экономическое и социальное положение населения, образовательный и профессиональный уровни населения и т.д. Однако массовый приток мигрантов может быть причиной роста безработицы, повышенной нагрузки на социальную инфраструктуру (жилье, здравоохранение и др.), увеличения оттока из экономики принимающего государства денежных средств и иных ценностей. Тем самым миграция может оказывать существенное влияние на уровень жизни коренного населения, а соответственно и настроения в обществе, квинтэссенцией которых часто является уровни социальной напряженности. Кроме этого, миграция может вызвать обезлюдение и экономический регресс одних районов и обратные изменения в других. При определенных условиях она может приводить к развитию производительных сил и одновременно являться деструктивным фактором технологического прогресса, а также модернизации производственной сферы. Решение этих и многих других проблем, связанных с миграцией населения, образует содержание предмета государственной миграционной политики[28].

Среди негативных факторов сопровождающих миграционные процессы наибольшую опасность представляют те которые детерминируют незаконную миграцию и особенно ее криминальную составляющую, в связи с тем, что к иным отрицательным последствиям неэффективной миграционной политики,  добавляется противоправность, а следовательно и дополнительные затраты общественных и государственных ресурсов направляемых на восстановление нарушенного правопорядка. Однако известны случаи, когда вопреки логике международного права и интересов государств реципиентов нелегальная миграция из стран,  заинтересованных в оттоке собственного населения, не воспрещается, а иногда и поощряется их правительствами. Так, законодательство КНР фактически не содержит запретительных норм в сфере миграции населения, исключением являются, только те отношения, которые направлены на обеспечение собственного суверенитета или демографических интересов Китая, связанных с его перенаселением. В свою очередь, государства Центральной Азии, теперь уже ставшие для России основными источниками нелегальной миграции, занимают позицию «безучастных наблюдателей». В тоже время, следует привести пример, который очень точно иллюстрирует характер складывающихся взаимоотношений между получившими независимость в результате распада СССР среднеазиатскими республиками и современной Россией являющийся для этих стран главным миграционным «реципиентом» и часто основным источником занятости собственного населения, а, следовательно, и существования. Так, власти Узбекистана пристально следят за «преданностью» своих сограждан, желающих на ряду с узбекским приобрести и российское гражданство. В случае, получения узбеком паспорта гражданина РФ он автоматически утрачивает национальное гражданство, но при этом, власти Узбекистана совершенно не заботит то, что сегодня, на узбекистано-казахстанской границе фактически открыто функционирует трафик  нелегальной миграции. Парадоксальность ситуации заключается в том, что в подобных условиях, вопрос о визовом режиме между Россией и Узбекистаном, а также другими государствами Центральной Азии фактически не ставится в политических кругах РФ.

 Следует признать, что проблемы, связанные с обеспечением миграционной безопасности, сегодня уже не носят только демографический, экономический или административно-юрисдикционный характер, они все чаще относятся законодателем к компетенции уголовного права, о чем свидетельствует развитие уголовного законодательства, предусматривающего ответственность за преступления связанные с миграцией населения. В этой связи, актуализируются и вопросы криминологического обеспечения миграционной безопасности. Принимая во внимание территориальный масштаб Российской Федерации, ее географическое, демографическое, национальное, экономическое, культурное, религиозное и иное разнообразие, эффективное решение подобных проблем возможно при учете региональных особенностей. Эти и некоторые другие факторы обусловили целесообразность исследовать проблемы криминологического обеспечения миграционной безопасности в региональном формате.

 По мнению отечественных и зарубежных криминологов миграционные процессы способны влиять на структуру, динамику, а также иные показатели преступности в принимающих странах. В этой связи, различные аспекты миграции населения, на ряду с традиционным к ним интересом демографов, социологов или экономистов, все чаще фокусируют внимание криминологов[29]. Так, М.М. Бабаев среди наиболее важных факторов, влияющих на преступность выделяет миграцию населения[30]. Другие исследователи придерживаются мнения, что «принимающему обществу миграция может подарить очаги социальной напряженности в местах повышенной концентрации иностранных мигрантов, локальные вспышки этнических конфликтов, рост ксенофобии, политического радикализма и экстремизма»[31]. В этой связи, многие криминологи рассматривают миграцию населения как «фоновое явление (сопровождение) преступности»[32] влияющее на ее количественные, а иногда и качественные показатели. В большей степени миграционные процессы коррелируют к криминологическим показателям, характеризующим преступления против личности, в сфере экономики, общественной безопасности и общественного порядка, государственной власти.

Существует мнение, что любая разновидность миграции населения потенциально криминогенна. В связи с тем, что попадая в непривычные условия, мигранты испытывают естественные социально-бытовые и психологические трудности, которые могут оказывать негативное влияние на поведение этих лиц в новой социальной среде. Однако по этой же причине и сами мигранты часто становятся жертвами преступных посягательств, что несомненно представляет интерес для криминологических исследований в области виктимологии и обеспечения миграционной безопасности личности.

Ранее отмечалось, что особый интерес криминологов, исследующих  миграцию как источник криминогенных угроз и рисков, уделяется незаконной миграции и особенно ее криминальной компоненте, которая образует содержание, еще одного предмета криминологических исследований – «миграционной преступности», получившего сегодня широкое распространение.

Известно, что именно незаконная миграция, связана с различными видами криминальной деятельности: торговлей людьми и рабством, контрабандой, наркобизнесом, браконьерством, часто незаконные мигранты становятся объектом пристального внимания экстремистских или террористических организаций, пополняют ряды незаконных вооруженных формирований и т.п.[33].

Рассматривая незаконную миграцию, одной из разновидностей миграции населения вообще, ее можно определить, как добровольную или принудительную форму территориального перемещения людей, совершаемого в нарушение норм международного и (или) внутригосударственного права соответствующих стран, которые устанавливают порядок въезда и выезда из соответствующих стран, пребывания (проживания) на их территории либо транзитного проезда через их территорию.

  Криминогенные свойства миграции и, особенно, ее незаконная составляющая, в современной криминологической литературе обозначаются термином «криминальная миграция». Однако следует отграничивать  незаконную миграцию от  миграции «криминальной», которые по нашему мнению соотносятся как общее и частное.

В науке о демографии, для которой миграционные процессы являются одним из основных объектов исследований, такой вид миграции не выделяется, поскольку для этой отрасли научного знания, важны главным образом формы и общие закономерности миграционных процессов, тогда как для экономики, социологии и криминологии более существенны факторы (мотивы, цели, условия, последствия и т.п.), стимулирующие и объясняющие миграцию вообще и ее криминальную составляющую в частности. Считается, что криминальная миграция – это операциональное понятие, принятое криминологами для выделения определенных категорий мигрантов, прибывающих с преступными целями и обуславливающих повышенное внимание со стороны правоохранительных органов[34].

Таким образом, объективная характеристика миграции населения дает основания полагать о наличии противоречивого сочетания в исследуемом феномене, с одной стороны позитивных начал общественного развития, а с другой – различных угроз и рисков, как для принимающих стран, так и самих мигрантов. В этой связи, можно предположить, что негативные проявления миграционных процессов представляют серьезную угрозу безопасности личности, общества и государства. Именно наличие в исследуемом феномене, наряду с позитивным и отрицательного потенциала, определило целесообразность теоретического обоснования корректности сочетания и взаимной обусловленности понятий – «миграция населения» и «безопасность».

   В некоторых странах с активной миграционной политикой, стремление соотнести миграцию с безопасностью стало проявляться уже в начале 70-х годов прошлого века. Тогда экономический спад и значительные сокращения мест на рынках труда в наиболее экономически развитых государствах Америки и Европы, заставили политиков и ученых по-иному взглянуть на иммигрантов из развивающихся стран Азии и Африки. Привлекаемые в предшествующий период экономического роста политикой «открытых границ», гастарбайтеры из стран третьего мира, постепенно сформировали в государствах «реципиентах», довольно многочисленные и уже способные влиять на экономические и социальные процессы, этнические диаспоры.

С новой силой необходимость соотнесения миграции с безопасностью была осознана после окончания холодной войны, краха коммунистической идеологии и распада СССР, которые означали для наиболее развитых капиталистических стран реальную угрозу неконтролируемого наплыва трудовых мигрантов из вновь образованного Союза независимых государств (СНГ). Следствием этих процессов стали попытки разработать новую концепцию безопасности, адекватную вышеупомянутым изменениям, в которую были включены и проблемы, связанные с активизацией трудовой миграции. Однако формат подобных исследований ограничивался пространством экономически развитых стран, которые в этот период представляли наибольшую миграционную привлекательность, поскольку предполагалось, что именно в них устремятся ожидаемые иммиграционные потоки. В реальности же, трудовая эмиграция из постсоветских государств на Запад не приняла обвального характера не только в силу неготовности большой части их населения к таким перемещениям, но и главным образом потому, что натолкнулась на ограничительную миграционную политику предполагаемых «миграционных реципиентов». Вмести с тем, наличие этих факторов обеспечило селективность иммиграции с Востока, превратили ее в утечку квалифицированных кадров, и в таком качестве скорее в угрозу безопасности для стран миграционного исхода. Впрочем, нельзя отрицать и то, что включение постсоветских государств, в глобальные мировые процессы, и в первую очередь миграционные, все же, имело некоторые отрицательные последствия для западных стран. И эти последствия, во многом связанны с распространением криминальных угроз транснационального уровня: формирование новых транснациональных преступных сообществ в наиболее экономически развитых странах.

В конечном итоге, стало вполне очевидно, что связь миграции с безопасностью - это комплексная проблема, имеющая два основных направления, анализ которых необходим для разработки адекватной государственной политики. Во-первых, безопасность стран миграционных «реципиентов» и миграционных «доноров», а во-вторых, безопасность самих мигрантов.

Рассматривая миграцию в качестве источника криминогенных опасностей, необходимо четко обозначить границы, в рамках которых возможно использовать соответствующий аспект безопасности, наполняя его конкретным содержанием и смыслом. При этом и с точки зрения безопасности самих мигрантов, а также в формате безопасности стран, из которых они эмигрируют и в которые иммигрируют, не приходящее значение имеют различные характеристики миграции (например: направленность, цели, причины, периодичность, организованность, особенности личности мигрантов и легитимность их перемещений т.п.) которые и образуют основу различных подходов к типологиям и классификациям миграций. Однако не менее значимы и количественные критерии миграции, такие как объемы, продолжительность и скорость миграционных потоков, что позволяет осуществить некоторые расчеты (например, рассчитывать «миграционное сальдо»)[35] и в случае необходимости принять меры к ограничению миграционной активности.

 Исследование сущностных характеристик миграции и выделение ее типологических признаков важны для установления и оценки возникающих вследствие, миграционных процессов криминогенных угроз и рисков. Влияние же миграции на безопасность не вызывает сомнения. В результате анализа многочисленных научных исследований, можно прийти к выводу, что именно миграция способна создавать реальные или потенциальные угрозы различным аспектам безопасности вообще и ее криминологической составляющей в особенности.

 Однако некоторые аналитики сходятся во мнении, что угрозы и риски, возникающие, вследствие миграционных процессов имеют уникальные в своём роде признаки и  детерминанты. Именно поэтому их следует относить к самостоятельной категории факторов, влияющих на соответствующие аспекты безопасности личности, общества и государства. Так, в  одной из  работ, посвященных демографической и миграционной безопасности ее автор приходит к выводу, что миграция в странах – «миграционных реципиентах» формирует очаги социальной напряженности (особенно в местах с высокой концентрацией иммигрантов), локальные вспышки этнических конфликтов, рост ксенофобии, политического радикализма и экстремизма[36]. По мнению В.В.Собольникова, «преодоление угроз миграционной безопасности со стороны криминальной миграции и предупреждение миграционной преступности требуют глубокой научной проработки исследуемых социально-правовых явлений, принятия политических решений и соответствующих нормативно-правовых актов, ориентированных на перспективу»[37].

Очевидно, что понятие «миграционная безопасность» сегодня обоснованно включена в научную и политическую лексику, а также  активно используема в журналистике и публицистике. Однако если рассматривать национальную безопасность как систему условий, позволяющих обеспечить состояние защищенности личности, общества и государства от различных угроз и рисков их возникновения, вероятно, что миграционная безопасность занимает важное место среди других системообразующих элементов (экологической, демографической, информационной безопасности и далее). Исследуя феномен безопасности в контексте междисциплинарного комплексного подхода, а также позитивного зарубежного и отечественного опыта, мы пришли к выводу, что само понятие «миграционная безопасность» в настоящее время не имеет нормативно-правового статуса, а ее содержание требует научно-теоретического обоснования, как на этимологическом, так и юридическом уровнях. Необходимо отметить и то, что миграционная безопасность в числе иных образующих национальную безопасность элементов нуждается в разработке и теоретическом обосновании механизма ее обеспечения[38]. Кроме этого, аналитический обзор исследований, посвященных проблемам обеспечения безопасности и особенно ее миграционной компоненты позволил предположить, что последнее имеет несколько взаимосвязанных значений, соответствующих разным уровням безопасности или принятой в отечественной правовой системе формуле – «безопасность личности, общества и государства».

 Криминологическая концепция обеспечения миграционной безопасности, предполагает четкое уяснение отраслевых границ и формата исследования, что в свою очередь является методологическим ориентиром в определении его объекта и предмета. В этой связи, следует напомнить, что цели настоящего исследования предполагают теоретическое обоснование криминологической доктрины обеспечения миграционной безопасности Российской Федерации с учетом региональных особенностей ее азиатских территорий. Однако подробное изучение проблем криминологического обеспечения миграционной безопасности государства не представляется возможным без глубокой теоретической проработки следующих задач:

 1) исследовать теоретические взгляды на решение проблемы формирования криминологически безопасной миграционной политики государства, а также эффективного управления миграционными процессами, сообразно стратегическим приоритетам и национальным интересам России;

2) выработать криминологический подход к определению понятия миграционной безопасности государства и раскрыть ее сущностные характеристики в соответствии со стратегическими приоритетами и национальными интересами России;

3) определить место криминологической миграционной безопасности, в системе национальной безопасности установив связь с другими системообразующими компонентами.

 Теоретическая реализация поставленных задач нашла отражение в следующем параграфе настоящего исследования.

1.2. Миграционная безопасность в системе национальных интересов России: опыт криминологического исследования

Очевидно, что национальная безопасность есть сложно синтезированная категория, включающая в себя различные аспекты общественных отношений, объединяемых единой целью защиты личности, общества и государства от разного рода угроз и опасностей.  Наряду с  уже  нашедшими  отражение в законодательстве понятиями экономической, экологической, информационной, военной, пограничной и иных известных разновидностей безопасности, образующих, по мнению некоторых исследователей, внутреннюю структуру национальной безопасности как родового понятия, предлагается ввести в научный, а в перспективе и нормативно-правовой оборот такие криминологически-значимые категории, как «миграционная безопасность» и «обеспечение миграционной безопасности»[39]. 

 Основным документом, определяющим национальные приоритеты России в области обеспечения безопасности личности, общества и государства является «Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года» (далее «Стратегия»)[40], которой предшествовал ряд политических деклараций (концепций), отражающих эволюцию политико-правовых взглядов на проблемы безопасности в современной России.

Определяя вектор национальных приоритетов в области безопасности,  вышеназванная «Стратегия» учитывает положения «Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года»[41]. Таким образом, установлена фундаментальная взаимосвязь между приоритетами социально-экономического развития России и национальной безопасности, что, в свою очередь, должно учитываться при разработке концепции криминологического обеспечения миграционной безопасности.

  Первым из нормативно-правовых актов посвященных вопросам безопасности в новейшей отечественной истории, явился Федеральный Закон «О безопасности» №2446-I от 5 марта 1992 г. [42], который в последующем претерпел четыре редакции и был отменён новым Федеральным Законом «О Безопасности» № 390 от 28 декабря 2010 г.. Далее, был издан Указ Президента Российской Федерации от 17 декабря 1997 г. №1300 о «Концепции национальной безопасности Российской Федерации» (далее по тексту ‑ концепция). Именно эти документы, в этот период определяли стратегические приоритеты России в области национальной безопасности. С их принятием связывают обретение дефинитивных форм такими понятиями как: «национальные интересы», «национальная безопасность» и «угрозы национальной безопасности». Впервые получили нормативное оформление «основы обеспечения национальной безопасности РФ». Однако в названых актах, та и не были сформулированы положения, четко определяющие структуру национальной безопасности России с четким описанием ее структурных компонентов. Не нашла в них юридического отражения и система обеспечения национальной безопасности, что не способствовало развитию этого института.

В последующих редакциях вышеназванных Концепций, а позже и Стратегии, многие из недостатков были учтены, но некоторым аспектам безопасности и сегодня уделяется недостаточное внимание, о чем свидетельствует неразвитость соответствующих правовых институтов. Однако уже в первых редакциях были сформулированы положения, имеющие непосредственное отношение к формированию института миграционной безопасности. Так, раздел III, посвященный описанию угроз национальной безопасности, содержит следующее положение ‑ «к числу факторов, усиливающих угрозу нарастания национализма, национального и регионального сепаратизма, относятся массовая миграция и неуправляемый характер воспроизводства рабочей силы в ряде регионов страны». Таким образом, впервые на официальном уровне было заявлено, что именно массовая миграция относится к факторам, способствующим формированию угроз национальным интересам РФ. Вероятно, что авторы концепции, апеллируя к  понятию «массовая миграция» акцентируют внимание на значительном росте иммиграционных потоков, связывая их с распространением националистических и религиозно- сепаратистских настроений, что в свою очередь создает угрозы общественной безопасности, территориальной целостности и даже государственному суверенитету Российской Федерации. Опираясь на данные некоторых социологических опросов[43] и аналитические материалы, относящиеся к проблемам национальных отношений, можно с уверенностью констатировать, что и сегодня  подобные  опасности и риски не утратили актуальность[44]. Есть основания утверждать и то, что проблема «неуправляемости воспроизводства рабочей силы», о которой упоминается в заключение анализируемого положения концепции, не решена и сегодня. Массовая иммиграция как дополнительный источник трудовых ресурсов, особенно в малонаселенных и недостаточно освоенных регионах Азиатской части России,  в  том числе сопряжена и с ее нелегальной составляющей. Наиболее остро эта проблема проявляется в регионах с чрезвычайно низкой плотностью населения и нуждающихся в интенсивном освоении – Уральском, Сибирском и Дальневосточном федеральных округах. На фоне актуализации проблем недостаточной управляемости процессом воспроизводства рабочей силы сопровождаемой перманентным наращиванием масштабов иностранной миграции и возникновения соответствующих угроз интересам безопасности, наблюдается беспрецедентная либерализация отечественной миграционной политики. Анализ же сложившейся ситуации позволяет предположить, что при формировании миграционной политики современной России, в большей степени учитываются экономические приоритеты, чем интересы общественной и государственной безопасности. Трансформация политических взглядов на проблему миграционной безопасности с позиций национальных интересов России отражена в более поздних редакциях концепции. Так, ее обновленный вариант от 10 января 2000 г. дополнен определением понятия «национальные интересы России». Вместе с этим, нормативную форму приобрели понятия – «интересы личности, общества и государства». Не остались без изменений и некоторые положения, относящиеся к криминологически значимым характеристикам потенциальных и реальных опасностей, связанных с негативными тенденциями в миграционных процессах. Так, в отличие от прежней редакции, словосочетание «массовая миграция» было заменено на «неконтролируемую миграцию». Однако представляется, что без достаточных оснований из текста анализируемого документа исключен не утративший актуальности фактор, реально влияющий на динамику миграционных процессов и как следствие состояние защищенности общества и государства от связанных с ними угроз и рисков,  а, именно – «неуправляемость воспроизводства рабочей силы». Для более полной иллюстрации изменений концепции в части описания связанных с миграционными процессами криминогенных угрозы и рисков, следует обратиться к оригинальному тексту соответствующих положений: «этноэгоизм, этноцентризм и шовинизм, проявляющиеся в деятельности ряда общественных объединений, а также неконтролируемая миграция способствуют усилению национализма, политического и религиозного экстремизма, этносепаратизма и создают условия для возникновения конфликтов»[45]. Представляется, что прежняя редакция концепции, в большей степени отвечала сложившимся реалиям и содержала описание актуальных факторов, детерминирующих формирование криминогенных угроз миграционной безопасности России. Характеризуя криминологический феномен миграционной безопасности в системе национальных интересов России, следует обратить внимание на то, что и массовая и неконтролируемая миграция рассматриваются авторами  концепции только как факторы, способствующие усилению определенных угроз и рисков. Подобная позиция вполне обоснована по отношению к массовой миграции. Неконтролируемая же миграция, находится вне государственного управления и весьма отличается от того смысла который вкладывается в понятие «массовая миграция». Она часто имеет нелегальную (латентную) форму, сопряженную с нарушением не только административного, но и уголовного законодательства, а, следовательно, представляет собой большую опасность национальным интересам России, чем просто массовая миграция, в основе определения которой количественный критерий. Об этом свидетельствуют многочисленные исследования по криминологии, праву, социологии и экономике. Данная гипотеза подтверждается и некоторыми положениями обновленной концепции, имеющими прямое отношение к еще не нашедшему должного юридического оформления институту миграционной безопасности, но, исходя из складывающихся реалий, обладает всеми признаками нормативно-определенной категории, претендующей на законное место в системе национальной безопасности России. Так, согласно последней редакции концепции, угрозы национальной безопасности и интересам Российской Федерации в пограничной сфере обусловлены следующим: - расширением экономической, демографической и культурно-религиозной экспансии сопредельных государств; - активизацией деятельности трансграничной преступности по контрабанде материальных ценностей, наркотиков, оружия, расхищению природных ресурсов, а также зарубежных террористических организаций. Основными же задачами обеспечения пограничной безопасности Российской Федерации являются: противодействие экономической, демографической и культурно-религиозной экспансии на территорию России со стороны других государств; пресечение деятельности транснациональной организованной преступности, занятой в сферах незаконного перемещения через границу материальных ценностей, наркотиков, оружия, расхищения природных ресурсов, а также незаконной миграции[46]. Очевидно, что описанные концепцией криминальные угрозы и сопутствующие им криминогенные риски явно выходят за пределы  только лишь пограничной безопасности России. Кроме этого, в тексте анализируемого документа не содержится информации о том, к какой разновидности безопасности относить аналогичные угрозы в том случае, если они исходили не от сопредельных государств, а их источниками являлись массовая и неконтролируемая иммиграция из стран, не имеющих общего пограничного пространства с Россией? И как оценивать такие угрозы, если их возникновение связано с иммиграцией, которая легально пересекает государственную границу Российской Федерации, однако выходит из сферы государственного контроля, но уже после пересечения госграницы? Сформулированные в концепции задачи, решение которых, по мнению ее разработчиков, позволит нейтрализовать вышеназванные угрозы, так же, как и сами угрозы не могут быть охвачены только лишь сферой обеспечения пограничной безопасности России. Очевидно и то, что перечисленные формы экспансии на российскую территорию часто имеют весьма посредственное отношение к нарушению режима государственной границы, а также к другим сегментам национальной безопасности в пограничной сфере. Анализ развития Концепции национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной 17 декабря 1997 года, позволил сформировать представление об эволюции политико-правовых взглядов на взаимосвязанные с миграционными процессами вопросы обеспечения безопасности личности, общества и государства. Однако сегодня концепция имеет в большей степени теоретическое и научно-познавательное значение, так как  утратила юридическую силу в связи с принятием Указом Президента России от 12 мая 2009 г. № 537 (далее по тексту ‑ Стратегия) «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года». Исходя из характера и содержания данного акта, можно предположить, что он призван изменить некоторые из прежних приоритетов в обеспечении национальной безопасности. Известно, что концепция ‑ это система взглядов, а при определенных обстоятельствах и руководящая идея или генеральный замысел. Что же касается стратегии, то это, прежде всего, способ достижения концептуальной цели или недетализированный, но генеральный план деятельности, охватывающий относительно продолжительный период времени. Если же соотнести эти понятия, то концепция ‑ это, прежде всего, теоретическое обоснование стратегии, но, а стратегия ‑ это своего рода руководство к действиям. Вероятно, что и решение о замене концепции на стратегию предполагало переход от руководящих идей к реальным действиям. Однако именно стратегия существенно изменила и дополнила ранее утвержденные принципы обеспечения национальной безопасности России. Этим же документом определены и некоторые направления развития феномена миграционной безопасности государства, а также перспективы ее позиционирования в системе национальных интересов России. Так, пункт 10 раздела 2 «Современный мир и Россия: состояние и тенденции развития» содержит описание ряда негативных факторов, оказывающих влияние на формирование криминогенных опасностей национальным интересам в планируемой перспективе.   Криминологически значимыми угрозами национальным интересам России, которые, в том числе связанны и с активизацией миграционных процессов, в Стратегии названы следующие: «развитие националистических настроений, ксенофобии, сепаратизма и насильственного экстремизма, в том числе под лозунгами религиозного радикализма; обострение мировой демографической ситуации и проблем окружающей природной среды, возрастание угроз, связанных с неконтролируемой и незаконной миграцией, наркоторговлей и торговлей людьми, другими формами транснациональной организованной преступности; распространение эпидемий, вызываемых новыми, неизвестными ранее вирусами; дефицит пресной воды и других природных ресурсов»[47].

Наряду с изучением соответствующих положений Стратегии, анализ отечественных и зарубежных исследований, позволяет предположить, что перечисленные угрозы (демографический кризис, развитие националистических настроений, ксенофобия, религиозный экстремизм и сепаратизм, транснациональная преступность и так далее) часто являются следствием массовой и недостаточно контролируемой миграции. В отдельных случаях миграционные процессы детерминируют риски распространения эпидемий, образования дефицита необходимых для жизни ресурсов (продовольствия, пресной воды, топлива и т.п.). А это, в свою очередь, может влиять на рост незаконного освоения или уничтожения природных ресурсов, а также совершения иных преступлений, связанных с необходимостью обеспечения жизненных потребностей[48]. Кроме этого, многие специалисты сходятся во мнении, что преступность часто являются фоновым сопровождением миграционных процессов[49]. Однако,  в соответствующих положениях Стратегии, неконтролируемая и незаконная миграция рассматриваются, только лишь, как одна из потенциальных угроз, но без указаний на их детерминирующие свойства, что, по мнению автора, не способствует развитию соответствующего института безопасности. Необходимо отметить и то, что в отличие от первой редакции концепции национальной безопасности, Стратегия национальной безопасности исключила из источников потенциальных угроз национальной безопасности – «массовую миграцию», что также вызывает некоторые сомнения, обоснованность которых следует из изучения негативного опыта ряда зарубежных стран, вынужденных сегодня решать проблемы прежней, неадекватной интересам безопасности миграционной политики[50].

Одной из наиболее примечательных особенностей Стратегии является то, что наряду с признанием неконтролируемой и незаконной миграции в качестве «перспективных и глобальных опасностей современного мира», это явление фактически не упомянуто в части, посвященной угрозам общественной и государственной безопасности России. Однако пункт 41, содержащий описание угроз безопасности в пограничной сфере, упоминает об «организации каналов незаконной миграции» только как одном из направлений трансграничной преступности. Вероятно, что подобный подход обусловлен наблюдающейся в последние годы, тенденцией беспрецедентной либерализации отечественной миграционной политики, о сомнительных результатах которой можно судить уже сегодня. Главные противоречия настоящей политики проявляются в том, что большинство из политических деклараций, отражающих настроения в российском обществе, содержат предложения усилить государственный контроль над миграционными процессами, ужесточить ответственность за нарушение миграционного режима, сократить численность иностранной миграции на территории нашей страны[51]. Так, в одной из предвыборных статей В.В. Путина, посвященной национальной политике современной России, сформулированы тезисы, определяющие перспективные направления развития миграционной политики, смысл которых понятен без дополнительных комментариев: 1) «Во многих странах складываются замкнутые национально-религиозные общины, которые не только ассимилироваться, но даже и адаптироваться отказываются». 2) «Известны кварталы и целые города, где уже поколения приезжих живут на социальные пособия и не говорят на языке страны пребывания. Ответная реакция на такую модель поведения – рост ксенофобии среди местного коренного населения, попытка жестко защитить свои интересы, рабочие места, социальные блага – от «чужеродных конкурентов». 3) «Люди шокированы агрессивным давлением на свои традиции, привычный жизненный уклад и всерьез опасаются угрозы утратить национально-государственную идентичность». 4) «Надо посмотреть, все ли необходимые для контроля такого поведения людей нормы содержатся в Административном и Уголовном кодексах, в регламентах органов внутренних дел. Речь идет об ужесточении права, введении уголовной ответственности за нарушение миграционных правил и норм регистрации»[52].

Несомненно, что данные тезисы, отражая политическую позицию их автора, имеют важное доктринальное значение и являются своего рода парадигмой для формирования соответствующей государственной политики. В этой связи, можно предположить, что современная редакция Стратегии национальной безопасности не является окончательной. Обоснованность такого предположения подтверждается еще и тем, что в заключительной части этого документа содержится положение, не исключающее возможность его дальнейшего развития – «перечень основных характеристик состояния национальной безопасности может уточняться по результатам мониторинга состояния национальной безопасности»[53]. Представляется, что данное положение вдохновило и авторов «Концепции общественной безопасности в Российской Федерации» (далее «Концепция»), утверждённой Президентом РФ 20 ноября 2013 г., более чем через четыре года после принятия Стратегии. Вместе с тем, следует признать, что именно эта политическая декларация окончательно утвердила ранее выдвинутые предположения о существовании феномена «миграционной безопасности», и о вполне реальной возможности оформления его институциональных признаков, как юридической категории[54]. Так, в пункте 17 раздела II вышеуказанной Концепции, буквально сформулировано следующее: «Незаконная миграция в Российскую Федерацию иностранных граждан и лиц без гражданства, в том числе из стран со сложной общественно-политической, экономической и санитарно-эпидемиологической обстановкой, способствует возникновению угроз общественной безопасности.

Незаконные пребывание в Российской Федерации иностранных граждан и осуществление ими трудовой деятельности на территории страны зачастую ухудшают социальную обстановку в местах их пребывания, создают условия для формирования террористических организаций, политического и религиозного экстремизма, национализма».

 Анализ развития института миграционной безопасности как политико-правового явления и определение его места в системе национальных интересов России позволили прийти к выводу о том, что отечественная миграционная политика сегодня не в полной мере соответствует должному уровню безопасности общества и государства. А принципы ее формирования в большей степени ориентируются на интересы экономики и сомнительные гипотезы о возможности решения демографических проблем за счет увеличения масштабов иностранной миграции.

Вопреки очевидности существования криминальных опасностей сопровождающих недостатки государственного контроля над миграционными процессами, феномен миграционной безопасности так и не приобрел должного юридического оформления. Его некоторые институциональные признаки хоть и отражены в соответствующих нормативных актах, однако имеют бессистемный и логически незавершенный характер.

Мнения о целесообразности наделения феномена миграционной безопасности юридическим статусом и придания ему нормативно-определенной формы аргументированы выводами ранее проводимых исследований, посвященных проблемам миграции и безопасности в контексте различных отраслей знаний: экономики, социологии, демографии, политологии, юриспруденции и других. Более подробная информация об этих работах и их авторах отражена в обосновании актуальности темы настоящей диссертации, а также в соответствующих ее главах и параграфах.

Для решения общетеоретических задач направленных на формирование методологической основы исследования криминологических аспектов миграционной безопасности государства, необходимо выявить имеющиеся в научной литературе и других источниках научной информации теоретические позиции в части обоснования понятия миграционной безопасности вообще, а так же определить ее место в системе национальной безопасности России. В этой связи следует установить системообразующие связи между криминологическим феноменом миграционной безопасности России и другими компонентами национальной безопасности.

В целях определения понятия миграционной безопасности в качестве перспективного предмета криминологического исследования, необходимо выделить и систематизировать его институциональные признаки.