Два вертолёта Ми-8 с разведгруппой спецназа на бортах были почти на подлёте к месту высадки, небольшая высота позволяла разведчикам рассмотреть даже незначительные складки пустынного рельефа. Командир группы капитан Доцевич уже несколько минут внимательно изучал карту местности и что-то помечал карандашом, время от времени поглядывая в иллюминатор. Затем, видимо, приняв какое-то решение, он резко поднялся и прошёл в кабину экипажа.

– Что скажете, летуны?! – громко поинтересовался Доцевич, стараясь перекричать шум движков.

Спросил он, скорее, для очистки совести, хотя сам уже сориентировался по времени полёта.

– Паша, почти на месте! – ответил ему командир экипажа старший лейтенант Голиков.

– Добро, Серёга!

Доцевич вздохнул и ещё раз поглядел на циферблат трофейных часов «Ориент»:

«Так, пора готовиться».

Хлопнув по плечу Голикова, он показал рукой по курсу полёта:

– Серёга, садимся вон за той грядой! Видишь?!

– Вижу, вижу, замётано командир! – ответил старший лейтенант.

– Всё мужики, счастливо добраться! – проговорил Доцевич и вышел из кабины.

Вернувшись к своим подчинённым, он отдал короткий приказ:

– Так, бойцы, приготовиться к десантированию, сначала выходит тройка сержанта Эржанова и остаётся на прикрытии, остальные «мухой» в укрытие между барханами от левого борта вертушки!

Похожую команду радист передал старшему лейтенанту Раскатову, находившемуся с остальными разведчиками во втором вертолёте.

Свистя лопастями, вертушки зависли над местом приземления и медленно опустились на песок. Высадка была отработана до мелочей, без лишней суеты разведчики сосредотачивались в обозначенном укрытии. Тем временем вертолёты огневой поддержки Ми-24 совершали облёт территории, прилегающей к месту сбора разведгруппы. А спустя несколько минут «винтокрылая четвёрка» уже взяла обратный курс на базу, находящуюся вблизи населённого пункта Лашкаргах. Между тем спецназовцы успели рассредоточиться по периметру укрытия и освободились от увесистых рюкзаков.

О предстоящем задании Доцевич узнал два дня назад, когда был срочно вызван к командиру батальона подполковнику Ерёмину. Кроме комбата в комнате уже находились начштаба, начальник разведки и два командира роты.

– Разрешите, товарищ подполковник?

– А, Доцевич, проходи! – кивнул Ерёмин вошедшему капитану.

Павел поприветствовал офицеров и расположился за столом, где уже была разложена карта южных провинций Афганистана.

– Капитан, а ты никак домой собрался?

Как только усы комбата поползли вверх, Доцевич сразу же понял неладное.

«Начинается, тьфу ты!» – не сдержался про себя Павел.

– Так пора уже, товарищ подполковник, отвоевал я своё, – уже вслух произнёс он, чувствуя явный подвох в словах комбата.

– Н-да, твоё время пролетело, заслужил, брат, – согласился Ерёмин, но затем уже по-отечески добавил:

– Ты знаешь, Паша, я не могу тебе приказывать... просто прошу, чисто по-человечески, надо ещё послужить.

– Товарищ подполковник, я свой патрон войны уже зарыл, замена ведь на подлёте, сами знаете...

– Паша, а может, не глубоко зарыл-то? – подначил его начальник разведки. – Песок же мягкий, поди, откопаешь.

– Юморист ты, Санин! – вспылил, было Доцевич, но затем уже миролюбиво заметил:

– Да и чушь ты порешь, Валера, песок ведь разный бывает, сравни хотя бы Регистан с Дашти-Марго.

– Пробило, значит! – рассмеялся капитан Санин.

– Ладно вам, развеселились! – прикрикнул на офицеров комбат и снова обратился к Доцевичу:

– Да знаю я, капитан, всё понимаю... Но ты же самый опытный у нас, а задача чертовски сложна!

– Павел, всё, крайний выход и домой! – поддержал Ерёмина начштаба. – Кому ещё эти дыры затыкать?

– А на мне кто их заткнёт? – съязвил Доцевич.

– Доцевич, только не надо этого чёрного юмора! Мы же тебя не в задницу отправляем... посидишь в пустыне несколько суток, ведь даже не факт, что караван на тебя выйдет.

– Не факт, но ирония судьбы, – усмехнулся Павел. – Ладно, я же не девочка чтобы ломаться, надо, значит, надо.

– Ты мужик, капитан, настоящий мужик! – обрадовался комбат.

Через пару минут Доцевич вместе с остальными офицерами уже вникал в оперативные данные начальника разведки.

– Товарищи офицеры, прошу внимания, – начал капитан Санин. – По данным агентурной разведки с территории Пакистана через перевалы Чагаи планируется переброска на юг Афганистана большого каравана с оружием и боеприпасами. Предполагаемый маршрут его движения по пустыне Регистан через приграничные провинции - Гильменд и Кандагар. Единственное, что мы не знаем точно, так это даты его выхода, разброс по времени может быть три - четыре дня...

Доцевич слушал Санина, но в его голове крутилась предательская мысль:

«А ведь всякое может быть, закон подлости всегда срабатывает после расслабухи, сейчас тот самый случай... и не дай бог накаркал насчёт этих дырок... Вот дурак, язык без костей!»

Чуть позже с планом предстоящей операции их ознакомил начштаба:

– Я думаю, вы намотали на ус информацию начальника разведки, не скрою, операция сложная и многоходовая, а времени на серьёзную подготовку у нас нет. Посему, напрягайте все свои извилины! Итак, операция по обнаружению каравана будет проводиться силами двух отрядов бригады, мобильные группы нашего отряда на бронетехнике и трофейных Тойотах выдвинутся к афгано-пакистанской границе, где должны будут блокировать проходы каравана в северном и северо-западном направлениях, тем самым вынуждая душманов сузить сектор продвижения. А при необходимости должны организовать преследование каравана. Северо-восточнее поисково-засадные действия будут проводиться пешими разведгруппами и нашими соседями...

«Ну да, а на войне как на войне - привет родимой стороне, – с усмешкой заметил Павел, выходя из штаба. – Опять крайнее задание, ведь чувствовал, блин... Как же не хочется переться в эту пустыню!»

События того самого дня почему-то всплыли в памяти Доцевича уже на днёвке перед маршем, и он ещё раз окинув взглядом своих людей. В группу Павел отобрал самых опытных проверенных бойцов, в том числе одного офицера и прапорщика. Каждый из них был облачён в так называемую «песочку» - форму спецподразделений для пустынной местности и экипирован нагрудником для боеприпасов, вмещавшим несколько снаряженных магазинов с патронами. В шутливом солдатском обиходе этот переносной склад боеприпасов, выполнявший кроме того и функцию бронежилета, назывался - «лифчиком». Специальную обувь разведчикам заменяли обыкновенные кроссовки, обладавшие незаменимым качеством бесшумности. Ввиду необычайной сложности задачи группа была оснащена серьёзным огневым потенциалом.

«Да уж, нелегка ты доля разведчика, – усмехнулся про себя Доцевич, останавливая взгляд на увесистых рюкзаках спецназовцев, – придётся нам опять немного попотеть».

Капитан отчасти лукавил, прекрасно зная, что потеть придётся много, очень много, ведь таскать по пустыне сорок килограммов реального веса - занятие совсем нешуточное. А из рюкзака как из песни сути не выбросишь, ведь он доверху был набит лишь жизненно важными вещами, обеспечивавшими разведчикам автономное существование в тылу врага. Кроме пятидневного «сухпая» он комплектовался гранатами, минами, двумя боекомплектами патронов, пятнадцатью литрами воды, спальником, плащ- палаткой и тёплыми вещами. Пустыня была очень коварна и любила удивлять контрастами, и даже несмотря на наступление декабря, дневная температура воздуха нередко поднималась выше сорока градусов, а ночи частенько преподносили сюрпризы в виде пронзительно-холодного ветра.

К Доцевичу подошёл старший лейтенант Раскатов и попытался прощупать состояние своего друга:

– Ну как ты, Паша? Отошёл уже от нокдауна?

– Антон, ты хоть не лечи, впрягся ведь уже! Всё, закрыли тему.

– Как скажешь.

Доцевич отслужил в Афганистане уже два года и с нетерпением ожидал замены, чтобы вернуться в Союз. Тоска по родине не пустой звук и всякий побывавший на чужбине, несомненно, испытывал подобное чувство, а рисковавшие на войне жизнью - тем паче. Раскатову же предстояло прослужить ещё пять месяцев, поэтому «боевой запал» в нём по-прежнему не иссяк. Тем не менее, он прекрасно понимал настроение друга и сочувствовал ему.

– Давай-ка лучше покумекаем над картой, – проговорил Доцевич, – как говорится одна голова хорошо, а полторы лучше...

– Вот это по нашему! – насмешливый взгляд Раскатова скользнул по лицу друга, – Спасибо, брат, за искренность.

– Не обижайся, Антоха, это у меня нервное.

– Да вижу уже.

Офицеры несколько минут изучали карту местности и корректировали по азимуту маршрут движения.

– Да уж, километров пятнадцать придётся топать до первой ночёвки, на месте уже определимся, где приткнуться, – произнёс капитан, помечая карандашом предстоящий путь.

– Конечно, чего гадать на кофейной гуще, – согласился Раскатов. – Как ты думаешь, реально нам подцепить духов? Пустыня большая, столько дорог, а нас слишком мало, дырявыми сетями и крупную рыбку не поймать.

– Ну и что мы теряем, Антон? Ну проскользнут они мимо нас, не в первый же раз... ещё же три группы сидят, или кандагарцы на худой конец их встретят. Не дрейфь, захлопнем капкан! Забыл, что такое «пруха»?

– Как забыть-то? Для нас она всё равно, что палочка - выручалочка.

– Вот и я о том же.

Сумерки моментально сваливались на пустыню, проявляя на небе первые южные звёзды. Поглядев на часы, капитан поднялся:

– Пора, Антон.

Затем он приказал собраться группе.

За исключением троих наблюдателей, разведчики в полной экипировке расположились возле своего командира.

– Все? – спросил Доцевич и, получив утвердительный ответ от прапорщика Грумицкого, продолжил:

– Так, бойцы, приказываю совершить пятнадцатикилометровый марш в юго-восточном направлении для организации поисково-засадных действий. Цель: захват и уничтожение боевого каравана противника. Встали, попрыгали, всё лишнее из карманов убрать, чтобы на марше не было ни единого постороннего звука. Вопросы?

Вопросов не оказалось, прогибаясь под тяжестью снаряжения, разведчики добросовестно выполнили приказ командира. Доцевич удовлетворённо кивнул, по его мнению, группа была готова к маршу.

– Тройка сержанта Крылова - головной дозор, расстояние от ядра в поле видимости, смотреть по сторонам в оба, – стал распределять обязанности Доцевич.

– Есть, товарищ капитан, – в полголоса ответил Крылов.

– Тройка младшего сержанта Резника - замыкание, так же в пределах видимости ядра. Крутите головой на триста шестьдесят градусов!

– Всё понял, товарищ капитан, – серьёзно пробасил Резник.

– Я нахожусь в ядре группы. Направление движения корректируем через каждые двадцать минут, связь по отработанной схеме, – добавил капитан и махнул рукой головному дозору в направление юго-востока:

– Всё, вперёд!

– Антон, ты пристройся за ядром и присмотри за тылами.

– Хорошо, Паша.

Спустя несколько минут группа вытянулась в разорванную колонну. Несмотря на тяжёлое снаряжение, разведчики старались передвигаться бесшумно, помня о способности ночной пустыни усиливать даже малейший звук. На марше капитан периодически рассматривал местность через прибор ночного видения и сверял по компасу направление движения с заданным азимутом. В лице Доцевича всё говорило о его сильном характере: крепкий волевой подбородок, выделяющиеся скулы, глубоко посаженные стальные глаза, выражающие несгибаемую решительность. Ему невозможно было не подчиняться, понимая это, разведчики побаивались своего командира, но в тоже время и уважали. А в свободное от службы время Павел словно преображался, становился другим человеком, склонным на размашистые шутки и мужское добродушие. В любой компании он всегда был своим.

Через несколько часов разведгруппа наконец-то подошла к предполагаемому месту засады, и капитан отдал новый приказ:

– Рассредоточиться на дне мандеха по тройкам. Прапорщик Грумицкий, выстави по «фишке» с противоположных сторон и определи очерёдность смен. Курить только под укрытием, все разговоры шепотом. Всё, свободным отдыхать.

После чего офицеры подошли к радисту уже готовившему радиостанцию «Ангара» к передаче первой радиограммы. С помощью шифратора специального назначения, капитан быстро составил сообщение о прибытии группы на место.

– Всё, Родин, передавай. Бумажный вариант приказываю съесть.

– А-а... товарищ капитан? – непонимающе проговорил радист.

– Шутка, боец, работай, – усмехнулся Доцевич, усаживаясь на плотный песок.

Отстучав сообщение, радист получил подтверждение о приёме. «Горизонт» не возражал против выбранного места засады.

– Ну что, Антон, прогуляемся, – произнёс капитан, забрасывая на плечо автомат.

– Да, давай осмотримся.

Некоторое время офицеры проводили рекогносцировку местности.

– Гляди, Паша, два мандеха уходят параллельно на северо-восток, а между ними неплохой проход для каравана, вот бы заминировать эту дорогу южнее в ста метрах. Как думаешь?

– Хм... ты прав, эту чёртову мышеловку нужно захлопнуть, хотя не факт, не факт, что они объявятся именно здесь. Ладно, перед рассветом этим займёмся, поставь задачу минёрам.

– Сделаем.

Офицеры обошли всю прилегающую территорию, изучив возможные направления каравана, что позволило им оценить позицию группы вместе с вариантами засадных действий. А потом они забрались под плащ-палатку и закурили.

– Антон, надо «фишкам» выдать по таблетке синдокарба, а то не дай бог уснут, намаялись после марша, – процедил Павел, выдыхая сигаретный дым.

– Выдадим, я всё равно первым дежурю, проконтролирую, а ты иди, отдыхай.

– Да, пару часиков поспать не мешает. Но чуть чего - буди.

– А, ничего не случится, нас, как всегда выбросили с запасом.

– Угу, с запасом, но кто его знает... Ладно, пошёл я.

Антон добросовестно проверил наблюдательные посты и поставил на утро задачу минёрам. Потом лёг поверх спального мешка и стал наблюдать за звёздами. Южное небо заметно отличалось от привычного ему с детства, бескрайняя звёздная россыпь здесь не поддавалась даже исчислению, весь небосвод был буквально усыпан сияющим взором дальних миров. Раскатову нечасто приходилось созерцать подобную картину, и он невольно залюбовался ею, ему даже показалось, что дух древней пустыни сознательно волнует его чувства. Только зачем? Он не знал этого... Но, несмотря на затаившуюся вокруг смерть ему было хорошо сейчас. Тёплая волна прокатилась по его душе, навевая воспоминания об отчем доме в дальневосточном городке Лесозаводске, о маме, сестрёнке Наташе, родной школе. Память не обошла и первые его шаги во взрослую жизнь, те незабываемые курсантские годы, проведённые в Рязанском воздушно-десантном училище, где он постигал азы профессии разведчика. Прошлое неудержимо проплывало в сознании Антона, словно кто-то непременно хотел наполнить его приятной ностальгической грустью.

Всё ещё находясь под впечатлением нахлынувших чувств, Раскатов направился с проверкой к наблюдательным постам. Практически бесшумно он подошёл с внешней стороны мандеха, но бойцы были начеку и разгадали его замысел. Антон улыбнулся и лёг рядом с солдатами.

– Ну как дела, ребята, всё спокойно?

– Всё тихо, товарищ старший лейтенант, – прошептал рядовой Колосов.

– Спать то не хочется?

– Куда там... от синдокарба глаза на лоб лезут, – от души пояснил белорус Дубина.

– Всё же лучше, чем ножом по горлу спящих. Сколько уже случаев было, и всё из-за чьей-то расхлябанности, – произнёс Раскатов, серьёзно поглядев на солдат.

На какое-то время воцарилась тишина, каждый думал о своём.

– Из дома то пишут? – прервал недолгое молчание Раскатов.

Солдаты ответили утвердительно, а их глаз заметно потеплели.

– Алексей, а со своей девушкой ты помирился? – обратился офицер к Колосову.

– Помирился… А откуда вы знаете об этом?! – солдат с удивлением моргал глазами.

– Тихо, не шуми, – предостерёг его Раскатов. – Откуда знаю? Положено, я же ваш командир.

Чуть позже старший лейтенант проверил бдительность второго поста.

Дежурство Антона заканчивалось, и он разбудил прапорщика Грумицкого. В первую минуту тот спросонья хлопал глазами, но затем его сознание немного прояснилось.

– Вставай, Игорь, твоя смена. Пока всё тихо, бойцам выдай по таблетке синдокарба и сам не спи, проверяй «фишки».

– Брр, прохладно, – вылезая из спальника, сонно прохрипел прапорщик, – я всё понял, отдыхай.

Прошло четверо суток, за которые капитан Доцевич уводил группу восточнее, меняя место засады, но интуиция опытного командира вновь привела его к первоначальной дислокации. С наступлением очередных сумерек он приказал минёрам проверить ранее установленные минные заграждения и поставить дополнительные направленного действия. Во главе со старшим лейтенантом Раскатовым к месту минирования выдвинулись минёры-разведчики Голубев и Проскок. Вначале они проверили ранее установленные осколочные мины кругового поражения ОЗМ-72, которые оказались на своих местах и полностью перекрывали предполагаемый маршрут каравана между мандехами.

– Так, братцы минёры, поставите две «монки» на повороте нашего мандеха, расстояние десять метров... «пристреляйте» по высоте автомобильной кабины и замаскировать не забудьте, – поставил новую задачу Раскатов.

– Сделаем, товарищ старший лейтенант, – ответил Голубев.

Солдаты сразу же по-хозяйски принялись за дело. Зелёные корпуса мин МОН-50 они предварительно обмазали сгущёнкой и посыпали песком, а затем замаскировали кустами растений. Утопленные в грунт электропровода были подведены к подрывной машинке ПМ -4.

С началом дня вновь наступила невыносимая жара, которая вытягивала с потом последние силы людей. Лица разведчиков заметно осунулись, как-то заострились, даже губы не выдерживали нещадного солнцепёка, трескаясь и кровоточа. Уже остро чувствовалась нехватка воды...

Внизу оврага офицеры собрались на короткое совещание.

– Игорь, на сколько дней осталось воды у бойцов? – спросил Доцевич Грумицкого.

– Воды?.. Нет её уже практически, сам же видишь какая жара.

– Значит так, проверь весь оставшийся запас и возьми на контроль приём воды. Пить только по глотку три раза в день. Неизвестно еще, сколько нам здесь торчать.

– Понял, командир.

– Если мы ещё пару дней здесь пролежим, жара всю влагу из нас выпарит, бойцы и так уже еле ноги волочат, – невесело заметил Раскатов.

– Да не лечи, Антон, сам всё вижу! В крайнем случае, запросим «Горизонт», может, вертушки сбросят.

В этот момент от наблюдательного поста отделилась фигура разведчика.

– Товарищ… капитан! – запыхавшись, кричал рядовой Горин. – «Духи», несколько машин... идут прямо на нас!

– Группа к бою! – резко выдохнул Доцевич. – Всем по местам, стрелять только по моей команде!

Рассредоточившись наверху мандеха, спецназовцы готовились к бою. Доцевич с Раскатовым в бинокли пытались разглядеть приближающийся караван.

– Одна... три... семь... десять... двенадцать. И судя по посадке, нагружены до предела... так, на двух стоят ДШК, – процедил Доцевич, отрабатывая в уме тактику боя. - Ни хрена себе!

– Паша, они прямиком лезут в нашу ловушку! – с азартом прокомментировал Антон.

– Тфу-тфу-тфу, – три раза через левое плечо плюнул капитан. – Не сглазь, Антоха, а то сорвется рыбка.

– Игнатьев, выбиваешь пулемётчиков! – крикнул Доцевич снайперу и уточнил задачу другим бойцам:

– Гранатомётчики, работаете по машинам замыкания сразу после подрыва! Минёры, пропускаете первые машины, работаете по центру каравана!

Машины постепенно перестраивались в колонну. До места засады оставалось всего метров семьсот.

– Пусть втягиваются, – негромко протянул капитан.

Несколько сбавив ход на повороте, «Тойоты» сразу же налетели на растяжки. От взрыва одну машину развернуло и бросило в сторону ближнего мандеха, вторая задымилась, уткнувшись в бархан.

– Огонь! – крикнул Доцевич.

С гребня мандеха одновременно заговорила вся стрелковая мощь разведгруппы. Уничтожив машины замыкания, гранатомётчики не оставили каравану путей для отступления. Оставшаяся техника на всей скорости пошла на прорыв, но рванувшие МОН-50, разорвали потрёпанную колонну в середине. А остальное довершила огневая группа, практически в упор, расстреляв потерявшие скорость автомобили.

Вскоре рванул бензобак одной из «Тойот», засыпая мандех искорёженным металлом, и всё было закончено.

– Фу ты... Неужели получилось? – выдохнул Доцевич, вытирая рукой потное лицо. – Чёрта вам лысого, духи!

– Да им уже всё равно, какого, лысого или нет, – усмехнулся Антон, - вроде никто не шевелится.

– Так, Антон, возьми трёх бойцов и через минут пять сходи к машинам, погляди, ради чего мы так мучились.

– Голубев, Проскок, Халиулин, ко мне! – крикнул Раскатов.

Лица подбежавших солдат были потными и красными от жары, но глаза всё ещё горели азартом боя.

– Пойдёте со мной в досмотровой группе, Халиулин с пулемётом в прикрытии, минёры досматривают машины на предмет минных сюрпризов. Задача ясна?

– Так точно! – с радостью, в один голос ответили бойцы.

Досмотровая группа осторожно выдвинулась к месту уничтоженного каравана. На подступах к первым машинам Халиулин занял положение для стрельбы лёжа, а минёры начали досмотр автомобилей. Оценив ситуацию, Раскатов понял, что в живых никого не осталось, кругом валялись трупы душманов, а часть из них так и осталась в машинах.

– Товарищ старший лейтенант, смотрите что здесь! – обалдевшим голосом закричал Проскок, указывая на кузов автомобиля.

Раскатов подбежал к машине и обомлел... в кузове в немаркированной упаковке, находились переносные зенитно-ракетные комплексы «Стрела»-2м» и «Блоупайп».

– Ни черта себе, повезло-то как! – воскликнул офицер, почесав затылок.

Обойдя другие машины, он обнаружил в ящиках миномёты и стрелковое оружие, а так же многочисленные боеприпасы. Каждый из проверенных автомобилей был под завязку набит этим «добром».

«Да-а, такая удача выпадает нечасто и не всем», – мелькнуло в голове Раскатова.

– Бойцы, берите по одному образцу ПЗРК и бегом к группе! – крикнул он минёрам.

Не успели они ещё добежать до мандеха, как на его противоположной стороне прогремело несколько взрывов.

– «Духи»! – дико закричал сержант Эржанов, показывая куда-то вдаль.

– К бою! Все на ту сторону! Резник, охрана тыла и машин! Родин ко мне! – отдавал команды капитан, со всех ног несясь к противоположному склону оврага.

Заняв новую позицию, разведгруппа встретила наступающего противника плотным огнём.

Доцевич уже успел оценить реальность угрозы и крикнул радисту:

– Срочно, «Горизонту» и мобильным группам - «три семёрки», подтверди открытым текстом, координаты те же, получи подтверждение! Понял?!

– Так точно!

В пылу боя Раскатов успевал корректировать стрельбу расчёта АГС:

– По миномётам бейте! Правее!

Прицельный миномётный огонь противника уже гремел взрывами на дне мандеха, разбрасывая экипировку разведчиков.

– А-а... твою! – застонал рядом кто-то из бойцов.

К нему сразу же устремился медик группы.

«Духовская» цепь насчитывала около двухсот человек и находилась в трёхстах метрах от позиций спецназа.

– Огонь из всех стволов! – уже орал Доцевич.

Тем временем радист вызывал подмогу:

– «Горизонт», «Горизонт», я «Море», как получаешь... приём, приём! Поднимайте вертушки, нас долбят! Срочно поднимайте вертушки!

Не выдержав плотного огня, «духи» залегли в складках местности, готовясь к новому штурму.

– Родин, что у тебя?! – крикнул капитан подбежавшему радисту.

– Вертушки уже на взлёте, бронегруппа старшего лейтенанта Зорина в тридцати километрах от нас, просили продержаться полчаса...

– Полчаса должны продержаться, – кивнул Доцевич, а затем хрипло прокричал:

– Всем экономить патроны, стрелять на поражение, сейчас будет «артподготовка», спрятать всем головы, зарыться в песок!

Капитан оказался прав, через минуту началась настоящая канонада: миномётные мины со снарядами безоткатных пушек рвались везде, наверху и внизу мандеха клубилась завеса из дыма и песка.

«Духи» вновь предприняли штурм позиций спецназа. Группа огрызалась прицельным огнём, заметно прореживая цепь наступавших.

– Есть потери?! – крикнул оглохший от взрывов Доцевич, медику Заравину.

– Два трёхсотых, лёгкие, – ответил тот.

– Резник, помоги оттащить раненных в безопасное место! – отдал приказ Доцевич, а про себя уже добавил:

«Твою мать, из какого хрена они вылезли?! Как чувствовал ведь! Чёрт, лишь бы наши не опоздали...»

– Товарищ капитан, «духи» с правого фланга обходят, прорываются к машинам! – сдавлено закричал Крылов, размазывая по лицу вместе с потом крупинки песка.

– Антон! – крикнул Раскатову Доцевич. – Возьми пулемётчика, помоги ребятам, не выдержат они!

Перемещаясь на правый фланг, Раскатов с Халиулиным короткими очередями поддерживали своих товарищей подсевших под натиском душманов.

– Держаться, бойцы! – срывая голос орал Раскатов. – Не пускать к машинам!

– Аллах Акбар!.. Аллах Акбар!.. Аллах Акбар! – зловеще, неслось с той стороны, поливая «свинцовым дождём» группу спецназа, окопавшуюся на гребне мандеха.

– На, получай, сволочи! – крикнул здоровенный Дубина, сильно швыряя гранату в самую гущу «духов».

Вослед за ней полетели ещё две гранаты, разметав по сторонам тела наступавших душманов. Организованный огонь заметно потрепал живую силу противника, и на этот раз душманам не удалось прорваться к желанному грузу. Они вновь откатились назад, зарываясь в песок.

Бой длился минут сорок, всё ближе и ближе передвигаясь к позициям разведгруппы. «Духи» смогли вплотную подойти к гребню мандеха и уже практически в упор расстреливали разведчиков, фонтаны песка смещались с пороховым дымом, застилая глаза висевшей в воздухе пеленой. Патроны были на исходе, спецназовцы стреляли всё реже и реже, пуская в ход уже последние гранаты. Все подступы к месту засады были усыпаны десятками «духовских» трупов, и с обеих сторон раздавались стоны раненных. Внизу мандеха валялся развороченный взрывом АГС-17, а рядом с ним безжизненно лежали бойцы его расчёта. Раненный Доцевич всё ещё пытался из последних сил организовать взаимодействие оставшейся группы, но вдруг его тело дёрнулось и неестественно завалилось на песок... Боковым зрением Раскатов увидел, как падал его друг, но помочь ему ничем не мог, «духи» уже лезли напролом.

И в этот самый момент раздался чей-то остервенелый крик:

– Наши!

Два бронетранспортера стремительно приближались к месту боя, ведя огонь из крупнокалиберных пулемётов. Разведчики Зорина на ходу десантировались с брони, устремляясь на помощь своим товарищам. На какое-то мгновение Раскатов обернулся назад, но в следующую секунду прогремевший взрыв отшвырнул его на дно мандеха... Подоспевшая разведгруппа всё же сумела закрепиться на опустевших позициях, а через несколько минут вертолёты огневой поддержки принялись «утюжить» реактивными снарядами пустыню вместе с остатками отступавших душманов. Но Антон ничего этого уже не видел...