Больше, чем любовь
Глава 1. Новые соседи
Утренний туман начал рассеиваться над Дубровкой. Только солнце встало, как наши петухи закричали. Я услышал шаги на кухне, похоже, мама уже встала и начала готовить. Моего брата уже не было, он раньше рассвета уходит работать на ткацкую фабрику. Папа и мама любили его больше всех, но всегда ругались с ним, ибо не мог найти себе невесту.
Однажды мы сидели за столом, кухонька то маленькая, а в семье нас шестеро. Мама мыла грязные тарелки в ведре и что-то бурчала.
- Федька, когда ты уж женишься? Столько девиц в деревне живет, да все о тебе говорят! Хватит сидеть на шее у родителей, пора семью заводить! – начала ворчать мать, домывая посуду.
Федя сидел и молчал. Он был самый старший из нас. У брата были черные волосы, как у мамы, а вот я в папку пошел. В детстве он был рыжий с веснушками, а сейчас уже пропали веснушки, а волосы стали седые. Я любил его больше, чем маму. Она всегда ругалась на меня больше, чем на остальных. Если младшие убегут, то я виноват. Если куры, да козы не покормлены остались, то на меня ворчать будут. Ни один день не обходился без подзатыльников и ремня, а если из школы двойку принесу, то гулять не выпустят, заставят по дому убираться, как девчонку.
Я сонно натянул свои черные брюки, а наверх накинул фланелевую рубашку. В избе уже пахло кашей. Я медленно передвигал ноги к выходу из дома.
- Петька, иди быстро умывайся! Завтрак тебя ждать не будет! – опять начала бурчать мать, мешая кашу в кастрюле.
- Да иду я, иду! Петухи же только встали! – крикнул я в ответ и захлопнул дверь, ведь знал, что мама опять начнет ругать меня.
На улице пахло свежестью, как после дождя. Босиком я шагал по траве, росинки капали с травинок. В огороде стоял умывальник, я быстро протер себе лицо и отправился на завтрак.
Мать уже ушла кормить скот, потому что на кухне ее не было. За столом сидели два моих младших брата, они что-то бурно обсуждали.
- Эй, малышня, о чем языки чешите? – спросил я у братьев, садясь за стол.
Ребята переглянусь и уткнулись взглядом в кашу. Я понял, что они ничего мне не скажут.
В это утро мы с друзьями решили отправиться на рыбалку. У Сашки Пушкина была собственная удочка, все ему завидовали и бегали за ним. Мы его назвали Пушкиным за то, что он всегда ходил с учебником литературы и наизусть знал стихи Пушкина. Многие мальчишки всегда давали ему оплеуху за это. В нашей деревне никто не любил читать, а тем более что-то учить, кроме его отца Ивана Петровича. Он вел в нашей сельской школе русский язык и литературу. Человек он был хороший, вот только на уроках так скучно рассказывал, что мы все засыпали.
Я выбежал на улицу, где меня уже ждали Сашка, Зинка и Коля. Они сидели под кленом и плевали очистки семечек себе под ноги. Первым меня заметил Коля.
- Эй, Петька, к рыбалке то готов? – усмехнулся Большой, почесывая затылок.
Он был самый пухлый в нашей компании. Его мама работала поваром и всегда носила ему пряники. Коля никогда с нами не делился, все съедал сам, но, в общем, он парень хороший.
- Всегда готов! – встал я по стойке смирно.
Я заметил, что Зина Косая все посматривала на мой соседний дом.
- Зинка, ты что там выглядываешь? Небось, опять яблоки украсть хочешь? – я сел рядом с Сашей.
- Тьфу, на тебя, Сыроежкин! У нас тут новенькие прибыли. Богатенькие, смотри, сколько вещей навезли! – Зина ткнула пальцем на соседний дом.
У нас долго не было соседей, а если и заселялись, то вскоре уезжали, в деревне слухи про какое то проклятье были, но мужики лишь смеялись и по избам расходились.
Я подошел к забору и через щели увидел много мебели. Она была новая, даже до нас доходил запах свежей древесины. Молодая пара была в опрятной одежде, они мило беседовали друг с другом. Зина ткнула меня локтем и изобразила звук подступающей тошноты. Я снова начал смотреть за нашими новыми соседями. Из-за дома выскочила девочка в розовом платье. У нее были два светлых хвостика, которые развивались на ветру. Она подбежала к родителям и задрала голову. Из-за бантов был виден лишь ее вздернутый кверху носик.
- Фу, избалованная какая! Пойдемте мальчишки, хватит глазеть! – буркнула Зина и схватила удочку.
- Эй, Зинка, смотри, не сломай! – побежал за ней вслед Саша.
Я и Коля медленно шли к нашему пруду, который был расположен в лесу. Когда на улице было жарко, мы с ребятами всегда туда бегали, плескались в воде и брызгались друг в друга. Я задумался и не увидел, как Коля уже шел впереди меня. Странно, обычно он всегда нас догонял. Похоже, я слишком задумался о наших новых соседях и об этой девочке со светлыми волосами.
Глава 2. Павлина
К обеду уже стало жарко. Саша сидел с удочкой у берега и читал учебник литературы.
- Саш, когда ты уже перестанешь своего Пушкина читать?! – крикнула Зина, развалившись на песке.
- Между прочим, я тебе советую открыть учебник, ты никогда ничего не читаешь, вырастишь и станешь необразованной! – Саша захлопнул книгу и поправил свои круглые очки.
- Ой, смотрите на него! Ты у нас поэтом будешь или космонавтом? Для того, чтобы коров доить, зубрить учебники не нужно! – Зинка сильно взъелась и грозно нахмурилась.
- А я не хочу коров доить! Я хочу стать инженером, чтобы обо мне в газетах писали! – перешел на крик Сашка.
Зина вышла из себя и ударила Сашу по голове. Пушкин крикнул и повалился на песок.
- Зинка, кулаки чешутся? Что ты все его достаешь? – начал протестовать я.
Косая повернулась ко мне и уперлась в бока. Ее недовольная ухмылка говорила о том, что и я могу сейчас схлопотать. Ее правый глаз всегда смотрел вниз, поэтому мы ее так и звали: «Зинка Косая». За такую кличку она нас всех колотила, как мальчишка, ей Богу!
- А ты, рыжий, что рот открыл? Фонарь получить решил? – взъелась Зина.
Коля встал передо мной и надул щеки. Зина ухмыльнулась и пошла в сторону нашей деревни. Единственного, кого она не задирала, так это Колю. У него была очень злая мама, а он всегда ей все докладывал. Большого только это и спасало.
- Спасибо, Коль! – поблагодарил я за защиту.
Мы с ним подбежали к Сашке. Он продолжал лежать, сжимая книгу, и хныкал. Пушкин уж очень ранимый, как что, так сразу в слезы. Мы решили отвести его домой, тем более уже время обедать пришло.
Около калитки стояла мама. Она приносила домой воду с колодца, но сегодня это должен был делать я.
- Петька, а ну иди сюда! – начала кричать мама, от чего ее лицо покраснело.
Коля и Саша сразу юркнули в свои дома, все боялись моей мамы, даже папка иногда. Я грустно опустил голову, знал, что сейчас получу.
- Ты где был? Мы с отцом тебя обыскались!
- Мы это, того, на рыбалке были… - тихо говорил я, уставившись взглядом в землю.
Мама помотала головой и со всего размаху ударила меня по голове. Она отдала мне ведра с водой, а сама пошла к соседке напротив, наверное, обсудить наших новеньких.
В доме вся семья уже сидела за столом. Братья доедали второе, только вот отец всегда ел медленно. Он говорил, что быстро есть нельзя, плохо для пищеварения. Я сел за стол и собрался трапезничать.
- Руки то помыл? – спросил отец, обсматривая меня с головы до ног.
- Я на рыбалке был, там руки сполоснул, - нашел я отговорку.
Папа замолчал и уткнулся в свою еду. Я быстро оприходовал обед и пошел во двор умыться, уж больно утомительное утро было.
Во дворе гоготали утки, никогда не любил их, они издавали звуки скрипящих качелей. Убирать за ними еще тяжелее, а если уж разбегутся, то до ночи их ловить можно. У дома рос большой куст смородины. Я сорвал несколько ягодок и быстро съел, мама не разрешает есть ягоды, ибо на зиму нечего есть будет. Нас с соседями разделял трухлявый забор, под кустом сирени я проделал подкоп. Там никто никогда не увидит его, да и посидеть в одиночестве там здорово. Будто дом на дереве.
Огромная яблоня росла у наших соседей в саду. Девочка с хвостиками сидела под деревом и что-то напевала. Она уже не была одета в розовое платьице. На ней был комбинезон небесных тонов. В руках она держала ключ и с опаской поглядывала на крыльцо. Я подбежал ближе и спрятался за кустом. Девочка сидела в метре от меня, не считая ограждения. Из дома вышел отец девочки, у него был довольно грозный вид.
- Павлина, опять ты его взяла? – серьезно говорил мужчина.
Я увидел, как девочка занервничала. Мне было интересно, что ей за такое сделают, моя мама бы выпорола меня. Я никогда не выручал незнакомцев, но эта девочка показалась мне другой, не такой, как все.
- Эй, отдай мне ключ, я помогу! – тихо прошептал я, но девочка услышала.
Она просунула худенькую ручку через забор и осторожно положила ключ мне в руку.
- Папа, ты чего, я ничего не крала! Я сижу и наслаждаюсь природой, - писклявым голоском сказала Павлина, поправляя волосы.
Мужчина посмотрел на руки девочки, понял, что она ему «не врет» и ушел обратно в дом.
- Спасибо, я уж думала, что меня поймают! – резко повернулась ко мне девочка и протянула руку.
- Да не за что, будь осторожней! – отдал я ей ключ в руку.
- Меня, кстати, Павлиной звать, а тебя? – все таким же писклявым голоском протараторила девочка.
- А меня Петей, рад быть с тобой знаком! – ответил я девочке, пожимая ее белоснежную ручку.
Она хихикнула и убежала за дом. Я продолжал сидеть за кустом. Никогда бы не подумал, что девочки из таких семей проказничают хуже, чем деревенские мальчишки.
Глава 3. Тайная дружба
Я помог матери по дому с уборкой, чтобы поговорить с ней о новеньких соседях. Она не любила разговаривать с нами, только ругала и ругала. Но когда ты ей помогаешь, она становится очень доброй, я всегда считал ее какой-то загадочной.
- Мам, а ты соседей то видела? – спросил я, домывая пол в прихожей.
- Видела, понаехали тут, лучше бы в городе своем сидели! – начала ворчать мама, но, хотя бы, не из-за меня.
- Я видел девочку у них, лет десяти, ну, как я, - продолжал я разговор.
- Избалованная эта? Наряжают ее, как куклу! Не водись ты с ней никогда, да и она сама не будет, - мама была совершенно против Павлины. – Иди, сходи за молоком, бери ведро, только по мытому не ходи! – протянула мама мне ведро и продолжала натирать полы до блеска.
На заднем дворе мы держали скот. У нас была одна корова, молока она давала много, поэтому все на нее глаз клали. Хоть и в деревне все, как одна семья, но воришки везде найдутся. Как говорится, в семье не без урода. Корова Манька стояла в загоне и щипала траву. Опять она испачкала копыта в грязи, мухи летали вокруг нее. Иногда мне было жаль корову, я не представлял, как можно весь день есть и мух от себя отгонять.
Я сорвал ветку березы и пошел к корове. Она увидела зеленые листья и двинулась ко мне. Я кинул на землю ветку, а сам принялся доить корову.
- Петька, гулять то пойдешь? – послышался голос за забором.
Это был Саша, он в руках держал новый мяч.
- Сейчас через минуту буду! – крикнул я ему.
Пушкин быстро сорвался с места и побежал в сторону дворов. Полное ведро молока я принес в дом и сразу же побежал к своим друзьям.
В саду от куда-то доносилось чье то пение. Тихую мелодию прерывало чириканье воробьев и гоготание уток. Я подкрался к забору и увидел Павлину. Опять она сидела под деревом. Я спрятался за куст и начал слушать ее пение. Оно было похоже на колыбельную, ее звонкий голосок начал угасать.
- Петь, я тебя видела! Красться ты совсем не умеешь! – протараторила Павлина.
- А я это, не прячусь… - надул я щеки и вышел из-за укрытия.
Огромные голубые глаза были полны интереса и удивления. Уголки губ растянулись в улыбке.
- И как я пою? – заинтересованно спросила Павлина.
- Ну, это, хорошо… - я очень застеснялся и, наверное, покраснел.
- Что ты все повторяешь одно и тоже слово? – нервно спросила девочка, мотая головой.
- Да не знаю. Это, ты пойдешь на улицу играть? Папа Сашки мяч новый купил! – сменил я тему разговора и почесал затылок.
- Возможно, я пойду, если ты перестанешь повторять одно и тоже слово. Между прочим, когда ты ведешь беседу с дамой, нельзя что-либо чесать, это не красиво! – нахмурила брови Павлина.
Кто она такая, чтобы учить меня? Сама то от горшка две вершка, а себя дамой называет. Я плюнул на землю и пошел на улицу.
Под кленом сидели Саша, Коля и Зина. Мальчики перекидывали мяч, а Синичкина рвала листья с дерева. Я быстрым шагом направился к друзьям.
- Гей, Петька, лови! – крикнул Пушкин и кинул мяч в мою сторону.
Я быстро среагировал и поймал мяч. Передо мной открылась калитка, я увидел маленькие ножки в черных лакированных туфлях. Сразу понятно, что это Павлина. Я кивнул головой в сторону ребят, девочка быстро посмотрела на них и натянуто улыбнулась. Сразу ясно, какой у нее дискомфорт. Мы все чумазые, в грязной одежде бегаем, а она чистенькая и опрятная.
- Ребята, это Павлина! Павлина, это Саша, Коля и Зина, - показывал я на каждого по очереди.
- Приятно познакомиться! – улыбнулась Павлина.
Зина нахмурила брови и сжала губы, я понимал, что она не будет дружить с городскими. Коля сразу же испарился, наверное, его мама с работы вернулась. Саша сложил руки на колени и пригласил Павлину сесть на поваленное дерево, это служило для нас скамейкой.
- Нет, спасибо, я постаю! – помотала головой девочка и начала поглядывать на меня.
Я понял, что надо найти какую-нибудь тему для разговора, но был в этом не силен.
- А ты коров доить умеешь? – злостно спросила Зина, сжимая кулаки.
- Нет, в городе их держать слишком неуместно, - уверенно отвечала Павлина.
- Что ты тогда делать умеешь? – расспрашивала Зинка.
- Я много, что могу. Рисовать, петь, ездить на лошадях, я хорошо готовлю салаты и супы, - тараторила Павлина, откидывая свои волосы за спину.
Зина промолчала и уставилась взглядом в землю. Я почесал голову, таким образом, раздумывая, что же делать.
- Петя, я же тебя просила! – обиженно пропищала соседка и топнула ногой.
- Я это, просто забываю… - тихо пробурчал я и понял, что совершил еще одну ошибку.
Павлина надула щеки и покачала головой. А Зина начала безудержно смеяться, держась за живот.
- А Петька бегает за городской! Петька, Петька, променял нас, значит! Вот и гуляй со своей подружкой, смотри, не обижай, а то придет ее папка и выпорет тебя! – сквозь смех говорила Зина.
Мне это не понравилось. Кто же тут бегает?! Я разозлился и сжал кулак, чтобы Зина поняла, нечего меня злить!
- Между прочим, бить детей нельзя! Это же ужасно! – восклицала Павлина.
Зина усмехнулась и плюнула новенькой под ноги.
- Фу, какая невоспитанность! Какой порядочный человек так делает? – Павлина от удивления ахнула.
- Ты кто такая, чтобы меня учить? Думаешь, приехала сюда такая умная и будешь всем свои правила втирать? Лучше не попадайся мне, а то поколочу! – грозно сказала Зина и плюнула еще раз, на этот раз специально.
Павлина от удивления вылупила глаза и, резко повернувшись, пошла вдоль по улице.
- Зинка, зачем ты это сказала? – крикнул я на подругу.
Девочка лишь повела взглядом и хмыкнула. Я кинул мяч Саше и побежал за Павлиной.
Девочка стояла около пруда, в котором мы сегодня ловили рыбу. Возможно, она нечаянно набрела на него, ведь тропинка к нему не ведет. Павлина скрестила руки на груди и смотрела на деревья.
- Павлин, Зинка всегда такая, не любит она людей из города, ей Богу! – я подошел к девочке и увидел, что у нее от слез мокрые щеки.
- Какая разница! Никто со мной дружить не будет, ведь городские такие жадины! – еще больше заплакала девочка.
- Ты чего, я хочу с тобой дружить! Это, давай сегодня ночью на поле побежим, можно будет на коровах покататься! – предложил я первое, что пришло в голову, лишь бы успокоить бедную.
Павлина засмеялась и вытерла маленькими ручками слезы.
- Ну, ты, Петька, даешь! А если поймают? – Павлине понравилось мое предложение.
- Ну, тебя же все равно не выпорют, а я привык, - устало вздохнул я.
Девочка окинула меня быстрым взглядом и улыбнулась.
- Хорошо, так, друзья? – расплылась в улыбке девочка и протянула мне руку.
- Ну, это, да, - промямлил я и пожал ее маленькую руку.
Пока мы шли до дома, Павлина рассказывала про свою школу, оказывается, она отличница. А вот у нас в классе все отличницы зубрилки, только книжки свои читают. Павлина другая, она веселая. Девочка смутилась, когда узнала, что я учусь на тройки, да на двойки. Она обещала, что научит меня грамотно говорить и писать. Мне этого не хотелось, ведь и школы хватает. Солнце уже спряталось за лесом. Мы подошли к своим домам.
- Ну, сегодня в полночь! Пока, Петя! – радостно пропищала девочка и подпрыгнула на месте.
- Пока, Павлина! – я улыбнулся в ответ.
- Можешь называть меня Павой, родители так зовут, - протараторила девочка и, усмехнувшись, пошла домой.
Я брел по дорожке к дому. Ужин пропустил, а значит, мама опять начнет ругаться. Как же не хочется возвращаться в наш дом, где полно народа и суматохи. Пока я разговаривал с Павой, мне казалось, что я тоже из города, что вся моя семья просто иллюзия. К ночи мне захотелось сделать сюрприз Павлине, я перестану повторяться и чесать затылок. Ей это очень понравится.
Глава 4. Ночное приключение
Солнце скрылось за горизонтом. Я лежал на кровати, укутавшись в одеяло, и ждал, когда Павлина подаст сигнал. Федя остался на работе, поэтому в комнате я был один. На кухне стихло, похоже, родители легли спать. За окном смеркалось, начали стрекотать кузнечики. Я ни о чем не думал и незаметно задремал.
Тихий стук в окно умудрился разбудить меня, вообще я очень крепко сплю, что даже иногда не слышу пение петуха. За окном стояла Павлина, она была маленькая, поэтому лишь ее лобик блестел при свете луны. Я быстро вскочил, надел на себя теплую потертую куртку и вышел через окно.
- Ну, наконец, ты вышел! Я тебя жду, жду, уже замерзнуть успела! – надула щеки голубоглазая девчушка.
- Немного задремал, - объяснился я перед Павлиной, схватил ее за руку и повел к полю.
Огромное поле освещалось только полной луной. Коровы стояли и дремали, некоторые дожевывали траву и думали о своем. Мне всегда было интересно, о чем же думают животные, и как они размышляют.
- Пава, как думаешь, о чем думает вон та корова? – показал я пальцем на бодрую корову, которая медленно ходила около кипа сена.
- Хмм, наверное, ей хочется есть, они же всегда едят… - рассуждала Павлина, накручивая конец волос на пальцы.
Я промолчал и пошел к этой корове. У нее на бедре было клеймо в виде буквы: «М». В деревне такие печати не ставят, значит, корова не из наших. Может, заблудилась, а может, сбежала. Пока я рассуждал, Павлина куда-то шмыгнула. На поле было тихо, только иного мычали коровы и стрекотали сверчки. Ни единого звука издаваемого человеком не было.
- Пава, куда ты убежала? – крикнул я на все поле, даже несколько коров проснулись.
В ответ тишина.
- Ну, ладно, прятки, так прятки! – бодро крикнул я и побежал осматривать каждые тюки сена.
В школе меня хвалили за физическую подготовку, я бегал быстрее всех в классе. Поэтому меня не затруднило быстро обежать половину поля. Павлины нигде не было. Я уж подумал, что она струсила и убежала. Мне пришло в голову идти к самому последнему тюку, который стоял у окраины леса.
- Павлина! – громко крикнул я. – Я сдаюсь!
Опять мне ответила лишь тишина.
Я обошел тюк и решил залезть наверх и посмотреть на звезды, ведь спать мне уже не хотелось. Каждый день мы с друзьями лазаем на огромные тюки, на них очень мягко лежать, да и запах скошенной травы великолепен. Я лег на самой верхушке и смотрел на ночное небо. Подул легкий теплый ветерок, начало шелестеть сено, я почувствовал какой-то теплый воздух за спиной. Даже сердце екнуло, было страшно поворачиваться.
- БУ! – крикнул писклявый голосок, и костлявые руки схватили меня за плечи.
Я вскрикнул и спрыгнул с тюка. Пробежав несколько метров, я споткнулся об кочку и упал на скошенную траву.
- Ха-ха-ха! Петь, какой ты трусишка! – смеялась девочка, немного покашливая.
- Ты чего так пугаешь?! Чуть сердце не остановилось! – ругался я на девочку, но ее, похоже, это забавляло.
- Ну, ладно, даже пошутить нельзя! – Павлина надула щечки и спрыгнула с тюка. – Пойдем устроим скачки!
- Какие скачки? Коровы тебе не лошади! – возмутился я и почесал затылок.
- Я же не буквально! И хватит уже чесаться, как вшивый, ей Богу! – улыбнулась Пава и вприпрыжку побежала по полю.
Я ускорил ход, чтобы догнать девочку. Иногда она так заумно говорит: « Я же не буквально!», прокрутил я эту фразу у себя в голове и все равно ничего не понял.
- Павлина, подожди меня то! – буркнул я и побежал за светловолосой подругой.
Павлина рассуждает, как взрослый человек, так и выбор она делает, как взрослая. Несколько минут она выбирала себе корову.
- Садись на любую и поехали! – приказал я Паве, но она меня не слышала.
- Петя, тут надо с выбором не прогадать! – пояснила мне девочка и начала обходить двух коров.
Я не понимал, в чем разница между двумя коровами, просто одна не с нашей деревни, это же не говорит о том, что она будет быстрее других.
- Вот эта! – резко крикнула девочка и похлопала черно-белую корову по спине.
Я сел на корову с буквой: «М». Павлина долго не могла закинуть ногу на корову. Девочка схитрила и пододвинула малый тюк сена. С помощью него она будто взлетела на корову.
- Готова прокатиться? – спросил я у своей подруги.
- Всегда готова! – сказала Павлина и выпрямила спинку.
Наши коровы медленно плелись по полю, а мы, от нечего делать, смотрели на небо. Павлина показывала мне на звезды и говорила, что это за созвездие. В эту ночь я запомнил Кассиопею и Малую Медведицу.
- Петь, я уже засыпаю… - тихо сказала Пава, когда наши коровы были в ста метрах от деревни.
- Давай слезем и пешком пойдем? – предложил я девочке.
Она сонно кивнула и лениво слезла с коровы. Я спрыгнул со спины лошади и приземлился на что-то теплое и склизкое.
- Ха-ха, Петька, ты прямо в лепешку моей Буренки упал! – девочка заливалась от смеха, сон будто рукой сняло.
Я, наверное, покраснел, хорошо, что было не слишком светло, а то засмущался еще больше. Самое главное, что испачкан только один ботинок, а то за одежду мамка бы прибила, как муху. Мне пришлось почистить ботинок об траву, а потом уже продолжить путь. Неприятный запах быстро унесло из-за ветра, который немного усилился. Я шел рядом с Павлиной и видел, как она скрестила руки и иногда тряслась от холода.
- Возьми! – я накинул на Паву свою куртку.
- Спасибо! – хлопнула Павлина своими огромными ресницами и улыбнулась.
Незаметно мы подошли к нашим домам. К этому времени меня тоже клонило в сон.
- До завтра, Петь! – устало сказала девочка и отдала мою куртку.
- Пока! – мне захотелось почесать затылок, но я сдержался, ведь обещал себе.
Павлина немного улыбнулась, ее глаза были полны усталости. Девочка прошла к себе во дворе и через окно залезла в свою спальную. Тоже самое сделал и я.
Я лениво упал на кровать. Даже раздеваться не было сил. За окном уже розовело небо, всю ночь мы провели на поле, ездя на коровах. «Глупее занятия не придумаешь!» - подумал я про себя и невольно улыбнулся. Веки стали тяжелыми, я представлял нас с Павлиной на поле и корову с клеймом в виде буквы: «М».
Глава 5. Необдуманное ограбление
Наступило воскресенье. За окном светило солнце, пуская солнечные зайчики по избе. После вчерашней приключенческой ночи я проснулся, когда солнце уже было высоко. Огромные круги под глазами и сонный вид, весь день я был, как убитый. На вопрос родителей: «Ты что, всю ночь не спал?», я лишь отвечал, что замучила внезапная бессонница.
Проснувшись, я пошел умываться, холодная вода разбудила меня. Взгляд сам уставился на соседний дом, где жила Павлина, но ни одной живой души во дворе не было, я немного отчаялся. На кухне мама стояла у плиты и жарила картошку, впрочем, как обычно.
- Мать, когда будет готов обед? – грубым тоном сказал отец, стуча алюминиевой ложкой по столу.
- Подожди, отец, видишь, готовлю! – буркнула мама, перемешивая почти готовую картошку.
Для меня осталось загадкой, почему же родители звали себя: мать и отец. Они всегда вели разговоры только о деловых вещах, никогда не спрашивали, как у кого дела. Это иногда вызывало напряжение в доме. У всех моих братьев.
- Сегодня видела, как городские выкинули в яму испорченные яблоки, - сказала мама, расставляя тарелки на стол.
- Их право… - равнодушно буркнул отец, продолжая стучать прибором по столу.
- Они все годное выкидывают, а мы могли бы нашей свинье отдать. Ей то что, что испорченное, главное бы, что-нибудь поесть, ей Богу, - кряхтела мама.
Отец промолчал.
- Петька, слазай ты к ним, да забери яблоки, никто ж не увидит! – приказала мне мама.
- Мам, ты чего! Ради испорченных яблок в помои лезть, дак еще и к соседям? – в моем голосе была нотка отчаяния.
- Иди, кому говорят! – с этими словами мама дала мне хорошую оплеуху.
Я выскочил из избы и пошел за дом.
Лезть воровать отходы, что еще мать не придумает! Я стоял около забора и смотрел на соседскую яму для мусора.
- Вроде, нет никого… - сказал я сам себе и обсмотрелся по сторонам.
Только вороны каркали, сидя на деревьях, да листья шумели на ветру. Если приду домой без этих яблок, то мать выпорет, да и обедом не накормит. Я быстро перемахнул через забор, сразу запахло гнилью. Целый рой мух уже летал над ямой отходов. От этой картины меня всего передернуло. Я лег на землю и пытался дотянуться до мешка с яблоками. Через несколько попыток я захватил мешок за маленькую дырку и начал тащить его на себя. Все было б хорошо, но я чувствовал, что съезжаю в эту яму. Руки хватались за все подряд, что росло рядом. Меня удержал растущий одуванчик, хорошо, что у него могучие корни. Я вытянул злосчастный мешок, из-за отвратительного запаха к горлу поступила тошнота, я быстро сглотнул. «Как это можно есть…» - подумал я про себя, направляясь к забору.
- Эй, а ну, стой, шпана! – крик доносился от дома Успенских.
Я мигом перебросил мешок и сам начал залезать на забор, но от паники ноги соскальзывали.
- Стой, я говорю, вор! – голос мужчины приближался ко мне.
Я подтянулся на руках и закинул одну ногу через забор. Меня резко схватили за вторую, я намертво вцепился в забор, чтобы меня не стащили.
- Думал, убежишь, гаденыш? Спускайся, бегом! – разгневанно кричал отец Павлины.
Я не думая, лягнул его ногой. Он ослабил хватку. Прихватив с собой мешок, я, что было мочи, рванул к дому.
- Брезгал, брезгал, что в этом деле такого? – усмехнулась мать, стоя на крыльце дома.
- А то, что меня чуть хозяин дома не схватил! Теперь позор мне на всю деревню! – возмущался я, кидая мешок матери под ноги.
- Вывали эту гадость свинье, не надо тут это кидать! Эта семья уже позор на всю деревню, - пробурчала мать.
- Да что вы все так на них злы? Они вам что то сделали, понять не могу?
- Вырастишь, поймешь. Богатые люди слишком много о себе думают, тратят деньги на разные безделушки, а мы вертимся, как мышь в колесе, дабы денег и урожая хватило, чтобы семью досыта накормить.
Я промолчал и пошел на улицу, где под кленом сидел Сашка и Колька.
- Фу, Петя, чем от тебя так пахнет? – кашлянул Коля, сузив глаза.
- Родители заставили работу кое-какую сделать… - тихо сказал я и отряхнулся.
- А вот у меня нос заложен, ей Богу ничего не чувствую! – сказал Пушкин, шмыгая носом.
- Ты капли закапай, тогда все хорошо будет! – послышался голос сзади меня.
Это была Павлина.
- Привет, ребята! – возбужденно сказала девочка, давая Саше бежевый платок.
- Не стоило… - застеснявшись, сказал Пушкин.
Павлина широко улыбнулась и подошла ко мне.
- У меня тут папа застукал мальчика, который лазал к нам во двор. Говорит, что рыжий, как солнце на закате, - медленно говорила Пава, обходя меня по кругу.
Я поежился и промолчал. Было очень стыдно.
- Петя, ты резко упал у меня на глазах! Что тебя подтолкнуло на это недоразумение? – воскликнула Павлина, накручивая волосы себя на палец.
- Заставили… - почти шепотом сказал я, будто меня ругает отец за кражу чужого урожая.
- У тебя был шанс отказаться! Был выбор! Петя, то, что ты сделал, невообразимо! Воровать нельзя! – возмущалась Пава, сделав брови домиком.
- Не было выбора. И вообще, ты сама украла у отца ключи или это не в счет? – вспомнил я день нашего знакомства.
После моих слов мальчишки разинули рты. Я понял, что ляпнул лишнего.
- Да, я поступила плохо. Можно было не говорить это на всю округу… - помялась девочка.
- А ты говоришь про меня, будто так и надо! – возмущался я.
Павлина хотела что-то сказать, но не успела. Ко мне подошла мама и взяла за ухо.
- Я говорила тебе убрать мешок, а ты что? Побежал балду пинать? – начала кричать на меня мать.
- Я забыл, сейчас уберу! – взвыл я.
- Федька уже убрал! Сегодня после ужина будешь чистить у коровы, да и у свиньи! – приказала мать, ударив меня по затылку.
От этого Павлина ахнула, закрывая свое лицо рукой.
- Зачем же его бить? – удивленно спросила Пава.
Мать злостно окинула взглядом девочку. Когда кто-то противоречил моей маме, не мог обойтись без хорошего подзатыльника. Я очень боялся за Павлину.
- Ты тут еще возмущаться будешь? Смотри, не зареви, беги своему папеньке жалуйся на меня! – яростно говорила моя мама, от чего она плевала прямо мне за шиворот.
Павлина посмотрела не нее, как на дикое животное. Я понял, что нашей дружбе конец.
Из дома Успенских вышел отец девочки и отправился к нам. Я хотел провалиться под землю и больше не появляться у всех на глазах.
- Что тут происходит? – басистым голосом сказал отец Павлины, держа ее за хрупкие плечики. – И ты тут, маленький вор? Вы хоть знаете, что вас сын крадет у нас?
- Не надо на моего сына все вешать! Небось, приходил какой-то сорванец, да и украл у вас! – нагло врала мать, тоже взяв меня за плечи.
- Такого мальчугана ни с кем не перепутаешь! – усмехнулся Успенский.
- Мы не воры, в отличии от некоторых! – взъелась моя мама, как собака.
- Да вы что, позвольте же узнать, что украла моя семья?! – воскликнул мужчина.
Я не мог больше слушать их спор и посмотрел на Павлину. У нее были испуганные огромные голубые глаза. Она крепко сжала палец своего отца. Саша и Коля уже драпанули подальше от этого места.
- А давайте не будем гавкаться, как собаки? Мы же все такие соседи! – воскликнула Павлина и вырвалась из объятий отца. – Мы с Петей дружим, какая разница, беден ты или нет?
Наши с ней родители перестали ругаться и молча смотрели на нее. Я тоже.
- Я не хочу, чтобы вы ссорились, пожалуйста! – умоляюще сказала девочка.
- Действительно, это глупо! Пошли домой, Пава, если еще раз я увижу тебя с этим мальчиком, то ты окажешься под домашним арестом! – строго сказал ее отец, сверля меня взглядом.
Мать толкнула меня в спину, и мы тоже отправились к своему дому.
- Нашел с кем дружить! Какой ужас, чтоб не смотрел на нее даже! – опять мама дала мне подзатыльник, я даже не понимал, за что.
Вот так разошлись с Павлиной наши пути. Я решил прийти вечером под куст сирени и ждать ее, хоть до рассвета. Несмотря на то, что наши семьи не так уж и дружны. Прямо, как Ромео и Джульетта, да, сегодня днем я решил прочитать книгу, первую по собственному желанию.
Глава 6. Стихи под луной
Сирень свисала надо мной, сладкий аромат веял вокруг меня. Я ждал Павлину, хотел ее увидеть, заглянуть в голубые бездонные глаза девочки.
- Хватит меня пасти! – я услышал писклявый голосок, доносящийся из избы Успенских.
Затем последовал громкий стук дверью. Я выглянул из-за куста, как партизан на войне. Сердце бешено забилось, надеялся, что это была Павлина.
На крыльце с печальным лицом сидела Пава, она что-то рисовала ножкой по песку и время от времени покашливала. Хотя днем она была совершенно здорова.
- Эй, пц! – позвал я девочку.
Она быстро подняла голову и уставилась на куст сирени, где прятался я.
- Петя, как я рада тебя слышать! – воскликнула девочка и гуськом подбежала к забору.
Павлина залезла под куст сирени и устало облокотилась на забор, тяжело дыша.
- Сказала, что мне срочно нужно в туалет. Как легко провести родителей! – ухмыльнулась девочка, повернувшись ко мне. – Давай сегодня ночью залезем в заброшенный дом на окраине?
Я смутился, в этот дом даже самые храбрые ребята нос не суют, ибо страшно там, у самого леса.
- Тебе не страшно? – заинтересованно спросил я, стараясь не повторяться.
- Нисколечко! Сегодня в полночь? – прокашлялась Павлина.
- Хорошо… - тихо ответил я, было какое-то плохое предчувствие.
Павлина улыбнулась и направилась в дом.
***
- Мы в любой момент можем повернуть назад… - бурчал я, идя за Павлиной.
- Петь, ты что, боишься? – усмехнулась Пава.
Она прихватила из дома какую-то книгу, но про ее содержимое молчала.
- Не боюсь. Нам ведь завтра в школу, вставать рано… - искал я любые отговорки.
- Вот именно, что в школу! Мы идем туда, чтобы подготовиться к завтрашнему уроку! – устало протараторила Павлина.
Я не понял, к чему мы будем готовиться, просто молча шел за девочкой. Каждые пять минут мы останавливались отдышаться. Павлина была маленькой и слабой, ей было очень тяжело быстро идти. Хоть раньше она бегала быстрее, чем ветер.
- Пришли! – воскликнула Пава и схватила меня за рукав кофты.
Перед нами стояло огромное здание. Оно очень отличалось от других домов, потому что было сделано из камня, а крыша была плоская, как в замках. Павлина затащила меня внутрь, где был настоящий хаос.
Повсюду валялись камни и деревянные обломки. Было темно, как в погребе, поэтому мы вслепую нашли лестницу на крышу.
Отсюда открывался красивый вид на нашу деревню. В некоторых домах был еще включен свет. На небе опять светила огромная луна, поэтому было достаточно светло. Наверху ветер был сильнее, тем более этот дом стоял на холме. Чтобы не упасть вниз, на краю стояла невысокая перегородка. Она была мне по пояс. Я сел на нее и смотрел на небо.
- Красиво… - тихо сказал я.
- Это точно! И заметь, это место совершенно не страшное! – таким же тихим голосом начала Павлина. – Люди сами придумывают разные небылицы про это место, тем самым пугая себя.
Я слушал девочку и рассматривал звезды. Она села рядом со мной, откашлялась и взяла за руку.
- Петь, я хочу, чтобы эта ночь нам запомнилась. Теперь нам с тобой запрещено общаться, не будем же мы каждую ночь убегать из дома и гулять до рассвета…
- Точно. Не понимаю, почему богатые и бедные не могут дружить, какая разница, есть ли деньги или нет, главное, что человек хороший товарищ.
- Ты начал рассуждать, как взрослый. Я очень рада, - усмехнулась Павлина и отпустила мою руку. – Ты, наверное, не сделал домашнее задание, поэтому, я решила, что тебе надо помочь!
- Ну, я сделал уроки. Прислушался к твоим советам и решил не быть глупым, как бревно, - гордо сказал я, выпятив грудь.
- А стихотворение Есенина ты выучил? – веселым тоном спросила Павлина.
- Нет. Зато письменно я все сделал. Я не могу сразу выполнить всю работу. Слишком уж ее много… - начал оправдываться я, хотя знал, что задали нам немного.
- Эх, Петя, Петя! Слушай меня внимательно! – Павлина вытащила из кармана спичку и длинную свечу.
Девочка прокашлялась, задержала дыхание и подожгла свечу. Павлина скрестила ноги и положила на них книгу. Теперь я ее разглядел. Это сборник стихов Есенина.
- Мы теперь уходим понемногу/ В ту страну, где тишь и благодать./ Может быть, и скоро мне в дорогу/ Бренные пожитки собирать. – Павлина с выражением проговаривала каждую строчку и слово.
Я повторял за ней, ошибался, начинал снова. Вскоре я выучил стихотворение, Пава была очень рада.
- Люблю читать Есенина! – громко заявила Павлина, листая книгу.
- Пав, а почему именно это стихотворение? – спросил я, повернувшись к девочке.
- Знаешь, Петь, я люблю читать те стихотворения, которые отражают мою жизнь. Мою реальность, – тихо сказала Павлина, посмотрев мне в глаза.
Девочка задумалась о чем то, это было видно по ее глазам. Она начала читать другие стихотворения, один за другим. Так мы просидели до рассвета, читая стихи под луной.
Глава 7. Внезапное исчезновение
До подъема в школу оставалось несколько часов. Мы с Павлиной разошлись по домам. Она сказала, чтобы я запомнил эту ночь, похоже, я это и сделал. Мама разбудила меня ровно в семь утра, но я не спал, а дремал. Быстро собравшись, я отправился в школу, впервые я хотел оказаться на уроке, чтобы рассказать стихотворение.
- Эй, Петь, привет! – крикнул Саша, держа в руках учебник литературы.
- Привет, Саш! – быстро ответил я другу, а в голове повторял про себя стихотворение.
- Знаешь, я выучил целых два стихотворения, просто не мог выбрать, какое лучше! – хвалился Саша, это чувствовалось.
- Почему ты все время Пушкина читаешь? А Есенин? Блок? – спросил я Сашу.
- Мне нравится, как он пишет, да и учить его легко. А ты что, поэзией заинтересовался? – Сашка хмыкнул.
- Ну, можно и так сказать… - ответил я и ускорил шаг, а Саша пошел к девочкам - отличницам, похвастаться выученными стихами.
Первым уроком у нас была литература. Я сел за свою парту и открыл учебник. Долго и упорно я повторял, вспоминая сегодняшнюю ночь.
- Здравствуйте, ребята! – я услышал голос учителя и сразу встал из-за парты. – В нашем классе новенькая! Павлина Успенская. Надеюсь, что вы с ней подружитесь!
Павлина испуганно обсмотрела класс и уставилась на меня. Девочка была бледная, похоже, она не выспалась. Голубоглазая подруга села за единственную свободную парту. Там сидела Зина Косая. Пава отодвинулась от своей соседки, насколько это возможно и открыла учебник. Иван Петрович открыл журнал и смотрел, кого бы первого спросить.
- Зина Синичкина, ты выучила стихотворение? – спросил учитель, держа в руке карандаш.
Косая встала и отрицательно покивала головой.
- У тебя уже пять двоек, ты будешь их закрывать? – строго спросил Иван Петрович.
Девочка что-то промямлила и села за парту. Павлина тянула руку.
- Можно? – спросила девочка, ее голос уже не казался таким звонким, как раньше.
Учитель посмотрел на девочку и кивнул, улыбаясь. Павлина рассказала стихотворение о природе ночью. Я сразу вспомнил заброшенный дом и сборник стихов.
- Великолепно! Садись, Павлина, пять! – учитель быстро чирикнул оценку в журнал. – Петя Сыроежкин?
- Выучил! – громко и на весь класс сказал я.
Все подняли головы и с удивлением посмотрели на меня, потому что я никогда не делал домашнюю работу по литературе.
Я выразительно рассказал стихотворение и смотрел на Павлину. Она опять о чем то задумалась. Меня беспокоил вопрос, почему именно это стихотворение?
- Да, Петя, сегодня ты всех удивил! – удивленно сказал учитель и поставил отлично.
После урока все выбежали из класса, кроме Павлины. Я подошел к девочке.
- Ты хорошо рассказал. Красиво, – говорила Пава усталым голосом.
- Ты тоже! Сегодня после школы я сделаю уроки, ты потом выйдешь? – в надежде спросил я девочку.
- Нет. Я плохо себя чувствую, да и кашель замучил. Не хочу тебя заразить, ты должен учиться, - почти шепотом сказала девочка.
Я вышел в коридор. Весь класс играл в резиночку, я присоединился к ним.
- Петь, тебя родители выпороли? – подошел ко мне Коля.
- Нет, просто я решил больше не быть двоечником. Павлина помогает мне в этом, - объяснил я Большому, в это время прозвенел звонок.
В классе уже не было Павлины. Без нее урок казался скучным, я смотрел в окно и думал, почему она так внезапно пропала. Минуты до конца урока длились бесконечно, будто целую вечность. После звонка я побежал к учителю.
- Иван Петрович, а где Павлина? – тревожено спросил я в надежде, что все в порядке.
- Ей стало плохо, поэтому я отпустил ее домой. Не волнуйся и не забудь записать домашнее задание, - равнодушно сказал Чижов, роясь в своих бумагах и книгах.
До урока оставалось минут десять. Я забыл про то, что решил получать знания. Собрав учебники, я ринулся к выходу и побежал к дому Успенских.
Я стучал в дверь, но никто не подходил. Сзади меня послышались чьи-то шаги.
- Ты что стучишь, что надо? – это был папа Павлины.
Я обернулся и набрал воздуха, чтобы ответить, но мужчина опередил меня.
- Что ты тут опять делаешь, воришка? – в голове соседка послышалась грубость.
- Я не вор, меня заставили, а то так выпороли бы… Простите меня за такое поведение, я пришел узнать, все ли хорошо с Павлиной? – встревожено говорил я, опираясь то на одну ногу, то на другую.
- Она… Она приболела. Если ты так беспокоишься за нее, то я могу передать ей, что ты приходил… - растерялся Успенский.
- Да, спасибо! Обязательно передайте ей, чтобы она не собирала пожитки, еще слишком рано это делать… - тихо сказал я и попрощался.
Успенский не понял, что я хотел этим сказать, но мы с Павлиной знаем. Она поймет.
Глава 8. Другая Павлина Успенская
Весь день я просидел у калитки своих соседей, пока меня не загнала мама домой.
- Что ты сидишь там, заняться больше нечем? – злостно спросила мама, как обычно.
- Павлина заболела… - тихо сказал я и захлопнул входную дверь.
Я шел по полю в сторону леса. Мысли о Павлине не уходили из головы, я боялся, что стихотворение действительно отразит ее жизнь. Она же такая маленькая, столько не видела! Со своими мыслями я дошел до озера и сел у воды. Мне казалось, что сейчас из-за деревьев выйдет веселая хохочущая девочка, начнет говорить, что жизнь прекрасна, похлопает меня по плечу и улыбнется глазами. Я смотрел на свое отражение, рыжие волосы, веснушки по всему лицу, глупая фамилия. Мне стало себя жаль. Было противно думать о том, что я плевал на школу, уроки, учителей. Я не думал, что будет впереди, просто жил настоящим и радовался жизни. Мне стало жаль маму, она одна женщина на всю семью, хоть и она всегда бьет меня, ругает, но я ее люблю такой, какая она есть.
- Твои друзья сказали, что ты тут, - донесся голос сзади меня.
Это был папа Павлины.
- Как она? – грустным голосом сказал я, кидая маленькие камни в воду.
- Держится. Ты можешь ее навестить. И кстати, я передал твои слова. Она сказала, что это неизбежно, - одно это слово и слезы на глазах.
Неизбежно… Павлина же говорила, что всегда есть выбор. Я вытер слезы со щек и пошел вместе с отцом Павлины к ним домой.
Павлина лежала в своей кровати и спала. Она стала очень бледная, огромные круги под глазами, худощавое тело. Будто каждую секунду из нее высасывали жизнь. У меня подступили слезы. Я припал к ее кровати и зарыдал. У меня была настоящая истерика, я не мог ее остановить.
- Так нечестно! Всегда есть выбор! – кричал я, когда Успенский на руках вынес меня на улицу.
- Всем сейчас тяжело. Завтра утром придет доктор, он скажет, что с моей бедной Павлиной… - монотонно говорил мужчина.
Я сел на траву перед домом и плакал. Мне не хватает поучений Павлины, ее поддержки и веселой улыбки, которая излучала добро. Павлина стала другой, будто душа вышла из нее. Я очень боялся за нее и молился, молился всю ночь.
Глава 9. Дорога в один конец
С раннего утра я сидел на крыльце у Успенских и ждал, долго ждал. Отец Павлины нервно ходил около меня и тоже ждал. Мы услышали скрип калитки. Во двор зашел рослый пожилой мужчина с белым чемоданчиком.
- Здравствуйте, Владимир Михайлович! – поздоровался отец Павы с доктором и проводил его в дом.
Вокруг стояла тишина, от напряжения у меня ныла голова, я грыз ногти, пытался успокоиться. «Пожитки собирать…» - эти строки не выходили из моей головы. Долго я сидел в полной тишине, пока доктор не вышел из их дома. Он быстро окинул меня взглядом, грустно улыбнулся и ушел.
- Петя, она хочет тебя увидеть! – сказал мне отец Павлины, придерживая дверь.
Я зашел в дом к Успенским.
Павлина побледнела еще больше, она часто кашляла. При виде меня, девочка натянуто улыбнулось.
- Петя, я рада тебя видеть… - тихо говорила Павлина, сжимая в кулачках краешек белого одеяла.
Я присел на край кровати и посмотрел ей в глаза. Они не блестели как раньше, стали пустыми и безжизненными.
- Оставлю вас наедине, - сказал отец Павлины и закрыл дверь.
В комнате наступила тишина, слышалось только тяжелое дыхание девочки.
- Чахотка, мы слишком поздно обратились за помощью… Вот как бывает… - прошептала Павлина и положила свою руку на мою.
От этой болезни еще никто не выздоравливал. Слезы опять наворачивались, но я держался. Мужчины не плачут.
- Ты говорила, что всегда есть выбор… - грустно сказал я, сжав хрупкую ладонь девочки, потому что она не была в силах сделать тоже самое.
- Он есть всегда. Только то, что сейчас происходит, это жизнь. Она… Она как дорога в один конец. Как только мы рождаемся, о нас должны заботиться, иначе легко съехать с дороги в кювет. Наши с тобой родители уже опытно ездят, поэтому им лишь остается ехать. Ты, Петя, благодаря стремлению к учебе и знаниям, продолжаешь свою дорогу, делаешь ее как можно длиннее, - прохрипела девочка.
- А ты, какая у тебя дорога? – спросил я, сдерживая слезы.
- Моя дорога оказалась намного короче, ничего не поделать. Это судьба… - кашлянула девочка. – Петя, я верю в то, что ты станешь великим человеком, добьешься многого. Жаль, что я этого не увижу.
- Не говори так, ты выздоровеешь и увидишь ! – сказал я, чтобы поддержать Паву и себя.
- Моя дорога уже закончилась… - прошептала Павлина.
Голубоглазая девочка смотрела в потолок, будто видит там то, что человеку не подвластно видеть. Она тяжело дышала, каждый вздох ей давался трудно.
Я сидел на крыльце и смотрел на небо. Почему у хороших людей дорога так коротка?! Этот вопрос не давал мне покоя. Я услышал, как открывается входная дверь Успенских, наверное, отец Павы вышел закурить и успокоиться.
- Петя… - медленно протянул мое имя хозяин дома.
Я боялся услышать это, но поднял голову и посмотрел на него.
- Павлина скончалась… - он сказал это, как можно медленнее и закурил.
В моей душе оборвалась светлая ниточка, которая грела сердце. Я не плакал, держался, но чертовски хотел это сделать. Я не мог представить жизнь без Павлины…
Не мог.
Не хотел.
Я посмотрел на хозяина дома. Он курил и успокаивался. Мне тоже захотелось выкурить одну сигарету, но я знал, что от этого моя дорога может стать короче, намного короче.
Глава 10. Мой голубоглазый ангел
Похороны Павлины прошли, как все обычные. Слезы, еда, алкоголь. Я целовал в лоб ее бездыханное тело и не осознавал, что она мертва, что я вижу ее в последний раз. Взрослые ушли в дом Успенских и поминали девочку, а я сидел около ее могилки. Десять лет прожила эта девочка, веселая и оптимистичная. Я был немало удивлен, когда ко мне присоединилась Зина. Она похлопала меня по плечу, попрощалась с Павлиной и ушла в сторону деревни.
После смерти Павлины я стал учиться, много читать. В средней школе я был круглым отличником, все к этому привыкли, а я не мог. Раньше учеба была чем то сложным и непреодолимым, а сейчас я будто перепрыгнул огромную преграду на пути к знаниями и стало легко, даже слишком просто. После учебы в школе я учился в университете. Получал стипендию и отправлял ее в деревню к родителям и братьям. Сам я жил в общежитие и усердно занимался. Быстро пролетел и университет. С моими хорошими оценками на работу было устроиться легко, многие тянули руки и просили, чтобы я устроился именно к ним.
Работать там, где тебе не по душе, это не жизнь. Я стал инженером, может, на других работах я бы зарабатывал больше, но меня устраивала эта. Иногда я писал книги. Получал за них хорошие деньги.
Через 15 лет после смерти Павлины Успенской, я приехал в деревню моего детства. Мои братья выросли, у них были дети. Мама все так же бурчала, но уже не била за каждую ошибку.
По соседству продолжали жить Успенские, как сказала мама, богатые, а в такой дыре живут. Она до сих пор не могла прекратить эту войну.
Я побыл в гостях у соседей. У них родился сын, зеленоглазых сорванец.
- Как зовут мальца? – спросил я, допивая чай.
- Петя, в честь преданного друга Павлины, - ответил мне хозяин дома, который ничуть не изменился.
Я был польщен. Сразу я вспомнил свое детство. Маленький рыжий веснушчатый мальчик. С возрастом я стал потемнее, как мой отец.
Долго я гулял по улице нашей деревни, ходил на пруд, поле и в заброшенный дом. Вспоминал свое веселое детство и мою Павлину.
Моей подруге детства поставили памятник. На фотографии она была с двумя хвостиками, озорной улыбкой и с веселыми голубыми глазами. Я присел около ее могилы и поставил живые цветы. Красные розы.
- Дорога в один конец… Если бы не ты, моя была бы слишком коротка… - тихо прошептал я и тяжело вздохнул.
Павлина.
Мой маленький голубоглазый ангел, пришедший с небес.
Она направила меня на верный путь, а сама умерла, не повидав ничего.
Жизнь бывает так жестока, когда забирает таких светлых людей.
Я всегда буду помнить тебя, моя Павлина…
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/