Бег к победе
Рассказ
Я думал, что познакомился с ней через Гостевую издательского сайта Русской организации самостоятельных авторов, на который периодически захаживал в качестве администратора, разнообразя свою жизнь в провинциальном Старограде. Она выступала с краткими комментариями о новых книгах и публикациях, участвовала в дискуссиях с посетителями Гостевой на различные темы. Иногда она, несомненно, была где-то рядом, в нашем городе, потому что делилась впечатлениями о происходящих здесь событиях. Она то заявляла о себе достаточно активно, то пропадала на несколько месяцев. Так продолжалось около трёх лет. Виктория Бегова – были это настоящие имя и фамилия или псевдоним, сказать наверняка невозможно… Хотя и казалось мне что-то знакомым в таком сочетании – Виктория Бегова… Нет, скорее всего, псевдоним – бег к победе или победа в беге..
Потом в одной из местных газет появилась её статья по поводу вышедшего в прокат фильма «Адмирал». Она раскритиковала кинокартину и как художественное произведение, и как неудачную попытку отражения исторической правды. Вокруг статьи завязалась дискуссия. Ещё один из постоянных участников Гостевой Никита Битов поддержал её. Но в газете его очерк не опубликовали, да и на сайте всё как-то потихоньку затихло…
Её профессия явно соприкасалась с журналистикой, причём в весьма странном соотношении русской провинции и международной тематики…Виктория Бегова?.. Я покопался в Интернете - нашёл пару её статей на различных сайтах и всё… Точно псевдоним. Но откуда же он мне знаком? Может быть, я встречаюсь в Викой Беговой каждый день на улицах нашего города? Но у меня такое ощущение, что я знал её гораздо раньше…
Потом у нас произошёл с ней конфликт. Она прислала очерк с просьбой опубликовать его на сайте. Мне он показался неуместным – не хотелось ворошить кучу мусора – и я отказал ей в публикации, предложив смягчить и обобщить проблематику. И тогда она мне позвонила…
Она говорила резко, жёстко, не стесняясь ни громких фраз, ни крепких выражений.. Это было совсем не похоже на вежливую и сдержанную Викторию из Гостевой. Неужели это….
Питер. Начало 90-х или конец 80-х прошлого века. Первые агентства журналистских расследований. Издание газеты «Беспредел в законе»…Но как же её звали? Как её настоящая фамилия?
Мы ещё сидели в редакции, мучаясь из-за отсутствия главного материала, который мог бы привлечь внимание к газете, сделав её газетой прямого действия, когда вошла она. На вид ей было около 23 лет, маленького роста, хрупкая, черноволосая, глаза блестящие… Она тогда как-то представилась… Надо бы посмотреть, как подписаны её статьи…
Неужели это она теперь обвиняла меня в сговоре с сионистами, в малодушии, в отсутствии чувства ответственности перед товарищами, перед Родиной?
Если это она, то уже тогда, в Питере, у неё была пятилетняя дочка. Мы ещё удивлялись своим подсчётам, по которым выходило, что матерью она стала в 17 лет. Про отца ребёнка она долго не хотела ничего говорить. Но как-то, на одной из вечерних посиделок в редакции, после успешной борьбы с изрядным количеством алкогольных напитков, она обронила о нём: «Такой же безбашенный идеалист был, как и я. Из командировки по контракту не вернулся. Говорят, что даже хоронить было нечего. Прямое попадание...» И всё.
Когда она о чём-то не хотела говорить, то лучше было не настаивать – могла и послать куда подальше. Но если разговор касался не её лично, а интересов дела, была сдержанной, вежливой… Её эрудиции мы поражались. Она легко разговаривала на английском, немецком и французском. Занималась бальными танцами и вольной борьбой. Посещала консерваторию и не знала равных себе в тире. Вместо обеда могла час бродить по выставочным залам Эрмитажа или Русского музея, а вечером сидеть в какой-либо конуре с бомжами, мелкими бандитами и репортёрами криминальных отделов местных газет. И ещё - она никогда не забывала о своей дочери – водила её в зоопарк, ездила с ней на Финский залив… Но родственников, по всей видимости, у неё не было, потому что за ребёнком присматривала няня…
После выхода газеты «Беспредел в законе» с её статьёй, на редакцию попробовали было наехать «большие начальники», обвиняя нас в публикации непроверенных сведений и даже в клевете. Но Вика предоставила документальное подтверждение под каждое свое слово. Начальству пришлось оправдываться, отвечать на вопросы, поднятые в статье, принимать меры…
А речь шла, ни много ни мало, об ответственности властей за тех, кого поместили в изоляторы временного содержания. Вина гражданина в совершении преступления судом ещё не доказана, но его уже лишают не только свободы, но и ущемляют его человеческое достоинство, отбирают право на цивилизованные условия существования, необходимые для поддержания здоровья, а порой, и жизни. Но даже если человек осужден по приговору суда к лишению свободы, он должен постоянно находиться под контролем государства, иметь реальный шанс на перевоспитание, и быть огражден от влияния преступной среды… Государство же ничего этого гарантировать не может и, по сути, места лишения свободы представляют собой территорию беспредельного господства преступного мира…
Шквал писем обрушился на редакцию… Писали родственники задержанных и осужденных, милиционеры и бандиты… Тираж газеты за пару недель вырос более чем в два раза. Общественные распространители сами разыскивали редакцию…
А месяц спустя Вика пропала. Даже не пришла за гонораром…
А теперь она обвиняла меня в том, что я испугался биться в честном бою, что я вообще сдал свои убеждения без боя… «Разве ты не видишь, что происходит в вашем городе? Коверкается русская классика, подменяются основы русской морали, искажается нравственность русского человека в точном соответствии с указаниями иудейского талмуда…».
Я пытался её успокоить, напоминал ей, что и ранее у нас режиссёром в театре был еврей, которого она, тем не менее, отмечала как талантливого, стремящегося сохранить русскую национальную основу в постановке отечественных пьес, а если брался за иностранную драматургию, то выводил на первый план доброту, душевную красоту, любовь… «Ну и где он теперь? – возражала мне Вика. – Нет его. Выжили. Точнее, он сам себя выжил… Захотелось стать русским человеком, даже женился на еврейке, принявшей христианство… Но как он может пересилить веками формирующийся уклад жизни иудейской? Это похоже на то, если волк попытается приучить себя быть вегетарианцем – он рано или поздно всё равно убьет ради пропитания или сам умрёт от голода».
Я опять пытался возразить ей, осторожно намекая на то, что и она в своё время наверняка сотрудничала с журналистами, которые были евреями по национальности, но понятия не имели о догматах иудейской веры и уж тем более не были сионистами…
«Потому и нет давно уже нашей газеты, а все агентства журналистских расследований работают теперь только по мелочёвке… Даже если публикуется серьезный материал, то разве он может что-то изменить?.. И разве могут сегодня профессиональные журналисты работать под своими фамилиями без риска для жизни? Где, например, прежний редактор вашей местной газетёнки, которая выступила даже не с критикой, а лишь попыталась одернуть не в меру разошедшихся разрушителей общины русской через захват ключевых позиций в учреждениях культуры? Сбежал? Наверное, после того, как попал в автомобильную катастрофу его спонсор? Случайность? Промысл Божий? Да вы там все готовы сбежать либо со страху пошевелиться боитесь…»
И отключила телефон… Неприятный осадок остался. Аж сердце защемило. И даже объясниться нет возможности. Вот так накричала, скинула свои эмоции и обрезала связь. Разве это нормально? Чего тогда вообще звонила? Сказать, что я такой плохой? Похоже, что это для неё уже неоспоримый факт только в силу того, что я не поддержал её очерк и что не иду устраивать еврейские погромы. Да, наверное, она и права в том, что я боюсь высказывать открыто протест против того, что происходит с молчаливого согласия властей. Да и как не бояться, когда сегодня могут подставить кого угодно. Деньги и глупость сделали человека совершенно бесправным. И жизнь человеческую, ваше честное имя сегодня могут уничтожить по дешёвке. Поэтому, хорошо Вике Беговой быть смелой, спрятавшись за десятками псевдонимов. Ведь именно так и устроена работа журналистов под прикрытием…
Честно говоря, без Вики, будем её так называть и далее, в редакции газеты «Беспредел в законе» было трудновато. Продолжали поступать письма по её публикациям, читатели требовали продолжений, многие респонденты предлагали поделиться с редакцией имеющейся у них информацией, но непременно хотели, чтобы с ними общалась «та самая журналистка». А журналистка на связь не выходила. Телефон её молчал. Квартира, в которой она жила, была заперта. Соседи ничего не знали… Попытались пробить её местонахождение через адресный стол ГУВД, и тут выяснилось, что в Питере с такой фамилией проживает совсем другая женщина…. Значит и тогда у неё был псевдоним… Но ведь, кажется, она предъявляла паспорт при оформления договора…. Нет. Паспорт она забыла дома. Паспорт она потеряла. Предъявляла журналистское удостоверение какой-то ассоциации. Да и не получила она у нас зарплату, отработав всего лишь месяц… Дочка? Да девочка была… Нашли даже няню, но та не имела ни малейшего представления о том, куда подевалась Вика, хотя деньги ей были уплачены в полном объёме до конца года.
Нужно было чем-то заменить её материалы, и я пошёл к знакомым ребятам в агентство журналистских расследований. Договорились, что они для начала будут предоставлять нам бесплатно новостную ленту по криминальным событиям и сбрасывать неликвидный информационный товар. Мы сидели с заместителем директора агентства за журнальным столиком в большой комнате рядом с дверью в кабинет их шефа. Помещение агентства размещалось в старинном особняке в центре города. Высокие потолки с лепниной. Огромные окна. Камин. Столы же и стулья, по всей видимости, попали сюда из находящегося неподалеку музыкального училища или из какой-либо школы. Исписанные шариковыми ручками, исцарапанные перочинными ножами, с облупившимся покрытием, они составляли резкий диссонанс общей внутренней архитектуре и … нашему столику, который при ближайшем внимательном рассмотрении, оказался не журнальным, а, скорее всего, частью дамского будуара, то бишь, туалетным столиком из красного дерева, с резными ножками. На нём, на обрывке газеты, лежало овсяное печенье, в гранёных стаканах был крепкий чёрный чай, в разорванной пачке оставалось ещё несколько кусков рафинада, простой алюминиевый электрочайник стоял под столом… В комнате постоянно происходило какое-то движение. Заходили и уходили молодые, в основном, люди. Девушка в кожаной жилетке расшифровывала запись на диктофоне, пристроившись на широком подоконнике. В самом центре комнаты, сдвинув два стола, собралась группа из пяти сотрудников агентства, оживленно обсуждая фотографии, которые раскладывал перед ними ещё один мой знакомый, помогающий иногда нашей газете интересными снимками из непарадной жизни Северной Пальмиры. Когда кто-то проходил в кабинет, нам приходилось поджимать ноги… Потом и мой собеседник, попросив меня подождать пять минут, тоже скрылся за этой дверью… и оставил её полуоткрытой.
Разговаривали трое – директор агентства, его заместитель и незнакомый мне мужчина, зашедший в кабинет несколькими минутами ранее. Был он постарше остальных, спортивной комплекции, характерной для мужчин лет сорока, которую не скрыть даже под свободным черным плащом … И вот тогда, как мне сегодня кажется, я впервые услышал сочетание имени и фамилии – Виктория Бегова.
Говорили они о том, что эта самая Виктория после гибели мужа совсем с катушек съехала и хочет занять его место. А муж её работал на агентство журналистских расследований под прикрытием в разных «горячих точках», в криминальных группировках… Причем никто в агентстве не знал его настоящего имени, откуда он появился, как он умудрялся оказываться в самых опасных местах…
Это было, конечно, большое упущение, что они разговаривали вот так вот, не проверив закрыта ли плотно дверь… Я же сидел, стараясь не шевелиться, не дышать и уже не сомневался, что речь идёт именно о той самой журналистке, которая работала в нашей газете.
Вика не просилась на работу в агентство. Официально она уже устроилась в маленькой частной газетёнке где-то в Курской области. Сняла с дочкой полдома у одинокого старика. Писала о различных культурных событиях… Но в это же время она передала в агентство материал, разоблачающий махинации чиновников, раскрывающий подноготную криминальной среды…. Материалы проверили. Они пойдут в центральную прессу под разными псевдонимами. Агентство проследит, чтобы не прошли они и мимо прокуратуры…
Я сначала намеривался поговорить с заместителем директора агентства о Виктории, попросить канал связи с ней…. Но... Допили мы с ним остывший чай, обговорили окончательно все нюансы нашего сотрудничества по заявленным ранее позициям и распрощались. Раз Виктория так решила, значит, у неё были на то причины…
И вот теперь, как мне кажется, Виктория вновь напомнила о себе. Она всё это время была рядом. Более двадцати лет... Сейчас ей уже за сорок. Сотрудничает ли она по-прежнему с агентствами журналистских расследований или спокойно работает в какой-нибудь провинциальной газете, развлекаясь посещением нашего литературного сайта? Я с нетерпением ждал её появления в Гостевой и в глубине души всё же наделся, что она снова мне позвонит, и я тогда предложу ей встретиться. Но всё получилось совсем иначе.
Это был её последний вопрос в Гостевой… Всё, о чём я расскажу далее, мне удалось узнать частично от Никиты Битова, частично от питерских знакомых, так или иначе имеющих отношение к журналистике…. Ведь на самом деле, журналистика - профессия для избранных. Здесь нужно иметь не только любопытство, но и стремление к истине, к справедливости, а ещё усердие, трудолюбие и дар владения словом, умение передать словами не только то, что видишь, но и то, что понимаешь, то, что чувствуешь. Журналист сродни поэту - не подвластен себе – истина руководит его судьбой. И не нужно путать с журналистами тех, у кого на руках диплом об окончании журфака, тех, кто числится в штате СМИ, сочиняя материалы по заказу своих хозяев… У журналиста по призванию не может быть хозяина, кроме собственного чувства справедливости. Поэтому журналисты знают друг друга. Была ли Вика из их числа? Я листал подшивки различных газет, публикующих материалы журналистских расследований и пытался опознать материалы Вики. Вчитывался в стиль, в псевдонимы, сличал географию и хронологию материалов с высказываниями Беговой в Гостевой. Но вычислить её публикации можно будет только в том случае, если она писала их сама. А если за ней стояла группа журналистов? А если сотрудники какого-либо спецподразделения? Скорее всего, так оно и есть, но только в плане получения информации, а текст она должна была обрабатывать сама…. Хотя, почему я так решил? Наоборот, она могла объяснить в редакции газеты разницу стилей в поставляемых ею материалах как раз беспокойством за свою безопасность, мол, приходится специально менять всё время стиль, чтобы её не смогли узнать под разными псевдонимами… Ага. Вот география совпадает. Есть её заметка в Гостевой про какой-то фестиваль, а здесь о скандале с коррупцией в том же регионе. И здесь... Конечно, может быть, и совпадение, но маловероятно…
В последнее время Вика Бегова работала с торговцами оружием, взрывчаткой…. Никита Битов тоже был не чужд этой теме. И он лукавил, что знал Вику только по Гостевой сайта. У меня складывалось такое впечатление, что они знали друг друга давно.
Отслужив срочную в десантных войсках, получив ранение и боевую награду на грудь за Афганистан, он вернулся в Питер, где поступил на заочное отделение журфака и стал зарабатывать на жизнь, сотрудничая с криминальными рубриками различных газет. Это было как раз в то самое время, когда в Питере появилась Вика. Они просто не могли не встретиться. Никита был из тех самых настоящих журналистов, который влезал в тему, изучая её со всех сторон. Его отлично знали и оперативники, и бандиты. Он пил водку и с теми, и с другими… Порой его статьи носили настолько откровеный характер, что их боялись публиковать... И не зря, так как, не смотря на авторитетНикиты в кругах криминальных, дважды его пытались убить. Один раз набросились с ножами в подъезде… Но, видно, в армии он времени зря не терял. Все трое нападавших поступили в больницу с тяжёлыми травмами. Во второй раз его решили просто пристрелить, и опять он почувствовал пулю раньше, чем она его достала – отделался лёгким ранением, а вот тот кто стрелял, говорят, долго не прожил после этого случая… Так что хоть и не видел я Вику и Никиту вместе, но уверен почти на сто процентов, что они были знакомы… Хотя, о чём это я? С чего я взял, что Никита и Вика именно те, о ком я думаю? Ведь столько времени прошло… Я мог подзабыть и голоса, и манеры… Не говорю уж о внешности. Слова, обронённые в разговоре, позволяющие делать подобные предположения, могли быть либо случайными, либо услышанными от других людей. Но иной версии у меня нет… К тому же, я вспомнил ещё одно странное совпадение. Никита всё время с нетерпением ожидал дня выплаты гонораров, не редко брал в долг… А вот когда Вика исчезла из Питера, он перестал осаждать редакции газет, стремясь продать информацию. Теперь его приходилось даже уговаривать, чтобы он подготовил какой-либо небольшой материальчик. То есть деньги у него появились. И из города он стал периодически пропадать. Не на Вику ли он работал?
Тут одно из двух. Или я ошибся, приписывая Вике авторство публикаций, к которым она не имела никакого отношения, или на неё действительно работала группа журналистов. Но на неё ли? Я неоднократно слышал о том, что ещё в те времена, когда публикация в СМИ могла привести к каким-то последствиям, к реальному, например, возбуждению уголовного дела прокуратурой или к выезду партийной комиссии на место происшествия… Да и позже, когда публикации ещё как-то воздействовали на формирование общественного мнения… Уже в те времена существовала практика спецподразделений «сливать» информацию в СМИ через «своих» журналистов. Возможно, Вика была из таких журналистов… Хотя, припоминаю один разговор с Никитой.
Он тогда работал над важным материалом для ведомственной газеты. По этому поводу ему выделили кабинет, разрешив использовать его по своему усмотрению. И аванс, по всей видимости, ему тоже хороший выдали, потому что пили мы в тот вечер не пиво из ближайшего ларька, а коньяк армянский, извлечённый из фирменной упаковки, закусывая маслинами, икрой красной и шоколадом «Вдохновение», отвлекаясь периодически на заварной ароматный кофе и разговоры про жизнь справедливую. Никита, вальяжно развалившись в кресле, лениво ухмылялся, поддергивая жёсткие светлые усы. В полумраке прорисовывались очертания его крупной головы с короткой стрижкой русых волос, поблескивали голубизной глаза. Если бы вместо джинсов и футболки обрядить его в русскую национальную одежду, то прямо как богатырь с картинки получился бы. Тогда-то он и возразил на упрёк в свой адрес, что как же это его с такими задатками криминального репортёра в агентство журналистских расследований до сих пор не пригласили, или сам чего не создал... Журналист, с точки зрения Никиты, это тот, кто даже в материале о бабочке, пролетевшей над цветком, будет копаться до тех пор, пока не поймет, зачем она тут появилась и как это скажется на людях, здесь живущих. И пошёл он на журфак не потому, что графоманией страдал или нос в чужие дела совать любит, а в надежде принять реальное участие в борьбе за торжество всеобщей справедливости. А в таком случае неважно, чья фамилия будет стоять под материалом, который тобой подготовлен. Если для пользы дела его нужно подписать фамилией какой-либо дамочки, так без проблем… Только всё равно эффективность публикаций в прессе падает за счёт того, что умышленно создаются сотни газетёнок, новостных телепрограмм, различных ток-шоу, которые забалтывают всё и вся, рассеивая внимание общественности, обесценивая слова, когда даже нормы законодательства игнорируются или о них вспоминают выборочно. И народ безмолвствует, утомлённый всей этой беспрерывной пустой болтовнёй, вылитой на слово правды. Потому, наверное, лучше сразу от слов к делу, раз уже не докричаться ни до кого... Тогда мы не обратили внимания на заявление Никиты, а он через некоторое время уволился из газеты, куда его взяли на должность начальника отдела с хорошей зарплатой и, говорят, вернулся в армию на контракт.
Собственно говоря, мы с Никитой и приятелями-то не были. Так, вращались в одних кругах. И в тот раз я оказался в компании с ним, потому что третьим был наш общий знакомый Сашка Ткач из ведомственной милиции. Кажется, он с дежурства возвращался – уже переоделся в «гражданку», но пистолет ещё не сдал. Мы случайно столкнулись на улице. Слово за слово – давно не виделись. А тут и Никита Битов появился – предложил зайти, его новый кабинет обмыть. Ну и зашли. Посидели… Припозднились. Никита чем больше пил, тем угрюмее становился. Наконец, он совсем замолчал и, казалось, даже уснул сидя - ткни мизинцем и завалится. Не бросать же его в таком состоянии. Повели домой. По дороге натолкнулись на толпу гостей города, приехавших из какой-то южной республики. Вели они себя шумно и весьма активно навязывали свое общество двум девушкам, явно того не желающих… Нам бы сторонкой их обойти, что я и намеревался сделать, но в Сашке взыграл милицейский инстинкт, и он потребовал соблюдения порядка на улицах славного Питера. Однако слова его никакого положительного эффекта не возымели, а совсем даже наоборот – вызвали волну оживления среди присутствующих. Никита бесчувственным девяностокилограммовым грузом повис на мне, так как Сашка оставил нас и отважно направился в сторону тех, кто посмел смеяться над его словами. Но, похоже, зря он это сделал. При любом раскладе мы оказывались в проигрыше. Если сейчас у Сашки отберут удостоверение и пистолет, то ничего хорошего из этого не получится. Если же он кого-либо пристрелит, тоже сложно будет доказать его правоту с учётом выпитого спиртного. А в драке нам вдвоем с этой дружной компанией не справиться. Никита не в счёт. Да и я, честно говоря, не силён в разборках. Так что забьют они Сашку. Тем не менее, я стал оглядываться, выискивая к чему бы Никиту прислонить. А толпа веселится. Здоровые все, как на подбор. Любой из них выше Сашки…. А этот, видать, за лидера. Выступил вперёд, рукой Сашку подзывает, смеется и что-то на своем кричит … И тут Никита зашевелился, разлепил глаза, оттолкнул меня: «Это ты зря сказал…» Я ещё ничего сообразить не успел, а он уже склонился над поверженным весельчаком и что-то объяснял ему на его же языке. Мимоходом были выведены из строя ещё шестеро. Мы с Сашкой в тот момент, наверное, мало чем отличались от девчонок, на лицах которых смешалось удивление с восхищением... А Никита закончил свой монолог, вновь перейдя на русский: «Пшёл отсюда! – и, обернувшись к нам, – Ну?» Мы так и не поняли, что от нас требовалось, но передвинулись к нему поближе. Пройдя метров тридцать, мы завернули за угол дома, и тут Никита вновь «отрубился», повиснув у нас на руках…. После этого случая, пожалуй, что я его больше и не видел. Что-то слышал несколько раз, как-то материал его в нашей же газете видел, и всё. Потом он вернулся в армию, хотя, были разговоры, что и не в армию, а в какое-то спецподразделение по борьбе с терроризмом и организованной преступностью. По крайней мере, так говорили…
С Викой, по его словам, он познакомился тоже через Гостевую нашего сайта.… Потом у них завязалась частная переписка. Хотя Никита и жил где-то в наших краях, они договорились встретиться в Москве. К тому времени Никита Битов вышел на пенсию – то ли по выслуге лет, то ли по инвалидности, так как перед этим почти полгода в госпитале провалялся. Подробностей я не выспрашивал, а он о себе особо и не распространялся. Всё больше о Вике… Они с ней так и не встретились…
Я смотрел на сидящего передо мной человека и пытался угадать в нём того Никиту Битова из далёкой юности. Вроде бы такая же богатырская комплекция, хотя, конечно же, возраст наложил свой отпечаток. Он суше стал, жилистей, что-ли, совершенно седой, лицо в шрамах и морщинах, которые не скрывает даже густая светлая щетина. А глаза… У того Никиты были яркие голубые глаза. А у этого - какого-то непонятного цвета, словно дымкой подёрнутые. И очень усталые…
Сначала они с ней переписывались, потом в чате общались, а потом через скайп. Она часто говорила, что самая большая победа в жизни каждого человека – это победа над самим собой, над своими страхами, подлыми мыслями и желаниями. И ещё она говорила, что жизнь одного невинного ребёнка дороже любых государственных идеологий и глобальных экономических задач. Но в раннем детстве мы можем сами лишить ребёнка шанса на победу не разъяснив ему, что дистанция жизни не бесконечна, как кажется малышу, а весьма коротка и полна препятствий, и поэтому стартовать в беге к победе над собой нужно как можно раньше, чтобы осталось время для реализации возможностей победителя. А что это за возможности? Да право достойно жить по совести, ни у кого не выпрашивая это право как милостыню. Но легко рассуждать, когда вопрос выбора не касается тебя самого. Вика была в разговоре напориста, уверенная в том, что и сама поступит именно так, как она говорит. Вскоре ей представился случай проверить это на практике...
Она разрабатывала каналы поставки оружия… Когда-то и Никита тоже подымал эту тему. Он прошёл весь путь от поставщика к заказчику. Но тогда всё было гораздо проще – и масштабы не те, и использовалось оружие, в основном, для бандитских разборок. А теперь речь шла о поставках оружия для террористов. И получалось, что торговали им совсем не в заморских странах, а здесь, у нас. И наживались на его продаже не арабы заезжие и даже не генералы армейские... Вика, наверное, впервые за всю свою жизнь, по- настоящему испугалась. При этом она не могла объяснить причину своего страха. Рисковать ей приходилось не в первый раз… И поддержка у неё была, наверняка. Ах, да, как раз эта самая поддержка и посоветовала ей ограничиться информацией о непосредственных исполнителях, написать статью о том, как можно купить автомат на столичном рынке и успокоиться. Но как она могла успокоиться, если страшная догадка не давала ей спать ночами, скручивая навязчивыми кошмарами, выжимая пот из дрожащего тела… Может быть, дело все же в обыкновенном разгильдяйстве или, в крайнем случае, в обыкновенной жадности, в желании легкой наживы? Конечно, и ранее она сталкивалась с тем, что в криминальных кругах специально устраивали какие-либо конфликты, чтобы потом можно было требовать от братвы дополнительных средств и полномочий для наведения порядка... Но дело усложнялось ещё и тем, что зять её «в люди выбился» и оказался, совершенно неожиданно для Вики, замешанным в этих делах. А она-то радовалась, что у её внучки отец такой замечательный, что дочь за ним, как за каменной стеной, что мужик не пьёт, не гуляет, а всё деньги для семьи зарабатывает да во власть пошёл потихоньку… И вдруг в одной оперативной информации она натолкнулась на его фамилию. Как быть-то? Для родных-то она была скромным провинциальным журналистом, звёзд с неба не хватавшим… С зятем поговорить или с дочкой? Но тогда придётся раскрыть себя… С кем-то нужно было посоветоваться. И она рассказала всё Никите. Ну не всё, конечно, а так, намёками, но тот понял и готов был вписаться в ситуацию, подтянуть, в случае необходимости, настоящих бойцов, в деле проверенных. А если понадобится, то и в сторону уйти он тоже знал как. Встретиться договорились…
Честно говоря, Никита подумывал, что вот, мол, разрулят все проблеммы, да предложит и он ей вместе старость коротать. А что такого? Насколько ему известно, мужика у неё нет. Иначе чего б она к нему обратилась. А у него... У бывшей жены давно уже другая семья. Дочки взрослые. Одна вышла замуж за курсанта и после выпуска уехала с ним на Дальний Восток. А другая - в Харькове тоже за военным, правда украинской армии… Жаль, пацана нет, а то, наверняка, знатным воякой был бы, раз даже девки тянутся к воинам… Да и батя тот ещё…
Вике, наверное, уже осточертела вся эта романтика бессмысленного риска…. Чего только она запаниковала? Из-за зятя? Не знала, что дело имеет всё с той же братвой, только неимоверно разжиревшей на награбленном, потерявшей всякое чувство меры и не ценящей жизни других людей ни в копейку? Или чего-то недоговаривает? Ждал её Никита. Планы строил. Слова правильные для встречи подбирал.
А Вика всё же решила действовать самостоятельно. Она приехала в Москву, и связалась с одним из тех, кто получал большие деньги с торговли оружием и который мог, при желании, вывести её родственника из игры без каких-либо неприятных последствий. Проще говоря, она решилась на шантаж, предлагая свое молчание взамен за безопасность семьи дочери. Она действовала так же, как поступили с её зятем. К тому зашли в кабинет и бросили на стол пачку фотографий с его женой и ребёнком. Сегодня их сфотографировали – завтра застрелят. Для того, чтобы этого не произошло, нужно обеспечить проезд в Москву нескольких машин без досмотра на дорогах. И он обеспечивал, почти полгода… Деньги ему за это платили. Он брал… Не брать, бросить всё, уволиться с должности, отказаться он боялся. Не за себя – за жену с дочерью. Но в этот раз в Москве должно было что-то произойти. И его сразу вычислят. Тем более, что оперативная информация и так уже есть. И ещё не факт, что его успеют задержать – зачем лишние свидетели? И поэтому Вика решила действовать сама, не теряя времени. Но с кем она хотела договориться? Кого напугать? Чем? Информация теперь чего-то стоит только в кино про суперменов… Разве мало публикаций о крупных чиновниках и политиках, в которых прямо говорится, что они воры, грабители, убийцы? Много. Но герои этих публикаций, по-прежнему осуществляют успешный карьерный рост и имеют хорошие рейтинги в опросах общественного мнения.
Над ней посмеялись и предложили свой вариант сделки. Она приходит сама и лично проводит шахидку по Москве до места акции, а после взрыва они не только оставят в покое её зятя, разрешив ему скрыться, но даже дадут на дорогу приличную сумму и помогут ей с публикацией такого сенсационного материала. В противном случае уйти не удастся никому.
Какую глупость на старости лет сделала? Почему сначала с Никитой не встретилась? Почему спецов не попросила о помощи? А времени-то, времени нет совсем… Даже если они блефовали и прокуратура поверит тем материалам, которые она предоставит, то уже можно не успеть. Да и маловато, конечно, доказательств. Информация верная, но для официального противодействия неубедительная. Даже если кого-то сейчас задержат и разорвут цепочку, то каждое её звено будет продолжать двигаться к заданной цели... А куда двигаться ей? Спасать своего ребёнка, который даже не подозревает об опасности, нависшей над ней? Или всё же попытаться предотвратить теракт, подняв тревогу через своих людей в спецподразделении?
«Я не смогла…» - пришла от неё «смска» Никите. Он попытался ей перезвонить, но телефон не отвечал. Стучался в «аську», звонил по «скайпу», но тщетно. Что она не смогла? Не смогла не попытаться предотвратить теракт? Или не смогла не попытаться спасти семью дочери?
Страшный взрыв в центре Москвы унёс десятки человеческих жизней… Средства массовой информации наперебой выдвигали свои версии случившейся трагедии. И лишь однажды в каком-то новостном телевыпуске упоминули, что в тот день был ещё взрыв, в одной из московских квартир на окраине города, где тоже обнаружили следы взрывчатых веществ, оружие, трупы двух женщин и пятерых мужчин…
Да было ли это на самом деле? Возможно ли такое ужасное стечение обстоятельств? Была ли реальная Вика Бегова?
Я смотрел на сидящего передо мной человека и пытался угадать в нём того Никиту Битова из далёкой юности. Такая же богатырская комплекция, разве что суше стал, что-ли, жилистей, совершенно седой, лицо в шрамах и морщинах, которые не скрывает даже густая светлая щетина. А глаза… У того Никиты были яркие голубые глаза. А у этого - какого-то непонятного цвета, словно дымкой подёрнутые... Или слезой…
Вот такая история получилась. Хотел рассказать только о Вике, но не смог умолчать и о тебе, Никита. Прости…
Виктор Верин
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/