Аннотация
ОГЛАВЛЕНИЕ:
рассказ «Пересечение параллельных судеб»
рассказ «Крысиный король»
повесть «Прощеный понедельник»
Часть 1
Для меня осень начинается с легкой грусти: не хочется прощаться с изумрудной зеленью, благоуханием цветов, веселым щебетом птах. Но, глубоко вздохнув, покорно принимаю неизбежность утраты и по-новому, искренне и бескорыстно, радуюсь последним погожим денькам, седине паутинок, студеным ароматам и хрустальной прозрачности воздуха.
Все, что прежде так радовало, вселяло надежду, цвело и пело, отшумев, постепенно затихает и… затухает, как костерок после бурного пикника. Постепенно привыкаешь и смиряешься с ветреной, сырой и прохладной погодой. Зато каждый погожий денек принимаешь как бесценный подарок, огромную радость и счастье.
А осенние краски! Они уже не бушуют, а, прощаясь, как бы извиняются, убаюкивая и обволакивая, исцеляют своими полутонами подступающую к самому горлу щемящую тоску. Желтый и оранжевый – мои любимые цвета. Я считаю их теплыми и мягкими, добрыми и ласковыми, как усталое закатное солнце…
Осенью мне легче дышится и лучше думается. А что с нашими чувствами? Может они, подобно листве, увядают и осыпаются? Не всегда. Бывает, преспокойно бодрствуют, как вечнозеленые ели, а случается, что раздраженно маются, как таежные медведи-шатуны. Нередко их появление труднее спрогнозировать, чем капризную осеннюю погоду…
* * *
…Он негромко поздоровался, прошел и сел в кресло напротив меня. Оценивающим взглядом окинув обстановку кабинета, ненадолго задержал его на корешках толстых книг…
Если бы дверь кабинета могла неожиданно стать прозрачной, то мы, находясь по обе её стороны, узнали бы друг о друге немало занятного. Например, что не только у посетителя разная походка в коридоре и в самом офисе, но осанка и выражение лица доктора, сидящего за столом, также существенно меняются в момент, когда кто-то переступает его порог. Обычно люди даже стучатся по-разному: уверенный человек старается вести себя непринужденно и по-деловому: лишь «обозначив» своё появление, он входит и со слегка ироничным выражением лица бодро произносит заранее заготовленное обращение … Данный визитер довольно долго топтался у двери, и не открыл её, пока не услышал слова: "Войдите". Получив разрешение присесть, он выдохнул, как перед прыжком с трамплина, и обратил ко мне чисто выбритое интеллигентное лицо.
– Извините, я без записи…
Возраст – под пятьдесят, среднего роста, бодрый и подтянутый.
– Бывший спортсмен или военный, – машинально оценил я его выправку.
Высокий лоб с внушительными залысинами. Добротный синий костюм, голубая рубашка и галстук с золотой заколкой. Я отложил амбулаторный журнал и задал первый вопрос.
– Расскажите, пожалуйста, что привело вас на прием психиатра?
– Меня зовут… Александр Сергеевич, – мужчина грустно и несколько смущенно улыбнулся, – прежде я никогда не обращался к специалистам вашего профиля, однако, сейчас мне просто необходим совет профессионала, – его голос предательски дрогнул, он несколько скомкал первую фразу, но сумел быстро справиться с волнением.
– Обычная история, – продолжил мой собеседник после небольшой паузы, – я женат
Я неважный рассказчик, поэтому лучше ознакомьтесь вот с этим, – и пациент положил передо мной несколько листков, аккуратно исписанных ровным, почти каллиграфическим почерком. – Это письмо адресовано моей любимой, правда, оно не закончено. Прочтите, и вам многое станет понятно… – сказал он, все еще придерживая бумагу кончиками пальцев, как будто опасаясь, что ее может унести внезапный порыв несуществующего ветра. Вероятно, он не вполне доверял мне.
Я откинулся на спинку кресла и, отгородившись от яркого света козырьком ладони, стал изучать сие послание, незаметно наблюдая из-под руки за своим посетителем. Мой визави приготовился ждать: расстегнул пиджак и ослабил узел галстука. Его лицо превратилось в маску спокойного смирения. Чувствовалось, что он всячески старается скрыть свои эмоции, но беззвучная барабанная дробь кончиками пальцев, выдавала его внутреннее напряжение и беспокойство.
«Здравствуй, дорогая Машенька!
Это письмо я пишу тебе почти четверть века, но никак не могу закончить. Если быть точным, то это и не письмо вовсе, а самая настоящая исповедь. Откровенность – всегда тяжелая душевная работа, серьезный разговор с самим собой, возможность изменить свое отношение к жизни. Обычно воспоминания о собственном прошлом напоминают рассказ умного о дураке. Боюсь, что в моем случае может получиться так, что один глупец пишет о другом…
Мы знакомы много лет, и все эти годы я испытываю по отношению к тебе гамму добрых и светлых чувств, но помимо этого… ощущаю вину и угрызения совести за нанесенную когда-то незаслуженную обиду. Ты нравишься мне с девятого класса: именно тогда я перевелся в вашу школу. Разноименно заряженные частицы, как известно, притягиваются, и вот, будучи длинноволосым шалопаем, я как-то сразу заинтересовался симпатичной девушкой-отличницей: доброй и отзывчивой, но одновременно – серьезной и очень принципиальной. Бесспорно, ты была самой способной ученицей в классе, но никогда не важничала и не задавалась. За это тебя уважали даже самые отпетые лодыри и матерые двоечники.
На первых порах практически все наши отношения ограничивались «слизыванием» у тебя домашних заданий. Вспоминаю случаи, когда мужская половина класса не справлялась с решением задач, и в школьной раздевалке происходил примерно такой разговор:
– Ты сделал алгебру?
– Нет. А ты?
– Тоже.
– Сашок, иди, спроси у Машки, – делегировали меня одноклассники для списывания, – уж тебе-то она точно не откажет.
Я шел просить, а ты, хоть смотрела грустно и укоризненно, все же неизменно выручала своими тетрадками, что меня весьма обнадеживало.
Также помню, как весной ты пару недель навещала меня дома после операции по поводу аппендицита (швы что-то плохо заживали). Понимаю, что об этом тебя просила наша классная дама, но все равно был на седьмом небе от счатья, и на заветной скамейке вырезал перочинным ножичком: «Саша + Маша = Л».
Последний звонок вместе с классным журналом отправил в архив и наше детство. Мы поступили в разные институты, и начались студенческие годы.
По сей день я ухаживаю за женщинами примерно так же, как и вальсирую, то есть – «никак», но тогда делал это еще более неуклюже
Мы ходили в кино, я провожал тебя до подъезда, но ни единого раза не обнял и не поцеловал, хотя очень того желал. Словом, вел себя как столетний занудный старик. Считал, что удовольствие от желаемого значительно усиливается, когда умышленно его отодвигаешь… Скажешь: проклятая застенчивость, нерешительность, робость? Было, конечно, и это, но вероятно, словцо не вполне точное, ведь к другим-то я прикасался. Просто в своем воображении я много лет лепил достойный образ любимой женщины и до сих пор не могу от него отказаться. На самом деле, своими мыслями и поступками я всегда оберегал тебя от всякой грязи и пошлости, не смея даже сравнивать со всякими «остальными». Ты была словно интересная книга, захватывающее чтение, которое хочется продлить как можно дольше…
Пару раз мне пришлось выяснять отношения с местной шпаной. Ты этого не знаешь, но я, хлюпая разбитым носом, от тебя не отрекся.
После четвертого курса меня перевели на военный факультет в другой город. Я не спрашивал, будешь ли ты меня ждать, ведь уходил в армию не на два года, а на всю жизнь. Строевая подготовка, занятия рукопашным боем, учения и наряды на службу… Вопреки сложившемуся мнению, армейская среда заставляет о многом задуматься, многое понять и переосмыслить. Разлука – это важная часть любви. Я постоянно вспоминал тебя, а когда бывало трудно, мысленно разговаривал с тобой, спрашивал совета и, признаюсь, мне это очень помогало. В тот период жизни я пил тебя, как живую воду, как средство от отчаяния, и мне казалось, что ты где-то совсем близко. Я благодарил судьбу за то, что ты есть, воображая, что мир таков, каким я его вижу… Там я и написал тебе письмо с признанием в любви. Точно помню, что делал это от чистого сердца, искренне считая тебя своей невестой и той единственной, с кем хочу всегда быть вместе.
Живя в казарме, писем ждешь по-особому. Твой ответ пришел только через месяц. Ты написала, как всегда сдержано и лаконично о том, что неплохо ко мне относишься, только, увы, не любишь и, к тому же, не видишь своего будущего рядом с военным.
На правду не обижаются, за нее благодарят, но...
Не скажу, что я был ужасно потрясен (меня уже достаточно подготовило длительное ожидание письма), но в душе словно что-то оборвалось и, печально звякнув, разбилось на мелкие сверкающие кусочки. Этого было достаточно, чтобы провести первую в жизни бессонную ночь. Иными во время того бдения казались мне слова, вещи, люди… Я физически ощутил, как дверца в прекрасное будущее, на прощанье печально скрипнув, захлопнулась перед самым моим носом, а несовершенная вселенная рассыпалась на мириады ядовитых жал.
Наша переписка прервалась. "Дорога заканчивается тогда, когда ты сам того захочешь", - говорят португальцы. Порвав твое фото, я решил жить «параллельной судьбой» и ударился во все тяжкие. Душевный вакуум необходимо было чем-то заполнить…
Однако, по иронии судьбы, через год мы поменялись местами. Я уже учился на выпускном курсе и зимой приехал домой в свой последний курсантский отпуск. Перед возвращением в alma mater, безо всякого энтузиазма позвонил тебе и узнал, что ты хочешь со мной срочно поговорить. Уже догадываясь, о чем пойдет речь, я ответил: "Приходи".
Действительно, ты объявила, что согласна выйти за меня замуж. Сердце больно дернулось и замерло… Как же я мечтал об этом! Раньше… Прежде… Давно… Только я не зря старался тебя забыть, и, видимо, преуспел в этом, сумев убедить себя в том, что сладкое мне вредит. Помню, спросил:
– А что, собственно, изменилось? Неужели ты меня полюбила?
– Нет, – вновь честно призналась ты, – но я постараюсь тебя полюбить…
Первое слово этой фразы и решило нашу судьбу. Будь вместо той студеной правды хоть немного, пускай лукавого, но – тепла, притворись ты чуть-чуть, самую капельку, и все сложилось бы иначе. Ненавижу обман, только это была бы «ложь во спасение», и я, наверняка, расстался бы со своей последней знакомой, ставшей через год моей первой женой.
Но, как справедливо считается, от слона легче увернуться, чем от мухи. И первое, что пришло мне тогда на ум, это то, что ты просто не желаешь ехать по распределению своего института, а хочешь получить "свободный" диплом. Тогда я впервые стал предателем: мне захотелось тебя немного помучить.
– Над этим необходимо подумать, – мямлил я, наслаждаясь своей местью и твоей растерянностью, – вот вернусь в училище, а оттуда обязательно напишу. И написал, проще говоря – оттолкнул. Отстранил, желая обнять…
Так вот, будучи лейтенантом, я женился на девушке редкой красоты, почти фотомодели, которая родила мне сына. Однако её парфюмерная краса довольно быстро улетучилась, а изобилие ярких деталей в нарядах стало свидетельствовать лишь об отсутствии вкуса. Прожив десять лет в браке, я выучил жену в институте и помог ей устроиться на работу. В «благодарность» она совершила поступок, который я не смог ей простить… Без доверия нет мира в семье. Как говорится, что не стало опорой, то становится обузой. А настоящей любви, как я теперь понимаю, у нас не было…
Приезжая в родной город, я тебе уже не звонил, так как считал, что наши судьбы не должны больше пересекаться. Однако первым же делом расспрашивал общих знакомых о твоих делах. Именно от них, когда распалась моя первая семья, я узнал, что у тебя все прекрасно, ты счастлива в браке и растишь замечательного сынишку.
Я женился вторично и очень старался не повторять прежних ошибок. Словом, надежда на некоторое время победила здравый смысл. Появились на свет еще двое деток. Сейчас они уже старшеклассники, а прежде… Господи, сколько километров косичек я заплел, сколько гектаров пеленок выстирал! Безусловно, когда принимаешь решение создать семью, то испытываешь определенные чувства и принимаешь конкретные обязательства, но было ли это любовью или все же отчаянным одиночеством? – Вопрос… И всякий раз, когда мой очередной шанс превращался в неудачу, я думал: а может быть – это наказание за неиспользованный «тот», самый первый?
Кстати, ты всегда очень нравилась моей маме. Она интересовалась твоей судьбой вплоть до самой своей кончины и все просила меня: «Позвони», но я не послушался… Ты должна её помнить. Она была умной и доброй, недурно готовила. «Солнечной» и «уютной» я называл ее в детстве. Ты на нее очень похожа, вас даже зовут одинаково.
Был такой случай. У нашей соседки стоял на кухне большущий кактус. Но вот досада, как надумает
Потом мне рассказали о твоем горе: в автокатастрофе погибли муж и сын… В тот период лично у меня все было нормально, душа находилась в каком-то сне, а разум в отпуске. И тогда я предал тебя во второй раз: не позвонил, не написал, не пришёл. Вероятно, тебе не помогло бы мое сочувствие, однако мне за такой поступок можно смело плюнуть в лицо…
Не так давно закончилась моя военная карьера. Четверть века пролетели одним днем – беспокойным и бестолковым понедельником. Теперь уже мой старший сын носит офицерские погоны. Я сильно изменился: стал недоверчив и осторожен, практичен в целях и ленив в желаниях. Что-то очень важное ушло из моей жизни. Все добрые эмоции потускнели и теперь довольно легко управляются рассудком, а помыслы, как брошенные вверх камешки, миновав свой апогей, стремятся к пыльной земле. Стыдно брюзжать, но я во многом и многих разочаровался. Может семейное счастье – тоже миф?
Возможно, судьба умышленно дает нам меньше, чем мы у неё просим. Только странное дело, если посмотреть со стороны – сегодня у меня есть всё, что необходимо, но счастливым я себя не чувствую. Вот бы понять: почему? Чего мне не хватает в жизни? И сейчас, проживая под одной крышей с женщиной, постоянно повторяющей: «это твои личные проблемы!» и «куда ты от меня денешься?», – я все чаще улетаю в своих мечтах в нашу юность. У меня весьма скромные потребности, но даже их супруга стремится осмеять, подчинить и ограничить. Лишь когда я начинаю думать о нас с тобой, на сердце становится спокойно, приятно и тепло.
Теперь о главном: свою жену я не люблю. Детей – обожаю, а её – лишь уважаю за то, что она их мать, и нахожусь рядом просто по инерции. Отчего так бывает: приводишь женщину в свой дом и вскоре понимаешь, что он уже не твой? Моя «половина» обладает врожденной способностью превращать канун любого праздника из ожидания чуда в повод для генеральной уборки и стирки. Конечно, это не самый страшный недостаток, только мне надоело узнавать от нее распорядок своего дня, получать нелепые приказы и слушать такие же глупые советы. Если что-либо жена со мной и обсуждает, то лишь для того, чтобы повесить на меня, как на ржавый гвоздь, свою очередную проблему. Не будет лада в семье, где женщина стремится подчинить мужчину. В собственном доме я задыхаюсь в атмосфере непонимания, чахну от тоски и живу по принципу «худой мир лучше доброй ссоры». Существую, как будто у меня в запасе много-много жизней, а сегодня я наскоро проживаю «черновик». Видимо, мою семейную лодочку опять влечет на рифы…
Иногда случаются у нас, конечно, и светлые дни: мы как бы даём друг другу «передышку». Однако ощущение душевного вакуума, какой-то роковой ошибки и несогласия со всем этим меня не покидают. Я думаю, что счастье, добро и радость нужно непременно дарить, иначе они перестают быть благом! У нас же всё это крайне редко делается «от души»: мне постоянно приходится или «зарабатывать», или «покупать» свой душевный покой втридорога
Так уж получилось, что ты – моя несбыточная мечта. Я понимаю, что бесконечно долгое время жил не так, не там и не с той женщиной. Жаль этих лет. Жаль всех, кого заставил страдать. Но я научился смотреть не на грешную землю, а в голубую высь! В своих помыслах я всенепременно, как к Святой Истине, возвращаюсь к тебе, и мы живем в них вместе долгие-долгие годы без всяких штампов в паспортах. Во мне по-прежнему теплится вера в чудо и надежда на то, что всё ещё может измениться к лучшему. Без этой веры и надежды я не могу существовать и очень боюсь их лишиться. В своих снах и мечтах я захожу иногда очень далеко. Например, могу подойти к тебе и так крепко обнять, что перехватывает дыхание и мурашки бегут по телу…
С недавнего времени мне кажется, что я точно знаю, чего хочу. Желать, конечно, никому не возбраняется, но если даже Бог судил нам жить в разлуке, я всё равно страшно рад, что ты у меня есть!
Скажи откровенно: ты за собой ничего похожего не замечаешь? Если – «да», то, как говорят психологи, «не хотите ли это обсудить?» Ведь, правда же, интересно узнать, что с нами стало бы, если… А вдруг карты «лягут» снова? Отрезанное наполовину – легко срастается. Я готов рискнуть. А ты?
Одного боюсь: чтобы не получилось, как нередко бывает в медицине, когда все делается правильно, только, увы, поздно. Упущено необходимое время, оттого и результат – плачевный. Возможно, мне самому не мешает проконсультироваться у соответствующего специалиста. Наверное, так и поступлю…
Твой Александр».
Я отложил письмо на край стола и, помолчав, промолвил:
– В жизни нам очень часто приходится выбирать наименьшее из двух зол. Помните, как в известной притче, на вопрос ученика: «Жениться мне или нет?», мудрый Сократ ответил: «Что ни сделаешь – все равно потом пожалеешь». Лекарства от несчастной любви, насколько мне известно, ещё не придумано. Но вот что хочется вам сказать…
Из прочитанного становится ясно, что вас беспокоит ощущение убывающей жизни, уходящей молодости и иллюзия возможности сделать очередную попытку, которая, по вашему мнению, должна закончиться успешно. Думаю, что это так называемый «кризис среднего возраста».
Только чтобы получить что-то новое, обычно приходится отказаться от многого старого и привычного. Готовы ли вы к этому? Если вы надеетесь таким образом спрятаться от накопившихся проблем, то предупреждаю, – они вас всё равно отыщут, не эти – так другие, а всякий неверный шаг может всё только усугубить. Любая женщина по своей природе «потребитель», и в определенное время, обязательно предъявит вам свой счет.
Жизнь частенько зло подшучивает над нами и провоцирует на отчаянные необдуманные поступки. Конечно, каждый сам выбирает себе судьбу, но, разумнее, в вашей ситуации, не принимать скоропалительных решений и избегать резких перемен. Ведь все ошибки и промахи следуют потом за нами до конца дней
– Вот и помогите мне с выбором судьбы! – с нотками отчаянья в голосе воскликнул Александр Сергеевич.
– Хорошо, только сначала ответьте мне предельно откровенно: вы действительно любите свою Машу?
– Я на нее молюсь и буквально
– Уважаемый Александр Сергеевич, частенько то, что кажется нам любовью, на самом деле ею не является. Так ярко и красочно мы обычно рассуждаем о влюбленности, но она
– Вы, верно, думаете обо мне: «седина в бороду – бес в ребро», – вспылил мой собеседник. – А жить с одной женщиной, но любить другую – это красиво, честно, нравственно?
– Но вам не кажется, – взыграла теперь уже во мне профессиональная гордость, – что всё это уже не раз было в вашей жизни?
– Я считаю, что не так важно, сколько женщин было в жизни мужчины, а гораздо важнее то, сколько жизни было в тех женщинах, – парировал мой посетитель, недобро прищурив глаза. – И виновным я себя чувствую только перед Машей, а не перед своими жёнами.
– Но было же в вашей супруге что-то особенное, из-за чего вы на ней и женились?
– Конечно, – с вызовом ответил Александр, – она и теперь прекрасная хозяйка и замечательная мать, но всё это сама перечеркивает своими постоянными придирками да упреками.
– А вы пробовали с ней об этом поговорить?
– Не вижу смысла в подобных беседах, – грустно усмехнулся мой собеседник. – В связи с вашим вопросом мне вспомнились слова Вольтера: «Подумай, как трудно изменить самого себя, и ты поймешь, сколь ничтожны твои возможности изменить других». Я длительное время надеялся, что жена сама всё поймет, но этого, к сожалению, не произошло.
– Вы как ребенок, трепетно лелеющий свой каприз, ждёте, когда же его исполнит волшебный Дед Мороз. Но ведь жизнь – не рождественский праздник. В своей эмоциональной исповеди вы, на мой взгляд, написали много лишнего. Красивые слова необходимо подтверждать такими же поступками. Докажите делом, что вы – мужчина, а не жалуйтесь на судьбу и обстоятельства!
Проблема никогда не будет решена, пока мы не примем ответственность за её решение. Я не разделяю вашего желания уйти из семьи. Не рубите с плеча, не торопитесь дезертировать, а попробуйте сначала лучше узнать свою Машу. По-мужски было бы поехать к своей возлюбленной, обсудить с ней всё на месте и только потом делать выводы.
Взглянув на Александра, я заметил, как он покачал головой, видимо не соглашаясь со столь обидными для него словами, и, мрачно рассматривая отутюженные складки своих брюк, подался всем телом вперед, будто бы готовясь встать и немедленно уйти.
– Вы утверждаете, что любите своих детей, – продолжил я. – Так вот: никакие подарки и подачки не смогут заменить им отцовского воспитания и утраченного душевного равновесия. Ваше предательство уродующим шрамом пройдет через всю их жизнь. Смогут ли они оправиться после такого удара? И кто им в этом поможет? Об этом тоже нельзя забывать. Поэтому я вам советую: успокоиться и еще раз хорошенько всё взвесить… А письмо можете оставить у меня. Мы к нему еще вернемся…
Я не находил в состоянии Александра Сергеевича серьезного повода для обращения к психиатру, и чуть было не сказал ему: «прекращайте ныть, а лучше пойдите и собственноручно сожгите ваше послание!», но это было бы серьезной ошибкой. Недопустимо в ходе терапевтического сеанса давать указания, которые ориентируют пациента на нереальность и театральность происходящих в действительности событий. Нетрудно догадаться, что будет чувствовать человек и какие мысли придут в его голову, когда он станет смотреть на языки пламени, превращающие в пепел двадцать пять лет его жизни… Бывало, что логическим итогом такого поступка становился банальный суицид: пьеса сожжена, а жизнь закончена – «Finita la comedia!» Поэтому-то я и сдержался…
– Спасибо, доктор, за урок и горькую микстуру, – мой собеседник неспешно
– Вот и прекрасно
Он ушел, как мне показалось, разочарованным.
– Не наделал бы глупостей, – размышлял я, подходя к окну. – Давно подмечено, что человека обычно убеждают аргументы, до которых он додумался сам, а не те, что пришли в чужую голову. Мне частенько приходилось видеть, как люди, оценивая те или иные события, отрицают или отбрасывают все непонятное и неприятное, а выстраивают в логический ряд лишь те доводы и факты, которые подтверждают выгодную одним им позицию.
А ведь мы во многом схожи, – неожиданно осенило меня. – Нас обоих «зацепило» прошлое. Мне, например, часто снится, что я снова ученик… Вот прозвенел звонок, и я ищу, но никак не могу найти свой класс. Время идет, я нервничаю, напрягаю память, пытаюсь встретить хоть одно знакомое лицо, заглядываю во все двери, но – безрезультатно. Мне уже никогда не сесть за свою парту в родном классе. Это – прощание с ушедшей юностью, которую сколько не ищи, не зови – не вернуть…
Из оконного проема на меня, не моргая, глядело и беспечно улыбалось бабье лето. Солнце серебрило невесомые паутинки, легкий ветерок продолжал бессовестно раздевать кроны деревьев и сметать резную листву с тротуара на увядающий газон. Осенью мы по-иному начинаем смотреть на совершенно обычные вещи: видим новое и важное в том, мимо чего раньше проходили не останавливаясь, понимаем и приемлем истины, над которыми прежде смеялись громче всех… По законам природы после слякотной осени и морозной зимы непременно должна приходить новая весна. В человеческой же судьбе все не так: после веселой беззаботной весны и знойного хлопотливого лета наступает зябкая унылая пора. И нет ей конца, и нет из нее выхода… День становится короче, а ночь длиннее и темнее. Все ветшает, дряхлеет, и уже не живет, а доживает…
Я невольно погрузился в воспоминания о собственной юности.
…Было у меня когда-то четыре закадычных дружка-одноклассника: Юрка, Володька и два брата Петруха да Сергей. Слыли мы дерзкими и талантливыми: спортсменами, музыкантами, художниками. Лично я считался поэтом. Местом нашего сбора служил укромный уголок за школой, загороженный от посторонних глаз густым кустом сирени. Эх, аромат молодости! Дурман майских цветов, бодрость озона и что-то еще, возможно, самое главное, но по сей день не открытое химиками!.. Чем занимались? Стыдно признаться: бренчали на гитарах, играли в карты, покуривали, а случалось и «красненьким» баловались. Как-то в разгар очередного веселья мы обмакнули наши руки в белую краску и отпечатали свои ладони на стене родной школы…
Однажды в нашей компании появилась стройная шатенка Алиса. Точно не помню, но, может быть, я сам её и привел. Алиса была в меня влюблена. Она-то и научила сегодняшнего доктора целоваться. Боже, как же мне тогда это было интересно и приятно! Потом произошел случай, который запомнили все. Как-то в середине последнего школьного мая, захотелось нам с Алисой побыть вдвоем, и решили мы съездить за город…
В тот погожий субботний день мы, как обычно, взяли свои портфели и вышли из дома. Только отправились не в класс, а в противоположную сторону – на автовокзал. Расчет был таков: в школе, учитывая хорошую успеваемость и участие в общественной работе (я, например, был секретарем комсомольской организации), нам легко поверят, даже если сослаться на банальную головную боль, а домашние вообще ничего не заметят, ведь мы собирались к обеду вернуться. Однако, вся прекрасно спланированная «операция» провалилась из-за каких-то несчастных… двух копеек.
Действительно, сначала в школе никто не забеспокоился. Мой сосед по парте сказал, что я слегка простыл, но уже в понедельник буду в порядке. Всех взбаламутила староста класса, которая вместо меня приняла от кого-то комсомольские взносы (2 копейки!) и стала искать штемпель «Уплачено ВЛКСМ». Печати нигде не было, тогда она решила позвонить мне домой. Крайне удивленной маме эта отличница бойко доложила о том, что меня нет в школе. Матушке стало плохо, а вызванный с работы отец стремглав помчался к директору. На экстренно собранном педагогическом совете мгновенно выявили, разобрали по косточкам и «обсосали» все мои пристрастия, знакомства и «порочные» связи, а в параллельном классе довольно быстро была обнаружена пропажа девочки Алисы. Ее родителей «добрые и заботливые» учителя также поставили «на уши».
Тем временем, пообщавшись с весенней природой и вдоволь нацеловавшись на цветущих полянках, абсолютно счастливые мы вернулись обратно. Ох, как же нас тогда отрезвило мнение коллектива и собственных родителей!..
Так уж получилось, что после первых уроков взрослости, я к Алисе несколько охладел и, прислушавшись к «добрым» советам старших, стал избегать общества роковой красавицы. После выпускного бала она предъявила мне ультиматум: «или мы будем вместе, или я, назло тебе, отдамся Володе». Нашла, чем испугать. «Делай, как знаешь, мне – все равно», – пренебрежительно изрек я и отправил подругу за дверь.
Видимо, она поступила именно так, как обещала, ведь через год они с Володькой поженились. Но за неделю до замужества, она пришла вечером ко мне домой и ошарашила заявлением:
– Прости меня, прости за все! Я тебя очень люблю, и если ты сейчас ответишь мне «да», то никакой свадьбы с Володей не будет.
Почему я тогда сказал «нет»,
Увы, далеко не все романтические истории завершаются счастливым концом да свадебкой. Почему-то жизнь намного чаще оборачивается трагедией или фарсом, а не доброй сказкой. Так, по прошествии многих лет, мне стало известно, что один мой приятель умер от пьянства, другой не выходит из тюрем, третий живет в психиатрической клинике, а Володя с Алисой куда-то пропали… Но я периодически прихожу на наше заветное место и «здороваюсь» с их ладошками. Не отпускает меня наша юность.
И вот ведь незадача: я давным-давно женат и внешне все у нас в семье нормально, но время от времени очень жалею, что отверг любовь чудной девушки Алисы. Вот уж действительно: не существует мучительнее пытки, чем право выбора, как нет суровее и справедливее казни, чем его последствия.
Часть 2
Миновал год, наступила новая осень. Я уже стал забывать своего не по возрасту романтичного и сентиментального посетителя, как вдруг неожиданно получил от него письмо, присланное в адрес нашей поликлиники.
Почерк Александра изменился и напоминал отслуживший свой срок частокол: небрежно выведенные буквы как бы покачивались, а слова, казалось, слегка поскрипывали. Чувствовалось, что письмо написано нетвердой рукой, но при этом его тон был наиграно бодрым и ироничным, а местами – даже вызывающим.
«Уважаемый Валерий Васильевич!
Пишет Вам Александр Сергеевич, которого Вы так настойчиво уговаривали не делать поспешных выводов и не совершать опрометчивых поступков. Простите, но, подумав над Вашими словами, я примерил их на лацкан своего кителя и… поступил по-своему. Я понимаю, дорогой доктор, что Вы желали мне добра и давали исключительно добрые советы, только моя судьба изменилась к лучшему по совершенно иному сценарию. Вот послушайте.
Переписав свое письмо, я наконец-то отправил его и уже через неделю получил обнадеживающий ответ. Все бросив, я умчался к своей Машеньке. С бывшей женой мы расстались практически безболезненно. Как выяснилось, я ей тоже изрядно надоел. Захватив с собой чемоданчик с книгами, все остальное я оставил детям. Они у нас достаточно взрослые, поэтому после моих разъяснений восприняли происходящее довольно спокойно. Теперь мы регулярно перезваниваемся, так что я в курсе всех их новостей и не чувствую себя «вне игры».
Временно мы проживаем в квартире Маши. На новом месте у меня, не скрою, сначала возникли некоторые трудности. Лишь через пару месяцев я нашел подходящую работу, правда, уже не такую престижную, как прежде, и с меньшим окладом. Да только это – не главное. Все постепенно наладилось и сейчас я счастлив. Да-да, именно – счастлив! Прежде мне это чувство было незнакомо. И не пойте мне, доктор, впредь песен о любви!
Теперь мы вместе встаем и ложимся, делаем домашнюю работу, целуемся, когда один из нас на минутку выходит из дома, постоянно болтаем о важных пустяках, и никак не можем наговориться. Я встречаю Машу после работы, и мы идем по вечерним улицам, держась за руки, а прохожие, замечая это, улыбаются и перешептываются. Я никому больше не завидую, всех люблю и желаю людям такого же огромного счастья!
Вам, как моему врачу, могу признаться, что по эмоциональной силе наша первая ночь была подобна рождению сверхновой звезды! Раньше я думал, что такая яркая и безграничная страсть – это выдумки подростков. Нет, любовь – научный факт и ею стоит заниматься!
О своем поступке я не пожалел ни разу. Последний год жизни стоит всех моих предыдущих лет вместе взятых. Прежде я частенько корил судьбу за бесцветность и однообразие моих дней. Теперь же каждый мой миг – радость. Сто раз прав был Ежи Лец, сказав: «Из мечты тоже можно сварить варенье, если добавить фруктов и сахару».
Однако безоблачная погода не может длиться вечно. Только я перестал считать себя «рыцарем печального образа», как пришла беда. Три месяца назад я узнал, что неизлечимо болен, и теперь в моей истории, как в плохом анекдоте, конец известен заранее. Такова судьба… Уже сейчас мне приходится регулярно вводить сильнодействующие препараты. Знали б Вы, как мне не хочется уходить! Особенно теперь. Но я понимаю неизбежность скорой развязки и не боюсь ее. Моя Машенька заботится обо мне как добрый ангел-хранитель. Я прекрасно понимаю, что времени у меня почти не осталось, но пуститься в дорогу, чтобы в последний раз повидаться и проститься с дорогими мне людьми, к сожалению, уже не могу.
Прощайте, дорогой Валерий Васильевич. Желаю Вам огромного счастья, богатырского здоровья, кавказского долголетия и исполнения всех желаний. Очень хочу, чтобы работа была вам в радость, а дома вас всегда ждали.
Александр».
– Воистину – трагедия, достойная Шекспира! Но насколько правдив сей рассказ? – шевельнулся во мне червячок сомнения после прочтения письма. – Как же удивительно тесно переплетены в этом человеке совершенно полярные чувства: горе и счастье, стойкость и покорность! Он ничего для себя не требует, не жалуется и не просит о помощи. Однако случается, что мы лжем не только окружающим людям, но и самим себе…
Только какие у меня основания ему не верить? – размышлял я. – Бравада и напускная веселость могут быть простой маской, защитной реакцией на терзающие человека сомнения, отчаяние, боль и страх смерти. Вполне естественно, что и в такой ситуации мужчина хочет казаться сильным и уйти достойно, не потеряв уважения к самому себе. Хотелось бы ему в этом помочь…
– Да-да, того самого, – она энергично пошла в наступление с первых же слов. – Это я год назад уговорила мужа обратиться к вам за советом. Правда, супруг настоял на том, что сходит на прием один, но я не возражала.
– О чем вы хотели со мной говорить? – поинтересовался я, мысленно выстраивая в уме план типичной беседы с брошенной женой.
– В нашей семье возникли серьезные проблемы, – продолжила она взволнованно, – но это не телефонный разговор и я хотела бы с вами встретиться.
– Что ж, приходите завтра после обеда, – произнес я без особого энтузиазма и положил трубку.
Не скрою, что после памятного визита Александра Сергеевича у меня сложилось довольно нелестное представление о его супруге. Конечно же, врач обязан соблюдать нейтралитет, только не смотря на то, что я всеми силами пытался сохранить их семейный союз, сварливые и горластые жены-«командирши», мне самому абсолютно не симпатичны. А подобных дамочек я знаю довольно много. Меня так и подмывало задать ей при встрече пару-тройку каверзных вопросиков. Интересно, как бы она ответила, например, на такие:
– Зачем женщины, мечтая о сильных и волевых мужчинах, потом методично превращают их в безропотных «подкаблучников»?
– Почему если однажды приготовить даме сердца завтрак, то через некоторое время, обед и ужин тоже приходится стряпать самому?
– Отчего даже самая культурная и образованная жена не упустит случая, чтобы проверить содержимое карманов и бумажника мужа?
Конечно, противопоставлять психологию или физиологию мужчины и женщины
По тем же причинам, среди мужчин все меньше джентльменов и почти не осталось «принцев»: они погибли в жерновах естественного отбора, уступив своё место самоуверенным и напористым нахалам, которые, в основном-то и нравятся современным амазонкам. Все вышесказанное существенно изменило и даже исковеркало таинство взаимоотношения полов. А вот сам семейный союз, на мой взгляд, по-прежнему очень похож на простую арифметическую дробь, где муж – числитель, а жена – знаменатель. Согласитесь, что нет в природе ничего выше и чище истинной любви, преданности и жертвенности женщины. Оттого неизменно – чем весомее числитель и скромнее (понимайте – «мудрее») знаменатель, тем значительней результат, а в итоге – крепче брак.
Но что-то я отвлекся…
– Лучше всего учит то, что причиняет боль. Только мужа Вам, голубушка, уже не вернуть. Я отчасти посвящен в ваши семейные дела
А вслух произнес:
– Вы собирались поведать мне о своих проблемах. Я вас внимательно слушаю.
– Наша семейная жизнь за последние несколько лет очень сильно изменилась, причем, не в лучшую сторону, – взволнованно начала посетительница, и, собираясь с мыслями, несколько раз поправила симпатичное колечко на безымянном пальце правой руки. – Саше нужна помощь психиатра, только сам он, на этот раз, категорически отказался идти к вам, поэтому я хотела просить вас побеседовать с ним у нас дома.
Я был настолько обескуражен ее словами, что невпопад переспросил:
– Как это – «у нас дома»? А разве он не…
Наверное, я имел очень глупый вид, потому что, внимательно взглянув на меня, она четко и внятно, как учитель на уроке, пояснила:
– В общих чертах я знаю, что именно мой муж мог поведать вам о себе и, кажется, догадываюсь, о чем вы сейчас думаете. Поэтому хочу внести некоторую ясность: Александр Сергеевич из семьи никуда не уходил, никакой другой женщины у него нет и никогда не было.
– Как же так? Вы – серьезно? – невольно вырвалось у меня.
– Он сам подтвердит вам это при встрече.
– Погодите, погодите, – пробормотал я в растерянности, – для меня ваше заявление – огромная неожиданность. Не понимаю, с какой же целью он хотел ввести меня в заблуждение? Скажите, а вот, например, совсем недавно Александр Сергеевич мне написал, что неизлечимо болен. Может и это – неправда?
– Я его писем не читаю, но могу вас уверить, что Саша болеет крайне редко. Он даже сейчас находится в неплохой физической форме и чувствует себя вполне удовлетворительно.
– Представляете, а я-то думал, что меня уже невозможно чем-либо удивить, – попытался я хоть как-то сгладить нелепость своего положения. – Извините, а как вас зовут?
– Маша… Мария Михайловна, – поправилась она.
– Какое странное совпадение! – вновь изумился я. – В своих письмах ваш муж тоже упоминал какую-то Машеньку, к которой и собирался уехать. Вам о ней что-нибудь известно?
– Возможно, это девушка, о которой мне говорила свекровь. Они действительно когда-то училась в одном классе, и даже некоторое время невинно дружили. Да только лет двадцать тому назад она вышла замуж и перебралась за границу, а потом, по слухам, будто бы погибла в автокатастрофе.
Мария Михайловна щелкнула замком сумочки и пристально посмотрела мне в глаза:
– Мы живем с мужем почти четверть века. Разное, конечно, случалось за эти годы, но у нас трое детей и скоро серебряная свадьба. А эта история о его неземной любви, по-моему, очень похожа на болезнь.
– Расскажите мне все подробнее, – попросил я. – Когда вы впервые заметили что-то необычное в поведении мужа?
– Еще Сашина мама мне рассказывала, что в детстве он был очень ранимым и впечатлительным ребенком, но всячески старался скрыть это от окружающих и сильно переживал по поводу своей застенчивости. Когда мы только познакомились, он удивительно красиво и трогательно за мной ухаживал: дарил цветы, исполнял любое желание, был нежен и внимателен, никогда не лгал. Я не сразу согласилась выйти за него замуж, но со временем меня покорил романтический склад его характера и то, что он любит природу, понимает музыку, сочиняет стихи.
Проблемы начались, когда года три назад на работе Александр внезапно почувствовал «кинжальную» боль в животе и потерял сознание. Врачи заподозрили внутреннее кровотечение и срочно взяли его на операцию, после которой он целую неделю находился между жизнью и смертью. Первую ночь я проревела перед дверью его палаты. Затем меня пустили к нему. Несколько дней он пребывал в коме, и я не отходила от его постели: ухаживала, разговаривала, гладила по руке. Так вот, когда муж очнулся, то первое, что он произнес, были слова: «Я вытащил ее оттуда!». Он еще долго повторял и даже выкрикивал эту фразу, пока окончательно не пришел в себя. Позже Саша наотрез отказался рассказать, с чем все это было связано.
После выписки мужа из стационара наши отношения заметно ухудшились. Он уже не был таким заботливым и жизнерадостным, как прежде, а сделался угрюмым и раздражительным молчуном. Лечащий врач обещал, что это вскоре пройдет, но Саша еще более удалялся от меня и все чаще погружался в свои тоскливые фантазии. Он потерял интерес к работе, перестал общаться с друзьями, часами мог сидеть и смотреть в одну точку или что-то писать, а потом рвать свои листки… – Мария Михайловна замолчала и промокнула кружевным платочком уголки красивых карих глаз. – Только, несмотря ни на что, я люблю своего мужа, и, как могу, стараюсь подбодрить и поддержать его, пытаясь беседами отвлечь от печальных мыслей и переживаний. Только он меня будто не замечает. Поверьте, это очень обидно и больно…
Как-то он бросил мне странную фразу: «Ты так сильно изменилась, что стала совсем на неё не похожа! Я не хочу с тобой далее жить, потому что люблю другую…» И это при том, что я точно знаю, что у него никого нет! Вызвать его на откровенный разговор у меня так и не получилось. А на днях я впервые увидела, что муж плачет, и спросила: «Саша, скажи, пожалуйста: тебе плохо? Может вызвать доктора?». Он весь вспыхнул, сверкнул на меня злющими глазами и ответил: «Есть только один врач, с которым я хотел бы поделиться, но вряд ли он поверит мне ещё раз…» – тогда я догадалась, что Саша говорит о Вас. – Помогите ему, пожалуйста! – тихо проговорила она, с трудом сдерживая слезы.
– Для начала мне необходимо с ним побеседовать! – ответил я. – Вам же могу дать совет прямо сейчас: если вы действительно любите своего мужа, то постарайтесь стать похожей на ту Машу, о которой он так мечтает. Забудьте прежние обиды, научитесь слушать и слышать супруга, не стремитесь к лидерству, а постарайтесь быть просто другом – отзывчивым, верным и бескорыстным. Надеюсь, он это поймет и оценит. Идемте! Моя машина припаркована у главного входа.
Наш чудесный город прекрасен в любое время года. Мы мчались по умытым недавним дождем проспектам, громыхали по старинной брусчатке, в стотысячный раз любовались фонтанами и скверами, кивали, как давним знакомым, соборам и кирхам, а солнце лукаво подмигивало нам сквозь прорехи сердитых облаков.
Дорогой я размышлял. Кто эта загадочная Маша? Чем она так дорога Александру? Моя интуиция подсказывала, что в данном случае все не так просто, как может показаться на первый взгляд. В жизни часто бывает, что мужчина успешен, материально обеспечен, и может себе позволить жить так, как он хочет, но с другой стороны – должен мириться с мнением и претензиями женщины из совершенно иной «эпохи», приносящей ему массу неудобств и огорчений, с давно надоевшими семейными обязанностями и затянувшимися бытовыми конфликтами. Неудивительно, что человек теряет веру в прежние ценности, ощущает внутренний разлад, чувство тревоги, неудовлетворенность и потребность в смене спутника жизни…
Но кое-что в этой истории подогревало мой профессиональный интерес и даже, не скрою, вызывало восхищение. Казалось бы, что тут необычного - встретились и расстались два молодых человека? Их, как это часто бывает, разлучили обстоятельства, разделили многие годы, сотни километров, несметное число других мужчин и женщин, но, несмотря ни на что, Он продолжает бескорыстно и по-юношески обожать Ее – свою первую любовь. И вот теперь мне предлагают решить: что же это такое – чувство высочайшей пробы или серьезное психическое расстройство?.. А может любовь и есть – душевная болезнь? Обычная разновидность маниакально-депрессивного психоза? Ведь только посмотрите, как часто мы теряем голову: смеемся или плачем, совершаем нелепые и глупые поступки, находясь в ее власти!..
Через четверть часа мы были на месте.
Чистая и уютная трехкомнатная квартира. Из просторной прихожей попадаю в зал, где на диване с книгой в руках сидит Александр Сергеевич. Он заметно изменился: осунулся и как-то ссутулился. Еще мне показалось, что неизвестный гример щедро подрисовал ему морщин на лбу и возле глаз.
– Оставьте нас одних, – попросил я Марию Михайловну.
Она понимающе кивнула и удалилась на кухню.
– Что читаете? – спросил я поздоровавшись.
– «Энциклопедию мудрых мыслей», – ответил Александр Сергеевич, закрывая томик. – Вот послушайте: «Хаос – это порядок, который нам пока непонятен», – процитировал он Генри Миллера. – Наша жизнь – тоже хаос, – добавил хозяин с грустью в голосе. – Я об этом догадался еще в курсантские годы. Сколько ни стремись к порядку и гармонии, сколько ни старайся что-либо изменить, а хаос остается хаосом. С годами его становится лишь больше…
Не так давно в письме я попрощался с вами, – продолжил Александр Сергеевич, глядя себе под ноги, – единственное, что забыл сделать, так это – попросить прощения. Жизнь бессовестно обманула все мои надежды, а я невольно разыграл и разочаровал вас. Чтобы прекратить эту ложь мне пришлось выдумать неизлечимую болезнь. Каюсь…
– Не говорите о ней так! – строго перебил меня Александр.
– Извините, но ваша жена сказала, что это – всего лишь девочка-одноклассница, которой давно уже нет!
– Маша есть! – Александр Сергеевич даже притопнул с этими словами. – А мою школьную подружку звали совершенно иначе.
– Тогда, пожалуйста, расскажите мне, кто ваша Маша на самом деле и где она сейчас?
– На кухне, готовит нам чай, – безразлично буркнул собеседник.
– Сегодня какой-то особенный день, – вовсе запутался я. – Если не ошибаюсь, от своей жены вы собирались уходить к другой женщине.
– Совершенно верно.
– Тогда к кому же?
– К Машеньке.
– А это что еще за Машенька?! – стал терять терпение я.
– Маша из моей юности. Я хотел бы уйти от нее сегодняшней к ней прежней!
– Час от часу не легче! И вы верите, что это возможно? – воскликнул я, не сдержавшись.
– В каком-то смысле – да. Ведь о ней можно думать, видеть во снах и мысленно беседовать. Наконец, её можно любить…
– Стоп! Давайте разберемся: кому было предназначено ваше первое письмо?
– Ей и предназначалось.
– Но я прекрасно помню, что вы в нем писали: «свою жену я не люблю», «задыхаюсь в атмосфере непонимания».
– Я это писал про «новую» Машу.
– Так вы её любите или нет?
– Я люблю Машу «прежнюю»…
– Объясните мне, ради бога, что происходит! – взмолился я. – Или вызовите сюда второго врача, только теперь уже для меня!
– Времена меняются и меняют людей, – с печальной улыбкой изрек Александр. – Я сам далеко не ангел, но и у супруги с годами тоже выявилась масса недостатков. Постепенно мы перестали чувствовать себя «парой» и «семьей», нам все чаще хотелось отдохнуть друг от друга. Мелкие обиды стали выливаться в крупные ссоры. Дальше – больше…
Это при знакомстве с девушкой сначала кажется, что набрел на клумбу с розами, но со временем начинаешь понимать, что оказался на луковой грядке. Вот и я однажды осознал, что Маша уже не та, какой была в начале совместной жизни, а тем более – во времена, когда считалась моей невестой, а мне так хотелось, чтобы она всегда смотрела на меня «теми» глазами. Она стала совершенно другой – чужой, незнакомой, и люблю я теперь не её, а ту, которая на старых фотографиях! Для меня это было настолько серьезно, что я настроился на разрыв, но ради наших детей решил продолжить семейные отношения. И тогда я начал новый отсчет, назвав это – «вторым браком».
Я смотрел на Александра и думал о причинах его нездоровья. Как получилось, что обычная мечтательность вдруг стала для этого взрослого мужчины столь серьезной проблемой? – мысленно спрашивал я себя. – Отчего так причудливо переплелись в его сознании явь и фантазии? Видимо, придуманного душевного тепла и внимания ему очень не хватало в реальной жизни. Всегда и везде он старался не уронить мужской чести и не мог позволить себе выглядеть слабаком. Он не имел права раскисать, стеснялся приоткрыть свою душу посторонним, пряча, как улитка, все свои переживания и сомнения внутри толстой раковины. Только на это уходило слишком много сил, а восполнить их было нечем. И вот, наконец, измучавшись от неуверенности и беспокойства
– А потом со мной произошел удивительный случай, – продолжал свой рассказ Александр Сергеевич. – Мне не хочется об этом вспоминать, но три года назад я перенес состояние клинической смерти. Неправда, что при этом человек теряет способность мыслить и действовать. Я не только видел, слышал и испытывал целую гамму разнообразных чувств, я – жил и оставался самим собой!
Помню… немолодой мужчина, изъясняющийся преимущественно жестами, с безучастным, даже немного брезгливым выражением лица и ледяным пронзительным взглядом, от которого делалось неуютно и жутко, по каким-то узким обшарпанным переходам и бесконечным лестницам, вывел меня из полумрака на незнакомую улицу
Но вот всё сдвинулось с места и плавно, как густой сироп по блюду, поплыло вперед, увлекая нас своим течением. Ведомые таинственной силой, все вскоре оказались на просторной площади, окруженной странными зданиями. Стены домов состояли из ячеек, напоминающих вокзальные камеры хранения. Возле них молча толпились обитатели странного города. Ударил колокол, и ячейки начали попеременно открываться. Люди кинулись к ним. Возникла давка, переходящая в потасовку. Самые проворные бросались в зияющие дыры, после чего их створки, как хищные пасти, с лязгом захлопывались, проглатывая свою жертву.
Вдруг я понял, как необычайно важно и мне самому очутиться внутри одного из этих отверстий. Расталкивая локтями собравшихся, я потащил Машу за собой. Наконец, нам удалось втиснуться в проем одной из камер, которая тут же закрылась. Свет померк. Тьма сжала нас со всех сторон: сделалось страшно и нестерпимо больно. Но мы были вместе! Внезапно я ощутил себя ничтожеством – обездвиженным, подавленным и униженным. Не имея возможности вдохнуть, в ужасе потерял сознание… Очнулся в реанимационном отделении. Оказывается, я находился там уже трое суток.
Неужели мне удалось заглянуть «за грань», побывать «там» и вернуться обратно? Вы, верно, думаете, что мой рассказ – ахинея и чушь собачья? Кислородное голодание клеток головного мозга? Но вдруг это не бред и галлюцинации, а – правда? Тогда все случившееся означает, что я вытащил Машу оттуда и теперь она где-то рядом. Поймите, я обязан ее найти!
– Ваша Галатея действительно рядом с вами, – прервал я его откровения. – Неужели вы не понимаете, что это ваша жена своей любовью и заботой вытащила вас с того света! Она есть «прежняя» и «настоящая», а также, надеюсь, – и будущая ваша любовь. Как же вы сами не видите, насколько она замечательная и удивительная женщина?!
– Вы так считаете, доктор?
– Абсолютно в этом уверен, – ответил я и каким-то непостижимым образом вдруг почувствовал, что мои слова доходят до его сердца.
– Вы, Александр, слишком далеко зашли в своих фантазиях. От этого плохо не только вам, но и вашим близким. Оглянитесь вокруг: у вас, конечно же, есть друзья, способные выручить в трудную минуту, рядом с вами заботливая и любящая жена, прекрасные дети, которые всегда с радостью протянут руку помощи. Все они вам искренне сочувствуют и очень за вас переживают. Зачем же их огорчать и причинять душевную боль?
Нелепо тратить жизнь на пустые фантазии и поиски идеала, которого может и вовсе не быть на свете. Погоня за исключительной женщиной очень мешает рассмотреть всех остальных, менее идеальных. Да и кто знает, может, виртуальные образы в нашем воображении, на самом деле очень далеки от совершенства. Идеал – вещица хрупкая. Ею, как музейным экспонатом хорошо любоваться издали, а если взять в руки, она может попросту рассыпаться.
– Вы так говорите по долгу своей профессии, – неуверенно возразил мой оппонент, – но мне кажется, что без моей Мечты я лишусь цели и смысла жизни: она станет пустой, скучной, серой. Как же мне тогда быть?
– Время все расставляет по своим местам. Пусть повседневность кажется нам бесконечной чередой проблем, возможно, борьба с ними и является смыслом нашей жизни. Из любой ситуации можно и должно найти приемлемый достойный выход, однако, в вашем случае лучше искать его вместе с врачом. Я знаю, что нам нужно делать. Отныне все пустые мечты мы заточим в казематы памяти, навесим побольше крепких замков, а ключи от них бросим в окошко. И будем жить дальше – в полном согласии и гармонии с окружающим реальным миром!
Если вы тоже этого хотите, то я готов вам помочь…
Вместо эпилога
Пятница. Последний рабочий день перед отпуском. Я смотрю из окна на двор, усыпанный золотом лип, кленовой медью и ржавчиной каштанов. На этом пестром ковре из опавших листьев теснятся старенькие иномарки... Красив наш город, ничего не скажешь, но более-менее сносный порядок поддерживается лишь на главных проспектах и центральных улицах. А вот тихие дворики «на отшибе» частенько завалены всевозможными отходами и бытовым мусором. Взять хотя бы свалку возле соседнего дома. На днях рядом с ней я повстречал ужасно толстую и мерзкую крысу! Это в наше-то время…
Он вошел в мой кабинет, когда я уже снял белый халат, поправил возле зеркала галстук, и совсем было собрался идти домой. Стройный симпатичный парень лет восемнадцати, вежливо со мной поздоровался и представился:
– Виктор.
Хорошие манеры, негромкий с бархатистым оттенком голос, неторопливая и правильная речь – все это располагало к общению. Однако, его испачканные джинсы и «захватанная» тенниска, явно диссонировали с приятными чертами лица. Я обратил внимание и на другие довольно странные детали: во время нашего последующего разговора голова посетителя была печально опущена, мимика довольно бедна, а равнодушный взгляд больших карих глаз устремлен мимо меня – в пустоту...
Любопытно, что в самом начале беседы, этот высокий и атлетически сложенный юноша показался мне древним старцем, поучающим меня уму-разуму. Правда, довольно скоро я уловил в словах собеседника явно завышенную самооценку и легковесность суждений, но все равно, слушая его, быстро забыл об усталости и стынущем дома ужине. И вот почему: из рассказа молодого человека я понял, что судьба испытывала его на прочность совершенно невероятным способом: она не ставила на его пути преград, а напротив, убирала их, как бы говоря: "Делай, что хочешь. Теперь ты можешь – ВСЁ!" Вам интересно знать, на что способен человек в подобной ситуации, и каким он в итоге становится?
…Еще не старая и энергичная бабушка Виктора – Агнесса Марковна, была профессором философии и непререкаемой главой семьи. Кто-то из плеяды ее далеких и славных предков являлся сосланным декабристом, с тех пор их фамилия и проживала в Сибири.
– Люди – это всего лишь некоторый «объем», досадная помеха, препятствующая мне следовать по своей траектории и не дающая быть тем, кем я хочу, – любила повторять она.
Её единственная дочь – Витина мама, давно и тяжело страдала прогрессирующим психическим заболеванием. Лет десять назад, когда она принимала ванну, в воду случайно свалилась настольная лампа, при свете которой ей нравилось перелистывать женские журналы. Произошло «замыкание», и несчастная женщина около получаса находилась под напряжением, корчась в ужасных судорогах. Дома в то время, к несчастью, никого не было. Самостоятельно выбраться из ванны она не могла: при каждом прикосновении к ее краю, по рукам бил мощный электрический разряд, уродуя пальцы глубокими ожогами. Ее жизнь спасла обычная деревянная решетка для тазиков, которая удержала голову над водой, когда женщина потеряла сознание, и то обстоятельство, что, придя в себя на несколько мгновений, она сумела дернуть за шнур и вырвать из стены электрическую розетку. С тех пор Витина мама слышала несуществующие голоса, уверяла, что кто-то читает ее мысли и панически боялась всех электроприборов, а умывалась и чистила зубы только на кухне.
Младший сын Агнессы Марковны после женитьбы также остался жить в родовом гнезде, но свекровь возненавидела свою бесплодную невестку. Их частые и безобразные ссоры стали главными воспоминаниями Витиного детства…
Отца Виктор не помнил: тот ушел из семьи давно, и о нем домашние старались не говорить. Однако, по-детски нашкодив, он не раз слышал, что является "точной копией своего папаши", и… гордился этим.
В своем развитии маленький Витенька опережал большинство сверстников. В три года он знал все буквы и умел считать до двадцати. В четыре – научился читать и писать. В пять с половиной его отдали в школу (бабушка решила: "а зачем тянуть?"), которую он и закончил круглым отличником. Проблем с учебой у одаренного ребенка не было. Параллельно школе мальчик занимался боксом, неплохо играл в шахматы, участвовал в олимпиадах по математике и химии, углубленно изучал английский язык, сочинял стихи:
Написанный Виктором реферат по истории края
– Не морочь нам, пожалуйста, голову – это твои личные проблемы.
Следует отметить, что мальчуган практически не болел, но когда однажды к нему во время сильной простуды пришлось вызвать врача, тот, тщательно выслушав юного пациента стетоскопом и простукав его вдоль и поперек своими тонкими пальцами, неожиданно изрек:
– А вы знаете, что у мальчика декстрокардия?
– Это еще что такое? – насторожилась бабушка.
– Очень редкий случай, когда сердце у человека находится не слева, а справа, – с профессиональным восторгом объяснил доктор.
– Это – болезнь? – попыталась выяснить Агнесса Марковна.
– Нет, но он у вас – особенный…
Такое определение понравилось и домашним и самому Виктору.
Впервые он озадачил и даже испугал родных тем, что громко и неестественно рассмеялся, прочитав финал тургеневской "Муму".
– Разве тебе не жалко несчастную собачку? – попробовала разобраться в мотивах такого странного поведении бабуля.
– А почему я должен ее жалеть? – недоумевал внук. – Она же беспородная и, к тому же – бесплатная. Могли, конечно, придумать казнь и получше. Я бы, например, бросил её в костер!
Чуть позже маленький Витя отхлестал больную мать детским удилищем по щекам, приговаривая при этом: "Ненавижу! Ненавижу!.."
– У тебя нет сердца! – пыталась увещевать его бабушка, схватив за руки.
– Есть, но только оно – справа, – ухмылялся Виктор.
Врачам его тогда показывать не стали, решив: "ничего страшного – перерастет".
Довольно рано маленький Витя понял, что он не такой, как все и к школьным товарищам относился свысока, всячески демонстрируя свое превосходство. Он подавлял и подчинял одноклассников своей воле, а затем тиранил их насмешками, обидными кличками, унижающими достоинство приказами. Помогать близким по дому, ходить в магазин или аптеку мальчик соглашался исключительно за денежное вознаграждение. Жизнь рисовалась Виктору чередой бесконечных побед и триумфов под аккомпанемент восторженных криков и аплодисменты толпы…
В такой же богатой профессорской семье
Как в любом языке нет изначально "плохих" слов, так и поступки людей становятся хорошими или дурными исключительно по воле самого человека. Обычный вешний день, одна-единственная встреча, пара дежурных фраз, и Виктор попал в "переплет", коренным образом изменивший все его планы, мечты и дальнейшую жизнь. Всё это дало повод назвать "Злым Гением" виновника случившейся дьявольской трансформации.
Элегантный сорокалетний мужчина перебирал на стеллаже музыкальные компакт-диски. Виктор, студент престижного столичного ВУЗа, зашедший сюда между лекциями, взвешивал на ладони альбом группы "Квин", на покупку которого, по иронии судьбы, ему не хватало всего лишь десятки. Раздосадованный юноша, не
– Нет, – машинально ответил он, но голос, видимо, выдал его досаду.
– Прекрасный выбор, – оценил незнакомец вкус Виктора. – Я сам обожаю эту группу. Знаете, что? У меня сегодня очень удачный день и поэтому прекрасное настроение. Разрешите сделать вам небольшой подарок? – и он распахнул портмоне…
Уверенность и обаяние этого мужчины обволакивали, завораживали и настолько располагали к общению, что Виктор прогнал, мелькнувшую было, мысль о "бесплатном сыре", и откровенно подумал: "Почему у меня до сих пор не было вот таких друзей?"
– Меня зовут Геннадием, я – бизнесмен, – представился "спаситель", – вот моя визитка. Сегодня я собираюсь отпраздновать одно важное и радостное событие, – продолжал он, сопровождая Виктора к выходу из супермаркета, – приходи, будет много ребят твоего возраста. Ну что, до вечера? – и Геннадий протянул Виктору свою ухоженную руку.
Сомнений по поводу того, стоит ли идти по указанному адресу, у Виктора, обладателя души, сотканной из одних крайностей
Вечеринка, больше похожая на карнавал, словно воронка засосала в себя обожавшего развлечения Виктора. Хозяин шикарной четырехкомнатной квартиры принял его очень радушно, а компания, человек из двенадцати молодых людей, с первой минуты отнеслась к нему как к старому знакомому. Замечательные вина и ликеры, отлично подобранная музыка, откровенные наряды и позы красивых девушек, их недвусмысленные взгляды, все это, как короткое замыкание, расплавило все его "предохранители".
– Никогда не узнаешь, что есть добро, а что – зло, пока сам не попробуешь, – решил Виктор. – В конце – концов, жизнь дает каждому то, на что у него хватает смелости…
Тем временем Геннадий делился своими впечатлениями о недавней поездке в Лондон и посещении квартиры великого Шерлока Холмса, но не все гости слушали его внимательно. Вот по кругу пошла самодельная сигарета. Какие странные ощущения… Тело стало легким, теплым, ненастоящим. Виктор вдруг почувствовал, что любит всех сразу, тогда же он понял, что и его тут все любят…
Потом компания нюхала белый порошок, и Виктор удивлялся тому, как тот превращается в нем в разноцветные, звенящие и горячие искры-желания, которые пчелами кружатся внутри его разбухшего тела, щекоча кожу и ища выхода. Наконец, словно крышку сорвало с кипящего чайника: Виктор перестал себя контролировать и принялся кого-то целовать, обнимать, раздевать…
Пробуждение было ужасным!..
Компания "поправилась" холодным пивком из запасов хозяина, которого за глаза все звали "Гена – Злой Гений". Появилась "дежурная" сигаретка и девушки вновь присели на колени Виктора.
– На лекции сегодня не пойду, – решил он.
А на полированном журнальном столике Геннадий уже выстраивает новую "дорожку" из волшебного порошка, и повеселевшие девчонки в коротеньких юбчонках начинают игру "в бутылочку"…
Вихрем завертела и понесла под откос беспутная жизнь: мерседесы, рестораны, танцы и шальные деньги, которыми безотказно снабжал Виктора Геннадий – Злой Гений с условием: "Потом отдашь". По части гулянок и выпивки юноша превышал всякую меру, а во хмелю частенько не ведал, что творил. В иной день Виктор тратил больше, чем его ученые профессора за целый месяц.
Однажды Геннадий отозвал Виктора в свободную комнату и закрыл за собой дверь.
– Как у тебя с учебой? – участливо поинтересовался он.
– Завал… – сник нетрезвый Виктор, – почти месяц не хожу на занятия: кругом одни задолженности. Уже предупредили, что если не возьмусь за ум – отчислят.
– Всё, что ни делается в жизни – к лучшему, – улыбнулся Геннадий. – Оформляй академический отпуск, а я берусь пристроить тебя в своей фирме. Работа несложная – исполнять мои желания, однако деньги обещаю совсем нешуточные. Кстати, свой долг быстро погасишь. Молодости надо уметь радоваться, а доучишься в следующем году, – и он похлопал парня по колену. – Ну что, договорились?
Виктор размашисто боднул воздух.
– А чем я буду заниматься? Справлюсь?
– Ты-то? – усмехнулся Злой Гений, – обязательно справишься, если не будешь забывать о моем к тебе отношении и станешь отвечать взаимностью. "Прекрасное не обязано быть добрым, оно даже прекрасно именно потому, что не добро. Кто ищет истины только для того, чтобы делать добро – не найдет ничего!" – загадочно и с пафосом продекламировал он. – Давай выпьем на брудершафт? – и подсел с двумя бокалами на Витин диванчик.
– Ты мне не просто нравишься, я уже успел тебя полюбить, – горячо зашептал он в его ухо, покрывая поцелуями Витину шею и пытаясь расстегнуть ему молнию на брюках…
Как "это" получилось, Виктор потом так и не смог себе объяснить. Он просто закрыл глаза, откинул голову назад и расслабился. Сначала ласки Геннадия были даже приятны, но может все это от французского коньяка?..
– Так вот какие у тебя «желания»! – с отвращением подумал Виктор, когда к нему вернулась такая способность, и его передернуло. – Хорошо, что хоть никто не видел…
Забрав документы из элитного института, Виктор переехал в наш город и продолжил учебу. Чтобы хоть как-то свести концы с концами (обидевшаяся бабушка отказала своему любимчику в средствах), Виктор пошел прислуживать брату Игорю, с которым случайно разговорился на улице, в Церковь Святой Истины. Дохода это практически не приносило, но зато здесь он мог ежедневно столоваться и регулярно встречаться с очень доброжелательными, внешне порядочными и благопристойными людьми.
– Легко любить тех, кто за тридевять земель, – повторяли они, – но очень трудно полюбить соседа…
– Раньше ты искал не там, где потеряно, а там, где светло. Пустыню твоей души, Виктор, мы превратим в райский сад…
– Раз Бог вызвал тебя к бытию, причем не на краткий миг, а для вечности, – ты ему желанен…
Брат Игорь помогал Вите изучать «Святое Писание» и читать Псалтырь, выучил с ним десяток молитв. Он брал его на обходы своего "участка", обучал несложным психологическим приемам и уловкам, при помощи которых легко обрести доверие человека, расположить его к себе, заинтересовать и подчинить. Обычно тактичные и воспитанные люди принимали миссионеров хорошо. Их слушали не перебивая, стесняясь оспаривать или критиковать напыщенные речи, украшенные цитатами из Библии, «искренними» улыбками и «неподдельной» заботой о благе собеседника…
Времени на учебу опять не оставалось, только Виктору стало казаться, что он навсегда отмылся от суеты и грязи прошлой жизни. Наконец-то почувствовав себя спокойно и уверенно, он стал ощущать тягу к подобному общению, вкус жизни и интерес к новым знаниям. Он неоднократно вел с братом Игорем душеспасительные беседы, задавал множество вопросов, исповедовался ему в своих прежних грехах, даже самых тайных и постыдных. Новый "благодетель" живо интересовался жизненными перипетиями Виктора, а в особенности его состоятельной бабушкой, и даже намеревался стать посредником в налаживании с ней расстроенных родственных отношений. Также он обещал научить Виктора способам, как избежать призыва в армию.
Наступила зима. Как же она похожа на человеческую судьбу. Словно мириады снежинок, кружит и перемешивает людей неугомонный ветер. Кого-то возносит к небу, иных бросает под самые ноги прохожих. Можно думать о себе, что угодно, но с приходом весны всё это искрящееся великолепие неизбежно исчезнет. Прекрасная, яркая, радостная жизнь будет продолжаться по своим законам и дальше, но уже без нас.
Брат Игорь предложил Виктору переехать в одну из своих квартир, где регулярно его навещал, снабжая необходимой литературой, провизией и даже церковным вином.
– Как ни прискорбно, но истина и справедливость часто могут противоречить друг другу, – говаривал "пастырь" во время их посиделок, – Ведь первую мы – познаем, а вторую просто понимаем. Правда – это та же истина, но ставшая предметом субъективной оценки человека. Она отражает не идеальные представления, а наш реальный мир, что делает её весьма асимметричной. Понятно, что при осмыслении одной и той же истины возможно появление различных вариантов правды. Это дает нам дополнительные возможности отстаивать с их помощью свои ценности и нравственные принципы…
Таким пьяным, как в тот вечер, Виктор своего духовного наставника раньше не видел. Он явился во втором часу ночи и стал ломиться в келью "заблудшего сына своего", сопровождая некоординированные движения отборной бранью и оскорблениями.
– Открой мне дверь, а я отворю тебе врата рая! Проклятый гей, почему с другими ты можешь «это» делать, а со мной нет? Открывай немедленно.
Виктору пришлось уходить через окно. Уходить навсегда. Мир снова стал серым…
В университете Виктор давно обратил внимание на эффектную шатенку-однокурсницу по имени Настя. Её огромные зеленые глаза и грустную улыбку он все чаще стал видеть в своих цветных снах. У Насти было немало поклонников-студентов, но ещё больше вилось вокруг неё каких-то непонятных "тёмных" личностей. Непросто было завоевать её внимание, но Виктору помогла практика общения с людьми, полученная в среде братьев-сектантов
Вскоре Анастасия призналась, что в её маленькой квартирке вечерами собираются друзья, которые не прочь "оттянуться" и побаловаться "герычем". Предложила попробовать и Виктору. После первого укола Виктор ощутил чувство непередаваемого блаженства. Блёклый и скучный мир сразу преобразился, стал казаться добрым и славным, а жизнь - прекрасной и вечной. Куда-то далеко-далеко улетели все печали и невзгоды. Рядом лежала и блаженно улыбалась его Настя. Никуда не нужно было спешить, покой и радость девятым валом захлестнули его легкомысленную голову…
Неожиданно объявился Злой Гений. Он открыл в нашем городе филиал своей фирмы и сразу же отыскал Виктора. Геннадий сильно изменился и больше не просил, а уже требовал: либо возврата "кругленькой" суммы, либо рабской покорности и сожительства, но за "кучу зеленых". На дурманящее зелье были нужны деньги, и парень с девушкой решили попробовать заработать на их приобретение с помощью богатенького дяди, а если их что-нибудь не устроит, то постараться его ограбить и скрыться. Только всё получилось во сто крат хуже, чем в самом мрачном их прогнозе. Во время первой же вечеринки у Злого Гения Виктора и Настю крепко напоили и по очереди на глазах у всех присутствующих изнасиловали.
– Так-то, Витек, – ухмылялся Геннадий, – судьба согласных с ней ведет, а несогласных – тащит. И так будет впредь, пока ты не поймешь, что ничегошеньки собой не представляешь. А вздумаешь снова меня "кинуть", пеняй на себя: я ведь могу вас живьем закопать…
Тогда униженные любовники решили привести в действие вторую часть своего плана. Они пришли к Геннадию не вечером, когда у него бывало полно народу, а в полдень и предложили купить Настину квартиру за смехотворную сумму – двадцать пять тысяч долларов. После недолгих переговоров сошлись на цене в десять тысяч. Когда Злой Гений полез в сейф за авансом, Виктор набросил на его шею удавку…
Только убийство человека оказалось делом совсем непростым… Геннадию удалось вырваться, а Виктор с Настей, убежали ни с чем, пока тот, лежа на полу, приходил в себя.
Дальше для них наступили трудные времена. Университет пришлось оставить, а самим, опасаясь мести Злого Гения, скрываться в пригороде на заброшенной даче, среди нечистот и вездесущих крыс. Настроение было, как у приговорённых к смертной казни. Они не сомневались, что Геннадий их ищет. Выхода из создавшегося положения парень с девушкой не видели. Холод и голод были не так уж и страшны, однако через пару дней у них начались серьезные проблемы со здоровьем, именуемые "ломкой". Настя, имевшая большую зависимость от наркотика, страдала более Виктора: её мучили сильнейшие боли в суставах и животе, сопровождающиеся рвотой и приступами истерики. В таком состоянии она и покинула их убежище, решив незаметно пробраться в свою квартиру и забрать оттуда остаток вещей, пригодных для продажи и приобретения дозы зелья. А погода словно хотела их за что-то наказать: начался проливной дождь с сильным порывистым ветром… Виктор её так и не дождался. Как он узнал позже
– А может быть, у меня действительно нет сердца? – думал Виктор, вспоминая давние слова бабушки, – ведь мне её почему-то совершенно не жаль…
– …Так какая же помощь от меня требуется? – задал я вопрос своему собеседнику, когда Виктор закрыл лицо ладонями, и в его исповеди наступила звенящая пауза.
– Доктор, я себя ужасно чувствую. Дайте мне какого-нибудь лекарства.
– Вам необходимо лечь в стационар и получить полный курс лечения, – стал объяснять я, не сразу поняв, о чем его просьба.
– Я не могу сейчас ложиться в больницу. Эти люди меня везде найдут, – в голосе парня отчетливо прозвучали истерические интонации. – Помогите мне, доктор! Вы же интеллигентный человек! Пожалуйста, сделайте мне укол морфина, ведь он у вас есть?!
– Это исключено, молодой человек. Но я настоятельно прошу подумать и лечь в нашу клинику, иначе вы действительно погибнете…
– Тогда у меня есть к вам огромная просьба. Ведь мне больше не к кому обратиться. На билет до Новосибирска мне не хватает пятисот рублей. Одолжите мне их. После возвращения домой деньги я вам незамедлительно вышлю.
– Странно, но эта цифра поразительно похожа на стоимость одного "чека"… Но я готов поехать на вокзал и помочь вам купить билет на поезд.
– Тогда жду вас завтра на вокзале, – он порывисто встал и направился к выходу.
– Постойте, а может, вы голодны? – спросил я, доставая из своего портфеля бутерброд и пригоршню конфет.
– Спасибо, – и он сунул мой сверток в карман. – До встречи.
Виктор ушел, а я остался сидеть за столом. Странно, но мне понравился этот несчастный парень, очень похожий на падшего ангела. Видимо неспроста жизнь метит некоторых людей, как лесник больные деревья перед вырубкой. У него изначально всего было с избытком: светлая голова, выдающиеся способности, неординарная внешность, достаток в доме. Не хватало главного – родительской любви, душевного тепла и искренности во взаимоотношениях с близкими. Задаривая малыша дорогими подарками, никто не заботился об его духовном мире, не утруждал себя воспитанием его чувств и закалкой воли. Он жил, как будто преодолевал бурную реку, перепрыгивая с одной льдины на другую! И, как теперь оказалось, – у него уже нет будущего. А это так страшно!
Да, я – психиатр, но, к сожалению, на практике редко удается помочь человеку в результате одной-единственной беседы. Сегодня мы говорили на разных языках. Но главная трагедия в том, что, даже погибая, мой пациент всё еще не был готов принять необходимую помощь. Оставался один-единственный последний шанс – попробовать вырвать молодого человека из губительного окружения, и я решил его обязательно использовать.
Утром следующего дня мы встретились с Виктором возле касс Южного вокзала. Выглядел он по-прежнему неважно: на вопросы отвечал односложно и беспокойно перебрасывал с одного плеча на другое небольшую дорожную сумку.
Как и следовало ожидать, денег у него не было совсем. Старательно скрыв свою досаду, я приобрел на значительную часть своих отпускных билеты до Новосибирска и вручил их вместе с паспортом повеселевшему Виктору. Мы вышли на перрон. До начала посадки в московский поезд оставалось минут десять.
– Вот Вам еще деньжата на постель и чай, – сказал я.
– Большое спасибо, Валерий Васильевич, – тихо произнес Виктор, опустив глаза, – когда вернусь домой, я Вам все до копеечки верну. А сейчас присмотрите, пожалуйста, пару минут за моей сумкой. Там в киоске продают очень аппетитные и недорогие булочки. Я мигом, – и он сбежал по ступенькам в подземный переход.
Виктор не вернулся ни через пять минут, ни через тридцать пять. Поезд тронулся и бодро умчал за горизонт мои иллюзии насчет этого "славного" парня, а также его последнюю возможность вернуться к нормальной человеческой жизни. Я прошел обратно в главное здание вокзала. Виктора, естественно, нигде не было. Симпатичная и приветливая кассирша сказала мне, что он сдал свои билеты обратно в кассу.
Это можно и нужно было предвидеть, но ведь я хотел выдать такой необходимый и важный для него "аванс" доверия и порядочности. Впрочем, даже посадив Виктора в вагон и помахав на прощанье рукой, я бы не смог помешать ему выйти на ближайшей железнодорожной станции и обменять проездные документы на деньги для очередной "дозы".
В задумчивости я развернул и положил в рот конфету. Красочная обертка полетела в урну. И надо же было такому случиться – острая зубная боль проткнула навылет мою щёку. «Нужно срочно посетить стоматолога, – подумал я. Следом пришло озарение: «А не похожа ли данная ситуация на происшедшее с Виктором? Ведь в его внешне благополучном доме за показным лоском скрывалась не сладкая медовая начинка, а боль, распад, червоточина». И тогда я понял: в нашей жизни, где так часты проявления злобы и ненависти, главным исцеляющим источником, островком доброты, любви и уважения по-прежнему может и должна быть семья… Именно в ней должны объяснять детям, что лишь изменив себя, человек меняет свою судьбу.
Эпилог
В сыром смрадном подвале на полуистлевшем матрасе у замшелой стены лежит изможденный и бледный Человек. Заострившиеся черты когда-то свежего и красивого лица застыли безразличной маской. Свеча, на огне которой Он приготовил свое зелье, догорела до конца и, раздражённо фыркнув, погасла, испустив в нависающий сумрак кудреватую струйку сизого дыма. Неподвижный взгляд полузакрытых глаз Человека прикован к яркому солнечному островку на грязном бетонном полу, проникающему из «того» мира через крошечное вентиляционное окошко. Мыслей нет. Времени – тоже. Человек ждёт, когда свет доползёт до боковой стены его Пристанища, и тогда Он умрет…
Внезапно по этому пятну, как по экрану, пробежала искристая рябь, и вдруг Он увидел: свою бабушку в профессорской мантии, молодую и красивую мать, Виолетту в роскошном свадебном платье, счастливо смеющуюся Настю и даже по-дружески улыбающегося ему, как в день знакомства, Геннадия…
Когда на освещенный пятачок выползла Тварь и с интересом стала рассматривать Человека, Он её видеть уже не мог. После судорожного вздоха, его худая рука безжизненно упала на заплёванный пол, обнажив на внутренней поверхности худого предплечья «дорожку смерти»... Настороженно прислушиваясь и принюхиваясь, Крыса привстала на задние лапы и, наконец, призывно пискнула, приглашая своих сородичей на пир…
Так встретились мои герои. А может, это были и не они…
ПРОЩЁНЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК
В нашей судьбе ничто не начинается и не заканчивается внезапно. Это, как в легкоатлетической эстафете: когда старое, завершая дистанцию, притормаживает, новое – начинает свой разгон, и некоторое время они бегут рядом… Данная повесть – ни быль и ни выдумка. Все её персонажи многим похожи на меня, а чем-то и на Вас, читатель. Но события, о которых я пишу, могут случиться в любой момент, в каждом городе, со всяким человеком. Не дай, Бог, конечно…
То зимнее утро началось совершенно обычно. Дворники размашисто сметали с тротуаров искрящийся снежок, нахохлившиеся, подобно снегирям, горожане
Уже в холле, стряхивая с пушистого воротника искры инея, Ася услышала плач младенца и увидела на подоконнике аккуратный сверток, перевязанный синей ленточкой. Первой её мыслью было: «Ребенок может упасть!», а второй: «Куда смотрит его мать?» Однако вокруг никого не было, и растерянная Анастасия не знала, как ей поступить. Конечно, следовало присмотреть за малышом до прихода мамы, но опаздывать на работу тоже было нельзя. А вокруг постепенно собрались люди…
– Посмотрите, какая прелесть! – умилялась какая-то пожилая гражданка. – У малютки разноцветные глазки: один – карий, а другой – голубенький! Это – добрая примета: счастливым будет!..
Прошло полчаса, но за ребенком никто не приходил, и тогда Ася поняла, что малыш, очевидно, брошен. Кто-то развязал стеганое одеяльце и мальчик, а ему было месяца два, почувствовав свободу, вытянул уставшие ножки. Он даже заулыбался, но от этого девушке захотелось… плакать. Да и было из-за чего…
Какое будущее ожидало малыша? «Недоласканое» детство и строгая обстановка казённого дома, где он будет незаслуженно бит, научится врать и привыкнет к жестокости… Не каждому по силам выдержать подобный экзамен
Глава 1. БУМЕРАНГ
Масленицу у нас празднуют все – даже атеисты: знай себе, уплетают блинчики, попивают водочку и веселятся на свежем весеннем воздухе! Всерьёз поститься большинство из нас не собирается, но все знают, что последний день масленицы, вводящий верующих "во дни печальные Великого поста", называется "Прощёным воскресеньем". Это время, когда заканчивается официальное чревоугодие, и все идут друг к другу просить прощения. Однако
Но, как ни крути, мудра традиция, благодаря которой у людей просыпается совесть и радость возвращается в их сердца, а тяжкий груз негативной энергии, что копился день за днём на протяжении целого года, наконец-то, падает с плеч... Мне самому порой хочется хватануть во всю грудь бодрящего мартовского воздуха, да ка-а-ак крикнуть: «Простите меня, люди добрые!» Вы только представьте, как бы стало здорово, коль однажды все – от мала до велика, простили бы друг друга! Возможно, и жизнь бы наладилась: «в верхах» настало согласие, а в «низах» – порядок. Но, к сожалению, правила, придуманные «для всех», не всегда устраивают отдельно взятых людей и – наоборот. Верно сказано: «если самую лучшую лодку увеличить в сто раз, из неё вряд ли получится хороший корабль». В этом случае начинают действовать какие-то совершенно иные законы…
С самого утра на душе Юрия, как говорят в народе, «кошки скребут». Даже не кошки, а леопарды! Видимо, оттого, что дома давно нет лада…
Из своих сорока пяти лет, более пятнадцати Юрий успешно занимался строительным бизнесом, владел небольшим рынком и десятком магазинчиков. Благодаря фитнесу и стараниям массажистов, выглядел он несколько моложе своих лет, однако, внешность имел довольно заурядную… если бы не его разноцветные глаза: один голубой, а другой – карий… Необычная окраска Юркиных глаз, гетерохромия – это никакая не болезнь, просто так «пошутила» природа. Есть нечто колдовское во взгляде людей «разноглазок». У таких персон подмечен ряд особенностей: например, они без труда привлекают к себе представителей противоположного пола. Поговаривают, что ни в коем случае нельзя становиться врагом такого человека. Прежде их опасались из-за способности «сглазить» и считали, что всё плохое, адресованное обладателю разноцветных глаз, бумерангом возвращается назад к обидчику. Причём, сам «разноглазый» человек ничего не подозревает о том, что все его враги и завистники получают сполна за то, что ему пожелали. Какая-то неизвестная сила охраняет этих уникальных людей... Так что же таит в себе их необычный взор? Конечно, разноцветные радужки придают лицу особую неповторимость, но хотелось бы знать, какие страсти бушуют в душе их обладателя…
Неделю назад Юрий вернулся из отпуска: летал с любовницей в Эмираты. Там произошёл малоприятный инцидент: когда его пассия была застигнута в номере в объятьях аборигена, вспыльчивый Юрий разорвал и спустил в унитаз её билет на самолет, а сам срочно улетел, оставив девушку в чужой стране без копейки денег. Чтобы не слышать женских истерик, Юрий сменил сим-карту своего телефона, однако мстительная красотка дозвонилась его жене на домашний номер… И вот уже несколько дней супруги не разговаривают и сидят дома по разным углам. «Ничего, помиримся, – вздохнул Юрий, – такое уже было и не один раз…»
Вера, его жена, работала ведущим специалистом
Глупых девочек Юра с детства презирал и смотрел на них свысока, а умных и красивых – уважал, но… побаивался. И вот после службы в армии, он стал встречаться с девушкой ангельской внешности – Мариной: блондинкой, сводящей с ума своими пышными белокурыми локонами и огромными, выразительными очами, цвета вечно юного неба. Также к
И вот, когда уже был назначен день свадьбы и куплены обручальные кольца, Юрка решил устроить «мальчишник». На нём, конечно, крепко выпил, после чего явился к своей невесте в общежитие, где и заночевал, поскольку его окончательно развезло. Через пару часов он встал попить водички, и обнаружил, что Марины в комнате нет. Выглянул в окно и увидел, как она целуется во дворе с каким-то парнем...
Первое впечатление было очень похоже на удар молотом по голове...
– Сейчас я всё тебе объясню!.. – увидев полуодетого жениха, пробормотала испуганная Марина.
– Я не дурак, и сам всё понял! – выкрикнул Юрий. – Прощай!
Так в одночасье он потерял веру в любовь, а на её месте поселилась в сердце обида, кровоточащая, подобно ране, пронзительными строками:
И вот через месяц после разрыва с Мариной, он повстречал Веру. В юности она была ни хороша, ни дурна собой: хрупкая, как орхидея, с большущими зелеными глазами и вьющимися на висках, словно скрипичные ключики, темно-русыми прядями… Бытует такая шутка: «Приглашение «попить чайку», намного чаще заканчивается любовью, чем само предложение «заняться любовью». Вот и у Юрия с Верой всё вышло примерно также. На третий день их невинных прогулок по городу неожиданно подул холодный ветер, грянул гром и принялся моросить противный дождь. Юрий остановил такси и сопроводил девушку до самого её дома. А дальше, как в приведенной шутке…
Первый день их свадьбы праздновали в ресторане, второй (для друзей и близких) решили провести на даче родителей невесты. В разгар торжества свидетель шепнул жениху: «К тебе пришли…» Марина ждала его возле калитки сада: эффектный макияж, красивая прическа, выразительные глаза, точеный носик и прочие атрибуты сказочной принцессы…
– Мне сообщили, что ты надумал жениться… – с вызовом сказала она. Её лебединая шейка грациозно вытянулась, плечи опустились, а голова склонилась чуть-чуть набок.
– Это кто же успел тебе доложить? – притворно удивился Юрий.
– Подружка. Она работает официанткой в том ресторане, где вы вчера веселились… А я была уверена, что мы ещё помиримся…
– Между нами всё кончено и я больше ничего к тебе не чувствую… – равнодушно ответил Юрий.
Мимо них проходили соседи, искренне поздравляли и говорили, глядя на Марину: «Какая у тебя красивая супруга!»
– Извини, но мы тут стоим, как погорельцы возле поленницы дров, – не выдержал
Марина последовала за ним. Из-за высоких каблучков её шажок был укорочен, а ножки при этом забавно "частили", отчего появлялось впечатление «копытности»…
– Я хочу произнести тост… – неожиданно громко сказала она и налила себе полный фужер водки.
Тополиный пух витал над ней, как святой дух над кающейся грешницей… Гости смолкли и повернулись на её голос.
– Желаю молодым всего того, чего я сегодня навсегда лишилась! – выкрикнула она и осушила свой фужер.
– Ты хоть закуси! – попросил её Юрий, поморщившись.
– Спасибо, милый, – произнесла она уже на ходу, сорвав с куста и сунув в рот ягодку крыжовника.
Возле калитки её сильно качнуло. Юрий бросился к ней, поддержал и помог сесть в такси, подъехавших гостей…
Как-то осенью, года через два после женитьбы, когда Вера поехала навестить свою сестру, Юрий решил проведать бывшую подружку. Для начала пришёл к ней домой. Нетрезвый отец с порога объявил:
– Её нет, она в Отрадном…
– В санатории что ли? На море решила отдохнуть? – стал уточнять Юрий.
– Да уж, в санатории… – усмехнулся папаша, – на реабилитации она: от алкоголизма лечится!
После обеда Юрий отправился в реабилитационный центр. Автобус мчался по трассе, и он любовался огромным небосводом, затянутым низкими тучами всех цветов: от свинцово-фиолетового до золотисто-розового, а в их просветах – небом всех оттенков бирюзового. Земля кругом была большей частью пустая, невозделанная. Жильё попадалось редко: всё больше кособокие дачки – домики-развалюхи, обитые почерневшими досками. Красить их, похоже, не модно. Зато сады без листьев, но с яблоками на ветках производили фантастическое впечатление! Ближе к взморью небо совсем очистилось. Юрий и не предполагал, что облетевшие леса могут быть так красивы: лилово-дымчатые, с берёзами, выделяющимися, как рыбьи скелетики. А оранжевое солнце как будто густым маслом всё это заливает… Но красота продержалась совсем недолго: опять набежали тучи, на сей раз высокие и совершенно серые. И картинка за окном тоже стала скучной и серой. Но долго грустить не пришлось. Юрий прибыл в Отрадное… За высоким обшарпанным забором нашёл неприметный особняк. Позвонил. Двери открыла дежурная медсестра.
– Мне бы повидаться с Мариной Лищенко, мы прежде были друзьями...
– Такой здесь нет, – сестричка строго и оценивающе посмотрела на посетителя, но, увидев, как радость Игоря сменилась растерянностью, смягчилась. – Возможно, это её девичья фамилия? Я постараюсь вам помочь. Тут у нас четыре Марины, все они пойдут сейчас по этому коридору на полдник, в вы, как увидите свою подругу, подайте мне знак…
Это было ужасное зрелище! От былой красоты Марины не осталось и следа: на голове копна немытых волос, серое одутловатое лицо, вокруг глаз темные круги. Из-под мешковатого выцветшего халата с одной оторванной пуговицей выглядывала растянутая «старушечья» кофта и продавленное на коленях трико…
– Можете погулять с ней пару часов по округе, – разрешила дежурная, – сейчас мы её всем миром приоденем...
Через полчаса Марину привели «в порядок»: сделали кое-какой макияж, нехитрый начес и «выдали» Юрию со словами:
– Только к морю не спускайтесь – там сегодня очень ветрено.
Откровенно говоря, находиться рядом с такой спутницей Юрию было стыдно, но здесь его никто не знал... И парочка, обмениваясь дежурными фразами, неспешно пошла в сторону соснового бора.
– Можно я на тебя обопрусь? – сказала Марина и взяла кавалера под руку.
Народу в лесу оказалось довольно много: бегали спортсмены, летучие мальчишки занимались в овражках головокружительным паркуром, жарили шашлыки пьяненькие компании... Но всё равно было очень красиво: высоченные старые деревья, птицы ещё поют, а ноги скользят по опавшей листве и хвое. Увидели даже дятла, который высунулся из дупла и очень за что-то ругался на парочку. А в самом лесу ветром повалило так много деревьев, что некоторые тропинки сделались совершенно непроходимыми. Рядом с одним из мостиков удивительным образом рухнул вяз. Похоже, в него ударила молния. Ствол неестественно расщепился вдоль, и его части упали на три разные стороны. Выглядел он как поверженный в смертельном бою Змей Горыныч. У другого мостика старая ветла, повалившаяся года три назад, чудесным образом оставалась живой и зелёной, даже лёжа на земле…
Когда проходили мимо какой-то кафешки, спутница проявила заметное беспокойство и умоляющим тоном произнесла. – Купи мне вина, пожалуйста!
– Ты в своём уме? Тебе же нельзя! – растерялся Юрий.
– Не лишай меня единственной радости… – шептала она, заглядывая ему в глаза. – Когда я выпиваю стакан спиртного, то чувствую, как в меня вливается жизнь!..
После такого откровения Юрию расхотелось продолжать прогулку. Он не имел привычки оплакивать своих врагов, поэтому по дороге домой – улыбался. Жизнь оказалась невероятно злопамятной особой и сама за него отмстила…
Не было ничего удивительного в том, что за столько лет супружества, чувства Юрия к жене поостыли… То, что прежде считалось верхом блаженства, теперь казалось ему утомительной обязанностью. Куда только всё подевалось? Иногда, ему не хотелось даже смотреть в её сторону. В душе он понимал, что временные отчуждения – это не катастрофа, а всего лишь закономерные циклы жизни, которые сменяются также как день и ночь, зима и лето. Однако в периоды таких «затмений» успевал наделать глупостей… Как и большинство мужчин, чувствуя одиночество и душевную пустоту, он пытался заполнить её вином и наличием любовниц…
Да, он изменял жене и обманывал женщин! Срывал их, словно красивые цветы в оранжерее и наслаждался ароматом, так ни разу не полюбив по-настоящему ни одну из своих избранниц. Срабатывал ли у него инстинкт охотника или он подсознательно мстил за первое, оскорбленное чувство? Только фонтанирующая страсть «на стороне», довольно скоро сменялась у Юрия эмоциональным «выгоранием», усталостью и разочарованием. Но обман – есть обман, и чем чаще к нему прибегаешь, тем труднее удержаться от нового! Оттянуть разоблачение возможно лишь с помощью более изысканного вранья. Вот так он и погибал, погрязнув в этом гнусном пороке, как в гнилом болоте… Но теперь – всё кончено: любил полгода, а разлюбил… в четверг. Чёрт с этой любовницей! Разводиться с Верой в Юркины планы не входило, и сейчас он ехал
Для этого была веская причина… Накануне ему приснился необычный сон. Если не сказать – «страшный»! К слову, мы очень мало знаем о наших сновидениях… Нам, конечно, кое-что известно о медленной и быстрой фазе сна, его стадиях и циклах, но не более того… А ведь издавна считается, что сновидения способны предупредить человека о грядущей беде, донести до него некое зашифрованное сообщение или откровение. Так Д.И. Менделеев, задремав, увидел свою легендарную Периодическую таблицу, творец новой физики Нильс Бор узнал, как устроен атом, а Пол Маккартни до сих пор уверяет, что музыка к песне «Битлз» «Yesterday»
Вчера Юра лёг спать около полуночи и уснул почти мгновенно. Обычно по утрам он не мог вспомнить своих сновидений, но это… отчетливо и в малейших деталях врезалось в его память...
Даже тогда, когда нам начинает казаться, что брак себя полностью исчерпал, обычно остается ещё тысяча и одна причина оставаться вместе. Для Юрия главным аргументом являлась дочка Анечка… Малюткой она была замечательной пышечкой. Он называл её – «моя ягодка» и, как умел, по-мужски баловал, стараясь поддержать у доченьки веру в добро и чудо, воспитать её честной, чуткой и искренней…
Однажды, когда Анечке было всего четыре годика, в поезде, произошёл довольно забавный случай. Зная, что дочка во сне сильно ворочается, Юрий всю ночь просидел на краешке её нижней полки, заботливо поправляя одеяло и отодвигая малышку от опасного края, грозящего падением. Наконец, бледным утром, совершенно измучившись от такого утомительного бдения, но, оставаясь по-прежнему «всевидящим и всеслышащим» папашей, Юрий прикрыл свои отяжелевшие родительские веки, как ему показалось, всего лишь на какое-то мгновение… Разбудил его грозный голос проводницы:
– Что за безобразие! Пассажиры, чей это ребенок под столом?
«Видимо, для меня она важнее, пресловутой свободы и всех остальных женщин вместе взятых...» – рассуждал Юрий.
Было ещё одно живое существо, которым дорожил Юрий: это – кот Васька… Однажды, когда Анечке было лет шесть, прекрасным летним утром пошли они к пруду, чтобы выпустить на волю «к маме» подросшего тритончика, жившего в их аквариуме. Оба находились в прекрасном расположении духа:
– У меня сегодня фломастерное настроение! – восклицала дочка.
Ночью прошёл теплый дождь, после которого каждый листочек, цветок и травинка сверкали и переливались на солнце, словно россыпь самоцветов. Воздух был наполнен медовыми ароматами. Вот «путешественники» заметили на небе многоцветное коромысло, и дочь неожиданно спросила:
– А можно по радуге ножками пройти?
– Нет, она очень скользкая, – с улыбкой ответил Юрий.
– А я осторожненько – босичком! – подыграла ему дочурка.
Они свернули с асфальта на узкую грунтовую дорожку.
– О, какие лужи! Хоть рыбок запускай! – искренне радовалась Аня.
Наконец, пришли и присели на траву у самой воды. Неожиданно послышался слабый писк. Юрию показалось, что он раздался из высокой осоки, но дочь показала пальчиком на какой-то сверток, плавающий в окружении пластиковых бутылок и прочего мусора. Жалобный писк повторился… Теперь и Юрий не сомневался: печальные звуки издавал плавающий недалеко от берега полиэтиленовый пакет. Вернее – его содержимое. Очевидно, кто-то из жителей района, таким варварским способом пытался избавиться от новорожденных котят…
Отец поспешно «выплеснул» в воду своего тритона, схватил дочь за руку и потащил её прочь от пруда. А она всю дорогу недоумевала: "Папа, что это было?" Не желая её расстраивать, Юрий бормотал что-то о «необычных» птичьих криках, однако, прошагав метров сто, вдруг подумал: «Что же я делаю!? Станет ли дочь меня уважать, после всего случившегося? Я всегда учил её быть доброй и справедливой, а сам не помог беззащитным животным в их беде…» Ему стало не по себе. Выломав из зарослей орешника длинную палку и приказав дочке никуда не уходить, Юрий бросился обратно. Орудие оказалось несколько коротковато и, стараясь подцепить им пакет, он не раз оступился, проваливаясь почти по колено в илистое дно водоема. Но вот сверток на берегу. Разорвав его, отец нашёл внутри четыре мокреньких комочка. Это – маленькие, ещё слепые, котята. Судя по всему, один из котят был жив: малыш дрожал от холода и чихал. Юрий обтер его полой рубашки и уложил к себе за пазуху греться…
Так в их семье появился кот Васька. Всеобщий любимец давно вырос, и теперь все называли его уважительно – Василием Васильевичем. Он оказался редким умницей, хитрецом и подлизой, а ещё – ужасным чистюлей: постоянно лизал свою лапу и тщательно ею умывался. Но, несмотря на это, всем был известен самый главный его секрет: больше всего на свете котик боялся воды… И самое интересное: глаза у него, также как у Юрия, оказались разного цвета!
А три года назад знакомые подарили дочери Юрия волнистого попугайчика, которого назвали Борькой… Птичка быстро освоилась в квартире и даже подружилась с котом. Неугомонный и вездесущий Борис оказался очень талантливым и вскоре научился передразнивать хозяев их же голосами. Особенно часто он повторял фразу: «Берегите попугая – это птица дорогая!», а Анечку донимал требованием: «Доча, учи уроки!»
Вечерний Кантоград. Выходной день. На центральных улицах плотный поток машин. Юрий за рулем своей «Тойоты». Из динамиков шелестит новый хит Ивана Голого:
Упругий мартовский ветерок освежает непокрытые головы горожан. Вторую неделю солнечно и тепло.
Между уныло-серыми коробками зданий
– Что за праздник сегодня? Ах, да – Прощёное Воскресенье…
Юрий не считал себя верующим, однако, в церковь всё же иногда заходил: во-первых, модно, во-вторых, «а вдруг попы не врут?..»
– Пожалуй, это – самый лицемерный праздник из всех существующих, – рассуждал он, перестраиваясь в правый ряд. – Вот представьте: живет какой-нибудь подлец и ежедневно делает гадости: кого-то оскорбляет, унижает, обманывает. И всё это со спокойной душой. А зачем ему волноваться, о чём переживать? Придет Прощёное Воскресенье – его и простят. Вздохнет он с облегчением, да на следующий же день тому, кто его накануне простил, опять напакостит. И вновь целый год будет ожидать следующего повода извиниться. А за это время многим можно успеть плюнуть в душу... Шанс для негодяев легко списать все свои грешки – вот что это такое! А порядочным людям, имеющим честь и совесть, такой праздник, как дождь во время наводнения. Они если и виноваты, то извиняются сразу же...
Равнодушно посматривая на величественный храм,
– Зачем людям нужна Вера? Неудачники ходят в церковь за утешением, слабаки – за ободрением, старики и больные – за надеждой. Но что она может дать лично мне? – всё больше закипал он от крамольных мыслей.
Проспект изогнул свою лебединую шею вправо. На долю секунды Юрий перевел взгляд на зеркало заднего вида. Как вдруг…
– Куда ты… прешь!.. – непроизвольно вырвалось у него.
Завизжали тормоза. Сила инерции бросила тело вперед. Машина замерла на «зебре», прямо перед старушкой в сереньком пальтишке, которая пыталась перейти улицу на красный свет. Юрий не успел ни испугаться, ни порадоваться своей отличной реакции, как ощутил сильный удар в бампер… Его толкнуло вперед, голова откинулась на подголовник, а старушка пропала из поля зрения… Сознание словно переключилось в иной скоростной режим, а все события как бы застыли на месте…
…Треснувшее яблоко с розовым бочком, удивительно похожее на алое закатное солнце,
Выскочив из автомобиля и бормоча нецензурные междометия, Юрий с опаской склонился над пожилой женщиной.
– Простите… – тихо шептала она бледными, как мел, губами и дрожащей рукой старалась нащупать свою плетёную сумочку.
– Что-что?.. – не понял Юрий.
– Я вас прощаю, и вы меня простите... – из полуприкрытых глаз несчастной катились слёзы.
– Бредит что ли? – обратился Юрий к притормозившей рядом бригаде «скорой помощи».
– …Черепно-мозговая травма, множественные ушибы и перелом шейки бедра, – после беглого осмотра констатировал врач и, доставая из чехла транспортные шины, добавил, – учитывая возраст пострадавшей, могу предположить, что с кровати она уже вряд ли поднимется…
– Мамаша, у вас родные есть? – задал он дежурный вопрос пациентке.
– Одинокая я, сыночек. Вот в церковь спешила…
– Отбегалась, – резюмировал доктор. – Самостоятельно кости вряд ли уже срастутся, а хороший эндопротез стоит очень дорого. Только всё это – как на копеечный конверт клеить стодолларовую марку. Безнадёга… Нет, не встанет… – вздохнул врач, и отряхнул колени. – Такая травма требует длительного и тщательного ухода. Уж лучше бы сразу… – и приступил к иммобилизации.
– Спешила она… – процедил сквозь зубы молоденький инспектор ДПС, прикрывая полой куртки, слабенький огонёк зажигалки, – правду говорят: счастливая старость – это обычный маразм. Поэтому наши бабульки скачут по проезжей части, как тушканчики по прерии, – и выпустил ртом тонкую струйку дыма. – Что ж, пожила своё, пора и честь знать… Вы послушайте, что на днях другая пенсионерка учудила… – и сержант попытался снять напряжение грубоватой шуткой.
На всякий случай, а возможно, просто от испуга, Юрий сунул «продавцу полосатых палочек» сотню баксов. После чего дальнейшая судьба пострадавшей никого уже не волновала. Подписав протокол, Юрий был отпущен домой. Однако в глубине его души острой занозой засела тревога. Как ни пытался он отвлечься, память упрямо возвращала его на место происшествия к распластанной на асфальте пожилой женщине…
Глава 2. ХОРОШО СИДИМ!
…По пути домой Юрий вспомнил, что давно не виделся с армейским
Игорек был не один. Сегодня он дискутировал на тесной кухне со своим школьным приятелем Володькой. Юрий хорошо знал лысоватого с упругим «пивным» животиком Владимира, который работал фельдшером на «скорой». Мешковатая рубашка и штаны служили ему чем-то вроде свободной второй шкурки,
– Привет, орёлики! – произнес Юрий и пожал протянутые руки. – Вот и я нарисовался – не сотрешь!
– Так и подмывает ответить тебе: «Здравствуй, дятел!», – парировал хозяин дома, – Да только воспитание не позволяет. Поэтому присаживайтесь, сударь, к столу и отобедайте с нами… – Не сочтите за труд взять себе чистую кружечку, – кивнул он в сторону настенного шкафчика, – Нынче человеческое общение стало непозволительной
Перед дружками стоял пластиковый баллон с пивом, а тема разговора была заезженной, как мелодия древней шарманки, – «наука о плохих женах», или – «стервология», как любили повторять оба. Юрий присел, однако, как-то неохотно и даже с опаской, словно не доверяя стулу своего веса и сохраняя некоторое напряжение в ногах.
Убежденный борец за мужскую свободу – Игорь, в очередной раз, блистал своей эрудицией:
– К сожалению, я уже достиг того философского возраста, когда согласие женщины больше пугает, чем радует, и по этому поводу хочу сделать несколько официальных заявлений. Считаю, что сочетаться браком нужно за три дня до смерти, и даже тогда наживешься по ноздри! – раскинувшись поудобнее на миниатюрном диванчике, мудрствовал он. – Жена – это огромная дыра в нашем кармане, а «бракованные» мужчины ущербны во всех отношениях: они теряют свою независимость, свободу слова и презумпцию невиновности. Приглядишься к иному, а он… просто бледная тень своей супруги...
Он потянулся за сигаретой и не спеша прикурил. В спорах этого «оратора» было не уцепить, любой собеседник быстро запутывался в липкой паутине его речи, поскольку в каждой фразе Игорь оставлял несколько лазеек для хитрого манёвра. И если, ловя на слове, его возвращали к ранее сказанному, он никогда не соглашался с оппонентом: мол, произнесено было «не это» и «не так»… Мимика и жесты Игоря казались какими-то отвлекающими, порой – вычурными, за ними было чрезвычайно трудно уследить.
– Поверьте мнению специалиста, – продолжал Игорь, – Каждая женщина – это мина замедленного действия! Причём – неизвлекаемая! Уж я-то в этом разбираюсь…
– Ясен пень, – поддерживал разговор Володя, поправив очки на переносице. – Женщина даже медовый месяц сделает вам горьким!
Владимир носил свои «диоптрии» больше для солидности, ведь близорукость имел весьма слабую, можно было в каких-то случаях и обойтись… Обычно его раздражало то, что «все постоянно чего-то от него хотят, пристают и дергают», однако странным образом нуждался в таком дерганье и, если оно отсутствовало, начинал «обеспечивать» его сам. С годами он смирился с тем, что быт изменить не в его силах, а всё так и будет существовать в полуподвешенном, несостоявшемся виде…
– …Поэтому любви достойна только мать: она одна умеет ждать! – продекламировал Игорь, но взглянув на Юрия, понял, что сказал бестактность и потупился… Мать – это единственная Женщина «с большой буквы», – попытался он исправить неловкую ситуацию. – Она способна на любую жертву ради своих детей… Нет ничего святее и бескорыстнее материнской любви!
Слушающий его болтовню Юрий, от последних слов даже поперхнулся:
– Допускаю, что тема материнства для кого-то святая… – с окаменевшим лицом
– Ну, знаешь… – замялся Игорь, – она – исключение из правила, возможно, у неё так сложились обстоятельства? Ведь случается, что и дети предают своих родителей… Но не все же люди моральные уроды…
– Коль этот разговор не для всех приятен, то предлагаю сменить тему… – извиняющимся тоном произнес Игорь. Было заметно, что он расстроился не меньше Юрия. – Итак… – он сделал небольшую паузу, как бы что-то припоминая или ожидая очередного вдохновения, и продолжил. – Следуя по жизни, нам невозможно обойтись без друзей, а лучшие друзья всё-таки – собаки, – улыбнулся профессиональный кинолог, – Именно у них человек должен учиться верности и терпению, бескорыстию и самопожертвованию…
– Эдуард Асадов посвятил этой теме одно из лучших своих стихотворений – «Балладу о собаке», – вспомнил Юрий.
– Я тоже его знаю! – обрадовался Игорь и продекламировал:
А вот известно ли вам, судари, что на Украине есть памятник ста пятидесяти пограничным псам, которые «порвали» целый полк фашистов в рукопашном бою? О, это было уникальное сражение в истории всех войн! – Игорь многозначительно посмотрел на своих слушателей. – В июле 1941-го, когда полк фашистов пошёл в атаку на батальон окруженных пограничников, в самый критический момент боя было решено послать в рукопашную схватку всех оставшихся бойцов
– Очень трогательная история, – протерев стекла своих очков, произнес Владимир, – В детстве у нас с сестрой тоже была собачка. Её не дрессировали, но она всегда провожала и встречала сестрёнку из школы. Однажды осенью на мокрую дорогу упал оборванный высоковольтный провод. Сестрица и её подружки не смогли отреагировать на лай и беспокойство, добродушной собаки. Тогда псина своим корпусом оттеснить детей на обочину, чем и спасла им жизнь, но сама всё-таки наступила на тот злосчастный провод… – Володя вздохнул. – Бедняга не выжила. А я до сих пор не могу понять, каким образом она почуяла опасность? Собачий век короче нашего в семь раз, возможно, поэтому они и чувствуют в семь раз острее. Я имею ввиду не только слух и обоняние… У многих животных присутствует, так называемое, шестое чувство, позволяющее воспринимать тонкий мир… К сожалению, они не умеют говорить… Или это мы столь ограничены, что не способны понять своих питомцев…
– Вся проблема в нашем эгоизме и бездушии, – вновь взял слово Игорь. – Например, по собачьей конуре я обычно сужу о том, можно ли иметь дело с конкретным человеком. Если будка холодная, грязная или развалившаяся, то я к хозяину даже в дом не захожу. Знаю: в комнатах будет то же самое. А главное – на такого человека ни в чём нельзя положиться… – кинолог, казалось, заметно разволновался. – Как специалист, – продолжал он, – я вам заявляю, что собака нужна не для того, чтобы просто лежать на диване. Она обязательно должна «служить», выполняя какую-нибудь полезную работу: быть сторожем, поводырем или помощником на охоте, а не живой игрушкой… А то некоторые заводят себе какую-нибудь «сюси-пуси» – помесь мочалки с крысой… а позабавившись выбрасывают её на улицу… В нашей службе, например, собаки легко справляются с поиском взрывчатых веществ, живых людей и трупов в завалах. Ну, а дальше вопрос техники…
– И что, часто приходится прибегать к помощи таких собак? – поинтересовался Юрий.
– Довольно часто, – многозначительно изрек Игорь. – И разыскиваем, и откапываем, и первую помощь оказываем, а «двухсотых» на опознание отправляем… А тебе-то что переживать? Твою персону опознать будет проще простого – по разным радужкам глаз… – довольно неуклюже пошутил он
– Типун тебе на язык! – вновь обиделся Юрий.
– Прости, я опять что-то не то ляпнул… – извинился приятель.
– Знаешь, лучше семь раз промолчать, чем один раз ляпнуть… – пробурчал Юра.
– Но вот, что интересно, – как ни в чём ни бывало, продолжил Игорь, – при возникновении кризисной ситуации нет ни одного пострадавшего, который бы не нуждался в психологической поддержке: словах утешения или ободрения… Нередко только одно это спасает человеку жизнь.
– Полностью с вами согласен, коллега, – воодушевленно подтвердил Владимир, – Случаи гибели людей от воздействия запредельных эмоций известны с давних пор. В периоды эпидемий впечатлительные люди умирают уже при первых симптомах, схожих с опасной болезнью. Классический пример психогенной смерти приводит академик Бехтерев. В эксперименте приговоренному к казни преступнику было внушено, что у него вскрыта вена. На самом же деле сосуд был цел, а вместо крови по телу струилась теплая вода. Каково же было удивление исследователей, когда через несколько минут подопытный скончался… У нас на «скорой» был подобный случай: один раз мужчину случайно заперли в вагоне-холодильнике. Когда утром открыли вагон, то нашли его замерзшим насмерть. Однако в ходе расследования выяснилось, что холодильник не был включен. Попав в него, человек умер при всех симптомах переохлаждения, которые возникли лишь на основе его представлений, связанных с такой гибелью…
Друзья слушали своего авторитетного «дохтура» не перебивая, поскольку понимали, что этот опытный фельдшер знает намного больше, чем любой начинающий врач-всезнайка.
– Одним из первых исследователей данной проблемы на флоте стал французский врач Ален Бомбар, – развивал свою мысль Володя. – Проанализировав случаи гибели людей, переживших кораблекрушение, он пришёл к выводу, что не солнце, не жажда и не голод вызывают у них смерть. Ученый заключил, что людей убивает... страх. Он отметил, что треть спасенных людей погибает, находясь уже в шлюпках и на плотах, когда никакой речи о жажде или голоде ещё быть не может. Не вдаваясь в медицинские нюансы, скажу лишь, что к гибели в любой экстремальной ситуации людей приводит бездействие и фиксация на собственных переживаниях, дополненная воображаемыми препятствиями к спасению, что заставляет потерпевшего капитулировать и "разрешить себе умереть". Так что вера в спасение – самое важное для пострадавших!
– Хорошо сказано! – одобрительно закивал Игорь. – Но обычно все почему-то забывают о самих спасателях. А они сами частенько испытывают запредельный стресс… Помню однажды нашей смене поступил сигнал: «В канализационный люк провалился ребёнок!..» Тогда связь ещё очень плохая была. И когда мы кое-как уточнили по рации, что ребёнку всего семь месяцев, а в беде он находится уже почти сутки, нас даже пот прошиб и волосы на голове зашевелились! На выручку неслись со скоростью звука! Думали только о том, чтобы успеть… Видел бы кто наши лица, когда в люке мы обнаружили не ребёнка, а жеребёнка: диспетчер, принимая вызов, видите ли, ослышался… – он потянулся за своим пивом. – Так давайте выпьем за здоровье всех спасателей и спасаемых!
Ребята сдвинули бокалы и сделали по внушительному глотку.
– Кстати, справедливости ради, необходимо заметить, что иногда эмоции со знаком "плюс" также имеют плачевные последствия, – продолжил свою лекцию Владимир, бросив в рот пару соленых сухариков. – Ведь и радость, если она чрезмерна, способна стать опасной для жизни. Из истории известно, что в состоянии сильнейшего эмоционального подъема, под аплодисменты толпы скончался Софокл, а отец Пьера Бомарше умер от смеха, когда сын читал ему своего "Севильского цирюльника". Так что от счастья тоже можно умереть, но нам это не грозит, – засмеялся Володя. – Кстати, бизнесмен, ты чего сегодня такой грустный? Налоговая нагрянула?
И тогда Юрий рассказал друзьям о происшествии на дороге…
– Что думаете, братцы? Я серьезно влип? – спросил он в заключение.
Хозяин шмякнул на стол бутылку водки и ободряюще промолвил:
– Успокойся, приятель, тебе не в чем себя винить. И даже очень хорошо, что старушка одинокая: значит жалобы писать будет некому... А появятся у неё защитнички, то мы на них быстро управу найдем...
И тогда Владимир, поставив свою рюмку на стол, сказал странную фразу: «То, чего мы боимся, иногда не так опасно, как то, чего мы желаем…»
– Ты это к чему клонишь? – не понял Игорь.
– А к тому, что не бывает поступков без последствий! Действие всегда равно противодействию, а угол падения – углу отражения. Надеюсь, ещё помните это со школы? Всякий наш поступок, словно бумеранг: что запустишь, то к тебе и вернется. Добро возвратится добром, зло – злом, забота – заботой. Мы всегда получаем ровно столько, сколько отдаем. Поэтому всё предельно просто: хочешь большего – не жалей сил, времени, любви. И в нужный момент всё к тебе вернется… Поэтому и к неприятностям не следует относиться, как к крушению судьбы. Принимайте удары с достоинством, как должное. В жизни не бывает случайностей, а есть только непонятые нами закономерности. Миром правит некая мудрая воля. Если сегодня вы потеряли одно, то завтра, возможно, обретете что-то более стоящее. Ушла жена, рухнул бизнес? Вас обманули, обокрали? Начните новую жизнь, и всё устроится. Как говорится, нет худа без добра. Успокойтесь, исправьте ошибку, начните всё сызнова. И не бойтесь делать это ежедневно. В каждом начале всегда присутствует надежда на то, что лучшее ещё впереди. Древние философы говорили, что каждый почин – это новое рождение. Мы как бы закрываем одну и открываем другую, новую и чистую, страницу бытия. Поэтому имейте мужество встать и уйти с плохой премьеры, захлопнуть скучную книгу, покинуть предавшего вас человека… Важно не только суметь начать всё сначала, но и успеть сделать это вовремя, иначе может быть поздно, и тогда уже ничего не изменишь, не исправишь… И поторопишься – толку не будет... Как сказал наш акушер: «если собрать в одном месте девять беременных женщин, они всё равно не родят через месяц. Всё должно созреть…»
Было похоже, что уважаемый медик вновь оседлал «своего конька».
– Не так давно, – с увлечением продолжал он, – я прочитал статью, в которой профессор Бажин математически обосновал «Закон позитивной динамики Вселенной». А звучит он следующим образом: «Вселенная является целеустремлённой метасистемой, вектор развития которой направлен в сторону осуществления позитивных целей». Другими словами: кто-то постоянно следит за тем, чтобы добро побеждало зло. И пока кто-нибудь не предложит более убедительной теории, до тех пор нам придется довольствоваться верой в любящего нас всемогущего Творца…
Юрия начала убаюкивать монотонная болтовня его приятелей, и на какое-то время он отгородился от них своими воспоминаниями…
Следует отметить, что Владимир со школы
Володя, которого с детства дразнили за излишнюю полноту, после этих слов обиженно раздул пухлые щёки...
Наши ребята не были ни трезвыми, ни пьяными. Такому внутреннему самоощущению (только не смейтесь!) более всего подходит восточный термин – «просветление». Быть может, поэтому перед взором Юрия, словно старые фотографии из семейного альбома, вновь поплыли картинки прошлой жизни…
Как же быстро и неумолимо летят наши дни… Юрий подметил для себя интересную закономерность, которую назвал «правилом ПП». Шутя, он объяснял его приятелям так: «вот, кажется, что только вчера был Понедельник, а моргнул, и уже
Возможно, благодаря именно такой «школе жизни», Игорь впоследствии стал весьма удачливым предпринимателем. Со временем его дела пошли на удивление успешно. Для «отдохновения души» он даже приобрел себе конюшню с десятком лошадок, красивую яхту и уже всерьёз подумывал о маленьком двухместном самолетике. О его сегодняшней жизни дочь даже сочинила смешную сказку: «Жил-был нормальный бизнесмен. Он исправно платил налоги, и поэтому спал спокойно…»
Однако, тот, кто побывал на войне, несет её в себе до конца дней… Поэтому с теми, кто испытывал по отношению к нему настоящую привязанность, Юрий частенько бывал жесток и сам это признавал. Капризы, придирки, неожиданное отчуждение в самых, казалось бы, «теплых» ситуациях… Он бывал до крайности суров в оценках своих компаньонов: любые ошибки окружающих тщательно взвешивал, не прощая малейшего несовершенства, и отношения нередко заканчивались полным разочарованием в человеке…
В работе с людьми он претворял в жизнь два проверенных принципа. Первый – это «Правило воздушного шара», смысл которого заключался в том, что перед тем, как набрать необходимую высоту, приходится выбросить за борт всё лишнее! И второй: «Зачем делать добро, пытаясь кому-то понравиться? Напротив, «доставай» и «гноби» всех ежеминутно, а в тот момент, когда сам захочешь передышки, они-то и почувствуют себя по-настоящему счастливыми!» Правда, это правило, однажды дало серьёзную «осечку»...
Вспоминать тот случай Юрию было неприятно, и он покривился, словно от зубной боли… Тогда тоже был понедельник. На одном из Юркиных объектов трудился молоденький прораб по имени Глеб
Не заходя домой, помятый и ужасно расстроенный прораб явился к шефу. Юрий прекрасно помнил, как дверь медленно открылась и впустила виновато «шмыгающего» ногами «буратинообразного» парня. Его голос был не просто тихий, а какой-то плоский и выцветший. Говорил он на одной ноте, без "заглавных букв", "абзацев" и "знаков препинания"… словно боялся, что ему в любую секунду могут дать оплеуху или резко одернуть: "Не лезь, отстань, не до тебя!" Жестов, как таковых, тоже не существовало: побелевшие пальцы судорожно сжимали кожаную папку…
Юрий понимал, что никакой катастрофы, естественно, не случилось, да только там, где хороший шахматист может поставить мат в три хода, мудрый предпочитает «помучить» соперника часа два-три…
И прораб ушёл: аккуратно прикрыл за собой дверь и, словно по колдобинам, побрёл прочь… Утром его нашли повесившимся на дверной ручке в своей ванной …
Жизнь такова, какова она есть…
Вскоре произошёл другой случай, когда самому Юрию преподали урок, после которого он понял, что в чистоте нужно держать не только своё тело, но и совесть. Получилось так, что он поехал по коммерческим делам на Север и там компаньоны буквально напугали его своей открытостью и простодушием: «Уговор дороже денег!», «Не давши слова, крепись, а коль дал – держись!»
Юрий сначала подумал: «Э-э-э, да так уже не бывает, где-то дальше обязательно будет подвох!» Пришёл он тем же вечером в свой гостиничный номер, переоделся, расставил на столике подаренные ему от чистого сердца презенты и загрустил: «Где же ты, колокольчик моей души? Неужели незаметно для самого себя я так огрубел, что стал
«К сожалению, нам врут с самого рождения,
До дома Юрий дошёл без приключений часам к десяти. Вера в гостиной смотрела телефильм. Юрий преклонил перед ней одно колено и, на манер киношных героев-любовников, вручил удивленной жене букет роз. Жена сидела в уголке дивана – какая-то маленькая, хрупкая… быстро и испуганно хлопая длинными ресницами. Символом покаяния и готовности пойти ради неё на любые жертвы, послужило золотое колечко с небольшим бриллиантом, купленное ещё утром. «Дороговато, конечно, для такой пустяковой
Выслушав, не перебивая, уговоры мужа, «ещё раз начать всё с самого начала», жена, улыбнувшись, как маленькая девочка, на удивление быстро ответила: «Худой мир лучше доброй ссоры…» Видимо, так же легко люди соглашаются с предложением стоматолога перенести на завтра удаление проблемного зуба… За ужином поговорили о дочери, уехавшей с группой одноклассников на несколько дней в Польшу. Немного подпортил семейную «идиллию» попугай Борька, который совершенно не к месту несколько раз выкрикнул: «Хочу в Париж к девочкам!», чем поставил хозяина дома в довольно неловкое положение… Наконец, Юрий собрался с духом, и вкрадчивым голосом произнёс:
– Вера, я понял, почему у нас в семье нет согласия, и часто бывают ссоры…
Брови супруги взлетели вверх, и она с удивлением взглянула на мужа.
– Прости, это я во всём виноват… – продолжал Юрий, – …мало уделял тебе внимания… Впредь обещаю не мерить жизнь своим аршином, а научиться уважать твои чувства… Давай забудем всё плохое, пойдём в церковь и обвенчаемся?
Вера покрутила в раздумье обручальное кольцо на безымянном пальце и тихо ответила:
– Я согласна…
Вскоре она, сославшись на «тяжёлый день», пошла ложиться, а Юрий отправился в ванную принимать душ. В большом настенном зеркале он увидел свой, ещё довольно крепкий, без капли лишнего жирка, торс и упругие (благодаря тренажёрам) бицепсы, свидетельствующие, что есть ещё «порох в пороховницах». Однако, проведя пальцами по сеточке морщин вокруг глаз, Юрий вздохнул: «Старею…» Его внутренне «ощущение возраста» замерло где-то на отметке «тридцать три»… Помнится, в юности Юрию было очень приятно, когда его впервые назвали «молодым человеком», а чуть позже он стал гордиться званием «мужчина». Теперь всё чаще солидного Юрия окликали «отцом»… Недавно в городской суете он сам обратился к прохожему со словами: «папаша…», и тут внезапно понял, что тот, скорее всего, его ровесник… Отдельная тема – девушки. Они-то Юрию по-прежнему нравились, да только в последнее время он заметил, что стал интересовать их лишь как приятный собеседник или спонсор…
Близилась полночь. В ванную комнату, приветливо мурлыкнув, протиснулся кот Василий. Он буквально просочился сквозь узкую щель в неплотно прикрытой двери. Несмотря на свой внушительный вес и почтенный возраст, кот бесшумно и грациозно запрыгнул на крышку стиральной машины, и, жмурясь от удовольствия, стал самозабвенно умывать мордочку своей лапой в белоснежной «перчатке». Юрий когда-то прочитал о том, что человек-легенда Эрнесто Че Гевара любил повторять, будто у него, как у кошки, семь жизней. Когда бесстрашный аргентинский революционер попадал в серьёзные переделки, то вычитал эти жизни по одной, пока все они не иссякли. «Интересно, сколько таких «кошачьих жизней» осталось у меня,
«Вот в Заповедях сказано: «Почитай отца и мать…», но как можно уважать того, кто принёс тебе столько горя?! Мне помнится, что сам Господь к «ближним» причислял не родных или учеников, а «сотворивших добро…» Моё же окружение приносит мне одни проблемы… Встречались, конечно, и на моём пути добрые люди, но это было скорее исключением из правил…» И вновь ему вспомнился авантюрист и романтик Че Гевара. Ведь в нём тоже всё было «неправильно»: жёваная куртка, стоптанные башмаки, растрёпанная копна волос. Вся его блистательная и стремительная жизнь свидетельствовала: «Наплюй на авторитеты и живи своим умом!»
«Я тоже не такой, как все,
Внезапно кот Василий выгнул полосатую спину и, хищно оскалившись, громко зашипел. При этом поверхность зеркала слегка помутилась, Юрий даже попытался протереть её рукой, как вдруг увидел там своё отражение… Картина была пугающей: на него смотрело худое и неестественно бледное лицо в обрамлении совершенно седых волос! «Что за наваждение!» – отшатнувшись, пробормотал он. Страшное изображение исчезло. «Померещилось…»
Лежа в постели, Юрий долго ворочался и не мог уснуть. Хотя жена на словах его простила, но приставать к ней со своею «любовью» сегодня не следовало. Пройдет немного времени и всё само наладится…
«Утро вечера мудренее…»
Часть 3. В ПЛЕНУ четвёртого измерения
Проснулся Юрий от сильного толчка. Словно дежурный по роте, как это практиковалось в армии, попытался вытряхнуть его из тёпленькой постели. Треск, скрежет и звон бьющегося стекла. Одновременно Юрий почувствовал, что проваливается в какую-то бездну и черноту. Падение, казалось, продолжается бесконечно... Вновь пришло ощущение остановки времени. В этом состоянии он находился так долго, что начал томиться неопределенностью, ожидая приземления, но его всё не было…
…Она шагнула из прошлого совсем неслышно, также как лунный свет проникает сквозь неплотно задёрнутые шторы… Молодая и призывно-красивая в своих дымчатых, словно сотканных из прохладного речного тумана одеждах. Она сама и её невероятный полупрозрачный наряд были будто из разного времени: белое облачко развевающейся ткани слегка отставало от
Юрий не мог её помнить. Лет до десяти он думал, что воспитывается в самой обычной семье с отцом и матерью, но однажды «добрые люди» сообщили ему, что те, кого он называл «любимой мамулечкой» и «папочкой» всего лишь… приёмные родители. Юра, как это обычно бывает в детстве, сначала мечтал о встрече с настоящей матерью, затем, уже в подростковом возрасте, возненавидел её и постарался вычеркнуть «плохую» мать из своей памяти. Но теперь он вновь ощутил себя маленьким мальчуганом и по-детски наивно спросил:
– Почему ты вернулась ко мне только сегодня? Я тебя так ждал…
– В мыслях я всегда была рядом с тобой, а сейчас пришла, потому что эта ночь особенная – канун Прощёного Понедельника
– Расскажи мне об этом… – прошептал Юрий.
– Много лет назад в моей жизни появился сильный, умный и красивый мужчина… – твой отец. Я же
– Отчего ты сказала «лунное», а не «солнечное» затмение?
– Потому что Луна всегда ассоциируется у людей с грустью и печалью… Вспомни хотя бы мелодию «Лунной сонаты»... Всё самое прекрасное и важное в любви тоже, как известно, происходит при луне… – грациозным движением руки Она убрала со лба прядь волнистых волос. – До чего же та ночь была хороша! Бескрайнее небо, звёзды, подмигивающие сквозь прорехи облаков, вязкий, как кисель туман, тактичный шёпот ласковых волн… Только счастье – ощущение эфемерное и не может длиться слишком долго. Оно также, как и луна, сначала растёт, а затем непременно убывает… Твой отец ничего мне не обещал, и так уж сложилось, что сразу после твоего рождения он прекратил все отношения со мной. Я пребывала в отчаянии: без средств к существованию, крыши над головой и внимания любимого мужчины. Я, конечно, пробовала обратиться за помощью к знакомым, только все «сочувствующие» тут же исчезали, даже не сказав «до свидания»…
И тогда я решила отдать тебя добрым неравнодушным
В её голосе одновременно звучали и печаль, и любовь, и нежность. И что-то ещё… удивительно тёплое и светлое, чего он никогда прежде не знал, и был не способен внятно описать… Юрий необъяснимым образом почувствовал, что материнское сердце способно вместить в себя все его горести и беды.
– Не надо так огорчаться, мама, – почти простонал он. – Я тебя прощаю!
– Спасибо, – грустно улыбнулась она. – Наверное, все эти годы тебе было очень трудно и страшно, сынок?
– Теперь уже нет, мама. Всё, что меня беспокоит, так это – пустота и холод внутри. Оказалось, что там, где должна находиться душа, у меня бесчувственный ледяной вакуум… Иногда даже кажется, что по кровеносным сосудам он растекается по всему телу и тогда оно начинает медленно замерзать… Думаю, поэтому исчезла радость из моей жизни. Это холод погубил былую весёлость и беспечность, отнял у меня стихи и песни, ощущение праздника и счастья…
– А не сам ли ты в этом виноват, сыночек?
– Возможно…
– Такие вопросы не возникают у человека прежде, чем он становится к ним готов. Если ты действительно ищешь ответа, то вскоре его найдёшь… Сегодня всё должно измениться…
Матушка поднялась и сделала пару шагов в сторону окна. Юрий смотрел на неё с чувством, с которым, матрос, которого высадили на необитаемый остров, провожает взглядом уходящий корабль…
– Знаешь, мама, если бы у меня были крылья, то я взмахнул бы ими и улетел к тебе!
– Нет, сынок, нет… Ещё слишком рано… И запомни: материнское сердце не способно разлюбить своего ребёнка. Я всегда буду рядом и стану отражаться в тебе так же, как небо отражается в реке…
Очнувшись, Юрий не сразу понял, что произошло: вокруг царила непроглядная тьма. Голова ужасно болела и гудела, словно трансформаторная будка. Его подташнивало, а рот был полон противной солоноватой слюны. Мысли разбегались и путались, как тропинки в ромашковом поле.
– Что случилось? Где я?..
Руки взметнулись вверх и наткнулись на жесткий бетон. Слева и справа – тоже стены, сходящиеся вверху, в полуметре от лица, под острым углом. На лице и груди какой-то песок и щебень…
– Неужели это – моя могила!? – пронзила мозг ужасная догадка.
Юрий попробовал шевельнуться и застонал. Шея и правое плечо сильно ныли, левая нога откликнулась нестерпимой острой болью, а правая… Он её совсем не чувствовал. «Странно, а есть ли она вообще?» – мелькнула в голове невесёлая мысль.
«Я жив, только, кажется, серьёзно ранен: чем-то тяжёлым зажало ноги, – пронеслось в его голове. – Что же все-таки произошло: происки конкурентов, землетрясение или война?..» – возвращалась к Юрию способность логически мыслить.
Справившись с приступом дурноты, он взглянул на электронные часы, которые никогда не снимал с руки. Они высвечивали «01:16». Прислушался. Громче всего колотилось его собственное сердце, но, кроме этого, мрак был пронизан другими совершенно необычными вибрациями и звуками. Пространство вздрагивало, поскрипывало и осыпалось. Какое-то время он слышал скрежет, шорохи и приглушенные невнятные стоны. Затем всё стихло
Унизительная и пугающая беспомощность. Как у раздавленной каблукам козявки: ты – Ничто, тебя все бросили, ты никому не нужен! Мелькнула мысль о возможном исчезновении из этого мира. Неописуемый ужас сковал тело сильнее каменных глыб: «Я хочу жить! Мне рано умирать! Нет, я не готов! Меня обязаны спасти! Ведь должна же в этом мире быть справедливость?!»
В мозгу Юрия мелькнуло прочитанное в каком-то журнале сообщение: «…Замечено, что количество несчастий, которые с нами происходят, во много раз меньше тех, которые могли бы случиться, а частота полезных событий в жизни человека значительно больше, чем пагубных…»
«Пусть нам не известны причины этого феномена, но я знаю, что так было всегда. Вот минувшей зимой, когда дочка потеряла телефон, нашедший вернул его в тот же день. Это правило должно действовать и теперь! Оно просто обязано работать!»
Чуть успокоившись, Юрий исследовал свой «саркофаг» более тщательно и выяснил, что находится на своей кровати: под головой – подушка, тело по пояс накрыто одеялом. Обе ноги ниже колен зажаты неподъемными глыбами. Жар и острая пульсирующая боль в левой голени, тупая и жгучая – в правом колене. Освободить ноги или пошевелить ими не удается. Во рту мучительная сухость и горечь. Ужасно хочется пить. Хоть из самой грязной лужи!.. В голове будто щелкнул выключатель, и Юрий с открытыми глазами начал смотреть на мысленном экране красочные кадры из собственной жизни…
«Эх, сейчас бы его… – облизнул сухие губы Юрий… – А где же Вера?! Что с ней?» – вдруг вспомнил
Слева, где она должна была лежать – глухая бетонная преграда. И тут под одеялом он наткнулся локтем на «нечто» – то, от чего вздрогнул. Просунув свою правую руку под левое плечо, Юрий с ужасом нащупал там… человеческие пальцы! Кисть располагалась ладонью вверх, была мягкой и тёплой. На безымянном пальчике прощупывалось обручальное колечко и ужасно знакомый перстенек с крохотным камешком.
– Вера! Верочка! – в отчаянье застонал Юрий. – Как же так?.. – и затрясся от рыданий, исступленно поглаживая безжизненную руку жены. Вязкие от цементной пыли слёзы скатывались по щекам прямо
– Но, возможно, она ещё жива? – сверкнула искорка надежды
Он начал стучать кулаком в стену и звать супругу по имени. Но ответа не последовало… Пальцы Веры постепенно остывали. Они стали неподатливыми и, наконец, сжались в маленький кулачок, напоминающий бутон любимых ею роз. Юрий принялся растирать и согревать его. Внезапно он понял, что лучше Веры у него женщины никогда не было. И никакая другая, оказывается, ему не нужна…
– Не умирай! – иступлено повторял он. – Господи, за что это мне? Почему беда пришла именно сейчас, когда всё стало налаживаться?
Юрий вспомнил, как в
Как-то супруга рассказала ему, с каким увлечением занималась в школьной студии бальных танцев. Ненароком она обмолвилась о том, как ужасно смущалась и краснела оттого, что иногда во время занятий приходилось прижиматься к партнеру животом и прощать нечаянные прикосновения к её девичьей груди.
Только сейчас Юрий начал понимать, как же сильно он любил свою жену, и что, когда её нет рядом, привычный мир – рушится. Почему он скупился на нежность, стеснялся её приласкать и без всякого повода сказать что-то ласковое, просто посмотреть с нежностью? Скорбные
Вы замечали, что случайно произнесенная в споре фраза, часто становится центральной во всей дальнейшей дискуссии? «Не бывает поступков без последствий…» А ещё – «принцип бумеранга»: бросивший его должен помнить, что совершив свой цикл, он всегда возвращается в исходную точку. Так же и в жизни: что пошлёшь, то к тебе и вернется… что посеешь, то и пожнёшь…
«Следовательно, я всё это заслужил? – непонятно у кого спрашивал Юрий.
Вокруг была тьма и тишина… Жизнь словно обессилено замерла, а мир отступил, оставив его один на один с самим собой, словно давая возможность прочувствовать и понять что-то очень важное. Страха он больше не испытывал, как не ощущают его люди, оказавшиеся в опасности, но не представляющие себе её истинных размеров… или обреченные, смирившиеся со своей участью…
«Гнать, непременно надо гнать от себя траурные мысли! Вот только они возвращаются снова и снова… – думал Юрий. – Как же глупо и нелепо вот так погибнуть! Но ещё хуже – жить «наполовину»: скучно, скудно, бесцельно, и, находясь в расцвете сил, добровольно уподобляться живому мертвецу... А ведь именно так я и существовал последние годы… Стоит ли цепляться за такую бессмысленную жизнь?.. Умереть быстро, сразу – вовсе не страшно, хотя… тоже очень обидно. Просто человеку трудно смириться с тем, что его вдруг не станет, а в окружающем мире ровным счетом ничего не изменится: вся потрясающая краса и великолепие останутся другим людям. Противный холодок ползет по спине, когда думаешь об этом… На самом деле, смерть, не страшнее глотка чистого спирта – всего лишь секундное неудобство, спазм в горле и… забвение. Иное дело медленно слабеть, ощущая себя несчастным узником, приговоренным к мучительной казни. Вот это – действительно ужасно! С этим ты остаёшься продолжительное время один на один. И никуда от этого не убежишь, нигде не спрячешься…»
Юрий нежно погладил руку жены. В последний раз…
– Прости… – прошептал он, и продолговатым осколком стекла стал примеряться, чтобы полоснуть по венам левого предплечья… Но тут где-то в изголовье послышалось жужжание, а затем зазвучала любимая с юности песня группы «Кино» – «Пачка сигарет».
«Мой мобильный телефон! Неужели он уцелел? – с удивлением констатировал Юрий. – Кто же это может звонить среди ночи? Но хорошо уже то, что где-то обо мне помнят. Жаль, не могу ответить…»
«Да, кстати, эта неторопливая и разухабистая мелодия обозначает абонентскую группу «Друзья»… – вспомнил Юрий. – В ней всего пяток человек и первый в этом списке – армейский кореш Игорек, ныне – сотрудник МЧС… Уверен, что именно он сейчас и старается. Думаю, больше некому». Телефон на минуту умолк, потом заиграл вновь. Видимо начались поисково-спасательные работы и соответствующие службы «пробивали» уцелевших. Так что, как и поётся в этой замечательной песне: «Значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день!»
«Пускай, я – негодяй, и жил неправильно, но не всегда же я был таким?!» – с тоской
До слуха Юрия донёсся приглушённый рокот, а кожей он ощутил слабые толчки. Это подтвердило догадку о том, что завалы обрушившегося здания начали разбирать. Мысли в его голове постепенно прояснились и уже не скакали бешеным галопом, а текли плавно и размеренно. «Я обязательно должен спастись! Ещё в Афгане было подмечено, что на войне действует закон «выживания», по которому в грядущем бою может погибнуть один из ста пацанов или, напротив, только один из сотни уцелеет. Пускай некоторым гражданским кажется, что такие выводы противоречат здравому смыслу, однако, если разобраться, в них нет ничего странного. Но кто вершит наши судьбы? Кто следит за исполнением «приговора»? Что это: простая «лотерея» или логически обоснованная закономерность?
Прежде всего, необходимо определиться: какие варианты действий возможны у человека в моей ситуации? – размышлял Юрий. – Их всего два: пассивно ждать помощи или бороться.
Заметно похолодало. Тело Юрия стала сотрясать крупная дрожь. Вероятно, изо рта шёл пар, но в темноте он этого видеть не мог. Юрий снял с подушки наволочку, вытащил из-под себя край простыни и накрыл ими грудь и руки. Главное – не спать! А для этого необходимо придумать себе полезное занятие… Он прислушался. Механизмы наверху прекратили работу, и наступила тишина. А это означало, что спасателями объявлена «минута молчания». Именно в это время они прислушиваются к крикам и стукам, доносящимся из-под развалин. Именно в «минуту молчания» спасатели с помощью приборов и специально обученных собак ведут усиленную разведку. А оставшихся в живых людей обнаруживают по стонам или просто дыханию.
Нащупав осколок кирпича, Юрий принялся выстукивать морзянкой «SOS» – три точки, три тире, три точки: «… – – – …». Время тянулось ужасно медленно.
«Так и в белого медведя превратиться можно, – подумал он и принялся растирать и массировать свой торс, попеременно напрягать мышцы рук, груди и спины. – Страшно бывает, пока не знаешь, что предпринять, а когда начинаешь действовать, страх и отчаяние отступают. Ничего, у моего характера тоже есть рёбра жесткости, – шептал он, – в некоторых направлениях я несгибаем. Могу греться даже теплыми воспоминаниями».
–
–
–
–
–
–
–
…Пить! Как же хочется пить… Юрий пропитал свежей мочой обрывок простыни и прикладывал её к саднящим ранам на лице и пересохшим губам…
…Сердце часто и беспомощно, забилось, в ушах громко зазвенело, а затем, их заложило, словно ватой. Перед взором Юрия возник беспечно прикуривающий постовой милиционер, он увидел, как струйки дыма от его сигареты, заплетаясь в косичку, возносятся к небу, превращаясь в сизое облачко, потом в огромную грозовую тучу, которая, словно Медуза Гаргона, сначала оплетает своими грязными щупальцами, а затем и проглатывает беспомощное Солнце…
«Ноги… Ужасно мёрзнут ноги!» – Юрий открыл глаза. Его по-прежнему окружала непроглядная темень. Казалось, что с опущенными веками даже как-то светлее… Внезапно в изголовье он услышал какой-то легкий шорох и вдруг… громкое и такое знакомое – «Муур-маао!». Одновременно что-то мягкое и пушистое коснулось его лба. «Это Василий нашёл меня… Как хорошо, что он тоже жив!» – обрадовался Юрий. Кот тем временем ткнулся влажным носом в его щеку, лизнул её своим «наждачным» языком и, аккуратно ступая, улегся на животе хозяина, как бы намереваясь согреть его своим телом… Юрий погладил любимца рукой по спине: «Спасибо, дружище, вдвоем не так страшно… Но почему твои колдовские глаза не сверкают как прежде зелеными искрами?.. Ах, вон оно что: оказывается, в полной темноте, они не «горят». Очень жаль… Следовательно ты, братец, тоже ничегошеньки здесь не видишь…» Юрий слышал от знакомых-кошатников, что потеря зрения у кошки обычно восполняется увеличением роли других органов чувств: слуха, обоняния и осязания, при этом они настолько хорошо работают, что часто бывает трудно отличить зрячую кошку от слепой…
Электронные часы показывали «06:10». Юрий заворожено смотрел на циферблат. В замкнутом пространстве время ощущалось совсем иначе… Тут каждая минута казалась ему длиннее часа. Просто резиновыми стали секунды – какими-то вязкими и тягучими! Прежде он не замечал этих мгновений, пренебрегал и транжирил ими налево и направо. Кто бы мог подумать, что они смогут так ему отомстить? Вот он – плен «четвёртого измерения». Точнее сказать – капкан! Как тут не поверить Володьке, который любит утверждть: «Не мы проводим время, а оно – нас…»
«Там, на верху, скоро рассвет… – думал Юрий.
Оказалось, что умереть – не нос утереть! Ничто не делает жизнь такой ценной и осмысленной, как близкая смерть. Хорошо было бы знать свою судьбу наперед… Хотя… зачем?.. Людям это решительно ни к чему. Ведь свой последний день редко кто истратит на добрые поступки, но очень многие захотят развлечений и удовольствий! И совершат ещё больше глупостей. Такова человеческая натура…
Мы постоянно озабочены какими-то второстепенными
…Стуки и гул работающей сверху техники стали громче и как будто ближе. «Вгрызаются…» – равнодушно отметил для себя Юрий. Теперь ему сделалось жарко. На лбу и груди появилась испарина. Губы высохли и потрескались, а язык стал шершавым и, как ему казалось, огромным…
– Пить! – стонал Юрий. И прикладывал к губам свою влажную тряпицу…
Отсутствовавший с четверть часа Васька, неожиданно положил что-то на его грудь и, громко мяукнув, устроился рядом с хозяином…
– Ты где пропадал, бродяга? – заговорил с ним Юрий, и стал ощупывать принесенный котом предмет.
Им оказался маленький мягкий комочек перьев с коготками и клювом… К сожалению, безжизненный…
– Это – Борька! – догадался Юрий. – Прости, приятель, я про тебя совсем забыл, а вот Василий, оказывается, помнил… Что ж, похороним тебя рядом с твоей хозяйкой… – и он опустил попугайчика в небольшую ямку, справа от себя, накрыв камешком размером с ладонь…
Вскоре очередная волна беспамятства накрыла его. Усматривалась зловещая закономерность: периоды ясного сознания становились короче, а забытье всё продолжительнее и глубже… Перед Юркиным взором проплыли туманные образы давно ушедших близких людей… Вот нарядная и весёлая мама Ася, ведущая его маленького в парк кататься на каруселях, широкоплечий отец с мужественным, но добродушным лицом, в отутюженных брюках и светлой тенниске на крепкой груди, улыбающаяся Вера в черном обтягивающем стройную фигуру платье и с большим букетом алых роз… Юрий как будто наблюдал за ними через мутное стекло: всё видел, только не мог прикоснуться или заговорить… Сквозь эту дымку он чувствовал изболевшейся душой, их ободряющий взгляд: «Держись, родной!»
«Как бы они отнеслись к моей сегодняшней слабости? – думал он. – Наверное, сказали бы: «Не смей раскисать!» И что я могу им на это ответить? – Спасибо, мои дорогие, за всё… Вот увидите: я – выживу!» Подумав, он мысленно обратился к своей Анечке: «Доченька, ты одна у меня осталась… Знай, любимая, что ради тебя я всё смогу вытерпеть и обязательно отсюда выберусь!»
…Прежде о такой «ерунде», как смысл жизни, Юрию думать было некогда. Да и повода подходящего не представлялось… Только часто, когда у нас есть уверенность, что всё предельно ясно, оказывается, что мы окончательно заплутали. Но бывает, люди добиваются нужных результатов и достигают желанной цели, когда твердо убеждены, что совершенно заблудились… «Несомненно, многое надо поменять в моей жизни, – констатировал Юрий. – И теперь я, наконец-то, понял, что именно… Трудно признаваться себе в совершённых ошибках, но это – лучшее средство, чтобы стереть былые шрамы с сердца. Надежда, Вера и Любовь – вот та волшебная энергия, благодаря которой мы можем двигаться дальше. Но как же сложно изменить свою прежнюю
– Господи, если только Ты есть!.. Нет, нет, не так… – Юрий обхватил голову шершавыми ладонями, помолчал и начал всё сначала:
– Я знаю, Господи, что Ты есть! Попав в беду, я многое понял и стал совершенно другим человеком. Прости мне злые мысли, глупые слова и дурные поступки. Я заслужил это тяжкое испытание и благодарен Тебе за него. Меня не пугает смерть, но всё же предоставь мне возможность исправить свои ошибки. Если я останусь жив, то знаю, чему посвятить остаток своих дней… Я буду образцовым отцом и хорошим, нет, самым лучшим сыном: заберу бедную старушку из больницы к себе, стану её лечить и ухаживать за ней, сколь угодно долго…
Внезапно душа Юрия стала переполняться невероятным ощущением радости и счастья, которое требовало выхода, и он вновь обратился к Богу, ведь Спаситель сейчас был к нему ближе, чем когда-либо прежде.
– Господи, как же прекрасна и замечательна Жизнь! Почему я только сейчас это понял? – шептал он слабым срывающимся голосом. – Ну и пусть так поздно, ведь главное, что – понял. Жаль, что у меня совсем не осталось времени, чтобы насладиться ею…
Юрия охватило чувство умиротворения, окрыляющей свободы и звенящей небесной высоты одновременно. Казалось, что Любовь стала вполне осязаемой: мягкой и прозрачной, как океанская волна. Она накрывала самого Юрия и обволакивала пространство вокруг него, и всё, чем он дорожил, начинало излучать какое-то блаженное тепло и золотой животворящий свет. Впервые он по-настоящему любил! Это было подобно слиянию мощи органа и самых красивых в мире стихов…
– Прости меня, Господи! И спаси… Если я выживу, то обещаю построить Храм в Твою честь! Слава тебе, Всевидящий и Всемогущий, Мудрый и Справедливый!
Глава 4. ДОРОГА К ХРАМУ
Юрий открыл глаза в ярко освещённой комнате, напичканной разнообразной аппаратурой. Он равнодушно глядел на флаконы с растворами, висящими над ним как гроздья бананов, и снующих туда-сюда людей в лёгких голубых костюмах. Иногда кто-то из них подходил к нему, светил маленьким фонариком в глаза, поочерёдно колол иголкой и постукивал молоточком по рукам, периодически поднимая их и опуская… Другие люди запомнились тем, что ежедневно «тормошили» его как куклу: переворачивали с одного бока на другой, растирали и массировали спину и другие… более мягкие места, непременно сопровождая свои процедуры резким запахом камфорного спирта. Несмотря на весь «броуновский» характер процессов в этой комнате, медицинский персонал, работающий в ней, хорошо знал своё дело, действовал чётко и слаженно: обходы, назначения, внутренние перемещения производились с поразительной точностью и математической закономерностью…
Юрий лежал на своей кровати, ощущая полное умиротворение от того, что никуда не надо спешить, что он никому ничего не должен, и вся его ответственность сошла на нет. Он ощущал странную отстранённость от окружающего мира, и ему было безразлично, что в нём происходит. Юрия ничто и никто не интересовал. Он, наконец-то, обрел право на отдых. И это было приятно... Он оставался наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Из неё исчезли все проблемы, ушла суета и волнения. Прежняя погоня за сиюминутным казалась теперь ужасно мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью. С тем неизведанным, что ждёт нас там, по ту сторону… Периодически он «отключался» или «забывался», но запомнилось ему только одно «сновидение».
–
–
–
–
–
–
–
Наконец, во время очередного пробуждения он увидел рядом с собой дочку Анечку и Игоря в наброшенных поверх одежды белых халатах. Дочь первой заметила, что Юрий открыл глаза.
– Смотрите – он очнулся! Позовите скорее доктора!
И обращаясь к отцу:
– Папочка, ты меня слышишь? Я очень тебя люблю! Выздоравливай скорей…
– Аня, что со мной? – прошептал Юрий.
– Ты сутки находился под завалом... Доктор сказал: «синдром длительного сдавления», но операция прошла хорошо…
– Мне что, ампутировали ноги? – с трудом произнёс отец.
– Нет… только одну, – всхлипнула дочка. – Вторая у тебя в гипсе…
– Не плачь, могло быть и хуже… Сколько времени я был без сознания?
– Почти неделю.
– А что произошло той ночью?
– Это был взрыв бытового газа! – наклонился к его лицу Игорь. – Вашего дома, к сожалению, больше нет…
– И что, все погибли?
– Почему же, твой сосед остался жив и невредим. Его накрыло плитой, когда он принимал ванну, – ответил Игорь. – А вот Вера, увы… Три дня назад мы её похоронили. А твоя Аня и кот Васька, сейчас живут у меня.
– Спасибо, друг. С Верой я успел попрощаться в завале… – горько вздохнул Юрий, вспомнив те ужасные минуты. – Когда поправлюсь, то поставлю ей самый лучший памятник и сочиню эпитафию… в стихах. А с жильем мы что-нибудь придумаем… вот только приду в себя…
Появился улыбающийся врач.
– Здравствуйте, Юрий Иванович. Вижу: дела идут на поправку. Очень хорошо! Знаете, у вас замечательные друзья: один разыскал вас под обломками дома, а другой буквально вернул с того света и доставил к нам. К тому же все они сдали для вас свою кровь… Мы сделали всё возможное и нам удалось спасти вам одну ногу, но вторую, к сожалению… Ну, ничего, через пару-тройку месяцев швы окрепнут, переломы срастутся, и мы сделаем вам замечательный протез – с ним даже танцевать сможете! А сейчас посетителей попрошу удалиться: больному нужен покой, приходите завтра…
– Только два слова, доктор… – взмолился Юрий и перевел взгляд на Аню. – Доченька, ты не переживай за меня. Я всё выдержу. Хочу, чтобы ты знала: теперь у нас есть бабушка… Она должна была поступить сюда после той роковой аварии. Ты сходи к ней и передай, что мы её в беде не оставим…
– Извини, папа, ведь ты ещё не знаешь… – замялась дочка. – Та старушка умерла в первую же ночь после дорожного происшествия. Оторвался какой-то тромб… Мы похоронили её в один день с нашей мамой на том же самом кладбище… их могилки теперь рядом…
Наступила продолжительная гнетущая пауза.
– Ах да, – хлопнул себя по лбу врач, – вчера нам звонили из нотариальной палаты и сообщили, что эта женщина оставила вам в наследство свою квартиру и какие-то старинные вещи – семейные реликвии.
– Не понимаю: почему именно мне? – удивился Юрий.
– Как выяснилось, она была вашей родной матерью! И радужные оболочки у неё тоже оказались разноцветными, как у вас… Правда, она так и не узнала, что попала под колеса автомобиля собственного сына, которого разыскивала столько лет…
У Юрия защипало глаза…
Вскоре Юрия перевели в небольшую четырёхместную палату… Наконец, наступил день, когда его впервые попытались посадить на кровати, и тогда он попросил:
– Дайте мне, пожалуйста, зеркало…
– Зачем оно вам?
– Очень надо, дайте…
Юрий заглянул в поданное сестричкой карманное зеркальце, и увидел там... то самое худое и бледное
…Уже поздним вечером пошёл довольно сильный дождь. Он стал так бесцеремонно и громко стучать по мутным стеклам и жестяному подоконнику, что с Юрия вскоре слетел весь сон. Он лежал на своей койке, вслушиваясь в эту звонкую барабанную дробь, завывания ветра, стоны и всхлипы старых лип, со всех сторон окружающих их корпус. Как-то пусто и зябко сделалось внутри… В какое-то мгновение даже посетила невеселая мысль о том, что это лично его оплакивает мать-природа…
Странно, но только в ходе исполнения дождем печального «реквиема», на душе у Юрия становилось всё спокойнее. Ему
Этим вечером Юрий отказался от снотворного. Теперь он лежал, накрывшись с головой одеялом, и полушёпотом декламировал стихи Эдуарда Асадова. И тут его осенило! Он вдруг понял, что когда человек уходит навсегда, то не может забрать с собой ничего: ни денег, ни машину, ни друзей. Он предстает перед Создателем, как говорится, в чём мать родила, со всеми своими грехами и ошибками. Да только с ним, с Юрием навсегда останется вот этот томик стихов, который принадлежит ему по праву. И никто у него этого не сможет отнять... Засыпал он с едва уловимой улыбкой на губах, по-детски обнимая поэтический сборник. Впервые, за много лет, он был по-настоящему счастлив… К тому же смысл жизни оказался ужасно прост: надо просто научиться любить – и тогда возможности человека становятся безграничными, и все сокровенные желания сбываются, если, конечно, формулировать их никого не обманывая, никому не завидуя и не желая зла. Так всё просто, и так всё сложно!..
Через неделю Юрию наскучило лежать, и он начал всех упрашивать, пересадить его в инвалидную коляску, чтобы на ней перемещаться по отделению. За этим занятием его застал доктор, и отчитал за то, что, оказывается, Юрию нельзя было так скоро подниматься, поскольку его анализы ещё не пришли в норму. Врача стало жалко. А Любовь требовала поделиться ею с окружающими. Тогда Юрий попытался шутить…
– Доктор, а какими вы хотели бы видеть мои анализы?
– Ну, хотя бы вот такими…
Вздохнув, тот вывел на листочке какие-то буквы и цифры – то, что желал увидеть. Юрий ничего не понял, но внимательно прочитал. Врач посмотрел на него сочувственно, что-то пробормотал и ушёл. А следующим утром он ворвался в палату с криком:
– Как вы это сделали? Анализы… Они в точности такие, как я вам написал.
– Откуда же я знаю? – улыбнулся Юрий. – Простое очень захотел... А что, действительно хорошие?..
И вот тогда вокруг забурлила настоящая Жизнь! Юрий читал книжки, смотрел в окно, общался с соседями, катался по коридору и так любил всё, что видит: и книги, и компот, и своих соседей, и машину во дворе за окном, и старый клён… Вспомнив свой актерский опыт, он принялся рассказывать соседям анекдоты и истории из жизни. В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась:
– Вы когда прекратите своё веселье? Всему этажу спать мешаете!
А через три дня пришёл лечащий врач и «медовым» голосом попросил:
– Уважаемый Юрий Иванович, вы не могли бы перейти в другую палату?
– Зачем? – удивился Юрий.
– Понимаете… В данной палате у всех больных значительно улучшилось состояние здоровья, а вот в пятой много тяжёлых пациентов.
– Нет! – закричали мои товарищи по несчастью. – Не отпустим!
И не отпустили. Однако в палату потянулись соседи: посидеть, поболтать, посмеяться. И Юрий понимал, почему… Просто в палате жила Любовь! Она окутывала каждого своей тёплой волной, и от этого всем становилось уютно и спокойно.
Сегодня я впервые вышел из дома без костылей, на новом лёгоньком протезе. Осторожно прогулялся по ближайшему скверику и пару часов просидел на скамеечке во дворе. Слабость в конечностях постепенно отступала, да только земля и небо порой всё ещё пытались поменяться местами. Погода на улице была чудесная: тёплая и солнечная. Я смотрел на великолепие природы и сочинял стихи:
По иному думает и чувствует человек, заглянувший в глаза смерти и ставший инвалидом в расцвете лет... Все его мысли, словно просеяны, а на поверхности остаются лишь самые важные, как перламутровые пуговки из заветной маминой шкатулки… Зачем мы болеем, страдаем и умираем? Какой важный урок из этого следует извлечь?..
Порой так непросто найти себя в жизни, выстроить гармоничные отношения с окружающими, обрести дело, дарящее душе радость и удовлетворение. Однако наполнить жизнь смыслом может только сам человек, и никто другой за него этого не сделает. Для каждого из нас важны разные вещи: кто-то ищет любовь, кто-то – достаток, один жаждет славы, а другой мечтает о тишине и покое… Пути и средства для достижения заветной цели тоже бывают различными. Нередко после их анализа ржавый гвоздь оказывается полезней картины, которая на нём висит…
Многие из моих знакомых давно похоронили сами себя… Они настолько погрязли в своих проблемах, что жизнь им уже не в радость: она для них давно обесценилась или вовсе закончилась. Кое-кто начинает её ненавидеть, а некоторые даже спешат свести с ней счёты… Хорошо бы понять, что несчастным или счастливым человека делают его мысли, а не внешние обстоятельства. А «чёрные полосы»… они, как непогода, которую следует просто-напросто переждать…
Сейчас для меня вспоминать о прошедшей юности почти также неинтересно, как если бы, сидя на морском берегу, перебирать высохшие камушки, которые давно потускнели и уже не несут никакой эмоциональной окраски. Как выяснилось, они были всего-навсего – дорожными указателями в моей судьбе… Их без сожаления можно было бы бросить обратно в воду, если бы они не выстроились каким-то чудесным образом по направлению к Богу… И хорошо, что я успел с их помощью сориентироваться на местности, а не прыгал по ним словно по шатким льдинам, перебираясь через бурную реку жизни на свой бережок…
–
–
–
–
Настоятелем нового прихода был назначен отец Роман
Постылая зима, видимо, осознав свою обречённость, в порыве бессильной злобы исхлестала грустный город своими колючими ветрами. Потом как-то враз обессилела, сдалась и… закончилась. Вот тогда издалека, быть может, от самого синего моря, прилетел тёплый ветер, и зима, ещё недавно таившаяся по оврагам и лощинам, поплыла над землей легким белым туманом. Юная, красивая и желанная весна, ликуя, праздновала свою полную победу. Она умылась студёной водой, расчесала на ветру густые косы, оправила свой неброский наряд, и принялась наводить порядок в природе. Посинел дочиста вымытый небосвод, засияло солнышко, зазеленел под ногами мягкий ковер из душистых трав. И повсюду под её нежным фиалковым взглядом расцвели первые цветы: нежные, скромные, неяркие, но такие изумительно настоящие, вобравшие краски самой весны: голубую от неба, жёлтую от солнца, алую от зори, сиреневую от ласковых вечеров… Каждый год мы наблюдаем чудо превращения неприметной золушки в великолепную принцессу. И так много хочется сказать об этом удивительном празднике, о весне в природе и наших сердцах…
Будильник то ли пискнул, то ли коротко хрюкнул, но после меткого тычка моего пальца тотчас смолк, так и не успев начать свою заунывную трель. Пора вставать… На моём окне золотистые жалюзи, сквозь которые пробивается свет уличного фонаря. Я упёрся руками в подоконник и приблизил лицо к горизонтальным пластинам: «Что там новенького?»
«Что-то давненько не было у меня выходных…»
Сегодня же в одном из торговых павильонов я обратил внимание на бабульку лет восьмидесяти, которая долго стояла у витрины с дешёвыми консервами. Ничего не выбрав, старушка попросила продавщицу взвесить ей три картофелины, на что та ответила какой-то грубостью... Задрожали руки с синими прожилками, ещё больше сгорбилась спина пожилой женщины… Да и вся она как-то сжалась, уменьшилась… И в этот момент я, наконец, разглядел, что при температуре плюс пять градусов она была в резиновых шлепанцах на босу ногу... Не выдержал
И после этих откровений я вдруг увидел, как рождаются улыбки на лицах людей… Потому что вслед за испугом, недоверием и неловкостью, чередой отразившимися на морщинистом лице, глаза бабульки наконец-то засветились искренней радостью и вновь заблестели, но уже не от слёз, а от счастья. Она стояла посреди торгового
А я молчал, потому что мне было очень стыдно. Стыдно за всех нас… Ведь во всей округе не нашлось ни одного человека, который бы накормил бедную старушку обычным супчиком… Возможно, это оттого, что люди не знают, какая старость ожидает их самих? А корзинка продуктов, которой ей должно было теперь хватить на целый месяц, стоила чуть больше тысячи рублей... Задумайтесь: всего лишь тысяча несчастных рублей!
Погода на улице стала улучшаться: того и гляди солнышко выглянет… Женщину звали Елена Петровна, всю жизнь она проработала учительницей начальных классов, и жила, как оказалось, совсем рядом
И тогда я принял для себя важное решение: обязательно позаботиться о бедной женщине. Теперь у неё все будет хорошо: с питанием, одеждой и ремонтом квартиры, даже в санаторий вскоре поедет, и всех своих горе-родственников, надеюсь, переживет! Уж я об этом позабочусь!..
ЭПИЛОГ
И вновь в Православной жизни наступил важный период – это время поста, молитвы и размышлений о своей душе... Вчера в нашем Приходе тоже была служба с чином прощения. Теперь я эту службу очень жду, она помогает войти в предстоящие сложные духовные испытания перед Светлым Воскресением. Чин Прощения трудно понять в большом соборе, который посещает много народа раз от разу. В огромной толпе, незнакомых людей, нередко всё превращается в формальность. Только в маленьком Храме, где постоянная община и люди многие годы знают друг друга
…Самые удивительные чувства испытываешь, когда с ослепительно-яркого солнечного двора входишь в пустой прохладный храм, в котором абсолютная темнота, даже лампады ещё не зажжены, а старинные иконы на стенах только угадываются, как тёмные пятна, и… ощущаешь непередаваемый запах воска! Я прихожу в Храм первым, читаю перед кануном Акафист за упокой родителей и покойной супруги, прикладываюсь к Казанской иконе Пресвятой Богородицы и ставлю первые свечи… Потом появляются другие прихожане и, наконец, отец Роман. Он у нас всегда служит «правильно», по полному чину, и его служба продолжается не час, как в некоторых церквях, а более трёх часов!
…И вот все выстраиваются, начиная с Батюшки, в круг и каждый с земным поклоном двигается вдоль него, прося прощения. Слёз женских льется
На этот раз по моим молитвам Господь оказал мне очередную милость… Год назад за нерадивость и леность в трудах я изгнал из Прихода молодого паренька
Домой Юрий возвращался в прекрасном настроении. Рядом с ним шла дочь Аня, которая уже была студенткой второго курса университета имени Канта. Вряд ли её можно было назвать «первой красавицей», но вот «воспитанной и удивительно милой девушкой»
– Знаешь, дочка, когда мне было столько же лет, как сейчас тебе, то меня также мучили вопросы: как жить и каким быть?– вслух размышлял по дороге Юрий. – Но ответить на них я смог только теперь… А стать нужно непременно хорошим и порядочным
Я тоже не сразу понял, что безбожие развращает. Неверие – это эгоизм, слепота и глухота. А Вера творит великие дела: помогает жить и любить, творить и прощать, быть милосердным, преданным и щедрым… И пусть моя жизнь не была повязана бантиком, но всё равно она – подарок… Щедрый дар Бога!
Сегодня тоже произошло много важных и приятных событий, в том числе случилось так, что впервые за столько лет у меня родились стоящие стихи. Хочешь, я их тебе озвучу?
– Конечно, папа.
И Юрий стал читать:
Отец с дочерью прошли в раздумьях пару десятков шагов, после чего Юрий продолжил:
Юрий вздохнул и внимательно посмотрел на дочь: не воспринимает ли она его речь, как занудное старческое брюзжание? Но Аня слушала со вниманием.
– Ты совсем уже взрослая, дочка… – продолжил он, немного смущаясь. – Мы не так уж часто разговариваем с тобой по душам… Не знаю почему, но я всегда стеснялся говорить близким людям ласковые слова. Но отец может сказать: «я тебя люблю», разными способами, например, «надень шапку», «я сам помою посуду», «доедешь – позвони» и даже «где тебя носит в час ночи?»… Научись это слышать. И запомни, моя родная: ни один мужчина не будет любить тебя так же бескорыстно и сильно, как я! Рано или поздно ты обязательно встретишь своего принца, но тогда, пожалуйста, не забывай, что где-то грустит твой старый король…
– А я его уже встретила, папа… – вспыхнув, промолвила Аня.
– Вот как… – растерянно пробормотал Юрий. А потом воскликнул: – Так это же здорово! Расскажи мне о нём.
– Его зовут Павлом, он – мой однокурсник и замечательный парень. Знаешь, у него глаза в точности, как у тебя: один – голубой, а другой – карий. Мы любим друг друга…
– Интересный поворот… И давно вы знакомы?
– Второй год. Сегодня я пригласила его к нам в гости… Ты не будешь против?
– Конечно, пусть приходит. А кто его родители?
– Папа, у него нет родителей, он вырос в детском доме…
– Ничего, коль стоящий парень, то мы его усыновим… Только прежде, чем бежать в ЗАГС, хоть раз поклейте вместе обои…
КОНЕЦ
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/