MbI u МuРЫ

стихи

САНТА МОНИКА

КАЛИФОРНИЯ

США

2015

Viktor Rayzman

WE and WORLDS

poems

Santa Monica

California

USA

2015

Райзман Виктор Лазаревич

Фото Аркадия Финка

Родился в Одессе в 1934-м году. С 1944-го по 1991-й г.г. жил в Ленинграде (Санкт Петербурге). Инженер-металлург, кандидат (1978) и доктор (1990) технических наук. В 1991-м году эмигрировал в США. Стихи публиковались в альманахах: «Альманах поэзии» (Сан Хосе, Калифорния), «Из Калифорнии с любовью» (ОГИ, Москва, Россия, 2008), "Эмигрантская лира" (Брюссель, 2010), "Связь времён" (Сан Хосе, 2010), авторских сборниках «Полоса памяти» (Лос Анджелес, Калифорния, 2005), «Смена широт» (Санта Моника, Калифорния, 2007), "Место во Вселенной" (Санта Моника, 2009), “Дар отражения” /“Gift of Reflection”/, “На старте века”, ”Мир, как он есть” (все Санта Моника, 2014), “Политическая лирика” (Санта Моника, 2015), в различных периодических изданиях. Финалист конкурсов поэтов Русского Зарубежья "Пушкин в Британии-2009" (Лондон) и "Эмигрантская лира-2010" (Брюссель).

Мы

Мы есть! Любовь. Мечты. Весна.

А следом – лета блеск и сила.

Нам осень зрелость подарила.

Зима нам мудрость принесла…

Что ж, наша кончена страда,

Уходим в бездны голубые.

Нас нет. Но главное – мы были.

Мы были – это навсегда!

Миры

На склоне дней, дряхлея часть за частью,

Я убеждаюсь, опыт вороша,

Что у людей в соитье и в зачатье

Участвуют и тело, и душа.

И в звёздный миг высокого блаженства, ,

Приняв сигналы тайных позывных,

На гребень слитых душ, мужской и женской,

Нисходит третья, из миров иных.

Из тех, куда вернёмся мы, старея,

И где пространство времени равно.

Где мановеньем превращают феи

Сырую воду в терпкое вино.

А те, чьи души в нашу жизнь причалят,

Несут в глазах нездешнюю лазурь

И понимают речь собак и чаек…

Пока из них не выбьют эту дурь.

Люди и звери

Понятие о жизни и о смерти,

О таинствах вселенских звёздных масс –

У птиц и у зверей оно, поверьте,

Совсем другое, нежели у нас.

Всемирный Разум посылает коды,

Которые невнятны и темны,

И мы корпим над шифрами природы,

Нащупывая ключ, длину волны.

А для зверей ни шифра нет, ни тайны,

Их разум – весь космический эфир,

И смерть – отнюдь не вечный мрак

фатальный,

А лишь ступенька в следующий мир.

Энергетика Калифорнии

Налетают виденья с ветрами,

Узнаваемые до слёз:

То лесные озёра светлые,

То девичьи тела берёз…

А очнусь – лишь холмы лиловые,

Ленты пенные берегов,

Меж оазисами лимонными

Джентльмены гоняют гольф.

Только чувствую всеми нервами,

И под солнцем и при луне,-

Сокрушительная энергия

Где-то копится в глубине.

И какой-нибудь ночью грозною

Вслед за мертвенной тишиной,

Задевая луну со звёздами,

Здесь цунами пройдёт стеной.

Не останется даже имени

Городов у подножий скал. –

Только тени по алюминию

Океанских рябых зеркал.

Станут пляжами склоны горные,

Где тусуются облака.

Энергетика Калифорнии

Успокоится на века…

И трава зашуршит под ветрами,

И откроются в блеске гроз

То лесные озёра светлые,

То девичьи тела берёз.

Фраза

Откуда-то приходит фраза

В теченье считанных секунд.

Ложится без подгонки, сразу,

В ей отведённую строку.

И вот уж все задумки кстати,

Стыкуются одна к одной.

Кроит поэт свой стих, как платье, -

Теперь он, собственно, - портной.

Стихи закончены. Редактор

Скорее скажет «да«, чем нет…

Одно лишь мучает: Кто автор

Той первой фразы? Кто ж поэт?

Связь с небесами

Мы все имеем с небесами связь,

Наш мозг – радар, приёмник и антенна.

И творческий народ, к столу садясь,

Сигналы свыше ловит вдохновенно.

Художник ждёт пленительных картин,

Чтоб кистью нанести их на полотна,

А композитор – звуков господин –

Посланий бурных ожидает нотных.

Писателю является строка

С метафорой и энергичным слогом,

Ученый видит формулу белка,

Построенного в миг творенья Б-гом.

Весь остальной трудящийся народ,

Который грады заселил и веси,

Что свыше получает? Анекдот,

Чей автор, как известно, неизвестен.

Горение

Художник, физик и поэт

Из поколенья в поколенье

Транжирят свой отрезок лет

В бессонном яростном гореньe.

Горят, и пепла полоса,

На Землю грешную стекая,

Становится, вот чудеса,

Картиной, формулой, стихами...

На послежизненной меже

Их ждёт апостола награда:

-Вам – в рай, вы на Земле уже

Себя сжигали пуще ада.

Создатель и человек

Создатель человека сотворил

Из воздуха, воды, земли и света.

К Адаму с Евой – первенцам своим

Приставил их кормилицу – планету.

А сам отбыл, забрав с собой Эдем,

В провал непостижимых измерений.

И не взлететь за дальний тот предел,

И не проникнуть остеклённым зреньем.

Осталась по Создателю тоска,

Синдром сиротской жалостной юдоли.

Так жаждет встретить детская щека

Плечо отца иль матери ладони.

И от начала жизни до конца,

Высматривая в космосе просветы,

Мы будем лишь проекцией Творца

Здесь, на трёхмерном глобусе планеты.

О вере

В отечестве за наши души

Вели неукротимый бой,

Суля в мифическом грядущем

Надежду, Веру и Любовь.

Нет мы не верили в химеру

И в пух и прах её несли.

Вполголоса. Однако Веру

В советских кухнях не нашли.

Суть покаянья не узнали.

Кому и как воздать хвалу?

Мы в храме, как в музейном зале,

И нам уютнее – в углу.

Креститься? Мы ж не кантонисты.

Для обрезания стары.

И наблюдаем в небе чистом

Пустые звёздные миры.

Надежды и Любви в нас много,

Мы от унынья далеки.

И всё путём, но встретить Б-га

Не довелось нам, земляки.

Мы вряд ли понимаем сами,

Запутавшись в Добре и Зле:

Коль ты в разладе с Небесами,

Душа застрянет на Земле.

Цивилизации

Живут пингвины в Антарктиде,

Где летом и зимой мороз.

Пингвинью жизнь, что в фильме видел,

Я ни за что б не перенёс.

Бредут всем скопом размножаться

В материковый льдистый мрак.

Беднягам нужно продержаться

Почти полгода натощак…

Вот крутят в мире пятимерном

Про наш трёхмерный мир кино.

Смятенье зрителей заметно:

- Мы там бы сгинули давно!

Плясать их рок, в террор ввязаться?!

И душу погубить, и плоть?!!…

Для каждой из цивилизаций

Свой уголок отвёл Г-сподь.

Пускай проблем своих решенье

В своём углу найдут они.

Цивилизаций двух смешенье

Аннигиляции сродни.

Энтропия

Энтропия – мера беспорядка,

Путь к её снижению не прост.

Гражданам диета и зарядка

Помогают сей решить вопрос.

Скульптор убирает лишний мрамор,

Упрощает схему инженер.

Но, увы, Всeв-шнего программа

Расширяет космоса размер.

И однажды с рокотом утробным

В недрах потерявшей звёзды тьмы

Вырастет огонь, и в электроны,

В пар незримый распылимся мы…

Стих стараюсь делать покороче,

Три куплета заменю одним.

Пусть мне голос внутренний бормочет:

Столько, мол, трудов, и всё - в камин.

Сокращая стих, лелею веру,

Хоть и трудно мне, и жалко хоть, -

Может, мир по моему примеру

Перестанет расширять Г-сподь?!

То Слово

Поэты с ловкостью жонглёра

Слова рифмуют так, что вдруг

Становится открыт для взора

Невидимый дотоле звук.

В начале мира было Слово,

И лишь потом явился свет.

А значит, в Слове – дел основа,

Материи без Слова нет.

Так складен мир с его грехами,

Так мне он радостен и мил,

Что верю я: Творец стихами

То Слово вслух проговорил!

По кривой

Откуда мы пришли? Мы чьи гонцы?

А время что – струна или кривая,

Которая, дуги не прерывая,

Сомкнёт в урочный срок свои концы?

Тогда потомки пращуров найдут,

И снова к людям праязык вернётся,

И вход в Эдем радушно распахнётся,

И Ева и Адам в него войдут…

И снова Каин Авеля убьёт,

Ной к Арарату гордому пристанет,

И пращур снова праведником станет.

Ну, а потомок по кривой пойдёт.

Надежда

То говорят, что Б-г придуман,

А то – что Он придумал нас.

Но все – мудрец и недоумок –

Следящий ощущают Глаз.

Друг с другом то мирясь, то ссорясь,

Мы апеллируем к Нему.

Для нас порой Он – просто совесть,

Порою – луч, прорвавший тьму.

То благодарны мы, то ропщем

В бурлящей суете мирской.

Г-сподь у всех, наверно, общий;

У каждого, при этом, свой.

И, глядя в небосклон высокий,

Мы гасим зависть и вражду,

Надеясь, что не одиноки,

Что там нас терпеливо ждут.

Искра

Стихи сочиняются в пеших прогулках,

Когда я включаюсь в ритмический шаг,

И рифмы, как эхо от стен переулков,

Шеренгами строчек за мною спешат.

Всё жду, замирая, ударную строчку,

Которая высечет искру сперва.

К ней фразы приписываю по кусочку, -

Так в топку подкладываются дрова.

Запальную искру мне дарят не люди,

Спешащие молча, ни я себе сам...

И снова являются мысли о чуде,

Которое детству сродни или снам.

Кнопка

Итак, в начале было Слово.

- Да будет свет! – Г-сподь сказал.

Нажата кнопка, и готово –

Заря ударила в глаза.

А следом Б-г создал планету,

Тебя, конечно, и меня.

Молитвы Г-споду за это

Возносим, дьявола кляня.

Но дьявол нам твердит коварный,

Миф превращая в водевиль,

Что, Б-жьи получив команды,

Он лично кнопку в пульт вдавил.

Был вызван бес из преисподней,.

Чтоб Слово превратить в дела.

Вот так по воле по Г-сподней

Планета создана была,

Послы Б-га

Сотворив и небеса, и Землю,

Проносился Б-жий дух сквозь тьму.

В космосе немом и безразмерном

С кем дерзать и строить мир Ему?

С кем, себе оставив право «вето»,

Намечать цивилизаций ход?

Так создал Всев-шний человека,

Шумный любознательный народ.

Славим Б-га мы за то, что нас Он

Вызвал к жизни из вселенской мглы.

И растут кристаллами из массы

Гении – Всев-шнего послы.

А Г-сподь, приняв с Земли сигналы,

Обращает их в тепло и свет,

Чтоб и дальше музыка звучала,

Люди жили и творил поэт.

Путь к бессмертию

Взывать к бессмертию нельзя нам

Покуда мы живём греша,

Пока подвержены изъянам

Наш разум, тело и душа.

Когда, меняясь понемногу, -

На две слезы прозрачных в год, -

Приблизишься вплотную к Б-гу,

Тогда бессмертие придёт.

Но если ты в грехе безмерном

Погряз и вдруг душой больной

Себя провозгласишь бессмертным,

Знай, что сравнялся с Сатаной.

Небо и поэт

«Когда б вы знали из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда.»

/Анна Ахматова/

Люди по стихам порой скучают,

Им дышать мешает жизни сор.

И тогда с поэтом заключает

Небо сокровенный договор.

Свыше слово шлёт оно иль строчку,

Вспыхнувшую искрой меж планет,

И подкладывает по кусочку

Жизни сор в тот огонёк поэт.

И стихи, зажжённые от искры,

Выжигают мусор, нечисть, грязь,

И вдыхают люди воздух чистый

И от бед спасаются, смеясь.

Что ж, возможно, из любого сора

Обречён явиться стих на свет,

Но всегда посредством договора,

Где партнёры – небо и поэт.

Однажды в 1820-х

Народ, блаженствуя в кроватях,

Не видит ùскры той полёт.

Но Пушкин, разомкнув объятья

Морфея,

вдруг перо берёт.

И страстно в нотный лист Бетховен

За знаком вписывает знак;

Брюллов, к полотнищу прикован,

Вулканом озаряет мрак…

И ловит мир, проснувшись утром,

Блистанье красок, слов и нот

И хочет жить отныне мудро,

И речи добрые ведёт.

Глядишь – и реже стали войны,

Холерный мор в Крыму исчез…

-Неплохо, - и Г-сподь довольный

Другую Искру шлёт с Небес.

Блеск и огонь

«…Одной Звезды я повторяю имя…»

/Иннокентий Анненский/

Вас мáнит блеск звезды холодный

Своей загадкой неземной.

И вы готовы, вам угодно

Лететь навстречу ей одной…

Одумайтесь, пока не поздно,

Туда никто не проникал,

Там под коварным блеском звёздным

Огня смертельного накал!

Истолкователи

Я верю – есть радар диковинный,

К Всев-шнему ведущий мост:

То – Пушкина, Далù, Бетховена

Настроенный природой мозг!

Из недоступной смертным области

Среди туманностей немых

Идут к Земле сигналы-образы,

Лишь гений расшифрует их

Поэмой, песнею, творением

Волшебной кисти и резца.

Внимательнее будем к гениям –

Истолкователям Творца!

Время

Что мир трёхмерен, с малых лет

Мы знаем, постулатам веря.

Вверх, вширь, вперёд – иного нет,

Но где ж тогда при этом Время?

Его ты в зеркале найдёшь,

Оно – в сединах и морщинах.

Старея, вдаль и вглубь идёшь,

И где-то там, внизу, вершина.

Во всём порядок и ранжир,

В трёх измереньях – Б-жья милость.

А Время – курс на антимир,

И он всегда со знаком минус.

Грибы

Грибы не знают хлорофила,

Им враг и солнце, и мороз.

А кормит гриб всё то, что сгнило

В тени заборов и берёз.

Пейзаж кладбищенский нарушив,

Топорщатся меж трав сырых.

Неужто прах отдавших души,

Как перегной, питает их?

Но всё ж я ни топтать, ни жечь их

На всякий случай бы не стал:

А вдруг они нам от ушедших

Нерасшифрованный сигнал?

Рывок

Отрываюсь от асфальта Невского,

Рвусь в зенит,

Чтоб чуть-чуть побыть, мгновений

несколько,

Вне Земли.

Чтоб свершив нелёгкий этот путь

К знакам зодиака,

Строго на себя с небес взглянуть:

Годен ли, однако?

Глобальное потепление

Глобальное потепление

Грозит не снегов pастоплением,

Не уровня вод повышением

И в них городов погружением.

Чем больше озоновых скважин,

Чем воздух сильнее загажен,

Тем Воланду раньше прикажут

Убрать эти газы и сажу,

И эти кислотные тучи

Морозным дыханием жгучим.

-Дoхните серьёзно, голубчик,

Чтоб всё там замёрзло получше.»

И скроется под ледниками

Мир, что создавался веками

Душой, головой и руками

И умными, и дураками.

Так мы ледниковую эру

Получим как Высшую Меру,

Лелея, однако же, веру

В грядущих Адама и Еву.

Вопрос бытия

«Указывать цели наука не может».

/Альберт Эйнштейн, «Эйнштейновский сборник»,

М.: 1961/

Достичь любой заветной цели

Вполне науке по зубам.

Эйнштейна формулы мы ценим,

Вавилов нам – не для забав.

Мы плазмой овладеть способны

И газ перекачать без труб,

Склонируем себе подобных

И в космосе откроем клуб.

Пути к могуществу и славе

Наука строит нам всерьёз...

Но кто пред нею цели ставит? –

Вот главный бытия вопрос!

Виток спирали

Восьмой десяток. Нежная супруга.

Над головою крыша, как броня.

До завершенья жизненного круга,

Увы, годков немного у меня.

Но меж печальных этих мыслей, между

Унынием и страхом

я давно

Лелею в глубине души надежду;

Так тонущий вцепляется в бревно.

Ведь нас не зря когда-то воспитали,

Вколачивая в юные умы,

Что вовсе не по кругу, - по спирали

Сквозь время и пространство мчимся мы.

И вот ищу внимательно приметы

Теории для сердца дорогой

И верю: жизнь – виток спирали этой,

И я, свершив его, войду в другой.

Тёмная материя

Человек родился, жил и умер,

Тело погребли или сожгли,

И незримо в похоронном шуме

Что-то отделилось от Земли.

Искрами души сквозь дождь осенний,

Летний зной и зимнюю пургу

Взмыло всё, что умерший посеял,

Что воздвиг и что предал врагу.

Распахнёт апостол Пётр ту дверцу,

Будет ждать судьбы своей душа:

То ль сгодится новому младенцу,

То ли для Эдема хороша.

Ангел души сортирует строго

Сквозь Добра и Зла густую сеть;

Те, что людям не нужны и Б-гу,

Остаются в космосе висеть.

Им уже не вырваться из плена

Безвоздушных, беспросветных стуж...

Тёмная материя Вселенной,

Бездна невостребованных душ.

Теория струн

Энергия имеет форму струн,

Их колебанья мир рождают зримый:

Галактики, блистанье солнц и лун,

Леса, моря и осени, и зимы,

И разум человеческий, и плоть...

И молятся в церквах по всей планете,

Чтобы и впредь без устали Г-сподь

Перебирал волшебно струны эти.

Душа и мысль

Конструктор и художник,

Дизайнер и творец,

Священник и безбожник,

Мечтатель и делец.

Себя провидцем числя,

Я видел за версту

Между душой и мыслью

Глубокую черту.

Но взмыл однажды выше

И к выводу пришёл,

Что не черту я вижу,

А филигранный шов.

Пути, которые нас выбирают

Ну, что сказать мне – комсомольцу

бывшему

Шагавшему с народом в «светлый» век?

У каждого свой личный путь к Всев-шнему,

Извилистый, прямой иль – круто вверх.

Высоколобый, средний и убогонький

Стремятся жить с Неведомым в ладу

По страху, по наитию, по логике,

Но только, чтобы не гореть в аду.

Одни перед амвоном в церкви молятся,

Их глас монах доводит до небес,

Другие – от Шагала и до Моцарта

Общаются с Творцом амвона без.

А третьи, к тайнам Бытия приникшие

И формулы извлекшие на свет,

Миры скрепляют высшие и низшие,

Свой цифровой прокладывая след.

Но есть и те – умнее иль бездарнее,

Кому желудок – мера, компас, флаг.

Чей путь лежит до гроба и не далее, -

Душа их с телом переходит в прах.

Пустыни Аризоны

Горячая песочница

В природе образована.

Как видно, дней бессолнечных

Не знает Аризона.

Есть байка, что в Песочнице

В года допервобытные

Наш мир лепили зодчие

Со внеземной орбиты.

Закончив акт творения,

В иных мирах растаяли.

Хоть напрягали зрение,

Их путь не отыскали мы.

Ушли в песок предания,

И чахнут беспризорные

Отходы мироздания –

Пустыни Аризоны.

Место во Вселенной

Из небытия мы вышли

Миллионы лет тому.

Для чего, скажи, Вс-вышний

Создал нас и почему?

Он, Всезнающий, Могучий.

Ну, зачем Такому мы?

Неужель для Б-га лучше

Этот мир делить с людьми?

Но, однако, предположим,

Чтоб дела Его понять,

Как всесильный, вечный Б-же,

Может жизнь возобновлять.

Там, вверху, уловит чутко

В галактической ночи

Кванты нашего рассудка

И любви земной лучи.

Их смешав, Он лепит души,

Чистые, чтоб на Земле

Новорожденный грядущий

Ничего не знал о зле...

Так, прозревши понемногу,

Мы с неверием в борьбе

Во Вселенной место Б-гу

Отыскали. И себе.

Рапорт

Я свои стихи, как рапорт

Современникам, строчу.

Быть хочу не смытым за борт,

А – в строю, плечом к плечу.

О любви, войне, пейзаже,

Прославляя иль разя,

Всё стихи мои расскажут

Современникам-друзьям.

Но придёт и мне депеша:

Путь окончен, помирай,

Растворишься в тьме кромешной

(В просторечье это – рай).

И, Земли вдыхая запах,

В самый свой последний час

Срочно в будущее рапорт

Я срифмую, изловчась.

Там, забытым рифмам внемля

И грехи мои простив,

Возвратят меня на Землю,

Чтоб услышать новый стих.

Сальери и Моцарт

(не по версии А.С. Пушкина)

Нет, Моцарта Сальери не травил,

Он занят был иным трудом посильным, -

И ночь, и день скрипя пером гусиным,

Творил и жизни бег не торопил.

Сальери долго жил, вкушал успех,

Учил азам Бетховена и Листа...

Но оперы его забыли быстро,

Он – лишь злодей на памяти у всех.

Труды его пред Вечностью – пустяк,

Таким примерам следовать не смейте.

Жить надо ДО и надо ПОСЛЕ смерти!

По крайней мере, Моцарт сделал так.

Х Х Х

Говоришь, наука выше веры,

Вера – тёмных неучей удел?

Не кричи, на шее вздулись вены,

От переживаний похудел.

Ангелов никто не видел, дескать,

Не слыхал архангелов никто?

А наука – в ней и ум, и дерзость,

Эталон могущества крутой!

Мол, за тьму эпох, не в одночасье,

Создан мир Вселенной и Земли...

Сделай человека без зачатья,

А тогда и веру замени!

Тень

Тень от берёз или домов двухмерна

И красками не привлекает взгляд.

Огонь, вода и труб округлость медных,

Всё для неё –кружок или квадрат.

Теням трёхмерный мир-гигант неведом,

Судьба их незавидна и скромна.

Ты сделал шаг, и тень шагнула следом,

А думает, что в путь пошла сама.

Мы смотрим снисходительно на тени,

Их плоский мир – под нашим сапогом.

Легко взбегаем к небу по ступеням,

Ныряем, и – подводный рай кругом.

Открыли электрон, квазар не мы ли?

К познанию стремимся ночь и день.

Мы – мудрые в своём трёхмерном мире!..

Но он – миров четырёхмерных тень.

Вселенная и Время

Куда бы нас судьба ни заносила,

На запад, север, юг или восток,

Одно лишь время – дел и дней мерило,

Земная жизнь, увы, имеет срок.

Во тьме вселенской угольно-графитной,

Где только искры звёзд или планет,

Миры мелькают, как немые фильмы.

Но времени в безмолвье этом нет.

Эффект сотой обезьяны

Эффектом сотой обезьяны

Умы учёных смущены.

Не стали с грязью есть бананы

Макаки острова Кус-Ни.

Сперва одна банан помыла

И съела чистый, без песка.

Вторая, вылитая мымра,

Скопировала едока.

За нею третья... Так до сотни

Банан помытый клали в рот.

Подумаешь, инстинкт животный, -

Плечами слушатель пожмёт.

Но не один Кус-Ни на карте.

Число чистюль дошло до ста,

И тут в других краях макаки

Бананы стали полоскать!

Не видясь, не общаясь, знали, -

Наверняка, не на авось,

Как будто бы с призывом знамя

В Руках Неведомых взнеслось!..

Вот так же Там же ждут, покуда

Число святых дойдёт до ста,

И у всего земного люда

Наступит в душах чистота.

Тогда, мечты и явь сближая,

Исполнятся как перст судьбы

Две заповеди со скрижалей:

«Не укради» и «Не убий».

Ось

Икс, игрек, зет. Четвёртая ось – времени,

Она присуща только человечеству.

Творец Вселенной пребывает в Вечности,

В каком-нибудь десятом измерении.

Сижу, леплю, как смальту, слово к слову я

И к каждой строчке возвращаюсь сызнова.

А вдруг она однажды осью новою,

Пусть не десятой, - пятой будет признана!

Проекции

Ночами сам с собой беседую,

Всё тру ладонями чело.

Один вопрос меня преследует:

Вот мы живём, а для чего?

Из плоти мы, не гуттаперчевые,

Нам ведомы и ложь, и честь.

Но наши судьбы суть вычерчивание

Проекций для иных существ.

Из высших измерений космоса

Нам плоский выписан маршрут.

Свершив его, туда возносимся,

Где все проекции сомкнут.

Аксонометрией неведомой

Фигуры изображены,

И жизни с бедами-победами

Фигурам этим суждены.

А стало быть, и мы не лишние,-

Для дела, не для миража

Мы им готовили обличия

Проекциями чертежа.

Сознание и материя

Наш мир – комедия и драма,

Неведомых фантазий плод?

Видать, запущена программа,

Которой не разгадан код.

Но верю я – в межзвёздной выси

Таится чёрная дыра,

В неё влетают наши мысли

И превращаются в дела.

И если эти мысли плоски,

Не сетуйте на гнев судьбы, -

Она вернёт вам только доски,

Из коих делают гробы.

Когда ж в космические щели

Прорвутся мысли высших сфер,

На Землю явятся Эйнштейн,

Тереза-мать или Гомер.

А если полон чёрной злобы

Ты мысль свою направишь вВерх,

Жди Хиросиму и Чернобыль,

Двух башен дымный фейерверк.

Всё от тебя зависит лично,

От сердца и от головы.

Сознание – оно первично,

А не материя, увы.

Памяти Джона Уилера

(1911-2008)

Великий физик Джон Уилер

Открыл нам «чёрную дыру».

Летим, отсчитывая мили,

Мы к той дыре на рандеву.

Летим всего лишь в миллиарде

Годков от финиша пути.

Неужто, словно в биллиарде,

В дыру, как в лузу, залетим?

- Уилер, кто туда нас тащит:

Кварк, электрон иль гравитон?

Юдоли без вести пропащих

Не жаждет на Земле никто!»

-Ах, - объяснял учёный грустно.-

Я верил, что в частицах суть

И в термоядерных искусствах

Должна нам истина блеснуть.

А получилось, что над миром

Повис угрозы дымный гриб.

Потом решил я: к чёрным дырам

Поля быть ключиком смогли б.

Увы, провал с полями полный.

Совсем поник, признаться я.

Но осенило: как-то понял:

Всем правит Информация!..»

Сие открытие не ново.

Ведь сказано, не знаю кем:

«В начале мира было Слово»,

Но на каком же языке?

Как этого софтвера знаки

Прочесть, услышать, разобрать,

Пока летим в межзвёздном мраке?

Что в них совет, намёки, брань?

Вникаем. Вновь за парты сели,

Листают формулы умы...

Тот первозданный файл спасенья,

Как хакеры, ломаем мы.

Жизнь ветвей

Вновь на ветках набухают почки

Как итог любви древесных тел.

Корни жадно соки пьют из почвы,

Солнце жарко светит в высоте.

Распрямляясь, вырастают листья,

Колосится мех зелёных крон,

Ночью соловей волшебно свистнет,

Звёзд огни расцветят небосклон.

Но проходят птичьих свадеб сроки,

Скоро листья станут бронзовей,

Следом ветер стылый и жестокий

Засвистит разбойно меж ветвей.

Затрепещут ветви под дождями,

Кончилась цветенья благодать.

Будут ли по осени с плодами?

Смогут ли земле долги отдать?

Ожидание чуда

Мы жаждали в дороге чуда –

От космоса или от недр.

Там, где метеоритов груда,

Не верится, что чуда нет.

Вот-вот вскарабкаются гномы

На циклопический валун,

Вот сотрясут окрестность громы

И лес повалит шторм-шалун.

Но солнце весело светило

И россыпь звёзд была ясна,

Щипала зелень трав скотина,

И отгоняла зной весна.

Был каждый день пути погожим,

Без происшествий. Как назло...

Но приглядитесь: так похоже

То облачко на НЛО!

Х Х Х

Земля – пылинка в мире неохватном,

Двадцатимерном (или тридцати?).

Едины в нём пространство, время, кванты,

Поля и волны, граней не найти.

В нём прошлое и будущее сразу

Сосуществуют как один клубок,

А то, что мы зовём «Всемирный Разум» -

Первичной информации поток.

Материя – проекция потока

На наши оси: игрек, икс и зет,

Где время жизни – это вектор только,

Разбитый на десятки зим и лет,

Тех, что зовутся в просторечье веком.

Мир за пределом их – как ад и рай...

Ты хочешь быть не Б-гом – человеком?

Тогда родись, люби и умирай.

Только, если...

Мы в четырёх осях зажаты:

Икс, игрек, зет и время «тэ».

Создатель наш за осью пятой

Укрылся где-то в Высоте.

Ту ось достичь мы неспособны,

Да и с неё не видно нас.

Мир Б-жий, так сказать, загробный:

Эдем, Чистилище, Парнас –

Вне наших измерений скудных,

Непостижим, необъясним.

Мы только в день особый – Судный

Предстанем, говорят, пред Ним

Все как один. Но кто-то лично

ТУДА способен ход пробить,

И должен способ необычный

Творением искусства быть.

ТАМ ждут упорно и бессонно

Искусства лучшего плоды

Так, как строитель ждёт бетона,

А сталевар – своей руды.

ТАМ, как руда, - и Звук, и Слово,

И Акварель, и в розах Сад...

Чайковский стал звездой сверхновой,

Планетой новой – Мопассан.

Вручит герою щит Вс-вышний,

Расплющит подлеца о щит.

Но только, если нас услышит,

Вдохнёт, увидит, ощутит.

Аура

Информация – это знание,

Приходящее в мир извне.

И задуманное заранее,

И рассчитанное вполне.

И Вселенского Смысла признаки

Опровергнуть уже нельзя –

Так сегодня нас учат физики,

Вере формулами грозя. *’ **’

Превращается информация

В кванты, атомы и лучи,

В андромеды, галлеи с марсами,

В сполох, вспыхивающий в ночи.

И свершает былинка каждая

Гигабайтами данный путь...

А сейчас разберёмся, граждане,

В чём она – нашей жизни суть.

Полагаю - живут все нации,

Чтобы (логика говорит)

Нарабатывать информацию,

Ту, которая мир творит.

В нас бурлит непрерывно игра ума,

Мозг работает и душа,

Наполняется наша аура,

Как незримый воздушный шар.

Если не постреляют в ярости,

Эпидемия не убьёт,

Доживём до законной старости,

Станет аура – зрелый плод.

Больше честности, меньше подлости,

И люби, и с душой твори, -

Будет аура пользой полниться,

Будет нимб над тобой парить.

Наше тело откажет с возрастом,

Похоронят его в земле.

Взмоет аура в струях воздуха

И исчезнет в межзвёздной мгле.

К входу ауры приближаются,

Им прораб выдаёт наряд:

-Подключитесь вот здесь, пожалуйста,

Нужен космосу ваш заряд.

Подключаются наши ауры,

Отдаём их заряды мы.

Озаряется спектром радуги

Благодарный и вечный мир.

Станет аура разрядившаяся

Точке крохотной вновь равна,

И с младенчиком народившимся

На планету возвращена.

Будет разумом наполняться и,

Зарядившись, отчалит ввысь...

Вот такая, брат, информация,

Вот такой он – Вселенский Смысл!

например:

*- Г.И. Шилов, «Теория физического вакуума»,

**- С.Я. Яновский, «Концепция общей теории информации»,

www.inftech.webservis.ru/it/information/ar2.html

Загадка океана

У нас в Калифорнии с линией

длинной

Песчаной и галечной – береговой

Находят сардин и китов, и дельфинов,

На суше оставленных пенной водой.

Их тащат назад, навалившись всем

миром,

Лебёдками дарят спасительный шанс.

Но вновь, Посейдоном жестоким гонимы,

На берег несчастные твари спешат.

Я вспомнил урок биологии давний.

«Бацилла», так в классе училка звалась,

Твердила, что выяснил некогда Дарвин:

От рыб вся наземная жизнь повелась.

Они выползали на сушу и как-то

Вдруг делались лапками их плавники.

Вот были де-юре бычки, а де-факто

Бежали наверх по обрывам хорьки.

Конечно, менялись эпохи и эры

Пока протекал превращенья процесс.

Так Дарвин дал нам в эволюцию веру

И, в целом, к науке привил интерес.

Так что же вы, люди, науку забыли?

Ведь рыбы, которых пригнал океан,

Надеются вырастить лапы и крылья

И стать потихоньку подобными нам!

Иначе не могут найти объяснений

Тем самоубийствам китов и плотвы

На отмелях калифорнийских весенних...

А мы в посейдонов не верим, увы.

Отражение в зеркале

Кто там в зеркале, - неужели я?

Различимость морщин отменная.

Называется: отражение.

Не пространственное, - двухмерное.

Всё там есть, что напротив в комнате,

Перечислю предметы запросто.

Но оно неживое, полноте, -

Звука нет, осязанья, запаха.

Повторяет все позы с жестами,

Смотрит, хмурится с мордой постною.

Кто ж его породил и пестует,

Это изображенье плоское?

Всё мне ясно, долой сомнения,

Представленья имею чёткие:

Там иная совсем Вселенная,

Для которой мы - дыры чёрные!

Закон термодинамики

G = H – S,

где: G-энергия, H-теплота образования, S-энтропия

(«Неорганическая химия», FrictionBook.Lib).

Отсюда: Энергия плюс Энтропия = Теплота образования

Энергия – особенность Пространства,

В её основе – поле, пустота.

Давно уже умам учёным ясно:

Она не производит вещества.

Но ежели в Пространство впрыснуть искры,

Зовутся энтропией искры те,

То Взрыв Большой рванёт легко и быстро,

И кое-что возникнет в пустоте.

Тепло от взрыва вакуум расплавит,

Закружит сфер ярчайший хоровод.

Остыв, они созвездия составят

С планетами. А там и наш черёд.

Мы станем сеять, разводить скотину,

Начнём искусство, знания плодить.

Чтоб завершить вселенскую картину,

Одну идею стоит обсудить.

Когда в науке опыт накопили,

Учёные подали миру весть

О том,что чудо-искры Энтропии,

Они-то информация и есть!

Всё, что творим от песен и до формул,

Уходит в космос, в цель, не на авось.

Там сила информации упорно

Толкает к чёрным дырам гроздья звёзд.

Чтоб нам за ними не метнуться тенью,

Чтобы планеты не сошли с орбит,

Таинственная сила тяготенья

Такое разбеганье тормозит.

Но мы уходим постепенно в небыль,

В провальные ловушки чёрных дыр.

А энтропия полнит-полнит небо

Предвестницей космической беды.

Момент наступит. Сумма наших знаний,

С Энергией себя соединив,

Достигнет Теплоты образованья

Материи. И новый грянет Взрыв...

Пока мы существуем, помнить будем

И с гордостью друг другу говорить:

Лишь для того живут на свете люди,

Чтоб заново Вселенную творить!

Бозон Хиггса

С помощью Большого Адронного Коллайдера обнаружены признаки существования так называемого бозона Хиггса, наличие которого – ключ к разгадке создания материи во вселенной /из газет/

Коллайдер обнаружил, мы узнали,

Тот Хиггса умозрительный бозон,

Который был материи в начале,

Существовал к началу всех времён.

За доли триллионные секунды

Бозон возник, сработал и исчез.

Но атомы родились и не скудный

Набор молекул, связей и веществ.

Бозон открыли, - ну, и что ж такого,

Какой-то малый в физике рывок?

Но вспомните: В начале было Слово,

И Слово это называлось: Б-г!

Пятая ось

На четырёх измерениях,

Верных Эйнштейну осях,

Тысячи долгих миллениумов

Своды законов висят.

Формулы их разномастные

Плоской планете милы...

Пятая ось информации –

Штольня в иные миры.

То, что обыденно, исстари,

Выверено на Земле,

Может быть переосмыслено,

В цифрах по новой шкале.

Цифры по штольне направятся

Во внеземные слои.

Там, если что не понравится,

Вносят поправки свои.

И возвратят их сигналами

В виде прозрений, идей,

Так, чтоб Земля не страдала и

Только для блага людей.

Правда, одно уточнение:

Будет отправлен сигнал

Лишь при наличии гения,

Чтобы его понимал.

А через гения олухам

Станут открытья ясны.

Гения нет – только сполохи

Видим, да странные сны.

Мчатся потоками встречными

Строго по пятой оси

Разума ценности вечные,

Чтоб упредить и спасти.

Прорвана магмою мантия

И от чумы падежи...

Пятая ось – информация

Гибели не подлежит.

Дар отражения

Пойди к древнейшим росписям наскальным

И, вдоволь наглядевшись, убедись,

Что купол неба прежде был зеркальным,

Земля – она собой являла диск.

А в центре неба – солнышко, конечно,

В сиянье незакатных ясных дней.

Подонков нераскаявшихся грешных

Высвечивало прямо, без теней.

Маньяк, бандит коварный и ужасный,

В укромный угнездившись уголок,

В зеркальном небе мигом отражался

И избежать возмездия не мог.

Вдруг – то ли астероид к ним примчался

Иль вспыхнула сверхновая звезда,

Но рухнул купол неба в одночасье,

И зеркало разбилось навсегда.

Неслись осколки острые, резные,

По древним людям нанося удар.

Вселился в тех, кого они пронзили,

Немеркнущего отраженья дар.

Земля уже не диском стала, - сферой,

Теснится ночью день, а злом – добро.

Во тьме кишат и стервецы, и стервы:

И честь долой, и финка под ребро.

Но посылают отраженья солнца

Осколками зеркал, пронзивших их,

Художники, певцы и стихотворцы,

Чтоб высветить злодейство хоть на миг.

Чтоб люд незрячим даже ночью не был,

Чтобы, внимая краскам и стихам,

Он знал, что всё, как прежде, видит небо,

Как прежде нет прощения грехам!

Информация и душа

Не дух захватывает, - души

Вселенной чёрная дыра.

Та, что зовётся миром лучшим,

Ушедшим ад и рай даря.

Мне физик объяснял учёный:

Байт информации, едва

Дыры достигнув этой чёрной,

В фотона превратится два.

Один уйдёт в провал ужасный,

Другой не скроется из глаз.

Он будет гравитоном назван

И силу тяжести создаст.

Чтобы Вселенная держалась

Вдали от адского огня

И к чёрным дырам приближалась

Помедленнее. Мир храня.

Чтоб не снижалось притяженье,

Творим мы биты весь свой век.

Для информации рожденья

Ты предназначен, человек!

Рисуйте, пойте и пляшите,

Слагайте гимны и труды,

Чтоб мы остались на орбите,

Вращаясь вкруг своей звезды.

Мне физик – человек не близкий,

Ему не лирика указ.

И чувства у него, и мысли

Имеют собственный окрас.

Порою, взор направив к выси,

В восторге млею, братцы, я

И говорю: -Душа! А физик

Талдычит: -Информация!

Я: -И на море, и на суше

Душой над миром воспарим!

Он: -Брось, поэт, ведь мы не души,

А информацию творим!..

Вселенной все необходимы, -

Певец, и физик, и поэт,

Кто информацией единой

Оберегает Этот Свет.

Гравитация

Мне физик объяснил учёный:

-Квант информации земной

Летит к дыре вселенской чёрной,

К ВратАм в незримый мир иной.

Летит он криво или прямо,-

Сие нам видеть не дано,

Поскольку мир есть голограмма,

А мы в ней – стенка или дно.

ВратА, зовут их горизонтом,

На два фотона делят квант.

Один исчезнет в тьме бездонной,

Другой вернётся, люди, к вам.

Теперь он – гравитон, ведущий

Созвездья в Млечном их строю...

Мы тратим век, что нам отпущен,

На информацию свою:

На натюрморты и поэмы,

Сюиты и рецепты блюд,

На танцы с песнями и схемы

Машин, и водку «Абсолют».

Всё расфасовано на кванты,

Что в нЕбыль чёрную летят.

А им навстречу адекватный

Струится гравитонов ряд...

Любуясь на Луну и звёзды,

Не оборвём же квантов нить!

Ведь Homo sapiens * был создан,

Чтоб гравитацию творить.

*- (лат.) человек разумный

Такая вот информация

Никакое событие в мире не может произойти до того,

как о нём появится информация

/Закон Сохранения Информации/

Все виды фауны и флоры

За свой земной конечный срок

Потомков наплодят, которым

Судьбы преподадут урок.

Ещё произведут отходы,

Те, что удОбрят огород.

Такой у матери-природы

Разумный кругооборот.

Но вот подумал я внезапно

О том, что Особи творят

И звук, и цвет, и вкус, и запах,

Картин, молитв и формул ряд.

След их творений не потерян.

Был ошарашен, братцы, я,

Узнав про очень ёмкий термин

С названьем «Информация».

Она, покуда тело живо,

Втекает струйкой, не спеша,

За слоем слой, неудержимо,

В объём, известный как «Душа».

Но жизнь окончена. Разъяты

Душа и тело. В путь пора.

Уходят души, как солдаты,

К объекту «Чёрная дыра».

Подъём в космических просторах

По неземным дорогам крут.

Но души гениев – моторы –

Состав духовный волокут.

Нет чёткой у меня идеи:

Душ непрерывный эшелон

Ведут герои иль злодеи

(Царь Пётр, к примеру, - кто же он?).

Заметьте, - прежде, чем в Пространство

Уйти, мы, отгоняя грусть,

Готовим топливо и транспорт

Под информационный груз.

И, в дыры чёрные нацелясь,

Чтоб гениям в пути помочь,

Свою наращиваем ценность

И личных движителей мощь.

Итак, за Цезарем и Кантом

Информативный душ поток,

Измеренный дотошным квантом,

Течёт на чёрных дыр порог.

Там каждый квант на два фотона

Разломан будет в аккурат.

Все отрицательные – тонут

В дыре, им нет пути назад.

А перед плюсовыми грозно

Экран сверкает с титром: «Прочь!».

Они вернутся к нашим звёздам,

В космическую нашу ночь.

Они отныне – гравитоны,

Что притяженьем держат мир.

Лишь им за фунты и за тонны

Признательны должны быть мы.

И дополнением фантомным

Всем гениям в их ДНК

Приходят гены с гравитоном

(Что не доказано пока).

А тот фотон со знаком «минус»,

Ушедший в чёрную дыру, -

Он душу уволок навынос,

К Творцу миров на рандеву.

Там информации запасы,

Продукт эмоций и умов,

Перерабатывают в массы,

Энергии иных миров.

И там рванут Большие Взрывы

И скажет Б-же: -Аз создам!

А души вечно будут живы,

Как вечны Ева и Адам.

Так мы с тобой в земной юдоли

Моим стараньем и твоим,

Жизнь положив за хлеб и волю,

Свою Вселенную творим!

Демон

Неважно какое, но важное дело

Задумал. И шея от мыслей вспотела.

И начал прикидывать нощно и денно, -

Так путь над Кавказом вычерчивал Демон.

Пункт первый, второй... Где ж ты, молодость

наша?

В мозгу головном непролазная каша.

Что будет в конце и что было вначале?

В пространство гляжу, цепенея в отчаянье.

Исчезла сознания ясность былая,

Бумажки бессмыленно перебираю.

На помощь, друзья! Только каждый не

вечен, -

Иного уж нет, а другие далече.

На ум свой надеялся зря, безусловно,

Мне дела не сделать, - и долго, и сложно,

И пальцами шарю зачем бестолково?...

Но вдруг обнаружил, что дело готово!

Уложено, собрано всё аккуратно,

Пока формулировал планы невнятно.

Тот Демон, что скрыт в нас, как в жерле

вулканьем,

Мой труд в подсознанье моём

«устаканил»...

За месяцем месяц, верста за верстою

Всю жизнь в себе Демона следует строить.

Храм пяти религий на бульваре Сансет

(Shrine Temple, Pacific Palisades, California)

В лимузине, пешком и на «велике»

Прибывая с утра на Сансет,

Эти в Б-га Единого верили,

Те искали Того, Кого нет.

И пыталась толпа многоликая,

Накатив за волною волна,

Испытать что такое – Религия,

Чем от Веры отлична она.

Жить с Чернобылем и Хиросимою

Иль по доброму судьбы вершить, -

Кто подскажет: иконы и символы

Или чистая бездна души?

”Мастер и Маргарита”

(впечатление)

Человек рождается из гена,

Лона материнского, из тьмы.

А явившись, хочет непременно

Долг вернуть за жизнь, что взял взаймы.

Трудится над рукописью Мастер,

Точку ставит вескую в конце.

О Пилате, о Христе, о пАстве,

О терновом рассказал венце.

Труд его добавит в мире света

И продлит биение сердец.

Сам Создатель Мастеру об этом

Скажет: -Ты теперь, как Я, - творец!

Выйдет книга, станет знаменитой,,,

Но мечты достичь не удалось:

Взвыли прокураторы Главлита,

Где служил покойный Берлиоз.

-Ты не наш! – рычали псы цепные. –

Наш – Иван Бездомный, например...

Там, где МастерА – невыпускные,

Выручает только Люцифер.

В силах он творца к Творцу доставить

В мир Его бездонно голубой.

А ключом к заветной дверце станет

Мастера последняя любовь.

Мастер, в путь! С тобою Маргарита.

Азазелло подогнал коней...

Каждому творцу дана орбита,

Чтоб взойти в бессмертие по ней.

Свидание с Венерой

Чуть вечер - над Санта Моникой

На западном склоне неба

Нарядной красоткой модненькой

Является мне Венера.

Висит голубой лампадкою,

Брильянтом воды чистейшей,

Подмигивает украдкою

И душу мужскую тешит.

Ходил по музею с группой я,

И нам объяснили зримо:

-Венера, вон та, безрукая,

Богиней была для Рима.

Но школьная астрономия

На миф наложила вето:

Мол, истина установлена,

Венера не бог, - планета.

Лет пять миллиардов в космосе

Скользила ты мне навстречу,

А я по наземной плоскости

Приплёлся под жизни вечер.

Отметило око лунное,

Пронзив эвкалипта ветки,

Что ты, как и прежде, юная,

А я - старикашка ветхий.

Но ты мне неслышным возгласом

Пророчила тучек между,

Что жизнь не имеет возраста,

Не надо терять надежду:

"Пока ты младенец, ясно мне,

Взрослеть ещё долго должен.

Свидания наши страстные,

Когда подрастёшь, - продолжим!"

Любимые позы

Любимые позы меняются с возрастом.

Во чреве даруется жизнь.

Дозреешь, родишься, надышишься

воздухом,

Попьёшь молочка и – лежишь.

Попозже садишься, встаёшь потихонечку

И делаешь первый шажок.

И вот, отпихнув колыбельную коечку,

Ты стал пешеходом, дружок!

Идёшь и бежишь за девчонкой, за поездом,

За призом, карьерой, судьбой.

Охвачен азартом и страстью, и поиском

Неясной мечты голубой.

С годами одышка растёт. И давление.

Ты вновь переходишь на шаг.

-Вот только избавлюсь от боли в колене я,

И ветер засвищет в ушах.

Добрёл до угла, отдохнуть не мешало бы,

Привалишься к стенке любой.

И к доктору с новой являешься жалобой:

В спине непонятная боль.

Уже в ходунке или в кресле с колёсами

Сидишь с ревматизмом своим.

Вот он – результат баловства с папиросами,

Пивком и огузком свиным.

Лекарства глотаешь взамен этой нечисти

И лёжа скучаешь теперь.

Сужается мир, и опять, как в младенчестве,

Закрыта наружная дверь.

Сыграли прощание трубами медными,

Приходит нездешняя тишь...

Теперь твой маршрут - за пределы

трёхмерные

И новая поза – летишь.

Вселенная – явление искусства

Вселенная – явление искусства,

Из голограммы высвеченный срез.

Времён, пространств, энергий чёрных

сгусток

Распластан Взрывом в полотно небес.

Мир неподвижен, тёмен и невзрачен.

И Некто, глядя в Вечность, заскучал.

Разнообразья жаждой озадачен,

Он тумблеры и кнопки повключал.

Искра явилась и взорвала бездну,

Родив галактик пышные хвосты.

А чтоб картина эта не исчезла,

Задуманы предметно я и ты.

Растенья, воздух, звери нас питают,

Мы мыслим, информацию творя.

Она же к чёрным дырам улетает,

Как мотылёк на пламя фонаря.

Сгорает, образуя притяженье,

Которое Вселенную хранит.

И Некто восклицает: -Неужели

Я сотворил шикарный этот вид?!

Покуда Он любуется красою,

Изысканный подпитывая вкус,

Мы живы нашей жизнью непростою,

Как все произведения искусств.

Моя голограмма

Я птица – альбатрос или фрегат,

Я – музыкант, творящий на органе.

Имею тело, чудо-агрегат,

Несущий по земле моё сознанье.

Сознание, душа, когда б я мог

Взглянуть в твои зашторенные окна!

Но тайну прячет непрозрачный мозг,

Сплетённые нейронные волокна.

Мир – голограмма, и сознанья блик

Теряется в бездонности простора.

Я человек, но быть хочу велик

В блистании вселенского престола.

Как вдруг нашли учёные в мозгу

Невзрачную, но всё же голограмму.

Теперь-то я уверен, что смогу

Добыть себе желанную награду!

Уже не нужно гнать ракеты ввысь

Или бурить кору земную грозно.

Простая, только собственная, мысль

Откроет двери в голограмму мозга.

Вселенную свою построю там

И в звёздную её оправлю раму.

И сам Творец библейский, аз воздам,

Мою почтит визитом голограмму.

Дорожная карта

Созрел он в материнском теле и

Явился, в крике рот раскрыв,

От информации к материи

Верша божественный прорыв.

Но прежде квантом иль корпускулой

Вошёл в зародыш, будто в воск,

Чтоб кроме хрящиков и мускулов

Дать новорожденному мозг.

Был мир просторным до зачатия,

Без времени и без границ.

Он, бестелесно в нём участвуя,

Не отличал – где верх, где низ.

И понимал без переводчика

Язык пространств, энергий, тел...

А нынче с криком озабоченным

На Землю грешную слетел.

Здесь обретёт и речь, и нацию,

И неожиданную прыть.

Рождённый, чтобы информацию

Для мира прежнего творить.

И, наработав, что положено,

Вернётся квантом к небесам...

Такую карту нам дорожную

Незримый Лоцман набросал.

Наш дедушка

Наш дедушка в Б-га не верил –

Он в городе Ленина жил,

По паспорту числясь евреем,

И дворник шипел ему: –Жид!

Родился он в Умани южной,

Юнцом от погромов бежал.

Талмуд, коммунизму ненужный,

На дне чемодана лежал.

Дед – отчим и мамы, и дяди –

Был бабушки мужем вторым.

Работать остался в блокаде

С военным заводом своим.

Был дядя на фронте под Лугой,

Все женщины, дети – в тылу.

Свистела январская вьюга,

Кровать индевела в углу.

Дед охал, голодный, опухший,

В каморке с разбитым окном.

Гремели немецкие пушки,

Был пол перемазан дерьмом.

Заскакивал раз в две недели

Мой дядя с пайком фронтовым,

Он всё невозможное делал,

Чтоб отчим остался живым.

А тот ледяными устами

Как эСэСэСэР патриот

Шептал: -Не Вс-вышний, а Сталин

У смерти меня отобьёт.

Является дядя однажды

И видит пустую кровать.

Он просит живых ещё граждан,

Что с дедом стряслось, рассказать.

-Сыночек, - кряхтит ему кто-то.-

В подводу снесли старика,

Она за вторым поворотом,

Найдёшь её наверняка.

Телега скрипела уныло,

На кладбище трупы свозя.

-Глянь - тело ещё не остыло,-

Ободрили дядю друзья.

Час деда тащили, не меньше,

Был пульс ощутим, хоть и слаб...

И ожил почти что умерший

В больнице завода «Кинап».

В себя приходя понемногу,

Стал вновь на заводе служить,

Отныне уверовав в Б-га,

Ему возвратившего жизнь.

С блокадным народом рабочим

Готовил он Гитлера крах.

Днём Сталина славил, а ночью

Молился с Талмудом в руках.

Смерть ходит поодаль и возле,

Карая людей за грехи.

Завод на Урал перевозят,

И деду вручают архив: