Без слов

Он стоял и смотрел в окно. Его задумчивость и эта неподвижная поза, в которой он провел уже не один час, серьезно тревожили меня. Я очень хотел ему помочь, но не знал как, поэтому не мог найти ничего лучше, как просто сидеть и ждать каких-либо перемен в его настроении или хотя бы позе.

На улице был великолепный солнечный день. Редкие облака давали прекрасную тень от весеннего знойного солнца. Хоть погода была и чудесная, но Джем не выглядел радостным. Он хмуро смотрел в окно, не моргая, словно смотрит вообще в какую-то одну ведомую только ему точку. Мне тоже было грустно, что Миссис нас покинула, но было грустно только потому, что Джем грустил – не более. Я не испытывал к ней особых чувств. Просто человек, у которого были специфические духи. Джем…такое странное имя, как будто джем. Я люблю джем. Очень. К сожалению, поесть удается мне его не всегда, большая радость, если я смогу урвать где-нибудь кусочек…

Почему он так переживает из-за ее ухода? Ведь она не умерла… Мне хотелось уйти в другую комнату или прилечь, но я не мог пошевельнутся, словно меня что-то удерживало. Вот уже неделя, как от нас ушла Миссис. Жила она с нами ровно год. Мы делали вид, или так оно было, что не замечаем друг друга, но ее духи…. С таким запахом пройти мимо меня незаметно было просто невозможно.

Вот Джем вздохнул и повернулся ко мне. Вид у него был растерянный и грустный. Ах, если бы я знал, как облегчить ему эти страдания! Бедный всю эту неделю ждал от нее весточки или звонка, в надежде, что еще можно что-то исправить.

Толи Джем сам решил, что ему лучше проветриться, толи увидел время, - в общем, мы пошли на улицу. Я старался его развеселить, подбодрить. Джем слабо улыбался, но глаза его оставались полными грусти. Но я не отчаивался. Я каждый последующий день не отходил от него ни на шаг, я старался помогать ему, старался не мешать. Я очень переживал. Джем запустил себя – перестал бриться, убирать за собой и вообще проводить уборку в доме. Хорошо, что он не уволил Энни, а то он в своем мрачном состоянии перестал общаться с кем-либо.

Энни – полная женщина, которая по стилю своей одежды была очень похожа на торговку с ближайшего рынка. Она присматривала за домом, готовила….Я ей очень благодарен. Она готовит такое вкусное жаркое…И я бьюсь об заклад, что только она и знает, где можно раздобыть добротный кусок говядины в нашем городе. А как она ловко и быстро убиралась в нашем доме, несмотря на свои габариты. Удивительная женщина, таких почти не осталось. Она, словно служила второй мамой или няней Джему, любое ее слово – закон, и попробуй не подчинись! На ужин отправит спать без котлет. Ах, котлеты из фарша…. Удивительная женщина.

Спустя еще неделю после ухода Миссис я стал подмечать изменения в состоянии Джема. В один прекрасный день он побрился. В тот же самый день на работу ушел с улыбкой на своем гладковыбритом лице. Он сиял, словно его расколдовали. Будто Миссис была ведьмой, которая навлекла на бедного невинного Джема свое злобное заклятье! А этот маленький обычный человек не смог противостоять такому вселенскому злу. Я слышал, что это называют «любовь». Ах, Джем! У него не было столько сил, чтобы бороться с этим недугом, а потом и переживать столь болезненное расставание с этим «вампиром»! И вот сегодня он освободился, он вышел такой радостный и такой бритый. А вот интересно – если меня побрить?

Каждая секунда ожидания его возвращения, казалась мне часом. Я даже не мог пить. Я ждал. Я лежал возле двери, прикрыв глаза и улавливая каждый шорох на улице. Я слышал все: смеющихся детей, проезжающих мимо машин, прыжки соседского кота с нашего скрипучего забора, пение птиц, стук каблуков проходящих поблизости дам, шаркание стариков, но это все не то. Знакомых шагов я нигде не мог узнать. Вот идет Энни. Ее поступь тяжелая, а сама она иногда охает при ходьбе.

Энни скрасила мое одиночество вместе с сосисками. Сосиски отвлекли меня от мучительных ожиданий, и вот, как только я доел последнюю, дверь отворилась , и вошел он. Такой же радостный, немного усталый, и все еще чисто выбритый. Я был чрезмерно рад. Он смог, он преодолел расставание. Энни тоже была этому рада. Она высказала свои пожелания и наставления ему на будущее, перед тем как собралась уходить и, конечно же, после того как приготовила нам ужин.

Вечером Джем сел за работу. Он принялся, как и раньше, что-то сосредоточенно набивать на компьютере, выпивая горячий чай. Наконец настал тот покой и умиротворение, которого я так долго ждал. Джем победил. Я был счастлив. Я покушал. Я дремал, постепенно переходя в глубокий сон, но мои уши продолжали улавливать, как его пальцы размеренно бьют по клавиатуре. Но теперь боролся я – я не хотел спать, я хотел насладиться сегодняшним вечером, который я ознаменовал «возвращение на круги своя». Стучание прекратилось: Джем погладил меня по голове. Я чувствовал, что он улыбался. Я больше не мог бороться, я закрыл глаза и был готов впасть в долгий сон, полный съедобных сновидений, уже в следующую секунду. Наверное, это неправильно – полностью жить жизнью другого существа: дышать вместе с ним, радоваться, грустить, но я не могу по-другому. Я не знаю, как жить иначе. Несмотря на все эти «не свои ощущения», я был удовлетворен, рад. Рад Джему настолько, что эти ощущения и эмоции становились моими. Быть может и он находил во мне «отдушину», может даже также переживал и из-за меня, к примеру в тот день, когда меня укусил и погнал прочь этот черный блохастый Джек. Не знаю. Не знаю, что будет завтра, каким обернется день и для меня, и для Джема. Но одно я знал наверняка: это стучание по клавиатуре продлится долго.