ФЕНИКС
Часть I
Маллингем
Однажды зимой 1738 года в кругу семейства Сандерс, в имении, расположенном на окраине городка Маллингем, что в графстве Шропшир, в западной части Англии, на границе с Уэльсом, заканчивалось чаепитие.
– Отец, разреши поохотиться перед сном, – спросил Джозеф, – не то я от скуки тут совсем помру.
– Конечно, – поспешно ответил отец, но заметив неодобрительный взгляд жены, добавил, – если мать разрешит.
– Я ведь уже не маленький! Чего вы обо мне так печетесь?! – начал возражать сын, предугадывая отказ матери.
– Ну как же нам не беспокоиться?! – включилась в разговор мать. – Ты же наш единственный сын! Да и вообще существует масса других более интересных и безопасных способов развеять скуку. Почему бы тебе не пойти в город на праздник? Общество ведь все-таки. Во всяком случае, повеселее твоей охоты.
– У меня нет повода для веселья.
– Может, познакомишься с кем-нибудь…
– Опять вы за свое?! – рассержено воскликнул Джозеф, поняв намек матери давно мечтавшей женить сына. – Вы уже порядком надоели мне со всеми этими застольями, балами и вульгарными девицами! – Он вспомнил тех девушек, которых пытались сосватать Сандерсам их родители. На разных празднествах их сажали за стол рядом с Джозефом или напротив него. Все они были, разумеется, дочерьми богатых и влиятельных горожан. Одна отличалась утонченными чертами лица, особым шармом скромной красоты, однако высокомерным поведением своим являла непреступную «крепость» и, судя по всему, надеялась выйти не меньше чем за графа или принца. Другая – краснощекая пышка-кокетка, оказалась вовсе не равнодушна к Джо. Но, увы, эта лицемерная улыбка, вычурные манеры и слова, приторная красота, основа которой – сплошная пудра и откровенное декольте – его ужасно раздражали.
– Что ж, будь по-твоему, сынок, – смирилась мать.
В ту же секунду Джозеф вышел из-за стола, оставив чай недопитым, приказал дворецкому Роберту запрячь коня, а сам отправился в свою комнату.
– Ему просто хочется побыть одному, – тихо сказал отец.
– Но, Чарльз… – собралась возразить Хелена.
– Я уверен, скоро ему это надоест.
Пока родители обсуждали судьбу сына, он вошел в свою комнату на втором этаже, переоделся и взял любимое ружье из оружейной комнаты отца, спустился по широкой лестнице, покрытой темно-зеленой ковровой дорожкой, попрощался с родителями и направился к псарне. Там он отцепил своего любимца Артура, гладкошерстного кобеля черной масти. У ворот уже стоял готовый пуститься в галоп жеребец по кличке Франц. Джозеф вскочил на него и помчался по полям, покрытым свежевыпавшим снегом, на восток, в окрестности деревни Фоксфилд – туда, где начинаются леса.
Маллингем – небольшой английский городок графства Шропшир, расположенный в тридцати семи милях2 на юг от Ливерпуля. Уже несколько веков он стоит на этих холмах, окруженных полями, лесами и болотами, по которым течет небольшая речка Лелинг. На северной окраине Маллингема расположены развалины древнего замка – предшественника поселения. Суеверные жители считают его обиталищем злых духов, поэтому обходят стороной.
Материалом для постройки древних стен вокруг замка и самого замка служил камень, привозимый с ближайших отрогов Кембрийских гор. Стены и часть замка были разрушены, и из этого камня построены первые дома города. Другие постройки выполнены из местного кирпича. В условиях сырого переменчивого климата это – лучший материал, но и непомерно дорогой в сравнении с традиционной древесиной, из которой строят свои жилища бедняки. Около половины зданий города были деревянными. Дома в несколько этажей, словно нарочно поставленные близко друг к другу, образовали узкие проходы, мрак в которых сохранялся даже днем. В таких улочках в два-три ярда шириной вымощенных камнем от недостатка света даже трава не росла. Только лишайники, покрывающие выщербленные в основании стены, оживляли этот каменный грязный лабиринт, в котором вполне можно было заблудиться. Таковы лишь некоторые районы города, но они самые большие и наиболее плотно заселенные. Маллингем уже давно не строился, а население его все возрастало за счет переселенцев продолжающих приезжать из близ лежащих деревень.
Всех этих людей влекли обманчивые мечты о возможности разбогатеть на торговле или службе в городе. Они составляли почти половину всего населения Маллингема и жили в самых неблагополучных его районах, где грязь и помои за отсутствием канализации выливались прямо на улицу, а затем распространяли мерзкий смрад. Здесь брань слышалась на каждом углу, из-за плотной населенности, нехватки чистой воды и света нередки были заболевания холерой и туберкулезом. Так в 1567 году от страшнейшей эпидемии чумы в Маллингеме умерло под тысячу человек, это – почти треть населения города. Переносчики этих смертоносных болезней, мыши и крысы, селятся рядом и питаются отбросами пищи, которыми их невольно кормят сами люди, не замечающие в этом причины распространения болезни.
Если вы окажетесь в узком проулке такого района, будьте осторожны! И не потому, что вам придется переступать кучи гнилых отходов и лужи грязи, переходить через них по специально положенным дощечкам, а потому, что в любой момент с верхних этажей на вас могут вылить помои или того хуже – содержимое ночного горшка.
Здесь высока преступность и беспризорность детей. Многим из этих людей, признанных отбросами общества, за неимением какого-либо образования приходится работать на фермах и мануфактурах за очень низкую плату. Часто бедняков безнаказанно ущемляют в правах и избивают за малейшую провинность. Они живут семьей-двумя в комнате, имея из имущества лишь мебель: стол, лавку, сундук, кровать, чаще тюфяк или вовсе клок соломы; кухонную утварь: квашню для теста, сковороду, котелок, а иногда и этого не имея. Причем детей в таких семьях по трое-пятеро. Мытье для них – роскошь. Лишь богатые и люди среднего достатка могут позволить себе вымыться в кадке с горячей водой. Стекло в окне является признаком богатства. В бедных домах вместо него в окна вставляется промасленная бумага. Что касается питания, то оно в основном растительное. Мясо на стол бедняка попадает не часто, максимум раз в неделю. Рыба, конечно, употребляется чаще, но основной пищей все же являются похлебка и каша. О белом хлебе бедняки могут только мечтать.
Центр Маллингема всегда оживлен. Здесь, на рыночной площади, почти каждый день собираются толпы народа, съезжаются торговцы продуктами, тканями и другими товарами. Нижние этажи домов на центральных улицах заняты торговыми лавками, мастерскими и пабами с разрисованными вывесками. Кругом снуют повозки и разносчики. Здесь решаются все важные или кажущиеся важными дела: заключаются сделки и распространяются слухи. Из соседних городов приезжают с посудой или дорогими тканями, из деревень и окраин – с овощами. Драка из-за некачественного товара, например, протухшей рыбы, или воровство – дело здесь обычное.
Вокруг площади расположились административные здания, биржа, ратуша с часами и другие учреждения, а также собор Св. Петра 1423 года постройки в готическом стиле, возвышающийся пиком своей башни высоко в небо на сто с лишним футов. Несколько в стороне стоят мануфактуры и фабрики.
Другие районы города отличаются своей «малоэтажностью» и просторностью. Дома здесь простенькие с высокими черепичными крышами. Рядом с некоторыми есть даже свой сад и подсобные постройки. В таких домиках обычно живут богатые горожане – купцы, фермеры, чиновники.
Семейство Сандерс
В особняке, подобном этим домикам, на краю Маллингема и жили герои нашей повести. Дом их двухэтажный, относительно новый по сравнению с другими строениями города. Стены его кирпичные, а крыша уложена черепицей из красной огнеупорной глины. Словом, все выполнено просто, практично и со вкусом. На заднем дворе расположены: прекрасный сад, конюшня, маленькая псарня, дровяник и другие хозяйственные постройки.
Красивыми коваными воротами открывался парадный въезд, представляющий собой цветник-розарий, сквозь который проложена широкая дорожка ко входу в дом, разделяющаяся на две узкие тропинки огибающие здание вокруг. Крышу небольшого крылечка поддерживали две колонны, образуя портик в античном стиле. Большие двустворчатые двери, словно говоря о радушии и гостеприимстве, открывают нашему взору огромную залу, отчасти служащую еще и гостиной, стены которой облицованы панелями из дорогих пород бука, украшенных в углах витиеватой резьбой. На полу – ковер с геральдическим узором. Напротив входа у дальней стены на второй этаж восходит широкая лестница с изящно изгибающимися, гладкими, до блеска отполированными перилами, покрытая темно-зеленой ковровой дорожкой. По обеим сторонам от нее распологались два больших окна, обрамленных золотисто-охристыми портьерами с кисточками. Еще одно вертикально вытянутое окно находилось над лестничной площадкой, которая на уровне середины первого этажа разделялась на две лесенки, ведущие на второй этаж, поэтому днем здесь было очень светло. Повернув из залы направо, мы можем попасть в столовую, уставленную изысканным фарфором, а затем на кухню и дальше – в уборную. Если же мы направимся налево, то попадем в гостиную часть залы, выполненную в классическом стиле: перед большим камином стоял круглый стол из красного дерева, окруженный мягкими стульями с высокими спинками, обитыми кожей шоколадного оттенка, у самого очага – кресло-качалка с накинутым на него толстым шерстяным клетчатым пледом; на каминной полке – в широкой раме портрет хозяина дома кисти художника не очень талантливого, потому что хозяин в нем узнавался с трудом, и два серебряных подсвечника; на стенах развешены различные картины и охотничьи трофеи. Поднявшись на второй этаж, мы попадаем в прихожую, откуда можно пройти на балкон, что над крылечком-портиком или в одну из четырех комнат: спальную Джозефа, его родителей, библиотеку или кабинет главы семейства.
При таком большом доме, разумеется, у Сандерсов имелась прислуга. В ее число входили: кухарка – толстушка миссис Морган, юный дворецкий – Роберт и старик-садовник – Петерсон. Хозяин всего этого, Чарльз Сандерс – человек лет сорока восьми с задумчивыми голубыми глазами, носит усы и отличается округлыми чертами лица. Лет десять назад он заметил смышлленного бездомного мальчишку-Роберта и приютил его. С тех пор тот служил семье дворецким. Со своей женой, Хеленой, Чарльз познакомился, когда его отец был при смерти. К тому времени Чарльз уже стал отличным фермером и охотником, накопившим немалое состояние, которого в сочетании с наследством оставленным отцом, хватило на постройку этого дома. Ранее они с отцом жили в жалкой деревянной лачуге. Осенью у старика случился очередной приступ, после которого он больше не смог поднятья с кровати. Хелена тогда была сестрой милосердия городского госпиталя Святого Петра. Заботливому сыну пришлось нанять ее ухаживать за своим престарелым отцом, так как он не мог бросить ферму, да и необходимых навыков у него тоже не было. Чуткая сиделка не отходила от старика ни на шаг. А вечерами, когда больной засыпал, она с радостью проводила время в беседах с Чарли за чашкой чая у теплого камина. Здесь девушке находиться было гораздо приятнее, так как в доме ее семьи из-за ругани родственников царил хаос, а в госпитале было много работы и ощущалось постоянное давление властной настоятельницы. Поэтому она так охотно засиживалась у Сандерсов. Хелена была очаровательной блондинкой с неповторимой улыбкой, которая не изменилась и сейчас на слегка постаревшем лице беспокойной матери. Чарльза удивляла ее нежная, бескорыстная забота о его отце. А ведь он для нее был совершенно чужим человеком, очередным противным больным. Девушка подбадривала и веселила старичка каждое утро, беседовала с ним, так что Джон Сандерс радовался каждому ее приходу, словно сошествию ангела с небес. Так Хелена прижилась в этой семье и стала совсем своей. Не остался без внимания и Чарльз. Он был просто заинтригован ее великодушием и каждый раз с нетерпением ожидал встречи с ней. Чувства были взаимными: сиделке так же нравился молодой трудолюбивый фермер.
Как-то вечером Джон Сандерс, заметив, как, отойдя в сторону, о чем-то разговаривают молодые, подозвал их и намекнул, что из них получится хорошая пара. Как оказалось, они только что обручились и как раз собирались ему об этом сказать. Тогда старик признался, что это было его последнее желание – знать, что они будут счастливы. Благословив их на брак и долгую счастливую жизнь, ночью того же дня Джон Сандерс беззвучно скончался. Некоторое время, как бы ни были счастливы обрученные, они горестно рыдали, особенно Хелена. За какие-то два месяца старик стал для нее родным человеком более, чем собственный отец. Тем печальнее было потерять его, едва обретя. По прошествии траура, мисс Хелена Готхорд превратилась в миссис Сандерс. Чарльз и Хелена обвенчались и начали строить дом.
Всем своим видом Хелена представляла человека ответственного и хлопотного. Бывало, она даже управлялась с хозяйством на ферме, пока муж уезжал по делам в соседнее графство.
Так шло время: она хлопотала по дому, в саду, бывала у подруг; он – на ферме, с приятелями, на охоте. У них практически не было родственников, но их заменяли многочисленные друзья. Это семейство у многих было в почете, производило на горожан приятное впечатление и внушало доверие. В то время и родился Джозеф. Вскоре этот малыш стал проказником, подшучивающим над миссис Морган и садовником Петерсоном. Шли годы, мальчик взрослел, учился верховой езде, этикету, письму, языкам и другим наукам, которые ему преподавал нанятый родителями гувернант. Они не жалели средств на обучение сына и в то же время разрешали ему дружить с уличными мальчишками, в противоположность некоторым богатым родителям, да и были они тогда не так богаты как теперь. Случалось, что пацаненок ввязывался в неприятные истории. Еще несколько лет спустя родители отдали его на военную службу, с которой позже он уволился. Впрочем, все это пролетело удивительно быстро, и теперь Джозеф стал стройным высоким парнем двадцати трех лет с глазами отца и улыбкой матери, продолжающий дело деда. А сейчас он отправился в лес, что близ деревни Фоксфилд, где они с отцом и его друзьями часто охотились.
Чудесное спасение
В тот же день ближе к вечеру на окраине соседнего с городом села девушка с огромной сумкой бежала за отъезжающей повозкой.
– Стойте! Подождите! – кричала она ей вслед.
Повозка остановилась, и сидящий в ней извозчик оглянулся.
– Вы в деревню? – спросила девушка задыхающимся от бега голосом.
– Нет, в город, – отрезал извозчик.
– Но как же так?! Что же мне теперь делать?! – расстроилась она.
– Опоздали на последний кэб?
– Да, – еле слышно прошептала она.
– Ну, это не беда. От города до деревни ведь ближе. Солнце уже садится, следующего экипажа вы вряд ли дождетесь, так что полезайте ко мне.
Девушку звали Элизабет Хоулингстон. Она огляделась вокруг и влезла в двуколку.
Деревня Фоксфилд, равно как и Маллингем, удалена на четыре мили от поселка, в котором оказалась девушка. Следовательно, на этот путь приходилось потратить весь остаток дня. Дорога, ведущая к городу, направляла путников на северо-запад. Кругом были только поля, покрытые снегом, к которым по безоблачному бледно-голубому небу медленно склонялось по-зимнему ослепительное, но не греющее солнце.
– А где же я там остановлюсь? – спрашивала, словно сама себя Элизабет. – Думала, сегодня дома буду.
– Не расстраивайтесь вы так. Приедем, увидим, я вам помогу.
– А может, вы все-таки заедете в Фоксфилд? – робко спросила девушка. – Сами ведь говорили: там недалеко.
– Нет, увольте! – протянул извозчик.
– А если я вам заплачу?
– Не стоит. Я все равно не соглашусь. Дома заждались.
Тогда повозка находилась уже рядом с начавшимся по правую сторону лесом, который продолжался до самой деревни и охватывал ее еще и с севера. Лес из дубовых, ясеневых и буковых деревьев отчетливо вырисовывался своими черными, словно обугленными стволами деревьев на белом снегу. Его тишину нарушали только вороны, летавшие над вершинами деревьев и беспокойно каркавшие.
На вид девушка была лет двадцати, кареглаза, с темными каштановыми волосами, покрытыми платком. Одета она была простенько, почти как все деревенские, но в очень чистую и хорошо сидящую одежду: в кожаные туфли, местами потертые, судя по всему ношенные не первый год, обычную строгую темно-синюю юбку из толстого сукна и светлую короткую курточку с яркими узорами и рюшами на женский манер.
Достигнув развилки между направлениями на Фоксфилд и Маллингем, двуколка остановилась. До деревни оставалось три мили. Путница и извозчик начали спорить. Она пыталась его уговорить отклониться от маршрута, но ничего не выходило.
– Чего вам стоит? Всего три мили! – твердила она.
– Три – туда, Три – обратно, потом еще до города. К тому времени ночь будет.
– Ну пожжаалуйста! – стала она уже умолять.
– Вот именно, что всего три мили. Пешком пройти можно, – раздраженно выпалил мужчина.
Элизабет раздумывала над тем как ей поступить.
– Мы так до ночи спорить будем. Значит, пешком пойдете или со мной едете?
– Пойду! И без вас справлюсь, – гордо ответила девушка, спрыгнув с повозки.
– Давно бы так, – сказал извозчик и хлестнул лошадь, которая тут же помчалась по дороге, сворачивающей на запад, в Маллингем.
– Спасибо! – сказала она ему вслед. Он что-то буркнул в ответ.
Через несколько минут двуколка превратилась в темную точку на заснеженном горизонте. Девушка развернулась в сторону Фоксфилда и побрела по колее, оставленной повозкой, которая, судя по припорошенному снегом, шедшим после полудня, следу, проехала здесь утром.
Солнце садилось, и становилось заметно холоднее. От деревьев потянулись длинные синие тени и залили все вокруг. Так она прошла с милю, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Стали сгущаться сумерки. Как только стемнело, где-то вдалеке послышался волчий вой. В городской суете, там, где Элизабет жила и училась все это время, она совсем забыла, что ее родная деревня окружена дикой местностью. Она, конечно же, испугалась этого воя, стала думать, как быстрее добраться домой, пока еще хоть что-то было видно.
Человек всегда считал волка своим врагом и даже проявлением нечистой силы, панически боялся его и всячески пытался истребить. Для этого были основания. Волки часто нападали на домашний скот, а случалось и на человека, однако реже, обычно в голодные зимы. Они чуют запах за милю и охотятся стаями, поэтому они так опасны.
На волков шли гонения не только крестьянами, которых разоряли эти звери, но и церковью, которая считала их слугами дьявола. В деревнях царили множественные суеверия по этому поводу. Пахать не начинали, пока поле троекратно не обходили вокруг с хлебом и зажженной свечой. Семена просеивали на волчьей шкуре, проделав в ней обязательно ровно тринадцать дыр. С 1520 года началось преследование оборотней. Верили, что укушенный заражался и вскоре должен был превратиться в волка, не безосновательно, конечно. Причиной был особый вид бешенства. Однако тогда медицина этого не знала, поэтому укушенного сразу отправляли на виселицу. С тех пор сложился культ волка, как сверхъестественного существа, и началось его безжалостное истребление.
По этому поводу несколько лет назад высказался доктор Роберт Спенсер, едва ли не единственный настоящий ученый в городке. Это было после публичного повешения оборотня.
Одного молодого охотника из деревни укусил волк. С ним начали случаться припадки, проявляющиеся болезненным состоянием и неожиданными вспышками гнева. Его жена скрывала причину болезни от друзей и родственников, пока в приступе ярости муж ее не убил. Тогда его арестовали и, обнаружив следы укусов, передали в руки инквизиции. На суде преступник вел себя неадекватно, не понимая ничего из происходящего, не говорил, а лишь корчился в судорогах и бросался на всех, пытаясь освободиться от кандалов. Доктор защищал его, объясняя суду, что виновный всего лишь болен, но признав, что науке неизвестно, как лечить эту болезнь, он потерпел поражение. Как впоследствии ученый ни старался переубедить суд, инквизитор все равно объявил обвиняемого животным, одержимым дьяволом, то есть оборотнем, и вынес приговор – смертная казнь. На следующий день человек был публично повешен. Может он этого и заслуживал за убийство жены, но ведь он сделал это не нарочно. Он ее любил, так же, как и она его, о чем свидетельствует то, что жена не выдала его властям.
Доктор Спенсер выступил на «заседании» охотников графства с докладом о ликантропии3. Обычные люди даже не представляли себе, что это такое, объясняя все легендами об оборотнях, тем самым сея панику над и без того страшными событиями.
Помещение охотничьего клуба представляло собой обычный деревянный домик с двумя большими окнами в боковых от входа стенах. Изнутри помещение было украшено различными трофеями и оружием. У дальней стены находилась кафедра для выступлений, а перед ней несколько кресел, обшитых кожей, и простых скамей, которые обычно ставили вокруг большого стола перед камином, те немногие охотники, что обсуждали свои приключения по вечерам. Теперь же, днем, было много посетителей, поэтому лавки стояли вряд.
Сначала поднялся старый авторитетный мужчина – председатель охотничьего клуба, и зачитал распоряжение из Лондона многолетней давности об отстреле волков и размерах вознаграждений. Затем он привел свою статистику, обращая внимание слушающих на тот факт, что количество убитых животных за год заметно снизилось. Этому были объяснения: популяция волков на территории графства была почти полностью истреблена, а немногих оставшихся было не так легко выследить и убить, тем более, что многие уже махнули на это рукой. Охотник добавил, что, если ничего не предпринимать, они могут снова расплодиться. Высказывались различные предложения. Люди обсуждали создавшуюся ситуацию, спорили. Некоторые просто вставали и уходили. Можно было даже не загадывать, что обсуждение кончится ничем, как и в большинстве таких случаев, потому что скоро это начало подтверждаться.
– От волчьего укуса оборотнем может стать каждый из нас, – рассказывал доктор с невысокой кафедры охотничьего клуба, – Но не стоит поддаваться панике. И сейчас я объясню почему. Ученые выяснили основные симптомы заболевания, так пугающие вас. Начало приступа у «пораженного луной» схоже с лихорадкой и параличом, сопровождаемыми изменением процессов, происходящих в коже. Затем, особенно в полнолуние, ликантропом овладевает жажда крови, подавляя все остальные чувства. Наверняка вы будете иного мнения, но дальнейшего превращения не следует. Человек остается человеком, волк – волком. Не стоит казнить человека за это, а следует попытаться вылечить, пока он не совершил злодеяний. В действительности, волки являются распространителями опасного заболевания – ликантропии. Это – нечто вроде тяжелой формы бешенства и не более того. Здесь нет никаких проделок дьявола. У меня все. Решения и действия остаются за вами.
Доктор поспешно закончил выступление, недовольный реакцией слушателей, мало что понявших, перебивавших его, выкрикивавших осуждения и насмехавшихся.
Мы-то понимаем, что все это лишь суеверия. Хотя никто не возражал против отстрела волков. Они ведь наносили урон фермерам и крестьянам, загрызая скот. Уже давно на них была объявлена охота до полного уничтожения. За это давали даже денежные премии. Во многих графствах Королевства волков истребили еще в прошлых веках, но в таком диком, далеком от цивилизации месте, как видите, один клан все-таки сохранился.
Элизабет зашагала быстрее. Волчий вой пробудил в ее мыслях давнее воспоминание, внезапно выплывшее из тумана, словно страшный сон. Когда-то ее дед поздно вечером вернулся с охоты с огромным серым зверем, положил его у порога и прошел в комнату. Бетти, бывшая тогда еще маленькой и любознательной девочкой, подошла к зверю и потрогала за мягкую шерсть. Как часто бывает, ребенка с детства пугали лесными хищниками, специально преувеличивая исходящую от них опасность, чтобы он не совершал глупостей. От прикосновения труп волка сполз с порога на пол и перевернулся кверху мордой. Бетти сильно напугалась и закричала. Она еще помнит эту серую вздыбившуюся шерсть, кровавые оскаленные клыки и застывшие в ярости глаза. Сейчас для нее это показалось бы не более чем забавной неожиданностью. Но тогда она перепугалась не на шутку.
Тревожно каркающие вороны оповестили о приближении хищника. Не успела в памяти Бетти пролететь эта история, как перед ней предстал, словно оживший из прошлого, бешеный, свирепо оскалившийся зверь. Недалеко на бугре выскочил еще один волк, немного меньше этого. Он, поведя носом по воздуху, завыл и оглянулся назад. Вслед за ним показались еще два. Время будто остановилось на мгновение. Сердце девушки учащенно забилось и хотело вырваться из груди, отдаваясь ударами в пятках. Ее охватил такой ужас, что хотелось кричать, но голос не подчинялся, будто парализованный. Мурашки пробежали по всему телу от ног до самой макушки, приподнимая каждый волосок. Ноги, как и голос, ее не слушались. Но инстинкт самосохранения, все же преодолев страх, заставил Элизабет побежать к ближайшему дереву, при этом чувствуя спиной пустившихся в погоню зверей. И вдруг раздался оглушительный выстрел, а затем скулящий вопль волка. Когда девушка, успевшая забраться на первую ветку дерева, оглянулась, то увидела, что один волк убит, а другие разбежались, испугавшись выстрела. Затем она услышала собачий лай и стремительно приближающийся галоп лошади. Вскоре из темноты показался всадник на коне. Одет он был как охотник и держал в руке ружье. Его рыжий конь, фыркая, выказывал беспокойство, а собака обнюхивала убитую жертву, но, к сожалению, для нее зверь был уже мертв.
Мужчина подал руку даме, в испуге забравшейся на дерево, и помог спуститься.
– С вами все в порядке? – спросил он.
– Д…да, – дрожащим от страха голосом ответила Элизабет.
– Если бы я не разогнал их, – сказал молодой человек, – они бы караулили вас под деревом всю ночь, а может быть и весь следующий день.
– Спасибо большое! Не знаю даже, как вас благодарить… Вы охотник?
– В некотором роде. Я провожу так свободное время, отвлекаюсь от дел. Как вы попали сюда в такой час?
– Опоздала на последний кэб, попутчик довез только до поворота, и так хотелось домой поскорее попасть, что решила пешком от поворота пойти.
– О чем же вы думали, смелая леди?! Выходит, вы в деревне живете?
– Да, я ехала домой к маме от тетушки.
– А я из Маллингема.
На миг они замолкли, не зная, что друг другу сказать.
– Могу я узнать имя моего спасителя? – вышла из положения путница.
– Джозеф… Джозеф Сандерс.
Девушка засмущалась, когда посмотрела в его глаза, сверкнувшие расширенными зрачками, и улыбнулась.
– Ах да! – вдруг опомнилась она. – А меня – Элизабет Хоулингстон.
– Очень приятно. Будем знакомы… Вас подвезти? – спросил Джозеф и стал связывать лапы волку. Девушка засмеялась.
– Хм, – догадался он о причине ее смеха, – И в самом деле. Зачем спрашиваю? Конечно, стоит. Иначе как я могу оставить вас здесь одну на растерзание хищникам? Хотя я не могу распоряжаться свободой выбора человека без его согласия.
– Я согласна. Вы же не думаете, что я хочу быть съеденной?
– Конечно, нет, – с улыбкой согласился Джозеф.
Затем охотник привязал волка сзади, к седлу. Они забрались на лошадь и направились к деревне. Элизабет, сидевшая сзади, держалась, крепко обхватив Джозефа, и прижавшись к нему. За его широкой спиной она чувствовала себя защищенной от любых неожиданностей.
Хоулингстоны из Фоксфилда
Когда путники подъехали к деревне, уже стемнело, в окнах многих домов горели огни, и на пустынных безмолвных улицах не было ни души. Приблизившись к родному дому, Элизабет увидела, что из его окна исходит теплый желтый свет, на фоне которого просматривался силуэт женщины, вглядывающейся в темноту снаружи. То была мать нашей героини. Одинокая женщина, услышав, наконец, цокот копыт у своего домика, отворила дверь, чтобы взглянуть на улицу. Элизабет спустилась с лошади и, увидев свою мать с растрепанными вьющимися волосами, всю сияющую от радости, широко распахнув руки, бросилась в ее объятия. Они долго обнимались, целовались и радостно разговаривали, пока девушка не вспомнила о госте, который уже собирался уезжать.
– Мама, позвольте представить вам этого молодого человека.
В эту минуту в голове у матери пронеслась странная мысль.
– …, который сегодня спа… – начала торжественно ее дочь.
– Да нет же, не преувеличивайте, – оборвал ее на полуслове смущенный гость, а затем представился с поклоном, – Джозеф Сандерс!
– Ааа… – протянула мать девушки, услыхав знакомую фамилию. – Вы, должно быть, из семьи фермеров, что живут в Маллингеме, недалеко от нас?
– Да, – кивнул молодой человек.
– Очень приятно с вами познакомиться, Джозеф.
– Это моя мама, – Хильда Холуингстон, – вставила Элизабет.
– Тоже очень рад знакомству, миссис Хоулингстон, – сказал парень.
– Может, зайдете к нам в гости, выпьем по чашечке чая, если не торопитесь? – предложила мать девушки.
– Только если ненадолго.
Войдя в дом, Джозеф заметил небольшой беспорядок, в котором, однако, чувствовались уют и забота хозяйской руки. Из темной прихожей, закопченной и заваленной дровами и садовым инструментом, гостя провели в освещенную кухню, которая в отличие от прихожей была чистой и ухоженной. По видимому здесь хозяйка проводила большую часть времени. Да и зачем одному человеку много комнат? В каждой из трех наружных стен кухни располагалось по небольшому квадратному окошку, под одним из которых, тем, откуда была видна дорога, стояло кресло-качалка, в котором Хильда частенько сидела вечерами за пряжей и в бесконечных раздумьях засыпала, а затем резко просыпалась, с надеждой глядя в окно в ожидании приезда дочери. Так и сегодня: она сидела у окна, а когда прибыли путешественники, сначала не могла поверить, а затем и нарадоваться. Чуть правее от центра комнаты находился большой грубовато сделанный дубовый стол. Напротив него, у окна располагалась посудная полка, а по другую сторону – каминная печь, в которой весело потрескивали поленья, наполняя комнату теплом. Окна обрамляли холщовые льняные занавески, бывшие когда-то выбеленными, но теперь потемневшие.
Пока гость разглядывал дом, хозяйка заварила чай и подала его на стол, покрытый свежей белоснежной скатертью.
– Ну, дети, рассказывайте: что же вас свело? – начала разговор Хильда.
– Чистейшей воды случай, – достаточно просто ответил гость, а затем многозначительно добавил, – но в некотором роде судьбоносный.
– Я сама виновата, – добавила неопределенности Элизабет.
– Ну, не томите! – возмутилась женщина.
Джозеф молчал, не желая хвастать своим поступком.
– Мам, простите, что ваша дочь такая дурочка! В общем, я не успела на попутный кэб, идущий в деревню. В чужом поселке я оставаться не могла, поэтому и пришлось ехать на том, что было. А был только извозчик, который ехал в город. Я подумала, что запросто пешком от поворота дойду – и пошла, совсем забыв, что рядом лес, на опушке которого мне и встретились голодные волки.
– О господи! – вырвалось у Хильды.
– Я думала мне конец. Но тут, откуда ни возьмись, появился Джозеф и застрелил зверя! – все это девушка протараторила с нескрываемым восхищением.
– И как тебя только угораздило?! – выразила мать свое недовольство поведением дочери, – Перед человеком неудобно. А вам, мистер Сандерс, огромное спасибо! Теперь мы вам обязаны.
– Да нет, что вы, – отвечал Джозеф, – не надо меня благодарить. Я только исполнил долг любого человека. Другой на моем месте поступил бы так же.
Ему стало неловко от того, что его поступку придают такое большое значение.
– Ой! Должно быть мы вас задерживаем? – спохватилась женщина.
– Да, мне пора. East or West – Home is Best!4
Закончив чаепитие и согревшись, женщины и гость вышли на улицу и стали прощаться. Джозеф поблагодарил хозяйку за теплый прием. Она пожелала ему счастливого пути и, закутавшись от холода в огромную шаль, поспешно вбежала в дом, словно нарочно оставив дочь наедине с молодым человеком.
– Даст Бог, еще встретимся? – тихо спросила Элизабет Джозефа и замерла в ожидании ответа.
– Конечно, но для этого не обязательно одной идти в лес, – пошутил молодой человек, засмеялся и скрылся в темноте зимней ночи.
Элизабет охватила грусть. Ей стало одиноко, и холод зимы стал чувствоваться отчетливей.
«Но ведь он сказал: конечно», – успокаивала она себя.
Постояв еще немного и поразмыслив, она зашла в дом. Мать встретила ее словами:
– Бетти, мне кажется, он тебе понравился.
Девушка покраснела.
– Я же видела, как ты на него смотрела за столом, – продолжала мать, – И улыбка не сходила с твоего лица.
– Ну что вы, мама! Я просто рада, что вернулась домой. Хоть вы и правы, – ответила в смущении дочь. – Он мне действительно нравится. Но вы слишком рано делаете выводы.
– Не рано, я-то знаю. Сейчас – рано, а через два дня уже поздно будет.
– Хм, – усмехнулась Элизабет. Напрасно мечтаете. Думаете, он вернется?
– А если не вернется, что ж с того?
– Надеюсь, он хотя бы запомнил мое имя.
– Не переживай. Я знаю Сандерсов. Очень порядочная семья. К тому же богатая! Так вот знай, дочка, что я была бы
счастлива, если бы он был твоим женихом. Но мы все же не их круга. Помни это.
Слова матери и радовали и печалили Бетти одновременно. С одной стороны они давали поддержку, вселяли надежду, совпадая с ее планами, а с другой – говорили о желании матери поскорее избавиться от дочери и ее исключительно меркантильных мыслях. Элизабет казалось, что, если б Джозеф ей не понравился, мать бы все равно настояла удержать молодого человека.
В эту ночь небо было безлунным, погода – безветренной. Только звезды слабо освещали пространство, охваченное тьмой. Казалось, солнце больше никогда не взойдет, не осветит этих полей, домов, озер и лесов. Непроглядная темная ночь опустилась на Фоксфилд, как крылья огромной черной птицы. Из высоких печных труб столбами валил густой белый дым. Свет в окнах домов стал понемногу потухать и только в одном остался непогашенным, в том, на подоконник которого облокотилась девушка и задумчиво смотрела блестящими глазами на медленно падающие хлопья снега.
Небольшая деревня Фоксфилд состояла всего из трех улиц: центральной, выходящей к Маллингему, и двух других, пересекающих ее под прямым углом. Домик Хоулингстонов стоял в конце центральной улицы, на ее западной стороне. Все дома здесь были одноэтажные и уже довольно старенькие, как и их хозяева. С недавних пор деревня стала понемногу «вымирать». В поисках лучшей жизни сельская молодежь устремилась в Маллингем. Разоряющий деревни город переманил к себе рабочую силу, оставив Фоксфилд без будущего. Многочисленные сарайчики и загоны для скота находились в таком ветхом состоянии, что, кажется, были готовы рухнуть в любой момент. А ведь когда-то эта деревня была процветающей и независимой.
Тогда, в этом, еще свежем на вид домике жила семья Хоулингстонов: глава семьи – Ричард, его жена – Хильда, их сын – Гарри и дочь – Бетти. Были в семье и другие дети, но они не выжили. Один ребенок умер при рождении, другой в младенчестве от чахотки. Ричард, главный добытчик в семье, работал на местных фермеров, время от времени охотясь. Жена с детьми вели домашнее хозяйство: пасли корову, растили овощи на огороде, собирали ягоды. Из-за бедности дети не могли получить образования, поэтому воспитывались родителями. Подрастающий сын шел по стопам отца, но не долго. Когда Гарри исполнилось двадцать лет (Элизабет было тринадцать), он, вслед за большинством молодых людей, решил поехать в город. Притом Маллингема ему казалось мало. Он мечтал покорить Бирмингем. Это намерение совсем не тешило родителей, так же как не радовал сына их запрет. Стоит заметить, что рос он совсем не примерным мальчиком. Очень быстро родители перестали для него быть авторитетом. Игры в карты, выпивка, женщины легкого поведения и разбои с друзьями-проходимцами, заменили ему семью. Подобные излишества и полнейшее отсутствие чувства ответственности стали для него нормой.
Так случилось, что как-то зимой Ричард Хоулингстон серьезно заболел. Он кашлял несколько дней, повысилась температура, затем он побледнел и совсем обессилил. Врач сказал, что он болен туберкулезом, и вылечить его сможет только чудо. Больной перестал спать, началось кровохарканье. Так Ричард Хоулингстон пролежал в постели еще три дня, после чего ночью скончался. Долго по нему плакали жена и дочь. Теперь на Гарри легла ответственность главы семьи. Ему следовало прекратить праздную жизнь и начать серьезно работать. Но своей главной идеи он не бросил. Во всяком случае, теперь ему никто не мог запретить уехать. Сестру он отвез в тот же Бирмингем учиться на швею и работать на ткацкой фабрике, где жила их дальняя родственница, совсем не обрадовавшаяся известию о том, что у нее поселится троюродная племянница. Но, посочувствовав положению семьи, женщина все-таки приняла ее. Так Гарри разрешил проблемы семьи и сам уехал из Бирмингема неизвестно куда. Лишь однажды он передал матери немного денег. Бетти, некоторое время отработав на ткацкой фабрике, была готова заплатить тетке за проживание. Но та, отказавшись от денег, выгнала девушку. Элизабет ничего не оставалось, как вернуться домой. Женщины остались одни.
Довольный своими приключениями Джозеф, пришпорив Франца, заставил его поспешить домой так, что Арт еле поспевал за ним. Скоро показалась дорога, первые дома и, наконец, родная усадьба. Подъехав, Джозеф спрыгнул с коня, отворил калитку и завел его во двор, а потом и в конюшню. Арт, прошмыгнувший под воротами, уже лежал возле дома и тяжело дышал, свесив язык на бок, радостный от того, что его отпустили на волю.
Как только Джозеф вошел в дом, родители встретили его словами:
– Куда ты пропал?
– Ночь уже на дворе. Мы думали, случилось что-то.
– Чертов волк! – ответил им сын. – Сначала спугнул, потом догнать не мог.
– Ты подстрелил волка? – удивился отец. – Да ты счастливчик! Хотел прогуляться, а вдобавок поохотился.
Джозеф заулыбался, подумав, что он действительно счастливчик благодаря этому волку, но совсем в другом смысле.
– Надо показать управляющему, вдруг дадут что-нибудь, – продолжал Чарльз Сандерс. – Где он?
– Вот! – сказал Джо и отворил дверь на улицу заслонявшую обзор. На краю крыльца лежала тушка волка.
– Какой страшный… Ужас! – сказала Хелена подойдя ближе и наклонившись с намерением рассмотреть животное.
– Ррр! – подражая волку, зарычал Чарльз из-за спины жены, тем самым напугав ее. Она вздрогнула, но тут же рассмеялась и стукнула мужа по плечу.
– Ну, все, хватит глазеть, пора спать, – прибавил Чарльз Сандерс и пошел в дом.
Час спустя все в доме спали крепким сном. Не мог уснуть только Джозеф. Он думал об этом дне, подарившем ему маленькое приключение. Еще утром он чувствовал себя таким безвольным, словно лишенным смысла жизни, а сейчас был полон сил и энергии. И все благодаря той очаровательной девушке, простой как свежий ветер с Кембрийских гор.
Он понял, что не безразличен ей. Но в то же время в его мысли вкрадывалось сомнение по поводу истинности ее чувств. Вполне могло быть, что фривольная мисс потеряла голову вовсе не от него самого, а от его положения и достатка.
Весна
Наконец-то закончилась зима, и восходящее светило с каждым новым днем стало пылать все ярче и теплей, приятно запахло талой землей, наступило время пробуждения природы. Казалось, любой хозяин, имеющий участок возле своего дома, не мог оставить его неухоженным, не засадив цветами. Пусть даже это был незначительный клочок земли, он тщательно обрабатывался сердобольным цветоводом, садоводом, огородником. Взошла свежая трава, за которую Великобританию так часто называют страной зеленых лугов, зацвели сады, всюду распространяя сладостный аромат цветов фруктовых деревьев, запели, радуясь новому дню, птицы. Весна коснулась и людей. Пришла она и в поместье Сандерсов.
Джозеф снова собрался на охоту. Так он говорил родителям, но на самом деле подъезжал к ждущей его Элизабет, забирал ее и отвозил туда, куда она только желала, туда, где им никто не мог помешать.
На сей раз таким местом они выбрали озеро в юго-западной части города. Когда-то именно здесь протекал Леллинг, а теперь во впадине старого русла образовалось озеро. В распоряжении пары оказалась старенькая деревянная лодчонка, сев в которую они оттолкнулись и поплыли. Гладь озера, в которой отражались плывущие с запада на восток кучевые облака на голубом небе и ярко светящее солнце, нарушали только удары весел да пугливые лебеди, сбившиеся в отдалении, привлекавшие внимание красивыми, словно невесомыми движениями изящно изгибающихся шей.
– Прекрасные создания, эти птицы. Залюбуешься, – говорил Джозеф, глядя на Элизабет, засмотревшуюся на птиц.
Девушка повернулась и встретилась глазами с Джо. Он задал вопрос:
– Как поживает твоя мама?
– С тех пор как я вернулась, она все не может нарадоваться, – ответила Бетти.
– Вам, наверное, тяжело приходится без мужской помощи? – заходил издалека Джо.
– Терпимо. Мы ведь не изнеженные леди.
«Словно нарочно задал этот вопрос. Неужели он думает, что я позарилась на его состояние?» – думала Элизабет.
– А миссис Хоулингстон что-нибудь говорила о нас? Наверное, она очень рада твоему выбору?
– Ей все равно! – соврав, негодующе выплеснула Бет. – Ты думаешь, что я с тобой только… – вспылила она, а затем резко остановилась и покраснела, чувствуя себя виноватой, что приходится так грубо отвечать на обвинение, но при этом, не желая ссориться.
– Что?
– Сам знаешь! Останови у берега, я сойду.
Джозеф перестал грести.
– Извини меня, я только хотел… – он начал было оправдываться.
– Дай сюда, – Элизабет выхватила весло из рук Джозефа, демонстративно отвернулась от него, готовая заплакать и начала неумело грести. Лодка почти не двигалась к берегу, вращаясь на месте.
Джозефу стало и неловко, и смешно.
– Я думаю, нам более не стоит видеться, – говорила грустно-взволнованным голосом обиженная Бетти, усердно гребя к берегу, – Тебе стоит найти кого-то себе под стать.
– Зачем? – Спросил Джозеф, подобравшись к ней ближе и добавив, – Ведь у меня есть ты. – А затем обхватил кисти ее рук, держащие весла. Бетти перестала волноваться. А он показал, как грести ровнее.
– … вместо того чтобы питать надежды молодой и глупой девочки, бесцельно тратить свое и ее время – упорно продолжала отвечать обиженная Элизабет.
– Значит, мне это нравится и твое общество мне приятно.
Девушку еще больше смущал его тон, казавшийся льстивым. Однако сердце застучало чаще, повинуясь его голосу. Она обернулась.
– … и совсем не важно, какого ты происхождения. А если ты действительно меня любишь, как я тебя, то прости мне мои слова и останься.
В этот момент они не смогли удержаться, чтобы не поцеловать друг друга. Но повернувшейся спиной к Джозефу Бетти сделать это было непросто, поэтому, сидя в пол оборота и потеряв голову от поцелуя, она потеряла и равновесие. Лодка накренилась, и влюбленные упали в воду. Выплыв на берег и просушивая одежду, они еще долго смеялись над своей неосторожностью и были еще больше счастливы, чем обычно, поскольку у них не осталось сомнений в искренности своих чувств.
Посидев на берегу и обсохнув, молодые люди отправились на городскую площадь, где в это время как раз начинался праздник в честь открытия сезона торговли и первой ярмарки после зимы. Они шли по центральной улице к площади и встречали на пути небольшие лавки, магазинчики, забегаловки. Вдруг Элизабет обратила внимание на одну швейную мастерскую, на дверях которой было нарисовано красивое платье. Взгляд ее сразу оживился. Она еще несколько раз посмотрела на нее и тяжело вздохнула. Джозеф заметил это и предложил ей зайти.
– Ну, нет, зачем? Что мы там будем делать? – засмущалась девушка.
– Посмотрим. Тебе ведь хочется?
– Нас заставят что-нибудь купить.
– Значит купим.
– Мне такой магазин не по карману.
– Так ты никогда не добьешься того, чего хочешь.
Пришлось согласиться.
Комната для приема посетителей была узкой и длинной как коридор, вытянутый вдоль наружной стены. Через два больших окна в нее проникало много света. На стене висели рулоны разноцветной ткани, разных видов. Элизабет особенно понравилась голубая ткань, к которой она возвращалась и долго ощупывала. В самом конце помещения швея снимала мерки с посетительницы для будущего платья. Им помогала еще одна женщина, по-видимому, подруга заказчицы. Элизабет подошла к ним и стала внимательно слушать, делая вид, что разглядывает ткани. Женщины спорили о том, куда следует пришить банты. Элизабет решила дать совет и сказала, что лучше они будут смотреться сзади, придавая пышности бедрам. Швее понравилось ее решение, однако владелицу платья оскорбило то, что какая-то селянка в заношенной тунике дает ей совет. Она ухмыльнулась и смерила ее надменным взглядом с головы до ног. Бетти не хотелось вступать в перепалку, поэтому она решила уйти. Когда спутники вышли, она сказала Джозефу:
– Знаешь Джо, у меня есть мечта… открыть такую же мастерскую.
– Это же прекрасно. У меня, например, нет такой мечты.
– Но без помещения и денег тут не обойтись.
– Так это не сложно. Нужно только время, и твоя мечта будет исполнена.
Девушке трудно было в это поверить. Но Джозеф давал ей уверенность, что вместе с ним ее планы однажды осуществятся. Дойдя до конца улицы, они вышли на площадь.
Здесь толпился разный люд. Подойдя к одной из лавок, продавщица которой громко зазывала покупателей, расхваливая свои сладости, распространявшие приятный запах, Джозеф купил большой пряник для Бетти, который она ела, пока они гуляли меж торговых рядов.
Вдруг они увидели какое-то оживление и веселье в толпе. Подвыпившие люди танцевали жигу, под звуки волынки и скрипки. Своим задором они притягивали все больше новых участников развлечения. И Элизабет с намерением пуститься в пляс потянула Джозефа за руку с собой. Но он, слегка оторопев, не спешил ей на встречу.
– Что? Вы так не танцуете? – спросила его Элизабет.
– В танце должен быть порядок.
– Что это значит?
– Могу показать. Перед началом танца кавалер должен пригласить даму, – тут он сделал сложный реверанс с поклоном. Элизабет рассмеялась.
– Как же вы, «лорд-Сандерс», сейчас похожи на цаплю.
Она положила свою ручку на протянутую ладонь Джозефа. Он поцеловал ее и притянул к себе. Шаг в сторону, еще шаг и они закружились. Простой англез знали оба танцора, так что претворение его в жизнь не составило большого труда.
– Говорят, что ее величество королева Елизавета при дворе танцевала вольту5, только потому, что считала свои ноги красивыми и что их не следует прятать под длиной юбкой, – сказала Бетти. – Несмотря на то, что церковь осудила этот танец.
– Считаешь это – пошло?
– Очень неприлично. Я пока не позволяла себе такого безрассудства.
Опытный наблюдатель заметил бы, что Джозеф танцевал
почти идеально в отличие от Бетти. Она не успевала шагать, а он двигался все быстрее и быстрее.
– Все, вы меня закружили, – не выдержала девушка.
– Затем мужчины и женщины встают в два ряда, берутся за руки и сходятся, расходятся, меняются местами. Причем делать это они должны одновременно.
– Как же скучно ваши танцы танцевать по всем этим правилам! Так и чувствуешь себя марионеткой. Другое дело тут. Посмотри, каков народ! Нет никаких правил. Просто двигайся, как тебе хочется. И чем быстрей, тем лучше, пока вдоволь не напрыгаешься и не свалишься от усталости.
Джозефу нечего было сказать против.
– Пойдем! – крикнула она и снова потянула его за руку, направляясь к выплясывающей толпе горожан. Люди танцевали контрданс, встав в круг. Вскоре к ним присоединились наши танцоры и принялись перебирать ногами.
– Я и не знал что это так весело! – признался Джозеф.
Во время танца он смотрел на Элизабет и удивлялся:
«Надо же, какая энергичная и сильная духом с виду такая хрупкая девушка!»
Сватовство
Незаметно промчалась весна и птица под названием «лето», прилетев с юга, окончательно обосновалась в Английском Королевстве, согревая все своим теплом, словно родных птенцов. Зелень кругом приобрела насыщенный темный цвет изумруда, луга покрылись густыми коврами сочных трав, дающих корм скоту местных ферм. Благодаря долгому теплому и сырому сезону здесь очень выгодно заниматься скотоводством. Все эти богатства зелени появляются под действием влажного морского климата, так часто меняющего погоду и приносящего то дожди, то густые белые туманы, за которые остров можно, вполне справедливо, назвать Альбионом6, хотя это название он заслужил за белые скалы Дувра7.
Если символом Голландии является тюльпан, то национальным цветком Великобритании можно назвать розу. Это растение, которое также именуют цветком Богородицы, по праву считают одним из самых красивых цветов в мире, поэтому не удивительно, что розы есть в саду каждого обеспеченного англичанина. Этими цветами был усажен почти весь сад Сандерсов, потому что хозяйка их просто обожала. Здесь росли самые разные их сорта: от чайной до столистной, от галльской до гибридной, самых разнообразных форм и оттенков. И сейчас была как раз середина их цветения.
В этот солнечный день Хелена проснулась раньше обычного и заметила, что сына уже нет в его комнате. Она умылась, заглянула на кухню, где миссис Морган готовила ароматный завтрак, вышла во двор и направилась в сад – прогуляться, подышать свежим воздухом. Несколько минут она ходила по цветнику, пока не заметила черешки недавно срезанных цветов. То были алые махровые розы.
«Должно быть, Эдуард что-нибудь затеял, – подумала она и пошла дальше».
В городе всего две фермы, одна из которых, та что на его восточной оконечности, принадлежит Сандерсам. Другая расположена на юге и немного больше Сандеровской. Но ее хозяева занимаются в основном разведением овец, тогда как Сандерсы отдают предпочтение коровам и лошадям. Многие жители близ лежащих сел и деревень, а так же некоторые из бедных горожан работают на этих фермах. Другие – в торговых лавках, в кузне, в своих мастерских, каменщиками, извозчиками.
В восемь часов утра в дверь дома Хоулингстонов постучали. Элизабет отворила дверь: в проходе был такой огромный букет алых роз, что не было видно, кто за ним стоит. Это был Джозеф. Он вручил цветы девушке.
Услышав радостный крик дочери и шорох, в комнату вошла мать девушки.
– Что такое? – удивленно спросила она.
– Good morning, миссис Хоулингстон! – поприветствовал ее Джозеф и протянул ей второй букет роз, поменьше.
– Ах, как мы вам рады, Джозеф! – ответила она и, несколько оторопев, добавила, – А в честь чего все это?
– Я пришел просить у вас руки вашей дочери.
– Ну, так проси у нее. Я думаю, что моя дочь достаточно благоразумна, чтобы сделать правильный выбор. Я не могу запретить ей любить, а значит и решать за нее не могу. Конечно, мне не все равно, но придется согласиться с ее мнением.
– Так вы согласны, мама?! – дочь вскрикнула от счастья и бросилась ей на шею. Она была готова расплакаться, а губы ее расплылись в улыбке.
– Конечно, доченька. Я ведь желаю тебе только счастья!
Девушка в волнении переводила взгляд от жениха к матери и обратно. На секунду все замолчали, и в этом молчании чувствовалось ожидание неминуемого торжества.
Джозеф встал перед Бетти на колено.
– Элизабет, ты согласна стать моей женой? – спросил он в наступившей тишине.
– Конечно, Да! – ни секунды не сомневаясь, ответила она.
– Да благословит вас Господь Бог, – добавила мать.
Невеста
Туманным утром следующего дня Сандерс младший привез домой молодую очаровательную девушку. Кто она, эта красавица в шикарном голубом платье? Неужели Элизабет? В ней с трудом узнавалась прежняя деревенская девушка. Она сделала все, чтобы понравиться родителям Джозефа, поэтому ее было просто не узнать. Заказанное ею платье сшили вовремя.
Родители, конечно, ожидали чего-то подобного. Но это их ошеломило. Они просто не знали что сказать. Элизабет, как полагается, первой поздоровалась с мистером и миссис Сандерс.
– Мам, пап, – обратился сын к родителям, – познакомьтесь с Элизабет.
– Очень приятно. Чарльз, – ответил отец Джозефа и поцеловал ей ручку.
– Хелена, – поздоровалась мать, разглядывая девушку жадным до мелочей взглядом.
– Мы друг друга любим и собираемся жениться, – продолжил Джозеф.
Отец засмеялся.
– А вам не кажется, дети мои, – возмутилась мать, – вот так сразу…
– Мы знакомы уже полгода, – прервал ее сын.
– Что такое полгода?! … А можно узнать из какой вы семьи, девочка?
– Хоулингстонов.
– Что-то не припоминаю… А живете где?
– В Фоксфилде.
– Амм… Ясно, – сказала Хелена с нескрываемым пренебрежением и расстройством, затем развернулась, неторопливо отошла и присела в кресло.
– Это… еще ничего не значит, – вырвалось у Элизабет.
– Что вы хотите этим сказать?! – возмутилась Хелена.
– Не горячись, милая, – остановил ее муж, взяв за руку. – Я тоже не рад, но перебранкой ничего не решить.
– И что же ты предлагаешь? – спросила его жена.
– Так не лучше ли нам прежде познакомиться, проникнуться, чтобы лучше узнать друг друга. Пусть погостит у нас.
Хелена все-таки с недоверием посмотрела на молодых, а потом сказала:
– Ну хорошо, посмотрим. Но сначала я хочу поговорить с сыном наедине. Пойдем, милый, – она позвала его с собой в другую комнату. Отец усадил гостью и, чувствуя неладное, последовал в комнату к жене и сыну.
Затворив дверь, Хелена без промедления устроила сыну выговор:
– Все стремятся с помощью брака улучшить свое положение или, по крайней мере, сохранить. А что делаешь ты? Столько приличных девушек в городе.
– По-твоему она не прилична? – возрозил сын.
– Что ты только нашел в этой неграмотной девице, в этой деревенщине? Что люди скажут?
– Пусть говорят что хотят. Почему я должен их слушать? – решительно ответил сын.
– Мне, конечно, тоже не нравится создавшееся положение, – включился в разговор Чарльз, – но что ж поделаешь. Придется смириться.
– Они будут смеяться над нами, – продолжала мать.
– Пусть смеются.
– Это позор!
– Если они действительно любят друг друга, что же в этом позорного? – защищал влюбленных отец семейства. – Хелен, послушай, ты не права…
– Как ты можешь быть уверен, что они действительно любят друг друга?! – повысила голос Хелена. – Эта девчонка не любит тебя. – Обратилась она уже к сыну. – Ей нужны только наши деньги!
– Неправда! Она любит меня! Мы уже обручились!
– Что?! Именно этого она и ждала!
– Хватит! Замолчите! – крикнул Чарльз.
В этот момент в зале громко хлопнула дверь. Услышав этот звук, все вышли в комнату.
Девушка все слышала и убежала, обливаясь слезами. Джозеф бросился за ней.
– Что же я наделала, дура, – опомнилась Хелена.
– Успокойся, дорогая, все будет хорошо.
Джо догнал Элизабет и вернул обратно.
Хелене пришлось просить прощения, когда она поняла всю серьезность чувств девушки.
– Извини меня, пожалуйста, Бетти. Каждый совершает ошибки. Ты должна меня понять как мать. Джозеф мой единственный сын и я хочу, чтобы у него было все хорошо. Чтобы не произошло такой ошибки, за которую пришлось бы расплачиваться всю жизнь. Понимаешь?
Девушка, молча, качала головой, не поднимая глаз.
– Теперь можешь жить у нас, дочка, ведь так нам вас называть, – сказал, подбадривая гостью, старый фермер.
– Спасибо, – поблагодарила Элизабет за теплые слова.
С тех пор, невестка стала жить в доме Сандерсов, в новой обстановке. Через неделю она уже знала всю прислугу и все помещения. Теперь она чувствовала себя гостьей только по отношению к родителям жениха, в остальном же вела себя свободно, непринужденно, хоть и было поначалу сложно к этому привыкнуть. В отличие от матери жениха, кухарке, миссис Морган, девушка очень понравилась. Они частенько болтали на кухне, шутили и смеялись.
Элизабет показала себя хорошей хозяйкой: особенно ей нравилось ухаживать за садом и удивлять родителей Джозефа чем-нибудь необычным, например, приготовить вкусный пирог, спеть молитву или сшить наряды для себя и свекрови. Хелена не переставала говорить ей по этому поводу комплименты, чтобы загладить свою вину.
Прошла еще неделя. Во время семейного обеда родители Джозефа признались, что полюбили Элизабет и готовы принять в семью. Здесь же и решили вопрос о свадьбе. Ее запланировали на следующую неделю.
Сразу после обеда, в это очень подходящее для прогулок время, Джозеф предложил своей будущей жене показать ферму. Девушка с радостью согласилась. Они ехали верхом по длинной и прямой как стрела дороге, по обеим сторонам которой были посажены молодые деревца. В будущем они должны были стать красивой тенистой аллеей. По левую сторону еще некоторое время были видны домики города, а по правую сразу же начались бескрайние луга, тянущиеся до горизонта. Приехав на место, пара передохнула, и Джозеф стал показывать гостье все строения, сараи и загоны. Из небольшого домика навстречу прибывшим вышел веселый грузный мужчина. Это был подчиненный мистера Сандерса, следящий за порядком и отдающий поручения пастухам, дояркам, мясникам и прочим рабочим на ферме. Звали его мистером Гаррисоном. На вопрос Джозефа о том, как идут дела на ферме, он ответил, что все в порядке, а коров, которых просил заколоть мистер Сандерс, уже зарезали и скоро повезут на продажу. Затем юный фермер познакомил его со своей невестой. Тот в свою очередь пожелал им счастья.
Дела давно минувших лет
Казалось бы, все стало на свои места, улеглось, намечалась свадьба, все были счастливы, ничего не предвещало печали. Но беда приходит неожиданно, без приглашения.
В одно солнечное утро Джозеф взял в руки свежую новостную листовку, после прочтения статьи в которой утро перестало для него казаться таким солнечным. Его внимание привлекла статья под заглавием:
ЕЩЕ ОДИН ВОР И УБИЙЦА НА СВОБОДЕ
Улыбка мгновенно исчезла с его лица, как только он увидел знакомое имя.
«Сегодня, пятого июля 1805 года, тюрьма города Маллингем выпустила на свободу очередного преступника, двадцатишестилетнего Рональда Роученсона, отбывшего наказание в виде шести лет заключения за грабеж и непреднамеренное убийство», – прочитал он.
Джозеф встревожился и бросил листовку в топку камина. Его лицо застыло в сердитом варажении, по которому можно было лишь догадываться, что творилось в его голове. Он вспомнил события шестилетней давности. Тогда Джо было семнадцать лет. Уже два года он дружил с неким Рональдом, который был старше него на три года. Рональд из бедной и далеко не примерной семьи Роученсонов рос проказником и бунтарем. Улицы города были его учителями. Его родители вели развязный образ жизни, злоупотребляли спиртным и не следили за детьми. Поначалу, когда мальчишки только сдуружились, Рональд не отличался от своих сверстников. Но затем только и было слышно о драках Рональда или отнимании им денег и вещей у других детей. Он был заводилой в своей компании, эгоистично считал себя королем банды беспризорников города и считал правильным решать все вопросы с помощью силы. Со временем он окружил себя друзьями, которые не сочли зазорным ему прислуживать.
Именно тогда Джозеф перестал признавать авторитет Рональда, стал расходиться с ним во взглядах, понимая, что он часто поступает неправильно, поощряя ребят за воровство, что следует зарабатывать честным трудом, как учили его родители и священное писание. На чересчур совестливого Джо посматривали косо, потому что он отказывался стащить что-либо из дома, прикрываясь тем, что родители запретят ему ходить на городские улицы. Все ухмылялись этой причине: ведь для них родители ничего не значили, Джозеф же любил и уважал своих родителей. Банда тем и жила, что занималась воровством, начиная по мелочам тащить все из чужих домов. Несколько раз и Джо пришлось участвовать в таких вылазках. Сначала он боялся и сопротивлялся, но когда его стали высмеивать и позорить, он согласился. Не хотелось выглядеть трусом. Он вспомнил, как, чувствуя стук собственного сердца, трясясь от страха, лежал в кустах, готовясь подбежать к дому незамеченным, а затем обратный путь, не такой осторожный как в начале, но невероятно быстрый. Он бежал к друзьям, поджидающим его в кустах. Каждую секунду казалось будто за ним кто-то гонится и придется, спасаясь, бежать изо всех сил, без остановки. Он вспомнил одного из банды – Саймона. Ему тогда не повезло. Его заметили: внезапно выскочивший из-за угла мужчина, застал его с краденым и, чуть было, не переломил хребет, ударив его палкой по спине. Как было смешно и страшно смотреть на эту сцену! С того момента парень стал понимать, что возмездие приходит всегда и этим жить не следует. Бедность доводила до воровства, но, по крайней мере, для сына фермера-землевладельца это была скорее забава, чем удовлетворение материальных потребностей. Поэтому для него бросить это дело было намного легче. Родители ничего не знали о приключениях сына. Джозеф всячески пытался побороть в себе эти чувства и встать на правильный путь. В отличие от других он не боготворил и не ставил Рональда себе в пример, за что ребята из компании его недолюбливали. Понемногу он стал отстраняться от жизни банды. Учеба и домашние заботы заставили его от этого отказаться. Он уже готовился к взрослой жизни, к военной службе.
Однажды Рональд предложил ему, как он выразился, помочь «провернуть одно дельце». Тогда он был пьян и потому самоуверенно, не дожидаясь ответа, рассказал Джо, что хочет ограбить один богатый дом, хозяева которого уезжают на несколько дней, не оставив охраны. Джозеф естественно отказался. Рональд продолжал его уговаривать, уверяя, что они станут богаты, что все поделят поровну. Грабитель сдуру выложил все подробности: дом № 11 на пустынной Айленд-стрит, стоящий особняком, собак нет. Джозеф снова отказался и посоветовал ему обратиться к дружкам из его банды. Тогда Рональд добавил: «Они сказали, что не пойдут со мной, дураки! Вот видишь, никто не хочет быть богатым. Ты-то, надеюсь, не такой балбес, как они? Ты же толковый парень! Если все-таки передумаешь, жду тебя на закате по адресу… ну тому самому… иначе все достанется мне одному». Джозеф снова решительно ответил «нет, не передумаю». «Да ты просто боишься», – стал давить на него Рональд, решив, что ему станет стыдно. «Ничего я не боюсь», – возразил Джо. Вор раздраженно выпалил «Трус!» и ушел, надеясь, что все эти его ухищрения повлияют на него должным образом. Джозефа его слова задели за живое. Он еще больше злился на него и уж теперь точно не хотел иметь с ним ничего общего.
Раньше они не грабили особняки, может поэтому никто не согласился помочь Роученсону, вошедшему в раж. После разговора сын фермера вернулся домой. Разбойник же мечтал осуществить свой план пока не поздно. Выпитый им в пабе алкоголь придавал уверенность в себе, чувство всесильности и льстил ему. Дождавшись вечера, он отправился на Айленд-стрит, предворительно выпив еще, для храбрости. Подойдя к железной решетке ворот, он ждал сумерек, смотрел на последние лучи солнца, скользившие по глади пруда, расположенного прямо перед двухэтажным домом. Этот старый дом, как потом оказалось, был не таким богатым. По его внешнему неухоженному виду, заросшему газону можно было предположить, что он принадлежит людям, не имеющим средств на прислугу и ремонт. Впрочем, сумерки наступили, свет в окнах не загорался, а значит дома никого не было. Грабитель перебрался через забор, обошел пруд с правой стороны, дернул за ручку входной двери – заперто. Пришлось аккуратно, без шума взломать ее ломиком. Это удалось мастеру подобных дел с необычайной легкостью. Рональд на цыпочках прошмыгнул на второй этаж, вошел в спальную комнату и сразу заметил шкатулку на комоде. Открыв ее, убедился, что в ней есть драгоценные украшения, затем закрыл и бросил в мешок. Он еще минут с пятнадцать обыскивал комнаты, пытаясь обнаружить тайники или деньги, но, больше ничего не найдя, взял пару статуэток и столовое серебро. К тому моменту стало совсем темно: ночь была безлунной.
Спускаясь с лестницы, радуясь удаче, с коей ему удалось дело, он даже не заметил, что здесь кто-то есть. То была немощная седая старушка, которая, задремав еще до захода солнца, проснулась только сейчас. Она спала в кресле в одной из комнат первого этажа. Сейчас же она встала, побрела ко входу и с удивлением обнаружила, что дверь взломана, а затем услышала, как по второму этажу кто-то ходит. Она насторожилась и сразу заподозрила, что это грабители. Женщина была так стара, что еле передвигала ноги, поэтому решила никуда не идти, а затаиться и ждать.
Из каких-то своих соображений, наверное, потому, что преступник был один, она приготовилась остановить его. Увидев тень вора, спускающегося с мешком по лестнице, она встала в угрожающую позу с канделябром в руках. В темноте вор не заметил ее и шел прямо к выходу. У самых дверей его наповал сразил звонкий удар подсвечника по голове.
– Ага! Попался, голубчик! – обрадовалась бабка, смотря на окровавленную голову лежавшего у ее ног человека. Она хотела уже отойти в сторону, как вдруг очнувшийся вор схватил ее за ногу и потянул, так, что от неожиданности старуха вскрикнула, а затем, пытаясь вырваться, упала в проход и выкатилась по нескольким ступенькам на улицу.
– Помогите! Помогите! – закричала она. Вор догнал ее и снова повалил на землю, закрыв ей рот руками. Она стала отбиваться кулаками, хоть и слабо, но этого хватило, чтобы привести грабителя в бешенство. Женщина ценой невероятных усилий выкарабкалась из его железной хватки и начала вставать на ноги, но Рональд в порыве ярости толкнул ее. Раздался крик, а затем всплеск – она упала прямо в пруд. Снова воцарилась тишина. Рональд Роученсон побежал за своим мешком, схватил его, снова выбежал во двор, перемахнул через забор и скрылся в темноте.
Крики были услышаны соседями, которые, однако, решились прийти сюда только утром. В озере они обнаружили всплывшее тело утопленницы. Погибшую звали Роза Хантуэзер.
Как получилось, что в доме все-таки был человек? Скорее всего, это промах самого вора, не заметившего, что помимо известных ему хозяев в доме живет еще и старушка, которая так редко выходила из дома, чтобы куда-то уехать с родственниками.
На следующий день весь город облетел слух о чудовищном преступлении. Весть дошла и до Джозефа Сандерса. Он сразу сообразил, чьих рук это дело и пришел в ужас. Преступника вскоре разыскали, но доказать его вину было нелегко. Единственными свидетелями были соседи дома № 11 на Айленд-стрит, которые ничего не видели и только слышали крики. Не было ни алиби, ни доказательства присутствия Рональда в данном месте в ту ночь. А рана на голове была объяснена им как рассечение металлическим прутом. Этот выдуманный случай он попросил подтвердить своего знакомого, работающего в кузне, с которым они вместе инсценировали травму.
Месть
Через неделю состоялся суд над Рональдом Роученсоном. Джозеф Сандерс явился во дворец правосудия, но в качестве зрителя, так что вор его не замечал. На месте потерпевшего сидела женщина в траурном наряде и тихо плакала. Она приходилась дочерью погибшей. Леди отличалась приличием и аккуратностью в одежде, а так же изящностью манер. Толпа гудела и орала. Слышались выкрики: «Убийца!», «Казнить его!». Другие кричали «Он не виновен!» Никто не мог внести ясности. От этих выпадов напряжение только нарастало. Между зрителями началась перебранка. Потерпевшая зарыдала еще сильнее. Подсудимый же сидел преспокойно, будто ничего и не понимает. Но в душе он уже торжествовал победу, гордо приподняв голову и даже на мгновение улыбнувшись.
Джозефу стало жалко бедную женщину, а к Рональду, преступившему грань благоразумия, он теперь чувствовал нечто большее, чем презрение. У него было такое ощущение, будто он стоит между ангелом и демоном. Его терпение достигло предела.
«Неужели я не способен на благой поступок, – думал Джо, – только из-за этой навязанной мне дружбы, которой по сути дела-то и нет? Трус? Говоришь я – трус? – Мысленно обращаясь к подсудимому, негодовал Сандерс. – Сейчас ты увидишь, что это не так. Я тебя не боюсь».
– Это он! Он – вор и убийца! – закричал Джозеф.
Толпа затихла и расступилась. Преступник никак не ожидал появления здесь Сандерса. Он сделал удивленные глаза и стал кричать:
– Ложь! Я этого человека первый раз вижу! Он намеренно хочет меня оклеветать!
Джозеф, невзирая на его отрицания, рассказал суду их разговор о плане преступления, состоявшийся в тот вечер. Подсудимый продолжал отрицать свою вину, кидался на свидетеля и орал, что тот лжет. В конце концов он был признан виновным, но убийство сочли непреднамеренным, так как вор не ожидал встретить в доме людей, не хотел убивать старую женщину, и случилось это лишь по случайности. Родители удивились связи своего сына с каким-то проходимцем, когда до них дошли слухи. Но в рассказе Джо называл Рональда каким-то пьяным мужчиной, встретившимся на дороге. Зачем ему позориться перед всеми, что они были когда-то друзьями? Его следовало забыть. Да и преступник уже не мог сказать что-то против. Он так же отрицал, что знаком с Джо, потому что это помешало бы ему навести суд на мысль, что они не встречались в тот вечер. Поэтому ему не удалось доказать свою невиновность. После вынесения приговора Рональд в ярости бросался на Джозефа и обещал ему отомстить.
«Я тебя уничтожу!» – именно эти последние слова преступника сейчас вспомнились молодому Сандерсу, который, погрузившись в воспоминания, стоял у камина с догоравшим в нем газетным листом.
Друзья Рональда пытались отомстить за него. Но Джо справился с их уловками, и вскоре они перестали строить козни. Видимо, так они были преданы своему «королю улиц», что вскоре, после нескольких неудачных попыток мести, позабыли обо всем. Исправить что-либо было уже невозможно. Но другое дело, когда ты пострадал лично. Вряд ли Рональд это забыл.
Мигом промчалась неделя, и настали долгожданные дни: близилась свадьба. Всем знакомым Сандерсы разослали приглашения, заказали костюм для жениха и платье для невесты в лучшем ателье города. Все было готово. Сначала должно было пройти венчание в соборе Святого Петра по традициям англиканской церкви, затем – празднование дома.
Настало утро седьмого июля – такое же туманное как подвенечное платье невесты, которое Бетти уже примерила. Она крутилась перед зеркалом и так, и сяк, рассматривала все кружева, бантики и рюши. Даже у ее матери никогда не было такого красивого платья. Девушка просто сияла от счастья и танцевала перед зеркалом с невидимым партнером. Скоро его место должен будет занять жених, которому по традиции не следовало видеть невесту в платье до венчания.
Элизабет решила показаться миссис Морган. Ведь кухарка будет готовить праздничный обед весь день, поэтому не увидит церемонии венчания. А дома платье придется снять, так как оно тяжело и неудобно. Пока нет жениха и гостей, можно было ходить по дому в платье сколько угодно. Поэтому в поисках миссис Морган девушка вышла на улицу и спросила у садовника, который нарезал букеты с клумб возле стен дома, где миссис Морган. Тот ответил, что она в саду. Девушка обошла дом и направилась в самую глубь сада сквозь аллею буков и яблонь. Когда она полностью скрылась за зеленью, послышался шорох и глухой еле слышный вскрик. Больше ее никто не видел.
Садовник у входа в дом заканчивал работу на клумбах, наводя порядок и чистоту перед приходом гостей. В этот момент из дома вышла кухарка и спросила его:
– Где же наша невестушка? Ты не видал ее, Эдуард?
– Ааа, ты уже здесь? – растерялся Петерсон, – Она тебя искала. Я сказал, что ты в саду.
– Когда она спрашивала?
– Да вот только что.
– Вот балда, я уже давно дома!
– А я что, следить за тобой приставлен?!
Женщина усмехнулась и пошла в сад, но, так и не найдя невесты, вернулась обратно.
– Она назад проходила? – спросила кухарка садовника.
– Нет.
– А ну тебя! Небось, снова проглядел, как меня, – сказала миссис Морган серьезным тоном. Она искала ее в доме, но не найдя ее и там, подняла панику. Все были ошеломлены исчезновением невесты. Искали ее везде, даже в Фоксфилде. Приглашения были отменены. Вскоре весть разнеслась по всему Маллингему. Но и до вечера не нашлось свидетелей, видевших ее после полудня.
Миссис Хоулингстон как мать была больше всех обеспокоена исчезновением дочери. Ей стало плохо, когда она узнала об этом. Но более всех переживал жених. Он буквально места себе не находил.
«Я уверен, что это – дело рук Рональда. Похоже, он решил отомстить мне. Если это действительно так, попадись он мне, я удушу его на месте! Потому, что только я виноват в этом. И значит отвечать должен я, а не Бетти, – думал взбешенный Джозеф».
Смерть
Настало восьмое число июля – день, который должен был стать самым счастливым для молодоженов, но в противоположность ожиданиям стал несчастным не только для так и не заключивших брак будущих супругов, но и для их родителей и всех людей, имеющих хоть каплю жалости. Надо обладать полнейшей бессердечностью, чтобы совершить такое злодеяние.
Утром страшная весть облетела город: будто исчезнувшая невеста теперь жестоко убита. На каждом углу только об этом и шептались. Сплетни росли как снежный ком. На берегу реки было найдено подвенечное платье Элизабет изорванное на куски и покрытое кровавыми пятнами. Сыщик выдвинул наиболее вероятную, по его мнению, версию, что девушка была зарезана множеством ударов ножом, после чего раздета и сброшена в реку. Тем самым он дал понять, что без новых фактов расследование будет вынуждено остановиться на данной версии.
Услышав эти слова от констебля, Джозеф был вне себя от ярости. Ему хотелось жестоко отомстить преступнику таким же образом. Кто знает, сколько еще зла может причинить городу этот зверь, как бы говорящий этим преступлением «Смотри, Джозеф, как из-за тебя страдают невинные люди, и скоро ты сам попросишь, чтобы следующим стал ты, лишь бы это прекратилось».
Миссис Хоулингстон решили не сообщать такую весть. Зачем тревожить и без того горем убитую мать? Сандерс стал искать этого мерзавца всюду: на тех местах, где они встречались раньше, где жил Роученсон и его друзья. В доме преступника хозяева давно сменились и ничего не знали о прежних жильцах. Все усилия были тщетны.
Джозеф вернулся домой только под конец дня весь измученный и в бреду. В бессилии что-либо изменить, он смирился с трагедией. Он винил себя в смерти Бетти. Ведь она пострадала от мести, которая должна была достаться только ему. Но, увы, он был бессилен вернуть ее и что-либо исправить. Сознавая это, он был готов покончить с собой. До этого он жил только ради своей любви, ради Бетти. Теперь, когда ее нет, зачем жить? Ради ненависти к Рональду? Чтобы пытаться отомстить ему? Нет. Увольте. Лучше умереть, чем жить только ради ненависти. Из его глаз потекли слезы. В таком измученном состоянии Джозеф заснул… и больше не проснулся.
Часть II
Горе
Утром, девятого июля, родители Джозефа были встревожены тем, что их сын еще не проснулся. Все попытки разбудить его оказались безуспешны. Затем они заметили, что он не дышит, и вызвали врача. Доктор Спенсер, давний друг семьи Сандерсов, явился через пятнадцать минут и осмотрел больного. Все, что он только не пробовал, не помогало. Вскоре он вышел из комнаты юноши и печальным голосом, обращаясь к ждущим у дверей родителям, произнес:
– Я сожалею вашему горю. Он действительно мертв.
Хелена разрыдалась, бросившись в объятия мужа.
– Но ты хоть объяснить это можешь? – гневным тоном спросил Чарльз.
– Ну, что я могу сказать? Пульс у него не прощупывается, зрачки на свет не реагируют, нет дыхания, рефлексов и других признаков жи…
– Причина!? – добивался своего отец погибшего.
– Этого я объяснить не могу.
– Почему? Ты ведь врач!
– Могу сказать: внешних повреждений я не обнаружил, следовательно, они внутри, – тут он задумался. – Возможно, это отравление, но я не берусь утверждать. Вспомните, что он вчера ел и пил?
– Он весь день ничего не ел и не пил! – неожиданно включилась в разговор ревущим голосом Хелена.
– Тогда это может быть остановка сердца, удушье или психический срыв.
– У него никогда не было проблем с сердцем, дыханием и уж тем более с психикой, – выпалила разнервничавшаяся Хелена.
– Я даже не припомню, когда он последний раз болел, – добавил в задумчивости Чарльз. – Но вчера он очень нервничал, психовал и плакал из-за потери Элизабет.
– А может он отважился на … су-и-цид? – протянул в нерешительности врач.
– Да вы что! Наш сын никогда бы не… – сказала мать погибшего и вдруг, не договорив фразы, замолчала, подумав, что такое возможно.
– Многие молодые люди в таком возрасте очень эмоциональны и в связи с потерей близкого человека способны на подобное.
– Нет. Нет. Я не верю. Джозеф не мог, – бормотал Чарльз.
Но откуда родителям знать, как сильно их сын любил девушку и на что был готов ради нее?
– Извините, помочь я вам не в силах. Ужасная история. Потерять в один день обоих детей – большое потрясение. Поверьте, я вам очень сочувствую, – грустным тоном сказал доктор.
Остается непонятным как Джо умудрился наложить на себя руки, да так, что этого не заметил врач. Хотя, что ему стоило выпить яда.
Горе охватило семью Сандерсов. В раз они потеряли и сына и невестку, которая только-только прижившись в их семье, успела стать родной. Причем все это случилось за каких-то два дня. Позавчера они еще не представляли, что такое возможно. Они были счастливы в предвкушении свадьбы. И тут все обрушилось как карточный домик. На диване рыдали горем убитые Хелена и миссис Морган. По грустно-задумчивому лицу Чарльза изредка скатывалась слеза отчаяния. Весть об убийстве невесты в день свадьбы была уже напечатана в местной газете и распространена. Вскоре к ней прибавились и слухи о смерти Джо. История передавалась приукрашенной, придавая преступлению более жестокий и драматичный вид. Все друзья Сандерсов приходили и выражали свои соболезнования. День похорон был назначен на двенадцатое июля.
Узнав о смерти Джозефа Сандерса, Рональд Роученсон был приятно удивлен. Он даже захохотал от радости, прочтя это известие в листовке.
«Что? Я, кажется, опоздал. Бог все видит, паршивец-Джо. Я предупреждал тебя: не лезь в чужую жизнь! Но так просто я тебя не отпущу. Я тебе еще не все сказал, – обращался к бумаге словно к Джозефу Роученсон. – Да! Мы еще встретимся с тобой!»
– Чего это ты тут веселишься? – обратился к Рональду внезапно вошедший друг.
– Тоже хочешь посмеяться? Тогда – на.
Он протянул листовку Саймону Чаллингтону. Так звали этого последователя главного преступника Маллингема, который, однако, считал свою роль приуменьшенной и в тайне мнил себя главарем возрожденной в отсутствие друга банды.
– Ой, кого я вижу, – начал тоненьким скрипучим голосом растягивать сообщник Рональда, – Это же бедняга Джо. Я вижу, что за тебя уже все сделали. И что теперь?
– Сегодня же сходим к нему в гости.
– Как? – удивился неожиданному ответу Саймон.
– Просто – ногами.
– То есть как… просто? А как же люди? Да и вообще, он же мертв…
– Какой же ты болван! Он наверняка не помнил моего обещания и потому никому не сказал, что подозревает нас, а иначе бы нас уже схватили. Я-то его знаю: не стал говорить, чтобы честь свою нами не марать.
– Нами он боится запачкать честь, а деревенской девкой нет?
– Может это – любовь? – с иронией и пафосной интонацией проговорил Рональд и засмеялся.
– Аха-ха! Какая любовь? Если не беден, да к тому ж дурак – бери ту, что поздоровей, да за еду прислуживать готова. И тебе польза, и она все будет прощать. Куда денется?
– Родителям представимся его друзьями. Да так ведь и есть. Проще простого.
– А зачем это тебе?
– Хочу лично удостовериться в его смерти. Или ты действительно думаешь, что так мы с ним поквитались?! Нет, это не все! Мне необходимо с ним встретиться.
Ровно так и произошло. Преступники втерлись в доверие горем убитых родителей, которые ничего подозрительного в них не заметили. Действительно, что может быть хуже? Они удивились друзьям, о которых ничего не знали. Те объяснили им, что Джозеф не хотел показывать своей дружбы с ними, потому что они – люди низкого достатка, что было заметно по внешнему виду гостей. Если Сандерсы и заподозрили бедняков в корыстных целях, то только в желании попировать на похоронах. Если бы Джозеф успел сообщить, кого подозревает в убийстве Бетти, ситуация приняла бы иной оборот. Но преступники, приводя множество фактов из прошлого, убедили Сандерсов в том, что хорошо знали их сына. Таким образом, маргиналы получили приглашение на похороны и возможность проститься с другом. Однако их планы на этот счет были иными.
Доктор Спенсер
Доктор Ричард Спенсер – добродушный человек лет пятидесяти, скорее очень упитанный, чем полный, среднего роста с седыми не слишком длинными волосами, округлыми чертами лица, постоянно красными щеками и большим, как картошка, носом, на котором часто красовались маленькие очечки в серебряной оправе. Казалось, он обладал огромным запасом энергии. Успевал делать несколько дел одновременно, с завидной легкостью и быстротой. А иногда наоборот, медлил в нерешительности, полностью погрузившись в свои мысли. Застать его не занятым размышлениями было просто невозможно. Он думал везде и всегда, даже в разговоре с собеседником постоянно витал в облаках.
Доктор жил на Main street8 в небольшом домике с такой же пышкой-женой. Своих троих дочерей они успешно выдали замуж за бирмингемских аристократов. Здесь Спенсер родился и прожил всю жизнь. С Сандерсами он был знаком с детства. Еще его отец был другом отца Чарльза, Джона Сандерса.
Дом Спенсеров обычным можно было назвать, только если смотреть на него снаружи, изнутри же он был похож на музей или лабораторию, сердцем которой был кабинет ученого. По всему периметру комнаты, вдоль стен находились полки и столы, заваленные книгами и кипами бумаг, заставленные колбами, ретортами, различными приборами, а также образцами живой и неживой природы. Все это, казалось бы, находилось в полнейшем беспорядке, но в то же время в порядке, понятном лишь одному ученому. Все эти вещи: книги, гербарии, минералы, череп доисторического животного, увеличительные линзы – постоянно покрывались пылью, что выводило из себя жену Ричарда, которой он запретил прибираться в своем кабинете. Миссис Спенсер приходилось постоянно ругаться с мужем по этому поводу, потому что он не разрешал ей ничего трогать, объясняя это словами: «Ты как обычно все передвинешь так, что я потом ничего не найду или намочишь что не следует…» Несмотря на серьезный настрой супругов, их разговоры носили презабавный характер.
Кроме своей основной врачебной деятельности, доктор увлекался и другими естественными науками, особенно биологией, а точнее той ее частью, что зовется энтомологией9, изучающей насекомых. Эта наука заинтересовала его еще в детстве.
Классы насекомые, паукообразные и ракообразные объединены по признаку сегментированности тела и конечностей в тип членистоногие. Только класс насекомых насчитывает более одного миллиона видов (это самый крупный по числу видов класс среди животных). Что может быть удивительнее насекомого?! Это самые первые из живых существ, вышедших из воды на сушу, первые из животных, кто освоил все среды обитания и научился летать. Они – единственные животные, подобные человеку своей общественной жизнью и трудом, а так же единственные из живых существ, обладающие свойством метаморфоза. Мышц у них больше чем у кого бы то ни было. Это рыцари в хитиновых доспехах, смотрящие на нас тысячами глаз. А о бабочках и говорить нечего: по красоте своей они сравнимы лишь с цветами. Одни приносят нам мед и шелк, опыляя при этом растения, других мы употребляем в пищу, третьи избавляют нас от вредителей, хотя некоторые из них – сами вредители, а четвертые просто радуют глаз.
Вот те, что радуют глаз и являлись главным предметом любви доктора в этой науке. «Самые что ни на есть чудесные и прекрасные создания природы!» – говорил о бабочках доктор Спенсер. В его коллекции их насчитывалось более тысячи видов. На самом же деле известно более шести тысяч видов. А сколько еще неоткрытых! Примечательно, что с приближением к экватору число видов бабочек увеличивается, а ведь это наименее изученный район нашей планеты.
Доктор Спенсер являлся членом различных научных обществ Англии и даже пару раз участвовал в экспедициях в дальние страны, где и ловил этих бабочек, ставших лучшими экземплярами его коллекции. Миссис Спенсер говорила о нем, шутя: «У всех мужья как мужья, а мой – еще один ребенок, гоняющийся за бабочками с сачком».
Джозеф раньше бывал в гостях у доктора Спенсера, и ему нравилось рассматривать его коллекцию, а так же другие интересные предметы в кабинете ученого.
«Говорят, смерть им к лицу, – объяснял ему доктор, – В природе они быстро умирают, а вместе с ними и их красота. Я же сохраняю ее надолго».
Он часто, что называется, «входил во вкус» и начинал читать гостю целую лекцию о насекомых: «…а вот этот вид относится к роду бабочек-парусников, по-латински papilio. Кстати, ты знаешь, почему все они кроме обычного названия имеют названия на этом древнем языке?»
Но, как и любому другому слушателю, Джо не было дела до всяких классификаций и внутреннего строения этих существ. Ученым характерна подобная навязчивость, потому что они одиноки в своих знаниях. Им кажется, что они знают нечто сакральное, секреты мира, которыми стоит поделиться, поэтому бывают крайне удивлены тому, что предмет их любви никого не интересует.
Логово преступников, или Неудавшийся побег
Со смертью главных героев читать повесть становится уже не так интересно. Что может произойти после столь трагического конца? Но конца ли? Чему будет посвящена следующая часть повествования?
Наверное, вы уже догадались, к чему я клоню. Да, я хочу рассказать о том, что произошло утром седьмого июля, когда Элизабет пошла в сад и внезапно исчезла. Она лишь почувствовала, что сзади кто-то приблизился. Не успела она обернуться, как ей закрыли рот рукой и поволокли в кусты. Отбиться от захватчиков не получилось. Ей завязали рот и глаза, связали руки и ноги, затем на нее накинули мешок и в нем куда-то понесли. Из услышанного разговора девушка поняла, что ее похитили двое мужчин: один с грубым голосом, другой – с тонким, почти девичьим. Вскоре Бетти поняла безнадежность сопротивления и стала внимательно слушать. Полчаса спустя шаги мужчин стали отражаться эхом, как это бывает в большом и абсолютно пустом помещении. В этот момент ее опустили на землю.
– Отнеси ее наверх. Там развяжешь и запрешь, – сказал грубый басистый голос.
– Дай передохну! – ответил ему тонкий и звонкий.
Три минуты спустя задыхающаяся от пыли в мешке жертва ощутила, как ее забросили на спину и, судя по равномерным шагам, поднимали по лестнице. Движение прекратилось, с металлическим лязгом и скрипом отворилась дверь, и девушку кинули на кучу сена. Похититель развязал мешок, который сполз, обнажив голову Элизабет. Когда сняли повязки, взгляд ее устремился на вора. Это был Саймон Чаллингтон, помощник Роученсона в его нечистых делах. Но девушка его не знала.
– С добрым утром, красавица! – сказал он своим звонким голосом, после чего получил смачный плевок в лицо.
Он явно не ожидал такого отношения, поэтому возмутился и решил наказать ее. Не стал развязывать дальше, а просто утерся, встал и пошел.
– Стой! – закричала Бетти, – тебе было велено развязать меня.
– Я сам решаю, что мне делать, – ответил Саймон. – Я развяжу тебе руки, но даже не думай бежать. На этот случай у меня нож.
Он перерезал веревку, связывавшую ей руки, после чего вышел и закрыл большую деревянную дверь на замок. Ноги ей пришлось развязывать самой. Затем Элизабет с час билась в дверь, металась по комнате, пока не поняла, что все бесполезно. Стены были из толстых каменных блоков. В комнате было три стрельчатых окна: два напротив двери, одно – в правой от входа стене. Когда-то в них были вставлены витражные стекла, от которых теперь осталось лишь немного разноцветных осколков на полу. Пленница выглянула в одно из окон и испугалась, потому что высота была огромной – порядка семидесяти футов: тридцать с лишним – высота здания и еще столько же – высота расположенного прямо под стеной обрыва, на дне которого струился голубой Лелинг. Вдали на горизонте были видны только поля. Но из южного окна буквально в миле были видны первые дома Маллингема. Бетти из окна оглядела наружные стены. Похоже, это был давно заброшенный старинный замок. Над окнами виделся край крыши, но очень высоко, чтобы до него можно было добраться, значит, этот этаж был самым верхним. Пол комнаты слегка выступал над нижним этажом, как балкон, поэтому спуститься по стене не представлялось возможным. Крепость строили таким образом, чтобы противник не мог снизу забраться наверх.
Пленница искала выход. Как выбраться из крепости? Выдавшись в окно, насколько возможно, она закричала что было сил:
– Помогите! По-мо-ги-те!
Напрасно она ждала реакции. Город был далеко, хоть и виден. Тишина: ни малейшего движения ветерка, ни человеческого голоса. Только стрекот насекомых и пение птиц нарушали эту тишину. Лишь какой-нибудь пастух мог ее услышать. Но маловероятно, что он откликнется, потому что такие замки как этот пользуются дурной славой. Суеверные люди рассказывают разные легенды о живущих в них призраках и душах бывших владельцев, которые не могут найти покоя, бродя по замку и его окрестностям в поисках виновников их насильственной смерти. Этот замок-крепость был давно разбит и разграблен, а затем брошен. На самом деле он представлял собой никому не нужные голые стены, стоящие на холме. Но фантазия людей так богата, что повинуясь ей, даже совсем не суеверные взрослые люди обходили это место стороной.
«Для чего меня похитили? С какой целью? – задавалась вопросами пленница, – Я даже не знаю, кто эти люди и что им от меня нужно. Если б они хотели меня убить, они бы давно это сделали. В любом случае они преследуют корыстные цели. И мне следует выбраться отсюда любой ценой, пока не поздно».
С такими мыслями она осматривала все стены комнаты, которые, судя по торцу в проеме окна, были очень толстыми и массивными. Дверь казалась самым уязвимым местом. Однако она была сколочена хоть и из трех досок, но таких же толстых и прочных, стянутых железными хвостовиками петель, скрепленных железными стержнями. Как ни била она в эту дверь, та ни на дюйм не сдвинулась.
Комната была совершенно пуста. Похитители все предусмотрели: убрали все металлические предметы, уложили кучу сена, где будет спать заключенная и даже вырубили небольшое окошко в нижней части двери, для подачи еды. В комнате не было ничего, кроме мелкого битого стекла, щепок и другого мусора. Пленница подумала о том, чтобы спуститься вниз через окно. Но даже если бы она сделала веревку из своего дорогого свадебного платья, единственной вещи напоминающей ей о доме, ее бы не хватило, чтобы добраться и до середины высоты. Другой ткани достать было негде. Таким образом, все попытки выбраться, какие только пришли в голову мисс… все еще Хоулингстон, оказались напрасны. Все вопросы о том, зачем ее похитили, остались без ответа.
Снизу доносились голоса и хохот. Затем на лестнице послышались шаги. Они приближались, становясь все громче и громче. Тот же бандит наклонился к узкойой дыре в основании двери и сунул в нее какую-то тряпку.
– Надень это и отдай нам свое платье, – приказным тоном сказал он.
– Чего это вдруг, – начала протестовать Элизабет, – я должна отдать свое свадебное платье и надеть эти лохмотья?
– А того, что если ты не сделаешь, что тебе велено, не получишь от нас свой ужин!
– Хм. Больно нужен он мне!
– Рано или поздно тебе придется это сделать.
Помолчав немного и не дождавшись ответа, он спросил:
– Ну что?
В ответ – тишина. Он ушел.
Сейчас все маллингемцы ужинали и из крайних домов, возможно, видели замок на холме. Как же они удивятся, заметив дым над его крышей! Они испугаются такой чертовщины, не зная, чем ее объяснить, разведут руками, а кто-то, возможно, скажет, что злые духи тоже ужинают. Дети поверят ему и будут трястись от страха. Но неведомое влечет к себе, поэтому дети иногда бегают к крепости, проверяя друг друга на смелость. Кто же решится пойти туда теперь, с наступлением темноты?
Вот и вечер настал, а Элизабет с самого утра ничего не ела.
«Зачем мне это платье? Мне нужны два платья. Как мне заполучить их оба?» – думала она, чувствуя запах жареного мяса, идущий снизу, слыша треск горящих дров и бормотание бандитов.
– Я согласна! Я согласна! – закричала девушка в отверстие.
– Ха-ха, недолго ждать пришлось, – сказал похититель с писклявым голосом уже несколько громче.
Он снова кинул тряпье под дверь.
– Не уж-то вы будете подглядывать, как я переодеваюсь? – спросила Бетти.
– Нет, – ответил Саймон и спустился вниз.
Только он ушел, Элизабет стала рвать платья на длинные широкие полосы и связывать их между собой. Когда спасительная веревка была готова, она сделала на конце петлю и набросила ее на камень, выступавший из стены перед окном, а другой конец бросила вниз – он не доставал до земли на десять футов. Собравшись с духом, превозмогая страх перед высотой, девушка начала спускаться.
В это время Саймон вернулся за платьем: посмотрел в окошко под дверью и увидел, что в комнате пусто.
– Рон! Она исчезла! – крикнул он другу.
Тот, быстро сообразив в чем дело, выбежал на улицу и увидел Элизабет в одной ночной рубашке, спускающуюся по раскачивающейся самодельной тряпичной веревке. Девушка преодолела уже больше половины пути, когда была встречена вторым похитителем, лицо которого сразу запомнила. К несчастью ее снова схватили и вернули обратно, но к счастью одели в новые лохмотья и накормили.
План преступников
Ночью изорванное свадебное платье Элизабет, а точнее то, что от него осталось, было испачкано кровью овцы, украденной и заколотой преступниками на ужин, и брошено у реки. То есть на самом деле никакого убийства не было, и виновница паники, не подозревавшая об этом, была заперта в башне старой крепости на севере Маллингема.
Настало десятое июля. До церемонии похорон оставался всего день. Преступники все так же находились в своем логове и, как показалось Элизабет, что-то обсуждали. Но она не могла расслышать их беседу.
– Мне еще вчера в голову пришла такая мысль, что из похищения можно извлечь дополнительную выгоду, – начал рассуждать главарь. – Потребовать выкуп, например.
– Хорошая идея, – согласился Саймон.
– Но уже слишком поздно: Сандерс мертв, а больше никому она не нужна.
– Почему?
– Думаешь, его родители вернут назад девушку, из-за которой погиб их сын, поверят, что она жива, после всего случившегося? Да они скорее поверят, что это – уловка мошенников, у которых нет девки, и они просто хотят заработать обманом. Да к тому же нас пригласили на похороны.
– М…да! Ничего не поделаешь.
Сообщнику показались странными рассуждения друга.
– И долго она у нас на шее висеть будет? Надо что-то делать! – сказал Саймон Чаллингтон.
– Не ной! Не отпустим же мы ее теперь.
«Не уж-то он влюбился в эту бунтарку? – подумал Чаллингтон. – Ну, в общем, дело это не мое».
– Кто знал, что негодяй вздумает умереть, – пренебрежительно говоря о Джо, сердился Роученсон. – Теперь мы в глазах народа «особо опасные преступники, безжалостные убийцы».
– Но мы никого не убивали, – возмутился Чаллингтон.
– В том-то и дело.
– Я никого не убивал, – поправил себя Чаллингтон, припомнив за что отсидел его друг.
С минуту помолчав в задумчивости, Роученсон продолжал:
– А ты знаешь, зачем мы идем на похороны?
– Твоя задумка…
– Чтобы обеспечить себе алиби.
– То есть, ты снова нашел легкий способ озолотиться? – веселым голосом, полным энтузиазма и с горящими глазами произнес Чаллингтон, потирая при этом руки.
– Да. Ты знаешь, кто живет по адресу Сноуи-стрит 32?
– Понятия не имею.
– Так вот по этому адресу проживает некий мистер Стюарт, очень богатый чиновник, почти миллионер.
Саймон Чаллингтон смутился: это имя ему было знакомо. Но он мастерски скрыл свое удивление.
– Значит, мы скоро разбогатеем?! – взвизгнул от радости Чаллингтон.
– Не спеши с выводами. Не все так просто. Мы не будем брать все его состояние, а точнее и не можем, так как половина его находится в обороте, а другая половина где хранится, да и хранится ли вообще, никто не знает. Зато я знаю, где находится то, что нам нужно и что принадлежит его жене. Это – бриллиант, весом в тридцать четыре карата, именуемый «Полярной звездой» – подарок ее мужа.
– И он станет нашим? – не унимался Саймон.
– Возможно. Вещь не так дорога, чтобы охранять ее день и ночь. Вчера я узнал, что Мортимер Стюарт со своей женой уезжают на торжественный прием в Лондон, причем как раз в тот день, когда состоятся похороны Джозефа. Но есть одна проблема: в доме будет прислуга.
– Что ты намерен делать?
– Пока не знаю. Предстоит выяснить.
Пока грабители планировали очередное преступление, их пленница планировала очередной побег. Она ходила из угла в угол, металась как зверь в клетке, смотрела на крутые обрывистые берега реки, что далеко внизу, и снова понимала безвыходность своего положения. Ах, если б она только знала, что ее любимого больше нет, она б не раздумывая, бросилась в эту пропасть. Но как раз это «незнание» ее и спасало. Отверстие в нижней части двери было не большим и не маленьким, так что Элизабет удалось просунуть в него голову. Там, за дверью, она увидела темный узкий проход, с винтовой лестницей в нем, по которой ее вели, возвращая после побега. Казалось, сбежать не было никаких шансов.
– Вот ваш обед! – сказал Саймон, когда пришло время, и толкнул тарелку в окошко.
– Подождите! А можно мне хоть какие-нибудь столовые приборы? – попросила пленница.
– Зачем?
– Я хочу есть, как все нормальные люди. К тому же тут негде руки мыть.
– Не думаешь ли ты, что мы дадим тебе нож или поведем на реку руки мыть?
– Зачем мне нож? Лучше ложку или вилку дайте.
– Еще чего! Ишь ты, какая хитрая, – ответил он и ушел.
Пленница уже расстроилась в неудачности своего замысла, как вдруг услышала, что по лестнице кто-то снова поднялся. Из окошка вылетели небрежно брошенные вилка и ложка.
Когда Саймон спустился и рассказал Рональду о требовании заключенной, Рональд сказал:
– Так отнеси их ей.
– Ты с ума сошел? Ты же сам говорил, что ей нельзя ничего оставлять. А если она с собой что-нибудь сделает или с нами?
– Но это же не нож. Не хочешь? Сам отнесу.
Он встал, достал из походного мешка ложку и вилку, отнес наверх и бросил под дверь.
Через некоторое время, когда Элизабет уже не надеялась услышать голоса своих похитителей, дверь комнаты в башне резко отворилась, напугав ее. Вошел Рональд Роученсон приятно чем-то взволнованный. Судя по запаху спиртного, он только что выпил. Он запер дверь, посмотрел на девушку как на дорогую вещь, принадлежащую ему одному, и сказал:
– У меня есть для тебя хорошее известие, Лиззи.
Преступник протянул ей листовку от девятого июля, в которой говорилось о ее смерти. Она прочитала.
– Как?! Почему?! Зачем вы все это подстроили? Все теперь думают, что я…, – она прикрыла рот рукой, не решаясь сказать страшное слово.
– Но мы-то знаем, что ты жива. Так?
Она молчала.
– Поэтому, – продолжал Рональд, – я предлагаю тебе стать моей женой и уехать вдвоем куда пожелаешь. Тем более, что я скоро стану несметно богат.
– У меня есть жених.
– Какой жених? Джозеф Сандерс?! – со смехом спросил Роученсон.
– Именно.
– Ах! Так ты не знаешь?! Я и забыл. Его ведь больше нет. Он мертв!
– Что? Ты лжешь!
– Хочешь, Саймон подтвердит.
– Почему я должна верить твоему сообщнику?
– Не хочешь – не верь. Но подумай: почему тебя никто не спасает? – сказал Рональд, а затем, не дождавшись ответа, резко выпалил. – Да потому, что ты никому, кроме меня и Джо, не нужна. А он мертв!
– Неправда!
– Его родителям ты – нахлебница, разрушившая семью, а мать для тебя самой как ярмо на шее. Да и после известия она, небось, слегла уже.
– Негодяй!
Она влепила ему пощечину и заплакала. Реакция девушки на издевательства лишь раззадорила Рональда.
– Я найду священника. Как только надумаешь, он нас обвенчает, и мы уедем, – продолжал Рональд медленно приближаясь к девушке. Она попятилась.
– Не бывать этому НИКОГДА! – выкрикнула пленница, разъяренная насмешками и попыталась оттолкнуть его от себя.
Рональд лишь смеялся над ее бешенством. Оно его возбуждало. Как ему казалось, он пытался ее успокоить, сжимая в своих объятиях. А она безуспешно пыталась бить его в грудь. Тогда он стал ее целовать. Элизабет схватила вилку, лежавшую на подоконнике, и со всей силы вонзила в бедро домогателя. Тот взревел от боли, вынул ее и со злостью бросил в успевшую отбежать девушку. Вилка ударилась о ее плечо и отскочила. Затем, стиснув зубы от боли, мужчина так ударил обидчицу с размаху по лицу, что она упала на пол. Из носа потекла кровь, смешиваясь со слезами. Затем он вышел, хлопнув дверью, и запер ее, проговаривая проклятия.
Сделка
Утром одиннадцатого июля воры выбрались на разведку. Они подошли к дому № 32 на Сноуи-стрит и смотрели на него так, что внимательному прохожему это могло показаться странным.
– Видишь вон то окно на втором этаже? – обратился Рональд Роученсон к другу.
– Ага, – ответил Саймон Чаллингтон.
– Это окно в комнату миссис Стюарт. Ту самую, где хранится наш алмаз.
Он так легко сказал «наш», будто он уже их или Стюарты украли его у них, а он хочет вернуть бриллиант обратно. Так они болтали, разглядывая здание, до тех пор, пока не увидели, что из него вышла женщина и, заметив их интерес, направилась к ним. Это была рыжеволосая девушка в фартуке и колпачке, из чего можно было сделать вывод, что она работает прислугой в этом доме.
– Она нас заметила! Бежим! – запаниковал Саймон и дернулся, но его твердо остановила рука Рональда. Можно было подумать, что Саймон Чаллингтон такой трус, но нет – он испугался чего-то другого.
– Стой! Ты хочешь быть пойманным сразу? Или навести на себя подозрение? – прошептал Роученсон и добавил. – Говорить буду я.
Он обернулся лицом к девушке, доброжелательно улыбаясь.
– Что вам угодно, джентльмены? – спросила молодая женщина. – Могу я вам помочь?
– Вы знаете, нас так заинтересовал фасад вашего… – он осекся, не договорив предложения, затем сделал удивленное лицо и спросил: – Кэтрин?
– Да…м, Рональд, – уже догадалась она.
– Вот так встреча! Какими судьбами?!
– Вы знакомы!? – удивился Саймон.
– Знакомься, Кейт – это Саймон. Саймон – это Кейт.
Они пожали друг другу руки. Кейт посмотрела на Саймона, немного прищурившись.
– Мне кажется, я вас где-то видела, – обратилась она к Чаллингтону.
– Да нет, что вы. Это вряд ли, – растерялся он.
– Странно… – протянула в задумчивости Кейт, переводя взгляд на старого знакомого. – Я здесь, как видишь, горничной работаю.
– Ты? Здесь? И горничной? – наиграно показывая удивление, говорил Рональд Роученсон.
– Да. А ты чем живешь?
– Нуу… как сказать. Чем придется.
– И чем же в данный момент?
– …
– Не дури меня. Я все о тебе слышала. И, думаю, сейчас ты сюда неспроста пришел. Таких людей я насквозь вижу.
– Ну что ты слышала? Эти поганые сплетни?
– Послушай. Не надо считать меня за дуру.
– Ладно. Только прошу: не рассказывай никому, что я тут был, – взмолился разоблаченный.
– Хорошо. И какова будет цена моего молчания?
Роученсон не знал, что ответить.
– Расскажи, зачем сюда пришел, – предложила Кейт.
– Пойдем, – сказал другу Чаллинтон.
– Послушай… – хотел было начать выкручиваться из затруднительного положения Роученсон.
– Ах так?! – прервала его возмущенная собеседница. – Тогда я обязана рассказать своему господину о моих подозрениях, – нагло заявила она и развернулась в сторону дома, чтобы идти, но была схвачена Рональдом за воротник и повернута обратно.
Он притянул ее лицо к своему и, злобно оскалившись, медленно сказал:
– Не заставляй меня делать тебе больно! Зачем тебе это знать?!
– Чистый интерес, – спокойно ответила хитрая женщина.
– …или личная выгода?
– Может быть.
– Если это так, надеюсь, ты не разболтаешь?
– Я что похожа на сумасшедшую?!
– Мы хотим ограбить жену Стюарта, – прошептал он, немного подождав и оглядевшись по сторонам. – Ты знаешь, что у нее есть алмаз?
– Конечно, я даже знаю, где он лежит. Но мне кажется все, что вы задумали, – очень опасно.
– Где?
– В шкатулке, в комоде, запертом на ключ, который она носит на шее. Вот где вся сложность.
– Она его постоянно на шее носит?
– Да. Как ни погляжу – он на ней, она даже спит с ним.
– Если что, я вам ничего не говорила. Понятно?
– …и мы не встречались. Как же быть? Что же делать?
– Я так поняла, что вы собрались грабить жадных жирдяев завтра?
– Почему ты так решила?
– Они же завтра уезжают, а вы, наверное, это уже вынюхали. Я права?
– Права.
– Если что, завтра вся прислуга в доме, но в комнату леди может входить только дворецкий. Обычно он запирает все комнаты и проверяет их только утром и вечером. Рано утром я буду помогать ее сиятельству собираться в дорогу.
– Почему ты нам помогаешь? Ведь если обнаружат пропажу, в первую очередь будут винить тебя.
– Не будут. Я не вхожу в комнату без присмотра.
– Ты же сама сказала, что будешь помогать хозяйке собираться в дорогу.
– После меня дворецкий проверит комнату. Но у меня есть идея.
– Какая? – спросили хором заинтересовавшиеся воры.
– А вы возьмете меня в долю?
– Ах ты хитрая какая!
– На третью часть согласны?
– Учитывая наше безвыходное положение, придется согласиться.
– Я вам не гарантирую. С ключом трудно будет. Но я попробую.
– Что попробуешь?
– Отопру комод, а дальше – сами.
Рональд вопрошающим взглядом посмотрел на Саймона. Тот вздохнул, покачал головой и затем кивнул, из чего было понятно, что он согласен.
– По рукам значит? – спросил Рональд и протянул руку Кейт.
– Договорились, – ответила Кейт, пожав его руку.
– Смотри не подведи, подруга. И никому…
– Какой мне прок отказываться от доли? Да и разбалтывать зачем? Вы ведь можете рассказать, что я ваша сообщница.
– Ладно, до встречи!
Шантаж удался. Горничная ушла довольной.
– Видишь, – обратился Рональд уже к Саймону, молчавшему почти все это время, – как важно иметь везде своих людей. А ты хотел бежать.
– А все-таки странная она, рискованная. Согласилась, а потом же ее обвинят, – заподозрил неладное Саймон.
– Действительно. Но это уже не наше дело.
Сделка состоялась. Воры довольные возвращались к крепости.
«Неужели меня никто не спасет? Джозеф. Где мой любимый Джозеф? – плача от мук одиночества и неопределенности дальнейшей судьбы вопрошала Элизабет, не зная, что ее жених мертв. – Он, наверное, так же мучается без меня. Зачем я им нужна? Если они меня держат за выкуп, то почему же Джо меня еще не выкупил? Может быть, они слишком много попросили?»
Она смотрела вниз, на каменное русло Лелинга. «Вот так бы броситься на эти камни и не будет тревог, слез, никаких проблем, ничего не будет, – думала она. – Но зачем тогда я жила все это время? Как же без меня будет мой любимый? Нет, я сильная. Я буду жить, несмотря ни на что, и обязательно увижу Джозефа».
Ведьма
В последнее время Рональду стало казаться странным поведение своего друга. Саймон Чаллингтон всегда такой падкий на деньги, а следовательно и их воровство, на стремление выделиться, быть первым, неожиданно отказался от участия в ограблении, даже согласившись урезать свою долю вознаграждения. Притом он стал каким-то задумчивым и непредсказуемым. То молчал как рыба, то без умолку болтал глупости. Казавшийся со стороны пустым дурнем, на самом деле он был осторожным и расчетливым хитрецом. Правда его осторожность больше походила на трусость, а хитрость скрывалась под болтливостью и ложной глупостью. Но все это было ему только на руку. Видимо, это качество обманчивого впечатления в нем и привлекло Рональда. Но теперь Роученсон чувствовал, что это качество может обернуться против него. Пока он сидел в тюрьме, Саймон Чаллингтон, можно сказать, занял его место. Он стал самым главным и уважаемым в преступной среде. А теперь все его инициативы отвергаются властолюбивым другом. Разумеется, роль второго плана ему не нравилась, и он сопротивлялся.
Три года назад Саймон Чаллингтон узнал о наделенном некоторой властью виконте Стюарте. Да-да, именно о том Мортимере Стюарте, которого они сейчас решили ограбить. Познакомился с нм и намекнул, что может выполнять все грязные делишки по его поручениям, сохраняя таким образом репутацию мистера Стюарта чистой. Чиновник согласился. Ему как раз не хватало такого человека. С помощью Саймона он провернул немало всяческих афер, принесших ему хороший доход.
Мортимер Стюарт происходил из знатного рода. Жену его звали Ирэн. У них был двадцатипятилетний сын – Джон, а так же маленькая дочь, Беатрис, любимица семьи.
Вместе Мортимер Стюарт и Саймон Чаллингтон совершили много злодеяний, так и оставшихся в тайне. Но одно из них я опишу подробно, так как оно наилучшим образом характеризует безжалостность этих героев. Ради денег они готовы на все. При одном только звоне монет у них пропадает совесть, не говоря уже о сочувствии, которого у них отродясь не было.
Тогда Саймон разузнал о некой вдове Марии Толлер. Одинокая женщина лет сорока жила в большом доме, доставшемся ей от мужа. Детей и родственников у нее не было – идеальная жертва для злоумышленников. Чаллингтон захотел побольше узнать о ней. Для этого он заглянул к ее соседям. Завистливая соседка рассказала ему, что миссис Толлер занимается чародейством, поэтому бог ее наказал, сделав бездетной. Другие поговаривали, что она самая настоящая ведьма, наславшая порчу на своего мужа, после чего тот скончался в муках. Собрав эти сплетни, Саймон рассказал их мистеру Стюарту.
Королевский чиновник и в этом деле нашел способ обогатиться. Он обвинил женщину в колдовстве. Хоть представленных доказательств и смелых свидетелей, таких как соседка-злопыхательница, было мало – их все-таки хватило, чтобы осудить Марию Толлер. А как говорят англичане, a good beginning makes a good ending10.
Охота на ведьм началась еще в 1645 году, когда Елизавета I издала «Акт против заклинаний, колдовства и ворожбы». По этому акту колдуны и ведьмы объявлялись преступниками, заслуживающими смертной казни. Закон разрешал Лордам и дворянам лично расправляться с ними. В те времена не только в Англии, но и во всей Европе преследовали «слуг дьявола». Примерно сто десять тысяч человек подверглись суду инквизиции. Из них сорок тысяч были казнены. В Англии казнили около полутысячи человек. В основном их вешали, потому что повешение обходилось дешевле (фунт стерлингов), чем сожжение (три фунта), деньги на которые выделялись из королевской казны, хоть и считалось, что по-настоящему избавиться от злого духа можно только огнем. Большинство казней пришлось на 1590-е годы, когда в стране наступил острый экономический кризис, а затем во времена правления Якова I, снискавшего славу «охотника на ведьм». Разгорались религиозные войны между католиками и протестантами, позже названными пуританскими (от лат. «пурус» – чистый). Казнили всех мятежников и еретиков, не говоря уже о приверженцах «веры антихриста».
Все титулованные и влиятельные люди старались извлечь из этого выгоду. Яков I Стюарт создал трактат «Демонология», в котором содержалось так называемое «испытание водой». Если подозреваемый, брошенный в глубокое озеро, тонул, он считался невиновным, если нет, значит, ему помогал дьявол. Естественно после такого испытания живым не оставался никто, исключая тот редкий случай, когда утопающего успевали спасти. Как раз такой случай подробно описан в одной исторической хронике, хранящейся в Британской библиотеке. «Испытанию водой» был подвергнут викарий Джон Ловз, заподозренный в колдовстве. Тонущего во рву, окружавшем замок Фремлингхэм, удалось спасти. Его оправдали, но позже снова арестовали и сожгли на костре. Он лично отслужил свою заупокойную мессу. Этот случай вдвойне исключителен, так как чаще жертвами такого «правосудия» становились женщины, как более уязвимые и бесправные.
Так в 1645 году в городе Мэннингтри графства Суффолк Джон Стерн донес на одноногую женщину Элизабет Кларк. Расследование было поручено известному охотнику на ведьм, Мэтью Хопкинсу. Он, проследив за подозреваемой, якобы заметил, как она вызывала чертей. Старую женщину схватили и привели к судье. На допросе она призналась, что черти – это ее дети, которых она родила от дьявола. Ее заставили назвать имена других ведьм, живущих в Мэннингтри. По показаниям Элизабет Кларк были взяты под стражу еще несколько ведьм: Анна Лич, Ребекка Вест, Маргарет Мун и другие. Все они признались в связи с сатаной и бесами. Летом того же года в подземелье замка Колчестер томились уже тридцать четыре женщины. Всех их кроме одной казнили, отправив на виселицу.
После массовых истреблений ведьм последовало затишье. Но и тогда их находили приблизительно по одной в год. Женщины стали более осторожны. Но их продолжали арестовывать и ныне, хоть и не так часто.
Этот случай был новым. Вот уже двадцать лет как в Маллингеме ничего не слышали о колдуньях. На следующий день после доноса Саймона Чаллингтона Марию Толлер арестовали и отправили на суд. Там дело отложили на неопределенный срок, пока не будет предъявлено новых доказательств. Все это время женщину держали в тюрьме и истязали жестокими пытками. Не выдержав мук, она призналась, что заключила договор с дьяволом, чтобы ее поскорее казнили. Таким же образом заставляли признать себя ведьмами женщин из Мэннингтри в 1645 году. Теперь-то мы знаем, что никаких ведьм не существовало. А были лишь одинокие, беззащитные женщины с наследством и обвинители, стремящиеся его присвоить. Но все же церковные каратели старались действовать по религиозным убеждениям.
Никто не подозревал, что сын виконта Джон Стюарт тайно встречался с вдовой Толлер. А узнал он о случившемся только, когда женщина призналась в том, чего не совершала. Известие, что инициатором обвинения выступал его ни о чем не подозревающий отец, повергло его в шок. Он надеялся, что сможет оказать влияние на процесс и спасти возлюбленную. Джон умолял отца отпустить Марию.
– Почему ты ее защищаешь?! – вскричал тогда еще ничего не знавший отец.
– Потому что я ее люблю! – неожиданно ответил Джон.
– Ты с ума сошел! Она же ведьма! Самая настоящая колдунья! – отговаривал его отец.
– Неправда! Я знаю ее и встречаюсь с ней давно!
Мортимер Стюарт потерял дар речи.
– Если ты ее не освободишь, я покончу с собой!
– Ты сошел с ума! Она тебя приворожила!
Стюарт старший колебался, думая, что сын преувеличивает, угрожая самоубийством, но затем, убедившись в его намерениях, согласился отпустить жертву. Однако было слишком поздно. Мария больше не хотела жить даже ради любимого Джона. Так тяжело сказались на ней пытки.
Марию Толлер отвезли на городскую площадь, подняли на эшафот и приковали к столбу, под которым уже были уложены паленья и хворост. На несколько часов ее оставили так перед собравшейся разъяренной толпой, из которой кидали в нее камнями, смеялись и злобно выкрикивали: «Гори в аду, ведьма!» В этот момент ей казалось, что она уже в аду. Даже палач, облаченный в красное одеяние и черный колпак с прорезями для глаз, казался кровавым демоном, смотрящим на нее из глазниц черепа. Равнодушный убийца, выполняющий приказ, зажег факел и поднес его к дровам. Мария сложила руки как при молитве и что-то шептала. В этот момент ее объяло пламя. Тогда она, прежде молчавшая, сказала: «Настанет миг расплаты! Бог знает, что я невиновна!»
Тем временем в доме Стюартов, в комнате на втором этаже, окна которой выходят на площадь раздался грохот. Джон Стюарт упал замертво сраженный ударом клинка в сердце, нанесенным собственноручно.
После этого случая взбешенный Мортимер Стюарт хотел убить Саймона Чаллингтона. На него он сорвал всю свою злость и считал виновником произошедшего. «Если бы ты тогда не донес о ведьме, ничего бы не случилось – кричал он в свое оправдание». Чаллингтону удалось вырваться из лап этого разъяренного «медведя», грозившего прикончить его при первом же удачном случае. Преступник сбежал от хозяина, так и не получив своей доли за ведьму и долго скрывался. Вот почему он дрожал при одном только виде дома на Сноуи-стрит. Ну а виконт стал жить припеваючи, заполучив дом и наследство вдовы Толлер, включая долю Чаллингтона как компенсацию за смерть сына.
Похороны 12 июля
Такая прекрасная пора – середина лета и такое печальное событие – похороны. Всё в доме Сандерсов было погружено в траурное молчание. Только миссис Морган, Эдуард и Роберт сновали тут и там, готовя дом к приходу гостей. Тишина. Для родителей Джозефа пребывающих в апатии время тянулось невыносимо медленно. Иной раз казалось, что им не хотелось жить. С уходом детей жизнь теряет всякий смысл. Ведь ребенок – это единственный способ продлить свою жизнь, перенести частичку себя в будущее. Многие люди только в этом и видят смысл своей жизни.
Время подходило к обеденному, именуемому ланчем, а вместе с ним подходили и первые гости. Вот миссис Фрейзер, лучшая подруга Хелены (тут же начала утешать бедняжку). Затем появилась уже знакомая нам чета Спенсеров, семейство Гаррисонов, другие гости и, конечно, лицемерные злоумышленники. Потом гостей становилось все больше и больше. Роученсон и его друг дождались того момента, когда новые гости стали появляться реже и их стало так много, что о преступниках забыли. Шепнув Чаллингтону что-то на ухо, Роученсон вышел из залы на улицу и направился к Сноуи-стрит. Саймон Чаллингтон остался с гостями. Всякий раз как только беспокойная хозяйка интересовалась у него все ли в порядке, не хочет ли он чего или где его друг, Саймон отвечал, что все нормально, а его друг вышел подышать свежим воздухом.
На самом же деле к тому моменту друг его уже подошел к дому виконта, расположенному в центре города. Одна из створок окна комнаты миссис Стюарт на втором этаже была распахнута. Это могло означать только одно: Кэтрин все приготовила. Улица была малолюдна, поэтому пробраться незамеченным в дом не составляло труда. Преступник быстро взобрался по водосточной трубе, дотянулся до оконной рамы, держась за нее, перелез на подоконник и скрылся в проеме окна. В помещении пахло падалью. При таком богатстве, чистоте и порядке это казалось странным. Осторожно шагая по комнате, следуя описаниям горничной, он нашел резной дубовый комод. К его радости выдвижной ящик с замочной скважиной оказался не заперт. Но к еще большему удивлению – пуст!
«Неужели она решила меня подставить?! – подумал вор. – Сама забрала камень, а меня решила сдать?»
Ему показалось это маловероятным. Немного подумав, он все-таки догадался, что ящик имеет второе дно. Под доской дна скрывались шкатулка полная драгоценностей и конверт с различными бумагами. В шкатулке вор нашел желанный бриллиант. Каково было его искушение забрать и все остальное! Но ему было совершенно некуда сложить все это. К тому же он не относился к тем «жадным» ворам, которые на его месте, сверкая глазами, начали бы грести все подряд, не думая о последствиях. Пропажу всех драгоценностей заметят сразу, тогда как исчезновение одного бриллианта может много дней оставаться незамеченным.
«Вот это да! Не думал, что он так красив, – восхищался блистающим сокровищем вор. – Подумать только: у меня в руках «Полярная звезда», алмаз весом в тридцать четыре карата! И теперь я его обладатель!»
Пока Рональд Роученсон находился в предвкушении своего будущего богатства, Элизабет пыталась придумать как организовать новый побег. Синяк еще не сошел с ее лица. Она, молча, сидела на куче сена и смотрела в одну точку на стене. Вдруг ее измученное лицо расплылось в улыбке.
«И как я раньше не догадалась?! – подумала она. – Это же так просто. Но смогу ли я?»
Для того, чтобы понять, что выход рядом, ей стоило не погружаться в себя, а только задуматься о том, куда она смотрела. Когда мы о чем-то упорно думаем, наше сознание не желает воспринимать того, что мы видим. Она смотрела на каменный прямоугольный выступ на стене – трубу каминной печи, поднимающуюся с первого этажа замка через ее комнату по северной стене. Бетти, до этого сидевшая сложа руки, вдруг схватила вилку и с яростью стала ею колупать раствор между камнями. Но даже к вечеру ей не удалось расшатать и одного камня. Настолько крепко был сложен дымоход замка.
Погоня
Приготовления к похоронам шли к концу. Саймон стал опасаться, что его друг не успеет вернуться. Но не только он нервничал сильнее других гостей. Возбужденно вел себя доктор Спенсер.
– Роберт, что-то случилось? – поинтересовалась Хелена, заметив его беспокойство.
– Нет, ничего страшного, – отвечал он. – Просто я до сих пор никак не могу найти объяснения смерти вашего сына.
– Что вы! Не надо себя в этом упрекать! В смерти Джозефа никто не виноват.
– Но все же я – доктор, и это – моя обязанность. Какой же я врач, если я не могу, не могу … Извините, что напоминаю вам об этом.
– Ничего. Я уже не плачу. Возможно, это произошло от потери Элизабет? Бывает, человек так привязывается к своему возлюбленному, что просто не может без него жить. Так и наш Джо не смог без Бетти.
– Возможно, – ответил доктор, но слова миссис Сандерс не успокоили его.
Тем временем Роученсон, налюбовавшись алмазом и положив его в карман, спускался по трубе. Только он спрыгнул на землю, как услышал шаги за спиной: из-за угла дома вышел дворецкий Спенсеров. Он посмотрел на спрыгнувшего человека, затем – на распахнутое окно и все понял. Рональд Роученсон испугался и рванулся бежать.
– Стой! – закричал преданный слуга пэра Стюарта убегающему вору и бросился за ним вдогонку.
Преступник ожидал любых препятствий, но только не таких.
«Хорошо, что он не разглядел моего лица, – подумал он».
Вор старался бежать малолюдными узкими проулками. Он петлял и бежал специально не в ту сторону, в какую ему было нужно. Но преследователь не отставал. Он кричал: «Держите вора!» Один добропорядочный прохожий даже пытался помешать беглецу.
Спустя четверть часа настойчивый дворецкий, человек не столь молодой, как преступник, стал отставать, но все еще был виден. Беглец уже сам выбился из сил и мечтал поскорее скрыться от упрямого преследователя. Он сделал последнюю петлю и теперь бежал к дому Сандерсов, где была его последняя надежда на спасение – затеряться в толпе. Свернув за угол высокого здания, он потерял из виду дворецкого. Еще некоторое время ему мерещилось, что тот не отстал, а гонится за ним, что через секунду преследователь выбежит из-за угла. Как известно, «у страха глаза велики», поэтому, даже пробежав милю, он принимал случайного прохожего за дворецкого, пока, наконец, не убедился, что тот отстал.
Роученсон ворвался в толпу людей, желая остаться незамеченным. Сердце стучало, готовое вырваться наружу. Здесь он встретил Саймона и все ему рассказал.
– Возможно, он сейчас придет сюда да к тому же не один.
– Что же нам делать? – запаниковал Саймон Чаллингтон, – Бежать или прятаться?
– Нет. Лучший вариант – затеряться в толпе и вести себя спокойно. Давай поменяемся пиджаками.
Они поменялись пиджаками и только теперь свободно вздохнули. Прошло пять минут, все было спокойно. Еще через пять минут Рональд решил, что опасность миновала, и собрался попрощаться с Джозефом. Гостиная, в которой лежал усопший, была пуста. Любой из гостей мог зайти и проститься с погибшим наедине. Рональд вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Посредине комнаты на двух стульях стоял гроб. Преступник подошел к гробу и посмотрел на преспокойное лицо Джозефа.
– Как давно я тебя не видел, – обратился к нему Рональд. – Теперь это последний раз. Больше я тебя никогда не увижу. Почему я пришел сюда и смотрю на тебя? Меня привлекла возможность встретиться с тобой и сказать все, что хотел, но не успел. Я не хотел убивать тебя или твою невесту. Я хотел всего лишь отомстить тебе. Но тем лучше, что так случилось. Какой же ты все-таки был мерзавец, Джо! – Тут он расхохотался, радуясь тому, что мог говорить что угодно, не встречая возражений. Затем он понял, что глупо разговарить с мертвецом, который не может его услышать, и смех сменился обидой за то, что все это приходлось говорить только сейчас, будто бы он не осмеливался сказать этого раньше. – И все-таки жаль, что ты меня не слышишь. Захотел быть послушным сыночком, предатель?! Богу было угодно наказать тебя за это! Ты отнял у меня шесть лет жизни и за это поплатился своей! Я и не думал, что возмездие будет таким внезапным. Мне хотелось сделать это собственноручно. Но я не успел. – Он говорил с искренней обидой, нарастающей словно снежный ком.
Рональд ходил взад и вперед перед гробом. Рука его опустилась в карман и наткнулась на бриллиант. Он почувствовал успокоение. Вор достал драгоценный камень, склонился над гробом и сказал:
– Видишь, что у меня есть. Я теперь буду несметно богат, а ты будешь гнить в сырой земле!
Он хотел сказать что-то еще, но вдруг за его спиной с резким щелчком отворилась дверь. И этот неожиданный щелчок словно эхом отозвался в его сердце. Он был так напуган тем, что его, возможно, услышали, или что в двери ворвался дворецкий, который гнался за ним, с констеблями, которые начнут его обыскивать (воображению представились самые ужасные картины), что от неожиданности чуть не выронил бесценный алмаз прямо в гроб и, повинуясь этому движению, дрогнувшей рукой сунул его в складки постели покойника. Так не хотелось ему с ним расставаться. Но пришлось. Пришлось спрятать его в первое пришедшее на ум место. Времени на раздумья не было. Все это случилось за доли секунды, почти машинально. Вмиг пронеслась перед ним вся жизнь. От испуга мурашки пробрали его от пяток до макушки, разливая тепло по телу, от которого на коже мгновенно выступили капельки пота. Он обернулся и увидел вошедшую и не запершую за собой дверь миссис Сандерс.
– Извините, что отрываю вас, но уже пора, – сказала она, пристально и недоверчиво глядя на Рональда и его руки, подозревая, что эти бедняки вполне могут стащить что-нибудь из дома.
– Да, конечно, – сглотнув ком в горле, взволнованным голосом промолвил парализованный страхом Рональд, инстинктивно желая отвести от себя подозрение.
«Черт меня дернул за язык! Что я говорю? – тут же подумал он».
От волнения всякое случается. Затем в комнату вошел Чарльз и обнял жену. Хозяева были в центре внимания, поэтому через оставленную открытой дверь за ними стали входить гости, так что забрать алмаз, не привлекая внимания, уже не представлялось возможным. Естественно, не упуская шанса быть ближе к сокровищу, Рональд вызвался нести гроб. Но как он впоследствии не старался незаметно подобраться к камню, чтобы вынуть его из гроба, так этого у него и не получилось.
Привезенный на кладбище, что на западной, болотистой окраине Маллингема, гроб был заколочен и спущен в яму. Священник прочел заупокойную мессу. Когда могилу стали закапывать, мать Джозефа и некоторые другие люди расплакались. Тогда даже у Рональда Роученсона проступила слеза, но не от того, что он похоронил человека, бывшего когда-то ему другом, а от того, что вместе с ним он похоронил свое сокровище – «Полярную звезду».
Новый план
Когда Элизабет, наконец, расшатала большой камень в кладке дымохода камина, преступники отправились на встречу. В темном грязном переулке, согласно уговору, встретились уже хорошо знакомые нам подельники: Рональд Роученсон, Саймон Чаллингтон и Кэтрин. После чего они отправились на близ лежащий пустырь.
– Ну как? Алмаз сбыли? – радовалась раньше времени юная аферистка.
– Ага! Вместе с участком на кладбище! – ответил с иронией недовольный Рональд.
– Каким участком? Что-то я не понимаю?
– Камень закопали с гробом одного человека.
– Даже после смерти он богат – везунчик, – добавил Саймон.
– Какого черта он там оказался?! – возмутилась горничная.
– Я вынужден был его спрятать, – пояснил Рональд.
– Как это?! – недоумевала девушка.
– Как это, как это, – передразнил ее гнусавым голосом Саймон, – curiosity killed a cat.11
– А ты вообще молчи! – огрызнулась она. – Не с тобой разговор веду! И вообще не понимаю: каков твой вклад?! Как только Рональд взял тебя с собой в дело?!
– Тебя не спросил и взял!
– Между прочим, я больше тебя сделала. Почему я должна с тобой делиться?!
– Ты у меня сейчас довыступаешься!
– Хватит! Замолчите! – остановил их Рональд. – Устроили здесь базар.
Некоторое время сообщники молчали.
– Ну и что же теперь делать? – враз спросили прислужники.
– Надо копать и чем быстрее, тем лучше. Сегодня ночью пойдем. О другом варианте не может быть и речи. Копать тяжело, поэтому ты, Кейт, можешь остаться дома. А теперь я хочу знать, как тебе удалось все подготовить.
– Проще простого, – отвечала горничная. – Когда хозяйка перед уездом решила помыться, она сняла ключ и положила на тумбу возле ванны. Я незаметно на цыпочках пробралась в ванную комнату и стащила его. Затем сбегала в ее комнату, отворила ящик комода и вернула ключ на место. Хозяйка, конечно же, не додумалась проверить комод второй раз, снова надела свой ключ на шею и уехала.
– Ну, ты у нас прямо мастерица! – ухмыльнулся Саймон.
– Это еще не все, – воодушевляясь, продолжала сообщница. – После отъезда Стюартов я, рискуя своей жизнью, забралась на крышу и сбросила в трубу мертвую ворону. Как я и рассчитывала птица упала на ступеньку в трубе, что напротив комнаты ее милости (там дымоход немного изгибается). Через камин в комнату проникла вонь. Дворецкий после проверки решил проветрить, поэтому окно оставил приоткрытым. Приехавшая хозяйка подняла панику. Вскоре сообщили, что дворецкого нашли мертвым на улице. Она решила, что преданный дворецкий ограбил ее, после чего его убили и повторно ограбили. Теперь концов не найти. Я и не думала, что до такого дойдет.
– Постой! Что ты сказала?! Он – мертв?! Да я только сейчас это слышу! – возмутился Рональд. – Кто же его тогда…?
– То есть вы его не убивали? – с недоверием спросила Кэтрин. – Вы опять меня дурите?!
– Нет!
– Почему же он тогда оказался за милю от дома?
– Сейчас я расскажу, как все было. Он действительно застукал меня и погнался за мной. Но я успел оторваться и скрыться. Саймон, скажи, что алмаз в гробу!
– Да, он там, – отозвался сообщник. Хотя рассуждения Кэт заставили его засомневаться в честности Рональда.
– Тогда понятно. Не выдержал старик – помер прямо на дороге, бедняжка. Должно быть сердечный приступ, – сказала Кэтрин, но все еще подозревала воров в обмане.
Подельники затихли, будто соблюдали минуту молчания.
– Ну и черт с ним! – вывел из оцепенения друзей Саймон. – Ночь у нас будет бурная. Пора готовиться.
– Точно, – заметил Рональд.
На том и расстались.
Когда два вора пришли в свое логово, то первым делом затопили печь, потому что хотели есть и просушиться после сырого дождливого дня.
– Тебе не кажется, Рон, что тянуть стало хуже? – спросил Саймон напарника, разжигая огонь в топке.
– Нет! – с недовольством ответил тот, о чем-то усердно думая.
В это время пленница увидела, как из щелей вокруг большого камня, которые она расковыряла вилкой, повалил дым. Испугавшись, девушка стала затыкать их соломой, но это мало помогало. Тогда она стала отрывать от платья ткань и затыкала щели ею. Было бы лучше, если ее намочить. Но воды у пленницы не было. Дым стал идти меньше, но все же просачивался в комнату. Вскоре его набралось уже два фута под потолком. Вдруг Элизабет услышала, что кто-то поднимается по лестнице.
«Они все поняли, – испугалась девушка, теряя последний шанс, и чуть не заплакала, зажав рот рукой».
Но нет: это Саймон принес ей суп. В окошке появилась его рука и аккуратно поставила черепок перед дверью. Элизабет не шелохнулась, стоя у стены, закрывая спиной исцарапанную стену. Тишина.
«Почему он не уходит? Может он учуял дым?»
– Эй! – окликнул ее Саймон. – Почему не ешь?
Для пленницы эти слова прозвучали грозовым раскатом. Она молчала. Тогда вор заглянул в отверстие под дверью и увидел ее ноги у стены.
– Я тебя вижу, – сказал он.
– Перед ужином следует помолиться, – ответила она ему, хлюпая носом. Он подождал.
– А сейчас? Неужели ты не голодна?
– Еще как голодна! – сказала она, но не сдвинулась с места.
Преступнику показалось это странным. Он вставил ключ в замочную скважину. Элизабет бросилась к двери. Со всей силы она ударила мужчину ручкой ложки в ступню так, что тот завопил.
– Ах ты ж – дрянь! – выругался он.
– Уходи! – выкрикнула она. – Знаю что вам нужно. Только попробуй сюда войти, и я тебя убью!
Громко ругаясь, Саймон хотел было снова вставить ключ в замок, но передумал и ушел вниз. Бетти вздохнула с облегчением. На следующий день ее решили наказать и с утра не дали никакой еды, но для нее это было уже не важно. Она была сыта предвкушением свободы и радостью от надежды на спасение.
Ночь на кладбище
Солнце катилось за горизонт, и злоумышленники стали снаряжаться в поход. Они вооружились лопатами и лампами, взяли бухту веревки. Как только солнце скрылось и стали сгущаться сумерки, они отправились в путь. Заметив уход «надзирателей», Элизабет снова принялась за дело. Ее пальцы и ладони были в мозолях, ложка стерлась до половины черпака, но все же помогала крошить края зажатого со всех сторон камня. Булыжник колебался в проеме, но никак не выпадал. Он провалился в глубь стенки на несколько дюймов, на половину своей толщины, и снова застрял, плотно втиснувшись между соседними камнями. Тогда Бетти со злости ударила по нему ногой – он продвинулся глубже, еще раз – и он с грохотом упал в топку камина на первом этаже.
Сколько радости и восторга было в ее глазах! Ее план осуществился. Но сможет ли она пролезть в эту дыру и спуститься вниз? Девушка просунула голову в отверстие – вверху и внизу был свет, на стенках – сажа. Она подтянулась и с трудом влезла до пояса. Бедра ее не пускали. Только ценой невероятных усилий ей удалось протиснуться между камней. Упираясь руками и ногами в стенки трубы и таким образом не падая, она спустилась в очаг камина – бухнулась в кучу пепла и выползла наружу. Ей не верилось, что за огромной аркой замка, прямо перед ней, свободные просторы.
Вся измученная, в саже и синяках Бетти бросилась на огни города, словно мотылек на свет. Девушка бежала изо всех сил, чтобы поскорее добраться до родных людей, вихрем внеслась в дом Сандерсов и упала в объятия удивленных свекрови и свекра.
– Почему вы так на меня смотрите? – спросила она их.
– Мы думали ты погибла, – ответила Хелена.
– Даже не верится, ты ли это!? – добавил Чарльз.
– Конечно я. Только меня похитили и держали взаперти, но я вырвалась… Как же моя мама, а Джозеф?! – терялась она в вопросах.
– Не волнуйся. Твоя мама ничего не знает, – стал успокаивать ее Чарльз.
– А Джозеф, он уже спит? – поинтересовалась девушка и громко окликнула его. – Джозеф!
Родители молчали не в силах сказать страшной правды, а слезы сами собой наворачивались на их глаза. Элизабет думала, что их слезы от радости за ее возвращение. В этом была доля правды. Может быть, сначала они и были от этого, но теперь питались другими чувствами. Сандерсы не знали, как сказать невестке о настигнувшей их трагедии, потому молчали.
– Что случилось? – улыбка исчезла с лица девушки, брови нахмурились. В ее голову лезли мрачные мысли. «Они что-то скрывают, – думала она».
– Бетти, его здесь нет, – пояснила миссис Сандерс.
– А где же он?
– Он погиб, – вымолвила Хелена с трудом и разрыдалась.
Девушка оторопела.
– Что?! – переспросила она, приняв ответ за обман – Это шутка, правда?! Вы меня обманываете?! Говорите!
– Это правда, – сказал мистер Сандерс. – Вчера были похороны.
– Не верю!
«Я все поняла, – подумала Элизабет. – Они скрывают, что Джо в мое отсутствие женился на богатой невесте и уехал с ней. Они наняли похитителей, чтобы те спрятали меня и инсценировали мою смерть, чтобы Джо поверил. Но я неожиданно сбежала из плена, и теперь они в замешательстве и вынуждены лгать».
Она оббежала весь дом, никого не нашла и вернулась обратно.
– Зачем вы мне лжете?! Говорите правду!
– Джозеф погиб и это – правда! Он похоронен...
– Все равно я вам не верю! Пока не увижу своими глазами, – сказала она и выбежала из дома.
– Ты куда? Стой! – кричали родители.
Она не слушала. Попытки ее вернуть только подтверждали домыслы Бетти. «Они не хотят, чтобы я узнала, что они лгали, что на кладбище нет никакой могилы. А что, если он действительно мертв? Нет! Этого не может быть». Она поняла, что сможет твердо убедиться, жив или мертв ее возлюбленный только тогда, когда увидит его могилу. Больше никому она не верила. Раньше она бы ни за что не решилась отправиться на кладбище ночью, даже держа пари за вознаграждение. Ей было бы страшно. Теперь же никто не мог ее остановить.
Никто не знал о плане преступников, поэтому они преспокойно делали свое дело. Находиться ночью на кладбище всегда было страшно даже взрослому человеку, а особенно в те суровые времена, когда по городу ходили слухи, будто мертвецы по ночам оживают и ищут свежей крови. Говорили, что мертвецы восстают из могил и бродят по кладбищу в поисках человека, которому можно отомстить за свою смерть… смертью за смерть, только тогда они смогут успокоиться. Но пока что никто не видел ни одной их жертвы. Саймон оказался таким суеверным, боящимся нечисти больше всего на свете. При одном только уханье филина он бешено озирался по сторонам и весь дрожал.
Придя на место, воры увидели свет. Он исходил как раз от могилы Джозефа. Подкравшись и укрывшись в ближайших кустах, они стали наблюдать за происходящим. Какой-то старик, одетый в мешковатый балахон, отбросив надгробие, усердно раскапывал захоронение. Видимо, это был бездомный мародер, промышляющий расхищением свежих могил в поисках драгоценностей: колец, серёг и других украшений, одеваемых на погребенного. Такие осквернители могил, прячась от закона, вынуждены работать под покровом ночи.
Саймон и Рональд решили проучить конкурента. Они пришли в ярость от мысли, что оборванец мог заполучить их бриллиант. Рональд осторожно вышел из-за кустов с лопатой в руках и незаметно подкрался к человеку сзади. Пожилой мужчина был настолько увлечен работой, что не заметил приближающегося злоумышленника. Рональд только сейчас задумался: «Может быть, стоило дать ему еще покопать, чтобы не утруждаться самим?» Но возвращаться было поздно. «Будь что будет» – решил он и в этот момент с размаху ударил лопатой мужчину по голове. Тот, не издав ни звука, свалился замертво.
Воры мгновенно перевоплотились в гробокопателей. Одну лампу Рональд подвесил на дереве, другую держал Саймон Чаллингтон; он боялся с нею расставаться. Копали они, наверное, час, пока лопаты не ударились о крышку гроба. Напарники откидали землю вокруг гроба и стали вскрывать крышку. Им даже показалось, что крышку кто-то толкает изнутри. И спустя секунды они убедились, что им не казалось и это действительно так. В мгновение она откинулась, и из гроба, издавая гортанные вопли, поднялся мертвец. Восставший словно задыхаясь или, как показалось ворам, хотя кого-нибудь укусить, хватал воздух ртом и судорожно тряс конечностями. Тут не только Саймон, но и любой бы испугался. Оба преступника в панике от увиденного ужаса хотели ринуться бежать, но страх будто сковал их ноги. Саймону хотелось закричать, но ничего не вышло: рот открывался совершенно беззвучно, будто он потерял голос. Все мышцы будто парализовало от страха. Сначала они пятились и падали, а затем побежали прочь. Оцепенение сменилось сумасшедшей резвостью, поэтому через минуту преступников уже не было даже в районе кладбища, будто их сдуло ветром.
Часть III
Встреча
В ту ночь не спал еще один человек – доктор Спенсер. Он любил часто засиживаться до позднего времени за столом, что-нибудь изучая. Вот так же и сейчас он, вооружившись очками, лупой, булавками и пинцетом раскладывал своих насекомых.
Когда бабочка поймана, чтобы не помять ее крылья и не стряхнуть с них пыльцу, крылышки сводят вместе и кладут ее в коробку между двух листов бумаги. Насекомое быстро высыхает, и тогда расправить его крылья, не сломав, уже не возможно. В таком случае энтомологи прибегают к уловке. Они кладут бабочку в сырой песок. Через некоторое время насекомое, впитавшее в себя влагу, становится мягким.
Этой работой сейчас и занимался доктор. Вынув бабочку из коробки с песком, он стал иглами раскрывать ее крылья. Великолепные по своей красоте, рисунку и яркости крылышки раскрылись перед ним. Именно в этот момент его осенила какая-то мысль, притом одновременно чудовищная и спасительная, не терпящая отлагательства.
«Что же я наделал, старый дурак?! Как я мог ошибиться?! – говорил он себе – Нет. Я не могу этого допустить. Потому что в этом только моя вина».
Доктор подскочил со стула, набросил плащ, схватил лампу, лопату и пулей выбежал из дома, забыв закрыть за собой дверь.
* * *
Фонарь на ветке дуба все так же освещал место происшествия. Человек на четвереньках вылез из ямы. Кашляя и тревожно озираясь по сторонам, он с трудом поднялся на ноги. Преступники, бросив лопаты и лампы, убежали так быстро, что он даже не успел понять, кем были люди, помогшие ему выбраться. А кто же сам этот человек? Неужели вместо тела Джозефа Сандерса в гроб положили другого, да притом живого? Нет, этим человеком был Джозеф Сандерс. Он действительно был жив.
«Я в раю? – думал Джо. – Или в аду?»
Его рассудок помутился от нехватки кислорода. Он ничего не понимал, кроме того, что был похоронен. Через некоторое время он заметил желтое пятно света, мелькающее во тьме. Словно светлячок оно прыгало из стороны в сторону и медленно приближалось. Из-за головокружения Джозефу казалось, что свет неподвижен, а земля уходит у него из-под ног и колышется из стороны в сторону. Ему казалось, что он сходит с ума. Из окружающих тьмы и хаоса, в которых был только один ориентир – этот свет, хотелось попасть в него, поэтому он направился прямо к нему. Через минуту пятно увеличилось, и в нем уже можно было разглядеть бегущего человека с фонарем в руке.
То была Элизабет. Она еще издали заметила свет вдалеке и силуэт человека, стоящего в нем. «Это ОН! – подумала она. – Это может быть только ОН!» Спустя несколько секунд, Джозеф узнал в светлячке свою возлюбленную. Теперь ничто не могло удержать его на месте. И, накоенц, после долгой разлуки, каждый час которой казался вечностью, они слились в объятиях. Еще несколько минут они стояли так, боясь выпустить друг друга из рук и снова потерять.
– Ты жив! – сказала Элизабет.
– Нет, – отвечал Джозеф. – Ты ведь умерла, значит и я мертв. Но это неважно. Главное, что мы теперь вместе.
– Да, вместе, и мы живы, Джо! Я не мертва. Тебя обманули.
– Не понимаю, что случилось?
– Мы на кладбище, черт возьми! Твои родители сказали, что ты умер!
– Значит все это – правда? – он вспомнил все, что с ним приключилось.
Они подошли к могиле: под деревом была раскопана огромная яма, возле которой лежало надгробие с именем Джозефа. Немного поодаль вне света фонаря они заметили неподвижно лежащего вниз лицом мужчину. Каково же было их удивление, когда, перевернув его, они узнали в нем доктора Спенсера.
Все это время он лежал без сознания в траве с окровавленным затылком. Испуганные Джо и Бетти пытались привести его в чувство. Роберт Спенсер оказался чудом жив только потому, что лопата прошла вскользь. В конце концов, после некоторых усилий им удалось вернуть доктора к жизни. Он открыл глаза и удивленно посмотрел на их измученные лица.
– Дети мои! Вы живы!? – радостно сказал он.
– А мы-то как рады, что вы живы! – ответил Джо. – Но как вы здесь оказались? Что с вами случилось?
– Я не помню. Кто-то ударил меня по голове. Похоже, я совсем сошел с ума, раз вижу вас, да еще и живыми. Тебя ведь, Бетти, зарезали и утопили в Лелинге.
– Вы обманулись, доктор, – возразила Бетти. – Все было подстроено похитителями, которые держали меня в заточении все это время.
– Я больше удивлен, что жива именно ты, Элизабет, хоть Джозефа мы похоронили по-настоящему.
– Значит все, что говорили родители Джозефа – правда?!
– Почему ты так удивляешься?! Разве не ты его освободила?!
– Нет!
– А кто же?!
– Я ничего не помню, – сказал Джо. – Когда я выбрался, никого уже не было.
– Просто чудеса какие-то! – подытожил доктор Спенсер.
– А как вы здесь появились? – спросила мужчину девушка, – … с лопатой. Может, вы его и откопали?
– А я и не скрываю, – отвечал он. – Я как раз намеревался это сделать. Но меня кто-то опередил. Я начал копать. Потом этот удар по голове – и до сего момента я ничего не помню.
– Но зачем вы хотели освободить меня, если полагали, что я мертв? – спросил Джо.
– В том-то и дело, что я понял, что ты жив... понял это только сегодня, когда смотрел на моих бабочек. Твоя смерть казалась мне очень странной и нелепой. Ведь невозможно умереть без причины. Первую идею мне подала твоя мать. «Он не смог жить без Бетти», – сказала она. Но когда я вспомнил о насекомых, то все понял. Ты как личинка лишь на время умер, превратился в куколку, и, словно мотылек в коконе, дожидался своего часа. И вот он настал. Эта болезнь называется летаргическим сном. Обычно она случается после какого-либо душевного потрясения. Таким потрясением для тебя была смерть Элизабет. И тогда этот сон от смерти уже ничем не отличить. Человек не дышит, у него не бьется сердце. Я решил, что ты умер, Джо. Прости меня, пожалуйста.… Но как только я все это понял, то схватил лопату и примчался сюда. Я мог бы не успеть. Прости меня, старого дурака!
– Что вы? Не надо себя в этом винить, – обнимая доктора, говорил Джозеф.
– Вы сделали все, что могли, – добавила Элизабет.
Постепенно туманная картина произошедшего стала проясняться. Без ответа остались только два вопроса: «Кто ударил доктора по голове?» и «Кто откопал Джозефа?»
Три человека сквозь ночное кладбище отправились домой.
– Смотрите! – сказала Элизабет, указывая на могилу с деревянным крестом.
Над могилой вспышками то появлялись, то исчезали огоньки. Этот процесс является причиной многих кладбищенских легенд вследствие своей необъяснимости.
– Ничего особенного, – сказал доктор. – Вы боитесь этого явления?
– Явления? Вы так спокойно об этом говорите, – удивился Джозеф. – Нам, например, это кажется какой-то чертовщиной.
– Да. Это – химическое явление и не более, – стал объяснять ученый. –Дело в том, что из могилы, где разлагается труп, выделяется дифосфин, который самовоспламеняется, соединяясь с воздухом.
– Это так сложно… понять, – сказала Элизабет, а затем удивленно добавила. – Как много вы знаете, доктор!
– Что ж поделаешь? Такова моя профессия.
– До сих пор поражаюсь, как вы догадались спасти Джо, без вас бы все могло кончиться трагически.
– Мне обидно, что это сделал кто-то вместо меня.
– Кто же этот таинственный благодетель и ваш, доктор, злопыхатель? – добавил Джозеф.
– Одному Богу известно. Впрочем, по поводу случившегося с тобой мне вспомнилась одна легенда. Легенда о Фениксе.
– Расскажите, доктор, нам будет очень интересно, – сказала Элизабет.
– Много различных чудес и прекрас в раю, но самым удивительным его самоцветом является птица Феникс…
Летаргический сон
Термин «летаргия» происходит от греческих слов «лете» – забвение и «аргия» – бездействие. Эта редкая болезнь или состояние совсем плохо изучено. Слишком мало людей перенесших его осталось в живых, так как часто данное состояние принимается за смерть. В него может впасть любой человек, чаще эмоциональный или чрезмерно чувствительный. Перед тем как наступит летаргический сон, человек сильно нервничает и переживает. Так было и с Джозефом: он был сильно обеспокоен смертью любимой. Жизнь без нее потеряла для него всякий смысл. Многие люди в такой момент готовы покончить с собой или просто умереть на месте. Они ничего не пьют и не едят. Их жизненные функции постепенно снижаются до минимума. И тогда человек впадает в спячку подобно животным, которые таким образом переносят неблагоприятные условия зимы. Частота сердцебиения замедляется во много раз, так, что между ударами можно долгое время ничего не слышать и принять человека за мертвого. Дыхание становится редким и неглубоким, то есть поверхностным, поэтому совсем незаметным. Температура тела может значительно понижаться. С замедлением жизненных процессов, замедляется обмен веществ и все остальное, поэтому находящийся в летаргии не нуждается в питании. Летаргический сон, как и спячка животных, – защитная реакция организма на неблагоприятные условия, в которых невозможно жить.
Когда Джозеф очнулся – кругом было темно. Он подумал, что еще ночь того же дня, в который он лег спать и, решив продолжить сон, попытался перевернуться на бок, но уперся во что-то плечом. Ничего не поняв, он решил приподняться и ударился лбом о доски. Проведя вокруг руками, он догадался, что заперт в каком-то ящике, очень похожем на… гроб!
«Почему я здесь? Может это чья-то злая шутка?! – думал он».
Джо со всей силы надавил на крышку, но она была недвижна.
«Если это действительно шутка, – продолжал он рассуждать, – тогда меня должны выпустить».
Но он даже не предполагал, что над ним шестифутовый слой земли и тяжелая гранитная плита. Неистовый ужас и паника охватили его, когда прошло несколько часов. Могильная сырость и холод дали ему в полной мере ощутить себя заживо погребенным. Оказаться в такой ситуации врагу не пожелаешь. Смерть от нехватки кислорода и нервного стресса будет медленной и мучительной. Человек, страдающий клаустрофобией, должно быть, умер бы сразу от психологического удара. К тому же начинал мучить голод, и от однообразия время замедлилось, но это не самое страшное. Темнота лишает человека большей части чувств. Воздух в гробу постепенно превращается в углекислый газ.
Джозеф уже попробовал все способы выбраться. Ноги и руки, после попыток выбить крышку гроба, покрылись синяками. Ногти от царапания досок ломались и кровоточили. Ничего не помогало. Оставалось только надеяться на помощь свыше. Хотя бы выше шести футов, что было более вероятно.
И вот, вынужденный признать свое поражение, лежа совершенно неподвижно, возможно, от удушья, он потерял сознание. Ему снился сон, будто он умер и попал в рай, но уже не человеком, а в обличии солнечной птицы.
Легенда о Фениксе
Рай, как известно, представляется людям чудесным садом, утопающим в облаках, где все находится в гармонии. Только люди, ведущие праведную жизнь, попадают туда. Этот прекрасный идеальный мир – мечта каждого человека.
Лестница из струн арфы приводит нас сюда, где души людей, животные, растения и ангелы живут в мире и согласии. Кроме того, все эти существа обладают волшебными свойствами и ослепительной красотой. В сущности, весь рай – это сад, овитый виноградной лозой, в центре которого находится мудрейшее древо познания добра и зла, то самое, с которого змий-искуситель посоветовал Еве сорвать запретный плод. Так же здесь находится фонтан с живой водой.
Много различных чудес и прекрас в раю, но самым удивительным самоцветом его является птица Феникс12 или Алконост (в славянской мифологии). В Египте же, откуда родом легенда, его называют Бен-бен-бену.
Это птица хоть и похожа на большого орла, принадлежит к отряду голенастых из рода хохлатых цапель. Ее голова поверху украшена перьями огненно-красного цвета. Вокруг шеи Феникса – золотистый блеск, остальные перья окрашены в пурпур, а в хвосте – лазоревый цвет ярко-синих перьев. Сочетание этих тонов придает ему огненную окраску. Уже пять сотен лет он живет в райском саду, каждый день встречая рассвет громкими возгласами, прорезающими тьму. Его красивое мелодичное пение несравнимо ни с одним из чудеснейших свистов птиц, ни с одной из мелодий музыкальных инструментов. А питается он лишь светом звезд, фимиама слезой и соком амома.
Спустя пять сотен лет, с приходом месяца Нисана13, когда день и ночь становятся равны, для феникса настает последнее утро. Поприветствовав криком солнце, поднимающееся из-за горизонта, как обычно, но уже в последний раз, он вспархивает с ветки и летит вслед за светилом – в Финикию14, страну фимиама. Там он садится на верхушку самой высокой пальмы и начинает кривыми клювом и когтями вить себе гнездо из дерева дикой корицы. Початки нежного нарда кладет он в гнездо и мятый киннамон с золотистою миррою15 стелит.
В разгар дня, полуденным солнцем пригретое, гнездо воспламеняется и превращается в костер. Феникс, охваченный огнем, не сопротивляясь, остается гореть в нем в благоухании трав. Бесстрашный смельчак так и сгорает живьем. Он принимает смерть с распростертыми объятиями, раздувая огонь крыльями. В кучу пепла обратясь, он все же не погибает. Спустя лишь девять дней из яйца зарытого во прахе и согретого огнем его отца, появляется на свет птенец. Как только он окрепнет, новый Феникс возрожденный, берет свой прах, и, в им же сделанном мирровом яйце, несет за солнцем вслед, в Египет, в город Он16. И там его он в храме Ра17 возлагает на солнечный алтарь. Отдавши солнцу дань земную, себя же в жертву принеся, летит он снова в рай египетский – дуат, продолжать свою полувековую жизнь.
Очнулся Джозеф от ударов лопат о крышку гроба. «Неужели меня спасут или это – продолжение моего сна?» – думал он, ощущая удушье от нехватки кислорода. Затем он четко почувствовал, что гроб вскрывают. Тогда он из последних сил толкнул крышку вверх и поднялся, судорожно вдыхая свежий воздух. Он так и не успел разглядеть и понять, кто его спас, потому что преступники, как только узрели восставшего мертвеца, скрылись с не виданной доселе скоростью, способной побить любые спортивные рекорды.
Письмо
Злопыхатели Джозефа невольно стали его спасителями. На следующий день весть о чудесном воскрешении обрученных облетела весь город. Тогда же в листовке была напечатана статья с приметами похитителей, державших девушку в заточении. У Джозефа не было сомнений, что первым из них был Рональд Роученсон, подлый мститель, вор и убийца. Констебли, прибывшие на указанное Элизабет место, в старый замок на окраине города, ничего не обнаружили, кроме следов недавнего пребывания злоумышленников. Видимо, испуг на кладбище так подействовал, что они окончательно скрылись из города. Кто спас Джозефа оставалось для всех тайной.
Несколько дней о преступниках ничего не было слышно. А шестнадцатого июля утром Сандерсы получили странное письмо. Посыльный мальчишка принес его от неизвестного мужчины, который поручил передать его Джозефу Сандерсу. Вот его содержание:
«Если ты думаешь, что мы в расчете, то глубоко ошибаешься. Стоит мне затеять серьезное дело, как появляешься ты и все портишь. Из-за тебя я сел в тюрьму, из-за тебя я упустил миллионы, из-за тебя я вынужден скрываться. Все мои несчастья из-за тебя. Ты испортил мне жизнь, поэтому поплатишься своею! Теперь я жалею, что не раскопал тебя на день позже. Если ты не принесешь бриллиант завтра в этом конверте в полдень к соборной площади и не бросишь его в фонтан, что напротив церкви, твоей семье несдобровать! И не вздумай никого посвящать в наш уговор! Я жду тебя одного. Надеюсь, ты все уяснил? Иначе я осуществлю своё предостережение! Рональд».
Джозеф был удивлен тем, что преступник вообще смог что-то написать. Ведь он знал, что тот совершенно безграмотен и не мог бы сам написать этого письма. Должно быть ему помог его друг, Чаллингтон. Но еще больше Джозеф был удивлен содержанием. «О каком бриллианте он говорит?» – думал он. Это стало новой загадкой. Однако, письмо раскрыло другую тайну: Джо спасли преступники. Но зачем они это сделали? Ведь они только и хотели его смерти.
На следующий день в назначенное время Джозеф явился на площадь и, окунув руку в прохладную воду, положил в фонтан конверт, в который предварительно завернул обычный камень. Затем он затаился в прилегающем к площади трехэтажном доме, наблюдая за фонтаном из его бойницы в нижнем этаже. Чтобы понять чего от него хочет преступник, Сандерс решил за ним пошпионить.
Люди гуляли по площади, дети играли, брызгая друг в друга водой из фонтана. По брусчатке площади скакали воробьи и важно расхаживали, потрясая головами, голуби в поисках крошек, оставленных людьми. Эта умиротворяюще-спокойная картина, контрастировала с тем, что творилось в душе Джо.
Прошло около получаса с тех пор, как он пристроился у окошка. Вдруг из-за угла на площадь решительным быстрым шагом вышел человек в старом поношенном сером пальто и такой же старой шляпе, прикрывающей его лицо. Он подошел к фонтану и стал водить руками в воде, вглядываясь в нее.
«Неужели это ОН? – думал Джо. – Хорошо, что по его расчетам меня тут не должно быть».
Пока шпион размышлял, человек в сером, найдя в фонтане конверт, вынул из него обычный камень. Мужчина громко выругался, выражая досаду, а затем, сразмаху бросил камень на землю и пошел дальше. Только Джо успел узнать в нем знакомого преступника, как фигура исчезла за первым домом. Он кинулся вслед за человеком и вскоре догнал его. Тот был очень осторожен: петлял и постоянно оглядывался. Но ловкий Джозеф Сандерс остался незамеченным.
Человек в потрепанном пальто забрел в квартал бедняков, расположенный на северо-западе города. Узкие грязные улицы, больше похожие на коридоры, привели следопыта точно к цели. Неизвестный спустился по лестнице в полуподвальное помещение, маленькие и узкие окна которого располагались у самой земли. Джозеф припал к земле, чтобы заглянуть туда. Он увидел двух мужчин. Один из них, только что вошедший, разделся и оказался Рональдом. У него был очень недовольный или даже скорее взбешенный вид. В другом Джозеф узнал его дружка, Саймона, но не сразу. Не видя его столько лет, он не знал, как тот выглядит, но догадался, что это он.
Комната в подвале представляла собой какой-то склад. Грязные стены, обработанные грубым рустом, были внутри такими же обшарпанными, как снаружи. Кругом стояли пачками наставленные друг на друга тюки льна, лежавшие здесь, судя по их состоянию, уже не первый год. Лен был испорчен, но по каким-то причинам не убран, так же как и мусор с улиц этого района. Тюки были в некоторых местах разворочены крысами, которые устроили в них гнезда – отличное место для зимовки животных. Заброшенный, всеми забытый подвал – обычное дело в таком районе, где образ жизни некоторых людей подобен жизни свиней на ферме Сандерсов.
Рональд Роученосон свирепствовал. С бешеной гримасой на лице он кричал и размахивал руками.
– Я прикончу их всех! – орал он.
Саймон Чаллингтон молчал, боясь разозлить лишним словом и без того злого друга.
– Да! Я их сожгу! – продолжал злоумышленник с дьявольским хохотом. – Гореть им всем в аду!
– И даже «мисс Хоулингстон»? – робко спросил Саймон.
– А это уже не твое дело.
При этих словах Джозеф пришел в ужас и еще более убедился в кровожадной мстительности врага. Он узнал, что ему было нужно и, теперь, мог принять наиболее верное решение. Джо бегом отправился домой, думая по дороге, как ему справиться с опасностью, грозящей его семье.
Пожар в городе
После случившегося Джозеф Сандерс, подавленный мыслями о готовящейся жестокой участи для ни в чем не повинных родных и о том, что виною всего является он, вернулся домой и рассказал замысел преступников отцу. Глава семьи разумно оценил ситуацию и принял мудрое решение.
– Женщин предупредим быть осторожными. А действовать будем сами. И если он решил нападать, …
– …то мы нападем первыми, – продолжил сын.
– Теперь мы знаем, где он находится, и застанем его врасплох. Главное только сделать это скорее, пока он не ушел.
– Не уйдет.
Джозеф побежал в караульную армию и сообщил о местонахождении преступников. Начальником караула был друг Чарльза Сандерса – шериф Алекс Коул. Отцу и сыну разрешили участвовать в осаде. Вооруженные мужчины прибыли на место. Не прошло и получаса, как дом был окружен. Джозеф снова подкрался и заглянул в окошко у земли, чтобы удостовериться в присутствии там заговорщиков. Комната и люди в ней находились в том же состоянии, словно наблюдатель не отходил от окна. Рональд метался как лев в клетке.
Вдруг бдительный Чаллингтон заметил лицо в окне. Взбешенный Рональд Роученсон хотел выбежать на улицу, но заметив вооруженных людей, быстро захлопнул и запер дверь.
– Рональд Роученсон и Саймон Чаллингтон, выходите и сдавайтесь! – громко огласил ультиматум шериф Маллингема. – Вы окружены, поэтому сопротивляться бесполезно!
После этих слов настала гробовая тишина. В радиусе окружения с минуту не происходило никаких изменений. Затем последовало последнее предупреждение:
– Если вы сию же минуту не сдадитесь добровольно, мы будем вынуждены применить силу!
Снова никакого ответа.
Констебли стали подбираться к двери и заметили, что из щелей вокруг нее повалил дым. Дверь взломали – из проема вылетело облако густого дыма, и заполыхали языки пламени. За стеклом окна так же показалось пламя. Путь внутрь был перекрыт горящими тюками льна, так что воизбежание разгорания дверь закрыли. Если огню перекрыть доступ к кислороду, он затухнет сам. Но огонь уже так сильно разгорелся, что от его жара и напора дыма вышибло стекла в окнах. Видимо, воздух подходил где-то еще. Теперь вместо того, чтобы ловить преступников, караульным пришлось тушить пожар.
Неужели сообщники решили не сдаваться, а совершить самосожжение? Это было бы слишком странно для столь жизнелюбивых людей. Но в любом случае, не от огня так от дыма, разбойники уже должны были погибнуть. Угарный газ, проникающий во все щели, через легкие попадает в кровь и заменяет собой кислород в ней, от недостатка которого человек погибает. Вероятно, испуганные преступники решили защититься от полиции стеной огня, придвинув к двери тюки гнилого льна и воспламенив их, но не рассчитали последствий.
Огонь быстро распространился на все тюки льна, а затем на верхние этажи здания. Из подвала, с писком и не страшась людей, выбегали крысы. Их здесь было великое множество. Для горожан грызуны представляют серьезную проблему. Во-первых, животные переносили на своей шкуре страшную болезнь – чуму, практически неизлечимую и косящую людей с невероятной скоростью. Во-вторых, они пожирали все запасы продовольствия, сделанные человеком за год, обрекая его на голодную смерть. Не раз бывало, когда целые города оставались опустошенными от набегов этих тварей, притом, что с голоду они грызли не только съедобное, но и вообще все, что попадалось им на пути.
Из дома стали выбегать люди с криками. Пока констебли тушили подвал, а жители спасали свои вещи, огонь раздуваемый сухим ветром быстро охватил все здание, а затем по бельевым веревкам, натянутым к окнам соседних домов, перекинулся на соседние здания. И вскоре уже целый квартал был охвачен огнем. Люди пытались потушить пожар собственными силами. Констебли и Сандерсы помогали им. Тушили водой, набираемой ведрами прямо с Лелинга.
Подобный инцидент, но более разрушительный по своим масштабам, произошел в Лондоне семьдесят два года назад. Ранним воскресным утром второго сентября 1666 года (некоторые называют это происшествие в связи с датой делом рук самого дьявола) Томас Фарренор, булочник, живший в Лондоне на Паддинг-лейн, забыл погасить огонь в своей печи. Пламя охватило весь дом и, раздуваемое сильным восточным ветром, перекинулось на соседние постройки. В течение трех дней огонь уничтожил практически весь город. Сгорели восемьдесят девять церквей (в том числе Собор Святого Павла), более тринадцати тысяч домов, в руинах лежали четыреста улиц. Бездомными остались сто тысяч жителей, но, как ни удивительно, погибли только восемь человек!
Вернемся к настоящему. Всего за пару часов огонь охватил целый квартал на северо-востоке города, чему способствовало тесное расположение домов. С паникой здесь начались и беспорядки. Пока караульное подразделение и все неравнодушные горожане были заняты тушением пожара, активизировались неблагонравные маргинальные жители района. Мародеры, пользуясь чужим несчастьем, выносили ценные вещи из поспешно брошенных хозяевами домов. Экстремальная ситуация всегда показывает истинное лицо человека: для одних важнее спасти жизни, для других – ценности. Преступники грабили так искусно и сплоченно, как одна команда, будто ими кто-то руководил.
Схватка
Пожар с трудом подавлялся усилиями жителей Маллингема. Огонь перекидывался от здания к зданию. В такой ситуации требовалось объединиться всем горожанам, чтобы как можно скорее потушить пожар, поэтому Сандерсы помогали, не жалея своих сил. Ведь они знали: если огонь не потушить сейчас, через некоторое время он доберется и до их дома.
Вдруг Джозеф услышал крик женщины из горящего дома. Парень отважно бросился на голос во все еще свободную от огня дверь. Похоже, женщина находилась в кольце огня в глубине здания. Фермер обнаружил ее в комнате, объятой со всех сторон огнем, пробившемся через окна выходящие на задний двор. Спасительная дверь была подперта каминной палкой. Из щелей вокруг двери валил дым. Открыв ее, он увидел прямо перед собой пламя, забив которое сорванной с окна шторой, освободил заложницу пожара. Поблагодарив спасителя, женщина в слезах выбежала на улицу.
Внутреннее убранство дома говорило о том, что его хозяева были не бедны. На полу лежали ковры, на потолке висела резная люстра, но казалось, чего-то не хватает. Светло-зеленые стены были подозрительно пусты. Джо присмотрелся к ним и обнаружил светлые квадраты. На столах и полу он заметил свободные от пыли круги. На этих местах недавно находились картины и вазы. Их вынес хозяин дома? А женщину запер и оставил гореть? Да и где же все эти вещи? Возле дома их нет. И тут Джозеф догадался, что это – дело рук мародеров.
Выйдя из дома, он снова услышал крик. Знакомый голос. Отец тоже его узнал, остановился и оглянулся. По дороге к ним бежал дворецкий Роберт.
– Мистер Сандерс, Джозеф, – пыхтел он, – дом захватили бандиты! Я успел убежать.
Эта возмутительная новость заставила их пойти на защиту своей семьи. Роберт добавил, что грабители вооружены и их много. Начальник караула, шериф Коул разрешил Сандерсам взять с собой двух полицейских и оружие.
Когда все пятеро пришли на место, из окон первого этажа уже шел дым. Джозеф быстрее всех бросился в дом. У порога лежал мертвый садовник Петерсон. Джо взбежал по горящей лестнице наверх. На полу гостиной связанные спиной к спине лежали две женщины: миссис Сандерс и миссис Морган.
– Скорее, сынок! Догоните их. Они далеко уйти не могли! – сказала Хелена, кашляя от дыма.
Подоспевшие мужчины освободили женщин и вывели на улицу.
– Они ограбили нас и забрали с собой Элизабет, – продолжала мать Сандерс.
Это могло значить только одно: там был Рональд Роученсон. Джозефа переполняла ненависть и жажда мести. Но как это могло произойти, если он должен был сгореть в подвале того дома в грязном квартале?
– Бегите за ними! Огонь мы потушим сами! – добавила кухарка.
– Но куда они могли пойти? – спросил Джо.
Все потупили взор – никто не знал. Тогда Чарльз Сандерс сказал:
– Я знаю куда! Туда, где нет людей и где можно награбить еще больше – вдоль линии огня.
Все бросились за определившимся командующим. Вскоре они напали на след преступников. Разбойники заняли высокое здание. Их было около семи-десяти человек. Пятеро преследователей спрятались в доме напротив. Началась перестрелка. Одного констебеля сразу же ранили в левую руку.
Джо заметил Рональда. «Он жив?! Да еще и командует этими подонками», – негодовал парень. Рональд успел учинить поджог и мобилизовать банду мародеров из самых отъявленных маргиналов и воров города. Он мнил себя предводителем сильной стороны преступного мира. Жажда мести еще больше овладевала Джозефом. Не прошло и трех секунд, как он успел об этом подумать и выстрелить в сторону замеченного врага. Рональд испуганно и поспешно спрятался за стену. Со свистом пуля Чарльза Сандерса попала в грудь одного из стрелков противника, который не успел спрятаться. Затем все скрылись и долго не высовывались, не стреляли, либо не могли попасть друг в друга. Наступило затишье. Но это продолжалось недолго. Скоро должны были кончиться патроны. У Сандерсов их осталось не больше трех штук. Один из преступников, видимо, решил, что этот момент настал. Он попытался подбежать поближе и спрятаться во рве, но был убит Робертом. Неудачно высунувшийся констебль упал, сраженный пулей попавшей в бок. Он кричал, мучаясь от боли и истекая кровью. Второй констебель и дворецкий кинулись ему помогать, стали зажимать рану.
Джо заметил, как, воспользовавшись тем, что противники отвлеклись, под прикрытием разбойников Роученсон стал отступать. Наконец-то показалась Элизабет. Прикрываясь ею, Роученсон перебежал в соседнее здание кузнечного завода. Джозеф не мог упустить врага и возлюбленную, потому решил последовать за ними. Перебежав дорогу на большом расстоянии, а затем, обойдя здание завода сзади, он вошел в него через тот же вход. Рональд рассчитывал воспользоваться прикрытием и убежать незамеченным, но его план не сработал. Джозефу стоило опасаться, что бандиты подойдут сзади и он окажется в кольце врагов, но такой маневр никто не предполагал. Наоборот, теперь банда преступников, сплотившись, защищала лишь себя. Им было плевать на сбежавшего предводителя, который втянул их в перестрелку и подставил.
Завод полыхал со всех сторон, но дым быстро уходил через большие окна и трубы в крыше. Подкравшись, Джо заметил Рональда, ищущего выхода с обратной стороны здания, чтобы снова уйти незамеченным, и удерживающего Бетти за руку. Однако, поблизости нигде не было видно выхода. Услышав шорох, чуткий преступник резко обернулся. Джо спрятался за большими железными бочками.
– Отпусти ее! – сказал Джо. – Зачем тебе эта война, в которой страдает много невинных людей?! Тебе нужен я, так возьми меня, а ее отпусти. Я предлагаю дуэль.
Пока Джозеф все это говорил, Рональд забрался по лестнице на второй полуэтаж, похожий на внутренний балкон, с которого открывался вид сверху на половину завода, крепко держа при этом Элизабет за руку. Сверху можно было разглядеть, где скрывался противник. Отсюда Рон увидел тень Джозефа, падающую из-за бочек, освещаемых заревом от огня. Теперь Рон видел куда стрелять. Он прицелился.
– Джозеф, берегись! – крикнула Бетти и толкнула Рональда, чтобы тот не смог попасть в ее возлюбленного.
Раздался выстрел. Пуля прошила бочку, и картечь от нее угодила в плечо Джо. Он закричал от боли, метнулся в сторону и забрался под навес, откуда, приподнявшись, выстрелил в ответ, но промахнулся – рука дрогнула.
В наказание за то, что Элизабет помешала похитителю выстрелить, Рональд ударил девушку прикладом ружья, и она упала, на минуту потеряв сознание. Снова прикрываясь ею, он лег и выстрелил в высунувшегося Джо. Близко, но мимо. Очнувшись, Элизабет снова стала сопротивляться. Она чудом освободилась из мертвой хватки противника. Ружье выпало из рук Рональда на пол балкона, и девушка столкнула его ногой вниз. Вор был безоружен. Тем временем Джо Сандерс прицелился в опешившего противника и … щелчок. В этот самый момент у него закончились патроны. Джозеф знал об этом, но ему надо было как-то отвлечь Рональда, чтобы успеть его перехитрить. Теперь они оба были безоружны и понимали, что единственное средство превосходства лежит под балконом. Оба врага бросились к упавшему ружью, потому что оно-то как раз было заряжено. Роученсону удалось схватить его на пару секунд раньше.
С гордым видом победителя и, внутренне торжествуя, он поднял ружье и направил на подбежавшего вплотную Джозефа. Но не успел выстрелить. Тяжелая железная болванка, брошенная сверху хрупкой девушкой, проломила ему череп.
Последствия
Джозеф и Элизабет забрались на крышу завода, окруженного огнем со всех сторон. С самой макушки высокой башни открывалась обширная панорама города, охваченного пожаром. В некоторых местах он уже потух, оставив черные обгорелые скелеты домов и деревьев, в других – все еще бушевал. На фоне сумеречного вечернего неба огонь оставлял бордовый отсвет. Когда солнце зашло, огненное зарево продолжало освещать небо.
Если в графстве Шропшир и бывала сухая погода, то всегда недолго. И это наблюдение вселяло надежду, что одна стихия поможет остановить другую. Еще до наступления темноты можно было заметить, как небо постепенно затягивало серыми облаками, плывущими с запада, а сейчас и вовсе не было видно звезд. Не будь пожара, стояла бы непроглядная тьма. Где-то вдалеке сверкнула молния, и раздался гром. Затем вспышки и рокот приблизились, и воздух наполнился характерным запахом озона. Гроза предвещала проливной дождь, который через пару часов положит конец пожару. С одной стороны это было хорошей вестью, однако с другой – помощь небес пришла слишком поздно: половина деревянных построек города сгорела. А еще как в одно из самых высоких зданий города, в шпиль крыши кузнечной мастерской, где прятались от пожара Джозеф и Элизабет, могла ударить молния.
Грозовые облака накапливают мощный электрический заряд. Молния – «искра», снимающая напряжение между полюсами, одним из которых служит заряженное облако, а другим – способная поглотить этот заряд земная поверхность. Молния выбирает наикратчайший путь, поэтому бьет в самые близкие к облакам, а значит высокие предметы, расположенные на земле. После этого разряженные тучи больше не могут удерживать воду, проливая ее на землю.
Вскоре мощные потоки воды за считанные минуты погасили пожар. Только за это стоит ценить сырую переменчивую погоду Британии.
Иногда стоит задумываться об устройстве мира, таком сложном и детальном. Есть вещи, не привлекающие нашего внимания и не играющие в нашей жизни никакой роли, но, безусловно, интересные, потому что мы не можем их увидеть или ощутить. Например, дождевая капля. Это всего лишь мизерная частица нашей огромной вселенной, но, тем не менее, она собой представляет такую же огромную вселенную внутри себя. Нам даже тяжело представить, что в капле воды содержится около квинтиллиона18 молекул, у каждой из которых своя судьба. Можно с уверенностью сказать, что один из атомов водорода такой молекулы когда-то был составной частью в организме древней рептилии, обитавшей за миллионы лет до нас, равно как и вовсе был принесен метеоритом из другой галактики. Так мы понимаем круговорот всего во вселенной и ощущаем себя частью этого произвольного, но точного механизма, частью планеты, породившей нас.
Утро осветило хмурую картину последствий пожара. Людей от него пострадало немного, но вот жилья лишились многие. Целый квартал из шести улиц, на которых стояло около трех сотен домов, сгорел почти дотла, превратившись в пепелище. Весь участок пожара представлял собой черную пустыню, усыпанную обугленными каркасами зданий и скелетами деревьев. Еще с десяток домов и огонь дошел бы до центра города.
Для всех так и осталось загадкой, как из окруженного караулом горящего здания мог спастись Рональд Роученсон. Разве только по воздуху или под землей. Последний вариант не так фантастичен, как первый, потому более вероятен. Возможно, под домом имелся тайный ход. Преступник попросту отгородил себя от преследования огнем, а сам тем временем сбежал. И это было частью его плана, потому что потом он успел совершить разбойное нападение на дом Сандерсов вместе с бандой мародеров, подготовленной им заранее. Учинить поджог, воспользоваться паникой населения и отвлечь караул – все это давно входило в его план. Если б сейчас он остался жив, за причиненное городу зло его бы приговорили к повешению. Он заслужил геростратову славу, однако, в противоположность знаменитому случаю, его вряд ли будут долго вспоминать.
Саймон Чаллингтон и Мортимер Стюарт
Лишь через неделю город едва оправился после пожара. С исчезновением главного преступника, взбудоражившего город в последние недели, здесь стало спокойно. Его приспешники были убиты, арестованы или сбежали. Саймон Чаллингтон так и не был найден. Предполагали, что он уехал из города. Однако, он не бежал, а был вынужден скрываться под видом нищего, в которого он собственно и превратился спустя некоторое время. Без дома, без денег, без друзей (ясное дело, что с преступником, находящимся в розыске, никто не хотел иметь дела) он, одетый в грязный балахон из мешковины с капюшоном, ходил вокруг особняка Стюартов на безопасном, по его расчету, расстоянии. Что ему было нужно от своего обидчика? Величайший страх к этому месту исчез. Отчаяние и нужда снова привели его сюда в надежде получить хоть что-то от старых связей.
Однажды, увидев вышедшую из дома горничную, Саймон Чаллингтон с радостью побежал вслед за ней. Это была Кэтрин. Он окликнул ее, но она подумала, что это нищий, и ускорила шаг. Тогда он, догнав ее, схватил ее за руку и сказал:
– Кэтрин, не узнаешь меня?
– Саймон?! – удивилась она. – Что ты здесь делаешь?!
– Можешь мне помочь? Пожалуйста, – умолял Саймон. – Я совсем на мели, меня ищут слуги шерифа, пожалуйста, помоги мне… – взмолившись, продолжал он.
– Ты просишь у меня милостыни?
– Нет. Я хочу, чтобы ты пошла к своему хозяину и сказала ему, что кое-какой человек, не называя моего имени, знает у кого бриллиант его жены, а скажет это лишь за денежное вознаграждение. Мое условие: деньги вперед и никаких встреч, переговоров.
– Хорошо, я передам. Но чтобы я тебя здесь больше не видела..
– Благодарю, Кейт. Ты – мое спасение!
На следующий день горничная вернулась в дом и, попросив у нового дворецкого встречи с хозяином, рассказала Мортимеру Стюарту всю эту историю. Тот заподозрил ее причастность к краже, после которой подозревал всех, и стал расспрашивать, что это был за человек.
– Кэтрин, не уж-то ты хочешь, чтобы я тебя уволил? – перешел к угрозам чиновник.
– Конечно, нет, мистер Стюарт.
– Почему же ты тогда не хочешь рассказать хозяину все, что знаешь? На место уборщицы работник у меня всегда найдется, а вот тебе такой ра…
– Его зовут Саймон. Он – друг Рональда Роученсона. Больше я ничего не знаю, – призналась испуганная горничная.
– Что ты сказала?! Саймон?! – удивленно переспросил виконт.
– Да.
– Я так и думал. Этот наглый пройдоха?! И он еще осмеливается меня шантажировать?! Украл мой алмаз и думает, что теперь может меня водить за нос?! Не выйдет! Значит так: если хочешь и дальше работать в этом доме, – обратился он к Кэт, – скажи ему, что меня нет дома, и приеду я нескоро, но с ним поговорит моя жена. Пригласи его в гостиную.
– Хорошо, мистер Стюарт. Я сделаю все, как вы сказали.
Кэт вышла во двор к Саймону.
– Ты как раз вовремя, – сказала она. – Хозяина нет дома, но с тобой хочет поговорить его жена.
– Нет! Пусть вынесут деньги!
– Она предупредила, что ничего не предпримет, пока не убедится, что ее не обманывают.
– Я буду ждать виконта.
– Он сейчас не дома и будет не скоро.
«Что же делать? – думал Чаллингтон. – А ведь она меня не знает. Может, пройдет?»
– Хорошо. Я согласен.
Кейт все-таки удалось завлечь Саймона в дом и оставить одного в гостиной мистера Стюарта. Он ждал хозяйку дома и предавался самым радужным мечтам, которые вмиг рассеялись, как только в комнату вошел виконт. Мистер Стюарт деловито шагнул за порог, а затем закрыл за собой дверь и запер на ключ, который положил в карман пиджака. Он обратил свой грозный испепеляющий взгляд на жалкого воришку, от которого тот чуть не упал в обморок. Саймон Чаллингтон не ожидал такого предательства со стороны Кэт. Он был ошеломлен внезапным появлением своего врага, не знал, что делать и, вскочив с места, начал метаться по комнате, отступая при всяком движении виконта в самый дальний угол комнаты.
– Присядь, – сказал ему мистер Стюарт.
– Спасибо, я постою.
– Ну что ж, как хочешь. Зачем ты сюда пришел? Я же тебя предупреждал.
Саймон Чаллингтон молчал.
– Ты хотел мне что-то сказать о бриллианте? – продолжал Мортимер Стюарт.
– Я хотел сказать, где он.
– Ну и …? Где же он?
– Мне нужны деньги.
– Что?! – возмутился чиновник. – Ты украл его, чтобы отомстить мне, и еще требуешь денег?
– Я этого не делал. Это не я.
– Ты это сделал!
– Нет!
– А может, ты вообще ничего не знаешь? – угрожающим тоном заявил толстяк.
– Я знаю!
– Откуда тогда ты знаешь?! Говори же, мерзавец!
– Нет! Пока вы не заплатите, я ничего не скажу!
– Говори!
– Так просто вы меня не заставите. Я больше не боюсь вас. Наверное, вы забыли, что я знаю о Мортимере Стюарте все. Вы – мошенник и убийца!
– Что?! – рассвирепел виконт. – Ты сам – убийца, загубивший моего сына, обокравший мою семью и продолжающий вымогать деньги. Да как ты смеешь?!
– Вы сами виноваты в смерти сына!
Эти обвинения накалили терпение виконта до предела. Мортимером Стюартом овладели злоба и жажда мести, а сопротивление гостя только разжигало в нем бурю ненавистных чувств. Он словно превратился в свирепого зверя. Обуреваемый яростью, он бросился всем своим массивным телом на вымогателя и повалил на пол.
– Говори! – снова заорал он, схватив преступника за горло мощными руками, больше походившими на лапы медведя.
– Не-е-е-т! – прохрипел Саймон.
– Говори, мерзавец! – кричал он, сдавливая его горло еще сильнее и уже не контролируя себя.
Саймон хрипел.
– Говори! – повторил он.
Но ему уже никто не ответил. Саймон Чаллингтон перестал сопротивляться и безжизненно ослаб, стукнув ослабевшими руками об пол. Виконт отпустил его и некотрое время не мог понять произошедшего. Затем пару раз ударил ладошкой Саймона по щекам, пытаясь привести его в чувство.
– Что я наделал? – сам себя спрашивал мужчина. – О боже! Он, кажется, мертв.
Открыв дверь, он увидел сбежавшихся на шум жену и прислугу: Кэт, миссис Стюарт, нового дворецкого и горничных. Увидев покрасневшего от ярости хозяина и мертвого гостя, напуганные женщины разбежались кто-куда. Слухи и сплетни разнеслись мгновенно, так что наказания пэру, несмотря на его титул, избежать не удалось.
Свадьба
Свадьба Джозефа и Элизабет в назначенный день не была сыграна из-за вмешательства злоумышленников. Теперь же им никто не мог помешать. Недоброжелатели, сорвавшие церемонию в прошлый раз, теперь были мертвы, так что в этот раз никто бы не осмелился повторить попытку. Весь Маллингем был рад этому союзу, который подтвердил свою силу в сложной борьбе.
Конец августа – время не праздное, но более откладывать было нельзя. Были заказаны новое муаровое платье с длинным шлейфом, понравившееся Бетти больше прежнего, украшения и цветы – белые розы, символизирующие чистоту и непорочность невесты.
Чиновник сознался в убийстве и даже сказал, что ничуть не жалеет об этом. Вскоре состоялся суд. Мортимера Стюарта чуть было не лишили титула виконта, но ему удалось избежать позора, откупившись немалой частью своего состояния и уволившись со службы. Его спасло то, что убитый им человек был разыскиваемым опасным преступником, за поимку которого была объявлена награда. Тогда же всплыли некотороые «грязные дела» виконта. Он потерял деньги, славу и уважение. Страдая от скандальной известности мужа, миссис Стюарт была вынуждена покинуть его и уехать с дочерью в Бирмингем. Теперь у виконта остался только особняк в центре города, который пришлось продать, так как содержать его стало не под силу. Ему казалось бесчестным, что множество подобных преступлений, совершенных им при помощи чужих рук, остались безнаказанными, а обвинен он был по "самому справедливому" из них. Его даже не волновал тот факт, что он убил человека. Он считал, что все правильно сделал. Теперь, в одиночестве, он сожалел только о потере сына и о том, что загубил свое будущее.
День свадьбы был пасмурным: с утра до полудня моросил дождь, потом перестал, и небо стало проясняться. Сначала обрученные скрепили союз, подписав брачный контракт в мэрии. Затем жених и невеста в сопровождении родителей отправились в собор Святого Петра, где их встретили гости. Было организовано торжественное шествие, сопровождаемое хоровым пением и органной музыкой. Викарий провел мессу, а затем и проповедь для всех собравшихся. После чего колокольный звон возвестил о заключении нового союза. Венчание было завораживающе-красивым. По окончании церимонии молодожены, а за ними и гости, сели в свадебные кортежи и отправились в дом семейства Сандерс, чтобы продолжить празднество в более непринужденной обстановке.
Здесь гостей ждал накрытый и отлично сервированный огромный стол, заставленный несметным количеством всяческих яств. Были приглашены лучшие музыканты города. Первый танец по праву достался жениху и невесте. После этого было сыграно еще несколько композиций, а затем мелодии становились все быстрее и веселее. Музыка и вино лились рекой. Все танцевали и танцевали, пока не падали без сил.
Она же Эпилог
За свадьбой молодоженов, как и полагается, последовал медовый месяц, который они провели в очень приятной уединенной компании и главное, вдалеке от Англии, холодной в это время года.
Доктору Спенсеру, как почетному члену Королевского общества наук, выделили место на паруснике «Жемчужина», отправляющемся в экспедицию по южным морям. Для любого ученого такой подарок был бы бесценен. Доктор мог бы повидать далекие страны, а главное пополнить свою энтомологическую коллекцию новыми видами бабочек, но он предпочел отдать свою путевку молодоженам, сделав тем самым им свадебный подарок. Когда об этом узнали в Обществе наук, то решили не оставлять кого-либо обделенным и уступили еще одно место. Теперь все трое могли быть довольны и счастливы.
Тогда за семейным ужином Сандерсов, сразу после обсуждения этой новости, Роберт Спенсер не мог не высказать, как это часто бывало, свою мудрую мысль.
– Вы знаете, почему ночные бабочки летят на свет? – спросил ученый гость у Сандерсов.
Все качали головами.
– Дело в том, – продолжал Роберт Спенсер, – что обычно они ориентируются на лунный свет, лучи которого параллельны, инстинктивно сохраняя постоянный угол между направлением полета и лучом света. Если же они будут ориентироваться по непараллельным, а радиально расходящимся лучам точечного источника света, инстинкт их подведет; и бабочки попадут в огонь, находящийся в центре спирали, по которой они будут двигаться вместо линейного пути миграции19. Извините за мое научное отступление. Им я хотел сказать: никогда не повинуйтесь инстинкту, ибо чаще всего именно эти проявления животного в нас являются причиной всех бед. Инстинкт всегда заставляет нас поступать согласно чувствам. И только разум, отличающий человека от животного, уберегает нас от необдуманных поступков. Человек, обуреваемый обидой и жаждой мести, ею только приумножает зло.
Корабль отплыл из Лондона в Октябре. Всю зиму он бороздил воды Средиземного моря от острова к острову, от европейских берегов к африканским. Чета молодых Сандерсов высадилась в Марселе и уже сухопутным путем добралась домой. «Жемчужина» же с доктором на борту продолжила свое путешествие в Гвинейский залив.
Из медового месяца молодожены вернулись уже весной, успев соскучиться по родине и прекрасно отдохнув после стольких потрясений. Теперь большая семья была снова в сборе и спустя год пополнилась. У Джозефа и Элизабет родилась дочь, которую назвали Анной, а позже и сын – Джон Сандерс. Этим именем они назвали его в честь деда Джо, основавшего когда-то ферму в Маллингеме, ставшую дорогой Сандерсов в безбедное будущее.
«Но какова судьба алмаза?» – подозреваю, спросите вы. Этого не знает никто, кроме женщины, пришедшей на кладбище на следующий день после происшествия, чтобы положить цветы на могилу своей матери. Странный блеск в траве, у края тропы, там, где была раскопана могила Джозефа, привлек ее внимание, и, как оказалось, не зря. Она нашла «Полярную звезду». А что после этого с ней сделала, не знаю даже я. Знаю только одно: на надгробье, под которое она положила букет, было написано:
ROSA HANTWESER
(1660 - 1732)
Рассказанная мною история может кому-то показаться очень необычной, но врядли фантастичной.
«Существует ли жизнь после смерти?» – задаются извечным вопросом многие люди. Можно сказать «да», представив в качестве метафоры жизненный цикл бабочки, жизнь которой – гусеница, смерть – куколка, а возрождение – мотылек. Но только в качестве метафоры, так как находясь в куколке, личинка, кажущаяся снаружи сухой и неподвижной, жива. Да и вообще этот вопрос неразрешим только потому, что слово смерть подразумевает то, после чего уже не может быть жизни.
Мы не знаем ответа на этот вопрос. Но мы знаем, что люди продолжают жить, перенеся клиническую смерть и летаргический сон. Некоторые земноводные и насекомые полностью замерзают на зиму, а весной оттаивают и остаются живы. А некоторые деревья вообще способны жить вечно, но при определенных условиях, то есть они вечны, но не бессмертны.
Мифический Феникс тоже живет вечно, а ведь это – всего лишь миф. Но на то он и миф, чтобы жить вечно… в памяти человечества в знак его жажды к бесконечному существованию. Это желание вполне обоснованно, но, к сожалению, нелепо тем, что жить вечно вскоре надоест. Людям постоянно хочется перемен. Человек рано или поздно состарится и умрет. Да, кстати, и если жить вечно, то в каком возрасте? И не будет ли грустно смотреть на своих сотых правнуков, умирающих раньше тебя? Во всем есть своя ахиллесова пята. Во многих сказках вечная жизнь давалась как наказание глупому эгоисту, непонимающему, что на самом деле для этого нам даны дети. Они – часть нас, отправляющаяся в будущее. Но если у вас нет детей? Тогда лучше каждый раз проживать новую жизнь. В таком случае вы не будете знать, кем были ранее. Каждый раз будете начинать все с нуля и становиться в итоге совсем другим человеком. А разве не так и есть? Другой человек – другая жизнь.
Так чего же мы хотим? Чудес? Чудес не бывает, создатель все разумно придумал. Мы это понимаем, но все же хотим чудес. Вот и я, упрямо веря в чудеса, хочу пожелать каждому иметь, если не вторую жизнь, то хотя бы ангела-хранителя.
2008-2009
Литературно-художественное издание
ФЕНИКС
Повесть
Редактор Д.В. Штаев
Корректор Д.В. Штаев
Изображение на обложке Gregory Phillips
Верстка Д.В. Штаев
1
2 1 миля = 1,6 км
3
4East or West – Home is Best – В гостях хорошо, а дома лучше (англ. поговорка).
5
6Alb на латыни означает «белый».
7 Белые скалы Дувра – скалы на юго-восточном побережье острова, вблизи портового города Дувр, которые благодаря мелу, входящему в их состав, имеют белый цвет и видны с берега Франции через Дуврский пролив, называемый там Па-де-Кале.
8Main Street– Главная улица.
9 Энтомология – (от греч. entomos – разделенный, рассеченный), наука о насекомых.
10 a good beginning makes a good ending – хорошее начало – пол дела (пословица).
11 curiosity killed a cat – любопытство убило кошку (пословица).
12 Феникс – от греч. Φοινιξ [Фойник] – яркоперый или пурпурный.
13 Nisan(u) – праздник у вавилонян и евреев, аналогичный нашему празднованию нового года. Сопровождается он жертвоприношениями (от шумерского nesag – «жертва»). Нисан – первый месяц в календаре евреев; он же Адар – 12-й лунный месяц по вавилонскому календарю. Начало месяца совпадало с днем весеннего равноденствия.
14 Финикия (Аравия) – в переводе с ассирийского означает «святая». Греки называют ее Eudemon, то есть счастливой, так как в ее горных лесах произрастают мирра и корица.
15 Balsamodendron myrrha (Commiphora abyssinica), как и ладан – африканская или аравийская гумми-смола, считавшаяся священной на древнем Ближнем Востоке. По Плутарху ее использовали в Египте как благовонное курение. А так же мирру использовали в качестве бальзамирующего средства – она препятствует гниению, поэтому сохраняет трупы без разложения. Этот факт подтверждает гипотезу, что Феникс не сгорел, а был мумифицирован, а уже на алтаре в Египте сожжен.
16 Он – ныне Гелиополис (греческое название) – город, где был развит культ солнца, поклонения египетскому богу солнца Ра (Амон-Ра); центр определения календарных дат. Овидий называл его городом Гипериона.
17 храм бога Ра – храм феникса назывался «Ха-бенну».
18 квинтиллион – миллиард миллиардов.
19Причем эта спираль будет логарифмической. В любой точке логарифмической спирали угол между касательной к ней и радиус-вектором сохраняет постоянное значение.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/