В деревне хорошо, какое-то свое настроение, своя суета, но и тишина тоже своя. Улицы петляют, а иногда тянутся в широкое поле или к речке. Сады расположены в предгорье: сливы, яблони, вишни, черемуха и дикий барбарис. До них можно дойти через посадки сирени чуть правее полей пшеницы.

Надев балетки и белый сарафан, я пришла к мнению, что не простыну, так как сентябрь вышел жарким. И захватив корзинку, я отправилась в маленькое путешествие за яблоками.

Мне не приходилось раньше бывать в диких садах, но дорогу я видела однажды. Мы как-то с бабушкой ходили за грибами, она и показала рукой в правую сторону: «а там, – сказала старая женщина, – там за аллеями сирени лежат сады дикой сливы, барбариса и яблони».

Итак, я прошла вдоль широкой аллеи по желтой траве под черными кронами деревьев, но вместо сада набрела на кусты шиповника. Пришлось свернуть на узкую тропинку, тропинка вывела меня на поляну, где в окружении пожелтевшей сирени стоял огромный дуб. С его кроны не опала листва, а, наоборот, вопреки всему на нем распускались новые зеленые листочки. Это было странно. Я не могла поверить тому, что видели мои глаза, и, подойдя к дубу, прикоснулась к стеблю. Под пальцами оказалась вода – вода стекала из четырех зигзагообразных символов вырезанных на коре дерева.

Не знаю что, но что-то испугало меня в этом большом дереве. Не отпускало чувство, что за мной кто-то идет и наблюдает. Забыв про корзинку, я быстро пошла проч. Не хотелось больше диких яблок и варенья, хотелось скорее выйти на дорогу к поселению. Однако чем дальше заходила я, тем гуще становился дикий сад, деревья казались выше, а дорога уже.

Сердце в груди больно билось от страха: как смогла потеряться? Как – если, посадок было в четыре-пять аллей, а здесь ноги успели пройти по десяткам тропинок?

Скорее, скорее и еще скорее шла я, а потом вовсе побежала, царапая об жесткую траву кожу, сбивая ноги о корявые стебли. Ветки били лицо, оставляя на нем красные следы, а иногда и разрывали кожу. Кто-то шел следом, кто-то преследовал меня – не видя погони, я была уверенная в этом. Будто большая черная тень гналась за мной, наращивая в моей груди все больше страха. Наконец, ноги не захотели дальше нести хозяйку, поэтому, мне ничего не оставалось сделать, как осесть на колени.

Страх был во мне в дрожащем теле, в дрожащих пальцах рук и даже в мыслях. Я думала о том: что была одна, что не смогла выбраться из западни, что потеряла счет времени и перестала понимать, где нахожусь – все сделало со мной дурную вещь – я заплакала. Слезы текли по щекам, ноги болели от усталости, а ладони и колени горели от того, что глупая хозяйка не посмотрев, резко опустилась на каменную кладку.

Каменная кладка…

Неужели необычный лес был позади?

Осмотревшись по сторонам, я поняла, что вышла на дорогу по обеим сторонам, которой цвели сотни яблонь. Их цвет осыпался с веток и, кружась в воздухе, ложился на дорогу, плечи, волосы, зеленую траву. Это было красиво, волшебно и очень необычно. Словно я нашла сады дикой яблони, но не плоды нашла, а цвет. И вдруг, весь удивительный вальс света и цвета померк – ко мне шел мужчина в золотой одежде. Никогда прежде я не видела таких соломенных волос и такого ярко-синего цвета глаз. Он был молод, красив и силен – как весна, что приходит за зимой – таков был вестник моей радости.

Гость помог подняться и с улыбкой сказал:

– Пойдем.

Он взял мою руку… и о, чудо! У меня появились силы идти дальше! Я захотела пойти следом, не думая о том кто он! Я пожелала остаться с ним! Словно я любила его всю свою жизнь, но не знала о чувствах, пока не встретила его, пока он не прикоснулся ко мне. Неожиданно я подумала о том, что хотелось прильнуть к его губам, вместо того, чтобы спросить: почему мы прошли сады и стали подниматься по широкой лестнице к вершине, что скрывали облака – почему мы покоряли тысячи ступеней и откуда им взяться тут?

Поднявшись наверх, у меня совершенно не осталось сил идти дальше, так как мы прошли очень большое расстояние, чтобы оказаться на маленькой плоской площадке. Наверное, мужчина увидел мой усталый вид и, взяв за руки, усадил на холодную поверхность, а потом помог опуститься на спину. Он укрыл одеялом цвета черным как ночь, сам сел подле. Его пальцы мягко коснулись щеки, но не нежное прикосновение поразило меня, а то, что под своими ладонями ощутила прозрачную поверхность и под ней были: тысячи звезд и темная мгла ночного неба.

– Прости, но я не могу остаться с тобой, так как ты не принадлежишь мне, – сказал незнакомец, – я бы хотел принять твою любовь, но я знаю о том, что ты ошибаешься.

Он поцеловал меня в лоб и тихо прошептал:

– Сегодня ты станешь ночью.

И я закрыла глаза… и стала небом, и стала яркими звездами, и стала летящей кометой во тьме. Я будто горела, но мой свет не обжигал и впервые за много времени, я не боялась темноты, потому что была ее частью. Все страхи с тревогами отпустили меня.

Однако пришло время открыть глаза и проснуться.

Передо мной стояла черноволосая женщина в длинном золотом платье. Я отметила, что вокруг ее талии был тяжелый серебряный корсет. Черты лица моей новой знакомой были приятными, но овал лица почему-то напомнил луну. Ее карие глаза недовольно рассматривали меня, пока я попыталась понять, где же нахожусь. Не было облаков и холодной площадки. Мы находились в мраморной беседке, где по правую сторону от нее располагались заснеженные горы, а по левую сторону разверзлась пропасть.

– Я говорила, что ты не та! – у нее был звонкий и властный голос для хрупкой женщины, – Но никто не слушал меня!

– «Не та»? О чем ты?

Меня вновь одарили высокомерным взглядом: – Да, признаю, что нашла сады, но стоило нам поманить тебя лаской, как ты не смогла полностью пройти испытание! Неужели думала, что он твой?! Ночь не твоя, а моя!

Я хотела сказать, что не совсем понимаю, о чем она говорит, но собеседница продолжила, не дав сказать: – Я бы с радостью сбросила тебя со скалы, чтобы вернулась в смертный мир, но он хочет, чтобы ты прошла мое испытание!

– Мне жаль тебя расстраивать, но…

Она протянула мне две плоские чаши. Подняла с пола кувшин и наполнила их до краев.

– Жалость оставь себе! Если ты, смертная девочка, разольешь хоть немного из каждой чащи под ноги, то в твой мир придет смерть! Ты должна пройти по этой дороге, но не просто пройти, а пронести на своих рогах свет, потому что сегодня, ты станешь солнцем!

Она сняла со своих рук кожаные веревки, сплела мои волосы в высокую прическу, а потом поместила над моей головой яркий шар. И я пошла, медленно, аккуратно ступая по тонкой полоске отделяющей горы и пропасть между собой. Я шла будто по струне, так как каждая мышца моего тела болезненно болела, каждый шаг давался с трудом и новый вдох колол легкие. Но с каждым шагом свет от меня становился ярче, он поднимался со мной вверх, озарял верхушки гор, играл с пушистыми облаками, раскрашивая их в яркие цвета. Дальше я увидела горизонт, а на горизонте под облаками лежал целый мир людей – поля, горы, леса, города. Этот мир был моим, но и не моим одновременно. Будто я вознеслась над ним, высокая, непреклонная и далекая.

Солнце взошло и ни капли не упало с неба, потому что было достаточно всего одной искры, чтобы хрупкий мир поглотил хаос.

Но все же…надежда оставила меня, так как израненное тело подвело, я стала оседать на колени и тогда чьи-то мягкие ладони подхватили мои чаши, забрав из рук. Путешествуя по радужной дорожке, я пришла к храму, который украшали семь тяжелых колон и девять мраморных гигантов, держали на своих плечах тяжелый потолок здания. Возвышаясь на лестнице, у входа в здание стоял мужчина. Его волосы и борода были седыми, но взгляд темных глаз говорил о том, что возраст не испытал его ум – его ум был также мудр, как проницательный взгляд. Мужчина был одет в длинные черно-серые одежды, так же как юноша, которого я встретила в садах.

– Я призвал тебя, чтобы ты стала моей женой, – сказал он, протягивая два меча. Один был вылит из золота, а второй из серебра, – возьми их.

Я взяла.

– Разве, не чувствуешь, что их рукоять с лезвием режут твою кожу и плоть? – спросил он.

– Нет.

– Значит, ты именно та, которая нужна мне.

– Зачем они?

– Затем, чтобы выбрать один из них.

– Что если не выберу? Что если откажусь?

Хозяин мраморного дома, усмехнулся и показал следовать за ним. Мы прошли через несколько залов с фресковыми потолками, стеклянными полами и странными надписями на стенах. Наконец, мы остановились возле позолоченной двери в следующую залу. Мужчина вновь задал вопрос:

– Какой из них?

– Я не воин – я женщина.

– Ты не можешь отказать, тому, кто помог уйти твоей боли в землю – тому, кто излечил твои раны. – он обхватил мой затылок ладонью и притянул к себе. Ему стоило лишь коснуться губами моих губ, как я почувствовала: что боль прошла, что руки не саднили, а стоило взглянуть колени, как ссадин с синяками там больше не было.

– Так что же ты выберешь? – опять спросил он.

– Я не буду выбирать – я перетру металл в зерна и сделаю весенние посевы, когда придет время просевать, потому что я женщина, а не воин.

И мечи в руках рассыпались в черные, желтые, белые зерна. Они покатились по полу, смешно прыгая на стеклянной поверхности. Хозяин же дома, взял меня за руку и провел за дверь в комнату. Там он сделал меня своей женой, положив на ложе, сняв с тела одежды, а потом, раздевшись сам, сорвал с лица маску старца. И я увидела перед собой лицо молодого мужчины с глазами самого яркого изумруда – я видела, как черные прямые волосы рассыпались по его плечам, как обрамляли острые даже хищные черты лица. На миг мне показалось, что мной владел не человек, а кто-то иной. Тот, кто следил за мной в лесу, тот, кто привел меня старому дубу, тот, кто необычно примерил маску старости, но при этом не открыл своего имени. Мне было хорошо в его объятьях. Казалось, что мы были не в комнате, а находились где-то в поднебесной. И я тонула в его ласках, не замечая, что тело моего избранника покрыто грубыми шрамами, а правая рука изувечена. Я просто позволила себе стать его спутницей и забыла о всех правилах, забыла о земле и кем была. Наконец, я позволила себе уснуть на его плече, не думая о завтра.

Меня разбудили тяжелые шаркающие шаги, к кровати шел высокий мужчина в черных одеждах, но, не смотря на старость, за его плечами лежали длинные седые волосы. По его мрачным одеждам двигались звезды, но меня больше испугало лицо вестника. На нем был всего один глаз, вместо второго зияла чернота. В своих руках он нес белое покрывало, которым закрыл мое нагое тело.

– Пойдем, пора вернуться в смертный мир, – тихо сказал он, – мы видели достаточно, чтобы принять решение.

Я колебалась.

– Когда придет время, то ты вернешься к нам.

– Но…я бы хотела остаться….

Уголки его тонких губ слегка приподнялись:

– И оставишь смертное тело не завершишь незаконченные дела и покинешь возлюбленных?

На вопрос у меня не было ответа, тогда он пригласил еще раз, и я оставила своего мужа спящим на брачном ложе, чтобы вернуться на землю к людям. Спустилась за старцем в нижнюю залу, где было много воды и мало света. Приняла из его рук кувшин с водой и выпила сладкий как мед дар, чтобы с моих рук посыпалась мука, а потом зеркальная вода превратила меня в снег. И снегом я упала на землю, на поляну, под старый дуб, на волосы и лицо спящей девушки. Наконец, когда я покрыла всю поверхность белым, то, смогла открыть глаза и вдохнуть полной грудью морозный воздух уже на земле.