ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ

Каждое утро девочка подходила к большому зеркалу в доме и рассматривала себя в нем, не узнавая... Казалось, она должна быть другой, не такой! На нее смотрели доверчивые детские глаза на безобразном (по ее мнению ) лице и улыбались...«Сегодня я должна быть другой, красивой! – утвердительно говорила она себе по-детски распахивая свои пушистые ресницы.Ей казалось, что она должна разгадать тайну этого «зеленого света», таившегося в разноцветных преломлениях зеркального стекла. Она крутилась перед зеркалом в незнакомом танце и мечтала стать чуть красивей...

Деревянное зеркало старинной работы с вкраплениями по краям из венецианского стекла было приобретено в их семье по случаю отъезда богатых соседей в Израиль. Сосед по улице, старый, добрый еврей, оставляя это зеркало, сокрушаясь по этому поводу, сказал как в завещание, напоследок:« Много всего перевидало это зеркало, вобрав в себя радости жизни. А вам оно вернет, отдаст все эти радости...»

В семье это зеркало любили, берегли. И вытирала «изысканную» пыль с него только мама, заботливо отирая стекла, не давая никому дотронуться. Она гордилась им, зная, что ни у кого в округе такого замечательного зеркала нет. И в солнечный день зеркало это необычно отражалось в пространстве комнаты светящимися гранями, украшая дом переливами цвета, играя светом, меняя краски. И всем верилось, что это на самом деле необычное зеркало, что оно вдруг изменит жизнь к лучшему.

Верила в это свойство зеркала и девочка, наивно доверяя отражению свои тайны.

Каждый раз дотрагиваясь и оглаживая кромку, округлости зеркала, всматриваясь в свое отражение, девочка пыталась передать ему свои тайные мысли. И мысленно обращаясь к нему, становясь на колени, всматривалась в глубину...Казалось «этот свет» должен преобразить и ее, девочку, превратив ее в красавицу - принцессу!

Вот и сегодня она торопилась подбежать к резному стеклу зеркала, отражавшему «искорку»... И вновь взглянула: не стала ли за ночь другой, красивой?Худенькое, бледное лицо с синеватыми тенями под глазами, усиливая бледность бумажной бескровной кожи, высокий лоб, -делали свое дело, обезличивая ее.

- Она некрасива! - грустно говорила она о себе.

- Когда же я стану красивой? – в ожидании, спрашивала она, всматриваясь в себя, ожидая, пытаясь найти «фантастические» изменения за ночь.

И опять видела эти тоненькие уродливые косички, так расстраивавшие ее. Они по-прежнему торчали в разные стороны, а маленький курносый нос, «в крапинку», от веснушек, также смотрел уныло, был таким же маленьким... и «безучастным».И, не увидев особых изменений, девочка вдруг замечала только особый огонек, «зеленый свет», отраженный зеркалом в ее глазах, который неописуемо оживлял выражение лица, делая облик красивым, а глаза - внимательными и спокойными, готовыми по –прежнему доверить зеркалу свои тайны...и улыбку.

***

- Доченька, вставай, вставай детка, пора уж и к деду... Вон, уж и утро настало. Холодно сегодня, зябко. Вставай, доченька, снеси ему утрешнее –то, просил вчерась, чтоб вечернего не приносили... Слышь! Кому говорю, - вторила мама. – Вставай! Да не забудь, кофтенку –то накинь, там знобко.

И продолжала про себя:

- Капризы дед выказывает, чем дальше, тем хуже, ворчит все... И то ему не так, и это... Все ему неладно, и запах молока уже не нравится...Да наше-то молоко вся округа берет. Вот и Мария Ильинишна (она так и проговаривала вместо ч –ш) давесь, хвалила, мол, вкусное и лучше нету...

Свозь сон мне уже представлялся один и тот же страшный старый дом, вросший ставнями в землю, очень похожий на дом деда. Казалось, он тоже скоро уйдет совсем под землю...Окна с тяжелыми наличниками, падающими ниц - наклонились в косом обличие, в бессилии подняться. Крыша, позеленевшая от мха, наросшего по краям, торчала необычно, уродливым выступом – остовом, посередине, готовая свалиться в самый неожиданный момент.И весь этот дом был похож на дом бабы Яги, которая,казалось, «ненадолго ... покинула этот дом, но вот-вот, явится и выбросит старого деда на улицу»... И останется дед совсем одиноким и несчастным долее, чем ныне...Таким несчастным он представлялся мне.

Спросонья, я вновь представляла старика, «вглядываясь» в лицо «своего» деда...Большой, здоровый на вид, широкоплечий, - «с медведя» - с растрепанными волосами, которые он никогда не вычесывал –они так и торчали вокруг старческого лица в разные стороны, безобразя облик его, страша меня...Вот он медленно берет бутылку, не торопясь, моет ее в грязной воде, вытирает, а затем также долго и медленно достает из пакетов и дрожащими руками протягивет мне свои «гостинцы»: розовый пряник или конфету в мятой обертке, пропахшей травами.

Проходило целых полчаса, а иногда и час целый за этой возней. Я успевала «фантазировать», сидя напротив него на деревянной лавочке.

Иногда мне не казалось, что это страшный «домовой», которым пугали всех детей, из старой сказки, нечаянно оказавшийся тут, рядом с нами, в нашей жизни... Казалось, вот он скоро закончит все свои дела здесь, на земле, и отправится дальше в «свою» сказку... Да, что –то, задерживается, не по делу... Мое воображение рисовало картины, одну страшнее другой... Поэтому, когда мне приходилось заходить к нему, в его пропахшую разными незнакомыми запахами комнату, я старалась не разговаривать с ним. Думалось, если заговорю, еще и он заговорит «на час» или «уведет он и меня в свою страшную сказку»!

Слушая маму сквозь сон и дрему, я продолжала безучастно лежать,не желая вставать, вылезать из теплой постели. а более того, не хотелось идти к деду, к его запахам...

И я всякий раз отнекивалась...

- А раз надо, значит, надо!- уговаривала я себя.

Крепко обхватив за горлышко и прижав к себе тяжелую зеленую бутылку молока, я отправлялась к одинокому старику, проживавшему в старой деревянной избе на соседней улице. Был он беден, стар, одинок. Поеживаясь от утреннего холода, я выходила на еще пустую улицу и шла к дому деда...

- Вот и сегодня утро ненастное, угрюмое, темное, как и цвет бутылки, -заметила я.-Улицы безлюдны, пустынны... Жутко!

Я несла эту ненавистную бутылку в охапке, боясь уронить. Запах парного молока бил в нос, хотелось отхлебнуть.. Но этого делать было нельзя. Иногда, пытаясь поменять от тяжести руки, поднимала ее высоко над головой, желая увидеть «зеленый свет» через плотное стекло. Удавалось поймать преломленный зеленый свет! И тогда дорога превращалась в радость!

-Вот и поймала! Зеленый свет! –твердила я себе под нос, вспоминая детскую игру с зеркалом.

Такой « зеленый свет», бутылочный свет, мы «ловили» из осколоков разбитого стекла, когда делали в земле «секретики». Эти земляные рисунки каждый «рисовал» по –своему. Все зависело от количества набранного тобой стекла –осколков и цвета стекла. Тогда можно было нарисовать в «секретике» ромашку или василек... Накрыть все чистым прозрачным стеклом –вот и окошко - «калейдоскоп» ! Гляди в него, радуйся, дари друг другу!

Но если не было солнца, то от молока зеленая бутылка становилась темно -землистого цвета, и сколько ни смотри -ни одной искорки разглядеть в стекле на солнце было невозможно.Сегодня солнца не было. Промозглое, осеннее утро пронизывало холодом легкую одеженку, насквозь. Тяжелые, черные тучи, наседая друг на друга, сгущаясь, теснились на небе, над домом деда, готовые свалиться на крышу. Оттого дом, в моем воображении, становился еще страшнее, пугал меня, опережая мои предчувствия, накатывая ненужные страхи и смятения.

Приближаясь к дому, заметила некую суету около дома...Люди толпами стояли у ворот, шепотом переговариваясь, что-то обсуждали. Я подошла к дому.

-Доченька, ты к деду? –услышала я голос соседки по двору. – А его уж и нет! Все! Помер твой дед! –зачастила она. –Вот с утра и не стало...Ой!, Ой... –заголосила она, отдалясь от меня.– Что теперь будет?

Народ не расходился. Я не знала, как быть, то ли ждать чего-то, то ли уйти. Стояла в растерянности у ворот.Сразу представила мертвого деда... Казалось, вот он уже в гробу. Одинокий и несчастный, никому не нужный... И вовсе не страшный...Стало его жалко! И куда –то улетучилсь мои страхи и представления...

Я стояла и стояла с ненужной теперь бутылкой молока, в которой «померк свет», глотая в переживаниях соленые слезы...

***

Девочка проснулась вдруг со странным чувством ожидания, что что-то случится сегодня с ней, необычное... Солнце теплом скользнуло по щеке, заставив окончательно проснуться. Она открыла глаза и увидела на стуле новое платье.

- Ах, да! Нынче –мой день рождения! – радостно воскликнула она, вспомнив об этом ожидаемом дне. Радость от этого осознания не умещалась в ней, и она мотыльком подлетела к своему любимому зеркалу в надежде на то, что она это обязательно увидит, - что-то должно измениться в ней сегодня.

-Сегодня такой день! Мой день! – твердила она себе под нос, второпях надевая новое платье.

Оно было подарено ей к этому дню сестрами... Сшито из « «панбархата», нежно – голубого шелка с темно –синими выпуклыми цветами. Красоты необыкновенной!

-Разве я могу быть в новом платье некрасива? –спросила она себя.

-Ведь так не бывает, -успокаивала она себя, прихорашиваясь. –Даже дурнушки в сказках становятся красавицами! Ведь я добрая!Я всех люблю! Они должны увидеть мою доброту и забыть о моей злосчастной внешности, -твердила она себе под нос, как считалочку.

Даже солнце, отраженное в кусочках зеркала зеленым светом стекла подтвердило это предположение девочки, скользнув по лицу, по платью девочки еле заметной искрой, рассеяв лучи ее отчаяния по комнате.

-Вот, вот! И вчера мне все говорили, что я большая, -замерла она, увидев себя в этом необыкновенном новом платье. – Значит со мной сегодня должно случиться что-то особенное, что не останется незамеченным, - вторила она и вновь взглянула на себя со стороны, увдев свое отражение в зеркале. Сначала она даже не узнала себя...

-Я не дурнушка! Нет!- воскликнула она. - В этом платье я особенная! Невсегдашняя! Как и подобает новорожденной! Я красивая!

-Ну, что же ты молчишь? – направила она свой вопрос –взгляд отражению. –Неужели я та же, что была и вчера? Неужели я не стала взрослее, красивее? Посмотри на меня, -обратилась она к зеркалу и своему отражению, задавая немой вопрос... Она даже присела у зеркала на колени, пытаясь приблизиться к зеркалу и заглянуть во «внутрь» ....Яркое весеннее солнышко заигало гранями зеленого стекла, направив на нее прямые лучи!

-Красавица! Да и только! –воскликнула она в сердцах.

- Странно! Я даже забыла о том, что я некрасивая, - с опозданием заметила она, любуясь собой перед зеркалом

О эта внешность! Будто без нее –никуда... Неправда! Я счастливая, значит, я красивая! –из нее вырвался тяжелый вздох облегчения, унося с собой куда-то боль и прежние переживания. И она закружилась в вихре только ей известного танца.