Долго ли коротко ли учились добры молодцы наукам воинским, а приспела им пора-время па подвиги учебные ехать. Обронил князь Владимир золотой поясок на пол и явился к нему Добрыня Никитич. Говорил князь: "Полюби-ка, Добрыня, слово мое, что я тебе говорю, сослужи мне службу великую. Снаряжайся - способляйся, добрый молодец, на подвиги ехать, пробовать плеч своих богатырских. А завелся, сказывают люди, на реке Смородине, Змей лютый, огнем он пышет и дымом дышит. За один присест целое поле хлебное пожрать может и реку воды выпить. Коров портит, девок пожирает или, наоборот, там разберешься. Проехать, как - знаешь? Как синь море объедешь, тем край света будет, а дальше Византия. С этого места левее бери и за полдня до Смородины доскачешь. Доспехи - справу богатырскую имеешь?" "Есть",- отвечает Добрыня. "Тогда к боярам ступай, скатерть-самобранку они тебе выпишут, а потом к бабе Яге пойдешь, она тебе ту скатерть выдаст под расписку". "Позволь, князь, слово молвить,- воспроговорил Добрыня Никитич. -Уговорился я на подвиги ехать вместе с Ильей, что из Мурома. Прикажи уж и на него довольствие получить". "Нечего! -отвечает князь. -И один справишься. Все. Ступай".

  Сказано-сделано. Не ослушался Добрыня слова княжеского, кручинен - невесел, утопил очи ясные во кирпищат пол. Заходил Добрыня к боярам, а потом на задворье теремов княжеских отправился бабу Ягу разыскивать. А дворы у теремов велики были, пристроек да домушек большое множество, заплутать, как в лесу недолго. На этот случай поставлен среди двора камень с надписями указательными. Набрел Добрыня Никитич на камень тот и прочел на нем: "Направо пойдешь - к Кощею Бессмертному попадешь, налево пойдешь - к бабе Яге поќпадешь, прямо не ходи - там лужа, пропадешь". Идет добрый молодец налево, глядит - изќба стоит. Изба как изба, только ко двору задом повернута - ни окон, ни дверей не видать, одни бревнышки кругом, да снизу никак лапища куриные торчат. А по двору старушке старенькая идет, маленькая да худющая, нос крючком, на огромную клюку опирается. "Что ты, добрые молодец, невесел?- кричит старушонка страшным гоќлосом. -Что ниже плеч, Добрыня, буйну голову повесил? Не девицы ли красные над тобой насмеялися? Иль обошли тебя чашей радостною? Али князь службу непосильную наложил?" "Так и так,"-расќсказывает ей Добрыня свое бездолье. "Не печалуйся, не навек уезжаешь. Это дело поправное, свидишься еще с другом своим Ильюшею".

  Подошла баба Яга к избушке и кричит громки: голосом: "Поворотись, изба на куриных лапищах, ко мне передком, к княжим палатам задищем!" Задвигались лапища, заскрипела изба, поворотилась как велено. Дверь в избе засовами из костей заложена, вместо замка череп навешен. А изба на лапищах подпрыгивает, на Добрыню псом пенным кидается, свалить его норовит. "Цыц! - кричит Яга избе страшным голосом. - Смирно стоять, душа куриная!" Усмиќрилась изба, стала как вкопанная. Тогда баба ига снова криќчит: "Эй засовы мои крепкие, отворитеся, эй замочки мои верные, отомкнитеся!" Подмечает Добрыня - баба Яга кричать кричит, а замки-то сама ключом отпирает, засовы-то сама руками снимает. " Что ж они, - говорит Добрыня, -сами не отмыкаются, не отпираются?" "Не кричи на меня", - отвечает баба Яга.-Так положено. Иль и вправду думаешь, что сами они отомкнутся?"

  Взошли они в избу на курьих лапищах. Ходит Добрыня Никитич по избе, дивится - железочки везде, перевяшечки непонятные по полкам разложены, склянки расставлены. "Руками не трогать! - кричит баба Яга.- Не то заколдую". "Да что ты, старая, все кричишь, да чего ты на меня клюкой стучишь?" "Да как же не кричать? - заговорила баба Яга человеческим голосом, без крика. - На людей не кричать - они тебе мигом на шею сядут и помелом погонять станут. Один придет, кричит - рубаху выдавай, другой криќчит - лапти гони. Я и кости коровьи на двери приделала для устрашения, чтоб близко подходить боялись, а иначе б весь склад давно растащили. А с кого б за пропажу спросилось? С меня - заведующей складом".

  А Добрыне железки-деревяшки посмотреть хочется. "Покажи ты мне, добрая старушка-бабушка, как у тебя здесь все распрекрасно устроено"- просит Добрыня. Слово такое уветливой Яге показалось да полюбилось, стала она добру молодцу все показывать да рассказывать. "Вот, -говорит, клубочек лежит, он дорогу показывает. И колечко вот это тоже всякую дорогу знает, и лягушка эта в банќке, она куда хочешь выведет. Это вощи у меня, которые напрокат я даю красным девицам, тем, что суженых своих да братишек пропавших разыскивают. Жаль лягушкой они брезгуют - тридцать уж лет лягушка в отставке живет, а нюх чудесный у ней, на рыжих особенно, вроде тебя. Как идут девки красные на поиски, так выдаю я им по три пары этих вот башмаков железных, да по три посоха железных и по такому вот железному пирожку. Как они все это изведут-сотрут, так и суженых своих и братишек найдут, а там на радостях и за прокат мне заплатят".

  "А что это за сапоги стоят дырявые?"- Добрыня спрашивает."Горе ж мне с сапогами с этими,- отвечает старая. - Сапоги эти скороходами называются, да только на них нынче спроса нет. Подошве, вишь, прохудились, как тут в них побежишь, когќда ногу ветром насквозь просвистывает. А кожи волшебной на заплатку теперь нигде не достать. Это тебе не прежние времена. Да и плохи сапоги в работе стали - тяги нет, ослабла". "А тоќпор вон тот на ящике лежит, зачем это?"- смотрит Добрыня. "Это все вещи нужные. Топором тюкнешь - корабли но морю плывут, купцы у тебя приказов спрашивают, в другой раз тюкнешь - нет кораблей. А как этот ящик откроешь - сад чудесный кругом раскинется, закроешь ящик - нету сада. И вот рог лежит, когда протрубишь в него- войско несметное явится, любого врага перебьет, еще протрубишь - нет войска. А это мешок, из которого колотушки выскакивают, кого хочешь отлупят. Топор, ящик, рог да мешок еще Рюрик -князь северный в Киев привез, из них люди выскакивают варяжские, да за услуги берут больно дорого, вот на вещи-то эти и нет спросу в Киеве".

  Ходит Яга по складу, Добрыню за собой водит, все ему показывает, руками трогать разрешает. "Это, - говорит, "ковер-самолет. Видишь, на нем поля, реки, города разные расписаны? Во что ткнешь булавочку, туда и полетит. Только списанный он уже, моль его потратила". - Добрыня книгу толстую в руки берет, а Яга объясняет: "Книга эта - волшебная, все она видит, где что делается. Есть у меня еще яблочко всевидящее наливное на серебряной тарелочке, тоже не хуже книги работает, тоже про все волхвует, все просказывает. Только взяли его недавно". "А что ж у тебя книга-то вся щами да квасом залита?" А-а" По книге этой сам Владимир-князь всякое сраженье наблюдать любит, см-то он в сраженье никогда не ездит. А сраженье ведь по два, по три дня происходит, князю-то за это время не один раз есть захочется. Говорю я ему - не читай за едой, не читай за едой, да разве ж он меня, старую, послушает...В одно время я из книги этой даже ногу вынула куриную нееденную -на том месте, где половцы наших побили. Расстроился князь, даже ногу есть не стал". Повертел Добрыня книгу, понюхал, на место положил. "Иди-ка сюда, зовет его баба Яга, - что покажу. Вот два пузырька эти - угадай, что в них налито". Глядит Добрыня - вроде вода прозрачная. "Угадал, - говорит старуха,- вода только какая?" "не ведаю, - говорит Добрыня, не знаю. "А какая?" "То-то и оно, что я и сама не знаю, в котором пузырьке вода живая, в котором мертвая. Наклейки, вишь, облетели и не разберешь теперь. Был тут ворон у меня, что занимался оживлением, да угораздило его в лапы попасть к коту Баюну заморскому, который Владимиру-князю на ночь сказки сказывает. И никто теперь не ведает, сколько капель надо брызгать на мертвого, с какой воды начинать, с какой стороны к телу мертвому подходить-с восточной али с западной. И вообще, мне кажется, вся эта вода при нынешнем христианстве недействительна. Ладно, черт с ней, с водой, на-ка лучше стрелу посмотри. Оставляешь ты, к примеру, эту стрелу жене своей Авдотьюшке, когда на битву уходишь и говоришь - как из стрелы этой кровь закаплет, знай, что со мною беда. Вот из этой дырочки кровь и должна закапать". - баба Яга в дырочку подула, ногтем ее поковыряла,- "Засорилась дырочка. И -эх все в упадке - мужчины в доме нет, а моих сил женских на все н хватает!" Расстроилась баб Яга, слезу пустила. Утешает ее Добрынюшка: "Не печалуйся, бабушка, найдем мы тебе женишка". Богатыря-отставничка какого-нибудь сосватаем. Не кручинься, давай мы лучше шапку вот эту посмотрим. Расскажи мне, что в ней за хитрость такая. "Утешилась старая отставничком и Добрыне про шапку рассказывает: "Это, добрый молодец, шапка-невидимка. Раньше озорники ее всякие брали -кому в бане за бабами подглядеть незамеченным, кому в чужом дому украсть, кому тайны княжеские подслушать. Так ты скажи мне, до чего ж глуп народ! В бане, как бабу увидит, так сразу разгорается, раздевается и к ней лезет. И шапку скинет! Отдубасят его баба шайками. А кто в дом чужой за поживой легкой заберется, как начнет все тащить, в мешки укладывать, рыться везде! Побольше нагребает, в шапке-то меховой упарится, так шапку тоже скидает и прет с чужим добром на улицу, людям на потеху... А который в княжескую гридню крадется тайн выведывать, так быстрее всех тот попадается: только князя завидит, сразу - бух на колени и шапку долой. И холопская же привычка! Ну, бьют их всех проказников а мне за ними ходи, шапку казенную разыскивай. Была б я дурра, чтоб еще хоть раз кому ее выдала! Ладно, Добрынюшка добрый молодец, хватит с тебя (на первый раз). Как-нибудь еще заходи, покажу тебе-тут народец у меня живет чудной всякий. Ну, сейчас я тебе самобранку твою выдам, а то мне еще надо тебя накормить-напоить, в баньке выпарить, спать уложить, еще там чего-то сделать... а-а!-зубы наточить. Хлопот-то, хлопот с этими гостями!" "Зачем же мне баню топить, я вечор напарился, да и не голоден пока..." "Такой у нас в лесу порядок был, обычай. А обычаи кому-то надо блюсти, захиреют они иначе. А зубы-то зачем точить?! Вот дурость-то эти обычаи, ох хлопот-то! Ты здесь подожди, яблоки, что в валенке не ешь -это молодильные, дозревают, а я тебе самобранку твою вынесу".

  Не успел Добрыня Никитич повернуться, как баба Яга уже какой-то узел тащит, упирается. "Вот тебе, -говорит, - скатерть твоя, самобранка, распишись". "А что ты в скатерть туда завязала?" "Как это что? Пайки тебе суточные на время подвигов, как и требовалось". "какие пайки? - удивляется Добрыня. -Скатерть-то самобранка волшебная должна быть, сама всю еду обеспечивать!" "Тут-то и ошибся ты, Добрыня Никитич! Никогда не бывала скатерть-самобранка волшебной, это только бабы болтают незнающие. Вот разве что можно из нее шатер на привале поставить -скажешь: шатер златеверхний, белополотняный, будь! И будет тебе шатер. А разве ж это волшебство? Так, баловство одно. Ладно, молодец, расписывайся за скатерку, да побегу я, недосуг мне". Брал Добрыня скатерть-самобранку, бабе Яге кланялся, да и был таков.