_{ТРЕВОЖНЫЕ СНЫ}

Пролог

До сих пор неизвестно, что же такое сны? Может быть, сны — это дар предвидения, предупреждение о грядущих событиях? Наверное, никто и никогда не сможет разоб­раться в механизмах сна. Это один из даров бога, кото­рый невозможно проконтролировать или отобрать. Без сна человек слабеет и умирает. Каждому человеку хотелось бы, чтобы его сны были спокойными, счастливыми и умиротворяющими. И беда тому, кому снятся тревожные сны.

Тревожные сны

Мои глаза закрываются, веки тяжелеют и наливаются свинцом. Но я стараюсь не спать. На столе — пепельни­ца, полная смятых окурков, кофе в чашке давно остыл. Что еще можно сделать, чтобы не спать? Даже смотреть в зеркало не хочется. Ясно, что там я увижу покрасневшие от бессонницы, бессмысленные глаза. Для кого-то сон - лекарство, отдых, а для меня сплошная мука. Меня часто посещают тревожные сны. Может, они снятся мне, как предупреждение? Кто знает! В своих тревожных снах я часто вижу войну, кровавые кошмары, серые улицы. На­верное, я слишком одинок и беззащитен. С некоторых пор я понял, что совершенно никому не нужен. Вести жизнь отшельника гораздо лучше, чем делать вид, что заботишься о ком-то, а на самом деле посылаешь всех куда-нибудь подальше. Нет в жизни никакой радости. Но если бы не снящиеся каждую ночь тревожные сны, жизнь можно было назвать сносной. Очень хочется спать, но когда знаешь, что тебя может ожидать в сновидениях, приходится воздерживаться от вынужденного отдыха. Ин­тересно, мертвые видят сны? Что снится мертвым? Сон ведь так похож на смерть. С ужасом понимаю, что мед­ленно уплываю в другую реальность. Ни сигареты, ни кофе не спасают от сна. Я погружаюсь в сон, словно в воду, и реальности для меня больше не существует.

Сон первый: «Война»

Я слышу ужасающий, надрывающий сердце, вой авиа­ционных бомб. Вспышки взрывов слепят глаза. Мне ка­жется, что я куда-то бегу. Но зачем? Лучше спрятаться, вжаться в снег, асфальт, траву или во что-нибудь еще. Но я бегу навстречу своей гибели. Автоматные очереди вее­ром смерти пересекают дорогу. Но я не кланяюсь пулям, а бегу вперед. На сколько меня хватит? И куда я все-таки бегу? Впереди какое-то укрытие, похожее на ангар. Боль­шие самолеты кружатся над ангаром, словно гигантские стервятники. Кто-то открывает мне дверь и я ныряю в убежище. И тут же раздается взрыв. Болты и куски желе­за смертельными вестниками летают вокруг. Как спастись в этом кошмаре? Я ощущаю физическую боль. Куски железа впиваются в спину и ногу. Но ведь это сон или нет? Неужели я серьезно ранен и истекаю кровью? Тро­гаю ладонью раненую ногy. Крови нет. Самолеты снова и снова сбрасывают бомбы на ангар. И я выбегаю из своегoубежища. Вспышки взрывов слепят глаза. С большим трудом я рвусь на поверхность реальности, но сон не от­пускает, тормозит движение, держит в своих крепких объятиях. Наконец-то открываю глаза и ошалело смотрю на стены. Слава богу, это был сон! Но боль в спине и ноге не проходит, а становится вес острее и острее. Я включаю свет, выхожу в коридор, ища спасительную сига­рету. Наконец-то я нашел ее. Медленно выхожу па балкон. Тусклый свет фонарей, заливающий пустынную ули­цу, успокаивает нервы. С упоением вздыхаю едкий сига­ретный дым, наслаждаюсь тишиной. Но в ушах до сих пор раздается визг авиационных бомб. Война - это один из постоянных кошмаров, который преследует меня. По­чему, зачем? Непонятно. Войну я видел только в кино­фильмах. В снах она реальная, настоящая, не приукра­шенная голливудской мишурой. Как избавится от этих навязчивых снов? На это у меня нет ответа. Иду на кухню и варю кофе. Божественный напиток приводит в чувство. Наконец-то я целиком оказываюсь в реальности. Смотрю на часы. Пять утра. Ложиться в кровать бесполезно. Не уснуть. Только промучаешься целый час. Скоро собирать­ся па работу. После снов работа не кажется запредельным кошмаром. Можно отвлечься и ни о чем не думать. К утреннему кофе нарезаю хлеб и тонкие, просвечивающие кусочки колбасы. Неплохой завтрак, но иногда хочется съесть тарелку дымящегося, горячего вкусного борща и кусок мяса с жирком. Но с утра это блюдо вряд ли при­мет желудок. Я быстро ем бутерброды, обжигаясь, пью кофе, одеваюсь, закрываю дверь па ключ, вхожу в лифт и ловлю себя на мысли, что поступаю так каждый день. Кроме выходных. Выходные отдаю просмотру новых фильмов и чтению новых книг. Иногда делаю дневнико­вые записи, в которых размышляю о своей жизни и снах, преследующих меня. Выхожу на улицу, чтобы растворить­ся в утренней толчее идущих на работу людей. Вечером снова вернусь в свое жилище, гадая, какой же кошмар мне придется увидеть, ложась в постель.

Сон второй: Безработица

На работе пугают кризисом. Говорят, что через некото­рые время, многих работников уволят. Конечно, эти разго­воры портят нервную систему. У большинства работников семьи, которые нужно кормить и одевать. Что же там ду­мают наверху? И как можно спокойно заснуть после по­добных мыслей? И опять я борюсь со сном, который на­кидывает на меня свою серую сеть. Веки тяжелеют и глаза закрываются, не слушаясь сигналов тревоги, которые посылает уставший перегруженный мыслями, мозг. Но сон затягивает в свою реальность. Наверное, придется смотреть новый кошмар. Серые улицы. Длинные верени­цы людей, тянущиеся к зданию службы занятости, Я вижу yгрюмые, обреченные лица, пустые тусклые глаза. Верени­ца зомби, готовых ради работы, какой-нибудь работы, убить и растерзать более счастливых собратьев. Бездумно и безжалостно. Зомби окружают здание службы занятости и обнаруживают, что у здания нет входа, нет дверей и окон. Они не знают как справиться с этой новой пробле­мой. Задние напирают на передних, но кроме ненужной сутолоки это ни к чему не приводит. Из несуществующих дверей вылетают серые твари с длинными перепончатыми крыльями. Они хватают свои жертвы острыми, и загнуты­ми, как крючья, когтями и уносят их к огромной печи, куда сбрасывают несчастных. Черный, смрадный дым вырывается из многочисленных труб и становится нечем дышать. Зомби пытаются повернуть назад, но серых птиц с перепончатыми крыльями становится все больше и больше. За всей этой страшной картиной я наблюдаю со стороны, словно смотрю очередной фильм ужасов. В этом моем сне очень много от символизма. Кризис, пожираю­щий людей. Но я рад, что действие этого сна разворачи­вается без моего участия и что я — сторонний наблюда­тель. Однако тонкая, призрачная перегородка, отделяющая меня от той, ужасной реальности трескается. Меня под­хватывает ужасное серое создание и уносит вверх. Огонь, вырывающийся из печи, обдает мое тело нестерпимым жаром. Серая птица резко падает вниз, пытаясь сбросить меня в злое, рыжее пламя. Но я цепляюсь за нее, стара­ясь не попасть в огненную печь. Птица взмывает вверх, и, как обезумевшая, падает вниз. Теперь она не щадит ни себя, ни меня. Она с криком врезается в пламя, которое с радостью принимает двойную жертву. Мое тело и тело птицы сплавляется в единое целое, отдавая кровь и жиз­ненные соки очищающему огню. Мне кажется, что через смрадную трубу, вместе с черным дымом, я лечу в рай или ад. Тело становится легким, невесомым и радостным. И тут я просыпаюсь в своей комнате, со своими мыслями и проблемами. Финансовый кризис грозил массовой без­работицей. И это значило, что, возможно, и я, вольюсь в этот серый обезличенный поток. И мне стало по-настоя­щему страшно. Не хотелось смотреть на часы и встречать рассвет, тусклый и мрачный. Непослушное тело, мягкое и аморфное, бросаю последними остатками воли из постели в этот безжалостный мир. Но случается еще одно несчас­тье. Отключили горячую воду. Придется умываться холод­ной. А это еще одно испытание воли. Холодная влага, попадая на обнаженное тело, вызывает неприятное ощу­щение. И снова вливаюсь в обезличенный поток, который несет меня к месту работы. Работа иногда является раз­влечением. Но это в редкие дни. Чаще всего работа утом­ляет и бесит. А что делать? Приходится на нее тащиться, проклиная свою несчастливую судьбу. Поход по магази­нам вносит какое-то разнообразие в обыденность жизни. Я набиваю сумку какими-то пакетами. Рыба, пельмени, сар­дельки - это все не очень полезно для здоровья, но бы­вает очень вкусным. Молочные продукты тоже неплохо разнообразят рацион. Вечером предпочитаю пить чай или ряженку. Ряженку люблю с детства. Присматриваюсь к продавцам и кассирам. Иногда попадаются вполне сим­патичные лица, но я еще не готов к этому. Или, может быть, боюсь нарваться на отказ? В своей жизни приходи­лось слышать много отказов и получать еще один не хо­телось бы. Иногда существует острое желание обнять этих женщин. Однако пугает разочарование, которое можно испытать во время подобной близости. Не хочется удов­летворять животную страсть. Иногда хочется большой любви. Но часто случается так: кого не любим мы, любят нас, а кого мы любим, не любят нас. Взаимная любовь - ли величайшая редкость. Прихожу домой, бросаю сум­ку в прихожей, раздеваюсь, умываюсь. Ставлю кастрюлю с водой на газовую плиту. Жду, когда закипит вода и бросаю в кастрюлю пельмени. Самый простой способ приготовления пищи для холостяка, кроме, конечно, яичницы. Ем, как обычно, без особого аппетита, перед «дру­гом всех людей» телевизором. Ближе к ночи показывают передачи эротического характера. Обнаженные женские тела бесконечно мелькают на экране. Они не всегда воз­буждают. Когда часто смотришь на обнаженные женские тела, на различные сексуальные извращения, невольно пресыщаешься, даже не занимаясь сексом. Нажимаю на красную кнопку па пульте и изображение на экране гаснет. На этот раз сон захватывает мое сознание мгновенно буйными красками любви.

Сон третий: Любовь.

Я видел ее лицо, стройное тело и она была совсем рядомсо мной. Я взял ее за руку и повел по живописному берегу какой-то неведомой реки. Я физически чувствовал этот воздух, пропитанный ароматом лета. Запах женского тела кружил голову, заставляя забыть обо всем. Это был единственный сон, который мне хотелось продлить, сде­лать его бесконечным. Я смотрел на эту женщину и не мог насмотреться па нее. Приветливая улыбка освещала ее лицо, прекрасное, как у ангела. Я с удовольствием касался своими губами ее губ, сознавая, что это все-таки сон. и в реальности мне никогда не найти такую девушку или жен­щину. Но сон уходил, утекал под утро. Девушка истонча­лась, превращаясь в призрачный дым. И я пытался ее удержать. Но краски сна уже меркли. А пробуждаться не хотелось. Не хотелось открывать глаза, смотреть на этот мир, в котором нет прекрасной незнакомки, которая не существовала в реальной жизни. В отчаянии я сбрасываю одеяло с кровати, приходя в состояние мрачной унылости. После подобного сна чувствуешь себя по-настоящему не­счастным. Сон не повторится, не превратится в реаль­ность. Если прежде сны про войну и безработицу страши­ли, пугали, заставляли задуматься о действительности, то сон, в котором я видел прекрасную девушку, свою мечту, давал надежду, но при пробуждении, отнимал ее. В это утро у меня все валилось из рук. Я не мог сварить себе кофе, приготовить обыкновенную яичницу. Такое со мной случалось, но нечасто. Мне хотелось позвонить на работу и взять отгул. Однако, как следует поразмыслив, делать этого я не стал. После подобного сна лучшее средство забыться — общение. Улицы казались пустыми. Пару раз я едва не попал под колеса автомобилей. Я думал только о сне, вспоминая лицо незнакомки, которую никогда не встречу в реальной жизни. Но почему не встречу? Может быть, эта встреча когда-нибудь состоится. Только в это нужно верить. Весь день у меня выдался каким-то дерган­ным и нервным. Но когда он наконец-то закончился, и я шагнул за двери своего предприятия, мне как-то стало легче. Весь вечер я с нетерпением ждал, когда мои глаза закроются и я снова погружусь в блаженство. Однако сон мог и не повториться. Могла приснится ненавистная вой­на или безработица. Наконец очень медленно, но я погрузился в сон, который меня несколько разочаровал.

Сон четвертый: Секс.

Во сне я увидел огромную кровать. На кровати — об­наженные женские тела, манящие к себе всепоглощающей страстью. Но я упрямо ищу лицо незнакомки из прошло­го сна. Я ведь искал любовь, а не секс. Обворожительные женщины манили к себе своими прелестями. У меня воз­никло желание окунуться в безумие. Но что-то меня удер­живало от этого шага. Мне казалось, что я предаю ту единственную и неповторимую, которую искал всю свою прошлую и настоящую жизнь. Но как устоять, как не поддастся соблазну? И пусть даже не наяву, а только во сне. В снах ведь часто дозволено то, что запрещено наяву. И почему я должен хранить верность той, которая не су­ществует в реальном мире? Мир снов совсем другой. Он загадочный и заманчивый. Слегка касаюсь пальцами об­наженной груди идеальной формы. И пальцы покалывает, как это бывает когда прикасаешься к слабому источнику тока. Обнимая обнаженное женское тело, чувствую непе­редаваемое блаженство. Какая радость принимать чужое тепло и отдавать свое! Боясь упустить то, что часто обхо­дило меня в реальной жизни стороной, я бросаюсь на обнаженную женскую плоть. Во сне не всегда мельчайшие фрагменты и детали так четки, как в жизни. Подчас они размыты и не всегда следуют один за другим. Я целую алые, сочные губы, пышные розовые бутоны грудей и другие запретные части тела. Мне не хочется, чтобы этот сон заканчивался. И мне уже нет дела до той незнакомки, которая любила меня во сне. В снах все можно и все доступно и часто ты чувствуешь себя героем какого-то увлекательного фильма. А говорят, по времени сон длится не более нескольких секунд. Неправда! Сны не могут быть такими короткими. Утолив свою животную страсть во сне, мне захотелось проснуться, но сон не прекращался. В комнату вошла та, которую я желал больше всего па свете. Но я не мог подойти к ней и взять за руку. Я лю­бовался обнаженной незнакомкой, как любуются шедев­ром какого-нибудь великого художника или скульптора. Но сон неожиданно оборвался. Я открыл глаза и посмот­рел на часы. Четыре утра не самое лучшее время для пробуждения. Голова ужасно болела, словно по ней всю ночь били молотками. Едва поднявшись, выпил две таб­летки анальгина. Головная боль медленно проходила. Я начал размышлять над своим сном. Секс — это не лю­бовь, а ее заменитель. Любовь — это более возвышенное радостное чувство, которое заставляет стать человека луч­ше. Но в наше бурное, сумасшедшее и прагматичное вре­мя два этих понятия слились в единое целое. И это страшно и ужасно. И фильмы, которые показывают по телевизору, как раз проповедуют секс, а не любовь. Я хотел хотя бы еще раз увидеть во сне свою прекрасную незнакомку. Но мне не хотелось видеть ее обнаженной, хотя она и была прекрасно сложена. Мне хотелось видеть ее лицо, красивые, выразительные глаза, в глубине кото­рых разливалось солнечное тепло. А когда улыбка озаряла лицо незнакомки, даже во сне я чувствовал непередавае­мую радость. Но мне не спалось. Я заставлял себя думать о незнакомке, и, в то же время, отдалялся от нее. Но эта женщина могла существовать в реальности. Я вдруг поду­мал, что когда-нибудь мы встретимся по-настоящему. К сожалению, я прекрасно понимал, что это несбыточная мечта. А мечтам не всегда дано осуществится. Я закрывал и открывал глаза, но образ, который настолько ярко и отчетливо видел во сне, не возникал в сознании. Мои мучения продолжались до самого утра. Сны до сих пор оставались непознанной материей. Человек не имел воз­можности вызывать их по своему желанию и погружаться лишь в те сновидения, которые были ему приятны. Я встречаю рассвет, глядя в окно. Солнце окрашивает в оранжевый, апельсиновый цвет голубое пространство. Рас­свет был по-настоящему удивительно красив. Мне никогда прежде не приходилось встречать рождение дня. Мне при­ходилось вставать или раньше, или позже этого времени. Люди многое теряют, когда пропускают такое удивитель­ное таинство природы. В эти ранние утренние часы по-настоящему чувствуешь себя гражданином мира. Наконец я отрываюсь от окна и ставлю чайник на плиту. Мирное гудение этого чудо-аппарата для кипячения воды возвра­щает к реальной жизни. Как же порой не хочется погру­жаться в мир суеты, где никогда не видишь ни рассветов, ни закатов. Блуждая по серому пространству вместе с та­кими же несчастными людьми, как я, постепенно привы­каешь к этому сумасшедшему, стремительному ритму. И думаешь, что другого просто быть не может. Но, встретив рассвет, понимаешь, что существует другой, прекрасный мир, свободный от условностей и серости. Проводя время на работе, мы порой не видим самой жизни. И уходим, не познав настоящего чуда. Чудеса вокруг нас, но мы их просто не замечаем или не хотим замечать.

Сон пятый: В поисках счастья

Вокруг меня, спереди и сзади, слева и справа, до само­го видимого горизонта, я видел песок. И ничего, и никого вокруг кроме песка, синего неба и яркого палящего сол­нца. Босые ноги тонут в горячем песке. Потрескавшиеся губы просят влаги. Я иду вперед, не зная, удастся ли мне выбраться из этой пустыни. Но я вижу миражи. Образ любимой и единственной всюду сопровождает меня. И я иду к этому образу, словно христианин, побывавший в плену у язычников, к животворящей иконе. Песок не от­пускает меня, ноги вязнут в нем, но я продолжаю идти, мечтая не о воде, ни о тихом оазисе с огромной тенью, а о встрече с незнакомкой. Песок неожиданно закончился. Ноги ступают по мягкой, шелковистой траве. Я вхожу в город, которому нет названия и который не нанесен ни на одну карту мира. Белые высокие стены опоясывают этот город с высокими башнями со всех сторон. Белые башни под солнечными лучами кажутся розовыми. И я вхожу в открытые ворота этого загадочного города. На площади, которая, возможно, была многолюдной в прежние време­на, теперь тихо и пустынно. Я оглядываюсь по сторонам и вижу высокие белые башни. Белый город — город моей мечты. На одной из башен, в узорном окне, я замечаю одинокую женскую фигуру. Это она. Я знаю. Мне даже не нужно видеть ее лицо. И я бегу, буквально лечу к башне, высоко отрываясь от земли. В небе я вижу огром­ного, кружащего над башнями, черного орла. Или, может быть, это немецкий самолет времен Великой Отечествен­ной войны? Нет, орел настолько уродливый и огромный, что напоминает мне птицу Рух из приключений Синдба­да-морехода. Я слышу горестный женский крик. Огром­ная черная птица камнем падает на белую башню, и тут же, взмывает в небеса, унося в когтях мою возлюбленную. Я падаю на колени и поднимаю руки к небу, прося о помощи самого бога. А моя мечта исчезает в облаках, унесенная черной уродливой птицей.

* * *

Я просыпаюсь на полу, в кромешной темноте. Но вста­вать не хочется. Мой новый сон был удивительным, ска­зочно красивым и символичным. Но что же это за злове­щая птица, которая разлучила меня с возлюбленной во сне? Не найдя ответа на этот вопрос, я посмотрел на часы. Десять минут пятого. Нужно подниматься. И вдруг я вспоминаю, что сегодня выходной день и никуда не нужно идти. Можно снова погрузиться в сон и отыскать ту единственную, которую унесла в когтях зловещая пти­ца. Я поднимаюсь с пола и ложусь в кровать. Долго не могу закрыть глаза, прислушиваясь к каждому шороху. И снова погружаюсь в сон с надеждой и тревогой.

Сон шестой: В поисках счастья (продолжение сна)

...Я встаю с колен. Белый город медленно погружается в сумрак, становясь пасмурно-синим. Медленно выхожу за ворота и направляюсь к величественному храму. Не вижу ни крестов, ни полумесяцев на куполах. Может, это и к лучшему. Я не считаю себя хорошим христианином, так же как и хорошим мусульманином. Наверное, во что-то я верю. Но только вот во что? Не знаю. Может быть, я верю во Всемирный Разум, в бога, которого никто и ни­когда не видел. Я вхожу в храм, где на многочисленных алтарях горят свечи, но на стенах нет ни росписи, ни привычных икон. Древний старик с длинной седой боро­дой выходит мне навстречу. В белых просторных одеждах он напоминает доброго сказочного деда. Я опускаюсь пе­ред ним на колени и касаюсь его одежды. Меня никто не просит унижаться, но я продолжаю стоять на коленях и смотреть в его добрые и чистые голубые глаза. Глаза эти совершенно особенные, словно у новорожденного ребенка.

- Все знаю, - говорит мне дед, - и тайное и явное. Про страхи твои и любовь единственную.

Но найти ее можешь только ты сам. Обрести ее на­всегда и не потерять. Иди с верой и надеждой вперед и найдешь то, что ищешь.

И я встаю с колен и чувствую как мое тело наливается силой. Силой первобытного зверя, силой воина, силой бога. Я выхожу из храма, и, не боясь темноты, иду по дороге. Дорога не всегда прямая, а скорее даже извилистая. Но я иду, ориентируясь по звездам. На рассвете под­хожу к черной крепостной стене. Черная башня, возвы­шающаяся над насыпными валами, кажется зловещей и неприступной. Уж не в этой уродливой башне заключена моя незнакомка? И не гнездо ли это того зловещего орла? Стучусь в закрытые ворота. Ворота наконец со скрипом приоткрываются, чтобы выпустить на волю разнообразных гадов. Но отступать и сдаваться я уже не намерен. Смело иду на это скользкое, извивающееся воинство. И оно, как по мановению волшебной палочки, исчезает. Прохожу в приоткрытые ворота. Может быть, это, конечно, и запад­ня, но какая мне разница? Не отступать же теперь, когда пройден тяжелый и долгий путь? Площадка перед башней вымощена черным камнем. К. черной башне ведет крутая, винтовая лестница. Осторожно ступая по ступеням, заби­раюсь на самый верх. Вот там-то меня и поджидает воин в рогатом шлеме с мечом в руке. Меч он заносит над головой, чтобы поразить меня одним — единственным ударом. Однако клинок не опускается, застывает в подня­той руке. Воин превращается в статую и становится нео­пасным. Я смело иду дальше. Открываю какие-то много­численные двери и закрываю их. Но нигде нет моей воз­любленной. Наконец открываю последнюю дверь. Черная птица с грозным криком бросается на меня, пытаясь сбить с ног. Мне удается ударить ее под крылья. Птица взмы­вает к потолку и пытается атаковать меня во второй раз, выставляя вперед свои страшные, загнутые когти. Я увора­чиваюсь, и, черный орел врезается в стену и падает па пол. Кажется, что зловещая птица мертва. Но где же моя возлюбленная? Она подходит сзади и кладет свои про­хладные, почти детские ладони, мне на глаза, закрывая их. Я счастлив. Безумно счастлив! Я готов так стоять це­лую вечность.

- Нас никто не разлучит? — спрашиваю я, не оборачи­ваясь.

- Никто, - отвечает она своим прекрасным, звонким голосом.

Я поворачиваюсь и вижу ее лицо, которое запомнил еще с первого сна, где мне впервые приснилась прекрас­ная незнакомка. Я крепко обнимаю ее, но не чувствую тела. Я обнимаю призрак, который просачивается у меня между пальцами.Я слышу крик. Крик умирающей птицы.

* * *

Это мое не самое лучшее пробуждение. Смотрю на часы и не верю своим глазам. Я проспал до двух часов дня. Со мной такое редко случается. Быстро складываю и убираю кровать. Включаю телевизор с пульта. Знаю, что нужно отвлечься. Но как? Может, выйти на улицу, прогу­ляться? По спортивному каналу показывают футбол. На какое-то время игра отвлекает меня от безрадостных мыс­лей. До ночи еще очень далеко. А мне уже не терпится увидеть финал моего сна! Если, конечно, он будет? Аесли нет? Но я все последующее время думаю о незна­комке из сна. Но поможет ли этот прием? Мне никогда ранее не снились сны по заказу, а тем более, целые се­риалы. Смотреть фильмы во сне, - это конечно, ориги­нальное занятие. Но прежде это мне никогда не удава­лось. Может, я становлюсь другим, меняюсь? А скорее всего старею. И одиночество, конечно, сказывается. И чтобы как-то убить время читаю «Дьюма-ки» Стивена Кинга. Занятная книга о человеке, который сначала был преуспевающим бизнесменом, а после аварии стал кале­кой и художником-экстрасенсом. Стивен Кинг в своем репертуаре. Я заметил, что книги у этого американского писателя стали более психологическими, менее пугающи­ми и немного нуднее, чем раньше. Наверное, после шес­тидесяти всех тянет на психологию. Уже не до вампиров и зомби! Незаметно подкрался вечер. Я не стал пить кофе, отдавая предпочтение чаю. Я боялся, что после кофе мне долго не удается заснуть. А ведь это сновиде­ние могло стать решающим. Но что оно могло дать в ре­альной жизни? Я не знал и не верил в то, что встречусь с женщиной из снов в реальном мире, хотя и сильно на­деялся на это. Почему, если она существовала во сне, то не могла существовать в реальном мире? Однако сон — это сон, а реальность — это совсем другое. Спорить с са­мим собой я не стал. Я смело рассчитывал на торжество высшего разума, в который верил. Ночью мне не хотелось спать. Сон сморил меня только ближе к утру.

Сон седьмой: В поисках счастья (окончание сна)

Я прохожу мимо статуи воина с поднятым мечом. Смотрю на него с опаской. А вдруг оживет? Быть обезг­лавленным даже во сне неприятно. Выхожу из ворот и не знаю, что делать. Даже после того, как я убил ненавист­ную птицу, попирая все правила логики, незнакомка ис­чезла. Почему и зачем исчезла? Непонятно. Первое, что приходило в голову, это то, что она никогда не любила меня, а просто играла со мной. Heт, во сне лучше не думать, а действовать. Если она свободна, то обязательно пойдет к Белому городу. И я, не раздумывая, направился назад. Туда, где Белого города могло и не оказаться. Звезды освещали мне дорогу, с которой я старался несворачивать. С обочины дороги раздавались какие-то ду­шераздирающие крики. Наверное, я закрывал уши руками, чтобы их не слышать. К утру я увидел Белый город и у меня возродилась надежда. Я бежал к белым башням, чтобы увидеть свою возлюбленную. Но Белый город был пуст и тих. Мое разочарование не знало предела. Я хотел, я просто мечтал проснуться, но не мог выйти из состоя­ния сна. И я во второй раз пошел к храму и не ошибся. Я вошел в него и увидел у алтаря свою возлюбленную в белоснежных одеждах. Она улыбалась мне. Она встречала меня с большой радостью, и я поверил в это. И когда я обнял ее, она не исчезла, не просочилась сквозь пальцы. Я обнимал и целовал свою незнакомку и молил Высший разум, чтобы этот сон не прекращался никогда. Но как и все сновидения, мой сон оборвался неожиданно и нелогич­но.

* * *

Открывать глаза не хотелось. Не хотелось вставать с постели. Но я почему-то вспомнил, что в доме кончилось молоко. Я собирался в магазин с большой неохотой. Од­нако прогулка до магазина прибавила мне бодрости. Я положил в корзину два пакета молока, банку сельди и два батона хлеба. Наверное, другим людям я казался каким-то рассеянным человеком. Я даже старался не смотреть на них. Но расплачиваясь за продукты, я сосредоточил свое внимание на кассире, и, увидев ее лицо, уронил корзину себе под ноги. Это была она! Без всякого сомнения, это была моя незнакомка из снов, о которой я мечтал все последнее время. И она находилась от меня на расстоя­нии вытянутой руки и в реальном времени. Я открывал и закрывал глаза, но видение не исчезало. В глазах незна­комки застыла тревога. Я смял деньги в руке и бросил их, словно скомканную бумагу, в корзинку для использован­ных чеков.

Кассир, увидев, как я бледнею, спросила:

- Вам плохо? Вы плохо себя чувствуете?

Ее звонкий голос и выражение лица привели меня и состояние эйфории. И я сделал то, что никогда не позво­лил себе сделать еще несколько дней назад. Я взял ее за руку и долго любовался ей. Я не боялся, что она решит, что я сумасшедший. А кем же я на самом деле был? Кто еще верит снам и ищет женщину из своих снов в реаль­ности? Она не стала вырывать свою руку из моей и звать на помощь. Она словно почувствовала мое состояние и прониклась им, не обращая внимания на недовольное гу­дение очереди. Наконец я пришел в себя, подобрал кор­зину с продуктами, расплатился в кассе. Все это я делал, как во сне. Я, кажется, успел попросить номер ее телефо­на. Я заметил, что она колеблется и повторил свою просьбу. Она сдалась, потому, что я просил очень убеди­тельно. Мы встретились в реальной жизни. Я не верил, что мы ходим с моей незнакомкой по одним улицам, держась за руки. А потом я рассказал ей о своих снах, и о том, что незнакомка из моих снов, как две капли воды похожа на нее. Но я еще больше удивился, когда узнал, что и она видела меня в своих снах. Это была судьба. Раньше я сам не поверил бы такому рассказу. Однако после всех моих сновидений и их живого воплощения в реальном мире, я стал верить в свои тревожные сны. Ко­нечно, мне не очень хотелось, чтобы сны о войне и без­работице оказались вещими. Незнакомка из снов в реаль­ном мире стала моей женой. И как только заканчивается рабочая смена, я теперь не иду, а бегу домой. Меня беспокоит только одна мысль: «А что если незнакомка из реального мира снова переместится в мир снов? Что я тогда буду делать?».

(Конец)