Марзия Габдулганиева, Александр Глуцкий

ВРАТА МИРОВ

Заштопать Вселенную

Пролог

У Стерлигова пропали носки. Хорошие такие носки. Серые с белой полосочкой возле резинки. И резинка не тугая, в самый раз, и длина носок такая, какую надо: не скручивались при ходьбе и не западали под пятку, любимые, можно сказать. Пал Палыч с вечера обыскался своей любимой пары, вот ведь въевшаяся аспирантская привычка –беречь и хранить то, что полагается выбросить. Памятуя о возрастной забывчивости многих пенсионеров (конечно, это не про него!) так, на всякий случай, обшарил нутро стиральной машинки, не прилипла ли пропажа к стенкам бака. Несмотря на застарелый радикулит и скрипящие артрозные суставы, Стерлигов вдоволь поползал по полу, заглядывая под диваны и кресла. К своему удивлению он обнаружил кучу других пропавших носок, причем всегда непарных и разного размера. Странность заключалась в том, что он уже давно перешел на одноразовые носочные изделия, пропавшая пара была любимой и потому единственной многоразовой. Выложив после поисков перед собой на полу многоцветный, разноразмерный комплект непарных предметов, Пал Палыч на время забыл о пропаже. Наблюдалась какая-то неуловимая закономерность в неожиданно свалившемся приобретении со специфическим запахом немытости. Стерлигов рассортировал носки по возрастанию размеров, надеясь, что увидит какой-нибудь цельный геометрический рисунок - ничего не прояснилось. Перестановка по похожим узорам тоже ничего нового не дала.

Ворча себе под нос и кляня свое глупейшее занятие, ученый почему-то не смог взять и выкинуть эти попахивающие чужим потом вещи в мусоропровод. Не может быть, чтобы они появились просто так. В конце концов, предел исследовательского терпения иссяк и, отчаявшись выяснить странность появления непарных предметов туалета, Пал Палыч сгреб их в кучу и решил выбросить. Резкий концентрированный запах от тесной носочной кучи ударил в нос, и Стерлигов от неожиданности присел на диван и выронил все снова на пол. Продышавшись, наклонился и замер – носки лежали ровнехонько на одной линии в ряд по цветам радужного спектра.

Сказать, что ученый обрадовался случайно найденной закономерности, это ничего не сказать. Жаркая волна прилива крови к голове и учащенного сердцебиения – это самое малое, что было после. Память услужливо воскресила сцены прощания с сыном, внуком, Тхураей, их друзьями… и – полный провал в памяти. Лишь из скупых отчетов, прочитанных позже, он знал, что охотники нашли его полумертвым на тропе в заброшенном горном ущелье. Записи бреда (так говорилось в истории болезни) отмечали навязчивое желание профессора перейти по радужному мосту на Сириус и не пустить каких-то серых во Врата миров. У Стерлигова хватило ума промолчать о событиях, что произошли с ним и ребятами сначала на Красной горке, а затем в азиатских горах. Он давно понял, что их не случайная компания была отрядом невидимого фронта, который выдвигается вперед и спасает остальных людей. А люди что? Они как жили, так и продолжают жить, не зная, что совсем недавно человечество было в миге от гибели.

Дальше жизнь ученого текла, как по заготовленному заранее сценарию: реабилитация в закрытом госпитале, хотя физически не было никаких признаков недомогания, летний курортный городок, знакомый дачный поселок, откуда и начались все его приключения. Тоска, смертельная тоска по ушедшим близким постоянно сопровождала ученого. Чтобы заглушить ее, пришлось прибегнуть к испытанному методу – отправиться в путешествие. В любимые с юношеских времён горы Средней Азии Стерлигов не захотел возвращаться, а выбрал противоположное направление – Север. Ему хотелось окунуться в места первобытной природы, заповедных озер, нетронутых чащ. Выбирал наугад – ткнул пальцем в карту, загадав, что если с трех раз не попадет в глухое место, так и останется куковать в поселке, почитывая новости на интернет - сайтах и ежевечернее кропая никому не нужные мемуары.

Повезло сразу. Палец уперся в Водлозерский национальный парк. По карте выходило вроде бы близко к Санкт-Петербургу, севернее Онежского озера. Но, читая описания национального парка, погружаясь в топонимику местных колоритных названий ( Пудож, Куганаволок, Варишпельда), ученый интуитивно чувствовал, что неспроста его указательный палец выбрал этот заповедник. А вот и первая ласточка предстоящих приключений - ряд носок на полу, раскинувшихся перед ним в порядке цветового спектра.

Сложить носки в пакет и задвинуть в дальний угол ящика древнего платяного шкафа не стоило большого труда. Сейчас Стерлигов находился в гостевом доме в малюсенькой деревеньке Маткалахта, расположенной в южной части Водлозера. Появление столь странного подарка судьбы говорило ему, что надо готовиться к новым приключениям, и главное – замелькала малюсенькая искорка надежды на встречу с близкими, но пропавшими в безвестности людьми.

Глава 1. Обратно, на Землю

Неожиданно во всех точках земного шара одновременно засветились древние пирамиды. Столбы яркого света, словно маяки, устремились в небо, теряясь в стратосферной вышине. Их сила и цветовая гамма менялись в зависимости от времени суток: днем лучи были зеленые, что ярко контрастировало с пепельно - серыми небесами, а ночью виднелись ослепительно – белыми полосами на фиолетовом фоне. Такая картина продолжалась недолго – дней семь.

Олег с Сергеем каждый вечер молча смотрели новости с Земли и видели одно и то же. Какого-то логического объяснения загадочному явлению ребята не могли придумать. Все, что было связано со светом и цветом, больше поддавалось иррациональному уму Дины и тонко чувствующему ее мысли Саше.

- Не будем трогать ребят, пусть отдыхают, - ответил Олег на молчаливый вопрос Сергея после очередной тревожной передачи и, развернув невесомый компактный компьютер, углубился в какие-то расчеты. Сергей кивнул головой в знак согласия и продолжал смотреть новости.

Даже здесь на одной из планет в системе Сириуса, ребята продолжали держаться вместе и негласно признавали своим командиром Олега. Они почти смирились с новым местом проживания и были уверены, что, закрыв доступ «серым» на землю, закрыли обратный путь и себе. Но, не смея признаться вслух друг другу, каждый вынашивал мечту о возвращении на родину, к тем местам, где прошло их детство, где им пришлось резко повзрослеть, когда волею предопределенной случайности им выпало стать спасителями Земли. Не случайно Олег и Сергей работали в конструкторском бюро по созданию межгалактических кораблей, а Дина с Сашей в группе по изучению света и применения его свойств в пространственных перемещениях.

- Все равно придется их побеспокоить! Посмотри, что там творится! Это вторжение! – Сергей никогда не отрывал людей по пустякам, и Олег оторвался от расчетов. Увиденное зрелище впечатляло и пугало: световые столбы замерцали в одинаковом ритме, и на их мерцание с подлунной стороны шли армады космических кораблей, неуловимо похожих на гигантские декорации к фантастическому фильму.

***

Дина и Саша целую неделю отдыхали на берегу моря, наслаждаясь уединением теплого уютного пляжа, скрытого от шумного города за небольшими зелеными холмами. По вечерам молодая пара долго гуляла, разглядывая закатное небо, когда солнце почти погружаясь в густо - синеющую полоску воды на горизонте, окрашивалось сначала в желтый цвет, и с каждой последующей минутой алело, затем резко багровело, почти как на Земле. И, когда багровый оттенок достигал насыщенности, пугающей кровавостью, светило неожиданно будто проваливалось в бездну, а небо синхронно окрашивалось в темно-фиолетовый оттенок, обнажая яркие россыпи звезд, невидимые до этого. Каждый день радовал ребят новыми расцветками заката и ночного неба, и казалось, нет в мире более тихого и спокойного места для уединения.

На седьмой день отшельничества Дина, сказав, что только разочек глянет, включила портативный видеовизор, настроив на прием с Земли. Это она настояла взять его с собой в райское местечко, да Саша особенно и не противился.

Увиденные новости одновременно и радовали, и огорчали. Раз есть новости, значит, эксперимент по закрытию Врат удался, и «серым» не удалось внедрение двойников на Землю. Огорчали потому, что видеоряд был достаточно неутешительный: в различных точках планеты возникали то засухи, то землетрясения, то наводнения, то извержения вулканов. Земляне, надо отдать им должное, самоотверженно боролись с натисками стихии, выручали друг друга – соседи соседей, государства другие государства, но разрушающих явлений становилось с каждым днем все больше, и Дина с Сашей грустнели день ото дня, видя унылое однообразие земных новостей. Друзья договорились между собой не нарушать их медовый месяц, поэтому даже и не подозревали о грустных настроениях молодых.

- Всё! Не могу больше смотреть это! – Дина щёлкнула пультом, выключая экран. – Надо быть там!

- И что? – Саша знал горячий нрав своей подруги, но и здравым смыслом она не пренебрегала.

- Надо лететь и помочь!

- Как? Что ты сможешь сделать? Ведь ты не сможешь появиться одновременно во всех местах, где требуется помощь.

- Хоть где-то! – Дина снова включила экран. – Смотри, смотри!

Ошеломлённый Саша увидел, как над Землей из одного места вышел широкий огненный луч, и, разделившись на десять столбиков света, оранжевыми дугами стал накрывать разные районы Земли.

- Дай, дай сюда скорее! - Саша вырвал из ее рук пульт и навёл его на размытое окончание одного из лучей. Небольшой город, накрытый светом неизвестного луча, продолжал жить, как и прежде, жители словно не замечали нового излучения. Проследив за направлениями других лучей, ребята убедились, что картина нашествия лучей везде одна и та же - никто ничего не замечал.

- Странно, почему жители ничего не замечают, - думал Саша вслух.

- Потому что лучи не доходят до земли, а рассеиваются в небе. Ты часто голову наверх поднимаешь, когда идешь по городу? - парировала Дина.

- Но цвет окружающий может измениться.

- Подумают, что очередные залповые выбросы с ближайшего завода.

- А запах?

- Еще неизвестно, есть ли запах. Если есть, то опять же подумают, что где-то что-то горит.

- Все ты знаешь, даже неинтересно с тобой разговаривать! – притворился Саша сердитым, в глубине души соглашаясь с правотой Дининых слов. Он уже понял, что ему не остановить любимую жену от решительных действий и предложил ей:

- Хорошо, давай вернемся на Землю.

- Отстань, отпусти, брыкался он через мгновение, бурно и страстно зацелованный, - вот знал, что ты импульсивная, но не до такой же степени. Нужно связаться с Олегом и Сергеем, лететь - так вместе!

- Поколдовать? - с насмешкой спросила Дина. Её друзья до сих пор называли ее перелёты по Радуге колдовством, она в ответ упрекала их в излишней лени и увлеченностью техникой вместо развития скрытых способностей человеческого мозга. В конце концов между ними выработался некий нейтралитет: Дина занимается исследованиями в области света и звука, а ребята конструируют современные технические средства межгалактического перемещения.

- Колдуй, что уж там, - улыбнулся Саша, - но с одним условием!

- Лекцию твою прослушать, - рассмеялась Дина! – Вот хитрюга, не мытьем, так катаньем берешь!

С некоторых пор Саша был одержим идеей построения гармоничного человеческого общества. Его детская увлеченность музыкой и сверхмузыкальная одаренность искали выход и нашли, породив теорию гармонических мелодий, на основе которых должно строиться человеческое общество. Ребята с интересом воспринимали отдельные положения его теории, но полностью выслушать отказывались, зная, что Сашу невозможно остановить, когда он говорит о музыке, иначе им всем пришлось бы несколько суток не спать. Дина была самой благодарной его почитательницей, но и она не смогла все сразу усвоить, и предложила компромиссный вариант – начать с малого: Саша выкладывает ей свою теорию частями, а сам в это время пробует применить ее на практике в их узком кругу.

- Я недолго, пока ты колдуешь,

- У тебя есть пять минут, я уже вызвала Олега на связь.

- Эхх, опять забыл, что вы - телепаты, но начну, пожалуй, - Будет непонятно, остановишь.

У Великого Бога, творца всего сущего, не осталось времени на человека. Создал очень интересное, однако какое-то ущербное существо. Так называемый человеческий мозг, безусловно, колоссальный инструмент познания. Но люди платят за него алчностью, скаредностью; стремятся к самоуничтожению. Что и говорить, венец творения... Дар Слова нам, дескать, дан. А ведь это именно те сети, в которых мы запутались. Величайшие умы пытались посредством слова отказаться от слов. И эти муки исканий преждевременно сводили подлинно замечательных людей в могилу. За Дар Слова человек заплатил полным непониманием жизни и несовершенным телом. Смешно видеть, как люди рвут себе жилы, чтобы доказать Богу - вот, Посмотри, как я быстро бегаю и какой вес могу поднять. Думаю, Бог снисходительно улыбается: всё-таки Мы ему не чужие... Надеюсь, неистово желаю, чтобы человек однажды стал богоподобным. И когда это свершится - а я верю, верю! - проклятие Слова отомрет, люди будут общаться мелодиями

- Под небом голyбым,

Есть гоpод золотой.

С пpозpачными воpотами

И яpкою звездой.

А в гоpоде том сад,

Всё тpавы да цветы,

Гyляют там животные,

Hевиданной кpасы.

Прозвучала песня из видевизора.

- Привет, молодожены, что рветесь из рая? – с экрана улыбался Олег.

- Отличная идея, Александр! Как тебе такое общение, как раз песня Гребенщикова для твоей теории? Еще лет так дцать проверить на практике, и станешь Александром Великим. Он тоже мечтал построить мировое гармоничное государство.

- Мечом и войнами, а я - гармонией мелодий, созвучностью, - вспыхнул его друг.

- Не кипятись. Я все слышал, специально не перебивал, но ведь не за этим вы меня вызвали.

- Не за этим, - Саша обернулся на Дину. – Она тебе еще не рассказала?

- Показала, показала картину. Я вам скажу больше, дела обстоят еще хуже.

Глава 2. Знамение

Проклятым на Водлозере считался Валгамостров - Черный остров. Жители высаживались туда в случае крайней необходимости и только после сотворения молитвы. Сам Дух Водлозера следил за своими владениями: пропадали все, кто отваживался найти здесь убежище от бури. Только приближались к острову застигнутые непогодой, как свирепела тогда она еще сильнее – в три погибели с тяжким стоном наклонялись деревья до самой земли, свинцовыми метровыми бурунами вспенивалась холодная вода у берега, унося в водоворот рыбацкие лодки. Казалось, сам Хозяин острова грозным рыком воющего ветра пугал нежеланных гостей, и мало кто выживал из причаливших к Черному острову.

Таких проклятых островов на Водлозере было несколько. В давние времена подрядчики не смогли найти людей, которые взялись бы вырубить лес на Кингострове и на Иламострове. На первом, по преданиям, легендарная чудь похоронена, на втором был скит старообрядцев. С огромным трудом местный купец нашел рабочего, чтобы срубить лес на острове Петуньем (приданом дочери Ильинского Водяного). Некий Василий Купцов, взялся за это дело, и был наказан неведомой силой отнятием рук, стали висеть они с той поры вдоль туловища ненужными плетями. Проклятым в начале двадцатого века стал еще и Марь-остров. Во времена столыпинских реформ его пытался заселить крепкий крестьянин Матвеев, основав там хутор. В коллективизацию на заре двадцатого века хозяина раскулачили, и он вскоре умер. С тех пор на все сущее там, по мнению водлозеров, легло проклятие. Люди перестали пользоваться и поныне не пользуются ни кустами, ни деревьями, ни целебными травами с заколдованных островов.

Остров Малый Колгоостров, прозванный Ильинским из-за расположенного на нем Ильинского погоста, в начале двадцатого века распахивался от воды до воды. Когда репрессированного Ильинского священника стали увозить чекисты, ни один человек не заступился за него. И служитель церкви предал анафеме водлозеров. Свои бесчисленные беды, последовавшие за этим событием, многие местные жители связывали именно с проклятием батюшки. Люди верили, что их беды закончатся, когда на Ильинском погосте снова начнет действовать церковь. Служитель на время там появился: четыре года на острове жил иеромонах Нил, но был убит двумя послушниками, не пожелавшими исполнять его указания.

С тех пор к острову и выросшим на нем деревьям водлозеры стали относиться, как к явлениям сакрального порядка. Ни один житель теперь не смеет срубить там даже деревце для собственной корысти. По их рассказам как-то местный житель вырезал на этом острове удилище, чтобы поудить рыбы. Как только он приступил к рыбалке, поднялась такая буря, что незадачливый рыбак еле причалил обратно к берегу. Домой он не мог отъехать, пока не отнес удилище на то место, где его срезал. Запрет рубить на этом острове деревья соблюдают и рыбаки, что ежегодно во время путины живут на соседнем с Ильинским Большом Колгострове. За дровами они ездят за полтора километра, имея в избытке сухой лес на корню всего в десяти метрах напротив своего стана. Особенность святости всего выросшего на острове Ильинском состояла в том, что для общественных нужд ресурсы острова считались доступными. Эта же особенность соблюдалась и на всех других проклятых островах, кроме Черного – хранит его Дух Водлозера, никого из местных жителей туда не подпускает, да они и сами по доброй воле туда не подплывают.

Издавна только смелые и решительные люди и их не менее отважные предки селились на берегу Водлозера. Крут и горяч нравом Хозяин озера, но любил своих поселенцев, как детей малых. И лес, и пашни им вволю, и рыбы полно всякой, лови не хочу. А еще как у любящего родителя, кроме кнута был у него для людей и пряник – Светлый остров. В любую погоду, даже в самую ужасную бурю рыбаки спокойно причаливали к берегу Светлого. А, если где-то в открытой воде или на берегу не задалась рыбалка, то всегда уходили они с прибрежья Светлого с полными неводами рыбы, на радость домашним.

Жили в 19 веке в Водлозере старцы - отшельники Лазарь и Фома на острове Белом, что в двух километрах от Маткалахты. Там у них находилась часовня, состоящая из двух сомкнутых помещений. В первом хранились все иконы, а во второе помещение можно было заглянуть в прорубленное в стене отверстие. Там были только стены и крыша, а в центре помещения в земле вырыто небольшое углубление, где постоянно стояла вода. В единственное небольшое окно, сделанное из пластинок слюды и тонкой жести, точно такое же, как в российских боярских теремах, пробивался тусклый свет. Окружающие часовню высокие темные ели нагнетали страх в душе случайно забредшего путника. Лазарь и Фома не общались с населением, а жили уединенно и замкнуто. Никто не знал, чем питаются эти отшельники, но существовала легенда среди местного населения, что старцы передвигались по воде на лыжах и плавали на камнях. После смерти похоронили Лазаря и Фому у стен часовни по разные стороны, а над могилами сделали надгробья из досок прямоугольной формы, а сверху выложили доски в виде двускатной крыши.

***

По заведенному самим собой порядку Сысой обходил перед сном крепкое хозяйственное подворье, проверяя, все ли на местах находится: не валяется ли брошенным на землю нехитрый домашний инструмент, притворены ли двери хлева и бани, перевёрнута ли днищем вверх лодка на берегу озера, не перекрутились ли на ветру сети, развешанные для просушки. И напоследок он вышел на берег озера полюбоваться на Светлый остров в лучах багряного солнца, отметив машинально - быть ветру, не иначе. Решив назавтра добраться до Светлого острова проведать могилы старцев, да спросить благословения на весенние работы, Сысой уже собрался было возвращаться в дом, но заметил над островом необычное облако цвета топленого молока. Облако напоминало по форме рыбий пузырь, натянутый между Черным и Светлым островами. Пузырь этот дрожал и переливался, как несмытая мыльная пенка на руке между растопыренными пальцами.

- Что за напасть? – Сысой долго вглядывался в диковину, пытаясь понять, добра или зла ждать от необычного явления.

- И к добру, и ко злу, - подумал он, зная, что все связанное с Черным островом никому ещё добра не приносило. – Вот ведь диковина какая, остров-то Черный далеко отсюда, а в пузыре, как на ладони, словно рядом со Светлым.

Постояв еще с полчаса и не заметив никаких изменений в необычном облаке – пузыре, Сысой отправился спать, рассудив по крестьянской привычке, что наутро дел полно, и утро вечера мудренее.

***

Прибыли. Вблизи местный ландшафт оказался обманчивым. Весна, да еще и поздняя. Зеленая лужайка обернулась неустойчивым хлюпающим болотом, а призывные островки розоватых кустиков – вылинявшими коричневыми лишайниками. На горизонте полукружьем выстроились лиственные деревья одинаковой высоты.

- Хорошо приземлились! Не утонули! Спасибо воздушной подушке, – Олег оглянулся на своих друзей, Сашу, Дину и Сережу.

- Ну тебя со своей «Тарелкой», испытаем, испытаем, - буркнула Дина. Она до сих пор не признавала никаких технических средств межпланетного сообщения. Для нее предпочтительнее было мысленное перемещение в любую точку Галактики по лучу радуги, как самое быстрый и надежный способ.

- Вот и испытали, - спокойно возразил Олег, сосредоточенно разглядывая в панорамное окно летательного аппарата открывшийся пейзаж, - не все могут по радуге путешествовать так легко, как ты. И где гарантия, что снаружи незараженный воздух?

- Динка, хватит упорствовать! Долетели же! Это Земля. Целая и невредимая, как мы и думали, не рассыпалась на части, - из кабины штурмана спустился Саша и прильнул к панорамному окну, - Красота какая! Только сдается мне, ребята, никакая это не среднерусская равнина. Куда же нас занесло?

- Ты штурман, с тебя спрос! Говорила – по Радуге надо! Точно выбрал место и приземлился…, - Дина откинулась на спинку кресла и словно безразлично закрыла глаза.

- Всё. Саша, Дина, хватит спорить. Готовимся к выходу. Мы не могли знать, как изменилась планета за наше отсутствие, потому выбрали такой метод перемещения, - Олег прекрасно понимал, что эта милая перебранка скрывает невольный страх его друзей перед неизвестностью. Ведь после телепрограммы, увиденной его друзьями по межпланетной связи, у него тоже зародилась надежда найти свою родную планету целой и невредимой и, возможно, отыскать следы своего дедушки, профессора Стерлигова.

- Анализаторы показали, что состав воздуха не изменился, радиоактивный фон чуть выше, но он естественный, такое бывает в местах залежей полезных ископаемых, - это вступил молчащий до этого момента Сергей.

- Собираемся и выходим, - скомандовал Олег.

- Дина, очнись! Пора, - осторожно дотронулся Саша до плеча девушки. Она открыла глаза и с явной неохотой, будто ее оторвали от любимой игрушки, медленно встала с кресла и с удивлением обратилась к Олегу,

- Ты хочешь выйти на болоте?

- Я хочу тебя поднять, - улыбнулся бессменный командир, - нужно решить, оставляем ли мы тарелку здесь и вплавь выбираемся на твердую сушу или переместимся вместе с нашим транспортом.

- Здесь удобно замаскировать под большую кочку, - вмешался Саша. Дина утвердительно кивнула головой, поддерживая своего друга.

- И я так думал, - обрадовался единогласию Олег.

- А вот и аборигены! Получилось по–твоему, Дина! Будем по радуге прыгать, чтоб не засекли, - Саша показал на одинокую фигуру кряжистого мужчины примерно в пятистах метрах от тарелки. - Жаль, суша совсем рядом.

Мужчина стоял на берегу, вглядываясь в их сторону, и сокрушенно покачивал головой, как будто увидел что-то неприятное.

- Кажется, нас заметили, придется ждать ночи, - расставил точки Олег.

Поиски темпорального перехода, срочное блокирование этого перехода от нашествия «серых», полет по Радуге казались фантастическим сном даже после того, как они прожили больше десяти земных лет на планете в системе Сириуса. Сколько бы ни говорила Тхурайя, что эта планета - прародина всех землян, ребята мечтали вернуться на Землю. Всего несколько часов отделяли их от того мига, когда они снова коснутся земли своей родины.

Глава 3. Не ждали?

Раннее утро предвещало появление солнца, так долго ожидаемого остывшими за зиму окрестностями. По календарю давно уже наступила весна, а в этих краях день за днем держалась минусовая температура. Неделю назад резко потеплело, как-то разом растаяли залежавшиеся сугробы снега, кое-где вдоль дорог оголились редкие кустарнички, даже проявились среди остатков подмерзшего снежного месива серо-бурые неказистые полянки. Но в одночасье снова подморозило, и весна словно забыла о своем предназначении греть и радовать своим наступлением окружающую природу и редкое в этих краях население.

На редкость теплый и приятный ветерок дул навстречу Стерлигову, вышедшему из гостиницы прогуляться по округе. Теплая полупрозрачная хмарь нежно обволакивала лицо, и первые лучи долгожданного солнца, пробивающиеся сквозь остатки тумана, скользили дальше, спеша всем возвестить начало настоящей весны.

- Любезный, что можно посмотреть интересного у вас на Водлозере? - обратился в благодушном настроении Стерлигов к проходящему мимо мужику. Тот сурово зыркнул на Пал Палыча из-под мохнатых бровей и, не ответив, прошел мимо.

- Что поделаешь, не хочет местное население со мной общаться, доверия не вызываю, - Стерлигов повернул обратно в гостиницу за картой, - вот лень было сразу взять, теперь ходи туда-сюда, - ворчал он про себя. Дежурный за стойкой молча вопросительно посмотрел на него.

- За картой, хочу узнать, куда лучше пойти, - пояснил Пал Палыч. - Мужик на улице какой-то странный попался, как из позапрошлого века, не захотел со мной говорить.

- Аааа, так это Сысой! Отдельным хозяйством на берегу озера живет, говорит, что ему триста лет и не признает никакой цивилизации, - ответ объяснял угрюмое поведение встреченного прохожего.

- Триста лет! Он что – сумасшедший или долгожитель? – поразился профессор?

- Триста лет? Сумасшедшим всегда кажется, что они не рождались и никогда не умрут, - с ухмылкой сказал дежурный.

- Да никто толком не знает! Пришлый. Как национальный парк образовали в 2001 году, так и появился, вот уже, почитай, с два десятка лет здесь и живет, - добавил собеседник, увидев, как недоверчиво смотрит на него профессор.

- Один?

- Почему же один. С женой, Любавой. Она только и разговаривает со всеми, а Сысой больше молчит, да хозяйством занимается. Корову завел, рыбу ловит, белок да зайцев стреляет. Иногда на волков охотится, лицензия у него выправлена. Просились к нему приезжие на охоту вместе, никого не берет, говорит, что просто так нельзя животное губить, не для этого оно на свет появилось.

- Как с ним познакомиться?

- Он на берегу живет, молока и рыбы вяленой попробуйте купить, вот и завяжется разговор, - посоветовал портье, - прямо по улице и до озера.

Забыв про карту, про разнокалиберные носки, в думах о которых он чуть не вывернул себе мозги за прошлый вечер, Пал Палыч направился к берегу.

Сысой стоял на берегу озера, спиной к поселку. Видно было, что мужик в допотопном ватнике, как для себя определил профессор, пристально вглядывается в сторону недалекого острова. Стерлигов не стал его беспокоить, а направился прямо к дому, рассудив, что лучше для начала завязать знакомство с хозяйкой, а уж только потом с ее неразговорчивым мужем.

Через несколько минут он стоял у тщательно отмытых ступенек некрашеного крыльца, не заметив, что Сысой обернулся и теперь наблюдает уже не за озером, а за его действиями. На громкий стук о перила вышла невысокая женщина в обычной плащевой куртке и теплых стеганых брюках на синтепоне. Со старомодной одеждой Сысоя ее объединял разве что белый ситцевый платок, низко приспущенный на лоб и завязанный сзади на шее.

- Доброго утра, хозяйка! Молока и рыбы вяленой не продадите? Я хорошо заплачу, - вежливо обратился к ней профессор.

- Любавой меня кличут. А тебя? – строго ответила женщина, с недоверием глянув на Палыча.

- Пал Палыч, Стерлигов, - отозвался, он, недоумевая, что для покупки надо знакомиться.

Любава снова с недоверием посмотрела на него, но развернулась и пошла в сени, тут же выйдя с деревянной кружкой молока и связкой вяленой плотвы, словно все утро ждала прихода Стерлигова и приготовила заранее то, что попросят продать.

- Не надо ему ни молока, ни рыбы, - послышался голос Сысоя сзади. - Говори, мил человек, зачем пожаловал!

«Мил человек», как его только что обозвали, застигнутый врасплох грозным окликом, перевел взгляд с Любавы на её мужа и обратно. Женщина, несмотря на грозность речей, еле сдерживалась, чтоб не засмеяться: ее смешливое настроение выдавали морщинки, собравшиеся, вокруг глаз, и твердо сжатые губы. Сысой, напротив, выглядел достаточно серьезным и, не дождавшись ответа, продолжил,

- На любителя молочного ты не похож, тощой, как гончая собака. А рыбу все покупают перед отъездом, ты же вчера только приехал. И добавил, обращаясь к Любаве,

- Ладно уж хихикать, как дитя малое, зови гостя в дом, самовар поставь, видно, не зря пожаловал.

***

«И всегда на вершине пирамиды спираль, вращающаяся против часовой стрелки, превращалась в мощный луч света, уходящий в небо. В середине мощный луч был белого цвета, а по бокам он сиял всеми цветами радуги. От граней пирамиды исходило неравномерное цветное излучение. Я увидел, что все четыре грани конструкции излучают совершенно непохожие энергии».

- Все, Саша! Хватит морочить головы нам разными пирамидальными теориями! - Дина встала с кресла и забрала из его рук книгу, из которой он иногда зачитывал им целыми кусками понравившиеся отрывки.

- Тебе ничто не напоминает пирамидальный луч? Или память совсем короткая стала? – парировал Саша.

- Напоминает, напоминает. Оставим это на вечер, а теперь пора высаживаться, туман рассеялся, никого на берегу нет.

- Для этого есть Олег. Олег решает, где и когда на берег сходить, - остудил Саша свою подругу. Он ее прекрасно понимал: ведь и за книгу он взялся только, чтобы утихомирить внутренний нервный зуд, который требовал немедленной высадки на берег.

- Да, высаживаемся. Но незаметно. Мужчина был с утра на берегу, а сейчас ушел в дом, ответил Олег.

- Какой дом? – хором вздрогнули Саша с Диной!

- Совсем испортились наши молодые, - дружно рассмеялся в ответ Олег.

- Да, да! Один книгу читает, другая на него только и смотрит. И не заметили, что туман рассеялся, и домик на берегу видно стало, - невозмутимо добавил Сергей.

Одеться в утепленные гидрокостюмы темно - серого цвета, цвета озерной воды, не составило много времени. И вот уже все участники экспедиции готовы к первому выходу. Пока Сергей занимался маскировкой «Тарелки», выдвигая поверх купола защитный светоотражающий экран свинцового оттенка, Дина с Сашей проверили исправность автономной аппаратуры связи, встроенной в гидрокостюмы, а Олег задал программу консервации двигателей после закрытия шлюза. И вот уже все четверо стоят перед герметичным шлюзом, готовые к выходу, люди - амфибии, только без жабр. Со стороны, особенно в профиль, их можно было бы принять за гигантских и диковинных бесчешуйчатых рыб.

Когда они поплыли в лодке, окутанные туманом, наручные часы у всех остановились, а потом стрелка вдруг пошла вспять и всем показалось, что они единственны во Вселенной; открылись перед их внутренними взорами странные картины: прошлое и будущее будто смешались в невообразимую канву восприятия действительности. Одно ими чувствовалось подспудно - плывут они туда, где ждала их какая-то чуть ли не тягостная будущность, в которую они были вовлечены какими-то высшими силами и едва ли были свободны в своих намерениях и поступках. Очень редко, но так с людьми случается! Будто с завязанными глазами заходишь в свой подъезд и чувствуешь запах из кухни в какой-то квартире. И всегда хочется надеяться, что ванильный пирог готовят в твоей.

Глава 4. Прерванное чаепитие

Сени, куда прошел Сысой, а вслед за ним и Стерлигов, были без окон и скудно освещались снопом света, проникавшего из-за открытой двери. Профессор успел увидеть ряд бочонков с солениями, аккуратно поставленных с двух сторон вдоль стен, деревянный ларь в углу со следами мучной пыли на крышке, и перешагнул в светлое помещение через высокий порог, от которого ровными линиями растекались домотканые разноцветные половички: один до печи, второй до двери в следующую комнату. От печи шло тепло и пахло пирогами, домашним уютом и спокойствием.

«Не холостяцкое житье с кефиром и консервами, да салатом из магазина», - с сожалением подумал о своем быте Стерлигов.

В стене напротив печи светилось небольшое оконце. Пятистенок – прямоугольный дом, разделенный внутренней перегородкой на две неравные части, выглядел добротно и основательно. Но хозяин не остановился в помещении с печью, а прошел дальше, к следующей двери, уже без порога и, наконец, обернулся к гостю,

- Пожалуйте в светёлку.

Светёлка оправдывала свое название, с фасада и по боковой стене сверкали по два чисто вымытых окна. Широкие подоконники украшали горшки примулы и герани, проглядывающие сквозь белые строченые занавески. Икон здесь не было. Огромный телевизор, как показалось Стерлигову, замещал старинный атрибут веры. Заметив его удивление, Сысой ухмыльнулся в бороду, но ничего не сказал, а жестом пригласил гостя за стол.

Медный крутобокий самовар призывно фыркал только что вскипевшей водой и звал к чаепитию. Стерлигову очень хотелось разглядеть низ самовара – не на углях ли, но поддувало закрывала заслонка, и он не стал себя терзать ненужными вопросами.

- От электричества, - сказал Сысой, словно услышав его немой вопрос, вилка сзади, не видно.

Пал Палыч сел на высокий стул против миски с картофельными шаньгами и закрытыми пирожками, по запаху - рыбными.

- Вам простого чаю или с травами? – это уже Любава обратилась к нему.

- Налей ему настоящего! – распорядился хозяин.

- А если аллергия на травы? - возразила жена, вопросительно глядя на Стерлигова.

- Любой, как нальете, - Стерлигов мысленно удивился сочетанию современной аллергии и старинного самовара. Хотя перепады обращения с панибратского «ты», на вежливое «вы» говорили ему о том, что теперь он стал уважаемым и почитаемым человеком, он предпочел не просить для себя отдельных привилегий - заварочный чайник на макушке самовара был один.

- Тогда с мятой и чабрецом, - наливала Любава чай тоненькой струйкой, приговаривая, - это я потому говорю, с чем заварен, потому что все равно спросите потом.

Отхлебнув глоток ароматного и душистого чая, Палыч захлебнулся, нет, не жидкостью, а забытым вспоминанием детства в деревне у бабушки, когда он еще бегал босиком по траве, мокрой от росы, не боясь простуды. Утром травы на лугу не пахли, роса щипала подошвы ног холодом, приводя мальчика Павлушу в состояние блаженного восторга, после которого весь день у него держалось хорошее настроение и праздничный настрой. Поэтому он часто таскал воду с речки для полива огородных грядок именно рано утром, чтобы запомнить этот восторг. Зато днем, когда солнце жарило так, что проникало до самых костей, можно было прилечь с книжкой под раскидистой ивой на берегу, чтобы лицо обдувал слабый ветерок со стороны реки. Ветер тоже отдыхал временами, тогда в знойном покое летнего дня все пространство вокруг насыщалось терпким сладковатым ароматом трав и цветов, и от этого рука непроизвольно расслаблялась, книжка падала на землю, и наступала божественная дрёма – полуявь, полусон.

- Вкусный чай? – голос Любавы звучал настойчиво, даже назойливо.

- А? Что? - Стерлигов с сожалением отвлекся от приятных грёз.

- Вот такая у меня хозяйка, - сготовит так, что люди всё забывают - горделиво вставил Сысой, потягивая чай из чашки, я-то уже привычный. А поначалу все туман в голове мерещился, да видения всякие.

- Колдунья, да колдунья, замучал первое время, - улыбнулась его жена, - а я просто знаю, когда какую траву собирать, да как заваривать, секрета в том нет. И пищу всякую с любовью готовлю, не наспех.

- А туман откуда? От трав? – Стерлигов хотел выяснить природу не проходящего в его голове видения тумана после глотка чая. – Может, с непривычки?

- Туман? – Сысой с прытью, неожиданной для его комплекции, сорвался с места и, подскочив к окну, отодвинул занавеску. В следующее мгновение он непостижимым образом оказался уже на пороге в сером прорезиненном дождевике с капюшоном, и, кидая Любе в руки еще два таких же дождевика, отрывисто скомандовал,

- Водяной ли, кто, шуткует? Светопреставление! Беги к лодке и гостя с собой бери.

Любава, приняв плащи одной рукой, и дотронувшись ладонью другой до стола, серьезно произнесла,

- Святая Мария, дай уехать и приехать, дома снова ночевать.

Повернулась к оторопевшему Стерлигову,

- Спешить надо, туманов в это время не бывает, случилось что-то. Потом поговорите.

Пал Палыч с нескрываемым сожалением отставил недоеденную шаньгу и поднялся со стула. Любава, истолковав его действия по - своему, посоветовала,

- Доедайте уж на ходу, вернемся, новых напеку. Эти зачерствеют.

И продолжила в ответ на явное недоумение на лице Стерлигова,

- Сиверик, если прилетит, дует не меньше трех дней кряду. Вчера были третьи сутки, а он все дует, да еще туманом прикрылся. Сейчас будет свирепеть шесть, девять или двенадцать суток. Видно, сильно с женой поссорился, что обратно домой не спешит.

На ходу заглатывая последний кусок шаньги, профессор облачился в дождевик и уже стоял на крыльце, подгоняемый не столько любопытством, сколько серьезностью хозяев и желанием все-таки поговорить с Сысоем, узнать… А что он хотел узнать, Стерлигов и сам не мог сказать себе, сбитый с толку быстро развивающимися событиями с его непосредственным участием.

Сысой молча ждал у лодки. Лодка оказалась вместительной, с мотором на корме, но хозяин, также молча кивнув жене и гостю, сел за весла. Туман, из-за которого странным образом забеспокоились хозяева, не показался Стерлигову каким-то необычным, что стоило бы вот так мчаться, сломя голову. Но кто их знает, местных, им виднее. Не объясняя ничего, и Сысой, и Любава молча ждали, пока их гость неуклюже перешагнет через высокий борт лодки и разместится на скамье рядом с хозяйкой.

- Капюшон застегни, - резко и отрывисто скомандовал хозяин профессору и взялся за вёсла,

- Хотел на остров? Вот и подгребем сейчас. С вечера какая-то хмарь оттуда ползла, ты непонятно зачем туда хочешь, туманом накрыло – не к добру это!

Стерлигов промолчал, понимая, что нет смысла что-то говорить. К тому же он не видел никакого тумана. Разве что день стал немного пасмурнее по сравнению с солнечным утром. Язык не поворачивался назвать пасмурность, обычную для ранней весны, зловещим и недобрым признаком. Отдавая должное проницательности Сысоя, Пал Палыч тем не менее, просто поплыл по течению происходящего, отчетливо соображая, что всю цепочку событий он сейчас не может связать во что-то единое логическое целое.

- Сиверик, это ветер с севера? – шёпотом спросил у Любавы, чувствуя, что нарушать тишину не стоило бы, и в то же время пытаясь отогнать от себя гнетущий страх при виде тяжелой свинцовой воды. Несмотря на то, что Стерлигов хорошо плавал, невозможность видеть глубину водоема внушала ему первобытный ужас, перед которым непроизвольно тряслись поджилки: он надеялся, что его мелкую дрожь от страха Любава примет за дрожь от холода.

- Тссс, - прижала она пальцы ко рту, показывая молчание, и утвердительно кивнула головой. Зато отозвался Сысой, не поворачиваясь к ним. Он буркнул,

- Три дня уж дует, не следовало бы выходить, да я утром на Светлом людей видел.

- Каких?

- Может, видел, может, померещилось, на лягушек больших похожи, лодка не нашенская. Уже должны были приплыть, мимо не прошли бы. А тут ты навстречу.

- Я …, - начал было отвечать Стерлигов, но стена волны накрыла его с головой, опрокинув на днище.

- Любава, - прохрипел Сысой, не обращая внимания на профессора. Но она уже взяла вторую пару весел и мощными рывками, неожиданными для ее хрупкого телосложения, помогала мужу выравнивать мужу накренившуюся посудину.

Ногой Сысой подпнул профессору пустое ведро, тот с трудом оторвался от днища и, стоя на коленях, начал вычерпывать ледяную воду, совершенно не справляясь со все нарастающей водной лавиной, заливающей неустойчивую лодку с каждым новым порывом холодного колючего ветра.

В какой-то момент Пал Палыч потерял и ориентацию в пространстве, и способность видеть, только черпал и выливал, черпал и выливал. Глухой всплеск вёсел и натужное дыхание Сысоя с Любавой доносились до него так, как будто он сидел, укутанный с ног до головы ватным одеялом и засыпал, не переставая при этом монотонно наполнять смятое ведро водой и выливать её за борт. Стало нестерпимо жарко в прорезиненном плаще, но вода не убывала, и Стерлигов продолжал свой каторжный труд, понимая, что ему досталась еще не самая тяжелая работа - хозяевам лодки намного сложнее. В голове засвербила какая-то неотвязная мысль, которая не давала ему покоя, мелькнула и пропала. Пот заливал спину и лицо, на ладонях вспухли кровавые мозоли, и профессор на секунду отвел свой взгляд от днища и ужаснулся.

Лодка мерно покачивалась в густом тумане при полном штиле и не думала тонуть. Ни Сысоя, ни Любавы нигде не было, только две пары весел сиротливо лежали рядом со скамейкой. С трудом подхватив одну пару натруженными ладонями, Стерлигов выплыл на лодке из тумана. Он теперь плыл по Нилу! И сам бы себе не поверил, если бы не видел в разных книжках по истории Древнего Египта, как выглядела одежда египтян. Их язык он на слух не знал, но научился читать иероглифы. Куда его занесло? По всем признакам – 14-ый век до Рождества Христова. Властвует фараон Эхнатон, память о котором потомки его и вся жреческая каста пытались уничтожить. На берегу без всякого удивления его встретил человек в одеждах, расшитых золотом. Разговор их происходил без слов, однако каждый понимал другого.

- Кто ты? - мысленно спросил Стерлигов.

- Я Ждущий! И я знал, что однажды замкнется круг времен и будущее станет прошлым! Ты избран разомкнуть связь времен! Мы ждали тебя!

- Но что я могу?

- Ты избран! - прозвучало эхо, а само видение то ли жреца, то ли фараона исчезло.

- Как я могу спасти людей?

- Иди к пирамидам! Там поймешь свое предназначение!

Профессор снял плащ и перевернул его, чтобы вылить воду из карманов. Оттуда выпали мокрые непарные носки.

Глава 5. Маяки

Полотняная белая одежда простого покроя, выбритые брови и ресницы, передник, расшитый золотом и горделивая осанка говорили о том, что встречающий из жреческого сословия.

Высокий смуглый человек спокойно и без тени удивления ожидал, пока Стерлигов снимет и стряхнет плащ. Ждущий ждал, ведь профессор был назначен извечной силой происходящего: он здесь и сейчас.

Когда Пал Палыч, рассовал по карманам носки (разноцветный и белый с серой полосочкой), встречающий призывно поднял вверх правую руку открытой ладонью к гостю, требуя внимания,

- Приветствую тебя! - торжественно зазвучало в голове профессора. - Слушай и внимай!

Пал Палыч впал в состояние гипнотического транса. Его объяли фантастические картины.

Исчезнувшая древняя раса атлантов знала и прошлое, и будущее, но не смогла устоять перед дикой силой природы. На великую цивилизацию обрушились все мыслимые и немыслимые катастрофы: пучины волн пожирали города, разрушенные землетрясением, молнии добивали спасшихся на морских судах, сжигая дотла людей вместе с кораблями, и только кучка пепла на поверхности воды, медленно оседающая на морское дно, напоминала о том, что мгновение назад тут были живые люди. Те, кто уцелел на клочках земли среди бушующего цунами и разверзшихся в бездну провалов, недолго радовались своей участи - ледяной дождь и неистовый ветер вымораживали их насквозь - люди умирали от холода и ветра.

Из сотен тысяч спаслись немногие, и земля погрузилась в мрак неведения и невежества.

Спасшиеся, обладавшие утерянными знаниями, рассредоточились по всей планете, пытаясь возродить некогда могущественную цивилизацию. Но на земле выжили совсем не те, кто мог строить корабли и воздухолёты, кто мог растить зерно и плавить металл. Примитивное выживание - охота при помощи подручных средств, пещеры для жилищ, шкуры вместо одежды было под силу лишь людям, недалеко ушедшим от животных по образу жизни.

- История древнего мира, - подумал Стерлигов, и тут же получил ответный мысленный импульс,

- Хорошо, пропустим этот период! Смотри, смотри, зачем ты появился!

Пирамиды, пирамиды, пирамиды вереницей замелькали перед глазами профессора. Большие и маленькие, величественные и недоступные, в виде священных курганов и ледяных гор. На Земле началось строительство пирамид. Часть из них восстанавливалась на тех развалинах, что существовали со времен атлантов, часть строилась заново. Зачем, кому были нужны эти непонятные иррациональные сооружения, опоясывающие планету преимущественно вдоль тридцать восьмой параллели?

- Смотри внимательно, - подтолкнул профессора голос Жреца.

Вершины пирамид светились еле видимым излучением, которое начиналось белым лучом, устремляющимся вверх с макушки, затем становилось конусообразным, переливающимся всеми цветами радуги и постепенно исчезающим высоко в небе, в стратосферной недоступности. Над мегалитами вдруг началась игра видимого света: разнообразные картины и фигуры медленно вращались в световом потоке.

И соответственно вращению с той же периодичностью начинали пульсировать разноцветные потоки других пирамид, посылая неведомый сигнал, неведомо кому.

- Что это? - поразился Стерлигов

- Энергетические маяки.

- Для чего они нужны?

- Наши боги - создатели оставили нам напоминание о себе. Излучение пирамид видят жрецы и смотрители, призванные объединить мысли всех жителей планеты. Мышление людей должно быть очищено от самости, звериного эгоизма, нетерпимости, ненависти, полового безумия. Этим мы сейчас занимаемся. Но надо срочно закрыть радужный поток, ведь он дает знак врагам, что Земля вновь ослабела.

- Опять серые?

- Да, это враги. Но рука человека, пришедшего из будущего, может их остановить. Древние манускрипты предсказывали появление воплощенной будущности. Я, Ждущий, должен его встретить и помочь.

- Почему именно я?

- Ритуалы должны выполняться так, как сказано в манускрипте, - Пал Палыч мог поклясться, что жрец широко улыбнулся, но на лице Ждущего оставалась все та же бесстрастная маска человека, облеченного огромным знанием и властью.

- Следуй за мной! - Жрец повернулся спиной и зашагал по песчаной дороге. Его ноги в легких кожаных сандалиях передвигались мягко, почти не оставляя следов. Профессор пыхтел, крепился, чтобы не отстать от Ждущего.

- Мы пришли к пирамидам. - обернулся Жрец, - Нам туда.

Окончательно выбившись из сил, профессор подошел к пирамиде. Он был отчетливо уверен, что минуту назад рядом ничего не было, не могло это гигантское сооружение появиться так внезапно.

- Вот то, что ты должен сделать.

Жрец был бледен и с трудом дышал. Теперь Стерлигов удостоверился окончательно, что спутник перенес его к пирамиде каким-то необычным способом. Перед ним стоял древний старик, не проронивший ни слова, даже, если и прочел мысли спутника. Величественным жестом руки Ждущий указал на камень в основании глыбы.

- Прикоснись здесь. Откроется надпись, которую прочтешь. Излучение пирамид затухнет.

Профессор приблизился к камню.

- Стой! - повелительно произнес Жрец и добавил, - передай Тхурайе, что я её не забыл и люблю.

Легкая тень неизбывной грусти мелькнула в его глазах и тут же затерялась в вековой мудрости взгляда. Так летнее облачко, занесенное шаловливым июньским ветром, на минуту появляется на небосклоне и стыдливо тает, не успев напугать предвестием несбыточного дождя.

- А теперь иди!

Вслед за прикосновением к камню, прохладному, но живому на ощупь, словно бы погладил кота, нагревшегося на солнце и уползшего в тень, Стерлигов увидел проступающую надпись, которая медленно строчка за строчкой проступала на камне:

Не настичь тебя: о, Настоящее!

Истлеваешь, едва наступив.

И Прошедшее, жизнь содержащее,

Смерть предвидит, пока еще жив.

- Как прочесть? Вслух или..., - обернулся он и ничего не увидел за спиной. В следующий момент профессор потерял сознание и снова очутился в лодке.

Кто-то очень больно бил его по щекам. Стерлигов неуклюже пытался отвернуться, но всякий раз, когда он отворачивал голову, беспощадный истязатель моментально ударял еще сильнее по другой щеке.

- Хватит! – всерьез возмутился он, но вместо членораздельных звуков с трудом выдавил из себя неразборчивое бульканье, хрипенье и сопенье.

- Опять в лодке? - но попытка пошевелиться вызвала новый приступ судорожного кашля, исторгнутого из собственных легких, и профессор огляделся, насколько смог.

Две пары глаз: суровые - Сысоя и добрые Любавины смотрели на него сверху. Сам Пал Палыч лежал скрюченный на днище лодки, неудобно поджав ноги, застрявшие под низким сиденьем. Пирамиды, жаркий Египет, Жрец оказались обычным обморочным видением, и Стерлигов огорчился этому факту, ведь он всерьез поверил, что остановил излучение энергетических маяков и отвел беду от Земли.

- Что со мной?

- Лодка перевернулась, - виновато сказала Любава. – Вы уж извините нас, мы-то люди привычные, озерные, а вы чуть не утонули.

- Нет уж, пусть отвечает!- сурово вмешался Сысой. - Кто, откуда, зачем приехал? То дорогу на Светлый остров спрашивает, то тонет, то сухой из воды является.

- Не пугай человека! - пыталась смягчить суровый тон мужа Любава, видя, как их гость стал судорожно ощупывать свой абсолютно сухой плащ.

- Я тонул?

- Не видели мы! Перевернулись, как лодку волной - громадиной накрыло, но сразу и выплыли. Смотрим, тебя нет, только нырять собрался, а ты из воздуха нарисовался, сухой, словно и не тонул. Чертовщина! – сердито и глядя в сторону, буркнул Сысой.

Стерлигов вздохнул с облегчением, Значит, не падал в обморок, не тонул, а действительно побывал в Египте. Другое дело, каким образом он мгновенно там очутился, и что сейчас сказать разбушевавшемуся Сысою, вон как недоверчиво на него поглядывает. Несмотря на холодную погоду, профессора прошиб пот, словно бы он вновь очутился посреди жаркой пустыни. Стерлигов машинально стал искать в карманах носовой платок. Скомканный носок, вытащенный из недр глубокого кармана, привел Сысоя в состояние тихого, еле сдерживаемого бешенства,

- Вот! Еще это незнамо откуда взялось!

- С острова ты их привез, сказал, туристы забыли - мягко и успокаивающе сказала Любава. И продолжила, обращаясь к нему же,

- Буря кончилась, доплывем до Светлого?

Сысой молча взялся за вёсла. Любава подала руку Стерлигову, тот с трудом вытащил затекшие ноги из-под сиденья и сел лицом в сторону поселка, спиной к супругам. Мерные шлепки вёсел по спокойной воде, плавное укачивающее движение лодки, хмурый пасмурный день подействовали лучше всякого снотворного, и профессор задремал, утомленный чередой событий, непредсказуемых и необъяснимых с точки зрения элементарной логики. Сысой иногда задевал его локтем при размашистом гребке, и тогда профессор вздрагивал, оглядывался и снова погружался в вязкую полудрему.

- Погляди, Любань, тучи нет сзади? Что-то темнать стало быстро, - услышал он в полудреме голос Сысоя и проснулся окончательно.

Туча была, она висела прямо над лодкой и странным образом перемещалась: замирала на минуту, другую в одном месте, потом бесследно исчезала и появлялась уже метрах в десяти ниже и дальше от прежнего положения в пространстве, все ближе и ближе к лодке.

- Сысо-о-о-й! – истошный крик Любы врезался в уши звуком пожарной сирены, и профессор увидел двойников, себя и своих путников в полупрозрачном сером коконе, который опустился на воду прямо пред ними.

Глава 6. Раздвоение

Кокон светился и пульсировал так часто, что с первого взгляда сложно было рассмотреть, что же находится внутри этой полупрозрачной, переливающейся серым капсуле. Сердце Стерлигова сжалось щемящей ноткой: он припомнил подвал с подобными образованиями, внутри которых лежали замороженные и лишенные воли люди, чьим сознанием овладели двойники из чужого мира.

Нечистая сила! - взмахнул Сысой веслом.

Нечистая сила повела себя весьма странно. Капсула стала сильнее мерцать и бледнеть. Изнутри прорывались сдавленные звуки мычащих коров и блеящих овец, а кругом словно выли свирепые голодные волки.

- Измученный хождением во времени туда-сюда, Стерлигов уставше сказал, - там люди, - и еле успел перехватить руку Сысоя, размахнувшегося снова.

- Погоди, там и вправду что-то просвечивает, - подала голос Любава.

- Мать честная! Да что это? – присвистнул и тут же приглушил свист, оглянувшись за борт лодки, Сысой.

Пал Палыч боялся поверить своим глазам. Сквозь кокон просвечивала надувная лодка, а в ней сидели живые и невредимые его внук Олег с друзьями. Лодка медленно кружилась: вдруг почему-то водную гладь изломала воронка, как при резком спуске воды в ванной, а ребята отчаянно кричали, не в силах помочь сами себе.

- Олег! – рванулся он из лодки, но тотчас больно шмякнулся со всего размаху на лодочную скамейку, так сильно толкнул его хозяин. И, если б не Любава, подставившая ему спасительную руку, лежать бы профессору сейчас на спине с задранными вверх ногами. Пытаясь унять учащенное сердцебиение, он начал часто-часто дышать, судорожно хватая воздух и, не успевая вздохнуть полной грудью, чтобы остановить бешеный ритм почти выскакивающего из груди сердца.

- Тише, тише, надорвешься. Знакомые, что ли? Сысой спасет, не бросит, - приговаривала Люба и медленно, словно маленького, стала поглаживать незадачливого гостя вдоль позвоночника, мягко ощупывая и массируя каждый позвонок. Стерлигов неожиданно стал безразлично-спокоен: воздух ли был тому причиной или поглаживание нежной руки, он не вдавался в подробности и опять вгляделся в кокон.

Сысой колдовал. Только так можно было объяснить непонятные круговые пассы руками и мерное тихое бормотание. Странно, что Стерлигов не мог разобрать ни одного слова, хотя сидел от колдующего на расстоянии локтя. Зато он четко расслышал понятные слоги в услышанном им ранее мычании и блеянии и, невольно повторил вслух с той же интонацией, немедленно получив сильный тычок в спину от кулака Любавы.

Размеры тел людей в коконе уменьшились вдвое. Стерлигов вздрогнул от такого превращения. Лодка с ребятами неудержимо смещалась на задний план, где выделялись очертания какого-то острова.

- Ветер да Водяного надо просить! К Черному острову пришельцев сносит, - крикнул Сысой, и тотчас Любава споро зашарила в карманах, нашла монетную мелочь, быстро выбросила в озеро, что-то пошептав, затем обратилась к ошеломленному Стерлигову,

- Ну-ка, отвернись быстро, - и зашуршала юбкой.

- Уймись, Сиверко дует, не Шелоник, неча зад заголять, - сказал Сысой и пояснил профессору, - Каждый ветер по-своему пугают. И Водяного задобрили, не ко времени мы выехали, вот он и свирепствует.

- Почему Сиверко лодку на север гонит, а не к югу? – невозмутимо спросила Любава. На фоне лодки с жестикулирующими пришельцами все ярче вырисовывался темный лесистый берег.

Сысой мрачно буркнул,

- Помочь надо, - и, выпрямившись во весь рост, завел протяжную мелодию на непонятном языке. Стерлигов мог поклясться, что слышал в этой мелодии отголоски староверских песнопений, мелодий из индийских фильмов, утренних призывов муэдзина с высокого минарета в далекой азиатской стране. Колдовское пение сопровождалось ритмичными взмахами рук, как будто рыбак, находясь посреди озера, управлял невидимым оркестром.

Водоворот внутри капсулы начал стихать, лодку перестало крутить, мерцающий серый туман побледнел, и осталось совсем немного до встречи с близкими. Пал Палыч почти физически ощутил, насколько пустой и обездоленной была его жизнь в их отсутствие. Если бы он знал, что родные люди не исчезли безвозвратно, а живы, пусть хоть и на краю Вселенной, то душа не разрывалась бы столько лет от тоски и пустоты внутри, и сейчас неизмеримое счастье вливалось в его одинокое сердце по капельке, по мере приближения лодки под мерное пенье Сысоя.

- Олег, Дина, Саша, Сережа! - профессор с любовью вглядывался в родные лица, желая как можно скорее их обнять и расцеловать.

- Помога-а-ай-те! Где настоящие? – натужно прохрипел укротитель стихий, резко оборвав пение и показывая наверх, под самый купол капсулы. Оттуда, презирая все законы гравитации, плавно спускались двойники путешественников.

- Ребята! Милые мои, - профессор рванулся к капсуле, отталкивая Сысоя, и в следующий момент очутился на земле рядом с непонятным овальным аппаратом, замаскированным мхом. Возле него стояли ребята, чуть поодаль, озираясь, Сысой с Любавой

- Дедушка! - Олег бережно, словно к хрустальному сосуду, прикоснулся к плечу Стерлигова, будто боялся поверить в его существование.

- Вот влипли! Неужели опять Брешь появилась? – вслух рассуждал Саша.

По выражению лица Сысоя было заметно, что он хочет вступить в разговор. Ребята испытующе смотрели на Сысоя. Он только коротко сказал:

- Не знаю, не знаю, как эта научная штучка работает. Одно мне известно: взлетит эта железяка, и вся надежда, ребятушки, на вас. Сядьте крУгом и представьте себя там, куда только собираетесь отправиться.

- Зачем? – спросила Дина.

Сысой рассмеялся:

- А как сшивать будете? Надо собрать силу добрых помыслов воедино.

- Чепуха! – возразил молчащий до этого Сережа

- В капсуле есть две ручищи, видите? – не обращая внимания на его невежливую реплику, продолжал Сысой

- Слепой и тот найдет! - снова скептически ответил Сергей.

Сысой полушутя продолжал, с трудом подыскивая слова для технических новинок,

- Они и зашьют нитками!

- Какими? – Олег обратился вполне серьезно, и Сысой ответил, обращаясь лично к нему,

- Мы с вами часть самих себя отдадим. Зарядим этот... как его... Словом, из нашей с вами силы нити возникнут!

- Я все поняла, дедушка! Эта сила - наша энергия, собранная вместе! Правда, Саша?- Дине не нужно было утверждения, она хотела донести мысль Сысоя до всех.

- Верно говоришь, дочка! – рыбак одобрительно кивнул. - Сила ваша и закроет дыру для нечисти.

- Взлетаем! – Олег направился к звездолету.

- Взлетайте, я покажу вам, где надо заштопать, - речь Сысоя стала понятной и конкретной, он улыбнулся.

- На чем взлетать? Бред какой-то! – удивился Стерлигов.

- На «Тарелке» нашей. На чем мы прилетели, на том и взлетим, - обратился к нему Олеге и скомандовал Саше. - Взлетаем, и сразу же переводи режим полета в орбитальный.

Все вопросительно обернулись к хозяевам острова. Любава подняла правую руку ладонью к ним, словно благословляя, а Сысой был немногословен,

- Выйдем на связь, ждите.

Капсула взмыла в небо.

Под низким небом простиралось бескрайнее Водлозеро, на островках которого притулились одинокие часовни. Все три природных богатства Водлозерской земли: вода, леса и обширные болота как в художественной галерее проплывали на экране рубки звездного корабля, планирующего на невысокой орбите надземного курса.

Исчезало каменисто-песчаное побережье Водлозера, изрезанное заливами и бухтами, покрытое смешанным лесом, и выглядевшее необычайно живописно. Особую прелесть озеру придавали многочисленные острова. Их было много: большие и маленькие, высокие и низкие, песчаные и валунные, сплошь покрытые лесом и пустынные, круглые и вытянутые.

Стерлигов огляделся. В полукруглой каюте перед широким экраном сидели в удобных креслах он и неразлучные друзья – Саша и Дина. Сергей с Олегом расположились перед ними. В иллюминатор виднелись остров, Сысой с Любавой, стоящие на берегу, и на горизонте – лодка с двойниками.

- Это не иллюминатор, а экран обзора, который передает сигналы с наружных датчиков слежения, - шепотом сказала Дина на ухо, - извините, подслушала ваши мысли.

Пал Палыч повернулся назад. По мере его движения кресло под ним меняло свою форму и высоту, подстраиваясь под его тело, а на боковых панелях летательного аппарата синхронно с направлением взгляда открывались новые обзорные панели.

Никаких кнопок или пультов управления в привычном смысле слова Стерлигов не увидел. Только перед Олегом и Сергеем размещался дополнительный небольшой монитор, на котором высвечивались разноцветные диаграммы и графики. Вглядевшись пристальней, Стерлигов понял, что это данные о состоянии окружающего пространства и самого летательного аппарата. Как управляется аппарат, профессор не стал у Дины спрашивать, заметил только, что на головах Олега и Сергея в отличие от других членов экипажа, были шлемы, вероятно, в них и были встроены датчики управления входящими и исходящими сигналами.

Между тем внешняя картина менялась непрерывно: Светлый остров удалился, и на спокойной водной глади нарисовался следующий остров с мрачными, густо растущими столетними елями и фосфоресцирующим светящимся лучом, обшаривающим окружающее пространство откуда-то из центральной части.

- Стоп! Зависаем! - скомандовал Олег.

- Готово! – через минуту отозвался Сергей.

- Защита!

- Есть.

- Так быстро? - Стерлигов мог поклясться, что никто из сидящих в командирских креслах и не пошевельнулся, чтобы изменить движение космического корабля.

- Мысленные сигналы самые быстрые по скорости и улавливаются, как разность электропотенциалов сверхчувствительными датчиками, расположенными в шлеме, и тут же обрабатываются бортовым компьютером, который и подает команды человека на исполнительные механизмы, - пояснил тихонько Саша.

Внимание! - на экране появился Сысой. Он уже сидел в своем доме спиной к столу, лицом прямо к ним, где по направлению его взгляда, как помнил Стерлигов, находился телевизор.

- Старик не так прост, как кажется, - ахнул про себя профессор. - Пробиться сквозь защиту…

- Внимание всем! - Это Сысой повторил специально для Стерлигова, улыбнувшись ему в экран и тут же посерьезнел. - Ребятушки, торопитесь! Оборотни скоро будут на Черном острове.

- Пеленгуй луч!

- Готов.

Отрывистая перекличка Олега с Сергеем была сигналом и к остальным членам экипажа - Дина быстро трансформировала свое кресло в систему, похожую на сложенный парашют, Саша повернулся к Стерлигову и проделал то же самое сначала с его сиденьем, потом со своим, пояснив,

- Готовимся к аварийной высадке.

- Нас обнаружили, включаю защиту, - бесстрастный голос Олега звучал чуть напряженнее обычного. В следующее мгновение Стерлигов провалился в непонятное пространство, где не было ни законов тяготения, ни протяженности, ни тверди, ни небес.

***

Помню лес. Каждая его ветка в нем была отвратительно жива. Вдалеке слышалось эхо моего голоса, хотя я и рта не открывал. Оно звало меня, манило. Я шел на него со страхом и странным желанием не повстречать звавшего. Ветви хватали меня за плечи, пронзали до костей. Коряги путались в ногах и шипели. Наконец, я продрался на светлую опушку. Все в ней было приятно глазу: щебетали невидимые птички; ласкался невидный ветерок. Приятность была в том, что я не видел на этой опушке ничего! Солнечный зайчик, величиной со стадо слоников, играл на траве, которой тоже не было видать, однако я ощущал ее запах. Мне сделалось отвратительно хорошо и это вдруг насторожило: такой приветливый пейзаж среди враждебного леса. Ох, чую, не к добру! Я велел себе идти дальше, а ноги плясали на месте. "Проснись! - говорил я себе. - Тут западня! Проснись и начни другой сон!" Но нет! Слишком приятно действовала на меня эта местность... Совсем близко зашевелились кусты, которых я не видел, но знал, что они должны быть здесь. Медленно вышел из них вепрь. Его глаза кровавого цвета следили за каждым моим шорохом. Осторожность гнала меня прочь, но сам я оставался невозмутим и чего-то ждал... "Сейчас мне воочию представится откровение!" Животное не спешило нападать, исподволь приближаясь ко мне и потупив рыло. Очень приблизившись, вепрь ухмыльнулся и защекотал мои нервы своими маленькими глазищами. Что-то треснуло, хрустнуло, и было преображение: вепрь принял мой вид, сохранив свою дикую сущность, которая только угадывалась и не замечалась взглядом. Он распростер передо мной свои ручонки-копытца и булькающе хрюкнул: "Обними меня! Сольемся! Не бойся, не отвергай меня! Ты же видишь, как мы похожи! Смелей!" Я вскинулся бежать и... проснулся.

***

- Я виновата, я! – Дина чуть ли не рыдала, ощупывая пустое кресло Стерлигова. - Я должна была накрыть его своим радужным полем!

- Никто не виноват. Двойники нашли самого незащищенного и выдернули его к себе. Пока дедушка на Земле, есть шанс вернуть его прежнее сознание. – Одно хорошо, теперь мы точно знаем, что они уже на острове. – Олег был бледен и беспрерывно утирал пот с лица, но голосом владел и не выдавал тревоги ни интонацией, ни тембром.

Глава 7. Двойники на Черном острове

…Стерлигов вскинулся бежать и... проснулся. Сильно болела голова в лобной части, будто с размаху ударился обо что-то твердое, но профессор стоял, прижавшись спиной к толстому стволу хвойного дерева и увязнув ногами в ковре из прошлогодней подсохшей хвои.

- Где зверь? – обратился к ребятам, стоявшим напротив. Летательный аппарат исчез, замшелые ели, окружающие небольшую полянку, закрывали доступ слабому солнечному свету.

- Зверь? – те удивленно переглянулись.

- А вот и следы! - заметил профессор, радуясь, что еще не утратил способности помнить, замечать и анализировать странные события. Вдавленные в мягкую почву, следы напоминали раздвоенные козлиные копытца и заканчивались у того самого дерева, которое затормозило Стерлигова. Наблюдалась некоторая странность в их расположении: ближе к дереву два отпечатка исчезали, а оставшиеся вмятины были с сильно вдавленной пяткой, словно зверь привстал на задние лапы.

- Какие следы? – жестко спросил Олег, не сводя сверлящего взгляда с профессора и не добавив привычного уже обращения «дедушка». Догадка, мелькнувшая озарением в мыслях Пал Палыча, заставила его неожиданно для остальных повернуться к дереву и тут же сползти вниз, имитируя потерю сознания. Догадка оказалась верной, передние конечности вепря из кошмарного сна отпечатались на стволе на уровне плеч. Лежа с закрытыми глазами и сжимая голову, как при приступе головной боли, Стерлигов с ужасом обнаружил, что его руки… нет, лапы, покрыты густой шерстью, а щеки и лоб покрывает щетина недельной давности.

- Вам плохо? – голос Дины вывел его из печальных размышлений.

- Слабость…, - профессор боязливо открыл глаза и взглянул на руки: все как обычно - и пальцы на месте, и шерсти нет. Вдруг издалека донеслись громкие звуки, которые он не спутал бы ни с какими другими: “Ган-гон... ган-гон”. Насколько Стерлигов помнил из далекой походной юности – так облетали с раннего утра свои владения лебеди. Бледно – розовый туман полз обычно тогда над озером. Полусонные туристы выскакивали на звук из своих палаток и, запрокинув голову и поеживаясь от утренней сырости, скользили взглядами по макушкам деревьев, пока не слышался совсем рядом трубный глас, издаваемый сказочными белыми птицами, вылетающих из-за кромки леса. И все стояли недвижно и заворожено до тех пор, пока белоснежная чудная стая не уплывала вдаль.

Стерлигов стал озираться, отыскивая источник знакомого звука, но, кроме клочка серого неба в промежутках между вершинами елей, ничего не увидел.

- Голова затекла сильно, - пояснил он недоумевающим ребятам.

- Уходим отсюда, - отрывисто скомандовал Олег. Молчаливая компания из четырех парней и девушки рассредоточилась так, что Пал Палыч оказался между Сашей и Сережей. Олег шел впереди, Дина замыкала вереницу.

Не было веселого оживления и сосредоточенности в выражениях лиц невольных попутчиков, и Стерлигов мог поклясться чем угодно, что ребята только внешне походили на его добрых знакомых – такой унылой угрюмостью веяло от них, всегда жизнерадостных и доброжелательных.

- Клоны! – вторая догадка за это утро озарила его.

- Что? - тут же обернулся Саша.

- Да так…, - профессор постарался заглушить в голове посторонние мысли. И начал с бурных восторгов,

- Красивый пейзаж, ели пышные, - Саша опять подозрительно затормозил.

- Куда мы идем? Если это остров, лучше к берегу, а то заблудимся, - Стерлигов невозмутимо продолжал говорить незначащие фразы и мысленно выстраивал для себя за словесной шелухой приемлемую гипотезу случившегося.

- Узнаешь скоро, - Олег отозвался, не оборачиваясь и не сбавляя темпа.

- Ган-гон... ган-гон, - вновь зазвучала звуковая галлюцинация, но профессора даже не приподнял головы, зная, что стая существует лишь в его воображении. Зато Дина, крикнув, - Смотрите, - привлекла внимание остальных. Она показывала куда-то между деревьями.

- Захватили мое сознание. Под рукой только вепрь был, впихнули в его тело, кое-как сляпали мой внешний вид, - наспех оформилась у Стерлигова подходящая мысль в момент всеобщего замешательства.

Ребята, даже, если это были клоны, действовали быстро и слаженно: рассмотрев в небе невидимую мишень, Сергей прицелился оружием, напоминающим учительскую указку, и бесшумная вспышка острым лучом пронзила черную точку далеко вверху, тут же и Олег с Сашей опоясали лучами пространство за спиной. Стена Огня окружила всех, достигая, казалось, вершины неба и преградила дорогу дискообразному летательному аппарату, начинающему снижение прямо над их головами. Диск исчез, не меняя положения относительно земли, просто растворился бесследно там, где был мгновение назад. Еще раз направленно полоснув по небу лучеметами, ребята опять молча выстроились в цепочку. Теперь впереди шла Дина, Стерлигова ненавязчиво пристроили вслед за ней затылок в затылок, а остальные шли сзади.

- Дедушка!

- Что? – машинально ответил Стерлигов и споткнулся об корягу под ногами, налетев на Дину.

- Тебя захватили биороботы, слушай молча, только думай.

- Услышат.

- Мы заблокировали твое сознание для них.

- Я в своем теле или… зверь?

- В своем, чужое тело – иллюзия.

- Идем вглубь острова.

- Нас интересует все, что ты увидишь. Особенно оружие.

Пал Палыч старался не выпускать из поля зрения зеленый рюкзак Дины, важно было не споткнуться, «слушая» на ходу лекцию про современные виды оружия, какие могут предположительно у биороботов, и на что ему нужно обратить особое внимание. Крики несуществующей лебединой стаи, как выяснилось, были посланы специально для него, биороботам эта информация ничего не сказала, а Пал Палыч поднял голову, что и требовалось настоящим друзьям для подключения к его сознанию. Маневр с появлением летательного аппарата прямо над ними был специально рассчитан на роботов: они незамедлительно расчехлили свое оружие и перестроились, ослабив телепатическое влияние на пленника, что и дало возможность настоящему Олегу связаться ним.

- Улетаем. Думай о каких-нибудь философских материях, роботам это не по плечу, ослабят контроль.

- Как мне связаться с вами?

- Внимательно запоминай, что видишь, мы сами свяжемся.

***

- Уфф! - Олег обессилено откинулся на спинку кресла. – Не завидую тебе, Дина!

- Я тоже не умею многого. Пилотировать корабли, например. Но на первую связь должен был выйти ты.

- Где ждем? На орбите или приземляемся? – Сергей, как всегда, был немногословен, но вступал в разговор в нужную минуту

- На орбите, не надо будет тратить время на взлет, если что.

- Если что, Олег? - Саша оторвался от мониторов слежения.

- Если будет сигнал от Сысоя.

- Мне что отслеживать? – Дина устраивалась удобнее, принимая полулежачее положение.

- Оружие. Рисуй картинками, а Саша будет расшифровывать их назначение.

- Да, да примерно вот так!- и Саша стал говорить, словно под диктовку:

«Лазерное оружие – оружие, использующее в качестве поражающего фактора лазерное излучение квантовых генераторов. Из-за «прямолинейности» направленности действует исключительно в пределах прямой видимости. Оружие на земле может быть применено в основном для ближнего боя и самообороны. Наиболее перспективно для установки на орбитальных станциях».

- Не хочу про оружие! - Дина зажала уши. - Я нарисую то, что увидит Пал Палыч. А вы разбирайтесь сами.

- Хорошо, не буду! Как вам это? – и Саша вывел на большой экран изображение.

Вода, дикий лес и болота медленно проплывали на экране. По обширным пространствам темно-зеленого цвета и небольшим светло-зеленым островкам было видно, что в этом краю господствуют темнохвойные ельники и светлые сосняки. При увеличении картинки выделялись гигантские вековые лиственницы на западной границе ареала. Бесчисленные озера в причудливой паутине рек, неоглядные острова с одинокими часовнями, мшистые болота, низкие облака – затерянный и дикий мир вдали от цивилизации.

- Красота какая! - Дина вздохнула, - так хочется просто погулять, посидеть на поляне, послушать птиц…

- Будет, все будет, – как можно уверенней постарался сказать Олег, но Дина уже не слышала его, уйдя сознанием в телепатический сеанс.

Глава 8. Зачем нужны мыши кошке

- Что это такое, Мурка? - Любава нарочито сурово обратилась к любимице, черной кошке, стоящей на пороге сарая и не пропускающей свою хозяйку внутрь. Она упорно выталкивала ее за пределы сарая, извиваясь ужом между ног, и ненавязчиво отталкивала дальше и дальше от дверей. Любава пыталась перешагнуть, но кошка никак не могла успокоиться и, громко мурлыкая, продолжала свой непонятный маневр.

- Котят принесла, да вроде не должны быть?- рассуждая вслух, хозяйка все-таки вошла в сарай и направилась в сторону любимого кошачьего закутка, где стояла миска с молоком. Серые маленькие тени, увлеченно лакали молоко из неглубокого блюдца, но даже оно было для них глубоким, и зверюшки, сильно нагнувшиеся над лакомством, при всем своем желании не смогли бы быстро исчезнуть. Да они и не собирались сбегать, ведь их охранял заклятый враг мышей – кошка.

Мурка ощетинилась, выгнула спину и, взъерошившись, грозно зашипела на хозяйку, не подпуская ее к нежданным гостям.

- Чудеса! - взмахнула руками Любава. И этих под защиту взяла? Не трону, не трону, успокойся! – прошла дальше, где ждала вечернюю дойку корова.

Кошка расслабленно легла, изредка посматривая на хозяйку и на своих гостей. Те, долакав молоко, пискнули в благодарность, Любаве даже померещилось, что они сказали «спасибо», и исчезли под полом, шурша соломой.

Мурка была кошкой пришлой. Она прибилась к ним в прошлом году лютой зимой из ниоткуда. Неизвестно, как она добиралась от ближайших поселков: через лес или по льду Водлозера. Но факт оставался фактом - голодная, замерзшая и тощая кошка сидела январским вечером на пороге их дома и неистово мурлыкала, как сказал Сысой, за целый оркестр.

Запустив ее внутрь, Любава налила молока, соорудила домик в обувной коробке за печкой. Мурка с достоинством и медленно расправилась с молоком, хотя, глядя на ее выпирающие кости, казалось, что она должна есть раза в два быстрее.

Всю ночь новая питомица провела в коробке, изредка мяукая на шорохи, доносящиеся из погреба. Наконец-то появилась «мышеловка», обрадовалась Любава и с утра снова до краев наполнила блюдце молоком, рядом выложила разваренные куриные косточки. Но кошка не подошла к еде, а стала проситься на улицу. На улице она обошла весь двор и направилась к сараю, там выбрала себе угол и требовательно замяукала. Любава не сразу сообразила, что она хочет, и прошла дать сена корове. Мурка, еще не получившая тогда имени, замяукала громче, требуя внимания к себе.

- Молока хочешь?- просто так спросила Любава. Мяуканье стало довольным и на полтона ниже.

Так и началась жизнь Мурки в облюбованном ею сарае. Мышей в доме она переловила, каждое утро в течение недели на пороге лежали дохлые мыши. Но в сарае, где их было могло быть больше, кошка никого не трогала, видимо считала это своей вотчиной, а всех живущих в сарае своей семьей.

Корова и та всегда находилась под ее неусыпным оком: летом Мурка провожала и встречала ее из стада, во время дойки всегда сидела рядом, а иногда даже забиралась довольной животине на спину и царапала коготками, вычесывая старую шерсть. Но кормить мышей молоком из своей миски – в голове у Любавы не укладывалось, как такое может быть.

- Странная кошка у нас, - сказала она Сысою. - Теперь мышей молоком поит. Скажи кому, не поверят.

- Мыши большие? -_неожиданно заинтересовался муж. Обычно он не влезал в женские дела и разговоры Любавы о Муркиных причудах не принимал всерьёз.

- Нет, маленькие, дохленькие.

- Повезло, что к ней в гости пришли.

- Как пришли? Наверно, тут и жили.

- Тощие? При дармовой еде?

- Выгнать бы их, да кошка не даст, она в сарае – хозяйка.

- И не надо. Где-то убыло, и скоро мы узнаем, почему.

Глава 9. Иномирье

Что такое счастье? Сколько бы о нем не размышлять, в конечном итоге всегда приходишь к выводу, что это одна из величайших химер на свете. Ведь, когда оно есть, в голову даже не приходят такие мысли. А только исчезнет, сразу замечаешь, что счастье было. И каждый раз оно разное, неуловимое, неосязаемое. Если за счастье считать совместное проживание с близкими людьми, то, теряя их, считаешь счастьем эфемерное общение с людьми, которые хотя бы понимают тебя, твои мысли и способны выслушать тебя. Сам голос незнакомого человека, чутко отзывающегося на твои сбивчивые разговоры ни о чем для него, и о чем-то важном для себя, отзывается в твоем СОзнании ритмичными аккордами СОпереживания, СОозвучия, СОосности. И кажется, ну что в этом особенного, но именно тогда гармонизируются волны энергетического потока СОобщников по разговору, многократно усиливаются любые способности друг друга, потому что энергия общения включает в себя многие виды других энергий – звуковую, мысленную, визуальную, музыкальную, которые резонансно накладываясь, зарождают новую позитивную волну Духа. Хрупким душевным касаниям не страшны расстояния, даже измеряемые в парсеках.

Мысли о том, что внук, сын и их друзья живы и живут безбедно в лучшем для проживания месте, чем раздираемая противоречиями и катаклизмами Земля, придавали Стерлигову чувство уверенности в его одинокой жизни. И он не мог даже предсказать свое нынешнее поведение, если бы Олег не вышел с ним на телепатическую связь. Вполне возможно, что, не сразу раскусив двойников, Стерлигов принял бы их за настоящих, и, кто знает, что могло быть хуже – реальное забвение в одиночестве или неотвратимое предательство близких, как если бы он думал, ему людей. А то, что клоны прибыли сюда не прогуливаться по национальному парку, а с опасной для землян миссией, теперь ему стало очевидно.

Если же и эта хрупкая телепатическая связь неожиданно оборвется, то за счастье можно принять любой миг своей жизни, когда ты испытал покой и умиротворение, так думал Стерлигов, монотонно следуя за псевдо Диной.

Как-то ему довелось долго ждать автобус на проселочной трассе. Через дорогу, за забором, росла цветущая черемуха. Автобус не появлялся часа три, но они пролетели как одна секунда в созерцании марева белых пенистых кистей под душистый аромат цветения. После связи с Олегом Стерлигов почувствовал точно такой неожиданный прилив бодрости, как и в ту весну рядом со цветущим деревом, поэтому шел, прибавляя скорость вместе со всеми. Двойники передвигались, не отвлекаясь на разговоры и отдых, явно торопились. По ощущениям прошло уже полдня, а не было еще ни одного привала, и, помня предупреждения Олега занять голову философскими мыслями, Стерлигов размышлял о счастье, чувствуя иногда недоуменные вопросы отслеживающего его мысли Саши, который шел следом за ним и невольно выдавал себя, вмешиваясь в его рассуждения отвлеченными комментариями.

Дойдя в своих воспоминаниях до остановки с черемухой, пленник начал прокручивать этот эпизод, вспоминая до мелочей тот майский день. Как наяву возник аромат цветущего дерева, словно марево тумана окутало его прямо здесь, но сзади буркнул Олег,

- Не увлекайся, Саша! – и Стерлигов понял, что напал на золотую жилу маскировки: он продолжал идти по деревенской улице, стараясь высмотреть цветущее дерево, вот он вывернул за поворот, деревня закончилась, вдали показалась автобусная остановка под металлическим навесом, а напротив – черемуха с опьяняющим запахом. Пал Палыч начал вновь мысленно рисовать видение весеннего чуда, пока в сознании не прозвучало,

- Сдвинулся совсем старик, - словно щёлкнул невидимый тумблер и исчез непонятный шум - прослушивание отключилось, цель была достигнута, теперь можно следить за непрошеными гостями.

- Пришли, - в надвигающейся вечерней темноте раздался голос Олега.

Совершенно неожиданно за густыми елями показалось одноэтажное кирпичное здание. Видеть это сооружение среди густого леса казалось диким и несуразным. Кто построил его в глухой чаще, а самое главное – для чего? Уж очень не походили спутники Стерлигова на людей, обитающих в таких помещениях. С правой стороны от старинной деревянной двери висела табличка, выполненная допотопным методом - черной тушью и плакатным пером и помещенная под стекло. Что написано на табличке, Пал Палыч не успел прочесть, потому что группа стремительно зашла в помещение, увлекая за собой и его.

Прямо перед входом за небольшим столом с разложенными на нем брошюрами, буклетами и восковыми церковными свечками сидела женщина, которая нехотя кивнула идущей впереди Дине и наклоном головы вправо указала им путь до ближайшей двери в стене. Дина открыла ее и исчезла в темном проеме, ребята быстро, друг за другом скрылись за ней, бросив Стерлигова на произвол судьбы. Оторопев от неожиданного безразличия к его персоне после неусыпного внимания, Пал Палыч хотел было выйти и вернуться на ту поляну, откуда они начали путь, но мгновенно сообразил, что эта мысль – наихудшее, что можно придумать. Необходимо следить за пришельцами - двойниками, ведь именно они несут зло и смуту в привычный ход жизни людей. Последующая, более здравая мысль, что просто так его никто отсюда не выпустит, заставила его направиться к входной двери, но ноги не шли, как притянутые мощным магнитом к железному полу, хотя под ними был обычный потертый линолеум.

Стерлигов обернулся, надеясь увидеть кого-нибудь еще, кроме женщины: голые стены, да маленькая черная тень, проскользнувшая под столом,

- Кошка? – спросил, нависнув всем телом над столом и, пытаясь отодрать подошвы от невидимого магнита,

- Где? – та меланхолично окинула его пустым взглядом и медленно, вместе со стулом, стала поворачиваться туда, где кроме визуального фантома еще и послышался шорох.

Пал Палыч шагнул в сторону потайного входа, ноги отлипли!

По наитию прихватив со стола свечку, он в два прыжка приблизился к двери в стене. Полумрак глинистого, в рост человека, коридора тускло освещался свечкой, стоящей на невысокой треноге у входа. Стерлигов запалил от пламени свою и начал спуск по скользким глиняным же отполированным ступеням. Коридор извивался непрерывно, так что каждый последующий шаг вел за поворот, и пламя свечи освещало лишь небольшой объем перед глазами профессора. Минут через пять коридор расширился и разделился на два ответвления. Справа висела табличка – «Вход для верующих», далее в полумраке просматривался алтарь и коленопреклоненные люди. Под табличкой стоял монах, лицо его скрывал капюшон.

- Вам туда! – монах махнул рукой налево, не открывая лица.

- Верующие в кого? – вопрос Пала Палыча не был услышан. Судя по одеянию монаха, он был приверженцем христианской веры, но какое отношение имели скрывшиеся двойники к подземной церкви и ее невесть откуда взявшимся посетителям, Стерлигов не понимал. Внушительная фигура ревнителя веры загораживала проход вправо, и профессор волей - неволей повернул в левый коридор.

Тяжесть, навалившаяся на него, была сравнима с многотонным грузовиком, опрокинутым на плечи. Стерлигов ощутил себя раздавленной мелкой букашкой, хотя по тени, пляшущей в свете пламени на стене, видел, что не изменился в размере. Сознание жуткими волнами беспричинного страха однозначно запрещало ему поворачивать налево: куда угодно, только не туда.

- Пойду назад, выйду, - решил он, обращаясь к монаху.

- Выйти можно только через левый коридор.

- У меня клаустрофобия, не выдержу.

- Здесь неглубоко, стены крепкие, не обвалятся.

- Выйти хочу.

- Назад хода нет.

- Как нет? Я же зашел.

- Идите, идите, свечку впереди себя держите.

Нависшая над ним массивная фигура монаха источала доброжелательность и сердечное участие. Мягкий южнорусский говор расслаблял и успокаивал, поэтому Стерлигов перестал пререкаться и послушно двинулся налево, выставив вперед руку со свечой. Один в безлюдном коридоре, не имея представления о времени и месте своего пребывания, он шел, сдерживая волну поступающего к горлу удушья и нестерпимого желания повернуть назад, обогнуть монаха и бегом, бегом по лестнице к заветной двери из плена тесноты и подземелья.

Метров через пять увидел подобие выдолбленной двери по левую сторону, попытался зайти, но ноги шли только вперед по коридору, прошел чуть, вернулся, долго стоял, всматриваясь в темноту, - это оказалась подземная комната небольших размеров. В глубине светились свечи и прорисовывался алтарь, перед которым спиной к Стерлигову стояло человек пять, повторяющих молитву, звучащую двойным приглушенным эхом. По всем законам физики в вязкой глинистой породе не должно было быть эха: Пал Палыч вгляделся и увидел священника, еле различимого на фоне стены.

- Нужно ли мне туда?- мысленно спросил сам себя.

- Не ходи, - отозвался голос из стены. Тело пробило мелкой дрожью, но Пал Палыч подавил новую волну страха и, выставив вперед руку со свечой, направился дальше, прибавляя скорость и не разглядывая стены. Напускное безразличие балансировало на грани физического удушья, от глиняных стен шли непонятные тревожные эманации, сердце начало стучать с перебоями, отдавало болью в левом боку, и это нагнетало панику.

- Быстрей, быстрей, - подгонял себя Стерлигов. Попробовал произнести слово вслух, но увязший в глине голос напугал его больше, чем тишина низкого сводчатого прохода. Остановился, оглянулся – никого. Замерцала впереди стена: свет шел из маленького окошечка чуть ниже уровня глаз. Пал Палыч прильнул к нему и тут же отшатнулся – светилась свеча в изголовье саркофага, заточенного в подземной нише. Сзади послышалось шуршание, Стерлигов стремительно обернулся и увидел молодого человека лет тридцати, который поцеловал стекло и зашептал молитву, на присутствие чужого за спиной он не обращал внимания.

Мужчина дочитал молитву и медленно двинулся вдоль стены, то и дело припадая к с молитвенными словами к окошечкам, скрывающим саркофаги со святыми мощами. Профессор молча следовал за ним и глубоко дышал, пытаясь выровнять частый пульс.

Страх немного отпустил Стерлигова, поэтому профессор решил идти за незнакомцем до выхода, не будет же этот мужчина оставаться под землей, на фантом не похож, хотя в упор не видит, кто за ним пристроился. Тусклый свет из подземных гробниц освещал путь паломника и пристроившегося за ним заблудившегося случайного гостя. Рядом с незнакомцем было спокойно и нестрашно, но усилившееся покалывание в левой части груди нешуточно беспокоило Стерлигова. Нестерпимо хотелось вздохнуть как можно глубже, что он и делал вначале беззвучно, но вскоре захотелось прокашляться, кашель подступал все новыми и новыми приступами удушья, и профессору не осталось ничего другого, как обогнуть безучастного ко всему паломника, и бежать, бежать по коридору, с ужасом замечая, как темнеет в глазах и гаснет в руке свеча.

- Не дотяну, - мысль эта мелькнула с очередным спазмом. И тут Пал Палыч увидел приоткрытую дверь, рванул ее на себя. В кармане зазвенел несуществующий мобильный телефон.

За столом с брошюрами и церковными свечами все также сидела меланхоличная равнодушная женщина. Стерлигов выскочил наружу. На возвышенности блестели купола церквей. Внизу текла река, за рекой в перспективе виднелись многоэтажные дома.

- Киев! Откуда здесь Киев? - выдохнул профессор. Вновь повторился звонок мобильного, чудом оказавшегося в кармане.

- Алло! Ты где, дедушка? – мягкий, но настойчивый голос Олега звучал как спасительное лекарство.

- Здесь я, здесь.

- Мыши, где мыши? – Олег заговорил нежиданно жестко и зло.

Удивленный Стерлигов не успел сообразить, отчего Олег резко изменил тон и тему разговора, как услышал продолжение,

- Тихо, наш гость, кажется, очнулся! – это был Саша.

- Звякнул мобильный. Стерлигов поднял руку с телефоном, и очнулся от того, что кто-то перехватил его за запястье. Он лежал на кушетке в помещении, напоминающем приемный покой стандартной поликлиники: кушетка, застеленная клеенкой, гладкие стены, выкрашенные белой краской. Двойник Саши держал его за руку, Двойник Олега стоял поодаль, за его спиной - полупрозрачная перегородка, за ней – длинный стол и ряд пустых клеток.

Глава 10. Где находится Брешь?

- Думай, Стерлигов, думай! – профессор вновь притворился спящим и вслушивался в перебранку. Такой стиль общения был бы недопустим между истинными ребятами: создатели двойников не потрудились или не успели задать своим куклам нормальную линию поведения, ограничившись внешним сходством. Это еще раз доказывало, что дела у пришельцев безотлагательной срочности и важности, и, следовательно, с ним никто не будет церемониться. Странно, для чего чужаки пленили его или приняли за двойника? Если так, то скоро предстоит встреча с клоном лицом к лицу. Мысли Пал Палыча текли вяло и безрадостно: удушье, которое окутало во сне, стало более осязаемым, теперь он не сомневался, что видел кошмарный сон, но не мог понять, почему не проходит приступ клаустрофобии.

- Где мыши? – голос Олега все так же требовательно звучал прямо над профессором, явно к нему обращенный, и ему пришлось открыть глаза.

- Вероятно, сбежали!

- Сбежали! И вы об этом так спокойно говорите!

- Чем здесь пахнет? – озвучил Стерлигов мучавший его вопрос, надеясь оттянуть неприятную и абсолютно непонятную ситуацию.

- Саша! Сергей! – жесткий окрик Олега подействовал как хлыст. Парни сорвались с места и исчезли за перегородкой, Саша вернулся минуту спустя.

- Утечка газа. Клетки закрыты. Сергей разбирается.

- Олег, тут путаница. Это не наш Пал Палыч, он не может знать про эксперименты, - вмешалась Дина. – Мыши не могли исчезнуть от утечки газа, разве что впасть в кому, а они просто исчезли. Здесь могли повлиять внешние силы.

- Наша реальность начала накладываться на местную, сработала автоматическая пограничная защита, нет никакой утечки, закачивается привычный нам воздух, - вышел с сообщением Сергей.

- Запах хлора, - скорей для себя, чем для других, констатировал Стерлигов и продолжил, обращаясь к похитителям, - Ребята, если я вам еще нужен, то ваш воздух мне вреден. Судя по концентрации, мне осталось два–три часа: удушье и бронхоспазмы уже начались и…

Продолжить ему не удалось - жжение и резь в глазах, сильное слезотечение, боль за грудиной, приступ мучительного сухого кашля – все это навалилось разом, и Пал Палыч снова потерял сознание.

- Полчаса, больше не протянет! – бесстрастный голос Сергея донесся как сквозь вату. – Надо вынести скорей!

Кто-то бесцеремонно подхватил профессора за руки, за ноги, послышалось шуршание, скрежет, и Стерлигова с размаху бросили на мягкую почву, похожую на хвойную подстилку под деревом. Исчез запах хлора,

- Не было задания его убивать! – голос Дины.

- Он нам без надобности. Наше задание - запустить смертоносный вирус. О профессоре не было и речи, – Сергей.

- Этот человек - изобретатель Хронозавра. Нам повезло, что встретили его здесь. Координатор обрадуется. - Олег отвечал всем сразу.

- Дряхлый Координатор? И ты его слушаешь? – Голос Саши был полон скептицизма.

- Он все еще влиятельный человек! А утерянная тайна Хронозавра - смысл его жизни. Мы много получим, если приведем профессора, – командный голос Олега.

- Кто будет его здесь караулить?- снова Дина.

-Ты. Нам надо найти мышей, сделать защитную капсулу для Профессора. А ты отслеживай его мысли и приведи в чувство.

Еле слышные шаги, шуршание, скрежет камня по камню до и после шагов, и наступила тишина. Не хотелось открывать глаза, лежать бы и лежать так, ни о чем не думая. Но занесла ведь опять нелегкая в гущу и водоворот непонятных событий.

- Тихо, тихо лежите! Вам надо продышаться! Вы меня слышите?

Не видя смысла отнекиваться, Стерлигов мотнул головой в знак согласия, но глаза не открывал. Дубль-Дина замолчала, и, похоже, не следила за его мыслями. По направлению звука шагов Пал Палыч понял, что она примостилась сбоку от него, осторожно взглянул - так и оказалось: охранница сидела, прижавшись спиной к стволу огромной, раскидистой ели, держа в руках черный предмет, смахивающий на школьную указку с металлическим наконечником. Стерлигов лежал на естественной перине из хвои, в радиусе его зрения по центру высилась ель, за ней виднелась серая громадная скала без единой шероховатости, похожая на искусственное сооружение.

- Да, искусственная, - сказала Дина, совершенно не заботясь о том, что раскрывает себя.

- Зачем это вам? – невозмутимо спросил Стерлигов, вспомнив пословицу «в чужой монастырь со своим уставом не лезь»

- Для входа, - лаконичный и без пояснений ответ.

- Брешь!

- Не понимаю, о чем вы. Опять бредите.

- Брешь между скалой и елью.

- Да, есть просвет, - согласилась Дина, она встала и, настороженно оглядываясь по сторонам, спросила, - вы это слышите?

- Что?

Дина повела указкой на небо, потерла пальцами основание указки и послышался далекий звук « ган-гон, ган-гон».

-Усилитель, - сказала она, предваряя встречный вопрос, - хотя могла бы догадаться, что не слышите, раз не реагируете.

Следующие действия Дины напоминали что–то вроде движения бойцов восточных единоборств или танец с фантастическим узором: обернувшись вокруг воображаемой оси на триста шестьдесят градусов, странным образом выворачивая шею и продолжая следить за Стерлиговым, и одновременно с этим вращая в руке указку, она направила ее вертикально вверх на еле слышный звук. Указка, раскручиваясь в ее руке все быстрей и быстрей, преобразилась в светящийся жезл, с острия которого потянулся сначала незаметный желтый, затем все более набирающий яркий фиолетовый цвет мощный луч прямо в небо.

Страх - это одно из препятствий, с которым каждый когда-то сталкивался в своей жизни и должен был преодолеть. Он имеет множество форм, от простой легкой тревоги, до парализующего, подавляющего волю чувства паники. С ним можно справиться в одном единственном случае - если не стыдиться своего страха. Это чувство вполне естественно для человека, ведь каждый из нас в минуты крайней опасности встает перед выбором: «Что делать? Драться или спасать свою шкуру?» Но спасительная доза адреналина, неожиданно и регулярно поступавшая в кровь наших предков, в век всеобщей автоматики и комфортных условий проживания, постепенно потеряла свою полезность и стала в повседневной жизни не только неподходящей, но и мешающей. Да и зачем современному человеку эта примитивная защитная реакция?

Так до сегодняшнего дня думал Стерлигов. И как же он корил себя сейчас за почти благожелательное отношение к двойникам своих старых знакомых. «Идиот, глупец, дурак» - вот все самые безобидные эпитеты, которыми он осыпал себя, видя серьезные намерения Дины уничтожить источник лебединого клекота. То, что за этими звуками скрывались его настоящие друзья, он теперь не сомневался. Враг готовился напасть на его друзей, а он лежал беспомощным бревном, задыхаясь от кашля. На что нужна ему своя жизнь, если те, ради которых стоит жить, сейчас исчезнут под смертельным лучом? И Стерлигов, вспомнив свое босоногое уличное детство, когда только безрассудная храбрость помогала ему, маленькому шкету, противостоять великовозрастным хулиганам, рывком вскочил на ноги и, подсекая Дину в коленях, подставил ей предательскую заднюю подножку. Дина не упала, что и следовало ожидать от клонированного тела, наделенного отличными физическими качествами, но траектория луча светящейся указки – жезла изменилась, и в следующий момент лес вокруг Стерлигова и Дины в радиусе двухсот метров исчез, словно испарился и не существовал. Одинокая гладкая серая скала смотрелась инородным телом.

«Расщепитель! Ни намека на атом не осталось!» - ахнул про себя профессор.

- Дина, что случилось? – Олег стоял в появившемся проеме скалы,

- Хотела уничтожить источник непонятного звука, он помешал, - небрежно бросила она в сторону профессора так, будто это было какое-то досадное недоразумение, которое следовало устранить немедля.

- Это лебеди были. Они в Красной книге, - выдавил в очередном приступе кашля и, стряхивая прилипшие к брюкам иголки хвои, Стерлигов.

- Красная книга? Олег и Дина неподдельно удивились.

- Да, в неё с двадцатого века стали заносить исчезающие безвозвратно виды растений, насекомых, животных. Их уничтожение наказывалось по закону.

Ничего более странного прежде он не видел – кожа на лицах Олега и Дины стала вибрировать и изображать ужасные гримасы, судорожные конвульсии сотрясали их туловища, а рот каждого чужака кривился, пытаясь удержать горизонтальную линию. Вероятно, это был смех. Если сверхзадача жителей чужой планеты - уничтожить все население Земли и тем самым подготовить для себя жизненное пространство, то спасение журавлей из Красной книги ничего не могло вызвать, кроме гомерического инопланетного смеха.

- Где вы там? – в проеме скалы, аналоге двери, показался Саша.- Капсула для гостя готова, а Сергей напал на след мышей.

- Дина, уходи,- Олег проследил, как она зашла, потом повернулся к Стерлигову. - Вас ждет встреча со старым знакомым. Будьте сговорчивей, дедушка.

- Просьба у меня есть.

- Какая?

- Минуту времени. Журавлей послушать.

Олег замешкался с ответом, иррациональность просьбы ввергла его в логический ступор. Стерлигов этого и добивался. Пока двойник его внука осмысливал его странное желание, он изо всех сил пытался воссоздать в уме картину горного ущелья и себя с двойником напротив.

Друзья его поймут. Он знал.

- ГАН-ГОН, ГАН-ГОН, - послышалось высоко с поднебесья.

Глава 11. Диктатура кошки. Разговор на орбите

Невозможность выгнать мышей из коровника не то чтобы расстраивала Любаву, но немного раздражала своей нелогичностью. Коровник - жилье для коров, для мышей существовало другое жизненное пространство, вне этого строения, где-то в подполье. И каждодневное созерцание мелких грызунов, неприятных по самой сути, как разносчиков всякой заразы, тихо бесило женщину. Она пыталась пройти с разных сторон за круг, явно существующий в мыслях кошки и ревностно охраняемый ею, и выгнать мышей. То, что Мурка - мыслящее существо высшего порядка, не вызывало никаких сомнений. Только Любава пыталась подойти чуть ближе, как Мурка изгибалась всем туловищем и так страшно шипела на хозяйку, что она, видя явную агрессию от ласковой прежде кошки, не решалась двигаться дальше. Так и протоптала на земляном полу коровника круг запрета, за которым мирно жили в соседстве биологические враги. Мыши поначалу очень сильно боялись всех звуков: и смачного чавканья коровы, пережевывающей сено, и Муркиного фырканья, когда она беззастенчиво отшвыривала лапами особо жадных до миски с молоком грызунов, и тихих шагов Любавы. Кошка оказалась еще и хорошей воспитательницей. Она так вышколила своих подопечных, что те стали лакать молоко строго по очереди, причем очередь выстраивалась по внешнему виду мышей – самые дохленькие питались первые, а те, что бодрее и здоровей выглядели, допускались к еде последними. За круг ни один грызун не мог выйти, «сторожиха» тут же грозно шипела - этого предупреждения хватало с лихвой, незваные «гости» тут же распластывались до состояния серой незаметной тряпочки и даже боялись дышать.

Вот уже третий день продолжались диктаторские замашки Мурки. Теперь в коровнике была ее безраздельная власть. Корову это нисколько не волновало, она также продолжала меланхолично жевать сено и стоять, помахивая хвостом, пока хозяйка сцеживала из тугого вымени молоко. Мурка к окончанию дойки подталкивала к невидимой границе пустую миску и следила, чтоб наливали не до краев. Как-то Любава перелила чуть выше кромки, так кошка резкими ударами передних лап наклонила миску и отлила лишнее, на ее взгляд, молоко под ноги непонятливой хозяйке.

Мыши терпеливо ждали, пока их кормилица переместит миску в центр круга. Получалось это у нее очень ловко, и казалось, что Мурка не толкает миску, а несет ее в передних лапах.

- Померещится же, - Любава помотала головой, сбрасывая наваждение, когда, подкладывая в ясли свежую охапку сена, увидела боковым зрением фантастическую картину: кошка несла миску в передних лапах, сама важно вышагивала на задних, словно в цирковом аттракционе. Да кошка ли это была? Любава увидела тонкую статную фигуру черноволосой женщины в черном одеянии до пят. Бросив вилы, тут же резко повернулась – кошка сосредоточенно толкала посудину с молоком в центр круга.

- Что делать будем, Сысой? Скоро с ума сойду, женщины вместо кошек мерещатся, - спрашивала она чуть позже у мужа. Тот сосредоточенно сидел перед компьютером и не сразу услышал вопрос, обращенный к нему.

- Ничего. Ждать, - буркнул угрюмо.

- Не могу на мышей смотреть! Я их с детства не люблю и боюсь. А сейчас жалко, постоянно с кошкой рядом, стресс какой для них.

- Корова молоко дает?

- Дает!

- И пусть сидят там все. Потом разберемся.

Видя необычную угрюмость Сысоя, Любава направилась к своему необычному семейству, загадка странного поведения непримиримых животных сильно её занимала. Косые лучи закатного солнца недостаточно хорошо освещали внутренность сарая, и ей показалось, что от коровы, лежащей напротив двери, метнулась в сторону темная фигура. Любава почувствовала легкую дрожь в теле и хотела вернуться в дом, не заходя в подсобное помещение, но, будучи храброй с детства, пересилила себя. Возле коровы валялся скребок, которым она обычно чистила ее по утрам. Мурка лежала на своем обычном месте, охраняя мышей, только подрагивающий кончик хвоста говорил о том, что животное скорее дремлет, чем спит.

- Странные дела творятся в коровнике, - начала она, обращаясь к спине Сысоя, который так и сидел, уткнувшись в компьютер.

- С мышами? - неожиданно сразу ответил он.

- И с кошкой. Скребок к корове передвинула.

Сысой оторвался от экрана, во взгляде, устремленном на жену, читалось безраздельное сочувствие к ее умственным способностям.

- Сама, наверно, забыла

- Всегда на место кладу, - обиделась Любава.

- Главное – мыши. Кошка и скребок – это второстепенное, - тут Сысой стал чересчур серьезным, - Ребята на связь вышли, наш гость пропал.

- Как пропал?

-Та нечисть выкрала его и где-то на Черном острове прячет. Как рассветет, туда поплывем.

- Ничего не понимаю! Откуда знаешь про Черный остров?

- Картинку переслали, - Сысой развернул маленькие изображения на экране в полный формат. Первый вид - сверху, очертания острова были знакомы Любаве давно: в молодости не раз, захлебываясь от собственного геройства и неподдельного ужаса, подплывала она на лодке к берегам Валгамострова, но так и не решилась причалить, зато каждую излучину, каждый камешек на берегу запомнила хорошо. На втором снимке виднелась старая ель, лежащий человек под ней и особняком фигуры в обтягивающих серых комбинезонах. Третья картина казалась совершенно смазанной и нечеткой, словно кто-то натянул маскировочную сетку перед объективом, но и там был тот же самый человек и фигуры в комбинезонах внутри какого-то помещения.

- Почему ты думаешь, что это именно там? - Люба недоверчиво хмыкнула. - Остров сам по себе, елка и комната могут быть в любом другом месте.

- Не думаю. Ребята на своем аппарате зависли над центром острова, оттуда и передали эти снимки.

***

После того, как Олегу удалось ненадолго связаться со Стерлиговым, он не находил себе места от внутреннего беспокойства. Выручить дедушку из плена клонов и закрыть временной проход от нежелательных гостей из параллельного мира - два первоочередных вопроса стояли перед ним, как командиром экипажа. В друзьях Олег не сомневался ни минуты, знал, что любое его решение будет понято верно, и никаких иных толкований не вызовет. Чаша весов перевешивала то в одну, то в другую сторону. Дина, наиболее чуткая к настроениям своих друзей, в конце концов поставила вопрос ребром,

- Хватит! Мы же видим, что ты мучаешься. Давай решать вместе.

- Да, – поддержал Сергей, – все эти фотографирования, замеры радиационной безопасности в районе скалы, сбор метеорологических данных говорят о том, что ты выбираешь способ освободить профессора.

- Верно, - Олег оторвался от наружных следящих мониторов. - Я бы хоть сейчас рванулся вниз, чтобы спасти его, но до сих пор не знаю, каким видом оружия они обладают, какие тайны скрывает их скальное убежище.

- Зато я знаю!

- Ты??? – ребята удивленно уставились на невозмутимо-насмешливую Дину.

- Да, да! Не думайте, что я такая поклонница оружия. Зато много читала в художественной и научно - фантастической литературе о различных типах плазменного оружия, и атаки клонов на якобы журавлиную стаю мне хватило для сопоставления.

- Художественной…, - разочарованию всех не было предела.

- Пока вы занимались эти дни замерами, фотографированием, домыслами и навигацией, я сопоставляла увиденные в телепатическом сеансе образы с придуманными типами инопланетного оружия. И надо сказать, фантазия авторов нисколько не уступает разработкам конструкторов. Вспомните «20000 лье под водой»и «Капитан Немо» Жюль Верна. В них описание подводной лодки было дано автором за много лет до создания такой лодки.

- Жюль Верн? – недоверчиво переспросил Саша.

- Эх, ученье - свет, а вы уткнулись только в свою технику. Иногда беллетристика дает больше ответов, чем спецпредмет, - добила обескураженных ребят Дина.

- Хватит смеяться! Сама говорила, не хочешь про оружие и слышать! - Олег был на грани взрыва.

- Не смеюсь. Есть некоторые соображения… рассказывать?

По тому, как все незамедлительно расположились в креслах ближе к ней, Дина поняла, что шутить дальше уже не смешно. И продолжила уже серьезно.

- Да, я ненавижу оружие и воинственных людей. Считаю, что это самый последний метод разрешения споров – применение оружия. Всегда выгоднее договориться мирно.

- Можно без длинных вступлений? – теперь торопил Саша.

- Можно, но вы должны понять, почему я начала искать аналоги оружия, увиденного во время сеанса связи с Профессором. Если на обычный звук журавлиной стаи наши двойники исполосовали все небо, как зверски они будут уничтожать всех реальных противников? Надо знать, чего ждать от таких нелюдей.

- Ты забыла, что мы тоже зависли над ними, - Сергей всегда любил точность.

- Мы для них были недосягаемы. Что касается оружия, которое применили «серые», то вы все про такое знаете. Это обычное лучевое оружие, оно характеризуется прямолинейной направленностью и локальностью действия. Применяется исключительно в условиях прямой видимости, зависит от погодных условий, применяется давно на орбитальных станциях, в ближнем бою. По этому типу оружия видно, что мысль в отношении создания типов оружия идет по одному направлению – поиск и использование источников высоких энергий и воздействие на человека поражающими факторами – огнем, светом, излучениями. Хуже, если у них есть сверхвысокочастотное или радиочастотное оружие.

- Скорей всего, нет, - вступил Сергей. - Здесь нет, потому что требует слишком больших энергозатрат и существенной концентрации луча, что увеличивает габариты оружия. Эта группа двойников похожа на десант, высадившийся для кратковременной операции, и снабженный мобильным оружием.

- А вам не кажется интересным, что и в прошлый раз, и сейчас мы встретились со Стерлиговым? - высказался Саша.

- Кто-то аккуратно расставляет наши фигурки на шахматной доске истории, и мы - то пешки, то слоны, то ладьи. А сейчас нам надо просчитать ход противника и догадаться, что они замышляют, потому что расставить нас расставили, а воевать придется самим, - подытожил Олег.

- Самое страшное не лучеметы, такое и у нас есть, - продолжила, как ни в чем не бывало Дина, словно никто и не прерывал её. Она прекрасно знала, что друзья и без нее всё знают, ей нужно было отвлечь Олега от тяжелых дум и вызвать на общий разговор.

- Что? – хором откликнулись они.

- В пещере что-то скрывают. Если там – временной портал, то логичнее было бы переместиться в свое время и вернуться незамеченными. А пришельцы что-то выжидают, не уходят, обнаружили себя.

- Завтра пойдем на разведку. Саша и я спустимся на модуле, вы с Сергеем на борту будете все отслеживать, - голос Олега снова звучал уверенно и четко. Он встал и ушел из просмотровой комнаты. Оставшиеся переглянулись – их друг снова стал вожаком.

Глава 12. Мало времени

Небольшим серым пятном выделялось непонятное сооружение посреди густого ельника. При увеличении масштаба изображения, пятно пропадало, и вместо него появлялся пустой белый круг.

- Смотри! Что ты на это скажешь? - Олег сидел перед экраном внешнего обзора, пока Саша устанавливал автоматический режим посадки.

- Пристанище двойников. Там они скрываются. Не думаю, что с Пал Палычем что-то случилось, иначе его не стали бы красть. Пришельцы заинтересованы в нем, но почему? – добавил Саша.

- Нас шантажируют.

- Уничтожить и уйти? Пока не видят, ничего не смогут сделать…

-Ты готов? Высаживаемся.

Саша молча кивнул головой. Облаченный в спецкостюм с антигравом, он выглядел похожим на древнего Икара. Через минуту был готов и Олег.

- Да, незаметно не высадишься, - Саша внимательно вглядывался в обзорный экран.

- Ну-ка, ну-ка, увеличь изображение! Стой!

Олег, заметно волнуясь, пальцем почти тыкал в размытое изображение: прижатая к скале одиночная ель скрывала две фигуры, одну в обтягивающем комбинезоне, другую – в обычной одежде.

- Вот они! Включай позывные.

- Ган-гон, ган-гон…

Следующее мгновение напомнило сцену из древней военной хроники, - человек в комбинезоне поднял руку, и белый луч, нацеленный на модуль, ослепил членов экипажа. Несмотря на внешнюю неуязвимость посадочного аппарата, ребята инстинктивно отшатнулись от экрана и какое-то время не видели, что происходило дальше.

Сплошной лесной массив, бывший только что на этом месте под ними, словно кто-то аккуратно вырезал по кругу, в центре которого торчала пика серой скалы.

- Ничего себе! – присвистнул от удивления Саша. И тут же обрадовался,

- Искать даже не надо, вот она - обитель двойников! Бабахнуть по ней и с концами.

- Сейчас бабахнем, а потом будем кости собирать и идентифицировать. Лучше включи видеозапись, - серьезно ответил Олег, понимая, что друг за шуткой пытается скрыть растерянность от моментально изменившегося пейзажа.

Увиденное по записи и обрадовало, и огорчило: профессор жив, но его снова ведут в скальный портал, который вне доступа для следящей аппаратуры посадочного модуля. Вот Стерлигов идет среди клонов, останавливается и, показывая на небо, что-то говорит, смотрит вверх и ждет.

- Связь, срочно связь, - Саша рывком включил тумблер позывных.

«Ган-гон…»

- Что ты делаешь! Подставляешь под удар моего дедушку!- отключил Олег. Саша молча включил обратно и держал палец на тумблере, пока Олег остывал от неподдельного возмущения.

- Раз просит связь, значит, нужна срочно до зарезу, а профессора в данный момент никто не собирается убирать, он необходим двойникам.

На экране появилась видеозапись разговора: «Просьба у меня есть. Лебедей послушать. Пусть послушает. Все равно больше он здесь не появится. Как не появлюсь? Все, старик, твоя миссия закончена, тебя ждет встреча с твоим знакомым. Знакомым? Без разговоров! Уходим. У нас мало времени. Через сутки портал должен быть уничтожен. Дайте ему маску для прохода через холл и определите в ту комнату, оттуда мыши исчезли, там состав воздуха сделали аналогично земному. Где твои лебеди? Все мозги проели ган-гон, ган-гон, а самих не видно… Слышал? Слышал, молодцы».

Олег устало откинулся на спинку кресла и, казалось, совсем не обращал внимания на возбужденный комментарий своего друга. Блуждающая улыбка на губах, полузакрытые глаза сказали бы постороннему наблюдателю, что человек находится в состоянии крайней расслабленности и покоя, но Саша продолжал комментировать услышанное,

- Молоток твой дед! Нет дара телепатии, зато заставил чужаков почти на блюдечке выложить свои секреты. И, видишь, его кто-то ждёт, так что у нас есть время для освобождения.

- Да, пока пришельцы не найдут мышей, они не двинутся с места. Но ведь Стерлигова они могут отправить раньше, он им здесь уже ни к чему. И фраза про воздух меня тревожит. Параллельные Земли все были одинаковы по климату… неспроста все это.

- Это не главное!

- Главное! Неспроста другой воздух, и тайна грызунов, ради которых пришельцы готовы рисковать временным порталом? Надо срочно возвращаться на корабль и сниматься с орбиты.

- Улететь?

- Приземлиться и выяснить тайну. Срочно! У них мало времени, слышал, как они сказали? У нас его еще меньше.

На орбите их ждали и лишних вопросов не задавали: все события на модуле отслеживались параллельно и на корабле-матке. Задуманное познавательным, путешествие неумолимо превращалось в детективное, и главными стали не первоначальный азарт и жажда новых впечатлений, а судьба близкого человека и непонятные происки врагов родной планеты. После обсуждения виденного и услышанного ребята решили дождаться темноты, чтобы незаметно приземлиться в пределах доступа Сысоя и Любавы, и совместно с ними со стороны озера подобраться к логову Иных.

- Отдыхаем! Нам повезло – сейчас новолуние, скоро стемнеет, будем приземляться. Саша, подмени меня у пульта управления, я в гипносон на полчаса, - Олег был немногословен и не хотел признаваться, что нервы его на пределе. Ребята и без объяснений поймут, что гипносон, используемый лишь в лечебных экстраординарных случаях, необходим ему. Так оно и случилось, никто даже не показал виду, что слышал слова командира, перед тем, как он удалился в медицинский отсек.

***

Вечером Любава вышла в хлев задать корове дополнительную вязку сена: неизвестно, как долго они с Сысоем пробудут на Черном острове, а скотина не должна оставаться голодной, пусть будет запас. Непрошеные серые гости вели себя неспокойно – хотя Мурка угрожающе шипела на них, они, подобно сусликам у своих норок, то и дело вставали на задние лапки, вытягивались в струнку и крутили мордочками, оттопыривая остренькие ушки, словно настраиваясь на одну им известную волну. Кошка каждый раз при таком шевелении грозно цыкала, но мыши не бросали это занятие, будто внушаемые неведомой силой.

- Час от часу не легче! Мыши, как заведенные шарахаются туда-сюда, -пожаловалась Любава Сысою.

- Шарахаются? – муж резко встал и прытко для его возраста побежал в сарайку. Посмотрев на грызунов буквально минуту, так же быстро вернулся в дом и сел перед компьютером. Любава молча следовала за ним, неожиданное ускоренное развитие событий ей совсем не нравилось, но расспрашивать о причинах спешки она не стала.

Как ни пытался Сысой выйти на ребят различными способами, связь не устанавливалась: не включался звук, не отправлялись сообщения, не появлялось изображение корабля.

- Мысленно пробуй, Дина любой шорох мысленный чует, - несмело предложила Любава.

- Сам знаю, - буркнул, но тут же выключил аппаратуру и, закрыв глаза, неподвижно замер. Любава тихонько вышла на крыльцо. Ночь успела плотно накрыть округу, а редкие звезды еще не разгорелись настолько, чтобы рассеять тьму. Как это бывает при резком переходе из освещенного пространства в неосвещенное, смутно различались даже близлежащие предметы: половички, сохнущие на перилах, резиновые галоши и скребок от грязи около ступенек. В течение нескольких секунд зрачки глаз приспособились к скудному свету, и Люба стала различать и дальний берег реки, и неяркие звезды на небосводе. Она присела на ступеньку, муж все равно выйдет посмотреть погоду, так что лучше не мешать ему своим присутствием.

Любава любила эти часы на стыке вечера и ночи: дневные дела давно позади, дремлют деревья, радуясь кратковременному безветрию, умолкают птицы, только озеро всё так же мерно и монотонно накатывает волны на пологий берег и с шуршащим вздохом сползает обратно. Небесные фонари разгораются все ярче и ярче, умиротворение и покой вселяется во всё живое. Привычно вглядываясь в знакомые созвездия, Любава даже забыла о событиях последних дней. Все земные дела по сравнению с мощью и красотой необъятного небесного купола отошли на задний план, так бы и сидела, созерцая и отдыхая. Три новые маленькие звездочки привлекли ее внимание своей необычной подвижностью. К космическим спутникам, плавно скользящим по своим орбитам, люди давно уже привыкли, и никого не смущало появление искусственных звезд, но эти три, скомпонованные в равносторонний треугольник, перемещались в несколько раз быстрее. Звездный треугольник, который только что был над головой Любавы, в следующий момент оказался почти над горизонтом, далее - уже над коньком крыши. Перемещение было не плавным, а ступенчатым, будто геометрическая фигура выполняла элементы высшего пилотажа, то срываясь в молниеносный штопор, то уходя в такой глубокий крен, что треугольник выстраивался в линию. «Красота какая», подумала женщина и решила позвать ненадолго мужа, чтобы тоже полюбовался на необычное зрелище, но не успела даже привстать с крылечка, как он уже стоял за ее спиной. К таким неожиданным появлениям в ответ на свои мысли она уже привыкла, только зябко вздрогнула плечами, что означало еле скрываемый испуг.

- Предупреждать надо! Так меня «кондрашка» когда-нибудь хватит!

- И давно они болтаются туда-сюда?

- Звезды? Как вышла, минут через пять началось… Смотри, смотри!

Выше синхронно мечущихся вершин звездного треугольника появилось шесть ярких источников света, образующих внешний круг по отношению к нему, и ослепительные лучи – прожектора начали рыскать внутри невидимого круга, звездочки заметались сильнее, сильнее - сначала в горизонтальной плоскости, словно увиливая от лучей, затем сверху вниз. С изменением положения менялись интенсивность и цвет звездочек: красный, зелёный, белый, две светили слабее и казались дальше, в то время как одна из них была ярче и ближе.

- Ровно на карусели катаются, туда-сюда…

- Умницы! Под самолет замаскировались. Сдается мне, это наши ребята от погони спасаются.

- Под самолет?

- Да. Если смотреть, как пилот, то на правом крыле горит зеленый, а на левом - красный. Разница цвета позволяет наблюдателю определить, в каком направлении летит самолет. Есть ещё белые огни на самой задней части фюзеляжа или в верхней части вертикального оперения.

- Ты про наших? Так у них корабль на диск похож.

- Похож, похож, атакующих с толку сбивают.

- Кого?

- Знать бы самому. На связь не вышли, вон какая катавасия с ними творится.

Тем временем небесная чехарда усилилась: белые поисковые лучи насквозь прошивали «треугольник», но он исчезал на мгновение, затем появлялся совершенно неожиданно там, где по законам движения не мог очутиться. Небесная фантасмагория напоминала праздничный салют, грозных мыслей о воздушном бое не навевала, поэтому Любава отмахнувшись от невероятных размышлений мужа, села поудобней, чтоб полюбоваться невиданным зрелищем. Светящиеся точки завертелись гораздо быстрей, лучи - прожектора обшаривали пространство с бешеной скоростью, и вся картина напоминала гигантскую крутящуюся световую воронку с треугольником - жерлом и конусом – лучами. Разноцветные звездочки исчезли, только сноп луча ударил в озеро и взметнул вверх фонтан воды. В ночной тишине послышалось бульканье, шипенье и затем все затихло.

- Я за фонарем, - Сысой метнулся в дом. Люба уже вскочила, и на ходу, врипрыжку обувая рыбацкие сапоги, бежала к лодке, безмятежность её моментально испарилась.

Глава 13. Битва над озером

На экранах обзорных мониторов неожиданно появились маленькие светящиеся объекты, которые словно атаковали невидимый предмет, по координатам расположенный чуть выше их космического аппарата. Сергей, отслеживающий внешнюю информацию, не верил своим глазам. Он приблизил изображение и отчетливо разглядел шесть странных серебристых дисков, напоминающих сложенные вместе донышками наружу тарелки: они стремительно приближались, причем стали слышны звуки разрывов или разрядов искрящихся шаров синего цвета, испускаемых «тарелками», непрерывно и затейливо менявших траекторию своего полета. Сомнений не было - противник пока что вслепую, но атаковал именно их корабль. Защитное покрытие корпуса было таким, взаимодействуя с которым электромагнитные волны шаров потеряли бы значительную часть своей энергии, «увязая» в обшивке, как пуля в подушке. К тому же и форма корабля такая, чтобы падающие радиоволны радаров как бы скользили по нему, не отражаясь, но при таком интенсивном поиске и обстреле на малюсеньком пятачке звездного неба слишком мало места оставалось для маневра. И очень скоро противник их обнаружит. Сергей нажал «тревожную» кнопку.

- Тревога!

- Есть, - Саша и Сергей уже через минуту сидели на своих рабочих местах. Дина стремглав кинулась в медицинский отсек, резкий и несвоевременный выход из едва начавшегося гипносна грозил для пациента мгновенным инсультом. У нее была в запасе всего пара минут, чтобы скомпенсировать необратимые последствия неожиданного пробуждения для Олега.

- Видишь, три сзади? - Сергей навел лучеметы на атакующие «тарелки», в поле его зрения попадало только три.

- Вижу, навёл, - Саша был лаконичен. В следующее мгновение навстречу синим шарам устремились белые и с бесшумным хлопком поглотили вражеские снаряды. Тем временем «тарелки» словно увеличили скорость и стали набирать высоту, намереваясь достать их сверху.

-Уходим назад! – появился Олег и взял на себя управление. Теперь уже их аппарат был выше, и они могли наблюдать, как то место, откуда они перескочили по временнОму коридору, нещадно обстреливалось яркими световыми импульсами.

- На какое время ушли назад? Нужно скорректировать ответный удар, - Сергей невозмутимо следил за маневром командира, молча восхищаясь его выдержкой и молниеносной реакцией.

- Пять минут, больше не тянет, все-таки опытный образец, - вмешалась Дина.

- Максимум включил с перепугу, - сейчас отдышусь, вы пока маневрируйте, снарядов мало, - Олег с трудом пытался унять бешеный пульс, сказывалась принудительная побудка.

- Выныриваем в настоящее? - вопрос Сергея, бессменного штурмана и бортинженера, выглядел скорей утвердительно, чем вопросительно. Все отчетливо понимали, что отсидеться в прошлом удобно, неприятель покинет поле боя, не дождавшись противника. Но вся загвоздка была в том, что как раз с этим неприятелем и нужно выяснить отношения раз и навсегда: во-первых, освободить Стерлигова, во-вторых, закрыть Брешь для прохода двойников, в-третьих, выяснить, сколько их и с какой целью они вновь просачиваются на Землю

Действуя как единый слаженный организм, ребята произносили слова больше по привычке, чем для надобности, ведь каждый слышал и чувствовал другого безо всяких речей. Пятиминутный возвратный прыжок никак не повлиял на их физическое самочувствие, единственно, что изменилось, так это окружающая картинка: все так же вражеские «тарелки» обшаривали радиально лучами прожекторов круговое пространство. Изменить географическое положение корабля при кратковременном перемещении ребята не могли. Итак, они вновь очутились в окружении, и вот уже следящие лучи осветили их квадрат пространства, где они находились, и тут же молниеносно полетели синие шары, которые казалось, влетают в кабину и прошивают ее насквозь. Но Саша с Сергеем успели вовремя, первый – выстрелить из лучемета с упреждением, второй – изменить траекторию корабля, уводя его в пике.

Олег с Диной тем временем пытались выйти на связь с Сысоем. Неожиданное нападение двойников, а Олег не сомневался, что это именно они вызвали подкрепление, нарушило планы ночной высадки и объединения усилий с жителями Водлозера. И вряд ли Сысой с Любавой знали о том, что Стерлигов сейчас находится в плену у двойников. Видеосвязь постоянно прерывалась внешними помехами от боя, но Олег снова и снова пытался послать хотя бы радиосигнал. Радиосвязь тоже не работала ни на одной частоте. Поручив Дине выйти на телепатическую связь, Олег решил предпринять последнюю попытку: дальше тянуть с посадкой нет времени, нужно срочно приземляться в любых условиях.

Дина увидела берег озера, скрывающийся в тумане. Сосредоточившись на образе Любавы, она мысленно очутилась на песчаном берегу, прошла мимо лодки, опрокинутой вверх днищем, хозяйственных построек и очутилась на крылечке. Запрокинув голову, мнимая путешественница увидела свой звездолет со стороны, зрелище оказалось достаточно мирным и в меру забавным – маленькие звездочки резво перемещались друг за другом по темному небосводу, и сторонний зритель не мог углядеть в этом никакой трагедии, разве что обратить внимание на необычную быстроту перемещения звездочек. Так и есть, Любава синхронно с ней заинтересовалась звездным небом и, конечно, ничего не поняла, как и предполагала Дина.

- Олег! Нужны габаритные огни, как на самолетах! - призыв Дины услышали все.

- Огни нас выдадут, так мы можем хотя бы увернуться от перекрестного огня, а по габариткам нас расплющат сразу, - Саша твердо и настойчиво возражал.

- Я постараюсь маневрировать, только перегрузки будут большие. - Сергей не возражал, но и не поддерживал полностью,

- Включить габаритное освещение. Готовиться к посадке, - решение командира никто не оспаривал.

Такой болтанке ребята еще ни разу не подвергались с начала полета. Корабль швыряло то вверх, то вниз, то вбок, то он нырял в пике, то крутился вокруг своей оси. Весь смысл головокружительных маневров был в том, чтобы с земли заметили необычность происходящего и поняли, что в небе происходит что-то неладное. Пока Сергей вытворял эти фантастические манёвры, Саша успевал еще и отстреливаться от «тарелок», для которых они стали идеально открытой и доступной мишенью. Олег следил за Диной, ее сигнал должен был стать точкой отсчета для приземления.

- Видят! Сысой нас заметил! – бледная Дина с трудом удерживалась от приступа тошноты, каждый человек был нужен на своем месте, и она не имела права отвлекать их.

- Приземляемся! Беру управление на себя! Сергей, помоги Саше отбиться! - Олег резко сбросил скорость: не будь амортизационных кресел и компенсирующих костюмов, их всех сплющило бы в лепешку.

Преследователи, спешно смыкающие капкан вокруг видимого корабля, тормознули с запаздыванием, этого времени хватило, чтобы вынырнуть под брюхом одной из «тарелок» и…

- Саша! Не смей…

Было поздно: окрик Олега прозвучал после того, как бортстрелок выпустил серию шаров по вражеской тарелке, взметнувшийся смерч огня поглотил вражескую тарелку и накрыл возвратной волной огня их корабль.

В следующий момент все уже были на земле. Озеро, скованное льдом, близко не напоминало свободное ото льдов, холодное но вполне судоходное, каким было несколько дней назад. Окружающая тишина давила на уши, не верилось, что грохот и вспышки атак внезапно закончились. Ошеломленные резкой сменой обстановки, ребята смотрели на бледного, расстроенного командира. Дина поняла первой.

- Мы в прошлом и не на пять минут? А как же…

Олег не отвечал, зато Сергей вскочил с места и без разговоров наотмашь ударил Сашу по лицу, так что тот неуклюже опрокинулся на спину. Молча встал, вытер окровавленный нос… капли крови блестели на снегу ярко-красной цепочкой.

- Ничего себе нокаут… поделом мне.

- Что ты натворил? Мы теперь никогда не достанем Брешь! А Олег? Ты подумал о его дедушке? - Дина была вне себя от ярости.

- Хотел прихватить с собой хоть одного гада! Думал, поднырнем, выстрелю и улетим под прикрытием огня.

- А вот и он! – Сергей показывал на непонятное существо, приближающееся к ним.

- Стой, Саша, - Олег и Дина с двух сторон повисли на незадачливом друге, рванувшегося к субьекту. От берега к ним шло некое головастое существо чуть более метра ростом с тоненькими ручками и ножками. Остановившись в метре от них, непонятный инопланетянин замер.

- И что нам с ним делать, - задумался Сергей

- Делать…, - эхом отозвался карлик.

- Пустите! Это он виноват! – Саша рвался достать карлика.

- Виноват…

- Больной какой-то или стукнулся сильно…

- Стукнулся... и тут карлика стали сотрясать судороги, настолько напоминал треск и скрежет его частей непроизвольное сокращение мышц человека.

- Да он обучаемый робот! – осенило одновременно Сергея и Олега, подбежавших к роботу с двух сторон. Сергей бесцеремонно развернул карлика спиной ко всем и потянул замок комбинезона: в прорехе раскрытого замка виделась панель, похожая на маленькую дверцу.

- Аккумуляторы разрядились, - констатация факта ничего не значила.

Саша остался рядом с Диной, он позволял себя удерживать, потому что понял, в какую непоправимую ситуацию они попали из-за его непредвиденного выстрела. Если бы ребята разорвали его сейчас на мелкие части, он не стал возражать.

- Дина, отпусти уже его. Надо думать, что делать дальше.

Ровная круглая прорубь близ берега, вот и весь след от «тарелки» пришельца: к их счастью, она взорвалась и бесследно сгорела в воздухе, остался только несгораемый и непотопляемый робот.

Дина долго и сосредоточенно смотрела то на прорубь, то на человекообразного головастика. Будь Саша не так подавлен, он сказал бы, что в ее голове зреет какая-то спасительная мысль, осталось лишь дождаться, когда она ее озвучит. Ждали буквально несколько минут,

- Я знаю, где мы. Озеро то же, а год 1928. Когда читала историю Водлозера, встречалась такая заметка: «ВОДЛОЗЕРО - возможное место обитания странного неопознанного существа в Карелии. В 1928 году над деревней Шукнаволок близ Водлозера наблюдался пролет цилиндрического десятиметрового тела, из хвостовой части которого истекало красное пламя и искры. Пробив лед, объект ушел под воду. После этого местные жители стали встречать на берегу некое головастое существо чуть более метра ростом с тоненькими ручками и ножками».

- Не сходится! – остудил Саша. - Я подстрелил «тарелку», а не сигарообразный объект.

- Сходится! Тарелка сгорела в воздухе, а то, что было за ней, охотилось на нас и пыталось затащить в Брешь!

- Автоматическая машина времени. Сама утонула, а нас утянула в прошлое?

- Кончайте дебаты, спорщики! «Сигара» утонула, «Головастика» Сережа оживил, пусть гуляет, пока батарейки не сдохнут, а мы перемещаемся к Стерлигову на подмогу. Сможем?

Дружное «да» прозвучало в ответ Олегу.

***

В то время у всех в домах остановились механические ходики, и невозможно было сдвинуть часовую стрелку, минутная крутилась вручную, а часовая словно прилипла. Уполномоченный по колхозам, который случайно оказался в этом районе, целые сутки не мог завести свои наручные часы знаменитой швейцарской фирмы Павла Буре. Потом местные жители своими богами клялись, что ничего не видели, и ничего особенного вокруг не происходило. Или они воочию увидели то, о чем рассказывали древние легенды их пращуров, то ли они боялись показаться сумасшедшими – не присущие им прежде страхи городской цивилизации глубоко проникли в их быт. И как объяснить появление непонятного карлика с тоненькими ручками, ножками и большой головой, который кушать не просит, по лесам бродит, а потом и исчез вовсе? А столб огня до его появления или странных людей, которые были у озера и испарились в воздухе, когда по зимнему небу засверкала летняя радуга?

Лучше не верить глазам своим, чем замысливаться о происходящем, в которое удобнее не верить. Забытье – один из способов дожить до седых волос и умереть без раскаяния собственной смертью.

Глава 14. Конец Башни. Освобождение Стерлигова

Весенние ночи в северных широтах коротки и просветлены. Пока Сысой искал фонарь (что-то долго копошится, вскользь подумала Любава), она отвязала лодку, подтащила ближе к отмели, и наблюдала полоску Черного острова, проявляющегося из ночного небытия. Не хотелось туда из-за его зловещей славы, но ребята и ученый гость попали в передрягу, нужна выручка.

- Поплыли, - бесшумно сел за весла Сысой, размашистым гребком сдвигая лодку с отмели.

- Пустит ли остров, - размышляя вслух, проговорила Любава.

- Пустит! Не из личной корысти едем, а на подмогу.

Тихий всплеск весел не нарушал утреннюю тишину. Женщина любила предрассветные часы: природа лениво стряхивает остатки сна – мелкая рябь на воде чуть колеблется от просыпающегося ветра, не набравшего дневную силу, звездный свет постепенно уступает небесный свод скользящим из-за горизонта солнечным лучам, деревья все еще в дреме, но нет – нет, да встрепенутся некоторые ветви, обрызгивая сами себя прозрачной росой, прихорашиваясь перед воображаемыми зрителями.

- Мечтаешь? – лодка с шуршанием уперлась носом в берег, заваленный валежником и прошлогодней листвой.

- Что здесь? – спросила и тут же осеклась Любава: голос её разнесся далеко и звонко, словно невидимое эхо подкарауливало его за каждым кустом.

Спрятав лодку в кустах, Сысой уверенно зашагал в сторону песчаного плёса, куда обычно причаливали жители ближних поселков, когда им нужно было спилить очередную сосну или ель на нужды общества.

- Подождём.

- Ой, что это?

- Тихо…, - Сысой толкнул Любаву за кусты и сам спрятался вместе с ней.

В воздухе медленно прорисовывался маленький человекообразный головастик – сначала ножки, потом – пузо с кнопочками, тоненькие ручки, большая голова с усиками на макушке наподобие комнатной антенны. Любава зажала себе рот рукой, боясь ненароком вскрикнуть.

- Вот и нечистая сила пожаловала, - удовлетворенно крякнул муж и зашагал навстречу уродцу, неуклюже шмякнувшемуся на песок и продолжавшему лежать без движения.

- Не пущу, - рысью кинулась за ним Любава и тут же остановилась.

Рядом с головастиком, друг за другом мягко и плавно из воздуха приземлялись на берегу их новые знакомые – три парня и девушка, каждого из них сопровождало цветное туманное облако: красное - Сережу, синее - Сашу, голубое – Олега, фиолетовое - Дину.

- Милые вы мои! Тут такое, такое стряслось! - обычно сдержанная Любава обнимала всех по очереди и готова была расцеловать, но ребята смущенно отстранились, а Дина упала на песок рядом с головастиком.

- Ей бы чаю, она больше всех сил потратила, - Олег обратился к Любаве, но муж уже доставал из-за пазухи флягу с чаем (когда только успел прихватить), и Дина, сделав пару больших глотков, передала фляжку по кругу. Ребята глотнули тоже, Олег силой заставил Дину выпить еще.

- Брешь надо закрыть. Она в Башне, но там мой дедушка, - Олег говорил отрывисто и спешно. - Подобраться сложно, двойники лес рядом выжгли.

- Сверху подобраться надо! – веско заявил Сысой.

- Наша «тарелка» утонула давно, где-то тут в озере на дне, случайно в 1928 год залетели, с трудом выбрались сами и робота прихватили. За нами охотился.

- А База где?

- На орбите.

- Атаковать срочно, сам говорил, счет на часы идет, учти еще, сколько мы болтались в другом времени, - горячо вступил Сергей.

- Дело парень говорит, - Сысой посмотрел на Дину, до сих пор сидевшую с закрытыми глазами, - ее оставим с Любавой.

- Нельзя, она да Саша самые сильные в телепортации, без ее Радуги никак.

- Радуга? Помню, папа меня всегда ругал, что пятки пачкала краской, когда бегала по радуге после дождя, но он говорил, что я все выдумала и не смела болтать об этом никому...

- Любава!

- Сколько лет уж Любава, а жены своей не знаешь, - усмехнулась довольно.

- Как ты бегала? – заинтересовалась Дина.

- Хочу по красному лучу, хочу по синему или еще как в классики перескакивала, начну с одного края коромысла, закончу на другом. Что ты, девонька, что ты…, - теперь женщина не знала, куда деться от бурных объятий вмиг ожившей Дины.

- Она, как Тхурайя, может в белый цвет всех собрать! – восторгу Дины не было предела.

- Я так понимаю, мы можем все сейчас переместиться на орбиту, раз у нас такие сильные радужные волшебницы, - Олег был спокоен и деловит.

- Можем, готовьтесь, - Дина очертила круг и разделила его на шесть равных частей. Каждый встал в отдельный надел, Дина – напротив Любавы.

- Свои цвета знаете? Беремся за руки! Представим, что бежим по радуге, каждый по своему цвету, мы с Любавой, как в классики, прыгаем! – не дождавшись ее ответа, взяла Сысоя за руку. - А вы представьте зеленый лес…

- Замыкаем круг! Начали…., - скомандовал Олег.

Кают - компания освещалась приглушенным матовым светом встроенных в обшивку корабля лампочек. Члены экипажа привычно расслабились в удобных креслах. Водлозерцы с интересом рассматривали помещение, огромный экран под потолком, проецирующий изображение с обзорного окна командирской рубки.

- Сергей, надо изображение настроить, - начал было Олег…

- Понял, понял, - Сергей ушел, и через минуту на экране вместо сплошного зеленого массива появилась одинокая серая игла Башни.

- А теперь подумаем. Какие предложения по уничтожению Башни и освобождению Стерлигова?

- Надо прошить Башню энергией, – сказал Сысой, совершенно не заботясь об уместности такого высказывания для сельского жителя.

- Накрыть огненным белым столбом, это радуга, которая, пройдя через призму, станет белым светом, - подхватила Дина.

- Подвесим преломляющую призму так, чтобы белый луч был направлен на макушку Башни, - Саша.

- Потом мы на одиночных модулях зависнем с одной стороны, настроимся на световые волны и сгенерируем лучи от фиолетового до красного, - добавила Дина и после некоторой заминки обратилась к Сысою и Любаве. – Добавите недостающие оранжевый, желтый и зеленый цвета? Модулей все равно только четыре.

Те молча утвердительно кивнули.

- Все ясно. Настраиваемся снова каждый на свой цвет и представляем, как цветные лучи падают на призму. Они собираются в призме и, преломившись, выходят однородным белым пучком и падают сверху на Скалу. Скала прошивается зигзагообразными молниями и по мере прошивания, начиная с верхушки, просто исчезает - аннигилирует постепенно к подножию, - резюмировал Олег и продолжил,

- Саша, Дина материализуют левитирующую стеклянную призму, Сережа - готовит модули. Как только выстроимся над призмой, подам сигнал атаки. Держим лучи в фокусе до полного уничтожения Башни. Сигнал отбоя подаю тоже я.

- Двойники куда денутся? – вопрос Сысоя всех озадачил: ребята совсем забыли, что в Башне, кроме ученого, находятся чужаки.

- Аннигилируют вместе с Башней, - неуверенно сказала Дина.

- И мой дедушка вместе с ними, - голос Олега был эмоционально сухим и бесстрастным, - но нам надо закрыть Брешь…

- Я… мы прикроем, - присутствующие отозвались облегченным вздохом на слова Сысоя. - По совести гостя мне надо выручать, я его заманил в эту историю, я и выручу. И Любава поможет.

- Модули готовы, экран обзора - в режиме динамического слежения, - рапорт Сергея был толчком к действию.

Молниеносно каждый занял свой модуль и через переходные камеры вывел на орбиту. Требовались быстрые и слаженные действия всех одновременно, чтобы пришельцы не успели их обнаружить и уничтожить или уйти через Брешь. И тот, и другой исход событий ничего хорошего землянам не сулил. Поэтому, пока Дина с Сашей, материализовали прозрачную невесомую призму, парящую над Башней вершиной вниз, остальные были начеку.

Начали! По команде Олега выстроились по вертикали в следующем порядке: Сергей, Базовый корабль, Олег, Саша, Дина соответственно тому цвету радуги, который предстояло мысленно представить и сгенерировать - красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, фиолетовый. Разноцветные лучи, преломляясь через призму, стали общим мощным конусом белого света, пронизывающего бастион пришельцев. Та начала стремительно осыпаться, камни бесследно исчезали в воздухе… Показались двойники, Стерлигов.

- Я не могу убивать, - дрогнула Дина: тут же накал фиолетового луча заметно ослабел, а траектория белого луча искривилась. Воспользовавшись заминкой противника, двойники стали просачиваться в прореху атакующего луча и, презрев закон гравитации, стремительно исчезали в небесном пространстве – там, в вышине, появился белый след, как от пролетевшего самолета – в нём и растворились двойники, лишь один Пал Палыч, левитируя по чужой воле, продолжал ещё медленно подниматься над землей.

- Дина, очнись! Надо освобождать Стерлигова!

Крик Саши подействовал, фиолетовый луч сфокусировался, тут же конус света накрыл Стерлигова защитным коконом и втянул в капитанскую рубку к Сысою и Любаве.

***

Спустя некоторое время все собрались вместе на корабле. Радость от освобождения дедушки Олега омрачало сознание того, что Двойники ушли, цель – закрыть Брешь, не достигнута, а, значит, есть вероятность новой интервенции двойников на Землю. Теперь, когда каждый выложил все, что знал о пришельцах, несложно было связать воедино непарные носки, беспокойство двойников из-за исчезнувших мышей, появление управляемых грызунов в коровнике. Стерлигов вспомнил подслушанныйим разговор в Башне, что они носители смертельного вируса, который должен безболезненно и незаметно уничтожить всех людей.

Антилюди задумали постепенно ликвидировать землян мутагенным оружием, созданным на основе земных грибковых заболеваний (для чего и собирались носки, как источники грибка) и таким образом освободить себе планету для вторжения. Оружие должно было испортить наследственность так, чтобы из поколения в поколение рождалось как можно больше дегенератов, не способных к мышлению, работе, обслуживанию самого себя и тем более воспроизводству себе подобных.

Сысой успокоил ребят,

- Мурка наша этих заразных караулит. Снесем мышей на Ильинский погост, там есть лечебный плат. Им укрывались святые, и плесень с платка излечивает все болезни, вот и вылечим от заразы, выпустим на острове, пусть ученые ими потом занимаются.

- Главного мы не сделали, Брешь не закрыли, - обратился Олег ко всем одновременно.

- Зато освободили твоего дедушку! – дружный хор всей команды был единодушен. Ученый сильно смутился от всеобщего внимания, но не растерялся, а предложил оригинальное решение проблемы,

- Есть экспериментальный синтетический материал «Новус». Из этого материала можно соорудить ментальный захват. Но на это уйдет много времени. Надо найти специалистов, кто смог бы соорудить такое. Проектировщик должен быть хорошим инженером и телепатом одновременно.

- Где?

- Опытные образцы еще до моего выхода на пенсию были получены. Я когда-то приложил к этому руку.

- Дедушка…, - голос Олега подрагивал.

- Щупальца! – Сергей умоляюще смотрел на Стерлигова. Если вы достанете этот материал, я смогу свить нить для латки. Заштопаем Брешь с корабля. Мы сможем. Вместе мы – Сила!

***

Не хотелось возвращаться Стерлигову в тот город, где он потерял жену, где началась история с красными конвертами. Инженеры опытной лаборатории с пониманием отнеслись к его просьбе, все помнили научные заслуги первооткрывателя «Новуса», и предложение испытать материал в реальности не встретило возражений.

Шупальца, в короткий срок изготовленные Сергеем, были видны только людям высокого ментального уровня. Для «штопки» использовалась ментальная энергия ребят. Шупальца – захват, подпитываемый силой мысли Олега, Саши, Дины и Сережи шаг за шагом, сантиметр за сантиметром прошивал с двух сторон еле заметную щель – просвет между недружественными Мирами. Когда корабль вышел к последней заданной точке, точке исчезновения двойников – из молчаливого вакуума в бесконечность разнеслись страшные крики потусторонних. Те, Чужие, поняли, что навечно, как в клетке, остаются на своей планете, разрушенной их собственными руками, их цивилизации пришел конец. Нечеловеческим воплем, исторгнутым от отчаяния и злости, они пытались деморализовать и молодых ребят, отважно вступивших с ними в борьбу

Этот вопль видоизменил ребят, и каждый столкнулся с собственными страхами, проявленных в другом человеке. Дина видела страхи Саши потерять ее, видела, как искажено его лицо неподдельным ужасом, когда он смотрел на нее. Саша видел самого себя в глазах Дины и никак не мог понять, кто ему более дорог – она сам со своей тягой к новому или Дина, ради которой и старался достичь чего-то нового. Искаженные ужасом изображения мелькали снаружи за пределами корабля, и молодожены, боясь потерять друг друга, одновременно бросились к выходному шлюзу.

- Куда? - Олег с Сережей, как менее эмоциональные, сразу сообразили, что их искаженные изображения перед глазами суть видоизмененные ментальные фантомы исчезающих двойников. Они встали на пути смятенных товарищей, но не смогли противостоять их совместному натиску; еще минута, и силой мысли будут открыты шлюзы, а там…

Тихо, тихо, тишина,

Мне в душе моей видна…

Только сердца слышен стук,

Рядом ты, мой милый друг.

Сысой удерживал в кресле мечущегося Сашу, Сергей с Олегом поспешили ему на помощь. Дину успокаивала Любава, это она тихо напевала песню на мотив колыбельной, девушка сидела с закрытыми глазами, но по щекам ее текли слезы. Никто не спрашивал, как им удалось утихомирить впавших в буйство, не всегда такие вопросы уместны.

Но вопль продолжал звучать в пространстве, вопль монстра, сознающего свою скорую гибель…

Не верьте, что вакуум не передает звук – в отдаленных уголках Галактики звук резал внутренний взор обитателей заселенных миров. Не знающие с ужасом отнесли свое встревоженное состояние к карающему голосу разгневанных Богов. Знающие поняли –где-то люди закрыли доступ проникновению Зла.

Глава 15. Дорога зовёт идущих

Солнце Моё! Знаешь ли ты, что жду и люблю только тебя. Но ты всегда умудрялся разминуться со мной, в каком бы времени и пространстве мы не находились. Помнишь ли знойные пески пустыни, когда изнемогая от пекла раскаленного песка и безжалостно обжигающего светила, ты увидел прекрасный образ с прохладными потоками вожделенной воды и зовущестью гостеприимства, когда тебе подали пиалу душистого чая и разломили лепешку с пылу-жару? Ты знал, ты знал, что вблизи на сотни миль нет жилья, а мираж - всего лишь обманчивая надежда твоего обострившегося сознания, и мужественно приготовился умирать, окрыленный одной - единственной мыслью: хотелось еще раз вдохнуть глоток ночной прохлады, забыться последним сном под звездами, которые своим свечением жгут душу посильнее нашего близкого Солнца.

Аромат свежей лепешки, сдобренной зернами тмина, щекотал обоняние, забиваясь все глубже в подсознание и тревожа забытыми воспоминаниями о маленькой пекарне в сутолоке древнего восточного города. Пекло дневного ада сменило тепло запеченного на огне пресного теста и ожидание этого вкуса. Захотелось выпить горячего зеленого чая из пиалы, и, повернувшись набок, путник с удивлением заметил, что лежит в углу постоялого двора, подальше от назойливых глаз, заботливо отделенный от других посетителей стопкой изношенных ватных одеял. Пиала с недопитым остывшим чаем стояла перед ним.

- Какое неуважение к хозяевам! Разлегся тут, как барин, – подумал про себя.

Ты приподнялся, опираясь на локти, чтобы допить капли драгоценной влаги, но тут же неслышно возле тебя возникла фигура девушки (женщины, старухи?) - под покрывалом не угадать. Верилось, что сама идея женственности грациозно взывала открыть ее предназначение.

- Лежите, уважаемый, лежите, вам нельзя вставать.

- Что со мной?

- Караванщики ночью подобрали вас, ползущего по барханам. Верблюд споткнулся.

- Где я?

- В нужном месте!

- Не припомню такого.

- Оно открывается только избранным и чистым душой.

***

С балкона гостиницы далеко на горизонте виднелась гряда заснеженных гор. Асфальтовая дорожка вдоль здания спускалась вниз, к прозрачному озеру, которое просвечивало сквозь высокие пирамидальные тополя узкой бирюзовой полоской. Двое на балконе, - мужчина и женщина, - тихо переговаривались. Их возраст был скрыт досужему взгляду, но жесты и короткие пронзительные переплетения взглядов, то искрящиеся невысказанностью, то долгие, теплые и согревающие, объявляли жизни, что они говорят о сокровенном. Мужчина сидел в кресле - качалке, откинувшись на спину, чуть приподняв голову под лучами восходящего солнца и в блаженной истоме полуприкрыв веки. Женщина, опершись на перила, стояла спиной к солнцу - лицом к мужчине. Она вела разговор, словно старалась выплеснуть все слова, накопившиеся за долгие годы. Изредка она переводила взгляд на горы, заслоняла козырьком ладони солнце и замолкала. В эти моменты мужчина останавливал покачивание кресла и, нескрываемо напоен рвущейся вовне любовью, нежно смотрел на женщину. Но за мгновение до того, как она поворачивалась к нему лицом, он возвращался в безразличность.

Тхурайя, а это была она, могла и не поворачиваться, ведь она каждой клеточкой знала и чувствовала любое движение Ждущего. Единственное, что ей было позволено, видеть его сейчас рядом и здесь до того момента, когда они оба, выполнившие свое предназначение, должны были уйти в другие миры, обрести другую, СВЕТОНОСНУЮ СУЩНОСТЬ, которая выше обычных представлений о пространстве и времени. Силой взаимной любви они каждый раз в минуты планетарной опасности оказывались вместе там, где требовались их умение, знание и необычайные способности, недоступные большинству людей.

- Мне надо знать, как тебя зовут, - продолжала она. - Скажи мне свое имя!

- Значит, мы видели сон, который нам не снился?

- Я была твоим сном, а ты снился мне.

- Почему ты привиделась кошкой?

- Мышей боюсь.

Раскатистый хохот собеседника, казалось, обидел женщину, но через секунду она сама присоединилась и засмеялась бубенчиковым смехом: тилинь-тилинь.

- Какое послание у тебя? - сказала она, отсмеявшись.

- Оно короткое - передай, что я люблю Тхурайю.

- Молчать столько веков!

- А разве у нас была возможность быть вместе?

Вздох сожаления Тхурайи был ему ответом. Как два полюса, существующие вместе, но на далеком расстоянии друг от друга, они уравновешивали и удерживали от ненужных всплесков энергию планеты так, чтобы она не самоуничтожилась от неразумного поведения людей. Казалось, вот он - золотой век, почти близко, все на Земле пришли к согласию. Государства перестали скалиться друг на друга, безвозмездной мощности солнца и новых источников тепла хватало всем, но началось вторжение "серых", и вновь заступили на вахту хранители Земли, Мужчина и Женщина, любящие друг друга. Когда существует бескорыстная любовь и преданность, доброе и нерасточительное отношение к окружающему миру, тогда и пространство вокруг насыщается добрыми мыслями, которые затем воплощаются в скромные, добрые дела.

Присутствие хотя бы одного здравого человека в округе может спасти жителей этого края от бед, несчастий и ущербных потрясений, а уж сообщество таких людей ненавязчиво приводит миропорядок к исконным истинам. Надо учиться откровению, что мысль материальна.

Ждущий хотел сказать это Тхурайе, но понимал, что утешение слишком глубоко и невыразимо. Вслух же промолвил,

- Ты хотела детей?

- Да, девочку и мальчика.

- Но они у тебя есть. Это Дина и Саша.

- Это мои духовные дети. Я отдала им частичку себя, своих способностей. Дина стала такой, какой я хотела быть. Она рисует - воплощает свои Мысли. Она добрая и справедливая. Она умеет перешагивать с одной звезды на другую, - лицо Тхурайи засветилось внутренним светом.

- Вспомни, как ты, пользуясь ее способностями к телепатии, исподволь передавала ей свои знания о цвете и силе Радуги! Это твоя дочь.

- А Саша?

- Это мой ученик. Саша постиг гармонию чисел, он математик и музыкант. Для него нет тайны в том, что любая гармония это математическое сочетание, он постиг тайну числа семь.

- Но эта тайна звенит со времен Пифагора!

- Известна, не значит осмыслена. Надо понять и уметь управлять тайнами. Это дано не всякому.

- Да, ... Из семи цветов - красного, оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего, фиолетового - состоит основная палитра красок, семь тонов (нот) составляют музыкальный ряд и найти взаимосвязь между ними и тайной существования жизни на Земле пытались многие и многие. Те, кто постиг, те и есть новые люди, живущие в гармонии и любви.

- Настоящая любовь не требует отклика. Она гармонична и прекрасна, как цветок, раскрывающий бутон навстречу солнечным лучам. Она звучит красивыми мелодиями в душе человека и настраивает его на созидание, она насыщает потоком живущих силой творчества. И те, кто соприкоснулся с настоящей любовью, замечают это и сами становятся лучше. Так в ответ на весеннее солнце, на растущий солнечный день начинают прорастать зерна, брошенные в теплую пашню. Кому дано, тот должен отдавать.

- Я не жду отклика, но он возвращался в безразличность... Наше взаимное притяжение собрало вместе великолепную семерку замечательных людей для последней защиты планеты от уничтожения.

- И наш путь завершен. Красивое место: горы, море, воздух и солнце! Всегда мечтал отдохнуть на Иссык - куле! - Ждущий встал и, подойдя к Тхурайе, приобнял ее за плечи, - называй меня так, как хочешь. Теперь мы - одно.

Балконная дверь номера отрылась, из проема выглянула заспанная Дина. Она удивленно осмотрела балкон и вернулась в комнату.

-Ты чего выскочила, как на пожар? - встретил ее вопросом взволнованный Саша.

- Показалось, что Тхурайя рядом.

- Знаешь, мне тоже ее не хватает. Мне кажется, что я получил от нее частичку дара и каждый миг смотрю на себя ее глазами.

- Знаю, знаю! Нам всем не хватает остроты ощущений после приключений на Водлозере. Но я не хотела бы их снова пережить. Пойдем купаться?

- Вода холодная. Я не йог!

- Сам хотел на Иссык - куль! Горячее озеро, горы, вот тебе и острота ощущений!

- Скажи, Дина, тебе верится, что всё это случилось! Кому расскажи - никто не поверит!

Дина промолчала. Она была уверена, что повелительница Радуг приходила к ним в гости и разбудила ее солнечным лучом.

***

- Иссык - куль? - Ждущий рассмеялся. - Наваждение!

- Мы были там, но не в материальном теле. Просто ты очень хотел туда.

- Сила мысли?

- Мы всегда там, где хотим быть.

- Я рад, что увидел твоих подопечных. Совсем скоро наше солнце перекроет центр Галактики, все живущее на Земле замрет, иными словами, переродится. В тот момент, когда солнечный свет дойдет до планеты, человек выйдет на новый уровень развития и должен будет познать свое внутреннее состояние, познать свое высшее "Я". Именно тогда наступит золотой век, и все люди на земле будут такими, как наши друзья.

- Стремление к совершенству и гармонии с окружающим миром - смысл продолжения рода людского. За этих я спокойна. Уходим?

- Дай знак детям!

- Саша, Саша! Смотри, какое чудо!- Дина выскочила на балкон, заметив причудливый блеск между шторами. Огромная радуга начиналась с полоски водной глади и концом дуги упиралась в снежную вершину. Светлые прозрачные блики взбирались по ней все выше и выше, плавно перекатываясь и искрясь на солнце. Дорога звала идущих.

2010—2012

Киев — Глазов — Киев

При написании повести «Заштопать Вселенную» использовались материалы из книги «Этнолокальная группа русских Водлозерья» (автор Логинов К.К.), «Воспоминания о прошлом» (Сысоев М.О.).

2012 год

Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/