ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЫЙ
Платон приходит на обед и прямо от порога слышу:
- Эта задница Артюхов сидит у себя, чаи гоняет и только в туалет выходит.
А время и для газет настало такое, что «если хочешь выжить - умей вертеться», но Артюхов… Да-а, сломлен он социализмом, не приспособлен для самостоятельного выживания, вот и выходит их газета только раз в неделю, - нет денег на типографию, - и подписка на «Новые известия» по сравнению с «Рабочим» уменьшилась в десять раз, потому что тот, как «партийный орган», на дотации коммунистической Думы области и может читателям продаваться в два раза дешевле.
Вот такие дела.
Ельцин заявил: правительство, мол, стабилизировало обстановку, и теперь дело - за новым, так что мы - под очередным премьером.
- Я - не Пиначет, я - Степашин, - сказал он, выступая перед Думой.
А дело в том, что журналисты сразу закаркали, когда Президент предложил его на место Примакова: к власти, мол, приходит генерал, как в Чили, а, значит, в России устанавливается военная диктатура, тем более что Дума проголосовала за него «значительным большинством».
А перед этим-то, как напирали коммунисты, как трясли красными знаменами, как кричали за импичмент Президенту! Аж по пяти пунктам обвиняли его: в развязывании Чеченской войны (свою, Афганскую, забыли, как и то, что сами же поддерживали Ельцина при вводе войск в Чечню); в развале Армии (хотя не развалилась она, а просто обнищала, как и все мы); в геноциде против своего народа (хотя сами семьдесят лет только и занимались этим!).
Очень даже права демократка-воительница Новодворская:
- У Ельцина были ошибки. Но если каждая путана будет обвинять Президента!..
Так вот... Не получился у коммунистов импичмент ни по одному из пунктов, но странное дело: на физиономиях «борцов за справедливость и счастье народное» не было разочарования, а скорее - удовлетворение, что осталась все же Дума, - их трибуна перед грядущими выборами. Ведь если бы импичмент прошел, то снова распустил бы их Ельцин к чертовой матери, а так... Вот на радостях и проголосовали с первого захода за Степашина, и теперь тот, формируя новое правительство, обещает, что оно будет только из профессионалов.
Ну что ж, постараемся выжить и под профессионалами.
Вчера, придя с работы, дочка бросила:
- Да эти деньги, что мне на радио платят, я за неделю заработаю!
И сегодня уволилась.
Опять – в свободное плавание?
Когда перед пенсией подсчитываю последние рубли, то иногда вспыхнет злая мысль: конечно, держит нас таких-то эта коммуняцкая Дума и правительство на скупом пайке, которого хватает только на то, чтобы выжить, а сами...
Ну да, сцепились в какой-то неведомой нам схватке за власть, а, значит, за фабрики, заводы, землю и нет им дела до народа.
Может, вот только Гайдар, Чубайс, Кириенко...
Но тут же резанет: Господи, а что если - и они?..
Ну и лето в этом году!..
А начались все «патологии» еще с апреля: жара стояла в двадцатых числах тридцатиградусная, а в мае...
А в мае было холодно, снежок иногда порхал, как в конце марта, и заморозки побили цветы на малине, на смородине и даже взошедшую морковку.
Но с июня снова началась жара и вот сейчас, в середине июля, продолжает шпарить аж под тридцать пять. А дождей нет и нет. За все время только один и прошел ти-ихий такой, робкий... Правда, с неделю носились вокруг нашего участка грозовые тучи, как угорелые, где-то громыхали, сверкали, а на нас не вытряхнули ни-и капли! И теперь на даче все жалкое и тощее, а картошку к тому же дожирает «пятое поколение» колорадского жука, против которого уже нельзя и ядами бороться, а только собирать и давить, давить...
Да поливаем, поливаем все, что можем, воду уже трижды завозили, но...
Так что, может быть, и прав Володин, когда пишет:
«Да, меня тоже иногда тянет к «саду-огороду», домику, баньке, но чаще какой-то внутренний голос настойчиво велит: пошли ты все это на …, пусть с землей возится тот, кому положено. Так что совету твоему, Платон, не последую, - «возделывать пять или десять соток земли», - в этом, де, долг перед Родиной. Да ничего я ей не должен! Это она мне должна, ибо уже двадцать лет работаю на нее за крохи!
Да к тому же сотки нагружают мою душу и сознание заботой: надо вспахать, посеять, надо вырастить, потом убрать, потом внести удобрения, опять вспахать… и так - без конца?.. Не-хо-чу! Нет, я, конечно, могу покопаться на грядках, и даже с удовольствием, но только на твоих. Потому что твоя земля не озадачивает, и я могу в любой момент воткнуть лопату в твою землю и пойти, куда глаза глядят, не обернувшись: вырастет ли там что-либо, не вырастет – не мое дело. Я – свободен!»
2010-й
1999-й
И все же, как меняется «общее лицо» и возраст нашего правительства! Вот и Степашин: молодой, симпатичный, говорит четко, по-деловому, а заседания, на которых сдержанно покрикивает на министров, часто бывают открытыми для прессы. Правда, никаких крутых поворотов в экономической политике не делает, но так ведь…
Может, уже и не надо… крутых-то?
Из письма Платона - Володину:
«Да, иногда я завидую твоей свободе. И, наверное, потому, что для меня такая свобода невозможна, - я обязан помогать детям. И помогать в свободное от службы время, работая на тех самых сотках, которые твой внутренний голос посылает на… и которые, все же, являются одним из самых добрых завоеваний Перестройки. Да, все правильно, «пахать» на земле должны те, кто на ней живет, но что же делать, если они… те, кто живет на ней… так хреново делают это? Поэтому, может быть, как раз благодаря этим клочкам земли и выживают сейчас те, кто не смог пробиться в так называемый «средний класс». Во всяком случае, сотки эти платят нам за наш труд сполна, и мы не только едим с них картошку, огурцы, помидоры и прочие овощи, но и попиваем винцо, лечимся травами, которые сами и сеем.
Поверь, нет ничего благороднее земли! И неправда то, что она порабощает. Она-то и дает нам как раз ощущение той самой свободы, о которой ты пишешь. Да, свободы, потому что я чувствую себя хозяином на ней, потому что я утомляю на ней свое бренное тело и чувствую, как освобождаются от лени мои мускулы, как начинают дышать в полную силу легкие, как радуются глаза цветам, плодам и фруктам, которые вырастил на ней я. И, слава Богу, что этот клочок земли у меня есть!
А что касается свободы, о которой ты пишешь… Думаю, что такая свобода- от Горьковского Челкаша. Помнишь, как сладко нам пели о нем в школе? Потому что вот такие челкаши и устроили нам «красивую жизнь» в семнадцатом году.
А еще сдается, что можно от такой свободы когда-нибудь и в петлю залезть, ибо уверен: человек тогда и живет, когда кому-то чем-то обязан - родителям, жене, детям, Родине… да-да, и Родине - тоже. Тем более, что каждый из нас так или иначе повинен в том, что она стала большим бардаком.
Когда в конце выходного дня, ухожу со своей земли, то уношу с собой в душе радость: мой маленький уголок России в полном порядке, я сделал на нем… своими руками!.. все, что мог».
Потребовал Президент от министра юстиции отчет о незаконных действиях компартии, а тут еще патриарх Алексий сказал: не гоже, мол, что из Красной площади устроили кладбище и что тело Ленина надо бы земле предать.
Ка-ак же тут занервничали коммунисты, как завопили, замахали красными знаменами!..
И вот сейчас Дума на каникулах, но ее лучшая часть бдит и в Белом доме даже дежурство учинили: не издал бы Ельцин указ о запрете партии, не вынесли б мумию их вождя из мавзолея!
Ох, и когда же только сделают это!
Сын женился, ничего нам не сказав...
Ну, да ладно, только б в ладу жили.
И вот теперь дочка с его женой Леной сняли квартиру и шьют, шьют там целыми днями платья, юбки, костюмы, а «на реализацию» сдают в магазины. Но покупают их «продукцию» неважно, - «покупательская способность населения», как отмечает пресса, очень низкая, так что выручает их больше шитье на заказ.
Радиостанций развелось!..
И как же зачастую противно слушать шустрых мальчиков и девочек, измывающихся над Ельциным! Ведь сидели бы при Сталине и пикнуть не посмели, а вот теперь, когда свобода и вседозволенность, несут в эфире черт-те-что!
Рабы, плебеи, вырвавшиеся на свободу!
Единственное радио, которое можно слушать, так это – «Серебряный дождь»: отличная музыка, умные ведущие, а утренние программы Александра Гордона слушаю три раза в неделю, - восемь лет жил он в Америке, вернулся, и вот теперь учит нас думать, смотреть на мир не ординарно. Сегодня, когда рассказывал об Италии, где снимает для телевидения очередной фильм из «Собрания заблуждений», ему кто-то позвонил и сказал: Степашина, мол, Ельцин сместил и вместо него назначил Владимира Путина, главного руководителя Федеральной Службы Безопасности.
Ну и ну!..
Только три месяца и продержался симпатичный мне Степашин! Но все же успел успокоить бастующих шахтеров, договорился с Лондонским и Парижским клубами о списании значительных долгов… правда, набрав новых, но цены выросли при нем только на пять процентов, и вот теперь…
Неужели и впрямь с Владимиром Путиным пойдем к режиму Пиначета, как снова каркают журналисты?
Дочка пришла вечером, гремя пустыми банками в большом пакете:
- Представляешь, Ленка совсем уж… Сейчас забираю домой банки, в которых обед себе носила, а она и набросилась: «Ты чего их берешь? Там же и мои есть». Банок ей жалко!
А ведь шить ее научила, зарплату платила такую же, как и себе...
Вот таким было начало распада их «коммерческого союза». Потом еще три дня ссорились, а на четвертый поделили нашитые батники, брюки, юбки поровну и разошлись.
Сидит теперь моя дочка в своей комнате одна и снова шьет, шьет, чтобы с первого октября открыть собственный отдел женской одежды в универмаге.
И такое теперь дозволено.
Чудо!
Чеченцы напали на дагестанское село, но их оттуда выбили, и теперь…
Первый пятиэтажный дом террористы взорвали в Буйнакске, через неделю - два в Москве, потом - в Волгодонске.
И нет сил смотреть на все это, и нет сил слушать.
А из наших подвалов выгребают мусор, вентиляционные отверстия закладывают кирпичами, на двери вешают замки, а когда к дому подъезжает машина и кто-то начинает заносить в подвал мешки, то невольно думается: а что если?.. Ведь взрывчатку-то под взорванные дома террористы подкладывали тоже в мешках из-под сахарного песка.
У Платона выходной.
Он смотрит второй выпуск новостей, потом будет – третий, четвертый, пятый… а я удивляюсь: как не надоест?
Но нахожу «смягчающие обстоятельства»: ведь версии новостей идут уже с пяти каналов и разница в них есть, тем более что сейчас разворачивается предвыборная кампания во вторую Думу, а лидеры разных партий и объединений ну столько грязи выливают друг на друга, что не развлечься этим… не удержишься.
Наш Президент часто болеет, мы больше живем под премьером Владимиром Владимировичем Путиным и у него теперь самый высокий рейтинг, хотя журналисты и пророчили неуспех, - ведь порекомендовал-то его сам Ельцин!
Катясь к новой Думе, столько обещаний дают разные партии!..
И кого выберет наш народ?
Но «в процессе предвыборной компании» пресса утешает: наметились, мол, положительные сдвиги в подъеме промышленности, - аж восемь процентов!.. да и пенсии приносят вовремя
Вечером читала, - соглашаясь с ним,- Василия Розанова:
«Руки каждого в наши дни, его заботы, внимание, мысль приложены не к объектам, с ними кровно и генетически связанными, а к иным и далеким. Поэтому чувство действительности слабеет неудержимо и мир духовно становится от меня далек, отодвигается на границу некоторой внутренней пустоты. И это – великая социальная болезнь, которая указывает: необходимо обществу воссоздаться как организму; безродные должны получить родство, бескровные духовно – кровь, безотечественные – отечество. И тогда социализма больше не будет. Не дальнейшее расширение хаотической свободы, не снятие с индивидуума последних связей его с целью в предположении еще облегчить его и тем успокоить, умиротворить, может насытить нового человека; но мы говорим пугающее всех слово, в котором, однако, заключено все спасение, - новое всемирное закрепощение человека его долгу, его делу, его обязанностям перед живым, ощутимым конкретным целым может только возвратить покой его сердцу, свежесть и силы его уму».
- Это мама плишла! - Машка срывается с дивана и летит к порогу.
Иду и я… выходит из своей комнаты Платон:
- На сколько сегодня?
И это значит: на сколько рублей продали одежды в ее отделе универмага, - там дочка арендует шестнадцать квадратных метров.
- Сегодня аж на две сто! - светится.
А в день открытия...
Она фальшиво улыбалась, сидя за новенькой кассой.
- Ну и как? - подошли к ней перед закрытием универмага.
- По нулям... - еще шире растянула рот в нехорошей улыбке.
- Да-а... - протянула и я. - Но ты не отчаивайся... дело такое... потом будут, - только и нашлась что сказать.
Потоптались возле нее, прошлись по отделу, снова подошли:
- Итог надо подводить по месячной торговле, - изрек Платон. - Вот пройдет октябрь…
- Да я и не отчаиваюсь, - уже привычней улыбнулась она. - Все будет хорошо.
Юбки, батники, свингеры, плащи, «плюшки» красиво висели на решетках, которые она с поклонником Пашкой красили у него на работе, и подходили к ее «выставке» девочки, смотрели, щупали, но ничего тогда не покупали.
А вот сегодня... Почти на девяносто долларов продала Алеся, дочкина продавщица!
- Значит, обмывать будем? - Платон берет из ее рук пакет с пивом. - А то мы с мамой уже пригорюнились.
И сидели потом вчетвером на кухне, пили пиво, ужинали, Машка из рюмки тянула свой сок и все уговаривала:
- Дед, давай еще выпьем!
И снова газета «Новые известия» «по вине» журналиста Качанова судится с губернатором-коммунистом Родкиным.
Да, писать в угоду власти Платон никогда не мог, вот и теперь…
Первый процесс газета выиграла, а выиграет ли второй?
Трикотажное полотнище сползает и сползает с полированного стола и тогда прижимаю его с одной стороны «Ликами творчества» Волошина, а с другой - томиком Ходасевича.
- Как хорошо, что существует такая весомая поэзия! - шучу.
Дочка улыбается, но молчит. Знаю, что думает: хватит, мол, читать, надо деньги зарабатывать.
Вот и зарабатываю. У нее. И платит мне за час работы шесть рублей, - полторы буханки хлеба. По нынешним временам это - хорошие деньги и не каждому везет вот так... вот и крою, оверлочиваю, дублериню воротнички и манжеты, строчу, глажу…
В общем, я – подсобница, и сейчас экс-премьер Черномырдин весело подмигивает мне из-под линейки, улыбается под вытачкой, машет ручкой между проймой и карманом… Это я из его предвыборных плакатов - завалялись в редакции и Платон принес их нам для выкроек, - вырезаю лекала для будущих пиджаков, курток, двойных кофт...
Вообще-то работа моя не пыльная, но не тво-орческая! И мне тесно в ней, душно, в голове мечется какая-то ерунда, бьется пустота... а мой компьютер стоит как раз напротив стола и с укором смотрит своим потухшим глазом.
Гордон с «Серебряного дождя» как-то сказал одной девочке, которая учится в нелюбимом институте, целуется с нелюбимым парнем: «Да что ж вы?.. Жить-то надо так, словно каждый день – последний». И он прав.
Но надо помогать дочке в её «открытом плавании»… да и мой заработок - «плюс» к моей «хорошей, но маленькой» пенсии.
Вот и до такого дожили: по телевизору смотрим отпевание останков царской семьи и захоронение в соборе.
Вначале Ельцин не хотел присутствовать на этой церемонии, но потом все же приехал, - словно покаялся! - за коммунистов.
Дочка вспыхивает на пороге:
- Ма, даже очередь в примерочную была! По сорок минут люди стояли. Пришлось в соседнем отделе просить, чтобы разрешили их примерочной пользоваться. Уста-ала, ужас! - сбрасывает с себя дубленку, черные замшевые сапожки и падает в креслице. - Двадцать вещей продали с Алеськой!
- Д-а, - тяну я, - жаль, что такое, как поётся в песенке, бывает «только раз в году», под Новый год.
Так что не зря я и они с Наташкой, ее подручной, лихорадочно шили и шили весь этот месяц, - купит теперь она и новую швейную машинку, и оверлок, о котором мечтала, да и мне, и ее двум продавщицам - премии в этом месяце, а дальше…
Дальше - дело будет видно.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/