И все же Ельцин, после силового назначения губернаторов, намерен далее «следовать демократическим принципам» и теперь в тех областях, где они были смещены, будут избираться «всеобщим волеизлиянием народа».
И у нас грядет «волеизлияние». И уже сражаются в основном двое: назначенный полгода назад Ельциным Александр Семенев, бывший директор швейной фабрики, и тот, кого сместил Ельцин - коммунист Юрий Родкин.
Кого выберет наш измученный и затурканный народ?
Платон пришёл на обед:
- Звонит мне какая-то бабуля и кричит: «Это канцелярия фашиста Гебельса?.. Как же нет, когда вы работаете на Ельцина»!
А работает он не только на Ельцина, но и на Семенева, но боюсь, что снова изберут Родкина.
Теперь дочка даже за молоком на детскую кухню ездит на своей собственной машине, - заработала на заказах. И пригнал ей эту подержанную машину из Бельгии «козел Игорь», как она называет его за то, что тянул целый год.
- За две тысячи долларов, - ворчит иногда, - мог бы получше найти и сразу!
А я утешаю:
- Все равно она тебе дешевле обошлась. За тот год, что ее не было, ты бы не меньше пятисот долларов потратила на стоянку и бензин.
Так что теперь и мы пересчитаем рубли на доллары, а ведь каких-то десяток лет назад за обмен валюты даже в тюрьму сажали!
Прихожу домой уже в половине одиннадцатого и прямо с порога слышу Платона:
- Галина Семеновна, зайди на минутку... - Снимаю куртку, вхожу. Он сидит в трусах на развернутом и застланном диване. - А я уже не начальник... – и смотрит на меня, чуть улыбаясь.
- Как это? - словно спотыкаюсь.
- А вот так... Вызвал меня Семенев и сказал, что определенная группа людей требует моего смещения. Вот и сместил...
- Да-а, - шутливо огорчаюсь. - Мало ты поездил на персональной «Волге»!
- Но зарплату ту же оставил, - словно утешает.
- Да дело не в зарплате, - машу рукой и обобщаю: - Конечно, этого и надо было ожидать. Ну, совсем ты чужой во власти! Как ты можешь участвовать в их играх, если у тебя авантюризм и дипломатичность на нуле! - Нет, не возражает. - Не надо было и «ходить» в эту администрацию, - ставлю точку.
А он сидит и все так же улыбается, - показывает, что не расстроен? - но вижу: тягостно ему.
- И зачем Семеневу надо было меня брать к себе? - вдруг пожимает плечами. - А вот теперь слушает свое подлое окружение и...
- Да он вынужден его слушать! - перебиваю. - Их же больше, чем таких, как ты.
- А мне как себя вести после этого? - неожиданно спрашивает.
- А так: если считаешь, что Семенев нужен области, то по-прежнему поддерживай, а если не считаешь...
Сидит мой неудавшийся политик в трусах на краешке дивана... жалкий, смешной и молчит.
Из письма Володина:
«Вчера здорово нарезался, сегодня - выходной и перебаливаю.
Должен сказать, что твои «некоторые наблюдения над собой и окружающими» меня немало озадачили и даже, пожалуй, огорчили. Поверь, дорогой, меня не на шутку встревожило твое состояние. Очень хочу помочь тебе преодолеть его, и приготовил несколько горьких пилюль. Ради Бога не подумай, что с целью уязвить! Только - в лечебных целях, только - как лекарство.
Ты пишешь: «...оказавшись чуть выше - как же они удовлетворены»! Голубчик, а чего ж ты ждал? Разве ты не знаешь человеческой природы? Не аристократа, а обыкновенного мещанина... чей образ чувствований и жизни ты, кстати, так упорно пропагандируешь, как наиболее здоровый. Или не предполагал, что можешь оказаться в нынешнем своем положении?.. Ну, тогда от твоей наивности можно онеметь! Ведь ты сел в качестве игрока за карточный стол, а из-за него иногда и встают богатым, но чаще - с пустыми карманами. Поэтому надо было оставаться сторонним мудрым наблюдателем, философом. «Чего ты хочешь, Диоген»? Помнишь этот вопрос самодержца Александра философу? «Не заслоняй мне солнца»! - ответил тот...
Ну, помог ты Семеневу, подсадил его под зад к власти, а сам за ним - ни-ни! Спасибо, мол, за честь, но мое место не с тобой! А ты не удержался и полез в политику. А ведь для успеха в ней надобны либо циничный расчет, либо выдающиеся организаторские способности. Ни тем, ни другим ты не обладаешь. Так зачем же обижаться теперь на людей? Ведь ты обманул их! Вот теперь они и наказывают тебя за обман.
Так что вымети из сердца твоего раздражение, обиду, злобу. Благодари их - не словом, а в душе - за каждый их пинок: и за тот, что слегка, и за тот, что побольнее. Будь с ними ясен, доброжелателен и прост. А чтобы легче было этого добиться, унизь самого себя: да, мол, глупость сделал, не для меня все это. И выбрось, выкинь из головы все эти мысли черные: «...неблагородство - если не подлость - окружающих меня людей несомненны…» Сомненны, очень даже сомненны! Люди такие, какими были и прежде,- со слабостями и недостатками, - какое начало в их душах спровоцируешь: низменное - тогда могут быть и низкими; возвышенное, благородное - обернутся лучшей стороной своей.
Что же касается «постройки нравственного общества», то за чем дело стало? Строй! Есть только один способ, медленный, но единственно верный... Достоевского помнишь? Вот и начинай создавать «нравственный стержень» с того, что прости им, оборотись к ним светлым сердцем и лицом».
2010-й
1995-й
Сегодня 12 июня. Праздник. Молодой праздник - «День Российской государственности».
А я - на работе, и монтирую рекламу о Ельцине: «Подпись» называется. Девушку двенадцатую, мужчину двадцатого, Лебедя второго, аиста, Газпром, - это условные обозначения планов. Диктор делает начитку: «Выберем достойного, чтобы эти выборы не стали последними...»
Аж из одиннадцати выбирать будем!
А в троллейбусах опять митингуют старики, проклиная Ельцина и прославляя Зюганова - лидера коммунистов. Да, тянутся за ним обиженные... и еще те, кто завидует. И зависть теперь – самое сильное чувство в народе, ибо есть чему: ездят в иномарках крепкие, уверенные мужики, корзинами закупают то, что для других недоступно, вот в сердцах нищих и вскипает злоба.
И понять их можно, но оправдать… Такие - словно камень на шее у России, их «волеизлияние» и может повернуть Россию назад. Одна надежда: не так-то просто отдают власть. Если и выберут Зюганова, так что ж Ельцин?.. Вот так просто соберет свой портфель и уйдет?
Так что надеемся: что-нибудь придумают такие умники, как Анатолий Чубайс.
2010-й
1995-й
Смонтировала свой фильм «То, что будет, есть и было».
Снимать ездили поездом до Хотынца, - туда и обратно. Моросило. Окна плакали. Мелькали мокрые кусты, влажные стволы берез, туманно-изумрудные поля озими. Фактура была отличная!
Задавала людям вопросы: честнее ли мы стали?.. что для нас вера в Бога?.. что нас ждет?.. гордимся ли мы Россией?
Боялась, что из всего этого ничего не получится, но люди говорили то, что хотелось услышать: честнее не стали, только вера в Бога помогает, возродится Россия, но гордиться пока можно не ее настоящим, а только прошлым.
На экране - усталый, пожилой человек:
- Врачи обнаружили, что сердце больно. Надо делать операцию.
За границу он не поедет, потому что и в Москве хорошие хирурги есть, поэтому в конце сентября...
И это - Ельцин, наш Президент. Да, избрали все же его на второй срок, но «сдулся» он, как говорила когда-то дочка на резиновые шарики, сразу же после выборов.
Смотрю на него и думаю: и каким же должно быть сердце, чтобы все беды России впитать и остаться здоровым!
И жалко мне Бориса Николаевича!
На кухне у нас приколот к шторке круглый значок с его изображением и я, каждый раз, когда попадается на глаза, шепчу:
- Держись, Президент!
1995-й
В троллейбус входит пенсионерка в мохеровом берете… Эти береты – словно символы преданности соцлагерю! Так вот, входит с «символом» на голове и плюхается на сиденье рядом со знакомой, обнимает ее:
- Мы победили! – радостно шепчет ей на ухо.
И ведь шепчет потому, что и в её душе жив страх соцлагеря: не услышал бы сосед, а то донесёт!
А в моей душе вспыхивает препакостное ощущение от такой «всенародной поддержки» коммуниста Родкина: уж слишком многие хотят в прошлое!
Но утешаю себя: а, впрочем, как сказать! Ведь Родкин победил «с убедительным результатом 53 против 26», но голосовало-то всего 52 % населения области, и в основном – пожилые люди, те, в которых тоска по социализму неизлечима, так что «волеизлиянию», как сейчас принято говорить, пожилого населения области мы и обязаны вот такому подарку судьбы.
Но подобных подарков предостаточно и в других областях России, так что «красный пояс» крепко затянут вокруг Москвы.
После завтра вползаем в Новый год...
А посему итожим: Платон возвратился в «Новые известия», хотя Артюхов и не хотел брать назад моего, рухнувшего с «вершин власти» мужа, но администрация поднажала, и вот… хотя и не на должность редактора, как когда-то обещал Артюхов, а простым корреспондентом.
Дочка все шьет и шьёт, вывешивая свой товар в магазинах, и ничего, - есть прибыль.
Машке уже год и три месяца, и носится по квартире быстро, смешно, с победным кличем набрасываясь на котов.
А сын… Кстати, «обитает» он теперь в зале, - отгородили ему за шкафом уголок, поставили раскладушку. Так вот, спит он обычно до десяти, потом читает газеты с рекламными объявлениями и уезжает куда-то… Закончил свой педагогический, получил диплом, но преподавать в школу не пошел, потому что жить на те крохи, которые там платят… а зачастую и вовсе не платят по несколько месяцев, не-воз-можно, и вот теперь торгует с друзьями деталями машин, иногда уезжая в Польшу за «поношенными иномарками». Часто целыми днями пропадает где-то, а бывает и ночевать не приходит.
Я тревожусь, пробую выговаривать, а он только злится, но знаю: есть у него подружка Лена, - столкнулась как-то с ними во дворе - фигуристая, симпатичная девочка. Роман их тянется уже с год, недавно годовщину они отметили, так что, возможно, скоро стану бабушкой во второй раз.
В общем, живут мои детки в хлопотах о хлебе насущном, «врастая в новые экономические отношения». Ну, что ж, выпьем сегодня за то, чтобы в грядущем девяносто седьмом, успехов у них было больше, чем огорчений, и чтобы Россия наша выправлялась, въезжала в колею, по которой уже проехали многие страны.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/