Вот легенда о возникновении первого мавзолея «Шохи Зинда»:

Эмир Тимур возвратился из дальнего похода в свою столицу Самарканд. Поход был начат в счастливый час. Много земель завоевал Тимур, много имущества привёз в Самарканд. Рад был государь удачному походу и весел, но, прежде, чем начать празднование своих побед, прежде чем предаться отдыху от лишений и воинских трудов, он пожелала совершить поклонение на могилах святых, которых немало похоронено в Самарканде. С многочисленною свитой, с сыновьями и разными родственниками, с царской пышностью и великолепием он объезжал святые места, везде сходил с лошади и совершал поклонение.

Наконец, Тимур подъехал к тому колодцу, в котором скрылся от неприятелей Шохи-Зинда ещё в то время, когда Самарканд только что был завоёван арабами и в нём начала насаждаться ислам.

(По преданию местных жителей, когда арабы со своим бесчисленным войском осадили Самарканд, защитники города сражались до последнего. Но арабов было очень много, как саранча в период миграции - они волнами накрывали город раз за разом.

Все жители города - от мала до велика, были убиты. Кровь защитников залила улицы города.

Глава города и его немногочисленная уцелевшая свита, увидев безысходность своего положения, ушли в пещеру - колодец, существовавший в отрогах холмов недалеко от Самарканда.

Жители города не забывали своих отважных защитников. Над колодцем был построен мавзолей. Этот мавзолей Самаркандцы стали называть "Шоhи Зинда" - живой царь, надеясь, что когда-нибудь ушедший туда их царь вернется и освободит их от ига захватчиков.

Так сложилась легенда о "Шоhи Зинда").

Тут напало на Тимура сомнение, - правда ли, что Шохи-Зинда, великий и всеми почитаемый святой жив? Он обратился к своим спутникам и сказал:

- «Я прочитал в исторических книгах, да и всем людям известно, что Шохи-Зинда скрылся в колодце, когда его преследовали новые властители Самарканда, что он жив и пребывает в колодце.

- Я желаю знать, справедливо ли это, не умер ли уже Шохи-Зинда?»

Приближённые ответили:

-Государь, знать о том, что скрыто, никто не может, кроме Бога. Жив или умер в настоящее время Шохи-Зинда, не увидев его своими глазами, сказать невозможно.

Затем один вельможа доложил:

-Великий государь, я прочитал в одной книге, что Шохи-Зинда будет пребывать в молитве в этом колодец до тех пор снова не придёт на Землю новый мессия. Тогда Шохи-Зинда выйдет из колодца и покажется народу.

Не рассеяли эти слова сомнения Тимура, его стало мучить желание узнать скрытое.

Ни перед чем не останавливался Тимур. Он тут же стал вызывать из своей свиты желающего спуститься в колодец. Много богатств, много почестей обещал он тому, кто доставит из колодца какое-либо известие о Шохи-Зинда.

Однако, как ни заманчивы были обещания, не нашлось желающего: все боялись причинить беспокойство святому; многие думали, что вход к нему оберегает огнедышащий дракон.

Опечалился Тимур и велел объявить своему воску следующее: "Храбрые воины, не отыщется ли между вами такого смелого человека, который спустился бы в колодец Шохи-Зинда и принёс известие о том, жив или умер святой. Этот человек награждён будет бессчетно и богатством и почестями".

На предложения Тимура вызвался один человек из числа воинов, по имени Хида. Хида был бесстрашным воином и обладал громадной силой. Соблазнился он на великое богатство и почести, предстал перед государем:

- О великий Эмир! Если позволите, я исполню Ваше желание и спущусь в колодец. Повеселел Тимур и сказал ему:   

- Эй, Хида, это трудно дело только ты один можешь выполнить. Желаю тебе скоро и благополучно возвратиться, чтобы сердце моё успокоилось от сомнений и неизвестности.

Обвязал себя Хида по талии одним концом верёвки, воины Тимуровы взялись за другой конец и начали потихоньку спускать смельчака в колодец.

Прошло немало времени, надвязали уже несколько верёвок, а Хида всё продолжал спускаться.

Наконец, он ощутил под ногами дно.

Смотрит кругом и ничего не видит – полная темнота.

Догадливый человек был Хида, много перевидал на своём веку, много слыхал, да и ума имел достаточно. Сел он на дно колодца, зажмурил глаза и покрепче зажал их ладонями. Просидел он в таком положении немного времени, а затем сразу открыл глаза, - открыл и увидел, что внутренность колодца освещена, как земля в ясный день.

Осмотрелся Хида и видит – в одной стороне колодца пещера. Смело вошёл он в пещеру и, пройдя расстояние, равное полёту стрелы, увидел дворец на подобие сокровищницы Фаридуна (эпический персидский царь). Дворец, снаружи и внутри сплошь украшенный драгоценными камнями, горел как солнце в летний день и бросал во все стороны разноцветные лучи света.

Со всех четырёх сторон к нему примыкали суфы ( земляные кровати ) , а фасад его был точно отштукатурен расплавленным золотом. С каждой стороны дворца на суфах стояло по одному трону, украшенному драгоценными камнями.

Немало дивился Хида несравненной красотой дворца. Много стран он исходил с Тимуром, много видел разных диковин, много слышал чудесного, но ничего подобного этому дворцу даже во сне не снилось.

Однако, сколько он не ходил, сколько не смотрел в разные стороны, никто не выходил и нигде не было видно человека.

Хида вошёл во дворец, но и здесь никого не было.

Ходил Хида по дворцу, и, наконец, открыв одну дверь, вошёл в громадный сад, такой прекрасный, какого не было никогда на земле.

В этом саду были обширные виноградники из лоз всевозможных сортов, фруктовые и декоративные деревья, кусты разной величины всех существующих пород.

Прекрасные цветники из самых удивительных по красоте и запаху цветов мира. Широкие луга и поляны с мягкой травою самых нежных красок и поразительных видов.

Множество ручейков со светлою ключевой водой текло по саду, от ручейков в разные стороны проложены были канавки.мир Темур пришёл от этих слов в сильный гнев и начал громко кричать на Хиду:  

- Ты лжёшь перед своим государём! Всем известно, что Шохи-Зинда находится в колодце; об этом написано в книгах, а ты говоришь, что его там нет! Скорей рассказывай всё, что видел, иначе я предам тебя мучениям, а потом прикажу убить. 

- Что я могу сказать Вам, государь, когда ничего не видел? – заявил Хида.

Тогда Амир Темур дал знак слугам, чтоб позвали палачей.

Мигом явились они, упали ниц пред троном царя и почтительно выразили готовность служить государю и исполнить всё, что он прикажет.

Разгневанный Тимур приказал казнить Хиду.

Вышел один из палачей, схватился за рукоятку висевшего у него на поясе меча, быстро выхватил из ножен, пригнул голову Хиды и широко замахнулся мечом, чтобы одним ударом отделить душу от тела. Тут познал Хида, как сладка жизнь:

- Стой, палач, я имею слово сказать царю! – крикнул он.

Палач остановился.

· Великий государь, если я открою тайну о Шохи-Зинде, то должен буду лишиться зрения. Кроме того, все потомки мои будут рождаться слепыми.

Государь, я много и усердно служил тебе. Надеюсь, что ты не пожелаешь мне этого страшного несчастья, не пожелаешь, чтобы я ослеп и мои потомки были слепыми ради того, чтобы знать тайну о Шохи-Зинда.

Но Тимур отвечал:   

- Мои решения не отменяются. Я так сильно желаю узнать о Шохи-Зинда, что твои опасения не остановят меня. Если же ты ослепнешь, и твои потомки будут рождаться слепыми, я обеспечу вас: Построю в Самарканде медресе, в кельях которых будете жить и изучать Коран, назову это медресе “Медресе слепцов”;

Посажу сад для вас, который назову садом Хиды, оделю вас богатым вакуфом (землей в долгосрочную аренду, которую можно передавать в наследство).

Для определения размера вакуфа, ты садись на лошадь и поезжай на такое место, которое тебе больше нравится.

Сколько земли обскачешь в течение дня, она будет вакуфной в твою пользу и твоих потомков. Кроме того, я обращу в вакуф двенадцать рядов лавок на базаре в Самарканде.

Волей неволей должен был соглашаться Хида на предложение Тимура.

Придя домой, он стал обдумывать, какое место ему выгоднее выбрать для предстоящего объезда.

Из всех владений Тимуровых, ему больше нравились самаркандские земли.

Остановившись на Самаркандском регионе, он стал размышлять:

“В Анхорском районе мало воды, потому что во время половодья плотина на Зарафшане размывается и в нужное время в арыке Даргам не хватает воды. Недаром же поговорка сложилась: “Если не хочешь доставить себе печали, не сей по Даргаму”.

Трудно будет моим потомкам с такой землёй.

Земли Согда плодородны, да река Зерафшан бывает по временам многоводна – трудно переезжать; кроме того, местность эта отличается грязью – мучение по ней ходить и ездить.

Притом, много ли земли там можно обскакать в один день – везде арыки да болота с камышом и топи?

Долго он раздумывал так и, наконец, нашёл, что лучше, удобнее других земель Шавдорская: близко от города, местность сухая и ровная, урожаи бывают порядочные, в воде нет недостатка.

Ещё муэдзин не прокричал призыва на утреннюю молитву, а Хида уже оседлал своего скакуна в Ак-тепе, откуда он предполагал начать объезд.

А скакун у него был такой, что на всех скачках и играх всегда оставался победителем.

Только показался краешек солнца из-за Педжикентских гор, Хида уже птицей-ястребом несся по направлению к Кара-тюбинским горам, захватывая круг пошире.

Легко скачет его конь, перепрыгивая арыки и вымоины, то стрелой вылетая из оврага, то на миг скрывался в лощине.

Ветер свистит в ушах Хиды, играет его шёлковым халатом, а Хида всё смотрит на солнце.

Удивительное дело: ему кажется, что солнце сегодня быстро, быстро поднимается в высь, а конь недостаточно быстро скачет. Досада берёт Хиду на коня.

Со всей силой хлещет он его нагайкой, широкими размахами ног бьёт его по животу. Только к полудню доскакал Хида до Кара-тепа, захватив уже немало земли.

Конь его бежал в это время уже резкими отрывистыми скачками, как дрофа на подъёме, а дальше пошёл шагом, качаясь из стороны в сторону, покрытый пеной, тяжело дыша.

Слишком понадеялся Хида на силы коня, да жаден был притом же. Закрыла ему глаза жадность, затемнила рассудок.

Вот добрался Хида до Агалыка и повернул коня на Чунгуль.

Время около третьего намаза. Еле передвигал ногами измученный конь, нисколько не прибавляя шагу от жестоких ударов нагайки.

Наконец, конь пошатнулся, не удержался на ногах, упал и не мог встать.

Взглянул Хида на солнце – но уже начало принимать огненный цвет и смотреть на него стало не больно.

Бросил он лошадь и пустился бежать. Бежал он, бежал, перебежал Чор – минорский мост на Даргоме, начал задыхаться от усталости и с бега перешёл на шаг.

Сбросил он халат и рубаху, а сапог давно уже не было на нём. Отдышавшись немного, он ещё раз взглянул на солнце – вот, вот оно скроется.

Откуда и прыть взялась у него, легко он снова пустился бежать – бежал до тех пор, пока не упал.

Однако жадность и тут не остановила его: падая, он насколько мог, широко размахнулся нагайкой, случайно оставшейся у него в руке, и бросил её вперёд, желая вырвать ещё хоть кусочек земли.

На том месте, где упала нагайка, потом основалось селение. Камчинон, название которого и произошло от слова камчин – нагайка.

Отдохнув и сев на свежую лошадь, Хида явился к Амиру Темуру, который приказал ему немедленно приступить к рассказу.

Хида подробно рассказал всё, что видел и слышал, ничего не прибавляя от себя и не скрывая.

Как только он закончил – две крупные темные слезы выкатились из его глаз и он ослеп.

Все были поражены этим чудом. С тех пор потомки Хиды родятся слепыми – об этом всем было известно в Самарканде.

Амир Темур сдержал своё обещание: построил в Самарканде Медресе (медресе Хоразми), в котором жили слепцы, большей частью потомки Хиды.

От сада Хиды теперь и следа не осталось, а вакуфы, завещанные Тимуром в пользу потомков Хиды, в большинстве утратились, потому что с тех пор много было неприятельских нашествий на Самарканд, много поколений людей сменилось в нем, а ещё больше было внутренних переворотов.

Исполнилось и наказание, предсказанное Тимуру. Уже весь свет завоевал он, только одно Китайское царство не было подвластно ему.

Собрал Тимур своё несметное войско, такое большое, что не было ему счёта, что с одного конца не видно другого. Никто не сомневался в победе.

Выступило войско.

Что могло устоять пред ним, что могло заградить ему путь? Разве можно преградить дорогу буре? Разве удержать воду в Сыр-Дарье?

Испугался Китайский царь, когда узнал, что на него идёт непобедимый Тимур, хотел он без битвы отдать всё своё царство ему, чтобы напрасно не проливать крови, и выслал ему навстречу послов с богатыми дарами. Но в это самое время умер Тимур, не дойдя до границы Китайского царства, а войско его рассеялось.