Вечер, как обычно, предвещал одиночество и раздумье. Гремел гром. Множество капель, быстро, словно пули разбивались об трухлявый подоконник. В переулке стучали колеса дилижанса покатываясь о каменную дорогу. Молва быстрыми перебежками растворялась в уютных домах закрыв все окна от порывистого ливня. У самой же Людмилы Ивановны было тепло и пахло вкусным горячим супчиком. Она качалась на кресле, перелистывая морщинистыми пальцами пожелтевшие страницы "Путешествия Гулливера". Жаркое пламя в камине согревало укутанные в плед ноги. Гадкий паук плёл в углу паутину пользуясь положением немощной женщины. Не много погодя старушка впала в сон в котором ей снились молодые годы.

Открыв веки, она увидела молоденькую румяную девушку в бордовом свитерке.

- Здравствуйте моя родимая! - нежно, но крепко обнимая её.

Учительница не ожидала вновь увидеть свою ученицу, спустя столько лет.

- Ну помолчите, помолчите!- продолжала она. - Вы наверное думаете, как я сюда вошла? А я видела вашу дочку, она то меня и впустила ... Господи, как же я рада вновь вас увидеть!

У Людмилы Ивановны потекли слезы по бледным щекам. Она молча показала пальцем на рванное красное кресло и пересилив себя улыбнулась.

- Как твоя жизнь деточка?

- Ой, какие мои годы? Расскажите лучше про себя, - весело тараторила она.

- Эх, что может быть прекрасного на закате жизни? Только кости да травмы напоминают о себе. Спасибо дочери за её заботу, если б не она, так бы и сгнила старуха у камина.

- Да, перестаньте! Вы всю нашу молодёжь переживёте!

- Честно говоря, я часто вспоминала ваш класс, - уходя от темы. - Вы мой самый любимый выпуск! Помню Володьку рыжего, рыжего, то и дело носился по классу, как ужаленный пчелой - озорник.

В комнате раздался порывистый смех.

- Недавно из армии вернулся. Статным человеком стал!

По выражению лица Людмилы Ивановны было видно, что она черпала радость из сказанной новости.

- Машенька, будь добра, подай тот потёртый фотоальбомчик на шкафу!

Она села рядом с учительницей. Воспоминания нахлынули. Много времени утекло за тёплой беседой. У опытного педагога дряблые ручки, придали былой цвет молодости.

- А как Мишка поживает? Давно его видела?

- Да, давненько! Они же с Настькой Евдокимовой сыграли свадьбу и уехали в Ленинград.

- Ааа...вот Андрюшенька как? - указывая пальцем на худощавенького мальчика. - Хороший парень, умный! Какие надежды подавал в области химии!

- Смерть... забрала его, - сказала она, опустив голову.

- Как же так, как же так...? - трепетно повторяя. - Какой прилежный и отзывчивый человек был! Царствие ему небесное!

Время заполнилось томящим молчанием.

- А вот Петровский Иван работает журналистом! - показывая пальцем на соседнюю фотографию, хоть как-то стараясь отвлечь от охваченной скорби. - Он обещал к вам зайти в скором времени.

Людмила Ивановна неохотно, но искренне улыбнулась.

- Вот скажи мне Машенька, для чего нужна жизнь?

Она призадумалась, заставив глаза метаться из угла в угол.

- Вот я например: учительница, проработавшая сорок пять лет в школе обучая детей точным наукам. Одни из них принимали это как должное и учились, другие же приветствовали безделье. Мы проживаем жизнь, чтоб чему-то научить другого, а тот в свою очередь научит ещё кого-то. Время проходит мимо нас. По правде говоря, я ничего кроме школьных стен и не видывала в своей жизни. Дом - работа. Даже мой муж вознёсся в небо, как двадцать лет назад. Дочка видела только замученную заботами мать, которая то и дело учила её всему, чему только можно было, и бранила за мелкие пакости на которые стоило закрыть глаза. Каждый день я вкладывала в каждого душу, и судьба меня наградила немощными ногами. Андрюшенька, который по моим предположениям должен был стать врачом или учёным, лежит мирно окутанный подсыревшими досками. Зачем ему было тратить пол жизни в пустую, если судьба решила так, как посчитала нужной? Не посмотрев на все старания и мольбы мальчика. К концу моей жизни накопилось много вопросов, и ты в этом мне не поможешь Машенька! На них, ответы могу дать только я.

- Не правда! Вы потрясающая женщина! - вскрикнула она. - Вы вложили свою жизнь чтоб научить детей не только наукам, но и как стать взрослее. Многие люди благодаря вашему предмету работают по специальности. Все ваши старания и усердия остались в нас, я до сих пор припоминаю ваши слова, которые вы говорили Пете: "Учись Петр! Иначе будешь жить под мостом в подранных одёжках. Тебе это надо?", на что он с обидой отвечал:"Не хочу я жить под мостом Людмила Ивановна! Я все выучу". К вашему сведенью, Петя работает в банке! - сказав с гордостью и задрав голову.

Учительница улыбнулась.

- Эх...Машенька, я прожила много лет и знаю чему учила - это всего лишь правила которые мы должны соблюдать. В институте вы получаете новые правила, забывая школьные и в скором времени выходите на работу, где также прописаны свежие указания. В работе дорога лежит через жизнь, тем самым диктуя порядки, под которые мы подстраиваемся. С каждым годом постановления увеличиваются, а жизнь становится короче. К её концу неисчислимое количество выученных правил, но из них помнится лишь малая часть. В старости они уже ни к чему. Приближаясь к упокоению наталкивает на несколько законов, это: молиться и смириться с прожитым. Так что вот так Машенька! Жизнь - постановщик над людьми и все давно решено за нас, а мы как актёры играем по ролям.

Дискуссии продолжались ещё несколько часов, но в итоге спор прекратился и раздался звонкий смех.

Машенька поцеловав Людмилу Ивановну удалилась из квартиры. Учительница мирно качалась на кресле, посматривая печальными глазами на огонь. Руки вновь приобрели бледную окраску, как будто никто и не приходил. Наедине со своими мыслями, она возвращалась к прошлому, то улыбнувшись, то со злостью ненавидев себя.

За окном, не прекращая работы, струился ливень, барабаня по подоконнику, напрашиваясь к постаревшей учительнице гости.