Такая надпись на заборе. Забор вокруг всего нашего двора, и надпись - тоже загадка для всего нашего двора. Хотя бы потому, что Дон и Хуан - да, такие граждане у нас имеются, а вот Нагваль - этого имени никто, почти никто, не слыхал. Это если считать, как некоторые, что Нагваль есть имя, а не ругательство, как считает большинство и мало интересуется тем, кто из них заклеймён на заборе "нагвалем" - Дон или Хуан.

Дон сидит сейчас рядом со мной на скамейке возле нашего родного подъезда. Курит сигарету. Большая редкость увидеть Дона курящим - обычно, когда кто-нибудь - я или Хуан - закуривает, Дон тут же начинает морщиться и браниться.

– Может, пойдём к Хуану? - предлагает Дон.

– Пойдём, - говорю я, хлопаю себя руками по коленкам и встаю.

Хуан тоже живет в нашем подъезде, но на скамейке его сейчас с нами нет. Он предпочитает целыми днями сидеть дома, и чтобы его увидеть, приходится взбираться на четвертый, а то и на пятый этаж.

– Да его, наверное, и дома-то нету, - продолжая сидеть, рассуждает Дон. - Хрен его знает, когда он вообще бывает дома.

– Да, - неопределенно соглашаюсь я, проделываю серию каких-то бессмысленных движений и сажусь на прежнее место.

Из подъезда выходит Хуан. Дон искоса поглядывает на него, прикуривая следующую сигарету от окурка.

– Я был уверен, что вы здесь, - вместо приветствия сообщает нам Хуан. Он всегда говорит солидно и со значением. Хотя вид у него самый простой. Некоторые даже признают в нем дегенерата, особенно когда он раскрывает свой рот и начинает о чем-нибудь толковать.

– Как ваши дела? Надеюсь, всё в порядке? - отстегивает любезность Хуан.

– Да, нормально, - отвечаю я, бодро щелкнув пальцами, но меня перебивает Дон:

– Мы б сейчас докурили и поднялись к тебе, кабы ты сам не вышел.

– Ко мне, на пятый? - удивляется Хуан.

– На четвертый. На пятый хоть сто раз в день можно бегать, тебя там никогда нет. Что это вообще такое, хотел бы я знать?

– Ну так... чё уж ты, ёпт... я ж, это... на фига мне там... Скажи ему, - неожиданно обращается Хуан ко мне.

– Да, - неуверенно подтверждаю я его слова, смотрю на часы, потом на небо - нет ли дождя. Дождя нет, я снова смотрю на часы и, не совладав-таки со своим смущением, закуриваю. Дон сразу морщится и демонстративно отсаживается на край скамейки.

– Почему бы и не "нагваль"? - думаю я. - Они действуют парой: собирают каждый по полкоманды, сдвигают, ставят задачу и тут же ложатся на дно, затихают, не высовываются. Даже словом не обмолвятся, контролируют глупость. Делают вид... А потом, в нужный момент, всю эту маскировку отбрасывают, и один ведет всю банду туда, а другой держит его здесь. Чтобы вернулся. Хотя захотеть вернуться оттуда может только такой идиот, как, например, Дон. Или Хуан... Ну, так вот они и возвращаются:"

Вот как я думаю, но на заборе написал об этом, честно, не я. Кто-то еще в доме знает об этом, вот и написал. Хотя, кому бы это и знать?

Дождь уже льет вовсю. Мы встаем со скамейки и идем ко мне, на третий. Я иду впереди, а нагваль плетется следом за мной.