Эстафета печати
Каждый год 5 мая проводилась эстафета, посвященная дню печати.
Сейчас уже мало кто помнит об этом. Но старожилы, когда собираются вместе, вспоминая зеленые краски весны, распускавшиеся яркой листвой молодости, тепло и уют прошлых дней, поминая бокалом красного вина, те ушедшие в небытие годы, тогда, словно в красочном кино оживают в памяти события прошлых лет.
Город разбивался на этапы по улицам, по которым бежали горожане. В эстафете печати принимали участия не только профессиональные спортсмены, которые и выигрывали каждый раз эстафету, так как они были профессиональные бегуны, но и учащиеся высших, средних учреждений, а также и школьники всех школ города.
Город пятого мая становился городом бегунов. Перекрывались центральные улицы, проспекты и по асфальту бежали наперегонки, передавая эстафетную палочку, молодые , полные жизни и радости юноши и девушки.
По обочинам дорог толпились болельщики - кричали, подбадривали, свистели, улюлюкали и переживали за своих бегунов.
Город окрашивался зеленью и красками цветов и стройные, крепкие ребята в майках с нашитыми на спинах номерами бежали от души к своему счастью, веселью и радости жизни.
Погода в мае была уже теплая, душистая от запахов сирени и роз и яркое солнце светило в спину бегунам, подбадривая их, придавая им силы для победного финиша.
Целыми классами кричали школьники, болея за своих друзей, несущихся с горящими глазами.
« Палочку держи крепче. Не урони. Давай, Давай - Скорей. Догоняют!
Милиция следила за порядком, и всем было хорошо и весело.
\
Группа ребят стояла на краю улицы Первомайская, где проходил очередной этап, напротив театра драмы имени А.С. Пушкина.
На перекрестке с улицей Навои стояла газированная будка, которая в этот день перевыполняла план. Газировка была вкусная, шипящая, ударяющая в нос, утоляющая жажду.
Среди ребят громко кричащих, у бордюра дороги, на краю арыка, укрывшись в тени кривых азиатских кленов, особенно шумела и громко переговаривалась группа крепких парней лет восемнадцати- двадцати.
Эта была разношерстная компания с близлежащих улиц.
Я стоял среди них и внимательно смотрел на бегущих спортсменов.
Когда, издалека, стала приближаться фигура быстроногого, который несся как мустанг, преследуемый койотами, все закричали - Факультет физического воспитания Университета бежит.
Спортсмен пронесся мимо и скрылся вдали. Только номер на спине его и видели.
Кисель смачно сплюнул и процедил сквозь зубы- Этих не догонишь.
Светило ласковое майское солнышко. Запахи цветущих айлантусов одурманивали и приятно щекотали ноздри.
Молодость так и перла из нас, словно живительный родник, выбивающийся из пыльной травы. Цвела фиолетовыми красками сирень и в голову лезли только светлые и ясные мысли.
Подошли другие приятели с улиц, худенький парень Рафик Мамедов, стройный Леха алый как «россыпь» рыжиков на замшелом пне. Важно и чинно поглядывал на девушек грозный, чернявый, усатый армянин Вазген Карамян, скалил неровные зубы татарин Рафаэл.
Словом, интернационал на улицах в день эстафеты печати!
Кисель присел на корточки, вынул из пачки сигарет» Трезор» очередную сигарету, чинно закурил и сплюнул под ноги: « На Медика смотрите - мотнул круглой головой Кисель
На противоположном углу около высокой тумбы с афишами репертуара драматического театра, в окружении красивых девушек, «гарцевал» высокий, стройный, крепкий парень Вадик Куперман в спортивных кроссовках, белых, облегающих бедра, спортивных трусах, держа в руке эстафетную палочку. Вадик бежал за медицинский институт, и у него была своя группа поддержки.
Кисель встал на ноги и, засунув два пальца в рот, оглушительно засвистел на всю улицу.
Вадик обернулся на свист.
- Эй, эря – закричал, насмешливо Кисель - Ты бежишь или кадришься?
Все громко засмеялись.
Вадик, галантно, но решительно отстранил своих поклонниц, и тремя большими прыжками подлетел к нам.
-Чего ты орешь на всю округу- недовольно накинулся на Киселя - С копыт слетел что ли?
Надо сказать, что, несмотря на теплую погоду, на Вадике была надета куртка.
Но какая куртка!
Мечта каждого из нас
Куртка из тонкой плащевой ткани болотного цвета, с карманами и красивыми отстроченными отворотами.
Мы завидовали Вадику. Он был денди и одевался по последней моде. Наверное, эту куртку ему привез его отец профессор - философии, преподававший на кафедре в местном университете.
Накануне, целую неделю, шли дожди, но к эстафете печати, словно по заказу, прекратились, и с утра светило яркое и праздничное солнце.
-Че замерз? - Кисель ехидно смотрел на Вадика. Они жили в одном доме, только в разных подъездах.
Вадик Куперман презрительно глянул на» пролетария» Киселя – Помолчи, ты, чучело». И, как бы, оправдываясь перед нами, промолвил - Дожди шли. Думал, что и сегодня будет сыро и мокро!
-Да нет – медленно, словно растягивая слова, лениво отозвался Новик - Нормально, Дождей уже не будет – он держал в руках « Спидолу», с которой не расставался, куда бы ни шел, даже на танцах, в центральном парке, вытанцовывал вместе с ней.
Кисель и Новик, в отличие от многих из нас давно «завязали» с нудным учением в школах и средних учебных заведениях.
Они были рабочим классом и чувствовали свое «превосходство».
В карманах у них водились деньги, и это давало им надменную солидность, и они часто, снисходительно, посматривали на сверстников, тоскливо, грызущих граниты познаний, испытывая, однако, чувствительную нехватку средств на гулянки, танцы и прогулки с девушками по кафе - мороженным.
Кисель « трудился» на конфетной фабрике « Ударник» разнорабочим и в карманах таскал целые пачки карамели и других конфет, чаще всего почему-то « Школьные». Наверное, насмехался над младшими приятелями.
-Налетайте, салаги – ухмылялся и важно, насупив белесые брови, Кисель выуживал из карманов горсти конфет, раздавая пацанам, словно мать Тереза пасхальные хлебца «голодающим».
Пацаны хватали «деликатесы» и отчаянно, завидовали Киселю, открыто восхищаясь его широкими штанами-колоколами и уверенной поступью по жизни.
Новик тоже не отставал от своего дружка. Где-то крутился на каком-то торговом складе и одевался вульгарно, но дорого. И эта еще культовая »Спидола» в его крепких руках – предмет вожделенного мечтания каждого.
Новик и Кисель были очень крепкие и сильные парни. Они не бегали как Вадик Куперман, они плавали и прилично. В бассейнах центрального плавательного комплекса, который в простонародье назывался «Купалкой», они оба имели серьезный авторитет и почет, занимаясь плаванием у профессиональных тренеров.
При этом оба курили, невзирая на нарушение спортивного режима.
Наверное, они и бегали тоже неплохо, но плавали лучше, но, на городской эстафете печати им делать было нечего. От центрального плавательного бассейна делегатов на эстафету не было, и быть не могло, а бежать за конфетную фабрику и за складские помещения их никто и не просил.
Новик и Кисель были авторитетами на улицах, а когда подросли, завязали с учебой, и стали сорить деньгами, их авторитет поднялся до заоблачных высот.
Новик насмешливо смотрел на высокого Вадика Купермана. « Спидола» выдавала музыку радиостанции Монте-Карло.
-Ты со своим граммофоном, Новик – как шут балаганный на базаре - усмехнулся Вадик - Спишь тоже с ней?
Новик нахмурился - Мне плевать с кем ты спишь, медик - клизменный работник - Но если кому надо, могу и спидолой дать по башке.
И действительно, не раз Новик пускал спидолу в действие в стычках и драках на танцах.
Спидола имела на корпусе потертости, вмятины, бурые подозрительные пятна, царапины, но радиостанция Монте-Карло ловилась на средних волнах спокойно и без помех!
Кисель рядом с ним злорадно ухмылялся.
Нет, они с Вадиком дружили и соседствовали, но здесь на солнечной эстафете среди большого количества нарядных радостных людей и симпатичных девчонок, на которых они тоже посматривали, им вдруг захотелось, немного, подразнить интеллигента и « папенькиного» сыночка Вадика Купермана.
- Ничего - отпарировал Вадик - Подхватишь, прибежишь ко мне, как миленький - Вадик высился над ними как высоковольтная мачта.
Новик прекрасно понял, чего ему никак не надо «ловить», и только самодовольно усмехнулся и эффектно вытащил шелковый носовой платок из кармана и зачем-то вытер себе лоб - Постараемся увильнуть!
- Вадик - куда пошел? – закричали с угла около афиш театра – Сейчас тебе бежать – руководитель факультета физического воспитания мединститута - гневно махал рукой - Быстрей сюда на этап.
-Вадик- Вадик – заверещали девушки-поклонницы - Поторопись! Мы за тебя болеем.
- Иди уж – хмыкнул Кисель и почему-то тоже приосанился, распрямляя широкие плечи – пловца-пролетария – Бабьё заждалось – Только смотри алименты, платить будет твой папаша!
Раздался дружный смех парней.
Смеялся даже и Вазген, хотя, юмор доходил до него только на третьи сутки. Отвлекаться на пустяки Вазгену было некогда. Надо было помогать отцу в пивном ларьке, разбавлять пиво водой.
-Иду, сейчас - откликнулся Вадик - Бегу- уже он повернулся назад.
- В куртке побежишь? – удивился Кисель.
Вадик замешкался, словно раздумывал.
Быстрым движением скинул шикарную крутку – Так, бежать же надо – вскрикнул он - Кисель!
Кисель стоял ближе всех к нему.
-Надень, пока я побегу этап.
- Вадик, Вадик – бесновался физрук - Чего ты там застрял? – уже бегут-
Кисель, оторопел, но быстро схватил брошенную ему куртку-
-Смотри, скотина, не испачкай - крикнул на бегу Вадик - быстро убегая на этап.
По этапу уже летел бегун с вытаращенными глазами, брызгая слюнями, словно спасался от своры бешеных собак.
Вадик на полуобороте, готовый помчаться во весь опор, выхватил у запыхавшегося, тяжело дышащего сменщика, эстафетную палочку и помчался вперед по этапу, к центральному универмагу, как взмыленный мустанг, подгоняемый воплями и криками поклонниц и ребят спортивной команды своего мединститута.
-Беги, Вадик, Давай, Пошел, Скорей дружок!
Солнце светило в спину бегунам и жизнь молодая кипела как вода в чайнике.
Кисель надел роскошную куртку на свое корявое, крепкое тело. В плечах Кисель не уступал Вадику Куперману, но ростом был ниже его на целую голову.
«Как она на мне сидит?- Кисель вертелся юлой, осматривая куртку. Карманы отличные. Ну, как, Новик? Что скажешь, Вазген, Леха? – приставал к ребятам Кисель - Оцените!
Куртка сидела на Киселе в плечах нормально, но доходила ему до колен, словно он надел на себя удлиненный, барский сюртук.
- Длинновата маленько - огорчился Кисель - Но ничего - успокоился он – Так тоже не плохо.
-Ты, что Кисель? - удивился я - Забыл, что это не твоя куртка?
Кисель ухмыльнулся - Да помню я!
Вадик Куперман блестяще пробежал свою дистанцию, и первым передал сменщику эстафетную палочку. Физрук остался довольным и счастливым, его команда не подвела.
Вадик возвращался на перекресток к старту своего этапа вальяжно в окружении девчонок-поклонниц и терялся в догадках, какую ему же, ему выбрать на вечер на танцы. Все девчата были как на подбор его вкуса и симпатий. Дилемма!
Наконец, «чемпион», красавец и умница Вадик с трудом оторвался от поклонниц, пообещал им всем одновременно придти на свидание, и медленно, как все победители, направился к нам.
Мы его, сдержанно, поприветствовали.
Подхалим и приспособленец Рафик, с которым занимался репетиторством отец Вадика, по углубленным просьбам его родителей, подобострастно смотрел на чемпиона собачьими, преданными глазами.
Один только Вазген молчал и переминался с ноги на ногу, и мысли его далеки от реальности.
Правда Вазген, все же, иногда, отвлекался и опускался на грешную землю, вяло вступая в разговоры.
По улице бежали спортсмены. Крики и вопли подбадривающих зрителей оглушали улицу Первомайскую.
Эстафета печати продолжалась.
Вадик запыхавшийся, но счастливый и веселый подбежал к нам.
Новик ухмыльнулся и снова включил спидолу. Полилась незатейливая музыка.
-Первым пришел на этапе?
Да - довольно улыбался Вадик- Кисель - повернулся к Киселю - Давай куртку. Уже, надел на себя?
Кисель и не думал возвращать куртку.
- Ты же мне ее подарил – нагло выпалил он.
Вадик Куперман вытаращил красивые, синие глаза - Что? – он опешил от такой наглости-
Когда это я тебе ее подарил?
- Ты сказал мне, на, Кисель, носи! Дарю!- рявкнул Кисель, не моргнув даже глазом.
-С ума сошел, придурок – вскипел Вадик - Ну-ка снимай - он надвинулся на Киселя.
Кисель не дрогнул и насупился. Глаза его, и так узкие, сузились недовольно - Че, ты гонишь мне - просипел Кисель- Сам же сказал, дарю. Вон и ребята все слышали!
Вадик растерялся - Когда? Кто слышал?
Он растерянно обратился к нам - Я говорил это?
Кисель нагло придвинулся к нему вплотную - Мужчина ты? От слов своих отказываешься?
Они стояли в боевой стойке. Вадик как колосс, и ниже его на голову Кисель в шикарной крутке с чужого плеча.
Наверное, где-то в далеких тропических краях отчаянный, одуревший от страха, и, чудом спасшийся от клыков леопарда, бородавочник, сдуру набрасывался на высоченного невиновного жирафа, чтобы компенсировать свой боевой дух.
Жираф, наверное, и не ожидал такой наглости, и рад был было отшвырнуть бородавочника, впившегося ему клыками в длинную ногу, крутя несчастного как на колесе мельницы.
Назревала драка.
Новик выключил легендарную Спидолу – Ты, что в натуре, медик- Все слышали, как ты сказал, носи Кисель куртку на добрую память. У меня еще три такие есть!
Несчастный Вадик и не знал уже, что ему делать: дать Киселю в конопатую, рыжую физиономию, или обратиться в высший суд уличной братвы.
Вадик выбрал последнее. Стараясь держать себя в руках, он обратился к нам.
- Я говорил это? – его красивые синие глаза, сверкали от возмущения.
Рафик, говорил я?
Трусливый и подхалимистый Рафик опустил глазки и пробормотал невыразительно- Ва—а-адик – Я лично не помню, Я, я, смотрел, как бегут по этапу Рафик заметил свирепый взгляд Киселя – Я не помню, да!
- Ну, ладно гад - процедил в бессильной злобе Вадик - Придешь еще на консультацию к отцу. Лично выгоню в шею.
Рафик ахнул и побледнел - Я точно не помню, Вадик.
-Вазген – заорал Вадик – ты слышал, чтобы я говорил Киселю, носи куртку?
Вазген посмотрел на оскорбленного чемпиона темными, грустными, армянскими глазами, оторвался от своих глубоких, отдаленных денежных мыслей - Я, Вадик в стороне был, мороженое кушал!
-Ах, вы, мерзавцы - распалился интеллигент Вадик Куперман - сговорились все.
- Ты слышал, чтобы я обещал подарить этому балбесу куртку - кинулся Вадик ко мне.
- Аккуратнее – взвыл Кисель – Сам ты балбес.
Новик стал подозрительно поглаживать спидолу.
Конечно же, я знал, что Вадик Куперман был прав. Ничего такого он и не думал говорить Киселю.
Но, Кисель и Новик – друзья детства. Здесь сработал жуткий, но неизбежный закон солидарности слоев социального общества.
И потом, на бассейне, на знаменитой купалке, где королями ходили Кисель с Новиком, кто лучше их мог бы обеспечить мне полную безопасность и спокойствие, конечно же, они, а не умный, красивый и интеллигентный Вадик Куперман.
Я еще раздумывал несколько секунд. Выбор был ужасен. Мне было очень жаль Вадика, мы с ним были в хороших отношениях. Он был прав, но как говорили древние «ты мне люб, но выгода – дороже!»
Потом, Вадик Куперман был из богатой семьи, его папаша – профессор купит ему не одну такую шикарную куртку, привезет из-за бугра.
На нашей барахолке, таких, импортных курток и днем с огнем не сыщешь.
Я четко и громко ответил: Да Вадик. Ты ему подарил эту куртку.
Бедный Вадик Куперман, он после моих слов, сделался каким-то жалким. В глазах его скользнуло разочарование - И ты Брут тоже - грустно промолвил Вадик – Пошли вы к черту, сговорились – он дерзко повернулся к Киселю - Ладно, гад, носи, хоть до конца жизни.
Вадик повернулся и пошел к девчатам на углу улицы Первомайской, там, где стояла тумба с афишами репертуара театра. Девчонки обрадовались.
Наконец, их кумир распрощался со всякой «шантрапой», и можно было бы попытаться заарканить такого красивого и видного парня.
-Спасибо, Вадик – крикнул ему в спину Кисель, довольный как цыган угнавший коня - Я тебе, земеля, этого по гроб жизни не забуду. Если кто тронет, сразу ко мне!
-Пошел, ты к черту – откликнулся Вадик, даже не обернувшись.
***
«Пролетарий» Киселев, по кличке Кисель с вожделением носил уже осенью и зимой импортную куртку, нагло выманенную у благородного юноши Вадика Купермана, павшего жертвой уличного коллективного заговора.
Он доносил ее до жутких потертостей и «деформаций».
Однажды в драке, на танцах ему едва не оторвали руках его шикарной крутки. Рукав жутко хрустнул как боевая труба, хорошо у Новика, бившегося как лев, рядом, была с собой легендарная спидола. Он как кистенем отмахивался спидолой, нанося серьезные бреши в стане врагов…
***
Спустя двадцать лет с того памятного дня, я отдыхал на курорте в горах в местечке Фирюза.
Был конец сентября, в городе было еще жарко, а здесь в горах замечательно. Вековые платаны покрылись желтыми листьями, и осыпались на землю, ковром покрывая улицы. Воздух чистый и лечебный.
Так и хотелось не вдыхать его, а просто пить, наслаждаясь его прохладой и свежестью.
Я сидел в ресторане в обеденный час. В углу у эстрады, где по вечерам играл оркестр, шумела дружная, мужская компания.
Когда я уже собирался закончить свой обед и покинуть ресторан, от шумного стола отдыхающих, вдруг, ко мне кинулся высокий, полный, бородатый мужчина и крепко обнял меня за плечи.
Я с трудом и, к своему удивлению, узнал в нем Вадика Купермана. Он сильно постарел, располнел, сразу узнать его было трудно.
-Вадик – поразился я – Ты?
- А кто же – грохотал шумный и грузный профессор Куперман - Старик, сколько лет сколько зим. Ты отдыхаешь здесь?
-Да, вырвался на несколько дней подышать чистым воздухом – радостно ответил я - Здесь так спокойно и тихо.
-Молодец – похвалил Куперман – Один здесь?
Я вздохнул - А с кем? Ну не совсем. К вечеру должна подъехать подруга.
-Холостяк!- выдохнул коньяком Куперман - Ну, ты даешь, старичок!
-Да, - пожал я плечами - Пока так!
-А может быть, ты прав - громко крикнул Куперман - Кто знает, как складывается жизнь? Мне ,иногда, хочется плюнуть на все, семью, заботы, жена ворчит, дети - кафедра, клиника - Бросить все к черту, подхватить красивую бабенку и сюда, в горы, в тишину и покой- Вадим Куперман тряс меня за плечи.
А ты здесь как?- спросил я.
-Отмечаем защиту диссертации коллеги – пояснил Куперман - Вон вся профессура пьянствует - он захохотал, указывая на праздничный стол у эстрады.- Выпили уже целую бочку- Все им мало – бесновался профессор Куперман.
-Да, вижу - ответил я - мужская компания - это хорошо.
Куперман все тряс меня как куклу - Старик, я так рад видеть тебя, столько лет прошло.
Да уж - согласился я, осторожно высвобождаясь из его тесных и крепких объятий.
- А помнишь Киселя?- неожиданно, ошарашил меня Куперман.
-Помню, конечно, отчаянный был парень с наших улиц.
Куперман, вдруг, стал грустным, глаза его, еще не потерявшие красивого блеска, затемнились тоской - Умер Кисель!
-Да ты что? – ахнул я - Когда? Давно?
-Да лет семь тому назад. У меня в клинике.
Я молчал, и смотрел на него.
-Привезли больного – забасил Вадим Куперман – Целый букет болезней. Цирроз печени, язва желудка – Куперман щелкнул пальцем по горлу – Так сильно пить, что скажешь!
Я глянул в медицинскую карточку и ахнул – Кисель, собственной персоной. Скорей его на стол. Да поздно уже было. Разрезал, а потом зашил. Оперировать было бесполезно - на глаза профессора Купермана накатились слезы – Через сутки скончался.
-Он узнал тебя? – тихо спросил я.
-Черт его знает - дернул сильными плечами Куперман - Он был очень плох.
-Жаль Киселя – проговорил я- Я его давно не видел.
-Это жизнь, старичок – протянул Куперман.
- А помнишь, как он у тебя выцыганил куртку?- напомнил я.
Профессор Куперман икнул и оглушительно захохотал на весь ресторан – Отлично помню. Вы черти уличные, тогда все сговорились против меня. Да я сейчас ему десять таких бы купил, пускай жил бы.
Я не нашелся, чтобы ответить старому приятелю.
Ладно, старичок – взревел Вадим Куперман - Вон уже машут мне граблями - Давай свою лапу. Жму - Очень рад был тебя увидеть.
-Я тоже Вадик - Дай Бог, увидимся еще.
Я вышел из ресторана, помахав Куперману на прощанье.
На улице было прекрасно. Легкий горный ветерок осыпал желтые листья, и огромное синее небо накрывало, обступившие курорт горы, огромным покрывалом.
Я поднялся по обломанным каменным ступеням наверх на гору, где раскинул крылья грозный каменный орел.
С высоты Фирюза смотрелась как большое желтое пятно, зажатое в теснине гор.
Внизу чирикали невидимые горные птички. Жизнь продолжалась, а перед глазами вдруг возникла яркая картина эстафеты печати и все ребята, столпившиеся у края дороги, напротив драматического театра.
И я уже точно знал, что мне делать. Я спущусь вниз, зайду в бар у автобусной остановки и закажу граммов сто коньяку, чтобы помянуть друга юности, отчаянного парня с наших улиц.
Я подниму стакан с коньяком и пожелаю Киселю крутых кисельных берегов и больших молочных рек там, высоко на небесах!
10.11.2009.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/