- Ты знаешь… - Она вдруг останавливается и взглядывает с чуть заметно вспыхнувшей улыбкой: - Разреши мне на «ты»…

Да нет, в её интонации нет вопроса, скорее, отзвук уверенности.

С этой странной женщиной встречаюсь второй раз. Нет, не скажу, что красива… осанка там, лицо, но когда вижу похожих, проносится: если бы снимала фильм, то непременно взяла бы на главную роль, - есть в таких лицах нечто непрерывно меняющееся, ускользающее, что всё время хочется высматривать и прочитывать.

А странная потому, что недавно в скверике подошла ко мне, обаятельно и трогательно улыбнулась, села рядом и сразу предупредила: подходит, мол, вот так к тем, кого «прочитает», как определила своё влечение к незнакомому человеку, потом подойдет еще раз, а третьего не бывает.

- Ну, что ж, - улыбнулась я на её неожиданное предложение перейти на «ты», - хотя имени своего Вы не назвали, но давайте… давай на «ты», пока не поздно.

Нет, не уловила юмора… а, может, и не услышала? Отвернулась, смотрит на еще зеленую травку под липой, но, кажется, уже она - не здесь... Хочет рассказать что-то? Подожду. Наверное, решает: а стоит ли?.. или с чего начать?

А уже идём по второму кругу по периметру сквера… а уже вспугиваем стайку голубей, взлетающих над оградой и громко хлопающих крыльями…

- Тогда в троллейбусе ехала… - всё же слышу её тихий голос.  - Было жарко, салон набит людьми… - и рука её взлетает, словно пытаясь оттолкнуться от той давящей толпы, -  только через три остановки наконец-то и стало свободней. - Вдыхает глоток сырого воздуха, замолкает. Ну, что же ты, моя незнакомка? Раз начала… - И вдруг на фоне заднего стекла увидела огромный букет жёлтых роз в руке мужчины. «Бедненькие… Как же им тяжко в этом букете!» - подумалось…

- Любопытное ощущение вспыхнуло, - ухмыльнулась я, перешагивая лужицу. Но кажется, она не услышала меня. - Не люблю, когда розы… в букете. Не люблю, не люблю! - и в голосе её забилась капризная нотка. - Однако, экзальтированная особа… - Сидела я спиной к своему любимому заднему сиденью, смотрела то на уплывающие дома, деревья, то на этот букет… - Замолчала. Снова видит тот букет? - Но понимаешь, в центре его, над жёлтыми розами, возвышалась одна… одна отстранённая роза: тёмно-оранжевая, с бархатистым алым оттенком на кончиках лепестков… - Может, хотела сказать остранённая? Поправить? Нет, не буду. - Словно опустили её в кровь… потом подвесили, кровь стекла, но всё ж остался чуть заметный окрас на лепестках…

Зачем она о крови-то? Странная... Замолчала, подошла к скамейке, присела, наклонилась, уставилась в опавшие листья… Кажется, забыла обо мне. Да нет, взглянула, улыбнулась:

- Прости, не о том я… - Услышала, о чём - я? - Но кроме алого окраса по краям лепестков, на них были еще и светлые пятнышки… как искорки согревающие, и это придавало розе какое-то удивительную прелесть! Я всё взглядывала, смотрела на неё, лишь иногда отворачиваясь к окну… - Как это? Даже и не взглянула на того, в чьих руках букет? Спрошу сейчас… - Да видела, видела я того, кто держал букет. Красивый мужчина... - Ну и чудо! Опять считала мои мысли. -  А впрочем, не то что красивый, а… – Молчит. Не нашла подходящей метафоры… да, наверное, и не ищет, просто сейчас - с ним. - В городе нашем такие - только наездом и сразу по одежде заметны, по… А впрочем, ты сама знаешь, что некий «аромат» от той, более возвышенной жизни сразу виден в человеке. – «Возвышенной»… Может, не возвышенной, а… Ладно, пусть будет, как она… – Разве думала, что такой!.. и подойдёт ко мне? Но вот…

 - Но вот красивый мужчина подошёл к очаровательно женщине, мило улыбнулся, протянул странную розу и…

- Да, подошёл, протянул! - И даже румянец чуть заметно пробился на её щеках! - И именно её! И еще сказал: «Женщина, пожалуйста! Возьмите эту розу! Она так - к Вашему лицу!». – Как же неудобно за свою банальную реплику из дешёвого романа!  - И я взяла… взяла ту розу сразу, молча, только улыбнулась ему… и как раз распахнулись створки троллейбуса, он вышел.

Опять слегка пошутить, что, мол, и правильно сделала, розы, мол, на дороге не валяются… Нет, не буду. Отстранилась… словно забыла обо мне. Ну да, наверное, и сейчас - с той розой. Ладно, дам себе обет молчания и буду только слушать.

- Ну, а потом… Потом приехала я к подруге. Ира на неделю уезжала в командировку, а я обещала пожить у нее, присматреть за сынишкой, и когда она увидела мою розу, то сразу спросила: «И сколько выбросила за неё?» А я… Ну, зачем сказала, что не купила, а подарил один красивый мужчина, зачем! Ведь снова запела свою песню: и кого, мол, ты только ищешь…  Сашка такой денежный мужик… и ждёт уже столько лет… и что она сама бы - за него, если б только…

Встала… нет подхватилась со скамейки… ссутулилась, быстро пошла по алее. Догнать, спросить, а что потом? Ведь рассказ о розе не мог закончиться вот так… Но остановилась, обернулась, меня ждёт…

- Да нет, о розе еще не всё, ты послушай, что было потом. – Снова услышала меня? – Поставила я её в вазочку и когда Ира уехала, осталась наедине с нею. – Нет, не удивлюсь, не сыронизирую: и не скучно было? - И ты знаешь, все дни до возвращения подруги была почти счастлива, когда любовалась ею, когда подрезала каждый день её стебелёк, меняла воду, опрыскивала, укладывала на ночь в холодильник, чтобы немного отдохнула, а утром подкармливала чаем и отрывала чуть увядшие лепестки с согревающими искорками…

Умолкла моя безымянная… И снова отстранилась, уединилась. Помолчу и я, пусть возвратится, ведь ей, наверное, есть что досказать, а я, за неимением розы, полюбуюсь вот этим прекрасным клёном с редкими стойкими оранжевыми листочками, на которых тоже искорки, правда, не согревающие, но… Но всё же не верю, что моя странная женщина была счастлива только розой, что-то еще было… что-то еще…

- И роза отвечала мне тем же! – Она остановилась, обернулась ко мне и я увидела улыбку… Нет, не найду слов, чтобы как-то – о ней, но одно могу сказать: так улыбаются только счастливые женщины. – Роза помогала мне сохранить образ того мужчины, он не исчезал, не растворялся в памяти, в чувстве, он был рядом у телевизора, на кухне, на вечерних прогулках с сынишкой Иры… - Взглянула-то как, словно спохватилась… Да не смущайся, говори, понимаю тебя, понимаю! – А потом…

Опять замолчала… Уже почти полный круг прошли вдоль ограды.

Срываясь от порыва ветра, бабочками кружат семенные былинки лип и радостно приземляются на бурые листья… А как задорно и весело трепещут последние жёлтые листки клёна, всеми силами стараясь удержаться на ветке!.. А грачи-то, грачи! Чёрные и большие, как куры, деловито бродят по еще ярко-зеленой траве меж чёрных стволов и выискивают что-то… Да, эту симпатичную женщину ещё что-то терзает. Спросить, подтолкнуть к тому, чтобы выговорилась?.. Нет, пусть опять - сама.

- Перед уходом домой сидели мы на кухне, пили чай… - Кажется, услышу финал рассказа, успокоилась она и… - Нет, кофе… - Нет, не угадала. – Нет, чай. - Ну, что ты? Не всё ли равно, что вы пили. – А, впрочем, не всё ли равно, что… дело не в этом. -  Сделала несколько шагов… остановилась, оглянулась. Взгляд-то какой воспалённый! - Ирка всё говорила, говорила, а я молчала и смотрела на свою угасающую розу, но вдруг… -  Куда ж ты?.. Нет, остановилась… смотрит на листья. - И вдруг Ирка вскочила: «Ну, что ты всё смотришь на эту засохшую розу? Хватит!» И схватила её, переломала несколько раз подсыхающий стебелёк и бросила в мусорное ведро. – Бедненькая, как же тебе стало тяжко на той кухне!.. Что, опять пошли? Хорошо, давай опять - по кругу и молча. Правда, дождик вот-вот… но, зато успокоишься, выговоришся и… - И ты знаешь… - перебила мои успокаивающие мысли, - с тех пор с Ирой почти не виделись, хотя она и пробовала… - Скажет ли что-то либо о попытках подруги примириться? Хотелось бы. - Ведь не поняла, не поняла она, что вместе с розой сломала и во мне что-то! Да и хруст стебля! Он и сейча во мне, во мне! - Рука-то как дрожит! Остановиться, приобнять? - И даже как-то прислала мне букет роз… целый букет красных роз! А я… Ну, не должны розы быть в букете!.. в толпе, в коллективе, в массе, в…  - Пожалуйста, успокойся! Как же хочется погладить тебя по головке! - Не-дол-жны! Розы - сами по себе, и только!

- Понимаешь… - Всё же сниму с себя обет молчания и попробую утешить. - Розы, может, и не должны - в букете, в толпе, в коллективе, а вот человек…

Куда же ты? Опять ссутулилась, пошла… заспешила, скрылась за киоском.