Полученный заряд дроби никакого особенного действия, как например, потеря сознания или болевой шок, на Пашу не произвел, и боли особой не было – просто сильный удар. В голове сразу созрело решение, что делать и как вести себя дальше. Паша решил притвориться, что почти убит. Он повалился с мотоцикла на землю и затих, следующий шаг был за Степой. Тот подошел поближе к телу убедиться, что дело сделано. Лежавший на спине мужик еще не умер, он дышал, а наполовину прикрытые глаза смотрели на Степу. В таких случаях лохов надо добивать, чтобы не оставлять свидетеля. Степа решил, что одного удара по башке будет достаточно - жизни в том осталось совсем мало, размахнулся и торцом приклада изо всех сил заехал в челюсть. Паша видел этот удар, получил его и удивился его слабости, никаких особых последствий он опять не ощутил, но чтобы не огорчать этого парня и соответствовать принятому амплуа, решил умереть до конца. Его голова безжизненно завалилась набок, глаза закрылись, дыхание остановилось. На всякий случай Степа наклонился ниже послушать дыхание – готов тот или еще добавить. В этот момент у Паши появился шанс переломить ход событий. Резким движением руки он ухватил парня за ногу, свалил его, началась борьба, сумбурная, не очень правильная, но перевес сил чувствовался на стороне Паши – давали себя знать упражнения с лопатой во время земляных и бетонных работ, а молодому таких упражнений явно не хватало. Малым призом в этой борьбе было ружье, а главный приз – жизнь одного и свобода другого. В конце недолгой схватки Паша двумя руками с вывертом вырвал у Степы оружие, а тот как за последнюю возможность не упускать своего противника схватился за Пашину ветровку и потянул ее на себя, как-то за подол через голову. Паша препятствовать не стал и, немного пригнувшись, дал стащить с себя эту ветровку, получил при этом свободу, дистанцию и возможность применять ружье хотя бы как дубину. Ружье было коротким, около метра длиной, небольшого калибра и с затвором, передернув который можно было дослать в ствол новый патрон и потом стрелять, но как это сделать в реальности Паша не знал. В своей жизни ему только пару раз доводилось стрелять из винтовок с затвором, но то были однозарядные мелкашки в институтском тире, а здесь совсем другая система. Он попробовал что-то сделать, подергал за ручку, но ничего хорошего не получилось, может, и механизм был неисправен, а времени вникать в принцип его работы, не было. Степа следил за действиями своего врага с неподдельным интересом, при этом подойти близко он не мог, чтобы не получить прикладом за свои заслуги, убежать тоже нельзя: отчимово ружье, живой свидетель, мотоцикл – все жизненные интересы были здесь, на этой поляне. С замиранием сердца он следил за попытками перезарядить ружье: если у того получится, пиши - пропало, пальнет, наверное, не раздумывая, такой гад попался – хитрый и живучий.

Видя, что с перезарядкой ничего не получается, Паша решил попробовать уехать отсюда на мотоцикле. Ранение отдавалось болью где-то внутри, и было ясно, что время уходит, скоро может уйти сознание, а там и смерть недалеко - срочно надо в больницу. Он подошел к мотоциклу, завел его – это все сделал без проблем, сел за руль; дальше надо было трогаться, но при этом создавалось уязвимое положение – при трогании на мотоцикле заняты обе руки. А Степа в это время с отчаянием обреченного, с чувством того, что теряет последний шанс, видя, что выстрела можно не бояться, нападал на Пашу со стороны коляски всеми возможными способами, пытаясь помешать тому уехать. Паша отбивался от него ружьем, держа его в правой руке, тыкая прикладом противнику в голову, Степа уворачивался от этих ударов и продолжал нападать, не давая тому уехать. При этом высвободить руку для управления мотоциклом у Паши никак не получалось. «Юпитер» имел такую конструкцию, что сцеплением можно управлять левой рукой или ногой, но управление ногой требовало очень большой плавности и контроля. В спокойной обстановке таким приемом Паша пользовался не раз, но сейчас попытки тронутся на ножном сцеплении не получались – раза три мотоцикл дергался и глох, все приходилось начинать сначала. А Степа в это время все продолжал свои нападки.

- Все равно не пущу. Все равно скоро сдохнешь, с-сука. Зря на тебя картечи пожалел, – временами делился Степа своими соображениями. Паша же свои соображения не афишировал ввиду слишком малого числа зрителей и бесполезности таких комментариев, а молча все продолжал свои попытки. Ситуация опять зашла в тупик и удар полученный прикладом в лицо, когда начинающий грабитель однажды не успел увернуться, сподвигли Степу на поиск взаимоприемлемого выхода.

Слышь! – начал он переговоры, - давай, ты закинь ружье куда сможешь и уезжай – я мешать не буду, клянусь.

Паша остановился, обдумывая предложение и решая, что еще можно ждать от этого отморозка. На его решение опять сильно повлиял фактор времени – его оставалось все меньше, это чувствовалось по нарастающей боли. Если принять это предложение, то вопрос – куда закидывать ружье и соответственно два варианта ответа: в воду и как можно дальше за спину. Если закинуть в воду, то шансов достать его по-быстрому у парнишки не будет никаких, и он опять переключится на меня, думал Паша, а этого бы не хотелось. Если же отбросить ружье как можно дальше от него, то пока тот добежит, пока попробует его перезарядить, то у меня должно быть достаточно времени – никто не будет мешать завести мотоцикл, развернуться и уехать из зоны досягаемости. Решив так и сделать, Паша завел мотоцикл, сделал пару шагов в сторону и, размахнувшись изо всех сил, запустил ружье как можно дальше. Оно, крутясь в воздухе, пролетело метров пятнадцать-двадцать и упало в траву. Степа бросился к улетевшему ружью, Паша – к мотоциклу, вскочил в седло, руки сработали как тысячу раз до этого, стронули мотоцикл и - газу, разворот, выезд на дорогу – вот она, и тут – бац! – переднее колесо попадает в ямку неприметную в траве. Ямка небольшая, незаметная, но достаточная, чтобы остановить мотоцикл. Тот глохнет, Паша быстро заводит, пытается снова преодолеть эту ямку, но заднее колесо буксует по влажной утренней траве и глине. Все усилия оказываются бесполезными. А Степа тем временем уже дергает затвор, пытаясь перезарядить ружье, - не получается. Паша видит это, но в последний раз пытается вручную вытолкать вперед или назад чертов мотоцикл, но тот встал как к яме привязанный, и съезжать с этого места никуда не хотел. Оставаться здесь дальше в ожидании выстрела Паша не стал и сделал единственное, что было возможно – уносить ноги. Он побежал от Степы по тропинке вдоль берега, потом через кусты, через ручей по щиколотку в воде не другой берег на ту самую дорогу, по которой ехал велосипедист и которая должна вывести, в конце концов, к людям. Прежде чем скрыться в зарослях он в последний раз бросил взгляд в сторону той самой полянки – тот парень стремительно стартовал на мотоцикле, стремясь, видно, уехать отсюда побыстрее и подальше. Как он смог выехать из той ямы для Паши осталось загадкой. Но погони не было, у врага сейчас свои заботы и для Паши осталась последняя цель – сохранить последние силы и как можно скорее попасть в больницу или хотя бы выйти к людям, они должны помочь, оставить умирать человека в таком положении вряд ли у кого хватит силы равнодушия. По дороге он пошел быстрым шагом, стараясь идти плавно, чтобы не растрясать внутренности и через минуту вышел к каким-то огородикам, огороженными такой изгородью и слепленными так близко друг к другу, что преодолеть это, и напрямую пройти к видневшемуся двухэтажному дому было абсолютно невозможно. Чувствовалось, что таким образом местные жители – хозяева огородиков - защищались от непрошенных гостей. Оставался только длинный путь в обход, который вначале вывел на шоссе, а потом вокруг огородов и к самому дому. С других сторон были только деревья, кусты и никакого жилья – самая окраина поселка. Паша, когда вышел на шоссе, попытался остановить какую-нибудь машину, но в таком месте человеком с такой потрепанной внешностью это сделать не удастся – это было ясно и единственный выход – тот дом. Силы кончались, боль чувствовалась все сильнее, но надо было терпеть. Понимание этого пришло в голову Паши еще в начале, сразу как получил удар в спину – все будет хорошо, надо только вытерпеть и сделать все как надо.

Паша подошел к дому, это был двухэтажный барак старой постройки – один подъезд, восемь квартир – зашел внутрь, затем куда-то направо в карман, там двери, постучал в них, опускаясь тут же на пол, попросил:

- Помогите! В меня стреляли! Вызовите «скорую», я умираю.