Участок заказчика был расположен не слишком далеко от города, а если мерить в масштабе карты по линейке, то очень даже близко. Но кто не знает, что в России прямых дорог не бывает?! Плюс городские пробки, которые собирают автовладельцев перед светофорами, перекрестками и кольцами, плотно утрамбовывают на драгоценные минуты и часы. Пока нога тренирует икроножную мышцу, прыгая с педали «газ» на педаль «тормоз», чувствуешь себя одним из тысяч джиннов, закупоренных в одну бутыль, за дефицитом оных. За выезд из города минутная стрелка часов на приборном щитке успела отмерить  градусов семьсот, то бишь почти два часа!

Как назло, небо начало затягиваться тучами, от которых ничего хорошего ждать не приходится. Дождь за городом – неприятность похуже пробок. Половина дорог не асфальтировано, и на половине этой половины даже нет гравия, впрочем, и на другой половине его так же нет. Если дождик перейдет в ливень – жди дорожных приключений.

Александр остановился у границы владений нового заказчика, развернул карту. Что и говорить, клиент имел не только деньги, но и, как ни странно, вкус. На карте гелиевой ручкой отчерчены немалая часть соснового бора, озеро и участки, некогда бывшие полями сельскохозяйственного назначения. Раздолье! Фантазия дизайнера может разлетаться, как вольный ветер во степи. Именно о подобных проектах Романов всегда и мечтал. Подальше от города, поближе к природе. И чтоб – пространство, пространство!

Романов вздохнул с невольным грудным отзвуком – зависть, батенька, зависть! И откуда у людей деньги на такие вот приобретения?! Сейчас не так давно приобретенная «элитная» квартира с консьержем в подъезде и шлагбаумом при выезде со двора казалась Александру ячейкой пчелиных сот, глянешь со стороны и не определишь-таки  где твоя каморка. Все, лирику вон! Пора пегаса прячь в соху. Работа есть работа.

Ноготь указательного пальца чиркнул по карте. Вот! Место для усадьбы. Слегка возвышенный рельеф, с одной стороны берег озера, с другой – начинается бор. Александр торопливо раскрыл папку с проектом. Так и есть. Землемерам и архитекторам чужда красота. Рассматривают вариант, от которого Романов поморщился как от изжоги. Плоско, плоско, господа специалисты! Вас же просили проектировать не фермерское хозяйство! Тем не менее, дизайнер удовлетворенно хмыкнул – от места усадьбы, как от опорной точки, легко выстроить расположение и прочих объектов. Считай, полдела сделано! Теперь достаточно осмотреть приглянувшееся место, сделать несколько снимков, а остальную работу довершить в домашних условиях, оставив рутину спецам низкого полета. Пусть как хотят, так подстраиваются под фантазии Художника.

Александр небрежным, но изящным жестом гения, знающего себе цену, отбросил папку на соседнее кресло. Нажал на педаль, разбудил тихо урчащий двигатель. Автомобиль, натружено взвыв, полез по бездорожью на пригорок. Зачем объезжать, тратя драгоценное время, когда напрямки дорога раза в четыре короче?

Романовский «универсал» с честью прошел испытание, и теперь довольно урчал на взятой высоте, дав хозяину возможность обозревать обозначенную местность. Александр вышел из машины, прихватив бинокль. Несмотря на пасмурность, приблизившееся в окулярах поразило величием и красотой. Да, место выбрано что надо!  Чудом сохранившиеся вековые сосны редкими исполинами заполнили пространство от бора до озера. Потрясающий эксклюзив! Их во что бы то ни стало необходимо сохранить. Редкий хозяин может похвастаться подобной первозданностью. Романов мысленно потер ладони, заказ нравился все больше и больше. Это же материал для шедевра! Знакомые дизайнеры умрут от зависти, а возродившись в новом воплощении, опять умрут, и опять от зависти. Нет, тут парой снимков не отделаться!

Охваченные окулярами бинокля виды уже мелькали перед глазами Романова презентационными слайдами. Здесь – усадьба, здесь – площадка для гольфа, там – аэродром. От фонтанирующего идеями воображения перехватило дух. Александр и не заметил, как оказался в покачивающемся на преодолеваемых кочках автомобиле.

Единственное, что портило настроение, так это появившееся капли на лобовом стекле – дождь не заставил себя долго ждать. Надо успеть выехать на дорогу, застрять в хлябающей грязи весьма не улыбалось. Романов нажал на газ, и тут же пожалел об этом. Ведущие колеса визгнули, машину качнуло, и Александр четко ощутил, как дно автомобиля осело, пристроившись на нескольких кочках. Все. Приехали.

Александр выключил зажигание, нажал на клаксон. Клаксон – это вместо вопля о помощи. Хотя, откуда помощь? Откуда люди на частной территории, будь она не ладна? Гордый звук гудка среди стен городских домов здесь же прозвучал жалобно и беспомощно. Романов с силой сжал руль, прислушиваясь к тишине. Лишь дробь крупных капель по крыше и капоту. Все. Больше ни звука!

Нашарив во внутреннем кармане сотовый телефон, Александр со слабой надеждой взглянул на табло. Индикатор связи почти на нуле, «антеннка» словно забавлялась игрой «а ну-ка отними», начальная черточка, едва появившись, тут же исчезала. М-да. Надо вылазить и ножками возвращаться на пригорок, иначе до помощи и вовсе не достучишься. Романов вздохнул и оглядел костюм, безусловно, прощаясь с ним навсегда. Парадно-деловой. Специально заказанный у мэтра моды с фамилией, начинающейся на букву «З». А что делать? Пришлось нагибаться и засучивать штанины по самые колени.

Раскрытие дверцы автомобиля неожиданно совпало со вспышкой молнии и раскатом грома. Высунутые было ноги, как бы сами собой, запрыгнули назад в салон. Александр перекрестился б, но забыл, каким образом это делается. Зигзаг в полнеба всполохнул вновь с невероятной яркостью, от которой защипало в глазах, в нескольких шагах от машины что-то треснуло, зашипело и под грохот грома взмыло облачком.

- Свят! Свят! Свят! – Александр крестился в разные стороны, чтобы угадывать верное движение осенения хотя бы через раз. Кто его знает, какую молитву творят верующие в такие моменты? Дизайнер тараторил пришедшее первым на ум. – Свят! Свят!

Но Бог, по всей видимости, в это время смотрел какой-нибудь сериал, по крайней мере, от него никакой реакции не последовало. Молнии метались одна за другой, то удаляясь, то приближаясь к машине жертвы. «Салон-то – металлический!». От этой мысли Романову стало не по себе. Мужчина выпрыгнул с машины и, чавкая офисными туфлями по склизким кочкам, побежал в сторону бора.

За вспышкой молнии, под кроной одной из сосен Романову показалось что-то подозрительное. Близкий грохот оглушил, контуженый дизайнер даже не обратил внимание на то, что небесный разряд с шипением вонзился в землю на расстоянии вытянутой руки. Александр заворожено вглядывался в пасмурную сумрачность. Неужели? Или показалось? Где-то над головой разыгралось буйство молний – множество зигзагов на мгновение оплели небо ажурной паутиной. Нет, так и есть. Вспышки вырвали из тьмы силуэт домика и тут же отпустили. Освещенный блик жилища камнем ушел на дно чернильного озера. Крыша! Спасение! Люди! Спотыкаясь, падая, вновь вставая, Александр бежал к спасительной цели.

Дождь, между тем, перешел в ливень, стоял сплошной водяной стеной. Теперь Александр радовался каждой новой вспышке, освещающей неведомое жилище. Странность, что при каждой молнии дом оказывался как бы с другой стороны, списал на игру перепуганного воображения. Главное, что жилище приближается, с каждым шагом явственнее проступают его очертания.

Пробравшись к домику, Романов, сквозь озноб промозглости и усталости, ощутил укол разочарования – жилище явно нежилое. Окна забиты досками, дверь на единственной петле болталась под порывами ветра. «Хоть какое-то убежище!» - подумал Александр, ступая на скользкие, прогнившие доски крыльца. Сквозь дверной проем потянуло сыростью и плесенью.

Увернувшись от струи, льющейся с разбитой шиферной крыши крыльца, Романов поскользнулся, едва удержал равновесие, ухватившись за ветхие перила. Нога неловко подвернулась, при этом отошедшая половица крыльца сыграла, чиркнув ржавым гвоздем по обнаженной икре.

- Главное, что живой – попытался утешить себя Романов, входя в сумрак помещения. Свежая ссадина на ноге нестерпимо щипала и ныла.

Прихрамывая, Александр осторожно, на ощупь ориентируясь в темноте, прошелся по комнате. Под туфлями шуршали ворохи старых газет, противно позвякивали попадающиеся под ноги пустые бутылки. Со всех сторон несло гнилью и сыростью.

Светом табло телефона осветил пространство вокруг себя и впервые пожалел, что не носит с собой ни зажигалки, ни спичек. Аккумулятор бы следовало поберечь, мало ли…  Связь – единственная ниточка с цивилизацией, если еще и она оборвется… Поискать в этом хаосе хоть какой-нибудь огарок свечи и спички?

Романов, по невнятному наитию, сунулся к полуосыпанной печи. Рука привычным (привычным?!) движением потянулась к полочке обогревателя и нащупала (Александр вздрогнул от неожиданности) огарок в самодельном из консервной банки подсвечнике и коробок спичек. Спички заботливо завернуты в сухую тряпицу, свеча же оплавлена меньше, чем в половину. Какого черта? Откуда он мог знать про свечку и коробок? Любопытство не на шутку разыгралось, Романов поспешил зажечь фитиль огарка. Огонек слегка раздвинул сумрак комнатенки.

В то же мгновение Романов понял, что что-то произошло. Нечто неуловимое, неосязаемое. Словно огонек свечи оказался ключом в другой мир. Беспорядок и неубранность необъяснимым образом мягко растворялись в небытие. И… Господи! Начало растворяться его собственное тело! Руки и ноги ощущались, но стали прозрачными. Выцветший пол приобрел яркость и новизну, на нем проявились незатейливые самовязанные из лоскутков дорожки. По углам комнаты проступила мебель – стол, шкаф, стулья, застеленный покрывалом сундук. Неожиданно вся картина помещения обагрилась в алые тона, мириады зигзагообразных разрядов с треском выцвели красный цвет. И наступила тишина. Александр явственно почувствовал чье-то присутствие…

За столом сидели мужчина и мальчик лет десяти, у печи грелась собака. На незваного гостя никто не обращал внимания, словно того и не было в помине.

Мужчина долил мальчику чая, подложил сдобных сухариков.

- Верь мне, сынок, уже через несколько дней я вернусь с добычей. Обязательно вернусь. Обещаю, что мы с тобой заживем совсем по-другому.

Мальчуган с задумчивостью макнул сухарик в кружку с чаем.

- Папа, а если у тебя ничего не получится, я тогда останусь один?

- Ты никогда не останешься один, мальчик мой, потому что я обещал вернуться. Я когда-нибудь обманывал, сынок?

Мальчик мотнул головой, наклонился ниже, лоб почти касался кружки.

- Ну - ну, не плачь, Федя! Соленый чай невкусен.

Мужчина поднялся из-за стола, стал поспешно одеваться, попутно давая сыну наставления.

- Погреб полон солонины, картошки всегда сможешь наварить или пожарить. Вяленой рыбкой только не увлекайся.

Федя соскочил со стула, подбежал к отцу, схватился ручонками за куртку.

- Папа, не уходи! Не уходи, пожалуйста! Нам ведь и так хорошо?

- Я вернусь, сын. Обещаю, что все будет хорошо! – отец потрепал мальчика по макушке, затем с силой оторвал его от себя, окликнул собаку и, не оглядываясь, вышел.

Федя схватил стул, подбежал к окну, при помощи стула взобрался на широкий подоконник, стоя на коленях на крашеных досках, раскрыл форточку. В комнату ворвался зябкий ветерок, запахло сыростью и пожухлой листвой. Мальчик просунул голову в раскрытую форточку и, что было сил, крикнул:

- Папа, я буду тебя ждать!

В ответ только радостный собачий лай. Федя прикрыл форточку, прилип носом к запотевшему стеклу окна.

- И тебя, Полкан, тоже буду ждать! …

Александру хотелось подойти и успокоить мальчика, но он не мог! Не мог пошевелить ни ногами, ни руками, словно всем телом прилип к стене. Ощущение, будто врос в верхний угол между бревенчатых стен.

Мальчик слез с подоконника, прихватил стул, поднес его к углу, с которого за происходящим наблюдал Романов. Федино лицо оказалось так близко, что Александр мог различить каждую веснушку мальчика.

- И ты мне, Боженька, тоже обещай, что с папой ничего не случится! Ладно? А я тебе буду каждый день молиться, хочешь? Только ты обещай!

Романов не успел еще прийти в себя от шока, как Федя уже расположился на широком сундуке, весело болтая ногами и что-то напевая, листал книжку с яркими картинками. Почему мальчик обратился к нему? Господи! Он же смотрит на происходящее глазами иконы! От этой мысли внутри все сжалось в холодный, неуютный комок. Он превратился в безмолвную картинку! …

Проходил день за днем, каждое утро, только просыпаясь, Федя подставлял стул к углу и разговаривал с Романовым, а вечером, ложась спать, желал Александру «спокойной ночи». Так прошла неделя, вторая…

В одно из утро, Александр через окно смог разглядеть, как землю припорошило первым снежком. Сегодня мальчик не подбежал сразу к углу, как обычно, а подошел к окну и долго стоял у запотевшего стекла, укутавшись в одеяло.

Простояв у окна около часа, мальчик словно очнулся, зашевелился. Федя свалил из ведра остатки картошки в кастрюлю, зажег печку. Все происходило как в старом черно-белом немом кино. Просто и мрачно.

Вывалив картофель, сваренный в мундире, на стол, Федя нехотя начал счищать кожуру. Не дочистив картофелину, мальчик вдруг подставил стул к Романову.

- Ты ведь мне обещал! И папа обещал! Как пройдет десять дней, так он вернется. А папы все нет и нет. Все вы такие взрослые, никогда не делаете того, чего пообещаете! Даже ТЫ! Еще Богом называешься…

В изменившемся лице мальчика Александр стал вдруг кого-то узнавать. Так это же… Федор Кириллович! Их новый заказчик!

- Теперь придется идти к тетке Настьке, а она меня не любит, бьет. Я никогда больше не буду тебе молиться! Понял? Ты обманщик, как и все!

Детские руки потянулись к Романову… Комната вдруг сорвалась с места, закружила… Угол стола тяжелым камнем рухнул сверху… раздался треск…