Вот уже как пятнадцать минут он дожидался ее на платформе станции метро ‘’Проспект Гагарина’’. Ничего нового в этом не было: три раза в неделю, Аня посещала подготовительные курсы фортепиано, для поступления в харьковское музыкальное училище имени Б. Н. Лятошинского; а вечером, когда занятия у Ани заканчивались, Максим встречал ее, в каком ни – будь заранее условленном месте, чтобы потом провести домой. Им обоим нравилась эта традиция; дневные заботы оставляли не так уж много времени друг на друга; а встретившись так, они могли и совершить прогулку по аллее, простирающейся вдоль до самого ее дома, и насладиться общением.

Электрички, - с небольшим временным отрезком – подходили к станции и выплевывали из себя новых людей. Максим непрерывно высматривал среди них Аню, но чем больше проходило времени, и чем дольше она не появлялась, тем сильнее ему приходилось напрягать зрение, а это привело к тому, что через несколько часов глаза у него настолько устали, что различить, кого - то в толпе становилось проблематично; очертания проплывающих мимо лиц и контуры фигур, делались расплывчатыми, нечеткими. Не раз, попробовав напрячь зрение, Максиму думалось, будто он увидел Аню, но подойдя ближе и внимательнее всмотревшись, он разочарованно отворачивался и уходил.

Вскоре случайные прохожие в подземке начали интересоваться, чем вызвана грусть Максима, и когда узнавали причину, стремились помочь отыскать Аню; допытывались у каждого встречного, не видел ли кто ее; подводили к Максиму разных девушек и спрашивали: «Ну, эта она?» – на что он лишь на долю секунды поднимал взгляд, а затем всякий раз отрицательно качал головой. Во время всей этой суматохи, Максим почувствовал как кто – то прислонился к нему и, слегка прикасаясь губами, прошептал на ухо: «прости, мне пришлось задержаться, а теперь поехали домой». Голос принадлежал девушке, но у Максима не было полной уверенности, что именно той, кого он ждал; кто знает, это могла оказаться обманщица, пользующаяся его внезапным ухудшением зрения, чтобы выдать себя за Аню. Тем не менее, - может оттого что был не в силах и дальше оставаться в прежнем своем положении – он последовал за ней.

Дорога домой была долгой; ехать на электричке, приходилось до конечной станции ''Пролетарская''. За этот промежуток времени, Максим понял, что не чувствует рядом с Аней привычного уюта; многое поменялось: у Ани совершенно пропал интерес к его внутреннему миру; теперь она говорила исключительно о себе, и если Максим пытался, как то разбавить ее нескончаемый монолог, информацией о том, как он провел сегодняшний день, тотчас в воздухе повисала неловкая пауза неуместности, которая, правда, спустя несколько коротких мгновений, легко испарялась, и монолог возобновлялся. В какой – то момент, незаметно для себя, Максим перестал слушать Аню; это не ускользнуло от нее, и чтобы отплатить Максиму за невнимательность, она начала проявлять внимание к другому парню в вагоне. На удивление складывалось впечатление, что с новым парнем ей проще находить общий язык, и поскольку все у них видимо было хорошо, Максим подумывал, воспользовавшись ситуацией, втихомолку скрыться от них, вернуться на прежнее место, и еще подождать; вдруг это не настоящая Аня. Но когда новый парень вышел на своей остановке из электрички, Максим забыл о своих планах, и последовал за Аней дальше.

На улице, их встретила самая отвратительная и мерзкая погода. Выбежав под проливной дождь из подземки, они запрыгнули в маршрутку и та, покачиваясь, и рассекая перед собой потоки воды, поспешила доставить пассажиров по назначению. Максим сидел на своем любимом месте возле окна, заворожено смотрел, как снаружи, вода веером поливает стекла автобуса; держал в правой руке, руку Ани, и периодически всматривался в ее лицо, черты которого он до сих пор затруднялся различить. Это могло наводить на сомнения; Максим не был до конца уверен в подлинности Ани, хотя ехали они, бесспорно, по тем же, хорошо известным им улицам, в глубинах до боли знакомого района, и высадились из маршрутки, там, где и обычно – возле моста, на задворках города. Эта привычность всего вокруг, успокоила Максима, так, что он даже не заметил, когда они, ступая по мокрому тротуару, пошли не к мосту, куда Максим ожидал, они должны были пойти, - где, если пройти дальше, среди прекрасной глуши, и природы, стоял Анин, невысокий домик - а в противоположную от моста сторону, к шестнадцати этажным, городским зданиям. Максим не придал этому значения еще потому, что его разум, заволокла, необъяснимо, откуда взявшаяся ревность, к парню из метро. «Тебе понравился тот парень в метро?» – поинтересовался он. Аня, засыпающая на ходу, вздрогнула и дернулась от такого вопроса, подняла, до этого клюющую носом в грудь, голову, и сказала: «Ух, что за вопросы, я аж, проснулась». Максим тут же помрачнел, и Аня, - изламывающаяся и тянувшая с ответом - почувствовав это, перестала медлить и многозначительно сказала: «Понимаешь, у нас еще не настолько серьезные отношения; и вообще, я тебе говорила, я считаю, мы слишком быстро занялись сексом». Максим не знал, что ему возразить, поэтому просто молчал. Так в раздумьях, они плелись, пока, около одного из подъездов, Аня не остановилась. «Мне кажется, что наше общение ни к чему не приводит – грустно, как бы прощаясь, проговорила она - Вот что - то не так и я не знаю что. Еще я не вижу дальнейшего». После этих слов пелена спала с глаз у Максима, и он, хоть теперь ясно представлял, что девушка перед ним не Аня, или, во всяком случае, не та Аня, которую он ждал; приблизился и нежно поцеловал эту девушку, за все, что у них было хорошего, и за все, чего не было. «Все правильно» - вполголоса сказал он, когда оторвался от ее уст. «Мне плакать хочется – ответила она – может, пойдем ко мне?» - «Все правильно» - еще раз повторил Максим и, отвернувшись спиной от девушки, постепенно растворился в ночи.