ПТИЧКА И РАДУГА

- Ты неудачница, - сказала я своему отражению в зеркале. Из зеркала на меня смотрело несчастное создание: темные волосы собраны пучком на макушке, помада размазалась, на щеке белое пятно, в руках половая тряпка, а глаза печальные-печальные.

Дверь в женский туалет тихонько приоткрылась, и мой помощник Скрип-Скрип ввалился в уборную. Его немигающие глаза, казалось, смотрели на меня укоризненно.

- Пол еще не вымыт. Хозяин будет ругаться, – невнятно пробасил Скрип-Скрип. Динамики его не меняли уже десятый год и голос у бедняги постоянно менялся, он то басил, то верещал, то икал, то проглатывал слоги и целые слова. Поэтому Скрип предпочитал изъясняться кратко, а отвечал односложно.

- Скрип, - сказала я, – и как нас угораздило здесь оказаться?

Помощник мой промолчал. Внутри у него что-то булькнуло и щелкнуло. Я поняла, что это был печальный вздох.

Я бросила тряпку в ведро, хорошенько прополоскала, вытащила из-за шкафчика швабру и со всем этим добром поплелась в кабинет начальника. Скрип тащился следом и сочувствующе булькал: у него не было рук, чтобы мне помочь.

Коридор был достаточно длинным, чтобы я еще раз успела обдумать свою несчастную судьбу. Все могло бы быть совсем другим в моей жизни, таким прекрасным, таким интересным… Но я не знала и даже представить не могла, как мне что-то изменить. Работу свою я, мягко говоря, не любила. Была я, по записи в трудовом контракте, лаборантом на кафедре ракетного топлива в Институте освоения космоса. И каждый день в моей жизни был похож на другой: набирала на компьютере методички преподавателям, стирала пыль с моделей космических двигателей, мыла полы и молча переживала.

В институте нашем готовили военных космоинженеров, астронавигаторов, экспертов по оружию. Курсанты приходили на занятия подтянутые, в строгих черных костюмах, с серебряными нашивками на рукавах. Они, будущие командиры космических шатлов, даже и замечать не хотели грустную девчонку с карими глазами, которая приносила им на занятия видеопроекторы, протирала клавиатуры на их компьютерах. Девчонку, которая мечтала о космосе не меньше их самих, а может даже и больше.

Я ни разу еще не покидала планеты. Все мои друзья кто по одному разу, а кто и по несколько, успели куда-нибудь слетать. Планета наша, Альфа, находилась в солнечной системе Октет, в самом первом витке галактики, от нее до всех солнечных систем рукой подать, а я даже на спутнике Альфы, Гладисе, не была. Делать там, конечно, нечего: атмосферы нет, три крохотных военных базы ютятся под куполами и один туристический комплекс. Но все же это космос и звезды там светят, наверное, совсем не так, как здесь, внизу.

Я вздохнула, открыла дверь кабинета начальника и вошла. Отправила Скрипа пылесосить палас, сама взялась за полы. Начальник нашей кафедры, бывший командир знаменитой «Искры», был человек мрачный и неразговорчивый. Он никогда не ругался, но, когда был чем-то недоволен, смотрел так, что хотелось поскорее спрятаться. Когда-то в его подчинении было полторы тысячи человек, весь экипаж его шатла. После посадки на Пандору в живых осталось не больше сотни. Говорят, что, когда прилетела спасательная экспедиция, он не хотел улетать, хотел остаться со своим погибшим экипажем. Что там произошло? Средства массовой информации называют это не иначе как «ужасная трагедия», но подробности утаивают. Никто, кроме высших чинов, не знает. И командора Шемана, конечно. А он молчит.

Сейчас у него в подчинении было десятка два преподавателей, несколько техников, инженеров и лаборантов. И дюжина роботов, которые, как известно, народ бестолковый, никому не хотят подчиняться, а только путаются под ногами.

Двигатель Скрип-Скрипа надсадно ревел, он старательно елозил по паласу, но пыли, похоже, меньше не становилось. Опять фильтр забился. Беда с этими роботами, мороки больше, чем пользы. И ведь подумать только: институт галактического значения, а техника рассыпается на глазах.

-Пойдем, Скрипыч, – обреченно вздохнула я, – придется тебя почистить.

- Не чистить. Разобрать на детали. Пора на свалку, – пропищал мой механический коллега. Это он так мрачно шутил. Хотя доля истины в этом заявлении была.

Когда я закончила возиться со Скрипом, рабочий день уже подходил к концу. А кабинет командора Шемана все еще чистотой не блестел. Опять придется задерживаться. И ведь никто спасибо не скажет.

За окнами нашей кафедры начинался ласковый летний вечер. Ветерок тихонько раскачивал верхушки тополей в институтском парке. Тополи были очень красивые, высокие и стройные. Я слышала, что когда-то давным-давно они росли на планете-колыбели всего человечества, его прародине Земле. Вся растительность на Альфе была низкорослая, и тополи выделялись на ее фоне, как зеленые стрелы, стремящиеся в небо. Солнце светило не жарко, на ультрамариновом небе ни облачка. А я уже сто лет нигде не была: работа, работа… Как будто и лета нет никакого.

Сзади незаметно подкрался Шутер. Свое имя он и получил за отвратительную привычку подбираться так тихо, что никто до последнего момента его не замечал. А в последний момент он выныривал из-за плеча и орал прямо в ухо:

-Вам звонок! Ответьте на звонок!

По-моему, он получал от этого настоящий кайф, хотя, когда его пытались ругать, делал невинный вид (насколько он может быть невинным у экранчика на колесиках) и всем своим видом говорил: « Как вы можете! Я только выполняю свою работу!»

Вот и сейчас он заголосил так, что я подпрыгнула.

-Зараза ты! – Сказала я.

Шутер сделал вид, что обиделся, а на самом деле так и лучился от радости: это было высшей похвалой его таланту.

- Вам звонок. Ответьте на звонок, – сказал он уже потише. Экран моргнул и засветился. На дисплее была моя мама, она увидела меня и помахала рукой.

-Привет, солнышко мое! Когда ты к нам приедешь?

- Ой, мам. Даже не знаю. Сегодня опять не получиться: надо задержаться на работе.

-Ну, понятно,- мама улыбнулась. – Ракеты без тебя не взлетят. Институт развалиться. Мир рухнет.

Мои родители жили на другом конце города, в верхнем ярусе, по подземной железке не добраться, что было быстрее всего. Приходилось по воздуху, скайлайном, с тремя пересадками. Пока доберешься – ночь наступит.

Сама я жила в институтском городке, в маленькой, но очень уютной комнатке в общежитии. Городок наш был очень старый, одноярусный, с парком и озером. Он был надежно окружен силовым полем и абсолютно безопасен. Здесь было так тихо и спокойно, как, наверное, было в каком-нибудь маленьком городке на старушке Земле в давние (уже почти забытые) времена.

Когда я выбиралась в город, темп жизни казался мне там сумасшедшим. Люди вечно куда-то торопились, бежали, машины ревели, идешь по тротуару – земля дрожит, очевидно, внизу пронесся экспресс, поднимешь голову – неба не видно: все заслонила сетка скайлайна. На каждом здании по стереовизору, и каждый стереовизор показывает очередную глупую рекламу.

«Розовый утенок» - вкусные ириски!

Ириски для вашей киски!

Улыбающаяся девушка гладит мохнатое создание в половину ее ростом. У создания четыре глаза на макушке смотрят меланхолично и сыто, коротенькие передние лапки сложены на груди. Венесская кошка. Настоящие земные кошки теперь большая редкость. Я часто видела их в книгах, так они были толстые, пушистые и довольные, и один раз в зоопарке, так они были тощенькие и несчастные.

Голос с экрана вернул меня на землю.

- Малышка, а ты помнишь, что на выходные мы поедем навестить бабушку? – это папа появился рядом с мамой на экране.

Ох, уж эти родители. Девица уже взрослая, а они солнышко, малышка, уси-пуси… Ужасно. Еще хорошо, что никого нет поблизости.

-Да-да, помню. Прилечу послезавтра. Пока-пока. Мне сейчас некогда.

В кабинете нашего начальника, когда я туда зашла, было уже темно, тяжелые шторы на окнах не пропускали слабый вечерний свет. Я потянулась к выключателю, но вдруг что-то почувствовала: в комнате явно кто-то был, мне показалось какое-то движение в кресле и чей-то вздох.

-Скрип? – неуверенно позвала я, хотя точно знала, что робот сейчас стоит в кладовке, подсоединенный к блоку питания. К тому же кто-то к кресле был очень маленький… Если там вообще кто-то был…

Не дождавшись ответа, я зажгла свет, но эти люми-лампы включаются всегда так медленно. Я не успела ничего рассмотреть, почувствовала только, как какое-то маленькое существо юркнуло у меня рядом с ногой. Еще я почувствовала его теплый мохнатый бок и увидела длинный пушистый хвост, исчезающий за дверью. У меня не хватило смелости последовать следом за ним.

Я прислонилась к косяку, сердце бешено колотилось. Наваждение какое-то. Что за существо разгуливает так спокойно по институту среди белого дня. Энергоэкран не пропустит никого чужого на нашу кафедру, если только… Если только в базе данный не храниться запись о том, что чужак абсолютно безопасен!

Фу! Какое облегчение! Это просто бестолковая зверюшка из парка случайно забрела к нам. Коп (так мы зовем нашего робота-охранника) вычислит ее в два счета и водворит на место. Вот и хорошо.

Я подошла к столу и принялась вытирать пыль. Из головы никак не шла зверушка. Этот пушистый хвост я где-то уже видела, но где?

У командора на столе чего только не лежало. Деловые бумаги вперешку с каким-то мусором, клочками бумажек, на которых он делал записи. Красивое пресс-папье из темного хрусталя совершенно терялось в этом творческом беспорядке. Сверху пресс-папье лежали две маленькие шоколадные конфетки.

«А, командор Шеман, да вы сластена!» - неизвестно почему обрадовалась я. Видимо, просто всегда приятно обнаружить слабость в человеке, в котором, как казалось, слабостей не было.

Одну конфетку я, недолго думая, съела, над второй подумала немного, вздохнула и тоже отправила в рот. Что поделать, я тоже сластена. Пусть думает, что я случайно выкинула их с мусором.

Когда я складывали ненужные записочки в корзину для бумаг, на столе командора зажегся экран связи. Я знала, это его личная линия для экстренный случаев, когда звонки поступают напрямую, не через секретаря. Я и не думала отвечать на звонок, но он звонил так громко и так настойчиво, что я невольно нажала на кнопку вызова.

На экране возник человек. Лицо его было перекошено ужасом, и половина лица залита кровью, рот кривила болезненная судорога.

-Он на свободе…- выдохнул он, но осекся, увидев меня.

-Кто вы?! – спросил он резко. – Где командор?

Мне было очень не по себе от его вида, но я пересилила свое желание немедленно отключиться и ответила:

-Он ушел домой полчаса назад. Я здесь убиралась…

Он смотрел на меня недоверчиво и зло.

- Извините…- прошептала я, уже совсем расстроившись. Я была смущена, испугана, и этот человек, залитый кровью…Это как-то не увязывалось с тихим летним вечером и чистеньким уютным кабинетом. Наверное, не надо было мне отвечать на звонок, соваться не в свое дело. Но когда я протянула руку к кнопке отбоя, незнакомец меня остановил.

- Подожди.

Он внимательно посмотрел мне в глаза и вдруг запел:

Если ты попадешь в беду

Я на помощь к тебе приду…

Ясно! Я имею дело с сумасшедшим.

- Простите. Извините, – пискнула я, отключая связь.

Жуть какая. Хватит с меня на сегодня. Зверушки, сумасшедшие… Бр!

Голова у меня от всего этого шла кругом. Хватит! Домой, домой! Сделать себе бутербродик, бухнуться на диван, включить стереовизор и отдохнуть. Как раз сегодня будут показывать последнюю серию «Космических бродяг». Надо успокоиться и все забыть. Ну и денек!

Я захлопнула дверь кабинета и нервно огляделась, ожидая, что где-то за углом мелькнет пушистый хвост. Коридоры кафедры были тихи и пустынны. Курсанты с самоподготовки ушли уже давно, преподаватели сразу за ними. Здесь не осталось никого кроме меня, роботов и скучающего дневального на посту около оружейки. Я сочувственно помахала ему рукой, он печально улыбнулся.

Коп бессмысленно мотылялся возле входа и ждал пока я уйду.

- Не видел никого подозрительного? – спросила я на всякий случай.

- Кого подозрительного? – переспросил он меланхолично.

Наш Коп с узкой маленькой головкой на длинной шее напоминал задумчивую старую лошадь.

- Кого-то маленького и мохнатого, – ответила я осторожно.

- Пробегал тут один, – неопределенно пояснил он.

Я поняла, что больше уже ничего от него не добьюсь и ушла.

Но домой я попала еще не скоро. Когда я вышла на улицу и вдохнула свежего воздуха, я поняла, что так просто это дело не могу. Все это было очень странно, если не сказать страшно. Возможно, командору грозит опасность, надо бы его предупредить.

Я двинулась к дому своего начальника, благо жил он тут же, в городке. Дом командора Шемана был сделан из пенолана, со свойственной этим домам бесформенностью и причудливостью форм, он напоминал раздувшийся до невероятных размеров кусок сыра со множеством дырок – окон. Командор жил в четвертом улье, наверху. Подняться к нему сразу я не решилась, да и с непривычки легко заблудиться на этих запутанных длинных лестницах, которые ведут куда угодно и иногда даже пересекаются сами с собой. Сама я жила в обычном доме, с квадратными комнатами и прямыми лестницами и новомодная архитектура из пенолана мне совсем не нравилась.

Я выудила из сумочки сотовый и набрала сигнал вызова. Секунд десять никто не отвечал, и я уже совсем было отчаялась, но тут в трубке раздался щелчок и знакомый, громкий и суровый голос произнес:

-Да. Я слушаю.

Тут же все мысли в моей голове перепутались. Что сказать, как начать? С чего ни начни, все будет звучать глупо и неубедительно.

Поэтому я решила изложить факты и только факты. Я рассказала ему о звонке залитого кровью незнакомца, о том, что его первыми словами было «он сбежал». О непонятном существе рассказывать не стала, сейчас мне это казалось совсем не важно.

- Я уже знаю, – ответил мой начальник и повесил трубку.

Вот так. Ни спасибо, ни до-свидания. Даже не пригласил зайти. Немного расстроенная, я побрела домой.

Пусик, мой маленький попугайчик, искренне обрадовался при виде меня, что немного подняло настроение. Я насыпала ему в кормушку эрзац-зерен и подумала, что и мне перекусить не помешало бы.

В холодильнике моем мышь повесилась, причем давно. Сыра осталось на пару бутербродов, а мне, после всех этих переживаний очень хотелось есть. Придется звонить в доставку.

Курьер прибежал довольно быстро. Я поужинала, посмотрела последнюю серию моего любимого сериала и завалилась спать. Благо завтра последний рабочий день на этой неделе, впереди два выходных, поеду на природу, отдохну…

Всю ночь мне снилась какая-то ерунда: темный подвал, где в углу постоянно слышались шорохи, а я никак не могла разглядеть, кто же там прячется.

Проснулась я от трезвона будильника, невыспавшаяся, с больной головой.

На работе с самого утра был переполох. Это я поняла по тому, как все наши преподаватели торопились в кабинет начальника, лица у всех были растерянные. Похоже было, что начальник кафедры собирает экстренное совещание. Но вот по поводу чего?

- Что случилось? – окликнула я нашего молоденького майора-адъюнкта.

Он пожал плечами.

- Сам не знаю. Начальник всех вызывает.

Любопытство меня разбирало. Нехорошо, конечно, но я знала, что из соседнего класса, прилегающего к кабинету начальника, слышен будет весь разговор.

На дежурстве у нас сегодня сидела пожилая сотрудница, отличающаяся вздорным характером. Она подозрительно наблюдала за тем, как я снимаю ключ с гвоздика, но от комментариев воздержалась.

- Подготовлю стереопроектор ко второй паре, – на всякий случай объяснила я ей и пошла в лаборантскую за этим самым стереопроектором, чтобы все выглядело убедительно.

Но я зря старалась. Когда я подходила к дверям, совещание уже закончилось, и народ расходился чем-то расстроенный и, я бы сказала, смущенный.

- Надо же что придумал! – возмущенно говорил наш вспыльчивый подполковник Труба щупленькому и носатенькому майору Миркусу. Тот согласно кивал головой.

- Сорваться посреди учебного года. Так неожиданно. Это просто непорядочно с его стороны, – громогласно ревел Труба.

Толстенький добродушный Зверяка примирительно дотронулся до его плеча.

- Но вы же слышали. Дело срочное. Начальник института не против, так чего же нам возмущаться.

- Нет! Вы слышали! Учебная программа горит. Вот это действительно дело срочное.

Я застыла на пороге класса с горящими глазами и ловила каждое слово, но все равно ничего не поняла. Ничегошеньки. Тут я заметила, что майор Лассо стоит рядом и с улыбкой за мной наблюдает.

- Любопытной Варваре…- сказал он.

Я фыркнула, мол, вот еще, просто задумалась о своем. Но провести его мне не удалось.

- Все, уходит наш командор, - сжалился надо мной майор. – Сказал, что собирает срочную экспедицию на Пандору. Что случилось, не знаю, но дело экстренное и такой важности, что приказ уже подписан начальником института. Команда набирается из добровольцев. Никому, говорит, не могу подписать смертного приговора, каждый должен сам для себя решить. Вот только, кто туда полетит? Я лично пасс.

Я слушала его, открыв рот. Ну и дела творятся. Интересно, не связано ли это со вчерашними событиями? Находясь в совершеннейшем мысленном вакууме, я поставила стереопроектор на стол и пошла куда-то по коридору. Куда, не знаю.

- Мурка, ты что? – крикнул мне вслед Ванис Лассо.

Но я его не слышала. Я думала только о том, что командор Шеман собирает экспедицию. А экспедиция полетит к звездам. Далеко, далеко, далеко… О том, как опасно, я не думала.

Первым делом я позвонила родителям и объявила, что улетаю в командировку. Да, месяца на три. Нет, волноваться не надо. Да, звонить буду.

Вторым делом я выслушала отказ командора. Во-первых, дело опасное. Во-вторых, я слишком молода и неопытна. В-третьих: во мне нет необходимости.

Я знала, что так будет и отступать была не намерена. Я позвонила в отдел кадров и заявила, что увольняюсь. Я сходила в парикмахерскую и коротко подстриглась, купила в магазине готовой одежды мужской костюм свободного покроя. Потом я позвонила по телефону для набора добровольцев, который был уже всем известен и записалась под именем Феникса Платино. Феникс – мое второе имя, фамилию я оставила свою.

Запись вел незнакомый усатый дядька. Он задал мне довольно много вопросов. Некоторые из них были самые обычные, например, в каком году я родилась. Я, на всякий случай, прибавила себе два года. Другие вопросы показались мне глупыми: к какому полу я отношусь. Я решила играть роль до конца и ответила, что к мужскому. Дядька посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал. Парочка вопросов показались мне странными и к делу не относящимися. Умеете ли вы петь? Да, пожалуй… Боитесь ли вы темноты? После секундной запинки я ответила, что нет, но это было не вполне правдой.

О результатах собеседования мне обещали сообщить вечером, так что впереди у меня был еще целый день на сборы. Не знаю почему, но я была уверена, что меня возьмут.

Я пристроила Пусика к соседке, позвонила парочке подружек, чтобы попрощаться. Сказала, что полечу на Цияру. Цияра – планета-курорт, побывать там – мечта каждого. Не могла же признаться, куда полечу на самом деле.

Потом я долго сидела около телефона, думая над тем, стоит ли набрать еще один номер и позвонить Сержу. Мы с ним вроде как встречались, но именно вроде как: пару раз сходили в кино, посидели в закусочной, слетали за город и устроили пикник на маленькой полянке, заросшей розовыми цветочками, чьи лепестки напоминали сердечки. Он был старше меня на шесть лет, у него были черные глаза и темные вьющиеся волосы, он работал программистом в компании, название которой я не запомнила. Вот и все, что я о нем знала. Мы познакомились в ночном клубе «Гермес», куда меня затащила Мила. Обычно я по таким местам не хожу, но в тот вечер она заявилась ко мне вся в печали и сообщила, что настроение у нее хуже нет и, чтобы окончательно не скатиться в депрессию, ей нужна энергетическая подпитка. Энергетическая подпитка в представлении Милы, это хорошенький тарарамчик в ночном клубе. Пришлось поддержать подругу.

Он пригласил меня на медленный танец и полчаса болтал о всякой ерунде. Если хорошенько подумать, то во все наши встречи мы ни о чем серьезном так и не поговорили. Он называл меня «малыш» и, очевидно, думал, что я еще слишком молоденькая и глупенькая. Он не звонил мне уже две недели и, видимо, никогда уже не позвонит. Ничего страшного, но немного обидно.

Вечером пневмопочта выплюнула пластиковую капсулу, внутри нее лежала свернутая бумажка голубого цвета. Волнуясь, я развернула ее и прочла: «Предписание. Юнге Фениксу Платино явиться к месту службы 25.17.00651 года Шатл «Экспрессия» к утренней проверке для инструктажа». Внизу стояла размашистая подпись командора и печать с летящим орлом.

Итак, я прошла собеседование. Я в команде. Я завтра вылетаю к звездам.

Поток адреналина, питающий до этого мои нервные клетки, иссяк, и я впервые по-настоящему задумалась над тем, что сделала. Я испытывала странное чувство: страх и волнение с одной стороны, но с другой стороны предвкушение чего-то прекрасного. Я сидела на диване в своей маленькой комнатке и ревела, обхватив колени руками. На кресле небольшой горкой была сложена моя одежда, я выложила ее, чтобы упаковать в сумку, но потом поняла, что ничего из этого я взять с собой не могу. Теперь я юнга. Мне выдадут черную форму с серебряными нашивками и будут звать Фениксом, а не Марией. Я улечу завтра к звездам, я улечу…

Мысли путались и знобило. Я побросала в сумку какие-то безделушки и, даже не раздеваясь, укрылась пледом и уснула.

------------------------------------

Космополис был, как всегда шумным, пыльным и суетливым. Здесь бился пульс города: по сетке скайлайна скользили челноки, спускаясь на воздушных подушках на гравитационную площадку, со станции подземки тек поток жаждущих попасть в космополис, и такой же поток тек в обратном направлении. Люди, выходцы с других планет, роботы – все смешались в одно живое, многоголовое и многорукое существо. В воздухе стоял запах металла и сухого песка.

Казалось, что все течет, ползет и перемещается в сторону колоссально огромного, сверкающего на солнце хромом, здания вокзала. Где-то, по ту сторону этой громадины раскинулось многокилометровое поле, разделенное на квадраты – ячейки.

В одной из таких ячеек ожидала меня сейчас «Экспрессия».

Несколько минут назад я вынырнула из станции подземки и попала в этот удивительный, шумный и спешащий куда-то мир. Я застыла, как зачарованная, не обращая внимания на то, что меня постоянно задевают локтями и ногами, а один раз я получила довольно чувствительный толчок в спину, когда торопившийся мужчина попытался протиснуться между мной и стеной магазинчика, возле которого я остановилась.

Времени в запасе у меня было еще много, поэтому я решила отдышаться и зайти выпить чего-нибудь холодненького.

Я толкнула дверь и вошла. В магазинчике было довольно людно, но прохладно, и уже одно это, после раскаленного воздуха, показалось мне блаженством.

Магазинчик «Товары в дорогу» ничего особенного собой не представлял. Как это обычно бывает в подобного рода магазинчиках, на витринах зубные щетки соседствовали с электронными книжками, вафлями и носками. В углу незаметно примостился маленький бар, где за стойкой стоял скучающий мантикор.

Я выбрала себе столик и с облегчением сняла с плеча сумку, которая уже порядком мне надоела тем, что цеплялась буквально за все и к тому же больно била меня по коленке.

Я выгребла из кармана мелочь и подошла к стойке.

- Стаканчик слипса и пирожок с капустой. – Сказала я мантикору, лениво глядевшему на меня своими тремя глазами. Его, затянутые пленкой ноздри, раздулись, и он фыркнул (именно так можно было определить его речь).

- Д'ал'еко-о с'обр'алисссь?

Видимо, он непрочь был поболтать, но мне не хотелось, да и нечего было сказать ему.

Я забрала сок с пирожком и вернулась за свой столик, где у меня к этому времени появились соседи: мама с ребетёнком, не знаю точно какого пола был малыш, потому что оба они были ящерами с планеты Халиссо. О том, что существо постарше – мама, я догадалась только по украшению из бисера на ее шее.

Ребетёнок покосился на меня и произнес капризным голосом на чистейшей космолингве:

- Мамочка, оно ест капусту! Меня сейчас стошнит!

Оба халиссянина ели что-то, что шевелилось и смотрело на меня печальными розовыми глазами.

- Ш-ш-ш, детка, - прошептала мама, наклоняясь к детенышу. – Так нельзя. Сколько раз я тебе говорила.

Она попыталась мило мне улыбнуться, и от этой улыбки у меня мурашки побежали по коже.

- Он еще совсем маленький, – виновато объяснила она, стараясь не смотреть на капусту в моем пирожке.

Чтобы не смущать семейство, я быстро допила свой сок, подхватила сумку и пошла к выходу. Соседство с розовыми глазами меня тоже не привлекало.

Снова очутившись в царстве жары и суматохи, я достала из кармана путевую карту и принялась изучать маршрут до ячейки А-4, где ждал меня мой шатл. Вот он магазинчик, возле которого я сейчас стою, вот нужная мне ячейка. Как будто недалеко. И я смело направилась к громадине вокзала, возвышающего надо мной подобно скале.

После нескольких минут бесцельного блуждания по многочисленным лестницам и переходам и нескольких поездок на лифте, я поняла, что заблудилась окончательно и вызвала по внутренней связи робота-гида. Он вынырнул тут же из ближайшей кладовки, как чертик из коробочки. Его лицо было голограммой на экране, и лицо это приветственно улыбалось.

- Ячейка А-4, – буркнула я, огорченная тем, что так заплутала.

- Здесь совсем близко, – словно издеваясь, объяснил он.- Пять кредиток.

Ух ты, ну и расценочки, но делать нечего, пришлось раскошелиться. Когда кредитка исчезла в прорези на груди робота, он взял мою сумку и деловито заскользил вперед, лавируя между роботами, людьми и чемоданами.

Благодаря его стараниям уже пару минут спустя я вышла на поле. Оно раскинулось передо мной насколько хватало глаз, до самого горизонта. Совсем неподалеку высилась стрела Экспрессии. Я сразу ее узнала: военный шатл класса эпсилон, это могла быть только она. Рядом со входом в шлюзовой лифт перемещались темные фигурки, собирались в маленькие группки и исчезали внутри.

Сердце мое взволнованно забилось, мне хотелось как можно скорее оказаться там, рядом с ними. Я почти бежала, и теперь уже сопровождающий меня робот казался мне слишком медлительным.

Неподалеку от Экспрессии приютился небольшой приземистый туристический шатл. Кучка праздных туристов с причудливыми панамками на головах, с необъятными баулами, стоящими в ногах, медленно двигалась в сторону своей развалюхи на скрипучем черкаше: площадке с моторчиком, проще говоря. Некоторое время нам было по пути и, когда черкаш поравнялся со мной, один из туристов, мужчина в оранжевой рубашке и какой-то немыслимой шляпке, тронул меня за плечо и, указывая в сторону Экспрессии, спросил:

- Правда, что этот военный шатл полетит на Пандору, детка?

- Правда, – буркнула я.

У пассажиров черкаша округлились глаза.

- И ты тоже? – дрожащим голосом спросила дамочка в сиреневых солнцезащитных очках.

- Да, – односложно ответила я, ускоряя шаг, чтобы не слышать больше охов, вздохов и причитаний.

Но их разговор доносился до меня еще некоторое время.

- Бедный ребенок! Да как же так?...

- Я слышала вчера в новостях про эту экспедицию…

- Что-то жуткое…

- Никто не знает, это какая-то страшная тайна…

- Но как, как?! Таких молоденьких…

Больше я, к счастью, ничего не разобрала.

У шлюзового входа на шатл стоял незнакомый майор, рядом несколько человек в гражданке, с сумками, видимо, такие же добровольцы, как я. Несколько минут мы томились в ожидании. Я украдкой разглядывала этих людей. Совсем скоро Экспрессия свяжет нас невидимыми узами, мы будем одной командой, будем дышать одним воздухом и, возможно, погибнем вместе.

Все, кто сейчас здесь присутствовал, были мужчинами, многие из них, судя по военной выправке, служили, и почти все были людьми, кроме одного остроухого гуманоида с Веги. Я заметила, что и они тоже посматривают на меня, и, похоже, немного удивлены.

Военный окликнул нас и стал собирать предписания, проверяя их прибором, похожем на тот, что считывает штрих-коды в магазине. Очередь незаметно дошла до меня. Я протянула уже изрядно помятый голубой листочек. Приборчик удовлетворенно пискнул и я получила целый ворох бумаг: блестящий ламинированный распорядок дня, карточку на получение формы, пайковую карточку и пластиковый ключ от каюты, которая на какой-то период времени станет моим домом. На ключе было выдавлено «Палуба С, 108 каюта». Палуба С – нижняя палуба, об этом я не раз слышала. Так заведено на всех шатлах класса эпсилон.

- Новая партия прибыла, – крикнул наш встречающий в коммуникатор и указал нам на лифт. С некоторой опаской я вошла во внутрь, створки лифта с шипением захлопнулись, пол дернулся, и тут же струя воздуха почти выдула меня в объятья молоденького офицера, всем остальным удалось удержаться на ногах.

- Ничего, привыкнешь, – сочувствующе сказал он мне. – Все привыкают.

Он взглянул на карточки-ключи и разделил нас на три группы. На палубу А, офицерскую, отправлялись шесть человек, среди них ушастый веганец. На палубу В, технического персонала, семеро. А на палубу С, обслуживающего персонала, почему-то я одна. Это меня немного расстроило.

- Сейчас посмотрите свои каюты, потом получите форму. После завтрака состоится личная беседа командора с каждым из вас… Из нас, – поправился он. – Каждый будет вызван отдельно по ручному коммуникатору. Вот такому.

Он махнул рукой роботу и тот выдал каждому из нас тонкий серебристый браслет, с несколькими кнопками на нем.

- А сейчас следуйте за поводырями, они отведут вас домой.

Офицер улыбнулся, говоря «домой», и я поняла, что это такой космический сленг.

Три маленьких круглых робота – поводыря юркнули к нашим ногам. Я обреченно двинулась за своим, а на душе у меня кошки скребли. Все, Марусенька, допрыгалась. Личная беседа с командором. Тут-то и закончится моя недолгая звездная карьера. Тут же развернет домой, и глазом моргнуть не успею. А я то, глупая, надеялась, что до конца полета мы не пересечемся, а если он меня и увидит мельком, то все равно не узнает.

Я с моим провожатым спустилась на лифте вниз и оказалась в длинном коридоре, освещенном люми-лампами. Стены были обшиты белым пластиком, и коридор своей чистотой и белизной напоминал больницу.

Моя каюта находилась в самом конце, за поворотом. Когда я вставила ключ, и электронный замок, щелкнув, открылся, я обнаружила, что каюта у меня двухместная, и на одной из заправленных коек-коконов уже возлежал мой сосед: парнишка-дорианин, худенький, с большими фиолетовыми глазами. Его предки были выходцами с Земли, но давно уже колонизировали Дориан, и постепенно адаптация к иным условиям изменила их внешность.

- Ты представляешь, - радостно закричал он, при виде меня, - здесь даже душ есть.

Тут же он подпрыгнул, как на пружинках, и энергично потряс мне руку.

- Джаспер Хопер. – Представился он.

- Феникс Платино. – Вяло назвалась я. Неожиданное соседство, признаться, меня совсем выбило из колеи. Хотя, с другой стороны, не все ли равно, скоро я поговорю с командором Шеманом и отправлюсь домой.

- Осмотрись-ка, – посоветовал мне мой попутчик. Я осмотрелась, но без энтузиазма. Обстановка была, прямо скажем, спартанская: каюта наша состояла из двух крохотных помещений, в одном из них стояли наши койки-коконы, находились две встроенные тумбочки и встроенный шкаф, в соседнем размещалась уборная. Пока я осматривалась, мой робот-поводырь призывно просигналил.

- Иди за формой, – объяснил мне Джаспер. – Я свою уже получил. Смотри-ка…

Он указал подбородком на шкаф, я отодвинула одну дверцу и заглянула. Там на вешалках висели два новехоньких форменных костюма: один черный, парадный, с серебренными пуговицами и нашивками на плечах – одна тонкая металлическая полоска – отличительный знак юнги; и один серый, рабочий: широкие штаны и короткая блуза. Джаспер даже не потрудился снять с них защитную пленку.

- Здорово! – не смогла скрыть я своего искреннего восхищения. Это было похоже на сон наяву.

- Еще бы, – гордо сказал сосед. – Беги скорее.

Робот повел меня на склад, который находился ниже, на техническом этаже.

Измученный, в капельках пота, кладовщик что-то вводил в компьютер, тыкая одним пальцем по клавиатуре, и сердито ворчал под нос:

- Нашел работенку! Так ее, разъэтак!

Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стоял незнакомый парнишка и терпеливо ожидал своей участи.

- Давай, – сурово сказал ему дядька кладовщик и протянул руку.

Парнишка протянул ему лист аккредитации.

- Иди, обмеряйся, – кладовщик кивнул в сторону маленькой кабины.

Тот зашел, через минуту вышел, и тут же пневмопочта выплюнула на стол кладовщика два пакета. С тоской я увидела сквозь прозрачную оболочку офицерские нашивки.

- Благодарю, – пробормотал офицерик немного смущенно.

- Иди, иди, – отмахнулся суровый дядька.

Меня ожидала такая же процедура. В кабинке мне посветили зачем-то в глаза, тонкие прутики обвили мои руки, ноги, грудную клетку и бедра. Когда я вышла, форма лежала уже на столе.

- Не стандартные пропорции, – сказал кладовщик и неприветливо взглянул на меня. – Этот комплект чудом обнаружился на складе.

Я-то знала в чем истинная причина, но я, конечно, промолчала.

Не успела я вернуться в свою каюту, как по браслету-коммуникатору прозвучал сигнал к завтраку.

Джаспер тут же подпрыгнул и оказался за дверью раньше меня. Я безрадостно поплелась следом. Попутчик же мой болтал без умолку. Через минуту я уже была посвящена в тайны его родословной и знала всех его бесчисленных родственников по именам. Джаспер был восьмым ребенком в семье, самым младшим.

- Думаешь легко прокормить такую ораву, – доверительно сообщил он мне. – Я вот и решил матери хоть как-то помочь. А что, деньги неплохие.

- И не боишься?

- Ерунда! – отмахнулся он. – Жить вообще вредно, от этого умирают.

Мне осталось только удивляться его бесконечной жизнерадостности.

Общая столовая находилась на палубе А. Все потихоньку начинали стекаться в этом направлении. С ориентацией в пространстве у меня было туго, поэтому я неотступно следовала за Джаспером, у которого с ориентацией похоже все было в порядке.

Мы поднялись на лифте, перешли через несколько коридоров и по длинному переходу вышли прямо к столовой.

Столы были накрыты, и почти все места были заняты. Здесь не было строгого разделения по рангам, офицеры сидели вперемежку с технарями и с работягами вроде меня, из обслуживающего персонала.

Мы нашли себе два местечка с краю и быстренько сели. Все противоположную стену и потолок занимал огромный экран, сбоку стояла небольшая трибуна, видимо, столовая служила еще и залом собраний. Сейчас на экран транслировался вид на Космополис сверху, я разглядела серебристую стрелу Экспрессии, а экран над головой демонстрировал чистое летнее небо.

Пока я любовалась видом, все почему-то принялись подниматься со своих мест и замерли стоя, глядя в сторону трибуны. Я тоже посмотрела, и сердце ушло в пятки.

На трибуну поднимался хорошо известный мне Юлиус Шеман, в парадной форме, в сопровождении адъюнкта-лейтенанта. Очевидно, он хотел сказать напутственную речь. Как бы мне хотелось стать невидимкой! Я вжала голову в плечи и постаралась спрятаться за спину соседа. Конечно, нас разделяло приличное расстояние. «Вряд ли он обратит на меня внимание», - успокаивала я себя. Да что там, перед смертью, как говориться, не надышишься, может и лучше, если он увидит меня сейчас.

Джаспер смотрел на меня изумленными глазами, я махнула ему, мол, отвяжись. В эту секунду командор заговорил. Никогда я еще не слышала в голосе своего начальника такой теплоты. Начал он официально, поприветствовал команду Экспрессии, сказал, что позже поговорит с каждым лично, что вылет назначен на три часа местного времени, и после старта шатл будет находиться три часа в состоянии невесомости. Закончил же он трогательно:

- Друзья мои, мы теперь не просто команда: жизнь каждого из нас находиться в руках другого. Я сам, не задумываясь, отдам жизнь за любого из вас. Спасибо за то, что вы доверились мне.

Словно вздох прокатился по рядам, потом стало тихо. Люди в полном молчании садились на свои места.

Но опять ни слова не было сказано о предстоящей опасности. Когда же тайна раскроется?

Завтрак был легким, но приятным: салат, зерновые лепешки с джемом, сок. Мой фиолетовоглазый сосед уписывал все за обе щеки, да и я не отставала.

После завтрака потянулись часы томительного ожидания разговора с командором. С минуты на минуту я ожидала, что мой ручной коммуникатор запищит, и меня пригласят на беседу. Но время уже приближалось к полудню, а все было тихо.

Джаспер был беззаботен и весел, как обычно, пытался и меня развеселить, рассказывая всякие байки, но я его почти не слушала.

- Феникс, да что с тобой? – не выдержал он, наконец. – Ты что такой смурной? Боишься. Тогда еще не поздно отказаться!

- Да не боюсь я! Отвяжись! – огрызнулась я.

Джаспер замолчал. Незаметно я задремала.

Проснулась я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Я открыла глаза и увидела прямо перед собой физиономию Джаспера, его нос почти касался моей щеки.

- Ты чего? – пискнула я.

- Побежали скорее обедать, – воскликнул он с энтузиазмом и потянул меня за руку с кровати. – Через час стартуем. Здорово, да?!

Кажется, после сна у меня в голове все перепуталось.

- Но мы же еще не беседовали с командором.

- Ты представь, какая куча народа! С каждым поговорить! Он же не железный, да и старт откладывать нельзя. Наговоришься еще вечером.

Настроение у меня сразу улучшилось. Не высадит же он меня в открытом космосе, да и отправить обратно получиться слишком накладно.

Обед был не очень питательный: экипажу предстояло провести три часа в невесомости, а перед этим некому наедаться не полезно.

После обеда всем дали последние инструкции, как правильно пристегнуться к койке-кокону. Бывалые астронавты посмеивались, им это было не впервой, а мы с Джаспером слушали во все уши.

Я долго не могла устроиться в своем коконе, засовывала руки не в те лямки, вся запуталась и, чуть не плача, попросила Джаспера мне помочь.

- Ну вот и чудненько! – подвел он итог, затягивая на мне последние ремни. – Как запеленатый младенчик! Пойду-ка я тоже устраиваться.

Не успел он улечься, как корпус шатла завибрировал, послышался нарастающий гул. Наши браслеты одновременно заговорили.

- Последнее предупреждение! Команде занять свои места в каютах. Отрыв произойдет через десять условных минут.

В полете время всегда измеряют в условных единицах.

Эти минуты тянулись, кажется, целую вечность. Потом в недрах корабля засвистело, завыло, и тут же словно невидимая тяжелая огромная рука сдавила мне грудь, не давая дышать. Странно, я так долго ждала этого момента, а теперь не испытывала ни радости, ни волнения, и продолжала рассуждать вполне трезво.

Давление на грудь продолжалось не больше минуты, потом вдруг стало очень легко. Мне показалось, что я падаю в огромную бездонную яму. Ощущения не из приятных, но через некоторое время я с собой справилась и смогла осторожно оглядеться. Как будто ничего не изменилось, только посреди каюты парили грязные Джасперовы ботинки. Они медленно поплыли к стене каюты и, коснувшись ее, отрекошетили прямо в мою сторону. Один из них пролетел буквально в сантиметре от моего носа.

- Джаспер, зараза! – выругалась я. – Что же ты их не убрал?!

Джаспер не ответил. Я оглянулась на него. Он лежал задумчиво, прислушиваясь к своим ощущениям.

- Джаспереныш, у тебя нет случайно космической болезни? – Обеспокоилась я его слишком уж серьезным видом.

- Нет. – Сказал он медленно, но потом уже увереннее и улыбнувшись: - Нет! Все в порядке! Все-таки хорошо, что летим!

Около семи часов корабельного времени мой браслет-коммуникатор запищал, и тут же раздался мужской голос:

- Феникс Платино вызывается на беседу с командором Шеманом. Явиться в течение пяти условных минут, форма одежды - парадная.

Как я к этому ни готовилась, но сердце все равно чуть не выпрыгнуло из груди. Трясущимися руками я сдирала целлофановую упаковку со своего парадного форменного костюма. Джаспер наблюдал со мной с садисткой усмешкой.

- Птенчик волнуется! – комментировал он мои действия. – Сейчас страшный дядька командор ощиплет ему перышки!

Я только молча пыхтела в ответ. Наконец мне удалось избавить форму от ненавистного целлофана, но передо мной встала новая проблема: как переодеться? Не скажу, чтобы я очень стеснялась Джаспера, но как сообщить ему, что вовсе не парень? Со вздохом я взяла костюм, ботинки и побежала в уборную, времени было уже в обрез.

- Ой, ой! Птенчик застеснялся!

- Да отцепись ты, липучка! – буркнула я, захлопывая дверь.

По-моему, черная форма была мне к лицу, так я решила, разглядывая свое отражение в зеркале. Расстраивало только одно: в этой форме я была очень сильно похожа на девушку: такая тоненькая, такая стройная, с большими карими глазами. Хорошо еще, что парадную форму я буду надевать не так часто.

Джаспер, когда я вышла, тоже облачился в форму.

- Приготовлюсь пока, – объяснил он. – Ты смотри, не заблудись. Прямо по коридору до лифта, палуба А. Там уж спросишь.

На ватных ногах я двинулась навстречу своей судьбе. Как я ни успокаивала себя, что теперь уже поздно возвращать меня назад, но мысли все равно были самые мрачные.

Командор принимал в своем кабинете, который находился неподалеку от столовой. Удивительно, но на этот раз я не заблудилась. Двери, сделанные из настоящего дерева, оглядели меня с ног до головы своими рецепторами и, не обнаружив ничего подозрительного, открылись.

Кабинет оказался довольно большим, с проекционным экраном на стене, сквозь который на меня сейчас смотрели миллиарды звезд, с мягкими креслами, на полу вместо ковра лежал дерн, сейчас я ступала по самой настоящей траве. Сам командор стоял возле экрана и смотрел на меня. По его взгляду я никак не могла определить, узнал он меня или нет.

- Досье, – сказал он в свой наручный коммуникатор.

Звездное небо на проекционном экране сменилось фото. На фото жизнерадостная физиономия с косичками, справа от фотографии бежали столбцы текста.

- Подойди ко мне, Мария, – сказал он спокойным и ровным голосом.

Я пошла вперед на негнущихся ногах. « Сейчас он меня убьет!» - мелькнула мысль. Некоторое время он молча смотрел на меня, вернее на мою макушку, потому что голову я опустила ниже плеч.

- Что же ты наделала, Мурка! – сказал он вдруг тихо и осторожно приподнял мою голову за подбородок. – Ну-ка посмотри на меня.

Я посмотрела. Командор Шеман был совсем не старый, а шрам не левой щеке совсем не портил его внешность. Я вдруг впервые увидела, какие синие у него глаза.

- Это смертельно опасно. Что же мне делать теперь с тобой, глупый ребенок?

- Я ничего не боюсь, – сказала я чуть слышно.

- Ты не боишься, потому что не знаешь! – крикнул он.

Я вздрогнула. Он постарался взять себя в руки и некоторое время молча смотрел на звезды, которые вновь появились на экране, потом заговорил.

- Когда я набирал добровольцев, я имел в виду взрослых людей, которые осознанно делают этот выбор. К тому же, заметь, в команде нет ни одной женщины. Возможно, ты посчитаешь это дискриминацией, но я оставил за собой право выбора. Тяжело быть ответственным за жизни людей, вдвойне тяжело, если это жизнь неразумной девчонки, которая сама не знает, что натворила.

Я молчала, потому что понимала – оправдываться глупо. Что бы я сейчас ни сказала, прозвучит банально. Но я-то знала, мой поступок имеет смысл. Для меня.

Быть может, командор увидел что-то в моих глазах, потому что его взгляд немного смягчился. Он положил свою тяжелую руку мне на плечо.

- Все равно слишком поздно что-то изменить. Я сам виноват, надо было все проверить самому. Иди…

Я поняла, что остаюсь. Мне бы радоваться, но я чувствовала себя ужасно виноватой. Уже у самого выхода, он вдруг окрикнул меня:

- Мария.

Я обернулась.

- На шатле больше нет женщин. Чтобы не было нарушения дисциплины, тебе придется играть свою роль до конца. Теперь ты – Феникс.

Это я и сама понимала.

- Иди, – повторил он.

У выхода я обернулась, командор стоял посреди кабинета немного ссутулившись, словно что-то тяжелое давило ему на плечи.

За дверью уже ждал своей очереди Джаспер.

- Ну как? – спросил он шепотом. Похоже, не смотря на всю свою браваду, бедняга тоже волновался.

В ответ я сложила из большого и указательного пальцев букву «О», мол, все нормально. Говорить не хотелось: в горле пересохло.

Вернувшись в каюту, я умылась и переоделась в серую рабочую форму. На душе скребли кошки. Но я их загнала в темный уголок души.

Скоро вернулся Джаспер с сияющими глазами.

- Ну что, Финик! – радостно закричал он при виде меня. – Можем считать себя астронавтами.

Ну что за человек! Почему он все время орет!

Так началась моя новая жизнь в качестве юнги. И, надо признаться, была она довольно скучной и однообразной. Весь день согласно распорядку: подъем, завтрак, работа по уборке помещений. Как ни печально, но и в космосе откуда-то бралась пыль.

После ужина для младших чинов офицеры проводили занятия. Это была инициатива командора, который считал, что мозги членов команды, занятые познанием чего-то нового, лучше, чем праздные мозги, готовые пустить нерастраченную энергию в ход. На какое-нибудь нехитрое дело. А как говориться, не хитрое дело, оно же дурное.

Преподавали нам историю человечества, под которым, согласно последней поправке к уставу СЗС, это сокращенно от Союза Звездных Систем, было принято понимать все разумные расы галактики, объединенные этим союзом. Начиная от собственно людей, их эволюционирующих потомков, просто гуманоидные расы, а также не гуманоидные, но с общей для всех системой ценностей. Иными словами, если ты ящер с Халисса, но понимаешь, что плохо съедать маму на ужин, предавать друзей, даже если они наступили тебе на хвост, заботишься о детях и т.д., значит, ты тоже относишься к человечеству. Это все нам рассказали на вводном занятии.

Джаспер, бедняга, ужасно на этих занятиях скучал, вздыхал и маялся.

А я была в восторге: нам рассказывали о планетах и их обитателях, о великом расселении людей, о космических первопроходцах и первых межпланетных контактах. Удивительно и потрясающе интересно. Но, похоже, моей радости никто не разделял, уставшие за рабочий день обитатели третьего яруса с трудом сдерживали зевки и смотрели на молоденького офицера – лектора с плохо скрываемым раздражением.

- Финик, как ты это выносишь? – простонал Джаспер на лекции о жизни и нравах обитателей планеты Флисс, маленьких, зеленых, бесформенных трехполых созданиях. Как раз сейчас офицерик рассказывал об их брачных традициях: очень забавно.

- Джаспереныш, но это же потрясно! – прошептала я. – Подумать только, на свадьбе у них один как бы жених и две как бы невесты…

Джаспер посмотрел на меня кисло и сказал:

- У нашего командора, на мой взгляд, прямо пунктик какой-то на эту «Историю человечества».

- Каждый образованный человек должен это знать!

- Ну да, ну да… Для человека, работа которого состоит в уборке помещений, ты хочешь слишком много знать.

- Зануда! – сказала я и обиженно отвернулась.

После занятий наступало свободное время, можно было пойти в спортзал или в кают-компанию, посмотреть фильм или просто пообщаться, но обычно к этому времени все так уставали, что потихоньку разбредались по своим каютам.

Еще на корабле бывали ночные дежурства, Джаспер свое уже отстоял, скоро должна была наступить моя очередь.

- Ничего особенного, – рассказывал потом мой сосед. – Сидел у входа, и был мальчиком на подхвате.

- Не весело, – огорчилась я. Я-то уже успела представить себе, что все это необыкновенно серьезно и важно, а тут…мальчик на подхвате…

- Да вообще тоска, – подтвердил Джаспер, заваливаясь спать.

Мы находились в космосе уже семь дней. Родителям я еще не звонила, хотя и обещала звонить часто. Не хотела больше их обманывать, но сказать правду тоже не могла. Я надеялась, что ко времени нашей остановки на Палладисе, я все же решусь.

На Палладисе, вернее на орбитальной станции Палладиса будет наша последняя остановка перед прыжком. Прыжок перенесет нас совсем в другую часть галактики, в малоизученную ее часть.

На Палладисе мы будем через десять дней, три дня на Паладдисе, для профилактического осмотра и пополнения запасов топлива и продовольствия. Отсюда мы сможем послать последнюю весточку родным. Сам прыжок, продлиться всего несколько минут, но торможение после прыжка займет еще восемнадцать дней. После этого мы возьмем курс на Пандору, и окажемся на месте спустя три дня. Итого тридцать четыре дня. Чуть больше месяца.

Самое удивительное в космических перелетах было для меня то, что пассажирским кораблям, кораблям космической разведки и другим небольшим суднам вовсе не нужно было, совершая прыжки в пространстве, тормозить потом долгие несколько дней. И говорить нечего, как это было удобно. Утром садишься на корабль на Альфе, условным вечером ты уже ни Цияре, а ночью зажигаешь на карнавале Масок (знаменитое, как мне кажется, на всю галактику празднество), а вечером следующего дня уже принимаешь ванну у себя дома. Разве не замечательно?

Дело в том, что на небольших кораблях были установлены совершенно иного типа двигатели, которые позволяли совершать им микропрыжки, перемещаясь от объекта к объекту по кратчайшей траектории. Почему нельзя поставить такие двигатели на большие шатлы, вроде нашей Экспрессии, я толком не знала, знала только, что ученые СЗС бились над этой проблемой с тех пор, как были изобретены гиперпространственные двигатели и прыжки в космосе, но решить ее до сих пор не могли. Как мне вспоминалось, связано это было с критической массой…А впрочем, не знаю. В физике я не сильна.

Вот почему наша Эксперссия тащилась к Палладису как черепаха, тогда как легкий пассажирский корабль теоретически смог бы за это время слетать туда и обратно. А на Пандоре быть уже через три дня. Тут я задумалась над тем, а стоило ли командору Шеману снаряжать такую дорогостоящую экспедицию? С чем это связано? Мысль мучила меня весь день, а вечером я, после лекции об аборигенах Тайлуса, задала мучавший меня вопрос офицеру, проводившему занятие. Он хмуро посмотрел на меня.

- Феникс Платино, если не ошибаюсь?

Я робко кивнула.

- Интересно, что в моей лекции могло натолкнуть вас на такие размышления? – в голосе офицера зазвучал металл.

Я испуганно вжалась в спинку стула. Честно говоря, лекцию я слушала в пол-уха. Но что могло его так разозлить? Может быть то, то и сам Верк Алик, так звали нашего сегодняшнего лектора, задавался тем же вопросом и не находил ответа?

Во всяком случае, мне он ничего не ответил, посверлил взглядом, потом собрал свои бумажки и покинул аудиторию.

Слушатели вздохнули с облегчением и тоже стали собираться. Кое-кто смотрел на меня косо, хотя большинство так устали за время рабочего дня, что, как обычно клевали носом, пропустив эту мизансцену. Джаспер, сидевший справа, толкнул меня локтем.

- Ты не понял еще, зачем снаряжать шатл? Финик, ты просто шляпа! Неужели не ясно: чем больше людей летит, тем больше шансов, что кто-то останется в живых и выполнит миссию… Какая бы она ни была.

От этих слов неприятный холод побежал у меня по позвоночнику. Но, как говориться, назвался груздем, полезай в кузов. Мол, если взялся за дело, то назад пути нет. А что такое груздь и кузов мне было не известно. Не известно это было так же моей бабушке, и бабушке моей бабушки…Одним словом, эта тайна уходила в глубь веков. Но поговорка мне нравилась.

Однако, после слов Джаспера я задумалась. Неизвестность не то, чтобы пугала, но была неприятной и тянула за душу. Тайна оставалась тайной, и когда она проясниться было неизвестно. Я видела, что и во взглядах людей, когда во время завтрака, обеда или ужина они смотрели в сторону командора, все чаще читался безмолвный вопрос: «Когда?».

Когда тайна раскроется? Почему он молчит?

Сегодня был день, когда я заступала на вахту. Джаспер уже успел испортить мне все впечатление, поэтому предстоящая ночь на капитанском мостике меня почти не радовала. Капитанский мостик – так все называли по старинке сердце корабля, его главный узел управления, куда стекалась вся информация о жизнедеятельности шатла. Здесь дежурили австронавигаторы, прокладывающие курс, инженеры, следившие за тем, чтобы все части огромного организма корабля работали слаженно и без сбоев, и еще достаточно большое количество людей, потому что уследить надо было за многим, и работы хватало всем.

Мне, конечно, ответственных поручений не дадут, максимум попросят сварить кофе, но с другой стороны, утешала я себя, вовремя поданная чашечка кофе тоже может спасти корабль от катастрофы, если у астронавигатора вдруг начнут слипаться глаза от усталости. Еще меня радовало то, что на дежурство уставом было предписано надевать парадную форму. Черный костюм с серебряными нашивками вызывал во мне чувство гордости, и… еще он был мне очень к лицу.

Вот только эта мысль была не к лицу бесстрашному герою космоса, и я ее прогнала.

Без пятнадцати восемь условного вечера я облачилась в парадную форму, кивнула Джасперу, развалившемуся с журнальчиком сомнительного содержания в руках. Он и мне предлагал почитать этот журнальчик с пухлогубой девицей на обложке, но я его с негодованием отвергла. Джаспер посмотрел на меня как на кретина, в очередной раз обозвал птенчиком и погрузился в чтение. По крайней мере, его было не слышно уже два часа, а это радовало, так что журнальчику следовало сказать спасибо.

- Ну, пока, – сказала я, открывая дверь, потому что моего кивка Джаспер, ушедший в чтение с головой, конечно, не увидел. – Увидимся утром.

- Пока, пока…- пробормотал мой сосед, помахав рукой мимо меня, головы от журнала он так и не понял.

На вахту я заступала в восемь тридцать. Сначала надо было пройти личный досмотр дежурным офицером, в порядке ли мой внешний вид, так как с этим у нас было строго, потом инструктаж. Все заступающие на вахту выстроились в три линии, разделившись, как уже было заведено, на офицерский, технический и обслуживающий состав, и в течение пятнадцати минут дежурный офицер объяснял, что можно, что нельзя, и на что следует обратить внимание. Инструктаж был обращен в основном к офицерам и технарям, а я томилась ожиданием, почти не вслушиваясь в монотонную речь, и мечтая, наконец, попасть в святая святых корабля, в его сердце, а лучше сказать мозг.

Ровно в восемь тридцать мы отправились на свои места. Мне было отведено место почти у самого выхода, рядом, за неприметной дверью располагалась небольшая кухня: аппарат для кофе, небольшая охлаждающая установка с бутербродами, фруктами и напитками. Осмотрев свое маленькое царство, я усмехнулась, почувствовав себя внезапно стюардессой на борту пассажирского шатла. Правда в мои обязанности не входило кормить несущих вахту людей, им разрешалось сделать перерыв и самим приготовить себе кофе или перекусить, но в то же время, если кто-то был очень занят, он, несомненно, мог вызвать меня и попросить сварить кофе, принести бутерброд, или даже вытереть пот со лба, если уж на то пошло. Вот что Джаспер называл «быть мальчиком на подхвате». Не самое героическое занятие, но все же…

Я уселась за свое рабочее место: за небольшой столик, где располагался дисплей компьютера, назначение которого было мне неизвестно, видимо, что-то на инструктаже я все же прослушала. Но прояснилось все достаточно быстро: на дисплее был план посадки всех, заступивших на вахту, если кто-то нуждался в моих услугах, квадратик, обозначающий его местоположение, загорался зеленым, рядом появлялось имя человека, его ранг. Очень удобно, экономит время и нервы.

Думая, что первая половина вахты пройдет спокойно, я расположилась удобнее и оперлась подбородком на кулак, намереваясь немножко помечтать. Но вдруг одно из мест в первом ряду засветилось зеленым, и появившаяся рядом надпись сообщила: «Марк О'Тул, капитан». И тут ниже маленькими буковками появилось одно сообщение, я даже заморгала от неожиданности. Сообщение гласило: «Марк О'Тул. Известный всем брюзга и грубиян. Не повезло тебе, братишка». И подпись «Дух корабля».

Ха-ха! Само собой, все это проделал какой-то хакер самоучка, томясь во время одной из нудных вахт. Но мне стало весело и приятно. Интересно, а остальные в курсе этой шутки? Наверное, только юнги, но они благоразумно молчат. И я буду.

Но надо идти. Сверившись с планом, я почти сразу нашла «брюзгу и грубияна», а на первый взгляд совершенно безобидного пухлого человека в капитанских нашивках. Капитан посмотрел на меня краем глаза, неотрывно глядя на экран. Насколько я могла судить, ничего серьезного там пока не происходило. Экран показывал столбцы цифр: О'Тул был астронавигатором. Я молча ждала указаний.

- Ну и что ты стоишь? – спросил капитан раздраженно.

- Что? – опешила я. – Но я… Вы не вызывали?

- Вызывал! Но не для того, чтобы ты пялился на меня.

Я открыла рот, но не нашлась, что ответить, так и закрыла. Офицер, сидевший по-соседству, симпатичный лейтенант, сморщил нос в сторону О'Тула, а потом подмигнул мне. Мол, не парься, он всегда такой.

Капитан отвернулся, наконец, от экрана и посмотрел на меня тяжелым взглядом.

- Не понятно? – спросил он холодно.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, в данном случае, сквозь переборку. Так со мной еще не разговаривали. Спасибо «духу корабля», а то бы я, наверное, разревелась.

- Да уж…- прошипел он, обращаясь сам к себе. - Обслуга совсем тупая пошла!

Потом снова посмотрел на меня.

- Кофе принеси!

- Да тише ты, Марк! Совсем мальчишку перепугал. – примирительно сказал мужчина во втором ряду, и обратился ко мне:

- Он всегда пьет только кофе. Ты, конечно, не должен был этого знать. Не переживай.

Я поплелась варить кофе. Настроение было испорчено окончательно, я даже закусила губу, чтоб не заплакать. И хотя больше неприятных инцидентов не возникало, и остальные, дежурившие в эту ночь, были со мной приветливы и вежливы, но впечатление от первой вахты осталось самое неприятное.

Вернулась я утром уставшая, злющая, с больной головой. Небрежно бросила, так еще недавно восхищавший меня парадный костюм на койку, и пошла умываться. К счастью, Джаспер уже ушел на утреннюю смену, и я могла расслабиться. От его трескотни моя голова бы точно взорвалась.

Но вот форма убрана в шкаф, я умыта и расчесана. Теперь мне полагается спокойный восьмичасовой сон.

- Поздравляю с боевым крещением! – буркнула я себе под нос и упала на кровать. Закуталась в одеяло и через три секунды уже спала.

Проснулась я вечером от того, что Джаспер, вернувшись с дневной смены, бормоча что-то себе под нос, пытался засунуть в шкаф форму. Я мысленно заскрипела зубами, перевернулась на другой бок и накрылась одеялом. Сосед мой такого намека не понял, продолжая бурчать, скрипеть дверьми, потом включил воду и принялся шумно плескаться.

- Да уймись ты! – крикнула я злобно.

Из-за двери душевой выглянула ехидная физиономия, и мой напарник поинтересовался:

- Не выспался еще, соня? Сейчас и ужин проспишь!

Я промолчала, но сон уже ушел, к тому же впереди была еще целая ночь, чтобы выспаться, поэтому я потянулась и села на кровати.

Явился Джаспер, обмотанный полотенцем, его фиолетовые глаза смотрели весело и, как мне показалось, мелькала в них хулиганская искорка, как будто мой сосед что-то задумал.

- Знаешь что, птенчик…- начал он.

- Ты же знаешь, мне не нравиться… - начала я возмущенную тираду, но Джаспер примирительно поднял руки.

- Хорошо, хорошо. Финик. Ты не против?

Я только вздохнула. Бороться с ним было абсолютно бесполезно.

- Ну так вот. Мы здесь уже несколько дней, а шатл еще толком не осмотрели. Предлагаю отправиться на экскурсию. Сегодня не будет нудных лекций!

- Почему? – расстроилась я.

- Объявили, что сегодня вечер свободен. Вроде как выходной. Ну, куда пойдем?

- В кино? – предложила я без энтузиазма.

- Может быть. Но сначала давай заглянем в «Сиреневый шар».

- Что это?

Название было мне не знакомо.

- Ну, птенчик…Извини! Финик. Совсем ты отстал от жизни. Классное местечко! Напитки. Музыка. Бар, одним словом. Вчера, ребята сказали, даже показывали голографическое шоу, и девчонки выглядели совсем как живые! Жаль, что настоящих девчонок мы нам не встретим.

Джаспер посмотрел на меня и вдруг смутился, чего я раньше за ним не замечала. Он, как будто хотел о чем-то спросить, но не мог подобрать слов. Я тоже залилась румянцем. Тут же возникла мысль, что, очевидно, мой камуфляж никуда не годиться. « А может сознаться во всем?» - Мелькнула шальная мысль, но я тут же загнала ее в самый потаенный уголок своего сознания. Признаться – это значит подвести командора, который отнесся ко мне более чем по-хорошему.

Но тут Джаспер мигнул, и на лице его появилось выражение глубочайшего раскаяния.

- Так идем в «Сиреневый шар»? – спросил он, пытаясь сгладить неловкое молчание.

- Идем, - покорно кивнула я.

В «Сиреневом шаре» сегодня было не протолкнуться, все столики заняты, у барной стойки толпился народ. Бармен, я его узнала, один из наших, с третьего яруса, едва успевал подавать напитки.

- Удивительно, что бармена не заменили на робота! – крикнула я Джасперу в ухо, иначе бы он меня не услышал, такой шум стоял вокруг.

- Видимо, космопсихологи посчитали, что для благоприятной психологической атмосферы на корабле лучше использовать живого человека, а не машину. Робот – это как-то бездушно что ли…- прокричал он мне в ответ.

Я кивнула. В такой шуме разговаривать было просто невозможно, поэтому я решила оглядеться, и сразу поняла, почему бар носил такое название: круглая комната была подсвечена сиреневым сиянием, по полу слалась полупрозрачная сиреневая дымка. Интересно, что космопсихологи говорили на этот счет. В противоположной стороне от барной стойки прямо в воздухе парили, соблазнительно изгибаясь, три девицы, которых ни за что невозможно было отличить от настоящих. Джаспер тоже смотрел на них, потягивая из трубочки кроваво-красный коктейль. Заметив мой взгляд, он закатил глаза, изображая крайнюю степень наслаждения. Я хмуро отвернулась к стойке, пожалев уже, что дала себя уговорить и затащить в это место.

Бармен кивнул мне и вопросительно поднял бровь, мол, что будешь заказывать? Я пожала плечами, немного подумала и подбородком указала на своего приятеля, мол, налей мне то же, что ему. Через пару секунд у меня был в руках сомнительного цвета коктейль и, дабы придать вечеру хоть какое-то подобие веселья, я осушила его несколькими глотками.

Признаться до этого я почти не пила. То ли поэтому, то ли из-за того, что в коктейль было подмешана какая-то дрянь, но голова у меня закружилась, ноги ослабели, я бережно опустила стакан на барную стойку, так как он норовил выскользнуть у меня из рук, медленно-медленно повернулась и вцепилась Джасперу в рукав. Перед глазами все плыло, и физиономия моего приятеля показалась мне неестественно вытянутой.

- Что с тобой? – спросил он.

- Что-то мне захотелось присесть…А еще лучше прилечь…- прошептала я, чувствуя, что зеленею.

- Ну хорошо, хорошо. Пошли.

Джаспер поставил свой стакан на стойку, развернул меня на 180 градусов и повел к выходу. Тут на меня напала еще и икота.

- Что-то мне…Ик! Нехорошо…

- Я не пойму, Финик, когда ты успел. Несколько минут назад ты был трезвый, как стеклышко. Что ты пил?

- То же, что и ты!

- Сок флуксии! С ума сошел! Такое может выдержать только мой метаболизм… Я же с Дориана. А для человека это все равно, что выпить пол-литра спирта. Я немедленно веду тебя к врачу.

- Не-ет, – плаксиво протянула я и попробовала вырваться, но тонкие руки дорианина удерживали меня за плечи с удивительной силой.

- Птенчик, утихомирься! Тебе будет плохо.

Я сощурилась и погрозила ему пальцем.

- Я не пт…пт…птенчик! – проговорила я, запинаясь. – И к врачу я не пойду!

Где-то в глубине моего мутного сознания плескалась мысль, что врач меня тут же разоблачит. Конечно, командор Шеман все уже знает, но все же выйдет нехорошо… Поэтому я решила бороться до последнего. И даже, собрав последние силы, бодро зашагала вперед, чем немало удивила Джаспера, который уже смирился с тем, что большую часть дороги ему придется тащить меня на себе.

«Сиреневый шар» располагался на палубе А, рядом с расположением офицеров и самого командора, поэтому я собралась и постаралась придать своему шагу большую уверенность. А фигуру, насколько это было возможно, привела в горизонтальное положение. Джаспер шел рядом, контролирую каждый мой шаг и готовый подхватить меня, если что. Я надеялась, что до этого не дойдет.

И мы уже почти добрались до лифта, но тут, как это всегда бывает в страшных историях и плохих анекдотах, из-за поворота прямо на меня шагнул командор Юлиус Шеман. Я застыла, не дыша, и он, кивнув, уже прошел было мимо, но тут меня повело, я икнула, попыталась ухватиться за Джаспера, и упала бы, если бы меня с двух сторон не подхватили руки. Слева рука Джаспера держала меня за локоть, справа рука командора держала меня за шиворот, рискуя оторвать воротник.

- Ой! – Сказала я.

Глаза командора смотрели на меня мрачно.

- Ма…Гм. Феникс Платино, почему вы разгуливаете в таком виде?!

В ответ я могла только открывать и закрывать рот. Джаспер, посмотрев на мое плачевное состояние, решил объясниться вместо меня.

- Финик… Извините. Феникс не рассчитал силы. Он не знал о том, что сок Флуксии…

- Так! – прервал его командор, еще более помрачнев. – Сок Флуксии!

- Если позволите, ему нужно к врачу! – Джаспер посмотрел на меня извиняющимся взглядом, но, видимо, он твердо решил спасти мне жизнь. А мне в тот момент очень хотелось умереть.

- Так! – глухо повторил мой начальник, сверля меня взглядом, потом посмотрел на моего приятеля. - Возвращайся к себе в каюту. Я сам этим займусь.

Джаспер посмотрел на меня виновато и медленно побрел в сторону лифта. Когда створки лифта закрылись за ним, Шеман, так и не убрав руку с моего воротника, немного меня встряхнул.

- Уши бы тебе надрать! – сказал он негромко, но зловеще. – Я знал, что эта непростительная глупость мне еще аукнется. Что мне теперь прикажешь с тобой делать?!

- Только не к врачу! – прошептала я, собирая всю волю в кулак, чтобы устоять на ногах.

- Это я и сам знаю…

Немногие офицеры, проходившие мимо, с изумлением наблюдали эту сцену: командор держит за шиворот нашкодившего юнгу. Видимо, светит мальчишке гауптвахта ни несколько дней, будет сидеть до самого Палладиса.

Командор, поняв, что за нами наблюдают, замолчал, и молча повел меня куда-то по коридору. Только уже у самых дверей я поняла, что стою рядом с личной каютой Шемана, и застыла в замешательстве.

- Сейчас же ложись в кровать, а я спущусь к врачу, посоветуюсь, что можно дать в случае такого отравления. – скомандовал он, открывая дверь.

Каюту я разглядеть толком не смогла, потому что все кружилось у меня перед глазами. И вот через секунду я уже лежу на мягкой подушке, а мой начальник, ругаясь на чем свет стоит, стягивает с меня ботинки.

- Не знал бы, что ты глупая девчонка, надавал бы по шее! – сказал он мне, перед уходом.

Я пристыжено вздохнула и тут же провалилась во тьму нездорового сна. Даже во сне мир вокруг меня не прекратил вращаться, и мне казалось, что я проваливаюсь в бездонную пропасть.

К счастью, кошмар длился недолго: сильная рука довольно бесцеремонно трясла меня за плечо, потом эта же рука залепила мне звонкую оплеуху.

- Мария! Проснись немедленно!

Я разлепила глаза. Надо мной возвышался Юлиус Шеман со стаканом воды в одной руке, и горстью таблеток в другой.

- Все это надо выпить! – сказал он уже помягче. Поставил стакан на столик и освободившейся рукой приподнял мне голову.

- Давай…Не торопись…По одной.

Я послушно проглотила все эти отвратительные на вкус пилюли, сделала несколько глотков воды, и поняла, что сил больше не осталось. «Спать, спать, спать…», - стучала в голове единственная мысль. Мой спаситель тоже это понял, бережно опустил мою голову обратно на подушку, и я немедленно уснула. На этот раз сон не был таким неприятным. Наоборот, я как будто качалась на волнах, и плыла, плыла, плыла куда-то.

Проснулась я ночью с совершенно ясной головой, и события прошедшего вечера так живо воскресли в моей памяти, что я едва не застонала он нестерпимого стыда. Я села и закрыла лицо ладонями. В ответ на мое движение кто-то тяжело поднялся с кресла, я услышала шаги, и тяжелая рука легла мне на плечо.

- Как ты себя чувствуешь, Мария? – спросил командор.

- Нормально...- прошептала я.

- Тогда тебе придется идти домой…Гм. В свою каюту. Я тебя не смогу проводить.

- Конечно, конечно!

Я вскочила на ноги и попыталась в темноте нашарить ногой ботинки. Шеман хмыкнул и включил свет, оглядел меня с ног до головы и невольно улыбнулся. Я попыталась представить, как выгляжу сейчас, и нарисованная воображением картинка не привела меня в восторг: волосы всклокочены, глаза красные, лицо опухшее, да и форма (моя парадная форма!) сейчас не в лучшем виде.

- Лучше я все же тебя провожу, – сделал вывод Шеман. – Боюсь, как бы ты опять во что-нибудь не влипла.

Он вздохнул.

- Боюсь, что я не раз еще пожалею…

- Нет! – воскликнула я. – Честное слово, больше со мной не будет никаких историй. Я не хочу вас подводить.

Командор горько усмехнулся в ответ на мою горячую тираду.

- Боюсь, что при всем моем огромном желании отправить тебя домой, это невозможно. На Палладис не заходят пассажирские лайнеры, а отправлять тебя одну на грузовых шатлах… В общем, считаю, что вопрос исчерпан.

- Спасибо. – сказала я неуверенно, потому что на лице командора ясно читалась мысль, что будь у него под рукой одноместный шатл, я летела бы уже домой на Альфу, а все мои мольбы вряд ли были бы услышаны.

Больше мы не говорили. Дежурный офицер палубы А при виде своего начальника вскочил было, отдавая честь, но Шеман едва заметным кивком головы остановил его. Мы спустились на лифте, дошли до каюты. Все это время я чувствовала необходимость что-то сказать, может быть поблагодарить еще раз. Но слова не находились.

- Веди себя хорошо, Мурка. – сказал мне командор на прощание.

Я ввалилась в каюту, натолкнулась в темноте на тумбочку, с нее что-то упало с грохотом, Джаспер подскочил на кровати и уставился на меня. Вернуться тихо не получилось!

- Ох, Финик….- начал было приятель, но тут его озарило понимание того, что произошло. – Ты вернулся! Ты не под арестом. Где ты провел ночь? Что, вообще, происходит?!

- Джаспер! – простонала я, плюхаясь на кровать. – Все вопросы утром. Голова трещит.

Видно было, что соседа раздирает любопытство, но мой жалкий вид разбудил в нем совесть, Джаспер все-таки лег обратно в кровать и демонстративно отвернулся. Нечего, подождет до утра. А утром я что-нибудь придумаю.

Прошло два дня. Мы убирали с утра палубу F, самую нижнюю, где редко появлялись люди, а находились в основном ремонтные роботы. Коридоры на палубе F были такие узкие, а потолки такие низкие, что приходилось протискиваться вперед боком и согнувшись, при этом умудряясь еще тащить за собой ведро.

- Что за бред! – возмущалась я. – Кто тебе сказал, что здесь нужно убираться? Здесь и пыли-то нет, и, если уж на то пошло, что-то могут сделать и роботы. Просто издевательство какое-то над юнгами.

Джаспер шел сзади и молчал, только пыхтел. Мы дошли до небольшого круглого зала, стены которого были покрыты датчиками, реле и прочей ерундой, в которой я не разбираюсь.

- Здесь точно ничего трогать нельзя! – сказала я уверенно. – Заденем какой-нибудь переключатель и уйдем в гиперпространство!

Джаспер молчал, я продолжала осматриваться. Из зальчика вело три коридора, два такие же узкие, как тот, по которому мы только что пришли, а один, удивительное дело, вполне пригодный для свободного передвижения человека: широкий и хорошо освещен.

- Пойдем туда, – решила я. – Если надо здесь что-то мыть, то выберем хотя бы человеческие условия.

Когда я подошла ближе, то удивилась еще больше: проход преграждали тонкие, почти неразличимые в ярком свете лучи лазерных детекторов. Следовательно, коридор охранялся, путь закрыт. Как странно… Что можно здесь охранять?

Мурашки побежали у меня по коже, я испуганно обернулась на Джаспера.

- Пойдем отсюда, – прошептала я. – Нечего нам здесь делать!

Мое состояние было близко к панике, низкий потолок вдруг стал давить, стены как будто подступали все ближе. Я чувствовала, что мне не хватает воздуха.

Я встретилась глазами со взглядом Джаспера. Его фиолетовые глаза были такие спокойные, что и я поневоле расслабилась.

- Паникер ты, Финик, – сказал он со своей обычной ехидцей, и от этого на душе совсем полегчало.

- Давай мне свое ведро, – продолжал он как ни в чем не бывало. – А то боюсь, что ты под тяжестью его рухнешь. Скажем, что убрались, никто и не проверит.

К вечеру Джаспер и думать забыл об этом маленьком происшествии, я же теперь почувствовала, как никогда до этого, что ожидает нас не увеселительная прогулка и, кажется, впервые пожалела о своем решении. Страх перед неизвестной опасностью, поджидающей нас на Пандоре, теперь впервые сжал мне сердце.

Джаспер несколько раз спрашивал у меня, почему «птенчик так тих и задумчив», но я только качала в ответ головой. Больше всего в этот момент мне хотелось пойти к командору и спросить обо всем напрямую, но я тут же прогоняла эту мысль. С какой стати я к нему заявлюсь? Еще спасибо, что при прошлой нашей встрече, я отделалась легким испугом.

Десять раз за вечер я говорила себе, что идти к командору со своими страхами безответственно и по-детски, и десять раз эта мысль возвращалась ко мне снова.

В конце концов, глубокой ночью, когда Джаспер давно уже спал, я встала, оделась и пошла на палубу А. Дежурный офицер палубы проводил меня долгим взглядом, но так как экипаж шатла мог перемещаться по кораблю свободно и беспрепятственно, меня останавливать не стал.

Я подошла к знакомой двери и заставила себя постучать прежде, чем рационализм победит чувства, и внутренний голос в который раз за этот вечер объявит мне, что это глупейшая затея. Ладони мгновенно вспотели, и я чуть было не бросилась наутек, как нашкодивший ребенок, и только усилием воли смогла себя остановить. « Может быть, он спит и услышал стука?» - обнадеживала я себя.

Но он услышал. Дверь совершенно неожиданно распахнулась, а я ведь даже не слышала шагов, и на пороге возник хмурый командор, всегда аккуратно расчесанные волосы растрепались, из под сдвинутых бровей смотрели колючие глаза. Когда он увидел меня, выражение его лица в течение нескольких секунд менялось так быстро, что я совершенно растерялась. Сначала брови поднялись удивленно, потом уголок рта дрогнул в улыбке, но тут же улыбка погасла, черты лица стали жесткими, словно командора пронзила неприятная, или даже страшная мысль.

- Это ты, – сказал он тихо. Не спрашивая, а утверждая. – Но как?

Я совсем растерялась, не зная, как оценить его реакцию. Я даже слов не могла найти нужных, чтобы объяснить свое появление.

- Неважно… - продолжал командор, словно разговаривая не со мной, а с кем-то другим. – Что ты теперь хочешь? Мы договорились. Ты обещал! Зачем же ее…

Мне показалось, что из нас двоих кто-то точно не в себе. «Ты обещал». Уж кто-кто, а Юлиусу Шеману было совершенно точно известно, что я девушка. Да и не обещала я ничего. На командора страшно было смотреть, такого мертвого лица я не видела прежде ни у одного человека. И, неожиданно для себя самой, я начала хлюпать носом.

- Мне очень страшно…- прошептала я. – Я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Извините, что разбудила среди ночи. Но…Я не могу спать…Я так боюсь…

И тут произошло что-то совершенно невероятное! Командор Шеман моргнул, словно оживая, сгреб мне в охапку, и так крепко прижал к груди, что я чуть не задохнулась. То ли от нехватки кислорода, то ли от неожиданности, голова пошла кругом. Командор между тем чмокнул меня в макушку, и я окончательно уверилась, что кому-то из нас нужно сходить к психологу. А, может быть, я все же уснула, и поэтому все кажется таким бредовым.

- Мария! – сказал Шеман. – Больше меня так не пугай!

Он выпустил меня из объятий, и снова стал сразу подтянут и строг.

- Заходи. Поговорим.

Он посторонился, пропуская меня вовнутрь. Теперь мне, наконец, удалось рассмотреть каюту самого командора. Из прошлого моего посещения я мало что могла запомнить. Я не увидела никакой роскоши и излишеств: комната соответствовала своему хозяину, такая же строгая, ничего лишнего, только необходимые для жизни предметы. Правда, тут я мысленно улыбнулась, на столе лежит горка фантиков из-под конфет.

Шеман сел на стул, показал мне жестом на кресло. Кресло было таким огромным, что я в нем почти утонула. Впрочем, своему хозяину оно тоже очень подходило, хотя я не знала, как объяснить это сходство.

Командор сидел напротив меня и смотрел, слегка подняв брови, ожидая, когда я начну говорить. Он был теперь такой же собранный и официальный, как при нашем разговоре в кабинете. Невозможно было поверить, что две минуты назад он меня обнимал.

- Ты сказала, что боишься, – попытался помочь он мне начать разговор.

- Да. Очень. На нижней палубе я видела коридор, который охраняется. Он спрятан от всех нас. И мне вдруг стало так страшно. Вы ведь должны рано или поздно рассказать. Почему бы не сейчас? Неизвестность пугает больше!

Мысли у меня путались, я сбивалась и никак не могла выразить мысль, надеясь только, что командор поймет меня. И действительно, в его глазах появилось понимание.

- Я знаю, что вы обо мне сейчас думаете, - продолжала я между тем, - глупая девчонка, совершила опрометчивый поступок, теперь об этом жалеет. Но я не жалею! Я так поступила бы снова! Это никак не связано со страхом. Все остальные может быть тоже бояться.

- Конечно, бояться. – мягко прервал меня Шеман. – Даже я боюсь. И только ты набралась смелости посмотреть в глаза своему страху. Я не считаю тебя глупой девчонкой, Мария. Ты очень отважная девушка.

- Так вы мне скажете? – прошептала я, чувствуя, что сердце едва бьется.

Шеман несколько долгих секунд молчал, глядя мне прямо в лицо, словно пытаясь решить внутри себя сложную задачу. И, наконец, сказал:

- Нет. Я знаю, что рано или поздно придется сказать. Но считаю, что лучше поздно.

- Но…

- Впереди еще много дней, Мария. Много дней для того, чтобы радоваться жизни. Знание ничего тебе не даст, и страх твой не исчезнет. Постарайся не думать об этом…пока.

- Вы думаете, мы все погибнем…- прошептала я, скорее не спрашивая, а утверждая.

Он вдруг наклонился и тронул меня за запястье.

- Я не знаю, – сказал он.

Глаза его, обращенные на меня, смотрели так странно. Потом он встал, полуобернувшись к двери, давая понять, что разговор закончен.

- Где ты была? – спросил Джаспер сонно, едва я открыла дверь в каюту.

- У командора, – честно созналась я, не видя необходимости утаивать что-то. – Не могла уснуть. Надеялась, что он откроет мне «страшную тайну».

- И?! – Джаспер сел на кровати.

- Не сказал! – буркнула я.

Джаспер плюхнулся обратно.

- Не переживай, Финик. С какой стати он станет с тобой откровенничать.

Я пожала плечами. И в самом деле, с какой?

- Джаспер, а ты не боишься? – вдруг спросила я, хорошо бы знать, что ты не одна здесь такая трусиха.

- Нет, пожалуй. Буду бояться, когда будет страшно. А сейчас, вроде, все спокойно.

В очередной раз обалдевшая от пофигизма моего приятеля, я даже возмутилась.

- Ну как можно быть таким толстокожим? Опасность не только на Пандоре! Ты же видел коридор, где что-то прячут. Опасность прямо здесь!

Джаспер хихикнул. Это он специально, чтобы меня позлить! Я обиженно фыркнула и твердо решила больше с этим типом не общаться.

- Птенчик, я тебя в обиду не дам, – сказал вдруг мой приятель тихо.

И я решила на него не дуться.

На семнадцатый день нашего путешествия на Пандору Эксперссия приблизилась к Палладису. Мы пристыковались к орбитальной станции, опускаться на планету было незачем, только лишний расход энергии, мы и здесь могли получить все, что нам нужно.

Палладис – это планета, представляющая собой огромное посадочное поле для многих сотен кораблей, отправляющихся к дальним звездным системам. Планета - перевалочный пункт, планета – станция, если можно так выразиться. Когда-то совершенно непригодная для жизни, пустынная, мертвая планета оказалась очень удобно расположена в космическом пространстве, и, что немаловажно, не принадлежала ни к одной галактической республике. Неизвестно, кому первому пришла в голову мысль построить на планете небольшую техническую базу, защищенную энергетическим куполом, ведь это было так давно, что никто уже и не помнит те времена. Сейчас планета обросла сетью куполов, соединенных между собой, и, если говорить коротко, на Палладисе было все, для нуждающихся в ремонте кораблей, и все, для нуждающегося в отдыхе экипажа.

Накануне нам прочитали довольно долгую и достаточно нудную лекцию о политическом устройстве Палладиса, но, сознаюсь честно, половина информации не задержалась в моей голове. Я поняла только, что хотя на планете и существовала государственная власть, но существовала скорее номинально, а правили в действительности полукриминальные конгломераты, со сложной иерархией взаимоотношений. Нам рассказывали о них подробно, но я пропускала сведения мимо ушей, уверенная, что мне они не пригодятся.

Так как на планете никогда не было коренного населения, ее колонизировали выходцы с разных планет. И по большей части личности эти были преступниками, изгнанными с родных планет. В конечном итоге, легко можно было догадаться о нравах, царящих на Палладисе. Хотя, следует сказать в их оправдание, не было еще ни одного случая, что экипажи кораблей, опустившихся на Палладис, или пристыковавшихся к станции для ремонта и дозаправки, были ограблены, или еще того хуже, убиты. Корабли, прилетающие сюда, обслуживали со всей почтительностью, так как даже самые отпетые злодеи никогда не станут отбирать у себя же свой хлеб.

Я пребывала в радостном возбуждении. Еще бы! Ведь это первая планета, после Альфы, на которой я побываю. Ну, пусть не совсем планета. Но она совсем рядом. А всем членам экипажа была положена увольнительная, во время которой он мог спуститься вниз на маленьком, курсирующем туда-сюда, шатлике. Местные называли его паромом. И хотя моя увольнительная приходилась на третий, последний день нашего пребывания, это нисколько не умоляло моей радости. Парадная форма была наглажена и ждала своего часа, а с неувядающим энтузиазмом приставала ко всем встречным с вопросами о достопримечательностях Палладиса, на что получала в ответ снисходительные улыбки. Никто не хотел расстраивать восторженного юнгу тем, что кроме складов и разнообразных питейных заведений, на Палладисе, собственно, и смотреть-то не на что.

Джаспер моего восторга не разделял. Он проспал стыковку, в то время как я сидела, как на иголках, ужасно расстроенная тем, что нельзя находиться рядом с экраном, на котором, конечно, была видна приближающаяся планета. К сожалению, по распоряжению командора, весь персонал, не задействованный в производстве стыковки, должен был находиться в своих каютах.

Двигатели надсадно гудели, стены сотрясала мелкая дрожь, но никаких неприятных ощущения, вроде тяжести или невесомости на этот раз не было, все-таки орбитальная станция – не планета. Потом стены перестали вибрировать, двигатели перешли на мерный гул, а потом и вовсе замолчали. И браслет на моей руке произнес голосом командора Шемана: «Поздравляю экипаж с прибытием на Палладис». Я взвизгнула от радости и зааплодировала.

Два дня, пока я ждала своего судьбоносного сошествия на Палладис, ощущая себя чуть ли не первопроходцем космоса, прошли, в общем-то, как и все дни до этого. С утра мы выходили на работу, вечером слушали лекции. Разве что в меню столовой появились новые блюда и какие-то экзотические фрукты, да стало меньше народа, слоняющегося по коридору по вечерам. И еще удивительно было не слышать гула двигателя, к которому я так успела привыкнуть.

Увольнительная Джаспера тоже была назначена на третий день, чему я очень обрадовалась, так как, откровенно говоря, немного побаивалась. Хотя паром с орбитальной станции опустит нас на относительно безопасной территории, где правит конгломерат Тханов. Здесь, даже среди местного населения редко случались неприятные происшествия, а уж экипажу космического корабля и вовсе нечего было опасаться.

Увольнительная начиналась с семи часов утра и заканчивалась в десять вечера условного времени. Я была на ногах с шести, и, одевшись в парадную форму, буквально не знала куда себя деть от нетерпения. Джаспер, словно специально издеваясь надо мной, совершенно не торопился. Долго умывался, потом одевшись все же, предположил, что неплохо бы перед выходом в город подкрепиться. Но ждать завтрака в столовой было выше моих сил. Видимо нетерпение так ясно читалось на моем лице, что приятель мой, не выдержав, фыркнул от смеха.

- Эх, Финик! Видел бы ты себя в зеркало! И куда ты так торопишься? Тут, на этой гиблой планетенке, и смотреть-то не на что. Особенно с утра! – многозначительно добавил он.

- Подозреваю, на что ты намекаешь! Но, кажется, ты забыл указ нашего начальника, – поддела я его.

Дело в том, что командор строго предупредил, чтобы ни один из членов экипажа не был замечен в порочащих его связях с местным населением.

- Я всего лишь имел ввиду вечерние рестораны. А ты о чем подумал? – парировал он.

В конце концов, мы оказались в маленьком шатле. На первый взгляд он выглядел совершенно убитым. Да и на второй тоже. На корпусе огромные заплатки из металла, и вообще казалось, что он вот-вот развалиться.

Но местные, живущие со станции, довольно бодро грузились в это несуразное чудо техники, так же, как я отправлялась бы, например, в поездку на скайлайне. Деловито загружали пустые баулы. Женщина, стоящая рядом с нами, давала последние указания своему мужу, тыкая пальцем в список. Рядом ребетенок тянул его за рукав:

- Папа, и не забудь купить конфеток!! Не забудешь? Не забудешь?

- Наверное, это все-таки безопасно, – сказала я, наклонившись к уху Джаспера.- Они, вроде, не выглядят смертниками.

- Финик, если ты будешь всю дорогу трястись от страха, я никуда с тобой не полечу!

- Ладно, ладно! Я буду думать, что это просто такой аттракцион. Страшный, но совершенно безопасный!

И действительно, вся дорога в космопорт конгломерата Тханов заняла не больше пятнадцати минут. Мы вышли и осмотрелись. Довольно унылая местность. На фоне помпезного здания вокзала, окружающие его склады смотрелись еще более жалко. Как я успела понять архитектура города (хотя, строго говоря, здесь не было городов) была похожа на огромную свалку: появлялось ощущение, что совершенно не совместимые по образу здания, кинули в одну кучу, в свободные места натыкали складов, припорошили мишурой из разнообразных питейных заведений, и над всем этим царила атмосфера неискреннего веселья. Вечный праздник жизни, который всем уже порядком надоел.

Однако, несмотря на все это, мне очень хотелось посмотреть на город поближе.

Джаспер же был хмур и немногословен. Покосившись на висевший над краем горизонта огромный раскаленный шар, от жара которого с трудом спасало даже поле защитного купола, он ехидно предложил позагорать, так как ничего более интересного нас здесь не ожидает. Но настроения он мне не испортил.

Когда от здания вокзала за нами прибыла допотопная электроповозка, я первым делом поинтересовалась у сидящего в ней водителя:

- Скажите, а куда здесь у вас можно сходить? Музей, может быть? Парк? Что посоветуете?

Водитель, принадлежащий к человеческой расе, глянул на меня из-под насупленных бровей, поскреб небритый подбородок и крайне задумчиво произнес:

- Про музеи не знаю. А парк есть, конечно. Там аттракционы всякие… Но вы может не это хотите узнать-то? Так вы спрашивайте, не стесняйтесь!

За моей спиной захихикал Джаспер, и я, горько разочарованная в местном населении, отвернулась и стала смотреть на приближающееся здание вокзала.

Мы позавтракали в маленьком кафе, недалеко от вокзала. Нам выдали каждому кредитные карточки, на которые были начислены заработанные нами деньги. Было любопытно, сколько же я успела заработать, но в этом кафе не было работающего терминала, хорошо хоть расплатиться можно было карточкой.

Отодвинув чашку с остатками кофе, настоящего кофе, а не суррогата, к которому я уже успела привыкнуть, я огляделась, надеясь, что какая-нибудь мелочь в окружающей обстановке подскажет мне, как действовать дальше.

На стойке я разглядела толстенный фолиант, довольно потрепанный, видимо, его пролистывали не один десяток раз, и толкнула Джаспера.

- Как думаешь, что это? – спросила я.

Тот потянулся и сказал:

- Да тут и думать нечего: путеводитель по планете. Все что есть более менее примечательного содержится здесь. На Альфе на каждом шагу стоят его электронные аналоги. Помогает туристам найти все и очень быстро.

Он указал подбородком в сторону, где стоял запыленный дисплей.

- Вот такие. Но судя по всему, печатный собрат пользуется большим успехом.

Путеводитель по планете! Я воспрянула духом и двинулась к стойке. Джаспер потянулся следом. Из-за двери, ведущей на кухню, немедленно появился хозяин кафе и направился к нам, видимо, предложить свои услуги, если мы чего-то не поймем. Вот оно местное гостеприимство!

Хозяин кафе оказался алломорфом. Я раньше их никогда не встречала, только слышала, да смотрела пару передач. Алломорфы, в своем истинном виде представляли собой сиреневую массу с фигурой снеговика: три шара, перетекающих друг в друга, лицо есть, но черты очень не выражены. Двигаются они словно перетекая, и масса, из которой состоит из туловище, постоянно колышется, пузыриться, словно внутри не переставая идет какой-то процесс. Конечностей нет, но в случае необходимости они выпускают из тела нужное количество щупальцев, которые с легкостью втягивают обратно. Но самое удивительное было не это: начиная общаться с кем-либо, алломорф менялся. Его тело инстинктивно начинало копировать внешность собеседника, конечно, весьма условно. Копируя человека, он не превращался в человека, но у сиреневого туловища появлялись руки, черты лица, иногда даже появлялись волосы, или менялся голос. Оставалось только гадать, какая причуда эволюции подарила им эту способность. И зачем?

Я склонилась над путеводителем, бегло просматривая яркие иллюстрации, пытаясь определить, что интересного здесь есть, и где это «что» находиться. Джаспер же решил идти простым путем и обратился сразу к хозяину.

- Вы не подскажете нам с товарищем, что здесь у вас можно посмотреть, так чтобы не очень дорого и добираться недалеко.

- Но чтобы впечатления были незабываемые! – добавила я, поднимая голову, и даже вздрогнула от неожиданности. На меня смотрело лицо Джаспера, но было оно сиреневого цвета и располагалось на бесформенном туловище хозяина кафе. «Жуть какая!» - подумала я, сглотнув.

Алломорф же улыбнулся приветливо Джасперовыми губами и, пролистнув несколько страниц, ткнул пальцем (о! у него теперь и руки появились!) в изображенный на странице водопад. Водопад сиял на солнце, переливаясь всеми цветами радуги. Красота неописуемая, и это только на фотографии!

- Стеклянный водопад, – пояснил алломорф. – Там, где нет защитного купола, жара стоит неимоверная, такая, что песок плавится и, соответственно, подобно водопаду струится со скал. Чудо нашей планеты, так сказать. Туда, конечно, без защитного костюма не сунешься, но есть способ проще. По монорельсу доберетесь туда за два часа. Поезд отходит от вокзала, кстати, через несколько минут. Он идет в область Катаан, там уже территория Занов, но это не важно… Так он как раз проезжает мимо Стеклянных водопадов.

- Прямо по открытой местности? – изумилась я. – А как же защитный купол?

- Волноваться не о чем, поезд несколько минут идет под открытым небом, но он оснащен защитным экраном, так что вы не почувствуете никакого дискомфорта.

- Здорово! – воскликнула я, готовая бежать на вокзал, но алломорф предупреждающе поднял руку.

- Об этот волноваться не стоит. Но есть другое: поезд делает небольшую остановку в местечке, где заправляет конгломерат Вилор, у них недавно приостановили лицензию…

Хозяин кафе понизил голос:

- Было несколько случаев нападения на прибывших. Дело неслыханное! Плохо то, что конгломерат по сути никому не подчиняется. Теперь, без лицензии, они не могут принимать корабли. И сейчас они, обозленные, могут пойти на все. Территория там маленькая, поезд делает остановку всего на пару минут, поэтому, если будете сидеть тихо, бояться вам нечего…

- Спасибо! Мы поедем! – воскликнула я.

- Стоит ли? – с сомнением произнес мой приятель.

- Боишься? – поддела я его.

- Я то нет. А вот ты…

- Я тоже не боюсь! Вот еще! – перебила я его.

Через несколько минут мы сидели в серебристой капсуле, больше похожей на огромную пулю, чем на поезд. Окон здесь не было, но были экраны, передающие окружающую нас местность в мгновенном режиме, так что создавалось ощущение, будто мы смотрим в окна. Несколько минут мы молчали, поглощенные разглядыванием проплывающих мимо причудливых зданий, гигантских хранилищ и спешащих по своим делам местных жителей, принадлежащих к самым разным расам.

- Какой он все таки чудной, – сказала я вдруг.

- Кто? – не понял Джаспер, оторвавшись от экрана.

- Ну, алломорф. Хозяин кафе. К чему эта мимикрия?

- Ясно к чему. – сказал Джаспер, пожав плечами, мол, как ты сама не могла догадаться. – Алломорфы по природе хищники. Когда-то, на заре их эволюции, это очень помогало им охотиться. Подходит, допустим, такой алломорф к стаду потенциальной добычи, отрастит себе парочку перьев, или, к примеру, хобот. Вот, мол, ребята, я свой. И только те успокоятся, он, ам, и схарчил зверюшку!

- Ужас какой! А вдруг ты ошибаешься! Может быть, наоборот, это способ защиты: ребята, я свой, не ешьте меня.

Джаспер снисходительно улыбнулся.

- Думаю, что это ты ошибаешься! Алломорфы до сих пор питаются…Как бы это помягче сказать…Мясом, которое только что бегало.

Меня замутило, и я тут же прониклась отвращением к нашему приветливому хозяину.

- Дикость какая! Неужели нет другого способа, более цивилизованного? Многие люди вообще отказались от употребления мяса, а они…

- Финик, ты меня удивляешь. Люди могут прожить без мяса! Считай, что нам повезло! А если бы не могли? Ты что, уморила бы себя голодом только потому, что представители какой-то совершенно чуждой расы считают это дикостью?

- Все равно ужас! – не сдавалась я.

- Это не ужас. Это естественный закон природы. Кстати, цивилизованный ты наш, что-то я не заметил у тебя желания отказаться от той котлеты, которую ты съел за завтраком. А ведь котлета тоже когда-то бегала.

Я молчала. Что тут скажешь. Мне вспомнился день отлета и жителей Халисса. Видимо, тут и правда, ничего не поделаешь.

- Давно ты стал такой умный? – ехидно поинтересовалась я, потому что аргументы закончились, а поддеть приятеля все-таки хотелось.

Джаспер неожиданно улыбнулся во весь рот.

- Могу ведь и я что-то знать. Или ты меня держишь за непроходимого тупицу?

- Мое мнение о тебе изменилось в лучшую сторону. – арировала я.

- А мое мнение о тебе, птенчик, не изменилось!

Поезд между тем приближался к территории конгломерата Вилор.

Все, что произошло дальше, произошло так быстро, что мое сознание не успевало понять, поэтому я словно со стороны наблюдала за всем.

Поезд мягко остановился у пыльного перрона. Я увидела нависшее над нами уродливо-вычурное здание вокзала, увидела чахлые деревца (на Палладисе плохо приживалась растительность), успела увидеть краем глаза какое-то движение в конце поезда, там, где был расположен вход. Пневмо – двери натужно взвыли, как будто их раздвинули, использую грубую силу. И вот уже в проходе между рядами кресел показались странные фигуры: несколько людей и представителей других рас. Они были одеты в короткие кожаные туники и о чем-то громко переговаривались между собой, обшаривая глазами пространство. Вдруг один из них, представитель незнакомой мне расы, крикнул что-то на гортанном наречии, указывая на нас рукой.

Среди местной публики мы сразу бросались в глаза, наши черные парадные костюмы с головой выдавали нас, как приезжих. Как там говорил наш сиреневый друг? «Они, обозленные, могут пойти на все»? Пожалуй, насчет намерений наших незваных гостей никаких сомнений не возникало.

Они сгрудились вокруг нас, глядя не по-доброму, и рожи у всех без исключения были совершенно бандитские. Они переговаривались между собой на своем гортанном языке, видимо решая, что с нами делать, или ожидая кого-то из своих. Кого-то главного, по всей видимости, чтобы тот принял решение. Все произошедшее не могло занять больше двух минут.

Все попутчики благоразумно отвернулись кто куда, и старательно делали вид, что ничего не происходит. Очевидно, что на их помощь рассчитывать не приходилось.

Джаспер тронул меня за локоть. Только теперь я про него вспомнила и обернулась.

- Не бойся, – прошептал он одними губами.

Больше ему сказать было нечего. Да и что тут скажешь.

У выхода показалась еще одна фигура. Я не ошиблась в своем предположении, и бандиты действительно ждали своего главаря, потому что фигура, оказавшаяся человеком, приближалась очень уверенно, в походке сквозила жесткость и привычка командовать. Глаза из-под чуть сдвинутых бровей смотрели холодно. Он подошел ближе, и я увидела, что это не совсем человек. Предводитель бандитов был дорианином. Как Джаспер. Я увидела, как брови Джаспера удивленно поползли вверх, когда он тоже это заметил.

- Тан Вилор, – представился дорианин.

Значит, вот кто здесь всем заправляет. Явился лично. Какая честь!

Он бросил несколько коротких слов своей шайке и те разделились. Часть ушла вперед, к кабине машиниста, и я поняла, что поезд не сдвинется с места без особых на то указаний Тана Вилора, другие отошли и встали неподалеку, напряженно на нас глядя.

- Земляк! – обрадовался Вилор. – Не часто я встречал наших на Палладисе.

Джаспер молчал, а я, грешным делом стала надеяться, что главарь бандитов, испытав ностальгию по родине, отпустит нас восвояси, просто из добрых чувств.

- Я тебя, пожалуй, отпущу, – сказал он задумчиво, словно в ответ на мои мысли.

Я радостно встрепенулась, но он покачал головой, увидев подобие улыбки на моем лице.

- А тебя - нет. Извините, что вынужден проявить негостеприимство, но нас вынудили. Ничего страшного. Погостишь у нас денек – другой, пока твои товарищи не внесут за тебя выкуп. Надеюсь, ты ценный член экипажа? Будут за тебя платить? Или оставят на растерзание плохим дядям?

Он схватил меня за подбородок и, приподнял голову, заглянул мне в глаза.

- За него заплатят! – вмешался Джаспер. – Обязательно!

Вилор усмехнулся, не отпуская моего подбородка.

- Какая нежная, мягкая кожа, – проговорил он задумчиво. – Какие бархатные глаза. Какие длинные ресницы. Сознавайся, негодник, ты девушка.

Я, зажмурившись, отрицательно покачала головой.

- Сиинк, иди сюда! – позвал кого-то Вилор.

Подошел гуманоид со сморщенной, словно у печеного яблока, кожей, кожа была пористая, как губка, и мне даже показалось, что он вбирает в себя воздух всей поверхностью тела.

- Он или она? – спросил его Тан Вилор.

- Она, – только и ответил Сиинк, почтительно склонившись.

- Точно?

- Точнее некуда.

Вилор рассмеялся и вдруг сделал жест, будто сдувает с меня пылинку.

- Бесценная моя! Ты принесешь мне неплохой куш. Пожалуй, за выкупом мы обращаться не будем. Они не заплатят столько, сколько ка-ринты.

Я стояла ни жива, ни мертва. Потом все-таки краем глаза взглянула на Джаспера. Не могу сказать, что он был потрясен этой новостью.

- Что же мне тогда сделать с тобой, землячок? – спросил Вилор у Джаспера. Конечно, вопрос был риторическим и ответа не требовал:

– Отпускать тебя теперь резона нет, сам понимаешь. А то ведь такую кашу заваришь… И выкуп за тебя теперь не попросишь. Ладно, может на что и сгодишься.

И вновь, не успела я опомниться, какой-то бандюган сорвал с моей руки браслет-коммуникатор, с Джаспера тоже. Вилор собственноручно разломал их на части, обломки передал кому-то из своих: не хотел, чтобы их обнаружили, если станут нас искать.

Джасперу вывернули за спину руки, надели магнитные наручники. Меня же Вилор просто взял за плечо, но рука его легла так тяжело и властно, что я поняла – буду дергаться, мне сломают ключицу.

Джаспер, когда его толкали мимо меня к выходу, наклонившись к моему уху, прошептал:

- Мы выберемся.

Оптимист чертов! В эту секунду мне хотелось его убить. А еще лучше убить Вилора и всех его мордоворотов. Посмотрели, называется, Стеклянные водопады!

Я кляла себя за беспечность, а хуже всего было то, что я и Джаспера подставила. Теперь нас никогда не найдут. Экспрессия подождет день-два, а потом им все равно придется улетать. Слишком важная у них миссия, и командор Шеман не будет ждать.

«А может и к лучшему, что нас не найдут? - промелькнула шальная мысль. - Много ли останется в живых после посадки на Пандору? А здесь я буду жива…» Но вопреки всем доводам рассудка и логика, сердце тоскливо заныло. Домой, домой! На Экспрессию! Неужели не суждено нам ее больше увидеть?

Нас усадили в пыльную колымагу с открытым верхом. Притиснули вплотную к уже сидевшему здесь Джасперу, и на сиденье набилось еще пятеро здоровенных лбов, меня сдавили так, что я чуть дышала.

- Полегче там! – крикнул Вилор, сидевший впереди. – Девчонка – ценный товар.

От меня чуть отодвинулись, я судорожно вздохнула и закашлялась, чувствуя, что рука Джаспера сжимает мне запястье.

- Перестань бояться, – сказал он. – Скоро выберемся.

В ответ я только уныло вздохнула. Выберемся, как же!

Довольно скоро мы подъехали к странному зданию. Честно говоря, я представляла себе бандитское логово несколько иначе, а это приземистое одноэтажное здание без окон напоминало не то сарай, не то барак.

Нас бесцеремонно втолкнули вовнутрь и повели по коридору. Очень скоро я поняла, что коридор – это огромная спираль, а нас ведут к самому ее центру. Очевидно, там находились комнаты самого Тана Вилора, а еще там содержали все самое ценное, ведь туда труднее всего добраться.

С каждым витком спирали сердце мое холодело все сильнее. На каждом повороте стояли бандюки с оружием, очевидно, охрана. Мало того, коридор постепенно уходил вниз, по всей видимости, центр находился еще и под землей. Как можно выбраться отсюда?

Нас подвели к небольшой комнатке, Вилор электронным ключом открыл замок и насмешливо сделал приглашающий жест.

- Будьте как дома, – сказал он.

Сопровождающая нас группа заухмылялась, а мы, гордые и несломленные, прошествовали в свое новое пристанище.

Комнатка убранством не блистала. Очевидно, она с самого начала предназначалась для содержания пленников, а их баловать не к чему.

Убогие кровати, видавшие лучшие времена, крошечный столик, смотревшийся совсем игрушечным, по всей видимости, первоначально был изготовлен для низкорослой расы. На столике, правда, стоял графин с водой, и только теперь я поняла, что в горле пересохло. Одним махом осушив полграфина, я опомнилась и протянула его Джасперу, но тот отрицательно покачал головой.

Продолжая осматриваться, я обнаружила за занавеской умывальник, ужасно древний, с краном, а не с привычной всем сенсорной панелью. Прочие удобства были тут же, на вид столь же древние. Кошмар. Хорошо хоть Джаспер теперь в курсе, что я девушка…

Тут я залилась краской по самые уши, и долго не решалась выйти из-за занавески. Открыла холодную воду, побрызгала на щеки, но, кажется, лучше не стало. Что-то он мне сейчас скажет? Стыдно как! Ну да ладно.

Набрав в грудь воздуха, а сердце смелости, я шагнула в середину комнаты.

Джаспер, сидевший в задумчивости на кровати, посмотрел удивленно.

- Что? – не понял он.

Я замялась.

- Как что? Мне ужасно стыдно! Я девушка… Всех обманывала…

Моя смелость улетучилась, и я села на крошечный столик, который страдальчески скрипнул, и закрыла лицо руками.

Джаспер повозился, очевидно, не зная, что предпринять, потом похлопал меня по плечу.

- Нашел…Нашла из-за чего переживать! Не знаю, чего здесь стыдиться!

- Правда? – робко спросила я, поднимая голову. – Ты не сердишься? Мне так надоело всех обманывать!

Джаспер улыбнулся.

- Но не надейся, что перестану называть тебя птенчиком! – хихикнул он.

На душе у меня немного потеплело. Как хорошо, что Джаспер остается со мной прежним, моим ехидным, вредным, нездорово оптимистичным другом. Если бы он начал сюсюкать, бросился бы меня защищать, подставляя мужественную грудь, я бы этого не пережила.

Я хотела съязвить в ответ, но, видимо, от радости у меня даже все колкости из головы вылетели, так что я ограничилась многозначительным взглядом.

- Ну, теперь, когда главное мы выяснили, - сказала я, через некоторое время, - хотела еще спросить, не знаешь ли ты, кто такие ка-ринты?

Джаспер вдруг стал серьезен.

- Боюсь, что это и есть наша главная проблем. Финик…Вот, теперь еще и имя тебе менять! Как тебя на самом деле зовут?

- Ну, вообще-то, Феникс – это тоже мое имя. Второе. А первое - Мария.

- Мило. Если ты не против, продолжу звать тебя Фиником. Привык уже.

Я скрипнула зубами, но скорее по привычке.

- Так что там с ка-ринтами?

Джаспер немного подумал, подбирая слова.

- Раса гуманоидов. Похожи на людей наличием ног, рук и одной головы. Голова, правда, огромная, глаза на пол-лица, кожа зеленая. Но это все неважно. Важно то, что два десятилетия назад у расы ка-ринтов произошла демографическая катастрофа. У них перестали рождаться особи женского пола. Вот так просто перестали рождаться и все. Их величайшие умы бились над этой проблемой все эти годы, но тщетно. Между тем раса начала вырождаться….

Я, кажется, смутно начала догадываться, какая тут связь со мной и инстинктивно обхватила себя за плечи.

- Тогда ка-ринты придумали временный выход. Так называемое суррогатное материнство. Заморожено огромное количество яйцеклеток, которые оплодотворяют и внедряют в тела представительниц других гуманоидных рас.

- Ну и не так уж страшно, – сказала я, стуча зубами. – Такой способ еще на Земле изобрели.

- Не все так просто! – перебил меня Джаспер. – К сожалению, метаболизм эмбрионов ка-ринтов таков, что они развиваются очень быстро, буквально высасывая суррогатную мать изнутри. Представительницы других гуманоидных рас неизбежно погибают! Поэтому ка-ринты добывают себе, как они говорят «носителей» всеми правдами и неправдами. С ними чрезвычайно трудно бороться. Они умны, изворотливы и не жалеют никаких денег. Они никогда не обманывают своих поставщиков и всегда готовы заплатить любую названную сумму. С одной стороны, понять их можно: ка-ринты борются за выживание.

- А с другой стороны, - прошептала я, пытаясь снять трясущимися руками крышечку с графина (во рту опять пересохло), - плевать я хотела на их выживание! Сейчас мое выживание волнует меня больше!

Я попила и растянулась на кровати, глядя в потолок.

- Умереть бы…- мрачно сказала я. – Сейчас, сразу, чтоб не мучиться! Все равно спасения нет.

Джаспер молчал.

- Нет спасения, – повторила я. – Коммуникаторы сломаны, никто не знает, где мы. Даже мы не знаем толком, где мы… Может попробовать соблазнить этого Вилора?

Это я так ляпнула, от отчаянья, конечно, ничего подобного я делать не собиралась. Но Джаспер наклонился надо мной, внимательно глядя на меня своими фиолетовыми глазами.

- Выброси это из головы! Использует тебя, а потом все равно продаст ка-ринтам!

- Спасибо. Подбодрил, – сказала я, чувствую смертельную усталость. – Как думаешь, когда он меня продаст?

-Дело нескольких дней, – ответил Джаспер. – Но это неважно. Завтра нас здесь уже не будет!

Тут я все-таки врезала по наклонившейся надо мной макушке.

- Идиот! – заорала я, чувствуя, что из глаз брызжут слезы злости и отчаянья. – Ты что не понимаешь – я уже покойница! Не говори больше ничего! Отойди!

Я отвернулась, рыдая.

- Для покойницы ты слишком хорошо дерешься, – пробормотал Джаспер, но больше ко мне не подходил.

Я плакала, плакала, пока не заснула.

Проснулась я от того, что Джаспер тряс меня за плечо. «Пора на работу, - мелькнула в голове первая мысль, - но почему будильник не сработал?» Я открыла глаза, непонимающе огляделась. Что-то было неправильно, не так…И тут в голове словно включили обратную перемотку фильма. Очень неприятного и даже страшного фильма. Я все вспомнила и со стоном рухнула на кровать.

- Зачем ты меня разбудил? – глухо сказала я в подушку.

- Финик! Встань немедленно и выслушай меня!

Что-то в голосе Джаспера заставило меня послушаться. Я встала, шмыгая носом.

- Дверь открыта и мы сейчас уйдем.

- Но… - я подумала, честно говоря, что мой бедный мозг от перенагрузки просто потчует меня галлюцинациями, поэтому я оборвала начатую фразу и только стояла, покачиваясь и глупо моргая глазами. Тут Джаспер меня ущипнул.

- Ой! – сказала я. – Ты чего?

- Хочу показать тебе, что ты не спишь! Финик, очнись и слушай меня внимательно!

Я промычала в ответ что-то утвердительное.

- Дверь открыта. Я выйду первым и пойду вперед, а ты пойдешь за мной ровно через минуту. Поняла? Ровно через минуту! Сможешь сосчитать до шестидесяти? Молодец. Дорога одна, так что ты не заблудишься. Иди тихо. Я буду ждать тебя у входа.

Я хотела сказать Джасперу, что он сошел с ума. Или я сошла с ума! Или мы вместе. И даже уже открыла рот, чтобы это сказать, но тут он взялся за ручку и оказался по ту сторону двери. Я бросилась было за ним, но из-за двери показалась рука Джаспера, погрозившая мне пальцем.

- Считай! – сказал он.

- Один, два, три, четыре… - послушно зашептала я.

Признаться, я считала не совсем честно, но сердце так бухало в груди, что я несколько раз сбивалась и даже, сознаюсь, забывала названия чисел. Поэтому, сосчитав два раза до двадцати, несколько раз судорожно вздохнув, я решила, что время уже вышло, и приоткрыла дверь.

В коридоре никого не было. Охрана, стоявшая почти на каждом шагу, когда нас вели сюда, куда-то бесследно исчезла. Быть может, они только делали вид, что все так серьезно охраняется, чтобы нас запугать, чтобы мы сидели смирненько и не рыпались. Но как Джаспер узнал? Ладно, вот дойду до него и спрошу.

Шла я очень тихо. Вдоль всего коридора располагались двери. Некоторые были приоткрыты. Из некоторых доносились приглушенные голоса. Но в коридоре никого по-прежнему не было. Неужели выход тоже не охраняется?

Не охранялся. На выходе стоял Джаспер и махал мне рукой.

- Умеешь водить машину? – спросил он, когда я подошла.

- Не-а…- пролепетала я заторможено.

- Печально. Придется идти пешком.

- Нас же скоро хватятся! Нас все равно поймают!

- Не успеют. Нам только до вокзала добраться. Это много времени не займет. И, я надеюсь…

- Что?

Но Джаспер приложил палец к губам и тихонько, взяв меня за локоть, увлек в сторону. Своеобразная архитектура Палладиса сыграла нам на руку: причудливые здания стояли так бессистемно, что нам не составило большого труда затеряться среди многочисленных арок, мостиков, переходов и других последствий архитектурной мысли.

Небо над Палладисом постепенно окрашивалось в предзакатный темно-оранжевый цвет.

- Но почему нас никто даже не попытался задержать? – недоумевала я, обращаясь к спине Джаспера. Он шел впереди, а я уже стала немного отставать. – Да погоди ты!

- Птенчик, давай потом поговорим! – Джаспер остановился, пропуская меня вперед. – Устала? Иди впереди, чтобы я не волновался, что ты отстанешь.

- Ага! – сказала я хмуро. – Начинается дискриминация! Так я и знала! Я устала, потому что я девушка, да?

Джаспер улыбнулся, пожимая плечами.

- Вот уж о чем я не подумал! Просто ты устала, потому что слабее…

- Что? – загремела я. – Сейчас я тебе покажу слабее!

Я огрела Джаспера по спине.

- Финик! Ты бы помолчала две минутки! – воскликнул тот, немного выходя из себя. – Нам идти надо. Опоздаем на поезд. Или ты предлагаешь заночевать здесь?

Предложение помолчать было, конечно, правильным, но, честно говоря, теперь, когда Джаспер узнал, что я девушка и мне больше нечего скрывать, меня прорвало на болтовню. А может быть, так сказывалось нервное напряжение.

- На Экспрессии нас, наверное, уже хватились. Вечер, и мы должны были вернуться.

- Угу, – сказал Джаспер.

- Они ведь не улетят без нас? Ведь постараются нас найти?

- Ага, – сказал Джаспер.

- И почему там, на выходе даже робота-охранника не было? Удивительно. Ведь мы ценный товар, и никто нас не охранял.

- Видимо думали, что никуда мы не денемся из-за запертой двери. А робот-охранник это слишком дорогое удовольствие для этого захолустья. Ведь это не город даже, так, деревенька. Таких на Палладисе тысячи. А под руководством Вилора, чувствуется, скоро совсем загнется.

Я, удивленная тем, что робот – охранник может быть для кого-то непозволительной роскошью, даже не нашлась, что сказать. У нас на Альфе эти роботы были понатыканы по дюжине на квадратный метр.

- А как ты дверь открыл? – опомнилась я.

- Молча. – хихикнул Джаспер.

Я уже собралась сказать: «Ну расскажи!», но поняла, что это получиться совсем уж по-детски, поэтому я только гордо надула губы.

Незаметно мы добрались до вокзала.

- Как думаешь, нас никто там не ждет? – встревожено спросила я, разглядывая издалека приземистое здание, силясь рассмотреть знакомые фигуры.

Но небольшая площадь перед вокзальчиком была, как это ни удивительно, заполнена людьми, а в такой толпе рассмотреть кого-либо было трудно.

- Сейчас подойдет поезд, – сказал мой приятель, указывая подбородком вправо. Там, где прозрачный купол защитного поля, соприкасаясь с землей, начинал искажать горизонт, появилась легкая рябь, словно марево над раскаленным песком – это входила в защитное поле капсула – стрела поезда.

- Он будет здесь через минуту! – крикнул Джаспер. – Бежим!

Мы побежали через площадь, через единственный зал здания и оказались на перроне. Только теперь, остановившись и переведя дыхание, я обратила внимание на одну странность: вокруг было полно людей в форме, в темно-зеленой форме государственной полиции. Хотя все городки – конгломераты и были автономны, но в исключительных случаях государственная власть имела право вмешаться в автономию городов.

Видимо, произошло что-то исключительное. А что именно, я поняла спустя несколько секунд, когда сразу несколько полицейских взяли нас в кольцо, но взглядах их была не злость, а скорее облегчение.

Один из них поднес руку с браслетом-коммуникатором ко рту и сказал кому-то:

- Разрешите доложить. Члены экипажа Экспрессии обнаружены!

Мне сразу стало так легко. Нас искали. Нас нашли. Теперь мы вернемся домой, на Экспрессию.

За нами прислали поезд спецназначения, заполненный охраной. Нас препроводили вовнутрь с такой осторожностью, будто мы были сделаны из фарфора, и всю дорогу бдительно не спускали глаз.

Из космопорта конгломерата Тханов на орбитальную станцию нас тоже доставил не шатл – развалюха, а военный шатл – разведчик.

На Экспрессии, не смотря на позднее время (внутреннее время на этот раз совпало с реальным временем – была поздняя ночь) никто не спал. Судя по суровым лицам офицеров, стоящих у шлюза, по оружию, пристегнутому к ремням, и по тем недовольным взглядам, которыми нас смерили, на шатле было объявлено чрезвычайное положение.

Местная полиция сдала нас с рук на руки и, как мне показалось, с видимым облегчением поспешила восвояси.

Нам не было сказано ни слова. В гробовом молчании нас препроводили в шлюз и, только когда герметичные двери сомкнулись за спиной, я поверила, наконец, что все закончилось.

И у меня начался отходняк. Затряслись руки, ноги стали подкашиваться, пришлось вцепиться в локоть Джаспера, чтоб не упасть. Из четверых офицеров, встречающих нас у входа, один подошел, и кивнув (видимо, разговаривать с нами у него не было ни малейшего желания), указал на лифт. Судя по руке, лежащей на кобуре с оружием, ничего хорошего нам это ни сулило. Хотя, сейчас, после произошедших событий, все казалось несущественным и не страшным. Наорут? О, пожалуйста! На гауптвахту на неделю? С удовольствием! Хоть высплюсь, наконец! Тут я поняла, что действительно ужасно устала.

- Куда вы нас отведете? – вяло спросила я, на самом деле не испытывая особого интереса. Если даже мне сейчас скажут, что на электрический стул, я только покорно кивну головой.

- К командору, – коротко пояснил сопровождающий, потом все же не выдержал и, дав волю чувствам, процедил сквозь зубы. – Я бы вас, идиотов, подвесил за одно место! Вся команда на ушах. Уже почти перешли к военным действиям. Командор обвинил местные власти в похищении членов команды, а это могло всем нам грозить…. А! Что я тут распинаюсь перед двумя мартышками!

Командор принял нас в своем кабинете, в том самом, где я проходила собеседование и была позорно разоблачена. Теперь мне было не менее стыдно. Я стояла, понурив голову, не в силах поднять глаза, боясь встретиться с его тяжелым взглядом. Помниться не так давно я обещала, что от меня не будет никаких неприятностей.

- Прогулялись? – спросил командор голосом, в котором я не уловила не единой эмоции, но от этого стало совсем не по себе, потому что напомнило затишье перед грозой: - Посмотрели достопримечательности?

Скосив глаза на Джаспера, я увидела, что он, в отличие от меня, спокоен, даже головы не опустил, а напротив, спокойно смотрит командору в глаза. Не удивительно, ведь на самом деле это я зачинщица всего. Если бы не мое ненормальное стремление к неприятностям, ничего бы этого не было.

Шеман сделал навстречу нам несколько стремительных шагов, на лице его ходили желваки. Все это я видела из-под челки, так и не решившись взглянуть ему в лицо. «Все! Сейчас разразиться буря!» - обреченно подумала я. Командор даже схватил меня за воротник кителя, но тут в нем словно пружина соскочила, руки бессильно опустились, и каким-то тусклым голосом он сказал:

- Два малолетних идиота… Что мне с вами сделать? Убить? Посадить под арест? Привязать к кроватям до конца экспедиции?..

И, не найдя больше слов, он в сердцах махнул рукой. Прошелся по комнате, потом обратился к офицеру, приведшему нас сюда:

- Вы свободны.

Потом, повернувшись к нам:

- А вы останетесь и расскажите все, что было.

Выслушав нашу довольно сбивчивую речь, командор задумчиво покачал головой.

- Странно…Никого в коридоре? Так как, ты говоришь, сумел открыть дверь?

- Мне бы не хотелось рассказывать об этом, – помрачнел Джаспер.

- И все же?

Мой приятель несколько секунд молчал, а я тоже вся обратилась вслух.

- Мальчишкой я связался с плохой компанией, - сказал он, наконец, - меня научили открывать разные замки… Замок в той двери был совсем простым и не доставил мне проблем. Но я бы хотел, чтобы эта часть истории никогда не покидала этого кабинета.

- Конечно, – помолчав, ответил Шеман, и еще через секунду добавил: - Нет большого смысла в вашем аресте, так как вы и так пережили достаточно. Но иначе дисциплина на шатле может пошатнуться. Поэтому ближайшую неделю вы проведете не гауптвахте, куда я вас сейчас сам провожу.

Гауптвахта находилась на палубе С и напоминала обычную каюту: те же койки, тот же санотсек. Тут только не было наших вещей, но так как за короткое время, проведенное в полете, я не успела обжиться, как следует, то и не испытала особого дискомфорта. Пожалуй, наш арест можно было воспринять, как незапланированный отпуск. Только вот лекций будет не хватать.

- Юнга Платино!.. – начал было командор, но осекся, и, ничего не сказав, вышел.

Уже сквозь сон я услышала гул двигателей и краешком сознания поняла, что мы летим. Летим к Пандоре…

***

Хотя мы и были под арестом, посещения не запретили, поэтому в ближайшие сутки после ареста к нам потянулась вереница посетителей: хорошие знакомые, мало знакомые, совсем незнакомые люди, среди которых затесалась даже парочка молоденьких офицеров, приходили послушать нашу историю. Конечно, некоторые детали пришлось заменить, ведь моя тайна по-прежнему не должна была быть предана огласке, поэтому правду о возможности продать меня ка-ринтам пришлось заменить на недалекий от действительности вымысел: продажи нас в рабство, а дверь в комнату, где нас удерживали оказалась открытой по счастливой случайности. Постепенно, примерно на десятом посетителе, история начала обрастать невиданными доселе подробностями, например о том, что Джаспер сцепился с одним из мордоворотов и одержал победу. Эту деталь неожиданно для себя самой добавила я и краешком глаза посмотрела на своего приятеля, как он оценит. Он подмигнул, и тут же рассказал о том, как я отважно вывела нас к вокзалу, не заплутав на извилистых и не поддающихся никакой логике улочках. К вечеру мы стали героями. Историю наших приключений передавали из уст в уста. Может это было не совсем правильно, но несколько положительных моментов нашего вранья несомненно было: во-первых я совершенно успокоилась после произошедшего, переделанная до неузнаваемости история нашего приключения перестала настолько походить на правду, что я перестала вздрагивать и бледнеть едва вспомнив о событиях минувшего дня, а во-вторых, экипаж нашего шатла, как мне показалось, испытал прилив сил и надежду на благополучный исход нашей экспедиции, потому что если два малолетних идиота вышли сухими из воды при встрече с настоящими бандитами, то на Пандоре уж и подавно боятся нечего.

На второй день нашего ареста я уже немного заскучала. Еще одним неприятным открытием стало то, что на гауптвахте не показывал местный канал. На Экспрессии было свое телевиденье, обычно на нем крутили старые фильмы, проверенные временем и обязанные вызывать у экипажа положительные эмоции, концерты и познавательные передачи. Таким образом, командор Шеман, видимо, хотел дать нам возможность обдумать свой поступок. Что же, пришлось смириться и коротать время с книжкой, которая обнаружилась в шкафу, видимо ее забыл там предыдущий арестант.

Джаспер почти все время дрых на своей койке, в разговоры вступал неохотно, перетрудив свой речевой аппарат в течение предыдущего дня, когда бесконечное количество раз рассказывал историю нашего похищения и побега.

- Джаспиреныш, - не выдержала я, после того, как дежурный офицер принес нам обед и я, без аппетита пожевав холодную пюреобразную массу с неким куском чего-то призванного заменить мясо, но безуспешно, - что молчишь, как партизан перед расстрелом?

И поразмыслив над тем, что может вызвать интерес у приятеля и заставить его со мной поболтать хотя бы немного, задала провокационный вопрос:

- А теперь, когда ты знаешь, что я девушка, скажи как я тебе!

Джаспер с удивлением посмотрел на меня так, будто в первый раз видел.

- Ты мне в подружки что ли набиваешься? – спросил он, но, увидев, как я покраснела и пошла пятнами, хихикнул: - Ладно, ладно, шучу.

Потом мечтательно откинулся на подушку:

- А что, если тебя принарядить, подкрасить, паричок там нацепить…

Ему пришлось прервать монолог, потому что на лице у него оказалась подушка, а сверху подушки я, мечтающая его придушить. Джаспер, хохоча, схватил меня за руки, извернулся (вот сильная зараза), и внезапно оказался сверху. Аккуратно сложив мои руки у меня на груди, чтобы я не трепыхалась, он наклонился к моему лицу и сказал уже не таким противным голосом:

- Дорогой мой Финик, я твой друг, и, честно, мне глубоко безразлично, девчонка ты или парень. Мне с тобой не скучно и приятно общаться. Так что давай на этом и остановимся.

После этого Джаспер сполз с меня, правда, как мне показалось, опасливо косясь на подушку, потом все-таки решил, что мало надо мной поиздевался и добавил:

- Но, если хочешь, могу тебя чмокнуть в носик.

После этого он так противно захихикал, что у меня немедленно возникло искушение придушить его еще раз, но помня, чем это только что закончилось, я вздохнула и с деланным равнодушием уткнулась в книжку. И что я к нему, правда, пристала… Ведь не хочу же я в самом деле, что бы он был моим парнем. Я внимательно прислушалась к своим ощущениям: нет, не хочу. Придушить его слегка, это с радостью. Пощипать, поколотить, обругать и посмеяться вместе с ним – с удовольствием. Но поцеловать, или еще больше… Однозначно нет. Мне стало легче. Вот мы и расставили все точки над «и». Еще одна полузабытая поговорка, употребляемая моей бабушкой. Никогда не видела над буквой «и» никаких точек.

Вечером третьего дня нас посетил сам командор. Сначала постоял в дверях, словно раздумывая, стоит ли входить, потом все же вошел. Мы с Джаспером вскочили и вытянулись по струнке. Я мысленно застонала, представляя какой у нас помятый видок, после долгого валяния на кровати. Нечесаные волосы однозначно стоят дыбом, а рабочая форма помялась. Критически осмотрев Джаспера, я поняла, что я выгляжу не лучше, и мне очень захотелось провалиться сквозь землю. Шеман, однако, сделал вид, что не видит нашего неподобающего для членов команды вида и стал интересоваться, все ли нас устраивает. Хорошо ли нас кормят, нет ли претензий. Немного обалдев от такого внимания начальства, мы честно ответили, что нас все устраивает, только вот, сильно смущаясь, добавила я, очень скучно. И нельзя ли разрешить нам посещать хотя бы лекции. Шеман взглянул на меня немного удивленно, видимо размышляя о том, какие наглые пошли юнги, но ничего не сказал. Мы тоже молчали, переступая с ноги на ногу. Командор, видимо вспомнив, зачем собственно приходил, откашлялся и официальным голосом сообщил, что, так как шатл через несколько часов совершит прыжок и окажется в малоисследованном районе галактики, и так как каждый член команды на счету и должен заниматься своей работой, он считает, что можно освободить нас от наказания в надежде, что подобного больше не повториться. Мы клятвенно пообещали, что НИКОГДА! После этого нам снова были выданы браслеты – коммутаторы взамен тех, что навсегда остались на Палладисе, и нас отправили в свою каюту, приводить себя в приличный вид перед выходом на ночную смену. Командор, видимо, решил нас еще немного проучить напоследок: ночная смена – это ужас. Я вообще с трудом переношу ночные бодрствования, начиная с двенадцати ночи я страдаю, борясь со сном, зеваю в кулак, а настроение портиться с каждым часом, проведенным без сна.

Но сегодня будет особенная ночь. Сегодня Экспрессия совершит прыжок в гиперпространстве, и это будет мой первый прыжок. Я много читала об этом. Самое интересное, что физически он никак не ощущался, но разум вел себя странно, причем каждый человек испытывал что-то свое. Чаще всего это было почти незаметное искажение сознания, когда находишься словно на грани между явью и сном, и даже как будто видишь сны, но потом ни за что не вспомнишь о чем они были. Но иногда, очень редко, случались странные феномены. Кому-то казалось, что время замедлилось до бесконечности и несколько секунд казались вечностью, кто-то слышал странные шепоты, которые неразборчиво, но настойчиво просили о чем-то, с каждой минутой все громче и громче, пока из ушей не начинала течь кровь, кто-то разговаривал словно наяву со странными сущностями… Это только малая часть из того, что я читала.

Во время прыжка все члены экипажа должны находиться в коконах, поэтому дежурство будет недолгим. Сигнал коммутатора застал меня на палубе В, где я старательно драила полы. Джаспер был неподалеку, делал вид, что протирает стены.

- Всем членам экипажа занять места у себя в каютах, шатл совершит гиперпространственный прыжок через пятнадцать условных минут.

- Пойдем! – крикнула я приятелю. Меня охватывало радостное возбуждение. Еще я чувствовала небольшой страх: вдруг мое сознание отколет со мной какую-нибудь неприятную шутку. Не хотелось бы мне вести беседы с какими-то там сущностями, или еще неприятнее почувствовать, что полет длиться вечность. Говорят, что после такого почти все сходили с ума. Правда, статистика утверждает, что бывает один случай на миллион прыжков, но я же везучая… Джаспер тоже выглядел хмуро.

- Ты чего? – спросила я: - Это тоже твой первый прыжок?

- Нет, – односложно ответил он.

- Неприятно было в прошлый раз? – не отставала я, наверное, потому, что сама чувствовала себя неуютно.

-Да, - так же коротко ответил он. Пришлось замолчать.

- Шатл совершит гиперпространственный прыжок через десять условных минут, – сообщил браслет. Мы поспешили в каюту.

Едва мы успели затянуть амортизирующие ремни, как браслет пронзительно пискнул и начал пищать через каждые десять секунд, отсчитывая время. Потом каждую секунду. Потом что-то произошло. Хотя свет в каюте был включен, мне показалось, что вокруг сгустилась тьма, в которой тускло и словно вдалеке светилась точка люми-лампы. Стало холодно, или это просто озноб заставил мурашки пробежаться по моим рукам. Сознание поплыло, словно погружаясь в сон. Я знала, что прыжок длиться всего несколько секунд, но время все тянулось. Неужели я отношусь к разряду тех счастливчиков, которые проживают за время прыжка несколько жизней… Сердце тоскливо бухнуло в груди. С трудом я скосила глаза в сторону, чтобы посмотреть как там Джаспер, и едва сдержала вскрик. Джаспер не лежал спеленатый в коконе, он стоял рядом с моей кроватью и смотрел на меня. Он стоял, обхватив себя руками, словно ему холодно и неуютно, молча, как приведение. «Это сознание решило поиграть со мной,- сказала я колотящемуся сердцу, - это явно сон!» Джаспер стоял, и мне казалось, что волосы его развевает ветер, хотя откуда здесь взяться ветру. Точно сон, успокоилась я и тут же уснула сама.

Я открыла глаза, потому что свет люми-лампы мешал спать, отвернуться тоже не получалось, так как я была спелената по рукам и ногам. Пришлось проснуться и дать команду голосом ослабить амортизирующие ремни. Сладко потянувшись, я вспомнила свои чувства во время прыжка и улыбнулась. Привидеться же такое. Джаспер сладко посапывал на соседней кровати, еще пока спеленатый, значит еще не вставал. «Вот проснется, все ему расскажу»,- мысленно хихикнула я. Джаспер словно почувствовал мой взгляд и открыл глаза, посмотрел на меня, улыбнулся.

- Финик, ты чего на меня так смотришь? Может в тебя вселилась сущность? – Джаспер в притворном ужасе округлил глаза. – Может ты меня скушать хочешь?

Я не смогла устоять. Сделав суровое выражение лица и, протянув руки на манер зомби, с тихим завыванием я направилась к Джасперу и попыталась куснуть его в шею. Так как он был все еще затянут ремнями, мне это удалось. И даже несколько раз, удовлетворенно подумала я, стирая с Джаспера рукавом слюни, которые успела на него напускать.

- Ну как, вкусно? – поинтересовался он так искренне, что я не выдержав, покатилась от смеха.

- А то! Молоденький Джаспереныш – мое любимое лакомство! Как ты, кстати, перенес прыжок?

- Ничего не помню, - немного подумав, сознался приятель. - А ты?

Тут я дождалась своего коронного часа и красочно выложила все, что мне примерещилось ночью. Приукрасив, конечно, немного. В этом рассказе двойник Джаспера имел крылья за спиной, черные, само собой, а во рту, как мне показалось, поблескивали клыки.

-Ну ты, врушка, птенчик, – немного ошалев от полученной информации, сказал Джаспер.

Я покаянно вздохнула.

- Ну ладно. Про крылья и клыки я наврала, но то, что ты стоял посреди комнаты и волосы твои развивались от ветра – правда! Так интересно, какие штуки выкидывает сознание. Пойдем у ребят спросим, кому что привиделось.

К обеду, с моей легкой руки, Джаспера перекрестили в вампиреныша. Кроме меня свои видения запомнило всего несколько человек, так что мы стали героями дня, в сотый раз пересказывая свои истории и пытаясь не скатиться в откровенное вранье. Еще один паренек все ночь беседовал с феями, другой утверждал, что старческий голос нашептывал ему секрет бессмертия, который в тот момент казался ему таким простым, что он удивлялся, как же его еще никто не изобрел. Еще парочка утверждали, что прекрасные девушки являлись к ним и пытались соблазнить, но этим-то уж точно никто не поверил. А один остряк с технической палубы заявил, что еще неделя полета и прекрасные девушки начнут мерещиться всем. В эту секунду несколько членов команды искоса взглянули на меня и тут же, кто залившись краской, кто побледнев, отвернулись. А я поспешила спрятаться за спину Джаспера. Я знала, о чем они думали. Вернее чувствовали подсознательно. Как они, наверное, корили себя за такие мысли, бедняги.