Лучи солнца падают на морщинистое лицо. В глазах-бусинках притихла доброта.

Старик час назад пришел на ярмарку. Прогуливается. Быстрый шаг. Осознанный взгляд. Рюкзак за спиной постепенно наполняется всем необходимым. На рюкзаке – амулеты. При ходьбе амулеты издают мелодичный звон «динь-дон, динь-дон». На голове старика – яркая желтая шапка. На шапку неодобрительно глядит проходящий мимо народ. «Не по возрасту», - качают высохшими головами сплетницы-бабки. Да и старики не спешат признавать необычного бродягу за своего. Все они как на подбор – чисто выбритые, в темных куртках, хмуролицые… И, конечно, без дурацких желтых шапок, без рюкзаков, без звенящих за спиной амулетов. В руках – портфели, либо через плечо перекинута сумка-почтальонка. Гордые. Серьезные. С вечно просчитывающим взглядом. Разбирают в уме проблемы и методы их решения. Так дети перебирают фантики от конфет и радуются своему богатству. Только выбритым взрослым не до радости. Тысячи дел требуют внимания. Только ворчливым бабушкам – не радостно. Соседка не так посмотрела, внук нахамил, муженек вечно от домашней работы отлынивает… какая тут радость? Истерики и скандалы – вот что ждет их по приходу домой. И муженьки, благоверные и не очень, уныло поглядывают на своих пассий. Прекрасно все понимая.

Колеса жизни вертятся по кругу, наручные часы безразлично отсчитывают время «тик-так,тик-так. Покупки делайте быстрее, тик-так, спешите, спешите, дома ждут дела! тик-так».

«Динь-дон», - отзываются амулеты на рюкзаке проходящего мимо бродяги. Бродяга не брит. Борода белая, глаза настоящие, солнечные. В уголках глаз морщинками притаилась доброта. Бродяга улыбается чуть насмешливо, будто ведает что-то, недоступное остальным.

Странный старик ходит по ярмарке в одиночестве. Огибает шумящую толпу тихо, не спеша. А куда ему торопится? Его душе подчиняется время, впереди раскинула золотые сети вечность. Каждый миг его жизни – драгоценность.

Желтая шапка смешит проходящих мимо людей. Драная куртка вызывает лишь пренебрежение. А в рюкзаке старика книги. Разные. Потрепанные. Зачитанные до дыр. Не встретишь таких книг на полках добропорядочных граждан. А о чем повествуют книги? Бог весть. Может, о солнце, что робко восходит за дальними горами, освещая мир. Может, о небе, что ночью усыпано мириадами смеющихся звезд. Или о ветре – вольном, распадающимся на части ветре, что как феникс возрождается и умирает, вновь и вновь.

Шапка бродяги цвета солнца. Да и весь старик – мягкий, живой. Живущий. Солнечный. Не замечающий косых взглядов. По его одежде струится свет, птицы поют для него, мир цветет для него. Облака в небе для него летят, перевоплощаясь в фантастических существ.

Потому что бродяга единственный, кто умеет видеть. Единственный, кто замечает красоту настоящего момента.

Шарахается от бродяги народ. Крестятся суеверные бабки. Презрительно кривят губы благовоспитанные старики. «Ишь ты, шапку нацепил, клоун!» - цедят сквозь зубы офисные работники. Осмеивают белую ворону. Гордятся своим общественным положением.

Старик купит все необходимое и уйдет странствовать дальше. По миру. Один. Восторженный, как ребенок.

А они – псевдоживущие – будут снова и снова спрашивать друг друга: как достигнуть счастья?

Ответят: деньги.

Нахмурят брови.

Ответят: власть.

Запутаются во всеобщей эгоистичности, отравят душу безразличием, выпьют горькую чашу общества до дна. Вместо души оставив – две щепотки пыли. Превратят внутренние долины в пустыню, эго сделают до невозможности важным. Единственным, что имеет смысл. И день ото дня, год от года, будут рваться к мнимым ценностям и наградам. Ругаясь с теми, кто близок, безразличием убивая тех, кто далек… Превратят жизнь в быт, а быт в ад.

Вечность изменит циклы. Пролетит время, мир останется прежним. И каждое общество, каждый взращенный системой человек, будет осмеивать странных, не поддающихся разуму, людей.

Вновь и вновь. Совершая одну и ту же ошибку.