Новая высота

«А ну-ка, дочка, уважь-ка пожилого ветерана МВД! О, это же - не ротик, а какая-то бездонная глотка! Какой волшебный «заглот»! Ай да деваха, спасибо, родная, вот так угодила старику!» - этот занимательный разговор на фоне блестяще исполненного миньета происходил в комнате отдыхающей смены дежурной части Н-ского РОВД. Диалог, а, скорее всего, монолог - репортаж во время классического «отсоса» вел 45 – летний, очень юморной прапорщик ППС (патрульно–постовой службы) Емельянов с «оральной исполнительницей» Инной – довольно невзрачной брюнеткой лет 20 с ярко накрашенными губами и размазанной по лицу дешевой тушью для ресниц.

Прапорщик Емельянов был очень хорошо известен в РОВД своей довольно необычной и весьма эпатажной манерой комментировать собственные сексуальные подвиги в режиме «он – лайна». «Ну, как сосет, зараза, вы только посмотрите на это! Это же надо так ударно работать языком – аж до гланд пробирает!» - несколько отстраненным, почти комментаторским тоном приговаривал прапорщик - эротоман во время всего этого феерического порнодейства; как - будто речь шла вовсе не о нем и его замечательном «фаллическом агрегате», а о каком - то совершенно постороннем и неодушевленном предмете; причем, приговаривал он это так потешно, но одновременно с такой детской непосредственностью и радостным удивлением, чем почти всегда вызывал всеобщий одобрительный смех у сотрудников РОВД, наблюдавших всю эту занимательную картинку в режиме «он-лайн».

Разбитную девицу Инну, как обычно, притащил в РОВД известный в округе «сутенер» и «пикапер» Коля Гусев – бывший бас-гитарист «Территории закона», который вместе с Антоном Федякиным был распределен после окончания института в уголовный розыск Н-ского РОВД. И, пожалуй, лучше бы он этого вообще не делал – Инна просто достала всех в дежурной части, «аж до самых гланд» в буквальном и переносном смысле! Такие девицы, как Инна, с давних времен водят сексуальные «хороводы» вокруг некоторых полюбившихся им отделов милиции, а теперь вот уже и недавно появившейся отечественной полиции. Трудно сказать, что является побудительным мотивом для этих «честных давалок», пускающихся «во все тяжкие» с «ментами» отнюдь даже не за деньги, а всего лишь за дешевую выпивку и более чем примитивную кормежку. Думается, что все дело здесь в не совсем здоровой голове этих более чем странных, экзальтированных дамочек, а именно – в довольно серьезном психическом расстройстве, проявляющемся в таком странном сексуальном извращении, как непреодолимая тяга к грязному групповому сексу (промискуитету) с сотрудниками органов внутренних дел.

Вот и сейчас, комнату отдыхающей смены, где «отдыхала» на кушетке, как всегда, пьяная «в дрезину» Инна, уже успели посетить 11 наиболее страждущих офицеров из дежурной части и уголовного розыска. Зашел туда было и Антон Федякин, но, чисто из мужского любопытства посветив фонариком в промежность Инне, просто пришел в ужас от увиденного, категорически отказавшись от своих намерений и этого более чем сомнительного сексуального удовольствия. Да и то сказать: все офицеры, которые были с Инной после прапорщика Емельянова, жаловались потом, что после работы его «фаллического суперагрегата» там вообще делать было нечего: «Ну, никаких ощущений, господа - одна лишь мохнатая, жутко пахнущая и жутко пугающая Бездна!»

«Веселая» и «работящая» девочка Инна, которая, судя по всему, уже давно по – настоящему нигде не училась и не работала, прожила в РОВД более 10 суток и, к всеобщей «радости» сотрудников дежурной части, похоже, вообще никогда не собиралась покидать такое полюбившееся ей «хлебное» место. Все закончилось для нее внезапно – с приходом в отдел нового начальника оперативно - дежурной части, бывшего танкиста Сан Саныча Семенова. Заглянув однажды в комнату отдыхающей смены и обнаружив там очередное порнографическое безобразие, Сан Саныч только громко крякнул от изумления и, брезгливо поморщившись, отдал, по-военному, четкую и хлесткую, как удар кнута, команду: «Чтобы сегодня же этого «блядского мяса» здесь не было!» «Пепсы» (сотрудники патрульно-постовой службы) быстренько привели Инну в чувства, кое-как одели нетрезвую девушку и вывезли в близлежащий скверик, где аккуратно положили ее бренное и очень «натруженное» за 10 дней тело на деревянную скамеечку. С тех пор больше ее никто в РОВД никогда не видел.

Работа в качестве оперуполномоченного уголовного розыска вконец «засосала» Антона, начисто лишив его всяческой личной жизни. Он практически потерял счет дням и ночам – все для него уже давно слилось в какую-то бесконечную, изрядно отдающую сюрреализмом, карусель человеческих страданий и судеб. Постоянные встречи с агентами, бесконечные рейды и утомительные ночные засады - все это для него превратилось в какой - то жутко мрачный фон, на котором и протекала теперь его монотонная и, как ему тогда казалось, совершенно бестолковая жизнь. В этой череде однообразных дней, практически лишенных ярких событий, в особом ряду для него оказалось уголовное дело, возбужденное по факту разбойного нападения на отделение Сбербанка криминальной группировкой, возглавляемой хорошо известным и сравнительно молодым по тому времени «вором в законе» Ждановым по прозвищу «Графенок». Антону и еще группе из 5 оперов было поручено оперативное сопровождение следствия по данному делу. И вот тут как - раз и произошел этот крайне неприятный инцидент, описанный ниже и вызвавший в городе такой большой общественный резонанс. А случилось следующее.

Расследование этого довольно сложного, особенно в тактическом и психологическом плане, уголовного дела в отношении банды Графенка было поручено молодому и очень симпатичному следователю Н-ского РОВД Насте Ефимовой. Настя сравнительно недавно окончила юридический институт МВД, но уже успела зарекомендовать себя как грамотный и талантливый следователь. Она очень активно взялась проводить следствие, и результаты ее бурной деятельности не заставили себя долго ждать - вскоре три участника банды Графенка, принимавшие участие в разбойном нападении на отделение Сбербанка, были задержаны. Настя довольно оперативно предъявила им обвинение и избрала меру пресечения в виде заключения под стражу. А дальше случилось нечто совершенно непонятное.

Однажды к ней на допрос пришел в качестве свидетеля очень приятный молодой человек, который назвался коммерческим директором ОАО «Автовокзал» и который по окончанию допроса пригласил ее на романтический ужин в сауну. «Это же здесь рядом, совсем недалеко от РОВД!» - горячо убеждал ее этот почти «голливудский красавчик». И ведь знала Настя, по своей профессии очень хорошо знала, что этот молодой человек является другом детства одного из обвиняемых по делу, и, все-таки, приняла это опасное, но такое заманчивое предложение. Финал у этой истории оказался очень печальным, но вполне предсказуемым и закономерным в сложившейся ситуации - Настю, как водится, «накачали» в сауне шампанским с клофелином, а потом, воспользовавшись ее беспомощным состоянием, четверо бандитов пустили ее «по кругу», зафиксировав все сексуальные безобразия на фотоаппарат. На утро бандиты позвонили Ефимовой прямо домой и предложили ей, по-хорошему, прекратить производство по уголовному делу в отношении «графят» в обмен на компрометирующие Настю фотографии из сауны. К чести Ефимовой следует сказать, что она достаточно трезво оценила данную ситуацию и не пошла на поводу у вконец обнаглевших преступников, а сразу же прямиком отправилась к начальнику уголовного розыска, которому подробно, во всех деталях, доложила о происшествии в сауне. Как и ожидалось, Настю моментально отстранили от ведения дела, одновременно назначив служебное расследование по данному факту, но это бандитов, почему-то, совершенно не остановило, и вскоре они направили две компрометирующие ее фотографии из сауны прямиком начальнику Н-ского РОВД.

На одной фотографии трое мужчин (лица преступников, естественно, по понятным причинам были скрыты) жестоко трахали беспомощную девушку в особо извращенной форме, загнав ей в зад одновременно два здоровенных члена; на другой – все тот же сюжет (просто «жесть»!), только взятый крупный планом.

Эти отвратительные фотографии из сауны в одночасье стали самым настоящим «хитом» сезона для жестокого и на редкость бездушного коллектива Н-ского РОВД (надо сказать, народ в этом отделе подобрался поганенький, просто на удивление!), который так и не смог проявить к однажды оступившемуся человеку ни жалости, ни элементарного сочувствия, ни желания хоть как – то помочь несчастной девушке. Вскоре Настя была с позором уволена из органов внутренних дел, и дальнейшая ее Судьба до сих пор для всех остается не известной.

Надо признаться, что Н-ский РОВД вообще довольно часто сотрясали скандалы сексуального характера, наподобие описанного выше – такова, видимо, была Небесная карма этого чересчур уж скандального милицейского подразделения. Так, не успели еще успокоиться страсти по Насте Ефимовой, как грянул другой, еще более громкий скандал, произошедший уже с молодым дознавателем Ириной Лапиной.

Ирина всего два месяца назад с отличием окончила юридический институт и работала в отделе дознания Н-ского РОВД в качестве дознавателя. Это была очень опрятная миловидная девушка 22 лет с роскошными темно - русыми волосами и томными серо - зелеными глазами. Как обычно это происходит в замкнутых мужских коллективах, наподобие воинских и тюремных, вокруг очаровательного дознавателя сразу же разыгралась нешуточная «собачья свадьба», в которой самое активное участие, как всегда, приняли «пассионарные» сотрудники уголовного розыска. Однако в этих ухаживаниях за молодой девушкой, до поры до времени, все было вполне пристойно и практически никогда не выходило за рамки приличия. Но однажды, все-таки, случилось то, что в одночасье очень круто и кардинально изменило жизнь не только всего отдела уголовного розыска, но и персональную Судьбу героя нашего повествования Антона Федякина.

А началось все с обычной «прописки» Ирины, на которую ее подбили нетерпеливые сотрудники уголовного розыска и на которую был приглашен Антон. Погуляли очень прилично, можно сказать, «на славу», прямо в отделе дознания и почти до 23 часов, а потом, Федякин, почувствовав себя не совсем хорошо, покинул эту грандиозную «гулянку». Примерно к полуночи с девушкой остались только два опера, у которых в тот момент в их «двойной головке» и созрел внезапный умысел изнасилования молодого дознавателя. Без особого труда преодолев ее сопротивление, два здоровенных мужика практически «распнули» Ирину прямо на ее рабочем столе и поочередно изнасиловали. Потом, видимо, уже находясь в полнейшем «неадеквате» от выпитого, опера отправились в ночной магазин за спиртным, оставив Лапину абсолютно голой, лежащей на столе в ее холодном кабинете. Они заперли девушку снаружи, предварительно зачем-то забрав с собой всю ее одежду (наверное, чтобы она случайно не ушла!).

Ночью, придя в себя, девушка попыталась было открыть входную дверь, а потом, когда ей это не удалось, связала из оконных занавесок импровизированную веревку и стала спускаться с третьего этажа, на котором как – раз и находился ее рабочий кабинет. Однако веревка вскоре развязалась, и она упала прямо спиной на клумбу перед зданием РОВД, где ее, голую, без сознания, и обнаружил наряд ППС. «Да, надо «делать отсюда ноги», и чем скорее – тем лучше! Пока эти уроды - недоумки не утянули меня за собой в тюрягу!» - мрачно подумал Антон, когда, прибыв ранним утром в отдел, с ужасом узнал от оперативного дежурного об очередном ночном происшествии в РОВД.

И начались долгие служебные «разборки», неизбежные в подобных случаях. К Ирине, ставшей полным инвалидом в результате компрессионного перелома позвоночника всего на третий месяц своей «доблестной» службы в качестве дознавателя, зачастили «ходоки» из отдела кадров ГУВД и Главного управления уголовного розыска области. Опера вначале попытались как – то откупиться от несчастной девушки, но она осталась непреклонной, и вскоре оба участника этой скандальной «групповухи» были арестованы. Всем сотрудникам отдела теперь стало абсолютно ясно и понятно, что для уголовного розыска Н-ского РОВД начинались жестокие времена «мрачной милицейской инквизиции». А, значит, настала пора и Антону срочно менять «место постоянной дислокации», благо, что в Н-ском юридическом институте МВД на кафедре ОРД (оперативно-розыскной деятельности) недавно открылась вакансия преподавателя.

Столь долгожданный переход Федякина на работу в юридический институт по времени совпал с одним очень забавным событием в институтской жизни преподавателей, которому, однако, предшествовало другое, далеко не забавное и совсем даже не смешное происшествие в Н-ске, всколыхнувшее тогда этот довольно крупный промышленный город, а именно – убийство начальника местного трамвайно – троллейбусного депо. Из обстоятельств уголовного дела вскоре стало известно, что 45 – летний потерпевший являлся пассивным гомосексуалистом и был убит на почве ревности своим молодым 25-летним любовником. Но основная интрига в этом деле заключалась в том, что в изъятом с места преступления компьютере начальника депо следователи обнаружили обширную базу данных на 5 тысяч местных городских «гомосеков». Среди них, между прочим, оказались и весьма уважаемые люди города. Сведения о личности отдельных, по – видимому, наиболее ценных для него «голубых кадров» на винчестере были потерпевшим, все же, зашифрованы: стояли лишь некоторые биометрические параметры (например, размер и кривизна полового члена) и номер телефона. Вот тогда то и обнаружился этот подозрительный и очень загадочный «голубой» телефончик, наделавший такой шумный переполох в институте.

Как выяснилось позже, этот телефонный номер испокон веков принадлежал Н-скому юридическому институту МВД, но поскольку на этом телефоне, из–за хронической бедности ВУЗа, «висело» аж три кафедры института, в круг подозреваемых, соответственно, попадали 30 с лишним сотрудников означенных подразделений. Вот тогда то и появилась эта народная офицерская забава под названием «Найти пи-до-аса»! Новая, очень азартная игра (почти что «Сталкер») скоро так увлекла всех сотрудников института, что при каждой встрече, вместо привычного приветствия, хорошим тоном уже считалось бросить своему оппоненту коронную фразу - пароль: «А ты, голубчик, часом не пидорок?» За этим паролем всегда следовал замечательный отзыв, звучащий примерно в том же ерническом ключе: «Все «честные» пидорки, родной, как известно, уже давно живут в зоопарке в Москве, а у нас, в Сибири, в дикой фауне обитают лишь здоровенные и напрочь отмороженные «голубцы»!» И оба офицера после такого эксклюзивного приветствия подчеркнуто нежно обнимались прямо здесь же, на глазах у всех преподавателей и курсантов, изображая тем самым невероятно большую и очень «чистую» любовь «гомосеков».

Несмотря на объективные трудности проведенного «расследования века», коллективными усилиями все же удалось вычислить «голубого» - им оказался 50-летний начальник кафедры гуманитарных дисциплин Денис Денисович Неверов. При отменной и грамотно организованной им «маскировке» (а полковник Неверов был уже много лет как женат и имел при этом двух взрослых сыновей), Денис Денисович умудрился, все же, досадно «проколоться»; причем дважды: первый раз - с цветами на экзаменах, второй раз – со своим эксклюзивным банным передничком.

Дело в том, что кандидат исторических наук Неверов, прозванный остроумными офицерами института за его чрезмерную тучность и абсолютно несуразную, почти что бабью фигуру «жопой на ножках», просто обожал цветы и требовал их от курсантов постоянно, практически на каждом своем экзамене, унося добытые таким «праведным трудом» цветочки огромными охапками к себе домой. В этом не было бы ничего необычного (подумаешь, ну любит человек цветы, что здесь такого криминального!), если бы он нагло и беспардонно не отбирал эти пресловутые букеты и подаренные корзиночки цветов у женщин, вместе с ним сидящих в государственной аттестационной комиссии.

Второй раз Неверов прокололся уже в офицерской сауне, когда по ошибке напялил на себя банный передник начальника кафедры ОРД Цоя. Все эти передники были специально подписаны фломастером именно во избежание подобных неприятных инцидентов, на что как - раз и обратили внимание Неверова офицеры, находящиеся в это время в сауне. «Ну и что, ничего страшного ведь и не произошло,- спокойно отреагировал на замечание офицеров Денис Денисович, хотя брезгливость – это наиболее ожидаемая и совершенно здоровая реакция у любого мужчины в подобной ситуации. – Да мы с Евгением Петровичем, если хотите знать, – практически близнецы – братья!» И, действительно, уже давно все заметили в институте, что Неверова с Цоем связывают не просто дружеские отношения, а нечто гораздо большее!

В первый же день своей новой службы в институте Антон был представлен своему непосредственному начальнику Цою Евгению Петровичу. Это был грузный мужчина с типичной азиатской внешностью, остроумно прозванный офицерами института «Говорящей сковородой» за определенное и безусловное сходство с одноименным кухонным предметом. «Зверская» пришлепнутая рожа Евгения Петровича лишь дополняла целостный образ доблестного корейского «самурая» - всем было хорошо известно, что начальник кафедры ОРД ОВД, кроме вполне обоснованного подозрения, а также серьезной озабоченности «прогрессивной» общественности института по поводу «неприличной» связи «луноликого» Цоя и Дениса Денисовича Неверова, к тому же отличался крайне отвратительным характером, практически всегда, ежеминутно, находясь в перманентной агрессии, бросаясь на всех людей без разбору, как - будто с самого раннего утра зачем – то принял «на грудь» изрядную дозу «озверина». Поговаривали, что и свою кандидатскую диссертацию по криминалистике Цой банально купил, отогнав в московский диссертационный Совет целую отару овец. Так ли это, на самом деле, было, или нет - теперь мы уже никогда достоверно не узнаем, но только Евгений Петрович после этой московской защиты «зазвездил» по - черному, всерьез уверовав в свое корейское счастье, а также в то, что поймал, наконец, своего азиатского божка за его огромные небесные яйца.

Цой не понравился Антону с первого же взгляда и, оказалось, что это у них – абсолютно взаимно: всем сотрудникам института в одночасье стало понятно, что на кафедре ОРД, после довольно долгого затишья, вновь появились два непримиримых идейных противника, готовых просто изничтожить друг друга, как в моральном, так и физическом плане. Предчувствия предстоящей «веселой» жизни на кафедре, как всегда, не обманули Федякина – «Говорящая сковорода» с первого же дня пребывания Антона в институте принялся с большим азартом «гнобить» парня. В этом ему активно помогал профессор кафедры Николай Семенович Мержинский.

«Осью абсолютного зла» кафедры ОРД ОВД, безусловно, во все времена была эта очень прочная и всегда неизменная связка «Цой + профессор Мержинский» по прозвищу «Долбоящер». Такое, весьма экзотическое «погоняло» ему было дано однажды острословами института, конечно же, совсем не случайно.

Во-первых, из-за колоритной внешности Николая Семеновича, имеющего невероятно длинное и тощее тело; маленькую, как у микроцефала, головку и огромные, похожие на крылья ископаемого птеродактиля, руки морфана.

Во-вторых, у «Долбоящера» был один очень забавный «пунктик», а именно - безудержная любовь к виктимологии, то есть науке о поведении жертвы преступления. Какую бы тему в теории оперативно-розыскной деятельности Мержинский не начинал – тактику ли ОРД или легендированное мероприятие – он неизменно сваливался, как подбитый зениткой самолет, в «крутое пике» на свою любимую виктимологию. Курсанты, понятно, очень быстро раскусили эту смешную особенность «чокнутого» профессора и развлекались на скучнейших и однообразнейших лекциях «Долбоящера», как могли: стоило только какому-нибудь юному озорнику произнести во время лекции «кодовое» слово «жертва», как у Мержинского в голове моментально срабатывал некий тумблер, и он принимался вновь деловито и настойчиво, как дятел, долбить в уже давно и основательно «раздолбленное» «дупло» однажды возлюбленной им науки.

Основная интрига Цоя в отношении Антона практически всегда была связана с учебным процессом и периодически проводимым начальником кафедры педагогическим контролем. Однако, этот самый педагогический контроль проводился корейцем всегда крайне небрежно, с очень серьезными нарушениями.

Так, вопреки всем существующим педагогическим правилам и канонам, Цой, а иногда и профессор Мержинский, во время семинарского занятия могли запросто, совершенно без спроса, вторгнуться на территорию молодого и еще совсем не опытного преподавателя, сбивая тем самым и так с большим трудом отлаженный им темпо - ритм семинарского занятия, ставя Федякина в крайне неловкое положение перед курсантами. Антон, как мог, терпел выкрутасы начальника кафедры, но однажды, все-таки, не выдержал очередного издевательства Цоя и при курсантах, в довольно жесткой форме, сделал замечание неуемному полковнику по поводу его неэтичного поведения во время семинара.

«Ты задолбал меня уже, Федякин, со своими семинарами!» - с раздражением сказал Цой после занятия, когда они, наконец – то, остались вдвоем в аудитории. – Я не понял: где методические рекомендации по проведению семинарского занятия, где дидактический материал для курсантов? Еще один такой семинар, и я тебя, бл…, выгоню на х..!» «Ты за своим «базаром» следи, «Сковородка говорящая», а то, смотри, как бы чего не вышло!» - не выдержав, сердито огрызнулся Антон, которого служба в уголовном розыске научила весьма трепетно относиться к нецензурным выражениям. Тут настала пора понервничать уже Евгения Петровича. Как коршун, налетел он на Федякина, со злостью схватив его за «грудки». Недолго думая, почти рефлекторно (не зря же он целых 3 года «отбатрачил» в «убойном отделе»), Антон нанес мощнейший удар головой прямо в широкий корейский «бубен», как будто нарочно подставленный Лукавым для хорошего удара этим «тупым и очень твердым предметом». Цой успел только громко хрюкнуть, словно чем-то сильно обиженный боров, а потом, как тяжелый рыбацкий баркас на крутой волне, вдруг опрокинулся кверху «килем» всем своим здоровенным корпусом, «по-домашнему уютно» разложившись перед Антоном прямо на этом грязном, изрядно затоптанном полу аудитории. Благо, что не было свидетелей этой душераздирающей сцены, но с этого момента им обоим стало абсолютно ясно, что их вялотекущий конфликт перешел, наконец - то, на качественно иной уровень, а именно - в активную фазу боевых действий. «Боливар не выдержит двоих!» - однажды подумалось Федякину словами одного известного литературного героя американского писателя О,Генри (его знаменитая новелла «Дороги, которые мы выбираем), окончательно приняв решение избавить себя и весь коллектив кафедры от этого сумасшедшего «крэйзи» - корейца. Легче всего, конечно, на режимной кафедре ОРД ОВД это было сделать через утрату секретных документов, которую при азиатской безалаберности Цоя было очень легко организовать.

Выбор Антона пал на секретный приказ с двумя «нолями» по организации агентурной работы. «Говорящая сковорода» легкомысленно оставил его буквально на 5 минут после семинарского занятия на своем столе. Пока Цой трепался с профессором Мержинским в институтском коридоре, Федякин проник в открытый кабинет начальника кафедры и взял со стола секретный приказ, заменив его заранее заготовленной ксерокопией. Как и следовало ожидать, невнимательный кореец совершенно не заметил этого подлога. Ну а дальше, как говорится, было всего лишь «делом техники» - Антон завернул в секретный приказ два черствых, позеленевших от времени и плесени пирожка с картошкой и отправил всю эту «ценную пищевую бандероль» в Управление ФСБ по региону с соответствующим комментарием: «Дескать, вот так в юридическом институте МВД России хранятся и используются по «прямому» назначению секретные приказы». И грянул грандиозный скандал, каких уже давно не помнили в этом уважаемом учебном заведении. По Цою, как водится, назначили служебное расследование, а вскоре ему, «на всякий случай, который, как известно, бывает всяким», руководством ВУЗа было предложено уволиться «по собственному желанию». Вот так изящно, легко и непринужденно «матерый оперской волк» Антошка расправился со своим самым злейшим врагом в институте.

Во время всей это «мышиной возни» «Говорящую сковороду» всячески поддерживал и вдохновлял на «ратные» подвиги «Долбоящер» Мержинский. Оставшись на кафедре в полном одиночестве после увольнения Цоя, он было слегка загрустил вначале, но потом довольно быстро утешился в объятиях пышнотелой заочницы Люси, прибывшей в юридический институт на очередную зимнюю сессию. А вот эта «сакральная» и очень трепетная для офицеров Н-ского института МВД тема заочниц в нашем повествовании, безусловно, заслуживает отдельного разговора.

С прибытием на сессию долгожданных слушательниц заочного отделения – так называемых «заушниц» (ведь преподавателям приходится тащить их по учебе буквально за уши) все в институте вдруг начинало приходить в хаотичное «броуновское движение». Возникало полное ощущение, что для профессорско – преподавательского состава института грядущая сессия заочного факультета давно уже превратилось в какой-то почти религиозный, почти магический ритуал, наполненный мистическим содержанием и сакральным смыслом, не выполнить который означало бы нарушить священную Волю Богов и, прежде всего, главного в их пантеоне Бога Эроса.

У каждого уважающего себя преподавателя института на этот знаменательный случай был обязательно припасен укромный уголок, в котором он мог бы без особых проблем уединиться с очередной понравившейся ему пассией. Был такой уголок и у нашего «Долбоящера», а именно - полигон в подвале учебного корпуса, специально предназначенный для занятий по тактике оперативно-розыскных мероприятий. Трудно, конечно, назвать занятиями по тактике те очень нескромные эротические экзерсисы, которые проводил с завидным постоянством Николай Семенович на этой жутко грязной, «бомжатской» кушетке, затерявшейся посреди канализационных и водопроводных труб наспех переделанного под учебную аудиторию помещения, а также разбросанных в беспорядке муляжей трупа и фрагментов человеческого тела. Ну что же, это жуткое полуподвальное место, выбранное «Долбоящером» для незатейливых любовных игр, было вполне достойно своего «чешуйчатого» хозяина и, как нельзя лучше, соответствовало «гордому» и «высокому» званию профессора!

Антон в своем выборе места для любовных утех уже давно и окончательно определился для себя – он облюбовал учебно - методический кабинет кафедры ОРД, в котором с давних пор стоял роскошный диван, раздобытый где - то по случаю сверхзапасливым Цоем. К своему эротическому мероприятию Антон подходил всегда «с чувством, с толком, с расстановкой», предварительно раздобыв у заочников - «чеченцев» бутылочку замечательного кизлярского коньяка – прекрасное дополнение к прикупленным накануне фруктам и курице «гриль».

Традиционный ужин при свечах, извлеченных на свет Божий из заветного, на все случаи жизни «дежурного чемодана» офицера, обычно проходил во время суточного наряда Антона в качестве ответственного дежурного по институту – ему удалось легко и непринужденно совместить «приятное с полезным»: быстренько проверив посты и сделав торопливую запись в журнале несения караульной службы, Федякин с вожделением спешил в учебно-методический кабинет, где его с нетерпением ожидало «Волшебство «Квинов» в Будапеште» - этот замечательный видеоальбом легендарной британской группы специально для «таких» случаев, очень кстати (девушки, как известно, просто млеют от музыки Фредди Меркури), притащил в учебно – методический кабинет преподаватель кафедры ОРД Миша Фролов. Впрочем, иногда инициатива с выбором «сакрального» места для очередной сексуальной потехи исходила от гиперактивных женщин института, чему Антон совершенно даже не противился, а, напротив, всегда так искренне радовался, что в момент становился похожим на вконец заигравшегося ребенка - игра в женское доминирование, как мы помним, была ему вовсе не чужда еще с ранней курсантской поры. Именно так произошло у него и с казашкой Гульнарой Бесеновой – дознавателем ЛУВД на транспорте, прибывшей на эту «веселую» зимнюю сессию из Красноярского края.

Гуля обладала просто уникальной во всех смыслах женской фигурой: при росте в 190 см она имела великолепный бюст 4-го размера и выдающуюся азиатскую суперпопку, один только взгляд на которую возбуждал в воспаленном мужском мозгу доселе невиданные, просто сногсшибательные порнографические образы и сюжеты.

Сексуальный интерес Антона возник к Гуле совсем не случайно: во-первых, до этого у него никогда не было таких брутальных, крупных женщин. Во-вторых, он хотел на своем личном эротическом опыте убедиться, что детородный орган у казахской женщины расположен точно также, как и у всех представительниц прекрасного пола, то есть «по вдоль, а не поперек», вопреки издавна существующей и очень скабрезной мужской шутке об анатомических особенностях азиаток.

Однажды Гульнара подошла после лекции к Антону, с которым они были уже знакомы по одной сборной (то есть гуляли преподаватели вместе со слушателями – заочниками, что во все времена не очень-то поощрялось в институте) офицерской пирушке, и безо всяких предисловий сообщила с заговорщическим видом, вручив Федякину прямо в руку заветную бумажку: «Вот это – адрес моей съемной квартиры. Приходи сегодня вечером, а то через 3 дня на сессию приедет мой муж из Красноярска, тогда уже точно не «повеселимся!» Как и ожидалось, вечер с Гульнарой удался на славу! Она оказалась на редкость темпераментной девушкой – прямо с порога, не дав ему даже как следует очухаться, легко, просто играючи, подхватила Антона, как младенца, на руки, довольно грубо стащила с него брюки и со всей своей женской дури (и как только она не сломала ему член при этом, дуреха!?) буквально насадила свое роскошное азиатское тело на возбужденный половой орган Федякина. Жалкая «убитая» квартира Гули неожиданно наполнилась, по всей видимости, уже хорошо знакомыми для нее «фантастическими» звуками «неземного» соития Инь-Ян – все вокруг вдруг заскрипело, закряхтело и застонало, раскачивая в такт Любви наш голубенький и такой крохотный по космическим меркам земной шарик! Казалось, даже этот старинный многоэтажный, «видавший виды» дом со всеми его убогими обитателями вдруг замер в изумлении и эротическом восторге от победно звучащей сейчас, в эту самую минуту, феерической орально – вагинальной оратории!

Несмотря на очевидную абсурдность мужского мифа об анатомических особенностях тела азиаток, Антон, все-таки, был слегка разочарован этой близостью с казашкой - у Гули там оказалось все вполне обычным - «заветное» место, как и у всех земных женщин, хотя и необычайно густо, по земным меркам, поросло жестким «степным бурьяном» - что, впрочем, еще больше заводило Антона, которому представлялось в этот момент, что он – известный во всем мире палео – орнитолог, проникающий в какое-то таинственное гнездо ископаемой, доселе неизвестной птицы.

После этого, безусловно, состоявшегося сегодня Праздника Любви молодые люди еще полежали некоторое время молча, переживая только что испытанные ими физические ощущения, а потом Гуля, лежа в постели, по-дамски красиво, очень так картинно закурила сигарету и, внезапно прислушавшись к чему-то, происходящему на лестничной площадке, с сакраментальной улыбкой на губах произнесла: «Антоша, а хочешь посмотреть «пип-шоу»?» «Конечно, хочу! – ответил заинтригованный Федякин. - А что это такое?» «Пип-шоу» - это шоу с подглядыванием в замочную скважину, а в нашем случае – через дверной глазок!» Гуля встала с кровати, и, прямо голышом, совершенно не стесняясь, по-видимому, абсолютно уверенная в своей неотразимости даже в глазах «сытого» мужчины, на цыпочках подошла к двери, пригласив Антона посмотреть «пип-шоу». Федякин надел трусы и, подойдя к входной двери, с любопытством взглянул в глазок на происходящее снаружи. На лестничной площадке с букетом цветов стоял изрядно раскрасневшийся, по-видимому, от принятого на «грудь» алкоголя, начальник кафедры теории и истории государства и права, 55-летний полковник Яков Аронович Либерзон. Он позвонил в соседскую дверь напротив, и вскоре ему открыла двери прелестная стройная девушка 25-лет, в которой Антон тот час же узнал очень «шаловливую» и всем хорошо известную в институте заочницу Инессу с гулиного же «потока». «Вот это – номер, ай да Аронович, ай да старый жид! Еще нам, молодым, всем фору даст!» - с удивлением подумал Федякин, наблюдая всю эту занимательную сцену «неформального» общения преподавателя со своей студенткой. «Что, сильно удивлен? – со смехом спросила Антона Гульнара. – Да, Антоша, Инесса здесь же, рядом со мной, сняла эту квартиру на период зимней сессии. Между прочим, Либерзон сегодня уже третий по счету. А вчера к ней еще три преподавателя института приходили! Вот такая вот ударница – «стахановка»! Очень уж Инесса хочет получить «красный» диплом, поэтому и старается, не покладая рук и ног, в буквальном смысле слова!»

А на следующее утро к Федякину подошел сам Либерзон и с хитрющим видом старого еврея - ростовщика поведал Антону свою сокровенную жидовскую тайну: «Братела, тут на сессию приехала моя любимая племянница Инесса, поставь ей, пожалуйста, экзамен по психологии ОРД. Очень тебе буду обязан!» Антон, конечно, от щедрот своих поставил ей «отлично», от души посмеявшись про себя – он знал, конечно, очень хорошо знал, что в период сессии заочников все преподаватели института неожиданно обрастали неучтенной, невесть откуда взявшейся родней. И долго еще по всем кабинетам института заискивающе дефилировали многочисленные «ходоки» - просители за своих «сестренок», «племянниц» и прочих родственниц - что называется, «седьмой воды на киселе».

Незаметно для Антона пролетели 5, в общем-то, счастливых лет службы в Н-ском юридическом институте МВД России. Остались где-то далеко позади конфликт с Цоем и профессором Мержинским, жгучие романы с Гулей и другими многочисленными заочницами, лица которых уже начали стираться в его памяти. За это время Федякин, как-то неожиданно для себя, умудрился написать совсем даже неплохую кандидатскую диссертацию по криминалистике, которую он, окончательно уверовав в свои силы молодого и очень амбициозного ученого, отправился защищать весной 2006 года в город Екатеринбург.

Защита кандидатской диссертации состоялась 24 мая 2006 года в 15.00 час. Из 16 профессоров – членов Совета лишь двое проголосовали «против», 14 – «за». Антон очень хорошо знал этих «нелюдей», проголосовавших «против» него. Первый недруг – это окончательно спившийся член Совета профессор Собакин, который еще в перерыве между двумя защитами высказал Федякину вполне «обоснованную» претензию: почему он не купил на фуршет «вискарика», заставив почтенную и очень уважаемую профессуру пить опостылевшие им водку и коньяк? А вот со вторым недругом произошла история совсем из другого, уже хорошо знакомого из жизни Антона сексуального ряда.

Дело в том, что вместе с Федякиным кандидатскую диссертацию в Уральском диссертационном Совете в этот раз первой защищала очаровательная девушка Динара Корнейчук из Кургана, на которую сразу же, как это обычно происходит в таких случаях, «запал» член Совета пожилой профессор Желтоухов. Однако Антон, уже при первом взгляде на Дину, для себя окончательно определился, что эта женщина сегодня будет принадлежать только ему. Довольно опрометчиво в тактическом плане и на свою беду, поскольку накануне собственной защиты, он дал понять это не только прелестной девушке, но и профессору Желтоухову, который, не теряя времени даром, уже начал делать Динаре недвусмысленные намеки, приглашая ее после защиты в свой номер – «люкс». Стоит ли удивляться тому, что Желтоухов первым бросил законный «черный шар» своему счастливому сопернику, которому Дина почти сразу же ответила взаимностью, практически на глазах отвергнутого «героя – любовника», довольно смело, в лучших традициях женщины – «эмансипе», пригласив Антона к себе в гостиничный номер сразу же после своей успешной защиты. Ну, а дальше… дальше все развивалось по уже знакомому нашему герою сценарию.

Не успел Федякин зайти в номер, не успела еще закрыться за ним фанерная гостиничная дверь, как Дина, словно хищная гарпия, набросилась на Антона, с остервенением стащив с него брюки и трусы. Не дав ему опомниться, девушка очень деловито и обстоятельно принялась трахать Антошку во всех мыслимых и немыслимых позициях, да так, что госпожа Камасутра здесь, в этом гостиничном номере, просто «отдыхала», сгорая от «черной» зависти и стыдливо отворачиваясь от всего происходящего на этой широкой двуспальной кровати!

Как только у Антона появлялись первые признаки дремоты после многочисленных ночных подходов к «снаряду» (честно говоря, он уже сбился со счета, сколько их сегодня было), Дина снова принималась яростно теребить ему мошонку, не давая спать и понуждая вконец измученного мужчину вновь и вновь посетить ее «пещерку сладострастия». «Вот это –«попадос»! Эдак, пожалуй, она мне сейчас все яйца оторвет вместе с «золотым корнем» Алтая!» - с ужасом подумал Антон, уже тысячу раз пожалевший, что связался с такой хорошей, но слишком уж изголодавшейся женщиной. Как только забрезжил рассвет, он резко засобирался домой, сославшись на срочные дела в диссертационном Совете. На самом же деле, Федякин этим весенним солнечным утром просто-напросто позорно сбежал с «поля боя» сверхрезвым аллюром, постепенно переходящим в бешеный галоп. Но бежал он отнюдь не от смерти, как малодушный солдат в непомерно тяжелом для него и страшном бою, которого еще можно как - то понять и, наверное, чисто по – человечески простить, а от столь неожиданно свалившегося на него сексуального «счастья» в лице заводной девушки Дины; он убегал, чтобы больше сюда никогда не возвращаться, уже в который раз заработав для себя позорное клеймо дезертира из Великой Армии любовников!