Не каждому и не всегда выпадает счастье найти друга,

что бы он оказался рядом, а главное вовремя!

Но всегда встретишь друга когда соблаговолит судьба,

а он это сочтет возможным.

Главное оказаться в нужном месте, строго по времени!

Авторы.

Часть 1

Глава 1

Прошло уже около часа после последнего планового выхода Егор Васильевича наружу из вполне уютного и теплого убежища на простор территории научной станции, где продолжала бушевать снежная буря, но правила святы, когда речь идёт о науке и о снятия метеоданных. За этот час, успев немного отогреется и придти в себя. Егор Васильевич привычным и уже вполне отогретым взглядом осмотрел свою уютную и гостеприимную комнату - у стен на своих местах стояли массивные столы с множеством приборов. Казалось, что и они, поддавшись настроению человека, тоже слегка подмигивали, своими стрелками и цветными глазками индикации. Взгляд плавно скользнул сначала на дверь, потом на окно, а затем в обратном порядке. Крупные белые снежинки с неистовой силой бились в стекло, Будто во что бы то ни стало, хотели попасть внутрь - только зачем? Погреться? Для них это смертельно опасно. Вой ветра добавлял эффект присутствия чего то сильного и непобедимого!

Он еще раз пристально глянул в окно, хотя смотреть туда совершенно не хотелось. Особенно не хотелось выходить за дверь. На то имелись две причины: во-первых, там уже третий день бушевала настоящая полярная буря, а во-вторых, ему совершенно не хотелось обоходить все стационарные точки, метеодомики и записывать показания ареометров, термометров и барометров.

Против бури как таковой Егор Васильевич ничего не имел, ему даже это прекрасное проявление сил природы, которые он как человек, контактирующий с природой больше других, уважал. Но необходимость соприкоснуться с бурей вплотную внушала ему неподдельный животный страх. Как не пыжься, все одно… Он, в конце концов, просто Егор – человек, то есть, а не Бог. Хотя, чего греха таить иной человек искренне считает себя богом!

Когда Егор Васильевич выходил на замеры в последний раз, его чуть не сдул сильнейший порыв ветра. Хорошо, что он предусмотрительно ухватился за «транспортную жилку» как в шутку называли страховочный канат, по всему периметру охватывающий полярную станцию. Это было всего два часа назад. Если быть совсем откровенным, то дрожь в коленях покинула Егора Васильевича буквально полчаса назад. И то после двух огромных бокалов крепкого чая! Чувствовал он себя, понятно, не лучшим образом. Но как говориться работа есть работа, и надо готовиться к выходу, график неумолим.

Егор Васильевич прекрасно знал, что кроме него самого никто ничего не сделает, поскольку был на станции совершенно один, что ему сильно не нравилось. В это время он планировал быть совершенно в другом месте, гораздо более для него приятном и долгожданном. Но, как всегда, в планы вмешался господин случай. Его вылет на станцию был совершенно неожиданным. По правилам, установленным для участников полярных экспедиций, каждый член сменной бригады ученых, отдежурив на станции полгода, имел право на полугодичный отпуск. Егор Васильевич как раз и был ученым, отдежурившим положенные полгода на станции и имевшим полное право на отпуск, который был ему просто необходим. Он получил его и даже успел приехать в Москву, но буквально через неделю ему позвонили из управления арктическими экспедициями и попросили заменить неожиданно заболевшего товарища. Конечно, он не мог отказаться и с этого-то все и началось…

Героически пробыв на станции еще полгода, Егор Васильевич уже собрался домой, но вдруг пришла радиограмма: «Просим задержаться до полной смены состава экспедиции!» Сложились неблагоприятные погодные условия, смену состава экспедиции решили ускорить, для чего основную часть сотрудников увезли, оставив ненадолго лишь одного самого опытного сотрудника. Именно таким сотрудником и был Егор Васильевич. Но его товарищам не суждено было добраться до дома без приключений: коварная погода заставила летчиков совершить вынужденную посадку всего в полутора сотнях километров от станции. Еще хорошо, что обошлось без поломок и жертв… Егору Васильевичу же пришла еще одна короткая радиограмма: «Связи со сложившимися погодными условиями вынуждены просить Вас продолжить научную работу до окончания снежного бурана и прибытия на станцию смены. С уважением, академик …».

Это было уже слишком для порядком уставшего Егора Васильевича! Он уже готовился отправить гневную радиограмму в ответ, но в последнюю секунду передумал. Из глубин порядком расстроенного сознания вдруг всплыла фраза «Прерогатива ученого всегда и везде выполнять свой долг, чего бы это не стоило! Это была его самая любимая фраза, автором которой он сам и являлся. Егору Васильевичу стало стыдно... Все же он ученый… И должен выполнять свой долг. Несмотря ни на что.

Когда коллег Егора Васильевича забирал вертолёт, его заверили, что прогноз погоды просто идеальный и буквально через два часа на станцию прибудет смена. Егор Васильевич сможет наконец-то улететь и, главное, отдыхать будет целый год. Но по иронии судьбы, ни через два, ни через четыре часа и вообще, в обозримом будущем, вертолет не прилетит, потому что через два часа после отлета его коллег началась такая снежная буря, что о вертолетах можно было забыть! По рации сообщили, что как только погода наладится, вертолет с экспедицией вылетит немедленно… Но когда это будет!!! Егор Васильевич оказался заложником северной полярной погоды и все продолжающейся полярной ночи.

Еды, конечно, на станции было сколько угодно и при желании, Егор Васильевич мог здесь находиться хоть целую вечность, да и топлива в дизель генераторах было предостаточно. Только вот желания здесь находиться уже не было вовсе. Но был долг… Долг настоящего ученого, который подлежал безукоризненному исполнению. Окончив собираться, Егор Васильевич, стал похож на настоящего колобка, только с руками и ногами. Взяв с собой всё необходимое по инструкции оборудование, он вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Наружная дверь не открывалась – в неё как раз дул ветер. Подождав некоторое время и повторив попытку с тем же успехом, учёный глянул на термометр - он показывал минус шестьдесят градусов по Цельсию! Да, явно не Сочи!

Глава 2

Находясь в отпуске, он постоянно мечтал о море: купаться, загорать и ни о чем не беспокоится – это же райская жизнь. Но устроить себе этот рай на земле всё как-то не получалось. То семья, то работа, рождение сына, внесшего в его жизнь много радости и много горестных минут! В сыне Егор Васильевич души не чаял и все свободное время, находясь в Москве, посвящал только ему. Но отклика в душе сына он не находил, как ни пытался. Понятно, что ветер дул со стороны супруги, уставшей от его постоянных командировок, от полугодового одиночества, но легче от этого не становилось.

Сын подрос, и жена подала на развод, отнявший приличную порцию его нервных клеток. Сам бракоразводный процесс оказался довольно неприятным действом: судья совершенно не сочувствовала большому бородатому мужчине, который по полгода не бывает дома, и оставила ребенка с матерью, что в принципе, конечно, было предсказуемо. Гораздо больней оказался ответ сына на заданный для проформы вопрос о том, с кем бы он хотел жить.

Сын категорично заявил, что хочет жить только с мамой. С тех пор Егор Васильевич окончательно разуверился в справедливости на земле и ушел в себя! То, что жена оказалась стервой, особого осадка в душе не оставило. Ну, стерва, кого ж этим удивишь? Хотя… любил же он её когда-то… Болела душа за сына. Оставалась одна маленькая надежда – вырастет, разберётся… Вырос, разобрался – и окончательно порвал с отцом. Печальная повесть с трагичным концом. Не осталось семьи, но осталась наука - самая верная из всех жен на свете! Она никогда не изменяла первой, это удел мужской половины человечества!..

Что-то стукнувшее в дверь вывело Егора Васильевича из горестно-сладостных воспоминаний. Что ж, надо идти и дальше сохранять верность науке, если даже на алтарь придется положить свою жизнь! Набравшись смелости, Егор Васильевич, рванул входную дверь на себя. Получилось! Ветер чуть изменился и это позволило быстро закрыть дверь за собой. Теперь он оказался полностью во власти стихии! Что тут началось… Взбесившийся вихрь стал швырять Егор Васильевича из стороны в сторону, немилосердно обжигая ему лицо.

Дышать удавалось с трудом, а двинуться вперед и вовсе не было возможности. Наконец ему удалось дотянуться до «жилки» и овладеть ситуацией. Надёжно схватившись за канат, начал медленно, но уверенно продвигаться в сторону метеодомиков. Идти было практически невозможно, и он уже готов был повернуть обратно, но чувство долга взяло верх. Егор Васильевич упрямо продолжал идти вперед, хотя глагол «идти» явно не отражал действительности. На самом деле он всего лишь медленно продвигался по заданному маршруту.

Добравшись до первого метеодомика он увидел, что чашечный анемометр испорчен сильным ветром «Хорошо, что у меня есть запасной», - подумал Егор Васильевич. Максимально надёжно обвязав себя страховкой, он приступил к демонтажу сломанного и установке нового прибора. Закончив работу он даже немного взмок, но только телом - лицо по-прежнему стыло на ветру. Учёный, конечно, не мог видеть себя со стороны, но чувствовал как всю бороду и усы сковали отдельные льдинки. Ему подумалось, что окажись он сейчас на детском празднике, никто бы не посмел сказать, что Дед Мороз не настоящий! «Юмор - это хорошо, значит не совсем плохи мои дела! Ладно, ладно, весельчак! Пошли дальше!», - и он отважно направился к самой дальней точке.

Преодолев не слишком-то и большое расстояние с колоссальным трудом, Егор Васильевич добрался до метеодомика номер два. Он едва успел закрепить страховку, как случилось страшное и неожиданное. Немыслимо сильный порыв ветра обрушился на него и страховка, не выдержав такого натиска, открепилась вместе с крюком, от бетонного основания, оставив учёного беззащитным перед бушевавшей стихией. В мгновение ока отлетев от злополучного метеодомика, Егор Васильевич понесся с нарастающей скоростью по территории станции.

Безмерно испугавшись, но не потеряв сочности выражений, он по дороге вспомнил всех матерей земли, а когда перешел к отцам, то уже не представлял, где находится. В общем-то, это было вполне логично: снежный шквал, несущийся сплошной стеной, чуть пробивающийся сквозь него свет прожекторов, а в целом - полнейшая темнота. Перед тем, как черная пелена окутала отключающееся сознание, Егор Васильевич услышал сильный хруст и почувствовал резкую боль в руке.

Глава 3

Свет и ноющая, но не сильная боль в правой руке, незнакомый, но приятный запах… Егор Васильевич пытался понять, что же произошло и где он сейчас. Сознание постепенно возвращалось. Окинув еще не вполне ясным взором пространство, учёный пришел к выводу, что он на станции. Но он абсолютно не помнил, как добрался до комнаты, в которой он лежал на полу! Более того, воспоминаний о том, как он вообще добрался до станции тоже не находилось. Ощупав себя неповрежденной рукой, учёный понял, что раздет до тренировочного костюма.

Сознание внезапно прояснилось: «Стоп, стоп, я же раздетый! Как так могло случиться, что я совсем ничего не помню?! Может, я умираю, и то, что вижу - обычная галлюцинация? Так, говорят, бывает, когда человек замерзает. Можно сказать последние всплески активности умирающего мозга… Нет, что-то не то… Где же пурга? Моя рука! Я же её сломал! Галлюцинирующий мозг вряд ли бы проводил болевые сигналы. Должно быть, я все же не умираю. Но как я оказался здесь?»

Егор Васильевич попытался повернуть голову налево. Это удалось, но сразу же вслед за этим он лишился дара речи, хотя на увиденное стоило бы как-то отреагировать. Сознание вновь поплыло – и неудивительно: на него смотрело улыбающееся детское личико! Учёный твёрдо знал, что остался один, и никого на станции в принципе быть не могло, тем более детей. Их вообще отродясь тут не было. «Ну, всё! Хана…Сумасшествие пришло без приглашения!». Егор Васильевич вдруг отчетливо представил себя в роли сумасшедшего в психбольнице, и что забавно – именно в палате номер шесть!

В безразмерной смирительной рубашке, в окружении врачей, говорящих с ним ласковыми, тихими голосами… Стало немного жутковато и неожиданно весело – вспомнилось неизвестно где услышанное двустишие: «В потолке открылся люк - не волнуйся, это глюк!». Совершив обычный в таких случаях обряд, то есть закрыв глаза и помотав головой (поскольку потрясти ей, как положено, возможности не было), Егор Васильевич вновь открыл их, надеясь на лучшее. Но тщетно! Видение не только не исчезло, но даже сказало: «Привет!». Палата № 6 стала угрожающей реальностью. Но включившийся здравый смысл так просто сдаваться не хотел – он требовал внимательно изучить гостя.

Было в этом госте что-то такое, что заставляло считать его именно пришельцем, хотя выглядел он вполне по-людски. Мальчик одиннадцати-двенадцати лет, не слишком высокого роста, худощавый, но пропорционально сложённый. Тёмные, не слишком длинные прямые волосы, красивый овал лица и правильные, даже какие-то слишком правильные, черты. Необычными были глаза – ясные, резко-голубого цвета и цвет лица, напоминающий неживые восковые муляжи яблок и груш, которые Егор Васильевич не раз видел на уроках биологии в школе. Было и еще что-то, неуловимое и вместе с тем очень значимое для понимания того, что это пришелец. Не человек, а кто-то очень похожий, но чужой.

Внимательно, насколько ему позволяло еще не окончательно восстановившееся зрение, вглядываясь в незнакомца, Егор Васильевич наконец понял, что в нем не так. Лицо и глаза. Лицо, красивое и детское, одновременно было и лицом уже взрослого человека, а глаза таили в себе опыт многих десятилетий… На пришельце был облегающий, темного цвета костюм, на котором не было ничего: ни молний, ни карманов, ни пуговиц, ни застежек, только бесшовная ткань труднообъяснимого цвета.

Осознав, что судьба свела его с пришельцем и, чувствуя необъяснимое доверие к нему, Егор Васильевич спросил:

- Ты это ты, в том смысле, что ты - настоящий?

- Да, конечно, - с мимолетной улыбкой ответил мальчик..

- Откуда же ты взялся?

- Пока я не готов тебе ответить, ты уж извини…

-Это ты меня сумел притащить?

- Конечно.

- Но как? Ты же такой маленький и хрупкий мальчик. Как тебе это удалось?

- Мне еще и не такое удавалось. Кроме того, я вовсе не мальчик, я уже взрослый и умею делать то, что умеют все! Тот, кто не умеет делать все, не считается взрослым. По-другому и быть не может. А телосложение или рост никакой роли не играют. Сила зависит не от них, а от способности сконцентрировать внимание на отдельных группах мышц.

Мы можем управлять каждым мышечным волокном в отдельности, а это позволяет синхронизировать работу всех волокон, создавая при этом значительные мышечные напряжения. И сила возрастает многократно. – А рука!? У меня должна быть сломана рука. Я сам слышал хруст костей! А сейчас она всего лишь ноет, но ни опухоли, ни сильной боли нет.

- Ещё ноет? Подожди немножко и боль уйдёт совсем. Она и вправду была сломана, но пока ты был без сознания, мне удалось ее вылечить и даже немного подправить. Я срастил кость, подштопал сухожилия и уложил в правильной последовательности группы мышечных волокон. Кстати, они у тебя с рождения были переплетены, а это снижает работу мышечной ткани из-за излишнего трения между группами волокон.

Но ничего не поделаешь, мелкие генетические ошибки неизбежны! Мы и сами-то от них избавились относительно недавно! В общем, рука у тебя будет лучше прежней, поздравляю! Полностью она восстановится через два дня, по вашему времени. Он говорил об операции над рукой так же, как о заточке карандаша!

- По нашему времени? Это как? Слушай, а ты не с американской станции?

- Я не с американской станции и ни с какой другой станции. Я из нашей галактики!

- Откуда? Я не ослышался? Из нашей галактики?! А из какой «нашей»?

- Не прикидывайся! У нас с тобой одна галактика, только вы зовете ее «Млечный путь», а для нас она - «Звёздный шлейф». Есть что-то похожее, верно? Это значит, что и вы и мы мыслим приблизительно одинаково. Местонахождение нашей планеты я, конечно, называть не стану, тайны ведь есть и у нас, и разглашать наши галактические координаты запрещено уставом!

Но, как ты сам понимаешь, жизнь вашей планеты нас интересует, и не только нас, по правде говоря. В Реестре нашей галактики вы числитесь нестабильной цивилизацией, быстроразвивающейся и склонной к агрессии. Проще говоря, вы представляете угрозу для галактики в целом. Но я пришёл не для того, чтобы судить, я хочу вас понять. Возможно, наши сведения не так точно отражают вашу жизнь, и мы думаем о вас хуже, чем следовало бы. У тебя есть возможность исправить наше заблуждение…Если ты сможешь это сделать, то в Реестр цивилизаций тотчас же будут внесены соответствующие изменения и это повысит статус вашей планеты.

Глава 4

Потрясённый услышанным, Егор Васильевич лихорадочно соображал, какие же аргументы можно привести в защиту планеты Земля. Особенно напрягало его, что говорить придется от имени всего человечества. Несмотря на то, что он был учёным с мировым именем, говорить от имени мира ему никогда не приходилось… Пришелец, тем временем, продолжал:

- На вашей планете постоянно идут войны, причем вы никогда не говорите об их целях. Вы громогласно заявляете о поводах, но об истинных целях всегда умалчиваете. Между тем цель всегда одна – та, что вы называете словом «ресурсы». Хотя, по правде говоря, эти самые «ресурсы» лежат у вас под ногами, во всяком случае – их аналоги. Нагнись и возьми, не нанося никакого ущерба другим особям.

Вы же тяготеете к насилию, к стремлению самоутвердиться и подчинить других. Вам недостаточно получить ресурсы, вы хотите их отнять, взять и достать. Ваша цивилизация не испытывает сострадания и жалости друг к другу, причем степень агрессии прямо пропорциональна техническому развитию. Ваша наука развивает технологии насилия, а не технологии спасения.

Ключевой проблемой, очевидно, является иллюзия, что лучшим может быть только первый. Остальные – почти неполноценные и их задача обеспечить благоденствие первого любой ценой. Таков подход вашего мира. Но он не разумен, хотя ваша цивилизация признана разумной. Правда, по градации разумной жизни, вы находитесь на самой нижней отметке, но все же вы разумны.

Этот парадокс мне интересен… поэтому я здесь. Впрочем, на вашей планете отмечено появление особей с разумным подходом к жизни и их число возрастает, что, несомненно, приветствуется Галактическим советом. При условии сохранения тенденции роста таких особей по отношению к общему числу живущих на вашей планете, оздоровление цивилизации произойдет в диапазоне 600 – 627 лет. Это, несомненно, вызовет поднятие вашего рейтинга в Реестре, так что шанс у вас есть. Но это потенциальный шанс. Другое дело, захотите ли вы его использовать.

Я долго изучал историю появления и развития вашей цивилизации, многое мне непонятно, поскольку никак не укладывается в рамки поведения разумных существ, к коим вы причисляетесь. Сейчас у меня появилась возможность вступить в контакт с тобой – непосредственным представителем интересующей меня цивилизации. Прошу тебя быть моим собеседником и заранее благодарю тебя за откровенность.

- Спасибо, конечно. Откровенно говоря, с такой точки зрения нашу цивилизацию мне рассматривать и в голову не приходило. Слишком уж всё это неожиданно. Ты мне позволишь подняться и сесть в кресло? А то, как-то некрасиво! Я валяюсь на полу, а ты читаешь мне мораль, да еще за все человечество!

- Да, конечно, извини. Я не сообразил, тоже разволновался, должно быть. Только это не мораль, а просто рассуждения. Поправь меня, если я ошибаюсь. Осторожней, не давай пока большой нагрузки на руку. Мне представляется, что я совершенно не готов полноценно общаться с представителями вашей цивилизации. Не хватает знаний вашей культуры, традиций и многого другого. Надеюсь, с твоей помощью я ликвидирую пробелы в этих важных областях.

Удобно устроившись в кресле, Егор Васильевич смог попристальней вглядеться в сложившуюся картину. С одной стороны, все события последнего часа были немыслимы – ну, не встречается в жизни такое, это невозможно! С другой стороны же стороны, пришелец был вполне реален, и это заставляло верить действительность такой ситуации.

Словом, у Егора Васильевича появилась неожиданная и поистине уникальная возможность соприкоснуться с иным разумом, проникнуть в тайны иных миров… Да ради такого случая он готов был пожертвовать и не одной рукой! Мысленно порадовавшись, что чувство юмора еще с ним, а значит, он все-таки в здравом уме, (ибо откуда же юмор у безумных), Егор Васильевич спросил:

- А как устроена жизнь на вашей планете?

Пришелец задумался:

-На такой простой вопрос как-то сложно ответить, но я попробую. Наша жизнь неоднозначна и устроена принципиально иначе. Мы исходим из внутреннего понимания законов Вселенной и на этом понимании выстраиваем свой жизненный путь. Мы неукоснительно соблюдаем непреложные законы мироздания и не потому, что нам внушили необходимость этого, но по внутреннему убеждению в их истинности.

Вы же слишком привязаны к технологическому развитию и чрезмерно озабочены тем, на какой ступени его вы находитесь. У вас не остается ни сил, ни желания думать о вечном и неоспоримом законе жизни. Вы смотрите только на тень и не замечаете солнца, дающего вам её.

По моей информации вы, подобно животным, сбиваетесь в стаи, для того чтобы выжить. Правда, ваши запросы более широки и вы хотите не просто выжить, а выжить успешно. Подобно животным, вы создаете себе иерархическую лестницу внутри стаи, распределяете ступени и ревностно их охраняете. Между тем, многие втайне мечтают подняться на более высокую ступень, и пользуются для этого всеми доступными способами. Это, несомненно, отличает вас от животных, но не в плюс вам. Вы идёте низкими путями к высоким целям…

- Тут я не могу с тобой согласиться и немного поспорю. Нельзя путями низкими идти к высокой цели. Все не так мрачно как у тебя в справочнике! Видимо, у тебя устаревшая информация, мы уже не совсем такие… Деление людей на слои, к сожалению, до сих пор существует, например, по благосостоянию, по социальному положению… критериев множество. Но и ты сам, и твой Галактический совет отметили, что появились и другие. Хотя «появились» не совсем верное слово. Они были всегда, просто сейчас это особенно видно.

И для них, этих лучших представителей мира людей на нашей планете, деление на страты (так мы по-научному называем группы) существенной роли не играет. Система ценностей меняется и становится правильней, человечней, возвышенней, что ли. Конечно, недостатков слишком много, многих они устраивают и потому исчезают слишком медленно, гораздо медленнее, чем хотелось бы, но дорогу осилит идущий… К тому типу людей, о которых ты говоришь как об «особях с разумным подходом к жизни» сейчас, по моим прикидкам, можно отнести от силы 5% всего населения планеты.

Немного, согласись… Но, в оправдание, скажу тебе, что лет двести – триста назад таких людей и полпроцента бы не набралось. Хотя население Земли было в разы меньше. Ты же изучал нашу историю – вспомни: не так давно (по Вселенскому времени это миг) за инакомыслие инквизиция жгла людей на кострах, эпилептиков топили, подозревая в сговоре с дьяволом… Сейчас все изменилось. За инакомыслие уже не жгут, даже если оно и не приветствуется, эпилептиков лечат. Да, от венных конфликтов мы не избавились, да, мы делим ресурсы, но ведь 5% не смогут изменить 95% остальных, согласись.

Их время ещё не пришло, их слишком мало. И нам остается одно – ждать! Ждать долго, очень долго. По вашим расчетам 600 лет… Но все равно это время настанет, и все изменится к лучшему. И наш рейтинг в вашем Реестре стремительно взлетит или хотя бы поднимется.

- Звучит обнадеживающе, даже завораживающе красиво, а красота в правоте. Но, скажи, ты действительно веришь, что это время настанет раньше, чем вы перебьете или перетравите друг друга? Или же, что все-таки хуже, безнадежно и безвозвратно уничтожите природу своей же планеты? Замечу, кстати, что планета не ваша, она, как и все остальные планеты Галактики, принадлежит Межгалактическому Совету. А посему, Совет больше всего беспокоит тот трудно поправимый вред, который вы способны нанести планете, прежде чем сгинете в атомном пожаре, созданном вами же.

Глава 5

...Кстати, об атомах… В них вы, судя по всему, так ничего и не поняли. И это для Галактического Совета первостепенная проблема. Это ещё одна причина, по которой я, как представитель Совета оказался здесь. На свой страх и риск я нарушил Устав, у меня нет санкции Совета на установление контакта с вами, а за это может последовать весьма суровое наказание. Меня уже ищут, но я отключил свой персональный маячок-идентификатор, что категорически запрещено. И это еще одно грубое нарушение нашего Устава. Возможно, за этим последует полная изоляция, а это, несомненно, страшнее самого сурового наказания вашей цивилизации, но мне нужно самому во всем разобраться. Раньше, чем буря не закончится, без маячка им меня не найти. Времени не так много, но мне нужно успеть. Успеть разобраться во всем.

Егор Васильевич встал и прошелся по комнате, подвигал правой рукой - она работала и почти перестала ныть. «Как ему удалось залечить мне руку без инструментов, без какой либо поддерживающей конструкции? Да и само заживление происходит сказочными темпами! Так быстро вылечить руку да ещё в таких условиях…Это для нас пока недостижимо. Да, нам до них действительно далеко!», - думал он, меряя шагами комнату и ощущая что-то непонятное, проходя мимо мальчика. Пришелец терпеливо ждал, неотрывно следя за движениями учёного. Наконец, Егор Васильевич спросил:

- Можно задать тебе не очень деликатный вопрос?

- Без сомнения. Сегодня день вопросов и ответов!

- Скажи, почему ты выглядишь как мальчик, хотя и по поведению, и по манере говорить и по уму - ты вполне взрослый. Долго ли ты будешь ходить в мальчиках?

Он улыбнулся, красиво и открыто:

- Тебя это удивляет… Не беспокойся, я стану взрослым, когда придет время и мой статус поднимется. Тогда Совет примет решение, что я достоин носить вид взрослой составляющей части нашей Галактики и звание «состоявшегося галакчанина». Взрослым же я стану буквально за несколько часов, в специальной камере.

Но до этого мне еще очень далеко, а после моей сегодняшней выходки я даже и не знаю, будет ли это когда-нибудь вообще.

Услышав слово «носить», Егор Васильевич встрепенулся. Он вдруг осознал, что казалось ему непонятным, когда он шагал мимо ребенка – от него веяло холодом, но каким-то спокойным, мягким.

Подойдя к пришельцу и приложив руку к его лбу, Егор Васильевич почувствовал леденящий холод и быстро отдернул руку.

- Что с тобой? Ты болен? У тебя леденющий лоб, сейчас я найду градусник… Хотя он вряд ли поможет.

- Я совершенно не болен. Просто мы не во всём похожи: вы, земляне, существа теплокровные и температура тела у вас необходимо должна приближаться к 37 градусам по Цельсию, чтобы нормально функционировала плазма. У нас другая биоструктура. Жидкость, циркулирующая в наших организмах, похожа на вашу, но это все же не плазма и не вода. Мы практически не привязаны к температурному режиму, от которого так зависите вы. Не будучи занятым постоянным поддержанием температуры тела, наш организм экономит энергию. Температура нашего тела изменяется в зависимости от температуры окружающей среды – это очень удобно, поверь.

Вспомнив о снежном буране, Егор Васильевич поверил в это легко и от всей души, прикидывая, какую пользу могло бы извлечь из этого человечество. Тем временем пришелец, словно услышав его мысли, продолжал:

- Очевидно, ваша цивилизация тоже придет к этому со временем, когда вы научитесь вносить изменения в биоструктуры своих организмов. Освоив это вы, как и мы, сможете безболезненно переносить даже дальние космические путешествия!

Так вот, при температуре выше нуля по Цельсию, работоспособность нашего мозга обычная, но с понижением температуры, то есть с замедлением работы организма в целом, снижается и скорость работы мозга. И это несомненный минус, над которым сейчас бьются наши учёные. Пока моё тело ещё не набрало температуру этого помещения, я соображаю относительно медленно, но когда оно достигнет температуры, соответствующей вашим 36,6 градусам по Цельсию, работоспособность моего мозга станет оптимальной.

Наиболее благоприятная для организма температура у нас с вами одинакова: это диапазон от 36, 4 – до 36,8 градусов по Цельсию. Этот диапазон мы, в отличие от вас, обозначаем числом, которое выступает точкой отсчета. Все, что до нее – считается низкой температурой, вплоть до самой низкой - «абсолютный нуль» на вашем языке. Все то, что выше – высокая температура, пределов для которой теоретически не существует. Пределом отрицательной температуры для нас является минус 150 градусов по Цельсию, все процессы организма замедляются практически до нуля, а это значит, что может наступить кома и смерть.

Температурный режим нашей планеты стабилен: на освещенной половине температура держится в диапазоне плюс 40 градусов по Цельсию, зато на неосвещенной – минус 50 по Цельсию. Это было бы крайне неудобно для жизни, но мы самостоятельно управляем вращением планеты в нужном нам режиме. Возможность же пребывания в столь разных температурных режимах позволяет нам регулировать степень активности нашего организма и работу мозга. Из сказанного мной ты можешь извлечь пользу для вашей цивилизации – легко делается вывод для ваших научных изысканий.

Мне известны ваши разработки в этом направлении. У вас есть достижения по снижению интенсивности жизненных процессов в биосистемах при пониженных температурах, хотя, на мой взгляд, они довольно скромные. Но путь избран верно. Пребывание в отрицательной температуре многократно увеличивает срок жизни. По вашему, земному исчислению, вы сможете жить, в среднем, около двух тысяч лет. Наверно, для вас это просто неоценимый дар. Для нас же такой срок жизни естественен и поэтому неудивителен. Конечно, мы бы восторгались или даже завидовали существам, живущим, допустим, 5 тысяч лет, но они, не зная о нас, тоже воспринимали бы свой жизненный срок обычным. Так что все познается в сравнении...

Ваша специальная теория относительности работает во всей вселенной! У нас есть точно такая же, но с расширенным пониманием законов вселенной, управляющая все и вся и объясняющая основные свойства пространства и времени. Название у нее другое - "Теория свернутости пространства", а, по сути, одно и то же. Кстати, научные споры о времени у нас тоже не стихают! Я думаю, это неудивительно хотя бы потому, что живем мы в одной галактике! Можно сказать, соседи в одном многоквартирном доме, среди целого города, называемого вселенной!

Неожиданно мальчик смолк, задумавшись о чём-то. Всё, что сказал мальчик, приходило в голову Егору Васильевичу и раньше, ещё в молодости. Слова, возможно, были другими, но суть была одинакова. Мысли эти осели на дне памяти, постепенно окаменели, как каменеют отложения на морском дне, и с течением времени им было все труднее и труднее пробиваться на поверхность сознания! Пауза затянулась.

Глава 6

Мальчик с любопытством поглядывал на Егора Васильевича думая, наверно, о том, что пока было неподвластно нашему земному разуму. Задумался и Егор Васильевич. Трудно даже представить, о чём могли думать два представителя разных цивилизаций, волею случая, оказавшись рядом. Наверное, оба осознавали, какая огромная пропасть зияет между ними и как сложно её преодолеть. Радовало лишь то, что это осознаваемо и попытки преодолеть её уже делаются.

Молчание нарушил Егор Васильевич:

- У вас совершено другой мир, я в нём наверняка бы не выжил. Как это так? Нет смены дня и ночи, нет наклона оси вращения планеты, соответственно нет ни лета, ни зимы! Хорошо ещё, что магнитное поле присутствует!

- Ты не совсем прав У нас есть огромные пограничные зоны, в которых правда, резче, чем у вас осуществляется переход от плюсовой к минусовой температуре. Как ты понимаешь, все ваши земные прелести – шторма, ураганы, снежные вьюги, наподобие той, что сейчас хозяйничает за окном у нас обычное дело! Так что без приключений не останешься. Серьезно… Я официально тебя приглашаю на нашу планету, в качестве гостя и представителя земной цивилизации. Главное, ты нам подходишь и нас устраиваешь! С нашим Галактическим Советом, уверен, мне договориться удастся! Ты заметил, я неплохо владею вашим языком, так что языкового барьера можно не опасаться. Решайся! Грех упустить такую возможность!

Егор Васильевич колебался:

- Если совсем честно, я не трус, но я боюсь. Боюсь не за себя. Переживаю смогу ли я полностью передать настоящее настроение нашей цивилизации Есть более достойные люди, вложившие огромный вклад в развитие общества и науки! Это же путешествие не на Луну или Марс, пожалуй, покруче будет! Есть еще одно сомнение… Я не обладаю всеми знаниями, полученными человечеством за многие-многие века! А самое главное, меня никто не уполномочил быть представителем нашей цивилизации.

- Прекрасно тебя понимаю, не беспокойся, с моей стороны поддержка будет оказана всесторонняя. Что касается знаний, они давно уже у нас есть и в полном объёме. Мы, конечно, ими не пользуемся, как вы не пользуетесь достижениями каменного века, но мы их храним. Существует Галактический накопитель знаний, по-вашему, это сродни огромной библиотеке или банку данных! Там сконцентрированы все знания, полученные всеми цивилизациями, многие из которых уже прекратили свое существование.

А знания, полученные за период их существования, хранятся и приносят немалую пользу другим, более молодым, цивилизациям! В великом пространстве, называемом Вселенной, всё сменяет друг друга: старое уходит, новое рождается, живет и развивается, нарабатывает опыт, то есть знания. Потом передаёт его дальше, тем самым, множа разумное существование во Вселенной, и тоже уходит. А знания растут в объёме на каждый кубический парсек пространства! И это будет продолжаться бесконечно! В нём сокрыто главное! Существование ради познания, ещё непознанного!

Во Вселенной умрут старые звёзды, народятся новые, круги повторятся! Мы и вы не являемся исключением, придёт время, и нас сменят другие, более совершенные, цивилизации! Это и есть закон Вселенной, жизнь, которая должна проходить с максимальной пользой для всех членов Галактического Совета, в который вы пока, к сожалению, не входите! Знаешь, на Совете не раз обсуждался вопрос о вашем участии в нём. Безусловно, вы имеете право на членство в Совете, но ради безопасности всех его участников, необходимо представить неоспоримые доказательства вашей лояльности к другим мирам! Захватчиков у нас, к сожалению, и так хватает! Неудивительно, что ты нам интересен.

Ты думаешь, я случайно оказался здесь с тобой? Ошибаешься, если думаешь так. Прежде чем отправиться на станцию я просмотрел всю базу данных о находящихся в этом районе людях. Выбор на тебя пал не случайно, единственно, я сделал это без соответствующей санкции. Мы знаем о тебе гораздо больше, чем ты сам. И, повторюсь, ты нам подходишь. Но взять тебя на корабль мы можем лишь с твоего добровольного согласия. Это закон, всегда соблюдаемый и не подлежащий толкованию.

- Я не знаю, что тебе ответить. Твоё предложение застигло меня врасплох. Признаюсь, я частенько заглядываюсь на звёзды и думаю, может быть сейчас, на какой-то далёкой звезде кто-то смотрит на мою планету и также как и я думает, а есть ли разумная жизнь где-то ещё, в глубинах галактики? Бывало, меня тянуло в эту звёздную даль, мне хотелось ступить на неизведанную никем землю другой планеты, встретить кого-то, живущего там. Я гадал, что именно скажу при встрече с инопланетным разумом?

И вот – ты предлагаешь мне исполнить мою мечту, а я… я не знаю, что тебе ответить. Слишком много впечатлений, голова идёт кругом. Представь, я у себя, на своей планете, говорю с пришельцем также свободно, как с любым землянином! Трудно поверить, но против фактов не попрёшь, да и зачем бы? Я бесконечно счастлив тем, что именно со мной вышел на контакт инопланетный разум.

Я основной связующий элемент, это здорово! Вот бы узнал сын, наверно, порадовался бы! Это так непривычно, неправдоподобно! Я оказался совершенно не готов к встрече, я представлял себе все по-другому!

Мальчик слушал Егора Васильевича очень внимательно, слегка подрагивая ресницами.

- А ты предполагал, что сначала я выпью твою кровь или, того хуже, начну проводить над тобой медицинские опыты или научные эксперименты?! Увы… я всего лишь гость с другой планеты, хотя, конечно, я мог бы общаться с тобой на телепатическом уровне! Но возникает резонный вопрос: зачем? Раз я гостях... Как у вас говорят: в чужой монастырь со своим уставом не ходят?! Очень правильная поговорка.

- А нельзя попробовать?, - вдруг спросил Егор Васильевич.

- Попробовать что?, - не понял мальчик.

- Ну, поговорить со мной телепатически!

- Конечно, пожалуйста!

Мальчик молчал, но у Егор Васильевича в голове вдруг раздался голос. Но это был не голос мальчика – это был другой, бесконечно любимый и незабываемый голос, голос его давно умершей мамы. Он сразу узнал его и вздрогнул. Голос звучал привычно ласково, поднимая из самых глубин памяти уже немолодого учёного самые светлые воспоминания –

воспоминания далёкого детства, уютного дома и бесконечно любимой мамы, всегда понимающей и прощающей его. И после смерти мамы Егор Васильевич продолжал любить её, постоянно приходил на кладбище, приносил цветы. Сидя на скамейке, много с ней разговаривал и ему казалось, что он слышит её… Но сейчас ему не казалось – он действительно слышал ЕЁ, ЕЁ ЖИВОЙ ГОЛОС. К горлу подступил комок, захотелось всплакнуть по-мужски, скупо, но перед гостем было неудобно, и он сдержался.

Глава 7

- Ну, как? – спросил мальчик.

- Впечатляет, - глуховато произнёс Егор Васильевич.

- Я, правда, немного тебя поберёг.

- То есть как?

- Я не стал пользоваться твоими мыслями, в полной мере! Это могло бы тебя слишком напугать!

- Ты хочешь сказать, что умеешь читать мысли?

- Как же иначе! Какой же я, в таком случае, инопланетянин, если не могу такой безделицы! Обижаешь!

- Извини, я должен прийти в себя! Спасибо, что напомнил мне о любимом человеке, о маме! Теперь представляю, как себя чувствуют люди, испытавшие подобный контакт! Я уж не спрашиваю, как это тебе удается. Еще раз спасибо!

- Не за что! Перейдем к делу! У Совета большие полномочия, но они, в основном, опираются на великий галактический опыт, существующий уже миллиарды лет. Придет время, и земляне станут равноправными членами Совета, а первой ласточкой предлагается стать тебе. Надеюсь, ты уже понял, что вашей цивилизации, во всяком случае, пока, ничего не угрожает, потому что главный лозунг нашей миссии: "Не навреди, исправь, в крайнем случае - накажи". Но наказание допустимо только в самом крайнем случае.

Добавлю еще, что мы передадим вам некоторые знания, в основном, для обеспечения безопасности существования планеты и улучшения здоровья человеческой популяции. Вы должны уметь бороться с космическими объектами, представляющими потенциальную опасность для планеты. Вам нужно уметь корректировать собственной орбиту, хотя это будет осуществимо только под нашим контролем и при крайней необходимости. Кроме того, первоочередной задачей является освоение вами техники регулирования экологической обстановки на планете в целом.

Мы снабдим вас знаниями, позволяющими освоить новые, неизвестные вам принципы получения энергии. Нам есть, что передать вам для блага вашего развития. Но все поэтапно! Мы должны быть уверены в сугубо мирном использовании полученных знаний! Мы прекрасно понимаем что, обладая мощнейшими технологиями, вы сможете стереть с космической карты любую планету, а допустить этого мы не можем! Чтобы подобного ни случилось, мы готовы передать знания одному представителю вашей цивилизации, который будет являться гарантом мирного использования этих знаний.

И если что-то пойдет не так, то знания в голове гаранта исчезнут навсегда! Мы не имеем права допустить использование с таким трудом накопленных знаний не по назначению, риск слишком велик! После долгого отбора, я остановился на твоей кандидатуре. Это не лотерея, которая играет роль слепого орудия фортуны, это осознанный выбор.

И неважно, что выбор сделан мной единолично! Я кандидат в члены Совета Объединённой Галактики и имею на это право. На него могут наложить вето, но это нужно будет обосновать, а моя позиция сильная. Мой расчёт показывает, что большинство членов Совета будут на моей стороне. Мой отец был великим оратором, и у меня есть дар убеждения. У нас генная информация передается гораздо четче, чем у вас. Из всего этого следует вывод, что отказать мне будет невозможно.

- Ты действительно силён в искусстве убеждать! Только мне на душе всё равно тревожно. Не знаю, как принято у вас, но у нас, если хочешь сделать паузу – то смени тему. Я сменю на время тему, ты не против?

- Естественно, нет. Ты здесь хозяин!

- Меня уже давно мучает один вопрос, а спросить я стесняюсь…

- А ты не стесняйся, ты спроси!

- Мы с тобой общаемся уже пять часов, а ты ни разу не выказал желания попить или чего-нибудь перекусить. И про туалет и словом не обмолвился. Как Вы пополняете энергетические потребности организма? Проще говоря – что и как вы едите? Ну, и все остальное тоже… как оно у вас?

- Может, тебе покажется удивительным, наше отношение к энергии вообще и энергии пищи в частности, не тождественны. Весь секрет заключается в особом устройстве нашего организма. Помнишь, я говорил тебе про температуру тела? Не тратя энергию на поддержание температуры тела, мы здорово экономим ресурсы. Мало того, мы умеем запасать довольно большое количество энергии впрок. При необходимости, мы можем перейти в режим строгой экономии энергии, вплоть до использования в качестве источника энергии менее ответственные части собственной биомассы.

То есть начинаем есть сами себя. У вас это частично реализовано в устройстве желудка, а самые близкие нам по стилю запасаемой энергии, только не смейся, являются ваши верблюды! Или ещё медведи. Только, в отличие от них мы все же двигаемся, думаем, а мозг вообще съедает большую часть энергии.! Вообще-то я не прочь перекусить вашей земной пищей. Корабль я покидал в спешке, налегке, дабы не вызывать подозрений у выпускающей системы! Система у нас сообразительная: если датчики зафиксировали бы у проходящей контроль персональной капсулы наличие пищи, то это значило бы, что находящийся в ней собрался надолго покинуть территорию зонда.

Быстро сравнили бы со списком имеющих на это право и тут же подняли бы тревогу! И так, когда я не появился на контроле через четыре часа, тревога поднялась! В данном случае я закон не нарушал, я не прятался и не обманывал При прохождении контроля или при отлете от зонда на персональных капсулах, искусственный разум не имеет права спрашивать более высшее существо, куда оно направляется, а для них высшие существа - это мы! А теперь и ты, если пожелаешь, конечно, и полетишь со мной! Тебе решать, не забывай! В моем лице твоего решения ждут члены Совета! Ты, если захочешь, можешь многое сделать во благо своих землян!

Так вот, чтобы безопасно покинуть зонд, я пошёл на хитрость: сделал вид, что отправляюсь на небольшую прогулку. Понятно, едой пришлось пожертвовать, зато я ускользнул незаметно. И вот – я у тебя в гостях, а это очень важно. Вопрос еды, конечно, значим, но можно и поголодать ради того, чтобы попробовать завязать контакт и спасти одну из множества разумных жизней, раскинутых по большому пространству и стремящихся к самоуничтожению! Надо всего-то убедить вас переориентироваться на самоспасение!..

Но вернёмся к еде. Вы, в отличие от нас, просто купаетесь в обилии биоэнергетических запасов, мы же менее требовательны к еде. Я даже догадываюсь о причинах: для вас еда – это не просто пополнение запаса энергии, это процесс получения удовольствий: от вкуса еды, от сервировки стола, от обилия подаваемых блюд, от собеседника за столом… А говорить вы можете долго, на отвлеченные темы или вообще ни о чем – вяло и неинформативно, мимоходом восполняя энергетический ресурс.

Выходит, что для вас еда – это отдых, незатейливое времяпрепровождение, что, на мой взгляд – непозволительная роскошь для тех, чей век столь короток. Для нас же – потребление пищи физиологическая потребность, не более. Мы и относимся к ней соответственно. Никаких долгих бесед, кулинарных изысков, культа еды у нас нет. Восполнил запас энергии – и продолжай своё дело. Но сейчас мне совсем не помешает пополнить энергетический запас, так что я не откажусь от какого-нибудь простого земного блюда.

- Нет проблем! У нас с тобой целый арсенал в холодильнике, коробки еще не все распакованы. Чего пожелаете, мой юный гость?

Егор Васильевич поперхнулся и тут же поправился:

- Я имею в виду просто «гость»! Правда, я никак не могу привыкнуть к несоответствию внешности и возраста. Так что же пожелаете?

- Встречный вопрос: а что есть?

- У нас так называется еврейский стиль ведения разговора, то есть вопрос на вопрос! Из мясного есть: тушенка, солонина, вяленая оленина… Из рыбного:. Из рыбного ассортимента: шпроты, сайра, бычки в томате, красная и черная икра. Есть готовые супы в банках: борщ, грибной суп, гороховый, рассольник и так далее. Еще в наличии имеется замороженные ягоды: клубника, малина, черешня, и даже арбуз! Так же в большом ассортименте соки, газированные воды. Как у вас обстоят дела с алкоголем?

- Никак! Изучая ваш образ жизни, я очень подробно останавливался на вопросе влияния алкоголя на работу мозга. Данные неутешительные! В компаниях вы частенько прибегаете к воздействию алкоголя, чтобы снять излишнюю напряженность и расслабиться. Но о какой напряженности может идти речь, если помыслы ваши чисты, а цели предельно ясны для окружающих?

Недаром вы сами признаете за алкоголем дурманящие свойства: дурман в голове, он и есть дурман! В нашем мире нет необходимости снимать стрессы или конфликты алкоголем, по причине их отсутствия! Мы уже давно организовали жизненный процесс таким образом, чтобы удобно и приятно было всем! Жалко тратить жизнь на плохое настроение, или на разочарование погодой!

Мы тоже, как ни странно, подвержены подобным эмоциям. Полностью искоренять отрицательные эмоции мы не стали - ведь это одна из многих составляющих разумной жизни, и если убрать все эмоции мы будем похожи на искусственный разум! А если оставить только положительные, то получится как-то однобоко. Да и грани не будет, ведь положительное познается в сравнении с отрицательным.

- Это безусловно. Вообще всё познается в сравнении. Вот, к примеры, вы и мы… Ты только подумай… Мы с вами живём в одной Вселенной, но не встречаемся… Идем параллельными курсами, развиваемся по-разному и вместе с тем у нас много общего. А над всеми нами есть другой, высший разум… вселенский, можно сказать. Он абсолютен и бессмертен. И он живет совсем не по биологическим законам, как мы, а по своим, каким-то другим, лично мне непонятным. Но я твёрдо уверен в том, что этот разум многократно превосходит наш. И вместе с тем, тот разум нас терпит… Вот скажи, зачем, ты думаешь, мы вообще нужны?

- Любопытно, что ты задумался об этом сейчас. Зачем мы нужны? У вас говорят: раз на небе зажигаются звёзды, значит, это кому-нибудь нужно, так? Биоразум ведь имеет много преимуществ. Он ведь тоже практически вечен, при условии, разумеется, что он не будет делать попыток самоуничтожения. Посуди сам: на него действуют законы эволюции, следовательно, он обязательно развивается. Развиваясь, он развивает и окружающую жизнь, привнося в неё что-то качественно новое, стало быть, разум совершенствуется.

На более высокой ступени развития он, вероятно, сможет научиться самовосстанавливаться, регенерировать. Например, люди смогут регенирировать поврежденные ткани или органы. В искусственных системах, как ты понимаешь, это исключено – максимум, что им доступно – это автоматически заменять вышедшие из строя блоки, модули или узлы. Биосистема же в состоянии заменить не весь объект целиком, а лишь его часть, допустим, на клеточном уровне. Или и вовсе заменить часть объекта на более совершенную, а уж та, в свою очередь, постепенно повлияет на объект в целом.

Для биосистем, доступны более тонкие механизмы - на клеточном уровне, а при более высшем уровне развития - на уровне субатомных частиц! Даже в наше время вы, к примеру, боритесь с вирусами! А у мы – нет. Мы смогли наладить с ними отношения сотрудничества. Правда, без полного понимания субатомных законов вам это пока не удастся! Но придет время и вы достигните нашего уровня. А мы за это время уйдем еще дальше, и это и есть вселенский разум, без границ и без времени! Процесс бесконечен, рубежи познания не имеют границ!..

Однако… я слишком далеко ушёл от насущной темы. Начали-то ведь с еды и алкоголя… С алкоголем всё ясно: это очень вредная штука для цивилизаций вообще и для меня как частного представителя цивилизации – в частности. Так что алкоголь прошу не предлагать. Ты вот что-то говорил про сублимированную клубнику – готов попробовать.

Глава 8

- Смотри-ка, у тебя появилось чувство юмора – визитная карточка уж если не нашей цивилизации, то, во всяком случае, моей страны.

- С тобой пообщаешься – многому научишься.

- Спасибо за комплимент, - ответил Егор Васильевич, уходя в импровизированную кухню. Оттуда донёсся изрядный шум, вызванный усердием учёного, жаждавшего ознакомить пришельца с максимальным ассортиментом земной еды. Вскоре он появился с подносом, плотно заставленном небольшими баночками и тарелочками с разложенной на них снедью. Поставив перед мальчиком маленький столик, Егор Васильевич быстро и красиво расставил принесённое. Мальчик с интересом наблюдал за процессом сервировки, потом взял вилку и оценивающе потыкал в некоторые лежащие перед ним продукты.

- А что это ты делаешь? – удивился Егор Васильевич.

- Сканирую пищу. Определяю энергетическую ценность, составляю диаграмму по содержанию витаминов.

- Что-что? Что ты определяешь и составляешь?? Это как?!

- Ну, да, наверное, тебе это трудно понять. Дело в глазах. У нас глаза устроены иначе, чем у вас. Мы можем отправлять и принимать отражённый сигнал, определяя состав того или иного предмета по спектру сигнала.

- Звучит…То есть это, как я понял, радарное сканирование.

- Не совсем. Принцип тот же, это – да. То есть наши глаза ориентируются на сигнал, обратный посланному. Только антенны в глазах у нас нет, как видишь. Роль антенны играют маленькие микроволокна, которые наши технологии позволяют имплантировать в глаза на ранней стадии зародышевого состояния, в момент формирования глаз. Сейчас это воспринимается вполне естественно, но должен заметить, что путь к такой простоте был очень труден.

Многие сотни лет шли неустанные попытки найти оптимальное строение микроволокна, удобное глазу и устойчивое к максимальному спектру вредных воздействий. Но в итоге решение было все-таки найдено. И сейчас наши глаза могут анализировать слои любого объекта практически на неограниченную глубину и за малый промежуток времени. Правда, это требует определённых энергетических затрат, но результат того стоит.

- Да уж, несомненно, результат того стоит. И что же показал анализ пищи землян? Примет ли ее желудок столь высокоразвитой цивилизации как ваша?

- Не ёрничай! На самом деле, я могу многое сказать о содержимом, к примеру, вот этой ягодки, но не буду. Я не зря напомнил об энергетических затратах, есть хочется. В обще и целом, пища приемлемая и готова к переработке.

- Кто бы сомневался. Мы её едим всю жизнь и проблем особо не встречалось. Кушай, кушай. Приятного аппетита! Скоро чаёк готов будет.

Некоторое время жевали молча. Егор Васильевич проголодался порядком и ел с видимым удовольствием, пришелец от него не отставал, разве что брал всего понемногу и ел довольно безразлично.

Приглушив чувство голода изрядной тарелкой грибной похлёбки, Егор Васильевич стал прислушиваться к своим внутренним ощущениям и почёл необходимым нарушить пословицу «Когда я ем, я глух и нем».

- Занятно… Мы знакомы всего несколько часов, но в глубине души у меня стойкая уверенность в том, что мы знакомы очень давно.

- Ага, так и должно быть, - отозвался пришелец, откусив бутерброд с копчёной лососиной, - это моя работа. Мы умеем действовать на подсознание особей вашего вида и не только на него… но редко этим пользуемся. Лично я уверен, что это недостойный приём. Хотя, конечно, эффективный, в чём ты можешь убедиться лично. Извини меня. В оправдание скажу, что у нас слишком мало времени, а задача чересчур важна.

- Ладно, времени мало, допустим. Но как вы это делаете?

- Это как раз несложно. Среди вас есть немало людей, умеющих то же самое. Это сродни внушению, только без транса. Люди много говорят о сознании, о его значимости для человека и общества. На самом-то деле подсознание куда важней, просто вы о нём слишком мало знаете. Именно подсознание контролирует практически всё поведение человека, оно хранит стереотипы поведения и мышления, отвечает за нормальное функционирование организма. А существует оно в виде нейронных связей, на которые мы и научились воздействовать.

- Тебя послушать, между нашими цивилизациями непреодолимая пропасть…

- Сейчас так оно и есть, спорить не буду. Но, во-первых, вы развиваетесь довольно быстро, а во-вторых, мы готовы вам помочь, при соблюдении условий, озвученных мной раньше. И в немалой степени это зависит непосредственно от тебя. Ты достоин уважения как один из выдающихся представителей вашей цивилизации, по моему мнению. Именно поэтому, несмотря на то, что мне очень хочется вернуться на корабль в твоём обществе, я не стал внушать тебе мысль о неизбежности посещения нашей планеты, хотя мог бы.

Ты бы, разумеется, считал свое решение собственным и ни капельки бы не сомневался в том, что принял его самостоятельно. К слову сказать, умение контролировать ваше подсознание даёт нам неплохие шансы вас поработить, а вы постоянно об этом думаете и боитесь этого, верно? А вот тут и усматривается главное отличие между нашими цивилизациями: мы не жаждем отношений господства и подчинения, нам нет нужды овладевать вашей планетой и властвовать над вами…

- Будто мы жаждем… Нам бы на своей планете порядок навести, а потом и на нашей планете еще найдутся неизведанные места…

- Это говоришь ты. И для тебя это правда, я знаю это. Но не для вас в массе своей. Или ты думаешь, что в IV веке до рождества Бога иудеев – Иисуса Христа на земле было меньше неизведанных мест? Что же тогда великий основатель державы эллинов Александр Македонский мечтал о завоевании галактики?

А близкие тебе по времени, твои соотечественники Циолковский и Королёв? Циолковский задумывался о перестройке биохимической природы мыслящих существ, рождённых на Земле. Королёв говорил о возможном завоевании других миров, разве не так? Вы привыкли решать вопросы силой, мы – убеждением.

- Для убеждения, как показывает практика, вы используете все-таки силовые приёмы.

- Я уже извинился за это и объяснил причину. И прошу тебя, не возводи этот частный случай в ранг закономерности.

- Ты тоже меня извини. Я просто слишком близко к сердцу принял твои слова о столь существенном различии между нами. Мы не столь плохи и глупы.

- Никто и не говорит о глупости. Напротив, вы умны. Но ум – величина не векторная. Вектором обладает сила. И этот вектор задаётся человеком сознательно. И вот возникает вопрос, что у вас превалирует – сила ума или ум силы?

- Надеюсь, что сила ума.

- И мы надеемся на это. Иначе диалога между нами бы не вышло. Если бы мы не верили в будущее вашей планеты, в возможность сидеть с представителями вашей цивилизации за круглым столом в Галактическом Совете, судьба Земли была бы иной. Но довольно об этом… мы с тобой оба верим в светлое будущее, верно? Ох, какая же вкусная это штука, - переменил тему гость, - похоже, я не знаю её названия. Что это?

- Это маслины, причём маслины с косточками. От них-то и весь вкус. Это я настоял на том, чтобы нам привозили именно такие.

- Достойно! Интересная вкусовая гамма. Надо будет внести её в наш вкусовой каталог. А вот клубника не очень вкусная, слишком много в ней смеси предельных углеводородов, алканов…

- Алканов?

- Ну да, парафина, проще говоря. Но в целом, обед отличный. Пожалуй, мой энергобаланс в норме. Я попробовал всего понемногу и могу теперь понять, почему для вас пища – это наслаждение. Хотя там, в пещерах, таких продуктов ещё не было…

Глава 9

- В каких пещерах? Ты о чём?

- Я нечаянно задумался вслух. Ты, конечно же, не в курсе. Видишь ли, мы заинтересовались вашей планетой очень давно…по вашим меркам, да и по нашим тоже. Мы наблюдали за зарождением жизни на Земле, наблюдали за тем, как появилась ваша цивилизация и её путь от истоков и до космических полётов… Ваши предки, ещё на заре человечества, не строили жилищ, а использовали то, что уже было создано до них – пещеры, дупла деревьев… И тогда, надо тебе сказать, их отношение к еде было совсем иным, близким к современному животному миру, который питается по примитивной схеме – что добыл, то и съел.

А потом человек научился добывать огонь, минуя природные силы – и произошла, как вы ее называете, неолитическая революция. И, думаю, тут-то отношение к еде и поменялось кардинально. В еде, очевидно, стал ощущаться вкус… а дальше пошло по нарастающей. И сегодня вы имеете много гастрономических школ, постоянно меняющиеся и разнообразные блюда, красивую сервировку – в общем, еда в удовольствие и ради удовольствия. Правда, порой вам изменяет чувство меры – организм все же остался животным, и наступает расплата. Помнится, один ваш знаменитый баснописец даже умер от обжорства.

- Вот уж не думал, что ваша цивилизация заинтересуется Крыловым. На самом деле его басни – перевод басен Лафонтена, а тот, в свою очередь, переиначил Эзопа… Это я так, справедливости ради.

- Так вот, подводя итог разговору… Мы, собственно говоря, недалеко отстоим от ваших животных в смысле отношения к пище.. Для нас еда - просто восполнение энергии, как я уже говорил. Конечно, некоторую эстетическую сторону и мы соблюдаем – потребляемую биомассу раскладываем красиво. Но на этом всё и заканчивается. Пища – необходимость, а не цель.

Что отвечает необходимым параметрам энергозапаса – то и едим и внимания ни на что больше не обращаем. Бесспорно, то, что я сейчас ем – это в высшей степени вкусно, мы способны различать вкусовые ощущения. И даже замечу, что, вероятно, спектр вкусовых ощущений у нас шире вашего, но все же для меня важнее не вкус еды, а твой ответ на вопрос – летишь ты со мной или нет…

- А ты упорный… Ничто тебя с мысли свернуть не может.

- Это не мысль, это – цель!

Егор Васильевич не нашёлся, что ответить. Слишком уж категорично произнёс гость последнюю фразу. Учёного вновь поразил диссонанс между внешностью ребенка и речами умудрённого опытом человека. «Интересно, - подумалось ему, - сколько у них там таких…вроде дети, а вроде уж и…даже слова не подберёшь. Взрослые чересчур… И как же должны тогда выглядеть те, кто уже считается как там он сказал… «настоящим галакчанином». Но вслух он спросил совсем другое:

- А население у вас на планете большое? Если не секрет, конечно….

- Какие секреты… просто ответить трудно. Мы его как-то не считали никогда. Неактуально это, а раз так, то и смысла нет считать. Мы в любой момент можем расселяться, кто куда пожелает. Но вообще-то, учитывая, что размеры наших планет сопоставимы и практически одинаковы, пожалуй, концентрация населения у нас все же повыше. Всего нас около десяти миллиардов, но собственно на планете живут далеко не все.

Многие из нас живут на космических объектах или же на космостанциях, вроде той, с которой я к тебе сбежал. Очень популярна у нас и жизнь на других планетах – с научно-исследовательскими целями или просто понравилось там жить. Так что в городах живут далеко не все, но все равно населения хватает, конечно. Города у нас строятся только вверх, многоярусно, дома же особо друг от друга не отличаются. В плане выбора внешнего вида жилища мы тоже непритязательны, как и в еде.

Но за внутренним убранством помещения мы следим очень внимательно, причем совершенно не важно – в городе или на станции. Станция для многих не то, чтобы второй дом – а по-настоящему первый, а часто и единственный. Внутренний вид нашего жилья передаёт не веяние тех странных и причудливых идей, которые вы называете модой времени, а отражение нашего внутреннего опыта в познании законов Вселенной.

Егор Васильевич понял, что если раньше он более-менее мог понять или хотя бы догадаться о смысле информации, доносимой до него пришельцем, то сейчас он не в состоянии даже найти точку отсчёта в попытке представить себе субъективное отражение познания закона Вселенной, реализованной во внутреннем убранстве жилья. Поймав себя на мысли, что сформулировать это проще у него не получается вовсе, Егор Васильевич решил не думать об этом вовсе – если сложится, то увидит сам.

- И это правильный ход, - вдруг совершенно невпопад сказал мальчик. Ты слишком сложно формулируешь мысли, к тому же, не зная законов Вселенной и живущих на нашей планете, ты все равно не сможешь себе это представить. Даже и не пытайся. Но то, что ты хотя бы рассматриваешь возможность путешествия к нам не может меня не вдохновлять… Хотя ты и не торопишься с решением.

- Ты можешь говорить о чём-то своём и при этом читать мои мысли?! Впрочем, сейчас меня это уже не удивит – слишком много впечатлений, острота восприятия притупилась, - заметил учёный.

- Я вовсе и не думал читать твои мысли. Я их слышу. Просто твои мысли стали звучать слишком громко и перебили мой рассказ.

- Извини, пожалуйста. Ты продолжай…

- Как я уже сказал, - послушно продолжил мальчик, - очень многие из нас всю жизнь путешествуют и полученные ими знания обобщаются и хранятся в Галактическом Совете. В среднем, каждая космостанция совершает несколько тысяч перемещений. Перемещение, по-нашему, это не просто изменение местоположения объекта, как это принято считать у вас. Для нас перемещение – это термин, обозначающий прохождение космостанцией светового пути за единицу времени. А обозначения временных интервалов у нас с вами одинаковы – день, ночь, неделя, месяц, год…

Так мы и путешествуем по нашей общей с вами Галактике. Да и Вселенная у нас с вами тоже общая, к тому же одна-единственная. Правда, существует несколько пока не подтверждённых теорий о многомерном пространстве, относящемся к макромиру… Только доказательств пока никто не представил. Но любая теория имеет право на существование в качестве потенциально возможной, пока она не опровергнута. Или не доказана. А учёные везде одинаковы – и у вас, и у нас… Они будут держаться до победного, отстаивая свои позиции, пока не отыщут доказательств своей правоты либо не убедятся в невозможности их отыскать.

Но второй вариант маловероятен.

- О, да… Мне это слишком понятно и знакомо, - авторитетно заявил Егор Васильевич, - это тот случай, когда разум категорично заявляет: «Не может быть!», а надежда шепчет: «А вдруг?!»

- Именно. И это, кстати, одно из проявлений высшего разума – этого великого двигателя развития всех цивилизаций!

Глава 10

Оба ненадолго замолчали, оценивая, должно быть, каждый своё состояние. Егор Васильевич, этот закалённый многолетней работой на полярной станции учёный, видавший на своём веку много нештатных ситуаций, требующих мгновенного решения и умевший его правильно находить в считанные секунды, сейчас никак не мог найти не то, что правильного решения, а и хотя бы какого-нибудь вообще. Он никак не мог сосредоточиться, хотя старался всеми силами. Но все, происшедшее за последние несколько часов было столь необычным, что разум периодически отказывался верить в реальность происходящего, вопреки осознаваемой все же очевидности.

Мальчик же, видимо, представлял возможное развитие ситуации. Было совершенно ясно, что ему слишком хотелось бы заполучить на корабль столь интересного человека, как этот нелюдимый учёный – полярник. Быть может, он боролся с самим собой, видя, что Егор Васильевич никак не может принять решение и зная, что он в состоянии получить от него нужный результат без всяких усилий. Обладая телепатией, а следственно, зная, что происходит сейчас с Егором Васильевичем, пришелец все же терпеливо ждал, не пытаясь вывести учёного из этого заторможенного состояния.

Время шло…В голове у Егора Васильевича вдруг слабо забрезжила мысль о давно обещанном чае – вода, должно быть, уже выкипела…Надо бы посмотреть, что с чайником. Эта столь простая, жизненно-обыденная мысль вывела его из той информационной лавины, в которую он мысленно погрузился. Довольно резво встав с кресла и опершись на правой рукой, Егор Васильевич мимоходом отметил, что боли нет абсолютно и даже появилось новое, но какое-то необъяснимое ощущение в руке. Перехватив по дороге взгляд мальчика, казалось, говорившего:

«Так и было задумано, я же обещал, что она будет лучше прежней», Егор Васильевич поспешил на кухню. Чайник был полон кипятка, хотя по всем законам физики, вода уже давно должна была стать паром. Поймав себя на мысли, что он совершенно не удивлён этому обстоятельству, хотя в другое время это, несомненно, было бы темой долгого размышления, Егор Васильевич взял чайник и все необходимое для осуществления сложного процесса заваривания чая. Чай наш полярник очень любил и был уверен в магических свойствах правильно заваренного чая.

Его, трезвый, здравый и не склонный к мистике разум, в этом случае давал сбой, над чем сам Егор Васильевич в компании неоднократно подшучивал. Заваривание чая для него было не просто набором действий, а неким ритуалом сродни китайскому, неукоснительное соблюдение которого гарантировало максимальное наслаждение и пользу напитка. Именно с ним-то и собирался познакомить своего гостя учёный.

Должно быть, даже то, что не доходило до сознания учёного в виде оформившихся мыслей, мальчику удавалось узнать, потому, что он встретил его улыбкой и словами: «Я тоже согласен, что у чая есть душа и если правильно обратиться к ней, то чай принесёт несомненную пользу».

Егор Васильевич вновь красиво сервировал стол: на сей раз он поставил тонкие, светящегося фарфора чашки, с большой предосторожностью привезённые им на станцию и соответствующие, по его понятию, только высокоторжественным случаям, сахарницу (хотя сам он чай сахаром не портил, это было сделано исключительно для гостя) и тарелочку с халвой, которую очень любил. Взяв в руки заварочный чайник и улыбнувшись ему как другу, Егор Васильевич вдруг замер, поражённый внезапной мыслью: рация безнадёжно молчала.

Только сейчас с полной отчетливостью он осознал, что с момента появления на станции незнакомца рация не подавала никаких признаков жизни, хотя контрольные сигналы в экстренных случаях идут с интервалом в час, а учитывая сверхсилу непогоды, они должны быть даже более частыми. Но за эти несколько часов не было вообще ни одного сигнала, что являлось беспрецедентным случаем.

Тот душевный настрой, с которым учёный всегда приступал к обряду заваривания чая, бесследно и немилосердно улетучился, а ему на смену пришло вязкое чувство беспокойства. Даже присутствие пришельца, этого подарка судьбы, отступило на второй план - Егор Васильевич занервничал.

Излишне небрежно поставив чайник на стол (чего бы он никогда себе не простил при других обстоятельствах), он подошёл к столу, на котором стояла база радиостанции и, включив рацию на передачу, начал говорить в микрофон тридиционное: «База, база, вызывает полярная станция "Север два", вызывает «Север два», вызывает «Север два», как слышите? Приём!».

Переключив тумблер на приём, он напряжённо вслушивался в потрескивание динамика, но эфир безмолвствовал. За все годы его жизни на этой станции, такого не случалось никогда. Он недоуменно пожал плечами и подумал: «Может, это мальчик развлекается? Ну, пришелец, что возьмёшь…», как-то упустив из виду, что думать или говорить в присутствии этого ребёнка – одно и то же.

Мальчик отреагировал немедленно:

- Во-первых, развлекаюсь я иначе. Во-вторых, взять с меня как раз можно немало, главное – чтобы я отдать хотел, а в-третьих – связи не будет, потому что антенна сломалась и сейчас перекатывается с места на место, а крепёжные тросы её пока удерживают. И сломал её вовсе не я, но зато могу починить.