ДМИТРИЙ ГАВРИЛЕНКО

РЯБИНКИН

Н А Р А Н Д Е В У

ДЕТЕКТИВНЫЕ РАССКАЗИКИ

ЕГО ПРЕДКИ

- Итак, господа, - обратился Ефим Рябинкин к собравшимся, - вы пригласили меня для выяснения всех существенных и несущественных обстоятельств преждевременной смерти Лысого Льва Давидовича. Осмелюсь доложить, что ваше задание полностью выполнено.

За круглым столом с любопытством воззрились на сыщика одетые с иголочки у модных портных Усатый, Волосатый, Бровастый и Брехливый. Последний одобрительно закивал головой, остальные не пошевелились.

- Ваш выбор не был случайным, - продолжил Ефим слегка дрогнувшим голосом. – Вы рассчитывали на то, что я окажусь недотепой и солью в СМИ махровую ложь о смерти вашего товарища. Вы ошиблись, господа.

Все четверо заерзали в креслах и дружно сместили свои взгляды к переносице Ефима.

- Да-да, вы, несомненно, ошиблись. Для моей профессиональной карьеры гораздо важнее докопаться до правды, как бы ни была она спрятана. Мне удалось ее отыскать.

Усатый шевельнул усами, и его рука бесшумно соскользнула со скатерти к ящику стола.

- Не поможет. Я все предусмотрел. Оружие изъято. Вам придется воскресить в сознании истину до того момента, как подъедет полиция.

- Мы не заплатим вам ни копейки, - съехидничал Брехливый.

- А это вилами по воде писано. У меня на руках договор с вашим клубом «Общество теоретиков», заверенный печатями и подписями. Все его пункты с моей стороны выполнены. Итак, вы, уважаемые господа, единодушно надеялись услышать от неоперившегося сыщика упакованную в специально изготовленные фантики ложь. Она заключалась в том, что Лысый, находясь в этом самом кабинете, умер от внезапной остановки сердца. Для чего вам понадобилась долбаная брехня? Чтобы убедить членов других клубов: у вас руки чисты. В самом деле, если помимо официального следствия еще и частный детектив подтверждает случайность смерти Лысого, то все получается шито-крыто, комару носа не подточить. Честно говоря, так бы оно и получилось, если бы…

Распахнулась двухстворчатая дверь – появился слуга в безукоризненно белой манишке и такого же цвета брюках. Он расставил на столе бутылки, покрытые испариной, а за ним другой, такой же элегантный слуга поставил фужеры и миниатюрные рюмки. Закуски не было подано никакой. Ни один из присутствующих не притронулся к напиткам, хотя пузатые бутылки оказались откупоренными. Ефим Рябинкин продолжал.

- Если бы не одно важное обстоятельство.

Члены клуба «Общество теоретиков» затаили дух, однако на их лицах покоилось полнейшее равнодушие, которому, казалось, не будет конца. Рука Усатого замерла под столом.

- Мне удалось установить, что результаты видеонаблюдения за тот злополучный день 17 августа текущего года на интересующем нас объекте, - сыщик метнул взгляд в глазок видеокамеры над столом, - удалены.

Брехливый широко улыбнулся, потер указательным пальцем мочку уха и сказал:

- Очень хорошо, что удалены. Профилактика системы.

-Такую профилактику, - Ефим снова переглянулся с видеокамерой, - в этом богоспасаемом кабинете не проводили ни разу.

- Лейтенант, мы вам даем старлея, - Волосатый указал себе на плечо, обещая повысить Рябинкина в звании.

- За что старлея? - вскипел Брехливый. – Разуйте глаза, олухи: перед нами брехун и демагог.

- Не надо старлея, - успокоил его сыщик. – Я уже не служу. Итак, я пришел к выводу, что видеозапись удалена не случайно, и оказался прав. Вспомните, тряхните недавним: Лысый в коме, перед каждым из вас мобильник, тем не менее ни одна ваша рука не нажала кнопочку, чтоб вызвать для своего товарища скорую… Вы торчали, как бревна с глазами. И это не было шоком. Вы намеренно выжидали, пока Лысый Лев Давидович окочурится и вмешательство врачей станет бесполезным. Налицо дотошно спланированное убийство. У меня есть знакомый специалист, который восстановил видеозапись преступления.

Если бы на стол приземлился инопланетянин, одноклубники не были бы так поражены. Усатый стал поглаживать с одной стороны усы. Бровастый потер правой рукой бровь. Волосатый недоверчиво усмехнулся.

- Так-так, - прошептал он.- И каким же хреном это нам грозит? Разве тут не естественная растерянность с нашей стороны? Верный товарищ, близкий, можно сказать, друг ни с того ни с сего грохнулся на пол. И мы должны воспринять это с олимпийским спокойствием? Продолжать попойку? Нет, молодой человек, рановато вам лапшу на наши уши вешать.

- А я не собираюсь вам лапшу вешать. Я предъявляю обвинение в умышленном убийстве.

-Паз-з-звольте! - заикаясь, выкрикнул Брехливый. – Вы на нас вешаете мокрое дело. Зачем же нам лишать жизни своего шефа?

- Да, зачем? - вторил Волосатый.

-Вам видней, господа! - Ефим окинул взглядом комнату. - Вероятно, вы сочли, что миссия Льва Давидовича на земле и в клубе выполнена, он может уйти на покой.

- Какая такая миссия? - нахмурился Усатый.

- Лев Давидович – внук генерала, создавшего ваше общество теоретиков. Народ верил ему. Поэтому вы избрали Лысого председателем и поручили это общество разрушить.

- И на кой черт нам было его, позвольте спросить, разрушать? - Бровастый вскинул в искреннем удивлении обе лохматые брови.

- Вы посчитали: миссия теоретиков выполнена. Гипервек диктует новую скорость и бешеный ритм жизни. Не успеваешь – остаешься на бобах. Надо хватать хотя бы то, что плохо лежит. Вы схавали почти все имущество теоретиков, старых и новых. Прибрали к жадным, загребущим рукам. Особым шиком представлялось вам то, что именно внук создателя сокрушит ставшие ненужными здание и фундамент.

- Молодой человек, - Брехливый готов был выпрыгнуть из своей ослепительно чистой рубашки, - мы даем вам еще две звездочки, отныне вы – капитан.

- Еще чего? - Усатый потемнел лицом и впился глазами в переносицу сыщика.- Расстрелять его, и дело с концом.

- Стремно как-то,- поежился Брехливый.

- Ничего не стремно, - Усатый при этом сделал указательный палец дулом револьвера. - Пух-пах, и прах. Он слишком много разнюхал.

- Не получится, господа, - Рябинкин притворно вздохнул. – Я не генеральский сынок, по крайней мере, не такой лох, как вы воображаете.

Он засунул руку в карман и вытащил небольшой пистолет.

- Перестреляю всех в пределах необходимой самообороны – даже пикнуть не успеете.

- Шта, не я ли говорил не связываться с ищейками? - усмехнулся Волосатый.

- Ты-то говорил, да не предложил ничего лучшего,- укоризненно произнес Брехливый.

- Не ссорьтесь, господа, - шепотом попросил Бровастый. - Он не сможет ничего доказать.

- Еще как смогу, - разуверил его сыщик.- У меня есть неопровержимая улика.

- На пушку берешь, лейтенант, - Усатый прищурился.

Ефим Рябинкин спрятал оружие в карман и продолжал.

- Главное, не рыпайтесь и вскоре убедитесь, что тюрьма по вам давно плачет. У меня в надежном схроне диск. Его вы смотрели в тот вечер.

- Как! – Усатый громыхнул с досады кулаком по столу.

- А так, по-простецки, - Рябинкин показал рукой на стену.- Экран не нужен, фон и так большой и белый. Вы смотрели видео прямо не стене. Генерал – основатель вашего клуба, глава всех теоретиков – лично пускал в расход мятежников и сплавлял трупы под лед. Азиатские физиономии исчезали одна за другой в проруби. Вам пришлось немало перепотрошить архивов, чтоб надыбать запись, возможно, старый компромат. Она без звука, зато хорошо сохранилась. Нож в пузцо Льва Давидовича.

- Корешок, даю тебе полковника, - торжественно произнес Усатый. Бровастый, сидящий рядом, с удивлением посмотрел на сподвижника.

- Кой черт званиями разбрасываться? Подполковника за глаза хватит.

- Нет, господа, не нужно ни полковника, ни подполковника. Я не могу нарушить профессиональную этику. Впрочем, это все цветочки, завязи – впереди. Во второй части речь шла о бабушке незабвенного Льва Давидовича, вашего сердечного друга.

- Я прошу прекратить это глумление, этот наглый шантаж, - взвизгнул Брехливый, потрясая в воздухе мягкой, как будто даже ватной рукой.

Усатый опять стал копошиться под столом.

- Правда-матка глаза колет? Давайте закруглимся, и я подарю вам стальные браслеты, чтоб не вздумали выпендриваться перед служителями закона.

- Пусть продолжает, хрен с ним, - разрешил Усатый.

И Ефим продолжил.

В злополучный вечер внук увидел, как его родная бабушка в кожаной куртке и длинной юбке пытала заключенного, изуверски выбивая из него признания. Зэк истекал потом, мочой и кровью, живого места на нем не оставалось. Упорство истязуемого превратило женщину в бесполое существо. Не сложно представить, как смотрел это добрый и интеллигентный Лев Давидович. Бабушка его в последних кадрах готова была грызть зубами ту плоть, которая вся в синяках, но еще не кровоточила. Изощрялась она не ради клада с сокровищами, а для всемирной победы теоретиков. В самом конце камера показала лицо крупным планом – в глазах уже не было ничего человеческого. Вот какие предки у Льва Давидовича! Догадывался ли он о коварном замысле корешей? Вряд ли. Угощение оказалось для него последним.

- Этому нет свидетелей, - сказал Волосатый.- То было всего лишь обычное для клуба развлечение. Наш конек – история.

- Свидетель у меня есть, - опроверг его слова сыщик.- Есть человек, который наблюдал в замочную скважину, как спокойно вы сидели, когда Лев Давидович корчился в предсмертной муке. Показания подтверждаются видеонаблюдением за 17 августа.

Усатый выхватил из-под себя револьвер и выстрелил в Ефима Рябинкина. Хлопнул ответный выстрел. Усатый рухнул грудью на стол, заливая скатерть кровью.

- Не тот глаз стал, владыка, - произнес устало Ефим. – Кто еще будет ерепениться?

ДЕЛО О ВЗЯТКЕ

Рябинкину в семь утра позвонили по сотовому. В половине восьмого к нему на квартиру явился невысокий человек кавказской внешности. Плешивый. Длинный нос с горбинкой. Пушкин в свое время пошутил. Если на таком носу неприятель, то можно еще отобедать, а потом идти в бой. Возраст приличный, одет солидно. Говорит медленно и с акцентом. Ефим пригласил его в спальню, которая служила ему также залом для приема гостей.

-Можна пасматрэт ваш лицензий?

Ни один из его посетителей так не начинал разговора: акцент – и документ ему вынь да положь, да делать нечего. Выбирать клиентов не приходилось. Откопал среди своих бумаг лицензию детектива и протянул ее гостю. Тот долго изучал. «Надпись на печати читает»,- подумал Ефим. А скорее всего, он вообще по-русски читал с грехом пополам.

-Дэло дэликатный. Вдвойнэ платить.

И это притом, что Рябинкин еще недопетрил, в чем оно заключается, не назвал стоимости своих услуг.

-Вы сначала раскройте суть - о цене потом поговорим.

Гость уселся в кресло, заскрипевшее под ним.

-Взятычника надо щучить.

Прищучить взяточника. Ладно, прищучим.

-Кто он?

Илью Владимирыча знали все. Долгожитель при власти, хотя должность серенькая. Клялся горячо любить свою Родину. Родины не стало. А Илья Владимирыч остался. Как без него обойтись? Оброс связями, как ивовая ветка корнями. Знал восточные языки. Помог распространить в мире не только АКМ, но и детишек легендарной тридцатьчетверки.

-Чем он вам не угодил?

-Взятычник. Одна страна продал, другая продаст.

«А вам-то какое дело?»- хотел было спросить Ефим, да вовремя сдержался. Еще спугнешь клиента, а с ним и заработок. Может, советник какого-нибудь кавказского президента. Хотят спихнуть Илью Владимирыча, на его место своего человечка выдвинуть.

-Вам нужны доказательства?

-Да.

-Вы согласны сразу же выплатить мне безвозвратный аванс, половину моего гонорара?

Гость расстегнул молнию кошелька, лежавшего у него на коленях. Получив деньги, Рябинкин оформил договор, чтоб клиент не отвертелся от выплаты второй части не очень-то весомой получки.

Проводив посетителя с южным акцентом, сыщик залез в Интернет. Арабский мир воевал сам с собой. Детишки тридцатьчетверок кое-где храбро сражались со своими сверстницами со всего мира. Илья Владимирыч по-прежнему на коне. Каждый его шаг расписан во всемирной паутине поминутно. Вот он дает свой прогноз развития революции в африканской стране. Вот комментирует ситуацию в странах Ближнего Востока. Вскрывает подоплеку их нестабильности и внутренних неурядиц. Особо останавливается на регионе, подплывшем от крови гражданской войны. В каждом его слове боль и тревога, сочувствие и озабоченность. В домашней жизни Илья Владимирыч скромен, неприметен и тих. Внуки и внучки уже выучились все и при должностях. Дочери помогают отцу.

В квартире Ильи Владимирыча музей подарков. Он никогда не был ни первым, ни вторым, ни даже третьим лицом, но Илью Владимирыча хорошо знали в арабском мире, и многие первые лица считали долгом нанести ему визит, расписаться в книге почетных гостей и попутно презентовать какую-либо редкую вещицу. По субботам музей открыт для посетителей. Любой желающий может взглянуть, сколько диковинок накопил за свою долгую жизнь именитый хозяин квартиры. Была как раз суббота. Рябинкин не стал тянуть волынку, позвонил по указанному телефону. Ему ответил женский голос. Он спросил у женщины:

-Скажите, пожалуйста, можно сегодня посетить ваш музей?

Ему ответили утвердительно.

-Что для этого нужно?

-Посещение бесплатное. Снимите ксерокопию паспорта и приходите. Она остается у нас. Таков порядок. Если вы пожелаете оказать музею благотворительную помощь, у нас есть для этой цели специальный ящик.

Сыщику ничего не оставалось делать, как только поблагодарить и собираться. На всякий случай, у него было заготовлено несколько ксерокопий паспорта, захватил с собой одну из них. Что касается благотворительности, то он уже привык к тому, что клянчат на каждом углу и придется отстегнуть немного от скромного аванса. Иначе неловко как-то может получиться. Все осмотрел, во все сунул свой нос – и до свидания.

Ехать пришлось только на метро, поэтому добрался по указанному адресу в считанные минуты. Еще раз звякнул по сотовому, чтоб открыли вход в подъезд. Дочь Ильи Владимирыча показалась ему почти старушкой. Короткие седые волосы. Длинная юбка. Плоские тапочки. Бледное, как будто припухшее лицо. Она занималась музеем уже три года после выхода на пенсию. Знала о домашних реликвиях все. Нацепила на маленький нос очки и внимательно посмотрела ксерокопию паспорта, сверив ее с подлинником.

-Вы не обижайтесь, таковы условия посещения. Ведь это домашний музей, и мы должны соблюдать меры предосторожности.

Сыщик заметил под потолком зрачок видеонаблюдения. Потолок на удивление высокий, раньше он подобных не встречал. Название музея носила одна только комнатка, долговязая и сплошь заставленная разными вещами. Все четыре стены заняты шкафами. Каждый закрыт герметически, потрогать что-то, подержать в руках невозможно. «Аквариумы,- подумал Ефим.- Самые настоящие аквариумы».

-Здесь, в основном, подарки постсоветского времени. Почти к каждому есть дарственная, составленная дарителем с указанием его титула. Но один сохранился с давних пор.

Пожилая женщина подвела гостя к журнальному столику старинной работы. На нем под стеклом лежала раскрытая книга в коричневой обложке. На титульном листе название: «Иосиф Виссарионович Сталин. Краткая биография». Дарственная надпись красными чернилами: «Товарищу Илье, верному однопартийцу. И. Сталин». Подпись была хорошо знакома Рябинкину со времени учебы в институте. И он понял, что увидит здесь только все подлинное, все настоящее.

-Разрешите что-нибудь сфотографировать?- вежливо спросил детектив.

-Конечно. Здесь все фотографируют, и мы с папой постарались, чтоб освещение было соответствующим.

-А как вы, если не секрет, покрываете расходы на такие мощные лампы?

Хозяйка смутилась на мгновение.

-Благотворительность помогает сводить концы с концами. У нас бывают богатые иностранцы.

Фотографии Ильи Владимирыча, в основном, цветные; на них он не один, а либо с послом, либо с главой МИДа, либо на фоне мечети в Арабских Эмиратах.

-Вот, посмотрите,- произнесла негромко женщина,- раннее издание Корана на арабском языке. Его подарил президент Египта Анвар Садат в свою бытность в Москве.

Массивная книга лежала в герметично закрытом шкафу. Несмотря на свою древность, сохранилась она хорошо, да оно и понятно: не мог же президент подарить какую-нибудь растрепу. Сыщик настроил мобильник и запечатлел Коран. Фотография получилась, что надо. Дарственной к этому подарку не было, наверное, тогда по-иному относились к собственности и сдавали все в спецхран, а там уже специалисты разбирались. Редкий здесь экспонат из прошлой эпохи. Такой вполне могли забраковать в спецхране идеологи.

«Нет, чурка тот не советник президента,- размышлял Ефим.- Даже в наших карликовых республиках предпочитают назначать советниками людей, хорошо знающих русский язык. А этот говорит на уровне залетного турка».

-Перед вами – самый настоящий раритет, золотая статуэтка поздней римской эпохи,- пояснила женщина. Рябинкин подивился ее равнодушию. Статуэтка представляла собой двух совокупляющихся мужчин – изврат, погубивший империю.

-Этот экспонат появился здесь благодаря тогдашнему президенту Ингушетии Руслану Аушеву. Он сам, правда, не приехал, но передал отцу через своего представителя, поэтому тоже дарственной нет.

Таким же светом, наверное, золото ослепляло и мастера, столь реалистически отлившего голые тела. Сыщик сфотографировал римских гомиков и пошел дальше следом за хозяйкой. «Нет, чурка тот вовсе не советник президента,- вновь подумал Ефим.- Так кто же он в самом деле?».

Певуче дал знать о себе мобильник, и женщина несколько минут разговаривала. Произнесла она примерно те же слова, что и ему, Рябинкину, когда тот позвонил в музей. Тон был ровный, как шоссе. Привычный к субботним заботам.

У ранней картины Пабло Пикассо «Обнаженная» дарственная имелась - с подписью, печатью.

-Картину подарил отцу сын бывшего президента Ливии Муаммара Каддафи,- рассказывала хозяйка.- Сам он не любил творчество художника, но относился с уважением к его почитателям. Об этом на арабском языке сказано в дарственной.

Она подвела его к многотомной книге царей – «Шах-наме». Это было роскошное современное издание на арабском, снабженное пространными комментариями. Может быть, книга царей и не появилась в музее, если б не имя дарителя, покойного ныне президента Ирака.

Рядом находилась совсем неприметная вещица – мобильный телефон устаревшей по нынешним временам формы. Он был похож на трубку: не зря первое время их так и называли «трубками». Этот аппарат эксклюзивный, корпус у него выполнен из золота высшей пробы, кнопки украшены настоящими бриллиантами.

-Работает?

-Конечно. Но мы перед тем, как поместить его в шкаф, вынули аккумулятор.

«Нет-нет, он никак не может быть советником президента!»- решительно сказал себе Рябинкин.

Женщина терпеливо рассказывала ему про айфон, ноутбук и планшет, подаренные Илье Владимирычу широко известными людьми. Потом перешла к раритетному изданию древнеперсидской миниатюры - в этот миг раздался звонок. Пришел новый посетитель, вернее, их было двое: смуглый парень и девушка.

Рябинкин поспешил поблагодарить самыми искренними словами хозяйку и проститься, радуясь в душе, что избежал благотворительности. Иностранцам такой музей может понравиться намного больше, чем ему.

Дома еще раз просмотрел свои снимки и опять погрузился в Интернет. Удалось отыскать приблизительную стоимость почти каждой вещи, увиденной в музее. Самым дорогим экспонатом оказались римские гомики. А они-то и не имели дарственной. Раннее издание Корана тоже стоило немалых денег. Хранилась же книга в частном музее без какого-либо документа.

Он встретился с клиентом и доложил о выполнении со своей стороны договора. Через блютуз скинул в его мобильник фотографии римской статуи и Корана. К каждому снимку имелась подробная запись, объясняющая появление экспоната в музее, хотя никаких фактических оснований для этого появления не было. Подарки не подтверждены. Совокупная стоимость их представляла собой сумму, которую не заработать сыщику, даже если он проживет сто лет.

Невысокий плешивый человечек передал детективу вторую половину гонорара и поблагодарил, приложив два пальца к виску:

-Спассыбо, камандир!

Спустя совсем немного времени Рябинкин звякнул в отдел, где все еще работал его приятель.

-Привет. Мне кажется, криминал решил взять домашний музей на Вернадском.

-Там сигнализация и круглосуточное наблюдение.

-Мало ли что. Ты все-таки дай знать, куда следует.

-Есть, товарищ сыщик! Сделаю.

БЕЛЫЙ МЕТАЛЛ

Не меньше месяца Ефим Рябинкин просидел дома без работы, бродяжничая по Интернету. То, что, наконец, предложили ему, сначала показалось беспросветом, сулящим в лучшем случае аванс. Выбирать было не из чего, поэтому сыщик согласился. Кошелек его к тому моменту истощился неузнаваемо и настырно требовал пополнения.

Хозяин коттеджа, где полы с подогревом и на каждом этаже – ванная, предложил Рябинкину при встрече неплохой гонорар, сразу же выплатил безвозвратный аванс. Короче, Ефим без колебаний проглотил крючок. Что ему еще оставалось делать?

Коттедж был огорожен со всех сторон трехметровым забором из нержавейки. Перелезть через него невозможно и небезопасно: по двору свободно бегали два бульдога. Сыщику стало не по себе от их челюстей и устрашающего вида. Предупредительный Игорь Вячеславович пояснил, что при нем бульдоги не нападут без команды на человека. Неподалеку притулился к забору летний домик вполне приличных размеров. Оказалось: в нем не только свет, но и газ, и вода. Можно с шиком перезимовать.

Гараж вмещал четыре машины. В тот вечер как раз он был заполнен под завязочку. Вместе с джипом хозяина коротали досуг еще три иномарки, будто сошедшие недавно с заводского конвейера.

Просторная гостиная, имеющая общую дверь со столовой, находилась на первом этаже, вблизи холла и раздевалки. На третьем этаже – еще одна гостиная для приема лучших друзей и доверенных лиц. Прислуге и случайным визитерам туда дорога заказана. Гостиная эта, как гусеница в куколке, расположена посередине этажа в окружении небольших комнат и чуланчиков. Под ней, на втором этаже,- просторная бильярдная; там было где разгуляться киям. В особняке мог укрыться кто угодно, если б ему удалось каким-либо чудом проникнуть в него. Один лишь вход - с парадного крыльца. Окна первого этажа защищены узорчатой решеткой.

Игорь Вячеславович рассказал сыщику, как они неторопливо беседовали после столовой, обсуждали экономические новости. Потом он лично проводил гостей до ворот, после чего и обнаружил пропажу.

Гостиная на третьем этаже имела особый статус. Никто из прислуги без разрешения хозяина не мог даже подойти к ней. Комнаты и чуланчики заперты. Напротив левого окна в гостиной помещался сейф, где Игорь Вячеславович хранил нужные для повседневной работы документы. Ключ из сейфа он не вынимал, если сам находился дома. Уезжая, запирал сейф и брал ключ с собой. В тот вечер за железной дверцей лежал пластиковый пакетик, заклеенный с обеих сторон. В нем покоилось 42 грамма платины в порошке с недавно открытого в Сибири месторождения. Да, Игорь Вячеславович показал драгметалл гостям, каждый пристально рассмотрел его, и пакетик вернулся на свое место. Два раза щелкнул ключ. Прислуга даже приблизительно не знает, что хозяин хранит в сейфе. И все-таки платина-шлих исчезла. Игорь Вячеславович обнаружил пропажу на следующее утро перед тем, как уйти из особняка. Хотел прихватить платину с собой, но ее на месте не оказалось.

Из-за стоимости драгметалл могла свистнуть прислуга, но отнюдь не богатые гости. Для финансового туза сверкающий порошок важен как промышленный образец, ступенька к новому бизнесу, куда можно вложить деньги и не прогореть. Таким образом, хозяин никого не подозревал – Рябинкину пришлось заподозрить всех.

Охранник неотлучно находился на своем посту, осуществляя видеонаблюдение по всему периметру высоченного забора. Его можно смело вычеркивать из списка подозреваемых. Экономка, повар и горничная, обслуживавшие в тот день гостей, не высовывали носа дальше первого этажа. Сосредоточились, как обычно, на столовой. Вздумай кто-либо из них втихаря подняться на третий этаж – мгновенно его обнаружили бы, так как по паркету в коридоре невозможно прошмыгнуть бесшумно. А если учесть, что спрятаться там негде, то можно и эту троицу оставить вне подозрения.

Наиболее вероятен злоумышленник среди другой тройки – гостей. Пресытившийся земными благами, но имеющий загребущие руки. Игорь Вячеславович выходил из гостиной для того, чтоб отдать распоряжение прислуге на следующий день. Гости остались с сейфом, в котором торчал ключ, тет-а-тет. Длилось это семь минут. Если бы тройка спелась, то умыкнуть порошок-платину, не оставив никаких следов, можно было за шестьдесят секунд. Ефим Рябинкин усомнился в таком варианте. Каждый оставался по уши в дерме. Маловероятно, чтоб эти чистоплюи, имеющие доступ к сливкам общества, пошли на риск. Однако кто-то один мог незаметно стырить драгметалл в надежде, что никто не узнает истины.

Дома сыщик первым делом обратился к Интернету и узнал: один из гостей имел солидное пятно в прошлом, во всяком случае, операм удалось установить его связь со скандально известным вором в законе. Только чудо да толстый кошелек отмазали тогда от неприятностей. Безукоризненно сшитый костюм, идеально подходящий к нему галстук не могли скрыть, что этот пятидесятидвухлетний человек слишком крут для мирной жизни и честного бизнеса. Мощные мышцы говорили о каждодневной накачке. В карих глазах – жесть. Новое месторождение могло привлечь этого хищника, даже в какой-то мере загипнотизировать его. Однако имелась и закорючка… Как он мог, коренастый, неуклюжий, в считанные секунды, когда в гостиной вообще не было живой души, очистить сейф от наиболее ценного содержимого?

Ефим знал из бесед с прислугой, что хозяин пользовался туалетом, находящимся на первом этаже неподалеку от ступенек, ведущих наверх. Остальные два туалета были эталонными и содержались в зеркальной чистоте для особо важных гостей. Экономка пояснила: «особо» время от времени случается в особняке, и им тогда приходится работать с раннего утра до поздней ночи, драить полы, и так уже сверкающие в свете люстр. А в то время, когда в доме были привычные гости, она своими глазами видела, как ее хозяин выходил из туалета. Еще несколько минут отсутствия… Ключ все торчал в сейфе, соблазняя своей доступностью. Здесь сыщик ясно видел лазейку, которой успешно воспользовался вор: дверь в гостиную на третьем этаже при хозяине не запиралась.

И все-таки сыщика грызли сомнения. Он встретился с подозреваемым. Представившись, сказал, что Игорь Вячеславович поручил ему вести неофициальное расследование в связи с исчезновением средь бела дня платины. Каково же было удивление Рябинкина, когда крутой крепыш сообщил, что ни на секунду не покидал в тот вечер компанию! Его алиби подтвердили два других гостя. Ниточка оказалась перерубленной, а клубок колобком покатился далее.

Сыщик поехал к ювелиру, обслуживающему всех олигархов в городе, посетил ряд магазинов ювелирторга, узнал много удивительных подробностей о сокровищах и их владельцах. Наконец, он заявился к Игорю Вячеславовичу и в присутствии двух бульдогов, на выложенной зеленой плиткой дорожке, попросил его собрать в особняке на следующий день вечером прежних гостей. Игорю Вячеславовичу ничего не оставалось делать, как только выполнить эту просьбу.

Итак, гостиная наверху вновь ярко освещена причудливыми люстрами с позолотой. За большим круглым столом в мягких креслах хозяин и гости. Стоит лишь Рябинкин.

-Господа, Игорь Вячеславович решил не возбуждать официальное расследование обстоятельств исчезновения из сейфа 42 граммов белого металла. Он поручил это щекотливое дело мне. Я выяснил все существенные обстоятельства, позволившие развязать узел. Затянут он был мастерски. Прежде чем открою тайну вам, позвольте у каждого из присутствующих снять на несколько минут часы.

Рябинкин собрал часы у гостей и остановился перед хозяином особняка, в лице которого появилась напыщенность, и следом за ней – почти неуловимое сходство с собаками, охраняющими двор. И все-таки Игорь Вячеславович снял с запястья часы и отдал их сыщику.

Рябинкин продолжал.

-Никто из прислуги не причастен к похищению. Ей платина-сырец как корове пятая нога. Тем более что ни у кого не было возможности незаметно проникнуть на третий этаж. Круг подозреваемых сузился до присутствующих здесь. Честно говоря, я едва не совершил грубейшую ошибку, ринувшись сломя голову по ложному следу. Меня остановило только то, что вы все время были вместе. Пакетик мог исчезнуть разве что в результате вашего сговора. Он принципиально невозможен, так как вы – лебедь, рак да щука, каждый в свою сторону тянет. Двоим из вас платина в порошке явно не нужна. Третьему разработка сибирского месторождения гораздо ближе. Он имел некогда отношение к криминальному миру, образец добычи на будущем промысле вполне мог околдовать его. Но я выяснил попутно и ваши интересы, Игорь Вячеславович. Оказалось, новое месторождение – туфта.

Гости с удивлением посмотрели на сыщика.

-Да, полная дребедень. Игоря Вячеславовича напугал кризис; проще сказать, он пересрал. Положение приятеля, имеющего несколько полукустарных приисков, показалось Игорю Вячеславовичу более устойчивым. Он решил бросить на друга тень подозрения в воровстве. Платина-шлих если кому и нужна, то ему, чьи интересы в Сибири. Я должен был помочь раздуть шумиху в СМИ и отменно справиться с отведенной мне ролью лоха. Хитро подстроенные обстоятельства подталкивали меня к лохотрону. Игорь Вячеславович исподтишка потирал руки, надеясь завладеть акциями предприятий, добывающих ценное сырье. Приятель в атмосфере клеветы непременно бы обратился за помощью, а у Игоря Вячеславовича уже приготовлена наличность для выкупа чужой собственности за полцены. Но вы просчитались, Игорь Вячеславович! Мне удалось выведать у ювелира, что 42 грамма платины в порошке вы приобрели у него. Вот где новый прииск, а не в Сибири! Недавно Игорь Вячеславович посетил ювелирную мастерскую, ему удлинили на часах платиновый браслет.

Рябинкин продемонстрировал собравшимся часы владельца особняка. Браслет словно горел белым пламенем. Браслеты у остальных часов были тусклее.

Сыщик напористо закончил, словно забил в деревянную постройку последний гвоздь:

-Сырье превратилось в натуральный белый металл, господа. Тонкая работа. Вот копия чека, подтверждающего мои слова.

Гости, рассматривавшие глянцевый клочок, были ошеломлены. Они знали хозяина еще с совместной комсомольской работы и не ожидали от него столь изощренного коварства.

Ефим возвратил часы владельцам, напоследок подошел к Игорю Вячеславовичу.

-Я со своей стороны выполнил все пункты договора. Если вы сейчас отдадите вторую часть моего гонорара, я верну вам копию чека из ювелирного магазина.

Игорь Вячеславович отдал сыщику его заработок, спрятал в бумажник чек и неприветливо сказал, неизвестно к кому обращаясь:

-Убирайтесь, пока я не натравил на вас собак.

РУССКИЕ, НАЗАД!

Ефим Рябинкин встретил возле своей двери высокого молодца с ясными глазами и в светлом костюме.

-Рябинкин?- спросил незнакомец.

Ефим, открывая дверь, кивнул головой.

-Зайдете?

-С вашего разрешения,- негромко ответил молодой человек.

Комната сыщика, когда в нее вошли двое, показалась совсем крошечной. Незнакомец выше ростом, зато Ефим поплотнее. Возраст у них примерно одинаковый. Между диваном и кроватью кое-как уместился в изголовье журнальный столик, на котором лежала газета «Совершенно секретно».

- Вы, верно, хотите предложить мне работу?

-Да.

-Среди моих условий безвозвратный аванс.

-Слышал о нем и согласен. Меня устраивает также и то, что вы дотошно выполняете условия договора.

-Это как повезет. Раз на раз не приходится.

-У меня необычное дело; скорее всего, оно имеет политическую подоплеку.

Ефим предложил гостю сесть на диван, а сам расположился напротив его на кровати.

-Слушаю вас.

-Вчера какой-то отморозок шлепнул моего лучшего друга. Он уже хотел открыть дверь своих «Жигулей», как раздался выстрел. Стреляли с близкого расстояния, пуля попала в сердце. Тем не менее убийца снова выстрелил, на этот раз в голову. Прибывшие на место преступления оперативники обнаружили еще не остывший труп.

-Есть подозреваемые?

-Сколько угодно. Мой друг накануне выборов возглавил партию патриотической направленности. Шансы пройти в Думу у него минимальны, но на прошлых выборах их не было вообще. Приятель сумел привлечь симпатии избирателей. И дело не в его популярности, а в том, что он предложил ряд смелых решений насущных проблем. Так что у него были и завистники, и политические противники. Я не знаю, кого подозревать. Вам плачу деньги за то, чтоб вы нашли убийцу. Вдохновителей разыщем сами.

-А как официальное следствие?

-Оно идет в обычном режиме. Ваша задача – не пересекаться с ним, уступать, что называется, дорогу, обо всем докладывать мне.

-Можно осмотреть место преступления?

Клиент тотчас выразил готовность отвезти сыщика туда, где еще недавно лежал труп.

Они не стали выходить из машины, чтоб не привлекать ничьего внимания. Молодого политика застрелили на тротуаре, к которому был припаркован его жигуленок. Пистолетная пуля вошла в сердце сзади. Вторая пуля попала в переносицу. Стреляли из одного пистолета. Видимо, он уже успел взяться за ручку автомобиля, что помогло ему повернуться лицом к врагу. Где стоял стрелявший? Клиент промолчал. Ефим понимал, насколько важно найти правильный ответ на этот вопрос. Слева вывеска аптеки, справа – особняк известного писателя девятнадцатого века. Между ними – газетный киоск.

«Неужели он был открыт?»- подумал сыщик.

-Киоск был закрыт,- будто угадав его мысль, произнес клиент.

-Позиция за киоском самая удобная.

-Удобная, потому что легче смыться незамеченным. Ближайшая пятиэтажка метрах в семидесяти за киоском, да и стоит к нему боком. Загвоздка в том, что никаких следов от обуви обнаружить не удалось. Не на воздушном же шаре он прилетел?

-А не мог он выстрелить с тротуара?

-Мог. Но в таком случае должны быть свидетели.

-А где жил покойный?

-Недалеко отсюда. У него скромная очень квартира. Сейчас она опечатана, и не мне эту печать срывать. А вот в штаб-квартиру партии я могу вас свозить. Там есть его кабинет.

Мы поехали в потоке машин к штаб-квартире мало кому известной партии. Она занимала в хрущевке обычную трехкомнатную квартиру, о чем свидетельствовала реклама на окне. На плакате молодой лидер обращался к народу с речью. Толпа была немалая. Люди в ней - самые разные: и хорошо одетые, и напоминающие своими шмотками бомжей. За плечами у оратора развевался трехцветный флаг.

С помощью домофона открыта дверь подъезда, ключ отпер штаб-квартиру. Дверь в комнату, видимо, бывшую кухню, имела дощечку с надписью: «Председатель». Она тоже была заперта на замок, но молодой человек одним из своих ключей открыл ее. Затхлый воздух заставил вошедших поморщиться, и приятель покойного хозяина тут же открыл форточку. Ворвалась струя свежего воздуха. Казалось, компьютер на столе занимает немного места, и все-таки в кабинете лидера не только яблоку негде упасть - негде ступить, не на что присесть. Все было завалено дисками, плакатами и листовками. На стене висел гимн Москвы, отпечатанный большими синими буквами.

-Не будет ли на рабочем столе какой-либо подсказки?

-Нет, он редко пользовался этим компьютером.

Ефим попросил разрешения взять с собой несколько плакатов и листовок. Клиент охотно согласился, потому что это означало начало конкретного расследования. Подбросить сыщика до дома он не решился: таким манером можно чересчур засветиться. Ефим вернулся на трамвае.

Скоро Рябинкин малость отдохнул от привалившей нежданно-негаданно работы. Поел на кухне подогретые котлеты, выпил два стакана чаю. Полежал бездумно на диване, и лишь после этого, положив под голову подушку, взялся изучать принесенный с собой материал. Плакаты были однообразны, листовки представляли собой пересказ партийной программы. Офигительная скукотень. И все-таки одна листовка с заглавием «Русские, назад!» заинтересовала сыщика. Черным по белому написано, что члены всех ячеек единодушно поддержали лидера, высказавшегося за необходимость изменения Конституции. Он предлагал уравнять в правах все субъекты федерации, оставив лишь области. Подобное было при царе, вполне оправдало себя и без всяких оснований уничтожено. Лидер предложил однозначно закрепить в законе бесплатное медицинское обслуживание населения и бесплатное образование, что реально имело место при советской власти, а ныне похерено. Программа ясная, но автора могли обвинить недруги как справа, так и слева. Дескать, нет экономической целесообразности. Хоть бы так прокантоваться в пору мирового кризиса! Изменять Конституцию - не пить дать. Нужно провести референдум, который означает солидную затрату из бюджета. «Русские, назад!» - слишком вызывающе звучит. Но могли ли за это убить молодого, набирающего силу политика? Сомнительно, так как в предвыборной толчее чего только не говорят, чего только не обещают.

Интернет выдал о лидере партии суперские сведения, но они касались личной жизни и смахивали на брехню. О политической платформе почти ничего не сказано; Ефим порадовался, что захватил с собой листовку. Она подтверждала: молодец поплыл против течения. Сыщик на мгновение представил, как он заходит в ближайший подъезд пятиэтажки и обнаруживает на чердаке пистолет. Он стряхнул наваждение. С такого расстояния даже снайпер не попадет в сердце. Без снайперской винтовки, конечно. Это не тот случай, когда был отправлен к праотцам президент Кеннеди. Здесь все мельче, грубее.

Интересные сведения попались про бывшую жену лидера партии. Моложе его на три года. До замужества якшалась с членами молодежной экстремистской организации. Дерзкий мальчишеский взгляд. Неприметные груди. Анонимные похвалы в откликах на статью о ней. С будущим супругом познакомилась на партийной тусовке. Партия не была официально зарегистрирована.

В отличие от мужа сохранила верность своей партии, в то время как он перебежал в другую. Вероятно, это явилось причиной развода. По Интернету гуляла сплетня, что лидер незарегистрированной партии – ее давнишний любовник. Надо во что бы то ни стало посетить их вертеп. Журналистская легенда не подойдет. Там ее живо разоблачат. Лучше сказать о желании поближе познакомиться с партией, находящейся в тени. Никаких предварительных звонков.

Остаток дня Рябинкин посвятил неформалам. Пришлось даже участвовать в акции протеста против разгона какого-то задрипанного митинга, не разрешенного властями. Всю ночь он преступал черту закона. Грешил против Бога и черта. Спал на следующий день до двенадцати, после чего попросил клиента о встрече.

Они встретились на бульваре, где шумно резвились дети. Присели на ближайшую скамью.

-Дело раскрыто,- устало сообщил сыщик.

-Так скоро?

-И однозначно. Вот что подтолкнуло меня к раскрытию загадки.

Рябинкин протянул клиенту листовку, так похожую на ту, которую вчера принес от него. Большими буквами было написано: «Русские, вперед!». Автор призывал учредить новый порядок. Защитить нацию от вымирания и вырождения, мобилизовав все здоровые силы. Написана была листовка женщиной.

-Бывшая половина выдала оборотную сторону?

-Нет. Это бывший муж выдал оборотную. Здесь – лицевая сторона. Молодая женщина сочла личной обидой супружеский выпад. Крутые дружки лет десять назад научили ее неплохо стрелять. Стоит ли удивляться, что сделаны два смертельных выстрела?

-А почему следов нет?

-Туфли на шпильках. Кто мог догадаться, в чем был убийца? Он повернулся – значит, в последний момент увидел близкого человека, свою несгоревшую любовь.

-И она смогла его так хладнокровно кокнуть?

-Смогла. Орудие убийства эта чокнутая спрятала в бачке, привязав его к груше. После развода она жила у подруги, которую мне удалось разговорить. Теперь преступница уже слиняла за бугор. Вот все, что осталось от нее.

Рябинкин протянул своему клиенту небольшой, словно игрушечный, пистолет.

КОД РЕГИОНА

Витька из ДПС попросил помочь: получено офигительное задание, вдвоем им не справиться, нужен третий. Ефим Рябинкин не хотел быть пристяжной лошадкой, но не смог отказать дружку, с которым прежде не раз попадал в переплеты и выходил сухим из воды. Витька и его напарник одеты в семафоры – светящиеся куртки, под которыми пузырились бронежилеты. На плечах – автоматы с откидными прикладами. Ефим таких после дембиля не видел, из чего заключил, что сегодня может быть весьма горячо.

На дэпээске они в мгновение ока выметнулись за город, поскольку пробок не было; Витька, остановившись, впритирку прижал ее к тротуару. Рябинкин, не имеющий бронежилета, оставался в машине для подстраховки. Ему протянули листок, где был написан шариковой ручкой номерной знак и в углу – код региона, как это делается на настоящих номерах, вроде возведения в двухзначную степень.

-Бди. За этим номером – сукины сыны. Если рыпнутся, лупи на поражение.

С этими словами Витька снял с плеча автомат и протянул его Ефиму. Сыщик спустил ремень между ног, чтоб не мешал, а оружие оставил на коленях. Отметил про себя, что рычажок сдвинут на стрельбу очередью. Витька с напарником отошли от дэпээски, каждый из-за бронежилета напоминал неуклюжего медведя. На деле они оказались расторопными ребятами. Витька с помощью жезла останавливал машины, напарник шмонал. Рябинкин следил за номерами. Указанный код ему знаком. На автотранспорте он обозначал неспокойную северокавказскую республику. Перед его глазами одна за другой мелькали совсем другие цифры. Ни одна машина не проскочила мимо. Витька тормозил всех. Видно, приказ он получил жесткий. Водители вынуждены были останавливаться вблизи от дэпээски. Сыщик имел отличную возможность рассмотреть не только номера, но и их владельцев. В основном, это были обычные люди в футболках и джинсах, туниках и шортах, майках и бриджах, занятые неотложными заботами, недовольные тем, что их тормознули. Попадались среди них плутоватые, у которых вполне мог барахлить движок. Когда инспектор отпускал их, они летели к своей тачке, как на крыльях, готовые благодарить и Бога, и черта за то, что на этот раз пронесло. Все это были цветочки, а трое приятелей подготовились к настоящей заварушке с бандюгами.

Однообразные действия заметно приелись Витьке, он уже махал жезлом механически, под стать роботу. Спуску не давал никому. Чайка «Мазды» сменялась крестом «Шевроле», молния «Опеля» - ромбом «Рено», синее яйцо «Форда» - быком «Тайоты». Вместо треугольника «Мицубиси» появилась наша гордая буква «В». Джипы, седаны, хэтчбэки, пикапы и даже кабриолеты… В голове Рябинкина началась свистопляска цветов, которые то визжали наподобие тормозов, то тянулись вперемешку ровными линиями. Зеленые ни с того ни с сего превращались в синие, синие вдруг становились розовыми, а розовые нежданно-негаданно краснели. При этом Ефим ни на минуту не забывал нужный код региона. Он тоже интересовался каждой машиной, но лишь до тех пор, пока на глаза не попадали две заветные цифры. Они были не те, и как только сыщик убеждался в этом, цвет превращался в линию и ускользал. Рябинкин даже не провожал его глазами и тотчас забывал о нем.

Витька помогал ему в прошлом не раз, теперь он сам нуждался в помощи. Востребована сперва внимательность, потом - твердая рука. Не зря приспущено стекло в дверце, выходящей на шоссе. Приятель позаботился о том, чтоб свинцовая помощь в случае чего высыпалась вовремя. Однако все шло как по маслу; недовольные водители не ерепенились, не выдрючивались, не качали права. Ефим ожидал увидеть иную картину, понимая, как она могла бы осложнить здесь ситуацию, добавить им нервотрепки, а то и закончиться пробкой. Ефим подозревал, что спокойствие на шоссе обманчиво; его подозрение пока не оправдалось. О каком-либо перекуре не могло быть и речи. Невозможно урвать у такой вахты даже десятиминутку, чтоб в сторону города не мчался автомобиль. Пропусти его, и будешь потом грызть локти, если в нем окажется тот, кто нужен тебе. Рябинкин уже не верил, что сукины сыны появятся здесь. Мало ли дорог, ведущих в этот широкий мегаполис? И все-таки он по-прежнему зорко всматривался вдаль и вблизь, по привычке стараясь наткнуться сначала на номер, затем – на водителя.

Вот код региона из тех, что можно сразу пропускать, - две счастливые семерки. Хорошо им сам-друг, похожим, как близняшки. У одной крыша, и у другой – крыша, и перекладинка у каждой своя. Номер номером, а это – визитная карточка, всем известный код региона. Из лобастого джипа вылез симпатичный молодой человек с досиня выбритым лицом. Улыбнулся, направляясь к Витьке; в правой руке - документы. Тот перенаправил его к напарнику, проверившему все и почтительно возвратившему. Именно в это мгновение засек Ефим, что стоящий неподалеку джип имеет две трафаретки с номером. Если смотреть спереди, ничего не увидишь; если смотреть сбоку, можно разглядеть, что один номер впритирку приклеен к другому. Материал второй трафаретки мягкий, вдавлен, втиснут, вжат в каждую выемку. Ефим разглядел. Что ему оставалось делать? Молодой человек с прежней улыбкой взял документы. Закрытый номер тоже мог иметь код из двух семерок. Этого нельзя исключать. В таком случае ловкач или прохиндей в данный момент их также не интересовал. Он не спеша шел к автомобилю с тонированными стеклами. Инспекторы ничего не заподозрили. Для них главное – документы, а они были в ажуре. Ну и две черные семерки на белом фоне не могли не броситься бронежилетам в глаза.

-Подождите, пожалуйста,- сказал неожиданно для самого себя Рябинкин. – Остались некоторые формальности. Подойдите сюда.

Молодой человек вздрогнул, будто грянул гром из ядра солнца. Он играл роль агнца, он не мог сходу отказаться от нее. Так и не дойдя до джипа, развел руки неизвестно для кого и в недоумении повернул обратно. Из-за затемненного стекла его спину хлестнула автоматная очередь, несколько пуль прошили дэпээску. Он дернулся как-то странно, свалившись вперед, и еще не залил кровью землю, как Ефим ответил щедрым огнем. Рябинкин понимал, как много зависит от его первой очереди и добился своего. Джип не рванул с места и не выплюнул больше ни одной пули. Похоже, все было кончено. Напарник Витьки держал под прицелом автомата вдруг постаревший, изуродованный автомобиль. Заглянув в выбитые стекла, увидели внутри еще два окровавленных трупа.

Сыщик подвел друзей к номеру. С помощью ножа ему удалось отвернуть угол верхней трафаретки. Инспекторы разглядели под ней код региона, который безуспешно искали полдня и едва не прошляпили во второй половине.

ТАБЕЛЬНЫЙ НОМЕР

Утром к Ефиму Рябинкину явился новоиспеченный полицейский. Он успешно прошел переаттестацию, но выглядел удручающе. Еще не так давно вместе работали и хорошо знали друг друга. Сели к столу на кухне, сыщик мигом соорудил выпивку и закуску. Полицейский отказался от угощения, лишь попросил разрешения закурить.

-Кури, форточка открыта. Почему ты не в своей тарелке?

-Не в своей, ты прав.

Гость глубоко затянулся, выпустив из ноздрей облако сигаретного дыма.

-Помощь твоя нужна, Ефим. Прогорел я. Вышвырнут из органов с позором.

-Это после переаттестации-то?

-Представь себе. То, что со мной стряслось,- позорище на всю Европу. Товарищей подведу, посмешищем сделаю.

Рябинкин привык к нештатным ситуациям, однако почувствовал, что тут стряслось нечто из ряда вон выходящее.

-Рассказывай.

-Прихожу вчера после работы домой, жены и дочки еще нет. Дай, думаю, пока тихо в квартире, смажу пистолет. Ты знаешь, он порой единственная надежда. Надо, чтоб работал, как часы. Чтоб даже теоретически патрон не мог попасть в перекос. А тут еще в новостях сообщили: пост ГИБДД какие-то отморозки из автомата расстреляли. Тонированное стекло в «мерсе» опустили и прошили двух инспекторов очередью. В общем, не стал умываться, есть, пить – сразу за кобуру. Открываю, и что ты думаешь? Вместо пистолета – лист газеты, а в ней камень. Можешь представить мое состояние.

-Представляю,- откликнулся Ефим.

Гость вновь зажег погасшую сигарету.

-Я жене и дочке об этом – ни гу-гу, дождался утра – и сразу к тебе.

Вытащил из кармана камень и положил на стол перед сыщиком. Это был обыкновенный круглый булыжник, оружие пролетариата. Небольшой по размеру, он вполне соответствовал весу пистолета.

-А газету ты не похерил?

-Нет.

Тут же был извлечен аккуратно сложенный газетный лист.

-Когда ты видел пистолет последний раз?

Полицейский выпустил клуб дыма, погасил окурок в пепельнице. Лицо его покраснело от волнения.

-Позавчера нас швырнули на демонстрацию. Накануне я проверил: табельное оружие на месте.

-Свалка была?

-Да не особо. Оттеснили с площади и приказали разойтись.

-Соприкасались с ними?

-Соприкасались. Гомики с одной стороны, те, кто против,- с другой. Мы между двух огней.

-Табельный номер у тебя сохранился?

-А как же?

Сыщик занес в свой мобильник табельный номер его пистолета.

-Слушай, а не могла твоя дочка напроказить?

-Нет. Она еще в восьмом классе.

-Да в восьмом они порой на головах ходят, курят и пьют наравне с мальчишками. Может, приятель попросил взять у отца на время.

-Да какой приятель? Она только уроками занимается, студию молодежного театра посещает.

-Вот-вот, студию. А вдруг там для какой-нибудь роли пистолет понадобился?

-Она обязательно спросит, прежде чем взять. Знает, что такое оружие для меня.

На всякий случай, Ефим записал адрес школы и студии.

-Не могли твои коллеги подшутить?

-Какие шутки тут? У нас нет хохмачей - корпоративная солидарность. Все за одного.

-Ну, знаешь, - темная ночь. Не вижу никакого просвета. Сегодня ты сможешь, как ни в чем ни бывало, с пустой кобурой на работе пробыть?

-Смогу.

-Я готов вкалывать бесплатно, однако похититель может потребовать вознаграждение. Сколько ты в состоянии заплатить?

-Семь тысяч – это максимум. Больше у меня нет. Если больше бабла потребуется, попробую занять.

-Не вешай нос. Может быть, твой томагавк найдется.

Полицейский с таким напутствием ушел, а сыщик проветрил кухню, выпил в одиночестве рюмку водки и, не закусывая, завалился на диван размышлять. Он не прочь проигнорировать версию с шуткой со стороны коллег, зато дочь-восьмиклассница могла что угодно отчубучить. Если не дружок-приятель подбил, то начинающий актер из неформального объединения. Вот школа у нее с английским уклоном, там шалости вряд ли возможны. И охрана серьезная, со сказкой о журналистском задании вряд ли удастся проникнуть на территорию школы. Театральная студия может принести больше пользы в плане расследования. С нее и следует начинать. Рябинкин позвонил директору и без проблем договорился о встрече.

Студия располагалась на окраине в полуподвале девятиэтажки. Сыщик ожидал увидеть богемный бардак, но был поражен еще в коридоре идеальной чистотой. На стене висели в аккуратных рамочках под стеклом копии учредительных документов, стенды с фотографиями из спектаклей. Общий заголовок большими буквами гласил: «Школа актерского мастерства». Директор, девушка лет двадцати восьми, пригласила его в свой кабинет. Стол, на нем монитор с большим экраном, мобильник. Широкий шкаф с книгами. Корешки их блестели позолоченными буквами. Девушка села за стол, Ефим разместился в тонком кресле напротив.

-У вас занимаются только школьники?

-В основном, да. Причем девятиклассники и одиннадцатиклассники к нам не идут, у них экзамены. Больше всего ребят из среднего звена.

-Из школ с углубленным английским есть?

-Немного. У них свои сложные программы, да еще наша. Не всякому под силу.

-На языке Шекспира не пробовали поставить спектакль?

-Куда там!- улыбнулась директор.- Сначала теория, сценки небольшие прикладного характера. Все, что для школ надо к праздникам. Встречи организуем с профессионалами. В последний год обучения у нас выпускники ставят спектакль. Это своего рода дипломная работа.

-Английская школа как-то дает знать о себе?

-Сейчас нашествие английских слов. Бывают роли - язык сломаешь. А «англичане» как раз с такими неплохо справляются.

-И декорации у вас есть?

-Да. Над нами шефствуют два профессиональных театра. Кое-что добавили спонсоры.

-Можно на все это добро взглянуть?

Директор на минуту растерялась, но тотчас взяла себя в руки и повела назойливого посетителя в просторное помещение, соседствующее со сценой. Хаос предметов здесь скрывал не только стены, но и свет Божий. И все-таки сыщик убедился: шпаги, сабли, пистолеты имелись в достатке. С ними можно было развернуть грандиозное театральное сражение.

-Вот какие у нас шефы!- похвалилась девушка, тряхнув кудряшками.

-Вашу студию посещает дочь моего друга, восьмиклассница из английской школы.

Ефим назвал имя и фамилию.

-Хорошая девочка, способная, старательная.

-Она уже участвовала в спектакле?

-Нет, ей пока рано даже в эпизодической роли. Она у нас недавно. Если будет и дальше стараться, тогда другое дело. Со своим спектаклем мы ездим на гастроли в другие города. Это экзамен на зрелость.

Рябинкин поспешил проститься с симпатичной директрисой и отправился домой. Он понял, что переборщил, подозревая восьмиклассницу. Действительно, эта девочка не могла подставить отца. Но что же тогда оставалось делать? Камень говорил лишь о том, что его могли вывернуть из мостовой. Первая страница газеты «Метро» за 2 августа, день десантуры. Основные силы полиции охраняли порядок на празднике. В этот день почему-то высунулись и неформалы. Конечно, они выбрали задворки, и все-таки им не разрешили демонстрацию. Голубые не посчитались с запретом. Туда же явились их антогонисты. Полицейские не допустили столкновения. Хвала им. Украсть пистолет в суматохе мог вор-карманник, однако тот не суется обычно к стражам порядка. Из предосторожности хотя бы. Своя шкура дороже.

Сыщик отыскал у себя на квартире картон, бывший упаковочный ящик телевизора, с помощью ножниц и бритвенного лезвия вырезал на нем цифры и буквы. Нашел банку краски и кисть, после чего завалился спать. Проспал до часу ночи, не раздеваясь. В половине второго Рябинкин вышел из дому. Город уже задремал, не работало метро, успокоились троллейбусы и трамваи. Только шоссе время от времени оживлялось шустрой иномаркой, и тут же затихало вновь. Минут за тридцать он дошел до площади, где не так давно демонстрировали гомики, и в самом центре ее с помощью трафаретки оставил надпись: «Прошу вернуть за вознаграждение». Большими цифрами написал табельный номер пистолета и чуть поменьше – свой городской телефон, потому что мобильный оставлять было рискованно. Такие же надписи сделал еще в трех местах, на этот раз подальше от своей квартиры. Среди обычной рекламы на асфальте они выглядели не броско, и, тем не менее, обращали на себя внимание свежей краской.

Теперь ему оставалось только ждать. Ночь прошла, спать не хотелось. Он включил телевизор. В нем рассказывали о том, как десантники провели свой праздник, как они купались в фонтанах, несмотря на прохладную погоду, и с восторгом слушали посвященный ВДВ концерт. Вдруг зазвонил сотовый. Это друг спрашивал, нет ли чего нового. Порадовать его нечем. Ефим и сам не знал, приведет ли его затея к успеху или закончится повалом. Он решил поесть, восстановить силы, израсходованные в неблизкой пешеходной прогулке. В холодильнике оставались котлеты. Разогрел на газовой плите. На подоконнике краснели помидоры. Позавтракал. Полез в ванну освежиться. Зазвонил городской телефон. Голый, подскочил к нему и снял трубку. Глухой голос поинтересовался, что скрывается за номером на асфальте.

-Вы ошиблись. Я не оставлял никакого номера.

Положил трубку. Не рассказывать же ему о пистолете. Кто умыкнул, тот знает, тот наверняка держит в руках холодную сталь. Ефим не спеша смыл с себя мыльную пену. После того, как обсохли на голове волосы, погладил чистую рубашку и вынес мусор. Посмотрел на новом диске полуторачасовой фильм. Там стреляли, топили и вешали. А сыщик все не мог избавиться от хлопотного дела, навязанного приятелем. Никак не мог связать концы с концами. Ведь украсть всегда стараются незаметно и тихо улизнуть, чтоб не наследить. Тут по-другому. Нахально подсовывают булыжник и бумагу. Они должны сохранить отпечатки пальцев. Если сдать в лабораторию, джин из бутылки будет выпущен. Надо объяснять, что и как. Следовательно, тот, кто свистнул пистолет, был уверен: официального расследования можно не бояться. Опозорен не только его приятель, только что прошедший аттестацию. Пятно на всех стражах порядка. Средь бела дня увести пистолет из кобуры… Такое мог позволить растяпа, а не полицейский. Ясно одно: вороватого джина выпускать из бутылки нельзя. Но звонков нет, ночная затея не сработала. Предпринять что-то другое нельзя. Скоро эта история выстрелит со звуком дальнобойной пушки. Сколько ждать: день-другой либо всего лишь час?

Телефонная трель прервала размышления Рябинкина. На другом конце провода долго молчали.

-Сколько дашь?

-Семь.

-Зеленых?

-Откуда? Деревянных семь тыщ.

-Для меня это крохи. Дело-то стремное.

-Игрушка опасная. Можешь загреметь.

-А если я кого-либо пришью, ты загремишь.

-Десять устроит?

-Гони четырнадцать – и ни гроша меньше.

-Ладно. Может быть, наскребу. Куда принести?

Договорились встретиться на бульваре у памятника Есенину.

Ефим сразу же позвонил по сотовому приятелю. Сообщил, что вор затребовал ни много ни мало – четырнадцать тысяч. Лучше не артачиться и заплатить.

Рябинкин не меньше трех часов ждал друга. Он заявился в поту и пыли. Готовый с говном сожрать любого жулика. Но деньги принес.

-Не ерепенься. Лучше спокойно отдать выкуп, если с пистолетом все в порядке и ни одного патрона не израсходовано. Если израсходован хоть один патрон, дашь мне знать. Я тотчас подойду и продиктую проходимцу свой сценарий.

На метро они ехали вместе, потом разошлись. Сыщик подстраховывал приятеля. Правая рука будто случайно засунута в карман, в левой - свежий номер популярной газеты. Смотрит вроде бы на памятник поэту, а на самом деле глаз не спускает с полицейского, усевшегося на скамью. Вот краешек ее занял невзрачный человечек, похожий на подростка. Как и было условлено, вытащил из-за пазухи сверток, передал соседу. Тот развернул его, осмотрел пистолет, проверил обойму, неприметным жестом сунул оружие в кобуру. В сверток положил деньги и вернул человечку. Невысокая фигурка поразительно быстро исчезла.

Полицейский неторопливо пошагал к метро, и тут-то к нему присоединился Рябинкин.

-Объясни, Ефим, что это за плюгавка была?

-Это подставное лицо. Скорее всего, он не имеет отношения к исчезновению твоего пистолета. Задумано было не тебя выгнать из полиции с лишением возможности работать в правоохранительных органах, а поднять эти органы на смех. Шельмецы ждали лишь, когда откроется в отделе недостача табельного оружия. Вот так-то, приятель. Игра стоит свеч.

ДОМАШКА

Ефиму Рябинкину позвонили из фирмы «Домашка», занимающейся строительством жилых домов. Попросили о встрече. Сыщик пригласил ее представителя к себе на квартиру.

Зарождалось молодое, робкое утро. Ефим только что закончил упражнения с двумя гантелями, которые в начале каждого дня считал продолжением своих рук. Наскоро спрятал снаряды, а позавтракать так и не успел: раздался звонок в дверь. Ранняя пташка. Что там у них стряслось? Открыл запор и впустил в прихожую элегантно одетого гостя. Ефиму стало неудобно из-за собственной задрипанной одежонки: на нем был поношенный спортивный костюм. Вошедший не смутился, может быть, даже не обратил вовсе внимания на одежду хозяина. Видно было, что он торопиться что-то сказать.

Рябинкин пригласил гостя в зал, который одновременно являлся его спальней, усадил в кресло возле журнального столика, а сам уселся на диване.

-Я прошу вас: наша встреча должна носить конфиденциальный характер. Даже небольшая утечка информации на руку нашим конкурентам.

Ефим не возражал против секретности, и представитель «Домашки» продолжал:

-У нас запланирована комплексная застройка небольшой территории. Возведем семь двадцатиэтажек с сопутствующими объектами соцкультбыта. В настоящее время идут подготовительные работы. Сносим ветхое жилье, завозим стройматериалы.

-Какое мне дело до всего этого?- недовольно поинтересовался сыщик.

-Пропал человек, с которым мы не успели заключить договор. Он жил в двухэтажном доме, предназначенном к сносу. Его соседи давно выехали. Мы им предоставили равноценное жилье в области. А этот уперся. Не хочу в область. Подавайте в том районе города, где живу. Фирма на это пойти не могла. Во-первых, угроза банкротства, во-вторых, договоренности с другими фирмами.

-Когда он пропал?

Гость облегченно вздохнул, будто попал с бездорожья в наезженную колею.

-Вчера утром.

-А может, он с бодуна у приятеля заночевал?

-Какого бодуна? Не решен вопрос с его проживанием, вот-вот начнут крушить стены его халупы.

-А почему вы не обратитесь в полицию?

-Они обязаны будут выдвинуть несколько версий, среди которых может стать главной та, где речь пойдет о нашей причастности к исчезновению. Нам не выгодна шумиха. «Домашка» стремится мирно уладить этот конфликт.

-Разве не мог бы помочь кинолог с собакой?

-Нет. Это непременно привлечет внимание СМИ к этой истории.

-Я не обещаю вам ничего конкретного. Кто может открыть его квартиру?

-Полиция при наличии соответствующего ордера.

-Это «Домашку», как я понимаю, не устраивает. А вдруг ему стало плохо, и он умер?

-Да он здоров, как бык. Ему сорок два года, служил в ВДВ.

-Мои условия знаете? Безвозвратный аванс – половину гонорара – вы отдаете мне сейчас, другую половину – после завершения расследования. У вас есть полномочия подписать договор от имени фирмы?

-Он не пойдет, надеюсь, в официальные инстанции? Тогда есть. Кроме того, я выплачу вам аванс.

Договор подписан, первая часть гонорара выплачена.

-Мне нужна фотография и как можно больше сведений о строптивом жильце.

Гость оказался на удивление хорошо подготовленным к встрече. Помимо цветной фотографии, сыщик получил ксерокопии ряда документов, включая паспорт.

-Есть ли у фирмы новые предложения, которые могли бы заинтересовать строптивца?

-Конечно. Мы готовы выкупить его берлогу по цене новой квартиры такого же метража в здешнем районе. Проще говоря, он сможет самостоятельно приобрести жилье в городе.

«С этого бы вам и начинать»,- подумал Ефим, выпроваживая гостя.

Завтракать расхотелось. Выпил чашку чая с черным хлебом. Обул кроссовки, прихватил с собой ветровку и вышел из дому.

Двухэтажка находилась на забытой Богом окраине. Тротуары разбиты. Из городского транспорта ходят лишь автобусы. По соседству многотонная груша крушила стены пятиэтажного дома, сравнивая его с землей. Экскаватор грузил покореженную арматуру на самосвал. «Когда ветер в голове, тогда и в доме ветер»,- вспомнилось чье-то высказывание.

Домофоны уже не работали. На первом этаже распахнуты все квартиры, за исключением одной. Дверь обита дерматином. Два замка. Справа под электросчетчиком калоши с черной опушкой. Скорее всего, в них хозяин выходил посидеть возле подъезда либо в ближайший магазин за продуктами.

Ефим настойчиво позвонил несколько раз. Никакого ответа. Из двери напротив выскочил взъерошенный кот, увидел человека – шарахнулся в раскрытую пасть подъезда. Сыщик поднялся на второй этаж. Там все три двери были нараспашку, стены раскрашены безымянным граффитчиком. Никого. Шприцы, оставленные наркоманами. Должно, нашли тут клевый притон. Сантехника снята и вывезена. Значит, упрямец жил без элементарных удобств. Не исключено, что калоши возле его двери для того, чтоб сходить по нужде на какой-нибудь пустырь. И это в то время, как соседи уже благоденствовали где-нибудь в тихом уголке, имея новые благоустроенные квартиры. Может, родился здесь, не захотел съезжать. Сейчас его нет. Дверь откроют. Вещи вышвырнут на улицу. Дом все равно снесут. Впрочем, надо подождать. Речь не о пенсионере, а о человеке в расцвете сил, бывшем десантнике, способном постоять за себя.

Рябинкин вышел из дому и присел на скамейку. Снаружи квартира выглядела вполне обитаемой. На окнах дневные шторы, цветы в коричневых горшках. Рама недавно выкрашена белой краской. Хозяин будто предупреждал своих противников, что переезжать он никуда не собирается. Сыщик достал из внутреннего кармана фотографию. На него смотрел тщательно выбритый мужчина средних лет, среднего телосложения. Глаза карие, волосы темно-русые, коротко остриженные. Росту высокого, и при этом без малейших признаков сутулости. Военной выправки человек. Бравый офицер. Оказалось, он окончил юридический факультет, что стало некоторой неожиданностью для детектива. На секунду ему померещилась за дневной шторой полоска света. Подобное вполне может статься при включении или выключении компьютера. Ефим внимательно огляделся вокруг: вблизи никого не было. Чуть дальше груша делала свое дело, экскаваторщик полностью занят работой. Сыщик быстро подбежал к окну, стал на выступ фундамента и заглянул в комнату. Никаких признаков живого существа. Компьютер, правда, стоял в углу, но выглядел уже отпетым покойником.

Рябинкин знал: у бывшего десантника двухкомнатная квартира. Заглянуть во вторую комнату он сейчас не мог, потому что окно находилось с противоположной стороны. Волей-неволей экскаваторщик обратит на него внимание. Делать нечего. Пришла пора слинять отсюда. А ночью можно будет по-иному взглянуть на тайну. Более скрытно и уверенно.

Дома сыщик первым делом основательно подкрепился, съел первое, и второе, и третье. Сел к компьютеру. К его удивлению, десантник был во многих известных социальных сетях. Ефим старательно выписал адреса электронных ящиков и на каждый из них отправил краткое письмецо: ««Домашка» выполнит ваши требования. Если вас это заинтересовало, откликнитесь по моему адресу». Ушло в общей сложности двенадцать сообщений.

Ко второму выходу из своей квартиры Рябинкин подготовился основательно. На нем была теперь темная одежда и обувь, не заметная ночью. Он брал с собой не ветровку, а довольно теплую осеннюю куртку на случай, если придется заночевать в обреченном доме. Помимо револьвера прихватил электрический фонарик, мобильник с безлимитным Интернетом и наручники. Эти украшения остались у него как доказательство работы в правоохранительных органах.

Ефим едва успел до закрытия метро добраться в нужный район. А потом пришлось еще пешком шлепать не менее часа, зато пришел к двухэтажке в полной темноте. Столбов с фонарями здесь не было. Слабый свет приходил издали, больше сверху, от звезд и луны, время от времени выныривающей из облаков. Первым делом заглянул через окно во вторую комнату, принадлежащую десантнику. Там стояла застеленная покрывалом кровать, на тумбочке – небольшой закрытый ноутбук. Никаких признаков присутствия живой души. Подобная картина и в первой комнате. Квартира в ночное время казалась вымершей.

Около трех часов пожаловали гости. Сыщик, проверив по телефону свою электронную почту, собрался было вздремнуть на полу в одной из раскрытых квартир первого этажа, как на площадке послышался разговор на неизвестном ему языке. Он мигом вскочил на ноги и достал фонарик и револьвер. Вероятно, это были наркоманы, оставившие свои следы на втором этаже.

-Руки вверх и не двигаться!- включив фонарик, негромко приказал Рябинкин в надежде, что повелительная интонация будет понятна для них. Он успел разглядеть две азиатские физиономии, тотчас повернувшиеся к нему. Одна из невысоких фигур метнула нож, полоснувший Ефима по скуле. Он выстрелил. Рука, метнувшая оружие, обвисла как плеть. Второй визитер что-то без устали лопотал. Сыщик не спускал с него глаз, стремясь не проворонить роковой момент. Но он так и не наступил. Второй, видимо, услышал капли крови, расшибающиеся об пол, изрядно струсил и умолял первого не рыпаться. Ефим вытащил наручники и сковал ими правую руку одного с левой рукой другого, более ершистого, со стиснутыми от боли зубами. Пуля, вероятно, задела кость.

-Дуйте отсюда, и чтоб я вас больше не видел.

Сыщик, подталкивая незваных гостей в спину, выпроводил их из подъезда. Может быть, и стоило бы звякнуть дежурному, чтоб забрал в отделение, но это значило засветиться так, что порученное ему дело было бы провалено. Хорошо, что догадался предварительно вытереть наручники. Не известно, удастся ли этим двоим избежать сегодня встречи с полицией.

Рябинкин не стал разыскивать нож, не стал даже заходить туда, где он только что вынужден был, защищаясь, применить оружие. Скованная двойка могла встретить приятелей, и тогда их возвращение неизбежно. Сыщик выключил фонарик и зашел в смежную квартиру. Здесь стоял тот же нежилой дух, смешавшийся с пылью. К его удивлению, одна комната оказалась запертой. Внутри мог прятаться еще один наркоман, может быть, даже двое. Нельзя исключать, что комнату облюбовал бомж, не имеющий своего угла. Кто бы там ни был, выстрел мог разбудить и встревожить любого. Ничего не оставалось делать, как караулить одновременно две двери: в комнату и в квартиру десантника. Причем его положение из-за этого сильно осложнялось. Он не мог исключать, что наверху тоже кто-то есть, просто затаился до времени. Если находиться все время в подъезде, можно запросто столкнуться с кем-либо нос к носу и даже оказаться между двух огней. Ефим начал раскаиваться в своей затее. Его обложила неизвестность. В любую секунду она могла превратиться в ловушку и захлопнуться.

По электронной почте пришло письмо: «Ни фига не верю «Домашке». Я и так добьюсь своего». Стоило ли после этого оставаться здесь? У человека свой план, он вправе требовать компенсации за жилье. Он здесь появился на свет. Отсюда его проводили в армию. Хрен с ним, пусть добивается.

Рябинкин стоял спиной к закрытой двери. Занятый своими мыслями, он не услышал, как она приоткрылась, и из комнаты выскользнула долговязая фигура. Известным у десантников приемом его попытались вырубить сразу, но помешала темнота. Между тем Ефиму удалось двинуть напавшего локтем по почкам так, что тот согнулся от боли. Воспользовавшись кратковременным замешательством, сыщик включил фонарь и достал пистолет. Прицелился, не вытягивая оружие вперед.

-Я хочу поговорить с тобой,- сказал сыщик, не сводя с десантника глаз.

-Извини, подумал, приперся наркоман и мешает мне спать.

-А почему вы не в своей квартире?

-Не твое дело. Мне тут удобнее.

-Так могли бы вы меня пригласить к себе? Я от фирмы «Домашка» и убежден: ее свежие предложения вам понравятся.

Рябинкин миролюбиво спрятал руку с пистолетом в карман. Десантник подошел к своей двери и открыл ее. Только они вошли, и автоматически щелкнул запор – сверху появился человек с ножом в руке. Спустившись вниз, он вышел из подъезда и растворился в темноте.

Утром Ефим в своей квартире созвонился с клиентом, попросил его принести вторую часть гонорара, так как поручение фирмы выполнено.

-Десантник ежеминутно рискует жизнью. Дом, который будут сносить, облюбовали нелегалы, одурманенные наркотой. Запросто могут пырнуть ножом. Он надеялся через суд добиться справедливой компенсации, ждал лишь, когда без него станут взламывать дверь квартиры. Не осмотрев ее, двухэтажку сносить не будут. Нарушение неприкосновенности жилища казалось ему козырным тузом, лучшим моментом для подачи искового заявления в суд. Мне удалось его отговорить. Я сказал, что без нервотрепки и волокиты он получит возможность купить новую квартиру, равноценную по площади прежней. Дело теперь за «Домашкой». Чем быстрее она развернется, тем лучше.

АЗАРТ

Ефим Рябинкин смотрел по телевизору жаркий футбольный матч. Команды шли к финальному свистку с одинаковым счетом. Казалось, грохнись за окном метеорит - сыщик даже не подумает оторваться хоть на минуту от экрана и посмотреть, что там произошло. Он все надеялся: его фавориты возьмут верх, забив решающий гол.

В прихожей раздался робкий звонок, а может быть, он был сначала всполошливым и долгим, но потерял всякую надежду привлечь внимание. Кратковременное затишье на экране помогло хозяину расслышать знакомую мелодию. Кому он мог в столь поздний час понадобиться? Ефим открыл дверь – перед ним стояла небрежно одетая женщина, Волосы растрепаны так, будто в них только что проснулся ветер. Ситцевое платьице имело в талии узорчатый пояс, в спешке завязанный двумя узлами. Эти узлы походили на выпяченный пуп, смотреть на них было неприятно.

-Вы ко мне?

-Да. По важному делу.

Рябинкин уже привык к тому, что каждый клиент считает свое дело важным, а для него это могло быть далеко не так. В тот момент он не представлял себе ничего важнее футбола. Тем не менее, про решающие минуты матча пришлось забыть и телевизор выключить. Начался его рабочий день, вернее, рабочая ночь. Сыщик усадил гостью в кресло и приготовился внимательно слушать.

История показалась ему весьма заурядной. Вторую ночь подряд не явился домой муж. Как всегда, вчера она забрала дочку из садика и пыталась дозвониться до него по сотовому, сказать, что ребенок уже дома. Телефон оказался выключенным. Сегодня все повторилось.

-Может быть, он нашел другую женщину?

-Нет, это исключено. После рождения дочери он только что на руках меня не носил. Я точно вам говорю: мой муж не мог уйти с бухты-барахты, не сказав мне ни слова, не простившись с дочерью.

Маленькая женщина плотно сжала губки и скрестила пальцы рук. Ноги в спортивных тапочках она спрятала еще дальше под кресло. Платье хранило застарелый запах духов и недавней стирки.

-А вдруг он нарвался на богатую стерву, и свет для него померк? Богатство вполне может вскружить голову, затуманить мозги. Роскошная машина, таунхаус…

-Вы шутите? Богачка найдет себе такого же богача или знаменитость какую-нибудь. А мой… Кому он нужен?

Гостья попросила разрешения закурить - Ефим не смог отказать ей. В небольшом кармашке платья умещалась пачка сигарет и зажигалка. Женщина закурила. Сиреневый дымок скоро вытеснил из комнаты все остальные запахи.

-Почему вы не заявили о пропаже мужа в полицию?

-Я надеялась, что он вот-вот приползет. Может, хлебнул где лишнего, оклемается и придет.

-Нет, похмеляться лучше всего дома. Ваш муж об этом не может не знать.

Гостья затянулась и выпустила дым через нос, симпатичный такой на вытянутом лице. Левой рукой поправила рыжеватые волосы, мешающие курить.

-Дело в том, что он работал в казино.

Чувствовалось, ей неприятно об этом сообщать.

-Вышибалой?

-Крупье. В казино называли тренистом.

-Много зарабатывал?

-Сначала меньше меня, а потом очень даже прилично. «Ладу» купили, не новую, правда.

Женщина раздавила в пепельнице сигарету и с надеждой посмотрела на Рябинкина. Что он должен ей сказать? У него нет штатных работников. Он никого не может послать для выяснения чего-то. Все приходилось делать самому. Теперь же сыщик и вовсе не знал, с чего начать, чтоб разгадать загадку, если такая имелась в данном случае.

-Постойте-ка, казино-то у нас все закрыли. Ваш муж должен быть безработным. Может, из-за этого он пропал?

-Закрыли. Другие крупье неплохо устроились. Вчера встречаю одного, он когда-то к нам в гости приходил. Работает охранником в коммерческой фирме. Я еще подумала: и муж бы мог.

-Значит, исчезновение вашего мужа совпало по времени с закрытием казино?

-Да.

Ефим пояснил, что в стоимость его услуг входит безвозвратный аванс, составляющий половину гонорара. Не получив аванс, он ничего не сможет предпринять. Женщина пообещала завтра утром принести деньги.

-Мне нужна также последняя фотография мужа и адрес казино, где он работал.

-Хорошо. Завтра отвожу дочку в садик и сразу же к вам.

На том и расстались. Рябинкин открыл на кухне форточку, и сиреневый след пребывания ночной гостьи стал постепенно выветриваться. Из Интернета он узнал, что его фавориты продули матч. Раздосадованный сыщик намеревался было улечься спать, но почувствовал: хомут уже наброшен на шею. Крупье не ночевал дома две ночи. Куда и каким ветром его унесло? Он не любил игорных заведений и всегда обходил их стороной. Скромная зарплата не позволяла развлечься хоть раз в месяц, забыть обо всем, рискнуть для того, чтоб заполучить после выигрыша солидный капитал. Кроме того, Ефим знал: азартная игра притягивала магнитом и не отпускала до тех пор, пока не опустошала карманы. Выигрыш был лишь чистой случайностью. Заведение не могло работать себе в убыток. Крупье – один из тех, кто прикрывал эту обираловку. Он не должен иметь непосредственных контактов с игроками. Его дело вести игру по строгим правилам, не допускающим отступления ни на йоту. А главное, крупье сам должен уметь играть и находить выход из любой игровой ситуации. В казино приходит немало скандалистов, а порой и свихнувшихся отморозков. Надо и с ними находить общий язык. Труднее всего крупье в тот миг, когда в заведении появится женушка какого-нибудь заядлого игрока. Ее не так-то легко утихомирить.

Не отключив мобильник, где он читал про игорные заведения, Рябинкин уснул; разбудил его бесцеремонно-долгий звонок. Вчерашняя гостья торопилась на работу и по-иному дать знать о себе не могла. Она вручила сыщику деньги, цветную фотографию мужа и листок бумаги со сведениями о казино. Подписав договор об оказании услуг детективом, женщина ушла. Шпильки ее туфель дробно отзвучали на лестнице.

Ефим внимательно рассмотрел снимок. Он был сделан китайской мыльницей, и в глазах, как бесенята, сверкали красные огоньки. На молодом, чисто выбритом мужчине - синий костюм и серая рубашка с распахнутым воротом. Волосы короткие. Лоб низкий. Уши прилегают плотно к голове. Ничего шулерского в облике крупье не было.

Сыщик наскоро позавтракал и отправился по указанному клиенткой адресу. Он догадывался о том, что сама она, вероятнее всего, уже побывала здесь. Встревожившееся женское сердце не камень, но и не сердце, а суматошное беспокойство. Первый ее порыв - визит в игорное заведение, в котором работал пропавший супруг. Кричащая вывеска исчезла. Большие окна пусты. Ни жалюзи, ни цветов, ни мебели в глубине. Ровная пустота, хоть шаром покати. «Теперь уж пусто все, простор везде»,- вспомнились ему заученные в школе слова. Вывеску не могли убрать, а игровые автоматы оставить. Наверное, сначала убрали именно их. Но вот куда? Не могли же вывезти их в те регионы, где разрешено содержание казино. Слишком это места отдаленные, слишком неудобные для завсегдатаев и владельцев. А владельцы остались не с пустыми карманами. Не один год они успешно работали, поспешно обирали, кропотливо копили на черный день. Они раньше других узнали, что их лавочку прикроют. Слухи о том носились не один день. Значит, подготовились и встретили новый закон во всеоружии.