ДМИТРИЙ ГАВРИЛЕНКО
ЕСЛИ РЯДОМ ЕСТЬ МИР БЕСТЕЛЕСНЫЙ
СТИХИ О ЛЮБВИ
НА САДОВОМ КОЛЬЦЕ
Я стою на Садовом кольце,
Маяковский торчит подо мною.
Крик застыл на железном лице,
Породнивший его с сатаною.
А вокруг - многоцветье огней,
Рождество наступает Христово.
Я хочу всё сильней и сильней
Человечьего счастья простого.
Вот родиться твоей бы любви
В день рождения вышнего чуда;
Шею нежную нежно обвить,
Появившись к тебе ниоткуда.
Ты прости за неловкость меня
В день рождения радости дивной.
Я готов на тебя поменять
Век компьютерный и реактивный.
Я люблю, и душа из души
Улететь в твою душу готова,
Будто вновь народилась в тиши
В день рожденья Христова.
АРБАТ
Предо мной - весь Арбат. Весь не старый - лишь только седой,
Он завален вещами, картинами, но не едой.
Здесь отрадно стоять да смотреть, никуда не спеша,
Эта улица - дом для души,а душа хороша,
Раскрасавица-душка, каких поискать! Не греши,
Не дыши - ведь не зря красота поселилась в тиши.
Зорко смотрит, но что упустил постовой?
Молодую любовь, отраженную на мостовой,
На булыжнике. Светится свежая надпись на нем:
Я люблю тебя, Даша, и скоро мы будем вдвоем.
Как хотел бы я так не писать - лишь подумать о Ней!
Есть ли что твердокаменней в мире и есть ли нежней?
Эту тайну двоих, многолюдный Арбат, сохрани,
Как гранит, и в погожие, и в непогожие дни.
Ты на всех языках приобрел богатырскую стать.
Люди топчут любовь и не могут ее растоптать.
Я НА ГРЯЗНЫХ ПРУДАХ…
Я на Грязных прудах - ты на родине чистой Гомера,
Ты Светлана, ты Светочка-веточка, точка.
Ты поглубже прудов, и примерней примера,
И поярче роскошных цветов и лесного цветочка.
С Днем рожденья! Я знаю твой день сокровенный,
Я готов на него исступленно молиться.
Сообщения почты бывают мгновенны -
Так же быстро светлеют, меняются лица.
Но я вижу одно: сообщения сердца
До любимого сердца доходят быстрее,
Будто настежь распахнута мягкая дверца -
И сквозняк ускоряет амуровы стрелы.
Я по тонкому льду - ты стоишь на граните
И на вечности - это нельзя поменять.
Светлым днем народился твой Ангел-хранитель,
Чтобы ангелом стала и ты для меня.
НЕВДАЛЕКЕ ОТ ТЕБЯ
Что же делать, сердечная смута
Взбаламутила душу до дна.
Показалось: я должен кому-то
Привезти из Шампани вина.
Я поехал. Я ехал и еду.
Есть ли вехи в пути - не пойму.
Буду праздновать скоро победу -
Есть ли смысл побеждать одному?
Вот я в Гавре. Зачем я заехал
В этот город больших кораблей?
Не обязаны Гавру успехом
Ни Монтень, ни Руссо, ни Рабле.
Здесь не так далеко до Шампани...
Я доволен и счастлив вполне
И в тяжелом приморском тумане
Направляюсь навстречу волне.
Отыскать в темноте путь-дорогу,
Если волны прохладой знобят?
Но пойду я вперед понемногу:
Здесь не так далеко до тебя.
ОСЛЕПЛЁННЫЙ ТОБОЮ
Нет гармонии – есть красота.
Ты живое тому подтвержденье.
Воду пить и с лица, и с листа,
Если лес - это месторожденье.
Дама - в белом, а ты - в голубом,
Улыбаешься критской мадонной.
Слышен шепот - совет да любовь -
Из какой-то эпохи бездонной
На исчезнувшем праязыке.
Я стою, ослепленный тобою,
Возле древности и вдалеке,
Без доспехов и рядом с толпою,
Созерцающей сфинкса впотьмах.
Силу львиную в теле любимой,
Силу страсти и чувства размах,
Страсти южной и неистребимой.
Где гармония? В чем красота?
Для чего сотворили кумира
На печати не шире перста,
Удлинившегося на полмира?
Перси, плечи - и все на века
Уцененное пыльной планетой.
Если место рожденья – река,
Легче легкого быть неодетой,
Прошептать неживые слова,
Оживить их своей ворожбою,
Не догадываясь сперва,
Что воспрянут они над собою.
ТВОЙ ГОЛОС
Мне приснился сегодня твой голос,
Всех других стороной обойдя.
Или ночью душа напоролась
На холодные копья дождя?
Этот сон не умрет, не воскреснет,
Не растлится, как юная ночь.
Если рядом есть мир бестелесный,
Почему я гоню его прочь?
Тихо-тихо за рощицей голой
Просочилась под камнем вода.
Мне приснился сегодня твой голос -
Я не слышал его никогда.
***
Я пойду по России пешком,
По пустой, и простой, и святой,
Где просёлком, а где бережком,
Не за истиной - за красотой.
Я пойду по России пешком,
Не поеду, а быстро пойду,
Для того чтоб в году ни в каком
Очутиться в весёлом саду.
Я пойду по России пешком,
Никого - никого! - не любя,
Бережком, где бегом, где шажком,-
Для того, чтоб увидеть тебя.
СПУТАНЫ ЧЁЛКА И КОСЫ…
Спутаны чёлка и косы,
Руки и ноги грешат,
И никакие вопросы
Нежности не устрашат.
Вижу: роскошное поле
Всё золотится зерном.
Вместе с пшеницей на воле
Общую песню поём.
СЛАДКИЙ ШЕЛЕСТ
Это звук старинный, сокровенный,
Ищущий и шарящий во мгле,
Нежащий артерии и вены
Вечности и матушке-Земле.
Этот сладкий шелест – и незрячий,
И неслышащий, как будто неживой,
Не привычно-теплый, а горячий,
Горячащий ноги, грудь, живот.
Этот страстный шелест – он недолог,
Крохотный стирающийся звук,
Шалаша шушукающий полог,
Шевелящийся за пологом паук.
Это звук шершавый, щуплый, шкурный,
Щупающий, щельный, щелевой,
Щёлкающий, ласково-амурный,
Голенастый, голый, голевой.
СОКРОВЕННЕЕ ВСЕХ
Мы с тобой наконец-то едины.
Нас оставили наедине
У дороги, похожей на ложе,
На краю бесконечной равнины
От бескрайних болот в стороне
В той стране, что других не моложе.
Тихий мир позабыт и затерян.
Мы с тобою идем в синеву –
В гости к птице и дикому зверю.
Вспомню счастье своё – и не верю
Ни случайности, ни волшебству,
Ни космическим добрым затеям.
Молод, зорок и весел апрель -
Каждый кустик наполнил весною.
И слова твои солнцевеют,
Как наградой, прохладой лесною,
Развораживая не капель –
Разворачивая карусель
Ближе к небу, и благоговеют.
Что же сталось, куда подевалось
То, к чему я душевно привык?
Лишь краснеет сейчас чернобыльник
И чернобыльничает усталость…
А дорогу свернули в могильник,
Словно скатерть или половик,
Да наверх положили страну,
Ту страну, что других не моложе
И других не глупее была.
Утаил я лишь радость одну,
Сокровеннее всех и дороже,-
Черноока она и светла.
***
Ах ты, черноволосая,
Светлоглазая!
Солнышко мое росное,
Ноченька ясная...
И непокорная,
Да крылья - новые.
Вокруг всё леса сосновые,
Ты - как берёзка чёрная.
ВДВОЁМ
Здесь много простору, и тихо,
И вовремя кончился снег.
Метель осторожной портнихой
Поправила шубку сосне.
С утра без тепла – мы устали
И самую малость грустны.
На небо похожими стали
Опушки, поляны, кусты.
***
И луна, словно фара, светит,
Затмевая подфарник-звезду,
И морозный январский ветер
Яблонь пальчики трёт в саду.
Мне с тобой эта ночь – как в мае,
Только в нём – ни в каком другом.
По-весеннему принимаем
Жуткий мир, ледяной кругом.
***
Ветер воет, играя ветвями,
В лапах сосен теряясь, метет,
Надувая сугробы и ямы,
Нам суля от ворот поворот.
Вот промерзшая пушка опушка
Бьет картечью и в очи, и в рот,
Лошадь тащится все же вперед –
Значит, близко лесная избушка.
Скоро будем, любимая, в ней
Губы греть у дымящейся кружки,
Становясь и теплей, и сильней.
ПОД БЕЛЫМ ПОКРОВОМ
С Новым годом и та, что нежней
(Светлым, странным, суровым,
Ветхим, вечным - и все-таки новым)
Всех на свете под белым покровом
(Ельным, стельным, изрядно похмельным,
Едким в шутках и метким в словах) -
Ты возникла мазком акварельным,
Ты пропитана духом постельным,
А его так легко целовать.
ДВА МОБИЛЬНИКА
Два мобильника друг с другом говорят
Мимо горя, мимо моря, сквозь лесов густой отряд.
Два мобильника. Две ниши. Две судьбы.
Им не требуются вышки и столбы.
По биению влюблённые сердца
Все предвидят друг о друге до конца.
***
Я получил твое письмо
Спокойное, чуть-чуть ревнивое,
Украшенное той тесьмой,
В которой нечто есть ленивое,
Интимное, как твой халат.
О лик, о крик воспоминания!
Тесьма украсила разлад
Травой забвения сознания
И воскрешением услад.
В чем не права и в чем права
Провидица моя, пророчица?
Молчат, как твердый знак, слова,
Пока понять их не захочется,
Расшевелить, распоясать
И раскусить построчно хитрости.
Как тигр, листок твой полосат,
Читать его – что тигра вытрясти,
Заднеязычный звук украсть.
Дотошно кровь чернил исследуя,
Опять испытываю страсть,
Как будто на свиданье еду я
И задыхаюсь опоздать.
Передо мной – подобье волоса,
За ним – лукавый легкий взгляд,
Как будто очертанья голоса
Твои ресницы шевелят.
Как перед утренней дорогою
На шпалах сумрачных стою,
Не мокрый рельс рукою трогаю,
А строчку ровную твою.
***
Как чутко тебя угадал
Художник минувшего века
На тонком большом полотне!
Сердца разделял не квартал,
А только лишь ветхая веха -
Крутая эпоха в окне.
Я знаю, кого воскресил,
Над кем он работал до поту,
Кто крылья над ним распростер.
Хватило провидческих сил
На счастье чужое, заботу,
И тесноту, и простор.
Как точно он изобразил
Твои обнаженные руки
И родинку возле соска!
Гармонию не исказил,
Познал и сомненья, и муки -
На них посмотрел свысока.
Мне кажется, кисть обмакнув,
Задумался, и на минуту
Вдруг понял: тебя я люблю,
Прильну всей душой к полотну,
Домашности тихой, уюту -
Взгляд твой усталый словлю.
Не мог не узнать он всего.
Мольберт умоляет и просит -
Мольберт ведь не только дает,
Лелеет ее естество,
Баюкает долго и носит,
Про тайное тайных поет.
Мольберт надоумил его!
Я шышел, и мышел, и вышел -
В далекое детство попал.
А рядом с тобой, как живой,
Ребенок - ручонки все выше...
Он важное нечто проспал.
***
Стая скворцов отряхнула с ветвей
Гибкое тело свое.
Вряд ли отыщешь что-либо резвей
Даже с любимой вдвоем.
Это мелькнул не компьютерный сбой
В неосвещенном окне –
Сытые птицы блеснули собой
В послезакатном огне.
Черные перья и точки на них,
Блестки и сизый отлив…
Кануло все, и лишь образ возник –
Зорок, и молод, и неприхотлив.
Стая, должно быть, готова в отлет,
Ветки махнули: «Прощай!»
Если судьба в порошок не сотрет,
Значит – не жернов она, а праща.
Нужно забыть о победах других,
Плотно зашторить окно,
Тихо присесть возле уст дорогих
И предложить им вино.
Птицы не будут шуметь у ворот
Из-за песчинок пшена.
Если судьба в порошок не сотрет,
Значит – надежна она.
ЧЁРНАЯ ШУБКА
Поезд снова, как щепку, несет
Беспокойное длинное тело,
А душе в долгий путь не хотелось –
Не душою решается всё.
Тело смотрит красотке под юбку.
Плюй, дорога, метелью в стекло –
Здесь душе и тепло, и светло,
Словно спряталась в черную шубку.
КРАЛЯ
Жеребец и кобыла играли
Ясным днем посредине села
На глазах расфуфыренной крали
Разодетой … почти догола.
Жеребец был настойчив и молод,
И кобыла была молодой,
А копыто в игре – это молот,
Грудь была наковальней литой.
Их не мучили страсти-мордасти,
А учили, пройдя стороной,
Испугавшись её белой масти,
Испугавшись его вороной.
Стройной крале топорщили шорты
Распростертые бедра её.
Для кого же они распростерты?
Утолят нетерпение чьё?
Яркой крале топорщили майку
Нестесняющиеся соски.
Для кого грудь журчит, угадай-ка?
Где исток у молочной реки?
Полуголое гибкое тело -
Для души словно громоотвод -
С любопытством украдкой глядело
Жеребцу под могучий живот.
***
Не котёнка ты нянчишь - мобильник,
Это значит: ты любишь его.
Кучерявый и сексапильный
Записал там свой голос живой.
Потому что я в этом уверен
И, как исповедь, говорю.
Затененный кронами вереск
До рассвета целует зарю.
Ах, мобильник, судьба-индейка,
Замолчишь ты когда-нибудь?
Голое платье сейчас надень-ка,
Чтобы в чуткий дисплей взглянуть.
Вся красавица, все - красиво.
Ты из тьмы на свет родилась?
Породнились березка с ивой,
Шёлк волос и кожи атлас.
Был мобильник лишь телефоном,
Не хранителем, не судьбой,
Чтобы песней своей и звоном
Воспарить над самим собой.
ЛЕСБИЯНКА
А рога и остры, и красивы -
Небодлива, смиренна она.
Все красивые неагрессивны,
Не черны - только кожа черна.
На лугу ранним летом - раздолье:
И трава, и цветы для коров,
Словно тихий волшебник застолье
Приготовил рассветной порой.
Но, бывает, инстинкт потревожит
Здесь Рыжуху какую-нибудь,
И пастись она больше не может,
И на землю не может взглянуть.
Лишь стоит, и мычит, и мотает
Головастой своей головой.
Все как будто о ком-то мечтает
Над росистой, над сочной травой.
Тут выходит Чернушка из тени.
На дыбы - и легла на нее,
На мечтающую средь растений,
У которой спина, как жнивье.
Из ближайшего леса полянка,
Как ребенок, подсмотрит тайком...
Утешительница-лесбиянка,
А пастух ее кличет быком.
НО СТОИТ, КАЧАЯСЬ…
Много воды утекло.
Много названий на улицах Москвы сгинуло.
Как ветром их сдуло.
А одно каким-то чудом удержалось.
Впрочем, вряд ли чудом.
Рябинка! Название вроде бы незамысловатое, да буквы витые, вычурные.
Как зажгутся вечером, так и горят всю ночь напролет хоть зимой, хоть летом.
Красный свет на рябину со спелыми ягодами похож - слюнки текут. Неизвестно, таится под вывеской магазин или еще что-нибудь.
Не написано - и все тут.
Кафе, пиццерия поблизости исчезли без следа - они не скрывались,
а вот более осторожное заведение уцелело.
Может быть, это даже аптека:
рябинка - лекарственное деревце.
Может быть, дом свиданий: название издалека так похоже на ждущие женские губы. Что бы там ни было, но январским вечером кажется:
под яркой вывеской можно будет согреться.
Найдутся и выпивка, и закуска, а может быть, там и впрямь ждут тебя.
***
В прошлом году
Ты казалась мне
Ёлкой в лесу,
А теперь –
Ёлкою в комнате.
Это такая ужасная разница,
Такой ужас,
Что даже игрушечный Дед Мороз
Скорчил гримасу,
Осознавая
Мою беспомощность
Перед законами жизни
И хаосом в них.
НОЧНОЙ КЛУБ
То изморось, то изморозь,
И осень, и зима,
Да каруселит сызнова
Ночная полутьма.
И не поймешь: то весело,
То грустно и смешно.
Везде сплошное месиво
И бодрствует оно.
Ночного клуба зарево
Рекламное, зовет.
Там столько разбазарено,
Что вспыхнет все вот-вот.
И тоже вперемешку все:
И водка, и вино.
Иди туда, не мешкая,
Пока в душе темно.
Лекарство есть от холода,
От липкой тишины.
Там тех найдешь, что молоды,
В объятиях весны.
ПОРНОЗВЕЗДА
А хорошо звездой далекой быть,
Как островком, и в океане плыть.
Не в луже на машине-развалюхе,
Не в утлой душегубке по реке –
Стать полноправной частью мирозданья,
На зависть людям с неба засиять.
Но существуют здесь, и неподвластны
Земному, пусть и дерзкому, уму:
Большое солнце, прячущее звёзды,
Песчинки- звезды, прячущие тьму.
Не так ли мелочь жизни – суета?
Она, невзгод скрывая темноту,
Одновременно заслоняет небо.
И только ночью может вдруг присниться
Порнозвезда (её другим не видно).
Звезда, хотя её в пространстве нет.
РАННЕВЕСЕННЕЕ
Мороз и праздник. Лучше нет
Ранневесенних дней.
Мартует солнце - всех планет
Красивей и ясней.
А рядом небо зацвело,
Как незабудки, - вдруг...
Гуляют город и село -
Друзья среди подруг.
И каждый подарил букет
Нездешней красоты:
Мороз добавил звёздный свет
На листья и цветы.
ТВОИМИ ГЛАЗАМИ
Посмотрел я твоими глазами
На цветок, что цветет на окне,
И подумал: сижу на вокзале
В неизвестной чудесной стране.
Я подумал: зачем эта вьюга,
Кто мартует сейчас за окном,
Если близкая сердцу подруга
Удивительным дышит теплом?
Поклонявшийся праздникам стольким,
Что не счесть их строжайшей судьбе,
Я желаю цветком зимостойким
Подарить яркий праздник тебе.
ВОСЬМОЕ МАРТА
Светлый праздник зачат от мороза
Средь холодных, неласковых дней.
Будьте стойкою Вы, как берёза,
И прекрасней её, и нежней!
***
Оставила ты свет в душе моей:
И трепетный, и негасимый след,
Который не исчезнет от дождей,
Которому плевать на ярость лет...
Оставила ты свет в душе моей.
ЭКСПРОМТ
В сплошной тиши лесного королевства
Любовь весной не связана с душой,
Предохранением и девством.
Дупло большое - нужен сук большой.
КАК УВИЖУ Я ПОДСНЕЖНИК…
Как увижу я подснежник -
Нежный-нежный, голубой -
Я полезу сквозь валежник
Неизведанной тропой.
Я сорву его любя
И порадую тебя.
Нет подснежника, но вот
Вширь черёмуха цветет.
Как духи, душистая,
Как фонтан, искристая.
В мокром и холодном рву
Я букет тебе нарву.
Нет черёмухи, зато
Ландыш вылез на простор,
На опушке колокол
Раззвонился здорово,
Маленький, удаленький,
Только что из спаленки.
От восторга чуть живой,
Подарю тебе его.
Он уйдет - цветет жасмин,
Сладкий, как конфетка,
Томный господин.
Вот одна, другая ветка,
И вся комната - жасмин!
А закончится цветение -
Подарю стихотворение.
НЕКСТАТИ
Опять некстати выпал снег.
В морозном воздухе апреля
Замолк беспечно детский смех,
Молчат капели-менестрели.
И только мы с тобой вдвоём,
Мой вечный друг, теперь в ударе.
Под ослепительным окном
По очереди - на гитаре.
Но я играю про весну
И радость бытия и встречи,
Ты - про неверную жену,
И у тебя рыдают плечи.
Ведь сила в музыке трубит,
Грудь разрывая, как осколок.
И дом ваш надвое разбит,
И на куски твой дом расколот.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
И теперь вот последние метры,
Вот и свет сквозь вечернюю мглу.
Здесь по-прежнему теплые ветры
Те же песни поют на углу.
Длинной кроны дырявые тени,
И в тени, под заборной доской,
Слабый голос – красавицы Жени,
Сильный голос – мужской.
Стал я тихо в глуши поворота.
Да, бесспорно, целует она
Да и, кажется, глупое что-то
Шепчет в ухо, совсем как жена.
На пороге двусмысленной славы,
Как за пазухой Бога, лежит,
А над ними, как страж многоглавый,
Вяз раскинул взволнованно щит.
Сквозь обиду, и злобу, и муку
Мщенье в сердце просилось, маня.
Положил я тяжёлую руку
На холодную пряжку ремня.
Но меня одолела измена,
Сокрушила коварством она,
Неожиданная непременно
И, как волчья натура, темна.
Не увядшую ветку сирени
Пронесу до вокзала в руке.
Ты – прощай, их защитник смиренный,
В неуютном пустом городке.
***
Я спросил - да сам же и ответил.
Жил слепым, а ныне – как провидец.
Понял всё, что раньше не заметил,
От чего смутился бы Овидий.
Подменили у тебя ресницы,
Вцеловали новый запах в шею…
Мир такой открылся – не приснится
Ничего безжалостней, страшнее.
ПРОЩАЙ!
Прощай! Сердцу больно прощаться.
Прощай! Но ты снова со мной.
Прощай! И не признаком счастья –
Прощай! Горстью пыли земной.
Прощай! Не воскреснет весною
Прощай! Сирен зов и сирен.
Прощай! На песке под сосною
Прощай! Весновеет сирень.
Прощай! Ненадолго простится
Прощай! И вернется вина.
Прощай! Златовласая птица
Прощай! Никому не верна.
Прощай! Ты плывёшь над рекою,
Прощай! Небеса впереди.
Прощай! Я от солнца закроюсь
Прощай! Лишь слезами в груди.
***
Не помни ни слова, ни звука,
Забудь обо мне на века.
Освоенная наука –
Подобие черновика.
Прости не прощёное мною,
Прощёное – тоже прости.
И будь все такой же земною,
Все также духовно расти.
Тебе я уже не отвечу:
Быльём прорастает быльё.
Не помни разлуку и встречу,
И дух, и дыханье моё.
***
А в сумерках молодой мотылёк
Бросался на свет, по стеклу скользя.
Я от тебя безнадёжно далёк,
Ни прозреть, ни увидеть нельзя.
И помнится, в давние времена
Без многозначительных фраз
Я по стеклу твоих глаз
Понял - нас разделяет стена.
***
Я в светлой роще шёл с тобой,
Шли вперемешку с листопадом,
И лес казался черным адом,
Весёлым солнцем залитой.
Опять гуляю в роще той,
Нахмуренной, с печальным взглядом,
С созревшим на растеньях ядом,
Но в сердце праздник золотой.
Не потому, что без тебя
Согреет холод ночи лютой
С промокшей неживой листвой...
Под взоры темные опят
Я понял в тихом неуюте,
Что без тебя я - сам не свой.
***
Осень в столице - дерзкая дева,
А не девственница-целина.
В непогоду случайно разделась
И осталась голой одна.
Осень в Москве презирает счастливых,
Уберёгших мужей от измен.
Где гармонии переливы?
Соглядатай-мобильник взамен.
***
В тишине не слышно тишины,
Тишина слышна лишь после грома
Или возле шумного аэродрома
В перерыв, когда кузнечики слышны.
А любовь? Она слышна всегда,
По-особенному звучно в непогоду,
В час лихой, когда притихнут города
Школьником, во рту держащим воду.
Я ЛЮБИЛ ЕЁ
Муза счастья! Ты шлюхою стала
И готова с любым - не горда.
Бесшабашно сошла с пьедестала
И забыла о нем навсегда.
Муза счастья слыла недотрогой,
Я любил её больше себя,
Шел за нею дорогою строгой,
Где теперь - лишь голодная бля...
***
Муза счастья детей не рожала,
Сладкой боли не знала она,
От мороза зимой не дрожала
И в беде не бывала одна.
Муза счастья - я понял однажды -
Ветер в поле: лови, не лови.
Не она умирала от жажды
Непорочной и прочной любви.
***
Вот пара курит. Он, она,
Любовь их ясная темна.
Над ними спарились дымки
И ядовиты, и легки.
То выброс лёгких и души,
А третий – лишний. Не дыши.
***
Овладел он тобою в атаке свирепой,
Наследил там, откуда рождается жизнь.
Пала крепость, как будто твердыня - нелепость,
И кирпич покраснел от стыда, ощутив непрозрачную слизь.
И вовеки веков, да и присно, и ныне
Всполошливо слетелось на пир вороньё.
Так бывает всегда, если есть вековая твердыня,
А защитников - нет у неё.
ШЕВРОЛЕ
Вот стояла красавица-осень
С модной сумочкой через плечо.
Посулил до деревни подбросить
Нагловатый красавчик-мачО.
У него не машина, а песня,
Шевроле с золотистым крестом.
Триста двадцать ЛС, если честно,
Ну а честность осталась с Христом.
Осень робкая вовсе не знала:
До деревни рукою подать.
Не отделаться ей от нахала,
Шевроле превратится в кровать.
Повезет он красу до обеда,
И до вечера, и до рассвета
По лесам неизвестно куда,
Чтобы там целовать-миловать...
Для нахала - крутая победа,
Для природы - простая беда.
***
Эти ёлочки, как манекены,
Без улыбки цветут и растут.
У прекрасной колючей Елены
Отобрали её красоту.
Снег сверкающий стал серпантином,
Обмишурил, шурша мишурой,
Обволакивающей тиной,
Завораживающей игрой.
Лед подлёдный - нет ни сладострастья,
Ни тепла, ни любви - ничего.
С новым счастьем! - кто хочет его.
Я хочу только прежнего счастья.
НОЧЬ
* * *
Морозная и грозная страна
Одна на всех раскинулась над нами,
Она и беспредельна, и сильна,
Окутана сиянием и снами.
Непостижима эта сторона,
Взволнована высокими волнами.
Она необъяснимо мне верна,
Но в долгой верности всегда вольна ли?
Я к ней привязан сердца глубиной!
Я не хочу, я так боюсь рассвета,
Когда в окошко смотрит ночи свет.
Я верю в темноте, что ты со мной,
Что я дождался от тебя привета,
И это нежный сказочно привет.
* * *
Морозная и грозная страна
Рассыпалась и вновь соединилась,
Как будто вся из мелких звёзд она,
Одну мне сверху бросила, как милость.
Не зря она, как Божий лик, ясна,
Дочь скромной, вышней, целостной природы.
Я вверх смотрю и вижу: тишина
Неслышно принимает чьи-то роды.
Подарок неба ярок и богат,
Я за тебя всю ночь благодарю,
Всю бездну с разноцветными огнями.
А твой зрачок искрится, как агат,
А ночь твоя подобна январю -
Одна на всех раскинулась над нами.
* * *
Она и беспредельна, и сильна,
Светла в своей надземной цитадели,
Мучительно прекрасна и длинна -
Вся такова, какой её одели.
И вся очарования полна,
Сотворена природой для постели,
Для нежности, для отдыха и сна,
Чтобы ее любили и хотели.
Темна она, и сумрачный покров
Прелестней долгожданной наготы,
Взлелеянной небесными сынами.
Вселенная - любимый теплый кров.
И ночь давно с ее детьми на "ты",
Окутана сиянием и снами.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/