СОДЕРЖАНИЕ

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ 1 МЕДУЗА, ПОСЕЙДОН И АФИНА

ГЛАВА 1 ТАЙНОЕ СВИДАНИЕ

ГЛАВА 2 ДВА ЧУДОВИЩА

ГЛАВА 3 ОДИНОЧЕСТВО ЧУДОВИЩА

ГЛАВА 4 СОПЕРНИЦЫ

ГЛАВА 5 ВОЙНА И ЛЮБОВЬ

ГЛАВА 6 ПРЕДСКАЗАНИЕ ЦАРЮ АКРИСИЮ

ГЛАВА 7 СОН О ЗОЛОТОМ ДОЖДЕ

ГЛАВА 8 ТАЙНОЕ СВИДАНИЕ

ГЛАВА 9 ПЛАЧ МЛАДЕНЦА ВО ТЬМЕ

ГЛАВА 10 БЕЗУМНОЕ РЕШЕНИЕ

ГЛАВА 11 ВЛЮБЛЕННЫЙ ЦАРЬ ПОЛИДЕКТ

ГЛАВА 12 ВТОРОЕ ЯВЛЕНИЕ АФИНЫ ВО СНЕ

ГЛАВА 13 МЕДУЗА И АФРОДИТА. НА БЕРЕГУ

ГЛАВА 14 БУДУЩЕЕ В ПРОШЕДШЕМ

ГЛАВА 15 СЫН ЗЕВСА

ГЛАВА 16 ПОМОЩЬ АФИНЫ

ГЛАВА 17 ПРОШЛОЕ В ГРЯДУЩЕМ МЕДУЗА И МЕДЕЯ

ГЛАВА 18 ВСТРЕЧА С ГЕРМЕСОМ

ГЛАВА 19 В ГОСТЯХ У ГРАИ

ГЛАВА 20 УЗНАТЬ СЕКРЕТЫ

ГЛАВА 21 ГОРГОНЫ СПОРЯТ

ГЛАВА 22 ПОДАРКИ НИМФ

ГЛАВА 23 ВЫБОР ПЕРСЕЯ

ГЛАВА 24 ПРОБУЖДЕНИЕ

ЧАСТЬ 2 БОЛЬШИЕ ПЕРЕМЕНЫ

ГЛАВА 1 ОСВОБОЖДЕНИЕ ПЕГАСА

ГЛАВА 3 УНИЧТОЖИВШИЙ МИР

ГЛАВА 4 ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ МЕДУЗЫ

ГЛАВА 5 МОНОЛОГ НА ПИРУ ЦАРИ ВСЕ ОДИНАКОВЫ.

ГЛАВА 6 СХВАТКА С ЖЕНИХАМИ

ГЛАВА 7 МОЛОДАЯ ЖЕНА И МАТЬ. РЕВНОСТЬ МЕДУЗЫ

ГЛАВА 8 НЕВЕРИЕ НАКАЗУЕМО

ГЛАВА 9 ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ

ГЛАВА 10 ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

ГЛАВА 11 В ХРАМЕ АФИНЫ

ГЛАВА 12 ПОРА СОБИРАТЬ КАМНИ

ГЛАВА 13 СРЕДИ ЗВЕЗД

ЭПИЛОГ

ПЕРСЕЙ И МЕДУЗА

2

ПРОЛОГ

И взглядом красавица так убивает,

Что даже Афина над нею не властна,

В зеркальном щите лишь она умирает,

Персей победил, суетилась напрасно.

Эта история начиналась в старые, давно забытые времена, когда

Великаны, Титаны и чудовища только обживали землю, а боги с небес взирали

на то, что там творилось. Вот примерно как все начиналось в вечной сказке о

добре и зле.

Если от любви до ненависти один шаг, то и от красоты до безобразия

тоже, особенно, если красавиц увидели богини и позавидовали им. Так

случилось и с нашими героинями.

Родились у морского бога три красавицы дочери. Назвали их Сфено,

Эариала и Медуза. Говорят, что были они ослепительно красивы до тех пор,

пока богиня Афина не увидела их – вот тут все беды их и начались.

Старшие горгоны не питали ни любви, ни почтения к воинственной

богине, они вовсе ее не замечали, за что и поплатились чуть позднее. А

младшая Медуза вообще имела дерзость в храме богини Афины с

Посейдоном - богом морей, встречаться. Там назначала она ему свидания,

3

словно хотела свое превосходства показать. Но может быть, свидания

назначал сам Посейдон, только виновата всегда была соперница, а не грозный

бог. Тайное рано или поздно становится явным. Узнала о страстных встречах в

храме и Афина, хотя долго от нее такую дерзость Медузы скрывали, но узнала

богиня, что творится в святилище.

Как такое пережить было Афине? Месть – страшная месть – вот что

могло немного успокоить воинственную богиню.

Глазом не успела моргнуть Медуза, все уже свершилось. Превратились

чудесные темные волосы в змей, избивавшихся и шипящих яростно, пальцы

увенчали стальные когти, крылья безобразные выросли, клыки вместо зубов

появились. Такого ужаса даже Пан не наводил на тех, с кем ему приходилось

сталкиваться. А панический страх в то время уже знали люди и духи, потому и

стала его внушать всем Медуза.

Любой, кто увидит, испугается Медузу, охватит его страх, переходящий в

ужас, и бежит он без оглядки, словно от себя убежать можно. Да и сестры ее

тоже уродинами с того дня стали. Не просто страшны они были, но и опасны

для любого, будь то бог, титан или человек. Как только посмотрит на них

горгона, так и превращается несчастный, перепуганный странник в камень.

Но в заклятии всегда есть какой-то изъян. Эту тайну знала только сама

Афина, убить Медузу можно было только глядя в зеркальный щит. Об этом

она рассказала герою Персею и подарила ему тот самый зеркальный щит,

когда отправила его расправиться с Медузой.

В награду за погубленную Медузу получил герой волшебный меч,

который таился в ее теле. Вылетел из нее крылатый конь Пегас, он и стал

символом Музы для поэтов. На нем, на крылатом том коне с головой Медузы,

которая продолжала убивать всех, кто имел осторожность на нее взглянуть, и

вернулся герой назад.

Атлант окаменел, когда показал ему голову Медузы Персей. Чудовище,

за царевной Андромедой пожаловавшее, в скалу в море превратилось. О

царях и прочих смертных и говорить нечего – груда камней появилась, как

только они с Медузой сталкивались вольно или невольно. Да и самому герою

туго бы пришлось, если бы не посоветовала ему Афина смотреть в

зеркальный щит, когда с Медузой сражаться будет.

После всех своих подвигов он вернул голову Медузы богине Афине, так

она у богини и оказалась. У Афины была и кровь Медузы, одна ее часть

оказалась целебной, вторая – настоящим ядом. Ее подарила Афина

Асклепию, когда он стал врачеванием заниматься.

Богини умели мстить жестоко тем, кто осмелился против них восстать,

пытался с ними бороться.

Но чтобы расправиться с соперницей, даже Афине понадобился Персей,

а уж нам сам Зевс велел взглянуть на любимого героя Афины и пройти с ним

весь путь от начала и до конца.

ПРОЛОГ

Герои Персей

И будет сниться море до конца,

И это тьма в печали и тоске,

Но снова позовет Персей отца,

И где-то Зевс грохочет в высоте.

И мало века, мало жизни всей,

Чтобы с Медузой огненной сразиться,

Спасти царевну, усмирить страстей

Немую силу, к деду возвратиться.

Но он идет, но он летит во мрак,

Пегас ему так верно нынче служит,

И где-то там, в немом сцепленье драм,

Мы видим всадника, и все он нужен.

Пусть Андромеда ждет его вдали,

От горечи и радости немея,

Но где-то там, на краешке земле

Молчат цари и боги, без Персея.

Мир странно пресен, и почти безлик,

Тогда явилась гордая Афина

5

- Иди к нему, - Гермесу говорит,

Мир странно нем, без брошенного сына,

Пусть снова содрогнется глупый царь,

Он сам лишился дочери и внука,

Не жаль его, а вот Медузу жаль,

Летит Персей куда-то, боль и мука

В глазах Данаи, только он придет,

Он не оставит, не предаст любимых,

И глупый царь, в свой срок опять умрет,

Пророчества, глубины и вершины

Сбываются, Пегас летит во тьму,

Он увезет куда-то вдаль Персея,

И только нам пройдя огонь и тьму,

Герой наш станет лучше и смелее.

Это была удивительная и страшная сказка о самом прекрасном из

греческих героев. И звали дивного юношу Персеем. Но обо всем по порядку.

Царь Акрисий узнал от оракула, что он погибнет от руки своего внука.

Он спрятал в подземелье дочь свою. Никто из женихов не смог бы туда

пробраться. Только Зевс пролился золотым дождем в темницу Данаи.

Разгневался грозный царь, велел он посадить дочь и младенца в большой

деревянный ящик и бросить в море.

- Вот и пусть вас обоих Зевс или Посейдон спасает, - крикнул вслед

Старик, решив, что ему удалось перехитрить богов.

Волны унесли ящик на далекий остров в океане. Так оказался Персей

вместе с матерью своей в чужом мире, во власти царя Полидекта. Там и вырос

герой.

Тогда и предложил царь Персею убить Медузу Горгону и мир от

чудовища избавить.

Трудное это было задание, но помогла герою сама богиня Афина. Она

дала ему зеркальный щит, а Гермес волшебный меч. Ему пришлось

пообщаться со старухами граями, они и указали путь герою. А нимфы в

волшебной роще подарили ему шлем-невидимку, крылатые сандалии и

6

волшебную сумку. Гермес помог ему узнать Медузу среди трех Горгон. Только

после этого смог отрубить ей голову Персей.

На свет из тела медузы вылетел крылатый конь Пегас и великан Хрисаор.

А шлем-невидимка спас его от мести горгон.

Персею пришлось встретиться с Атлантом, и эта встреча оказалась

роковой. После ссоры Персей показал ему голову Медузы и тот окаменел,

взглянув на нее.

Герой столкнулся с прекрасной девушкой на берегу. Она была отдана

чудовищу в жертву – это оказалась царская дочь Андромеда, и ее спас Персей.

Окаменело чудовище, а царевна вернулась во дворец отца и стала невестой

героя.

Персей вовремя пришел во дворец царя Полидекта. Там почти в плену

оставалась его мать Даная. Расправившись с царем, вместе с женой и

матерью отправился он в царства вероломного деда своего. Но тот успел

сбежать, узнав, что Персей возвращается. Только никому из царей не

удавалось перехитрить судьбу. Когда все успокоилось, и он решил вернуться

домой, то случайно был убит во время состязаний в метании диска. Диск

метнул Персей.

Голову Медузы Персей подарил Афине. Она осталась у нее на щите, а

волшебные вещи отдал их владельцам. От него пошел народ – персы.

Сражается отчаянно Персей,

Афина путь героя освещает,

С ним Андромеда, и во мраке дней

Врагов Медуза в камень обращает.

Горгона МЕДУЗА

Красота страшна и коварна. Мне снится Медуза

А вот еще одно греческое чудовище – одна из сестер Горгон - красавица

Медуза. С ней придется столкнуться любимому герою греков Персею.

Главным украшением красавицы были чудные волосы.

7

Полюбил Медузу бог морей Посейдон, как только увидел ее. Прилетел к

ней, обернувшись птицей. Свидание их происходило в храме воинственной

богини Афины. Никак та не могла перенести того, что в его храме Посейдон

восхищается другой. Зависть и ревность богини сделали свое черное дело.

Посейдон остался цел и невредим, не стала с ним связываться Афина. А

вот Медузе она отомстила жестоко, стала красавица чудищем. Особенно

досталось волосам ее, вместо них теперь на голове Медузы змеи живые

копошились, такое любого в ужас приведет.

Как только увидела Медуза, что с ней богиня сотворила, так и сбежала

она на край света, чтобы никто больше ее не видел и не слышал.

Но и этого показалось недостаточно разъяренной Афине. Заклятие ее

было таковым, что любой, кто посмотрит на Медузу, должен был в камень тут

же превратиться.

В заклятии всегда есть какой-то изъян. Эту тайну знала только сама

Афина, убить ее можно было только глядя в зеркальный щит. Об этом она

рассказала герою Персею и подарила ему тот самый зеркальный щит, когда

отправила его расправиться с Медузой.

В награду за погубленную Медузу получил герой волшебный меч,

который таился в ее теле. Вылетел из нее крылатый конь Пегас, он и стал

символом Музы для поэтов. На нем, с головой Медузы, которая продолжала

убивать, и вернулся герой назад. После всех своих подвигов он вернул голову

Медузы своей богине, так она у богини и оказалась. У Афины была и кровь

Медузы, одна ее часть оказалась целебной, вторая – настоящим ядом. Ее

подарила Афина Асклепию.

И взглядом красавица так убивает,

Что даже Афина над нею не властна,

В зеркальном щите лишь она умирает,

Персей победил, суетилась напрасно.

8

ЧАСТЬ 1 МЕДУЗА, ПОСЕЙДОН И АФИНА

Лирическое отступление

Красота страшна и коварна. Мне снится Медуза

Как страшно любить Посейдона.

А если Афина ревнует,

То ужас Медуза Горгона

сполна получила, живую

Красавицу змеи сковали,

и стало проклятьем заклятье,

И в камень глаза обращали

любого, смертельны объятья.

Пока по морям он скитался,

и пела в тиши Амфитрита,

Герой подрастал, собирался

расправиться с ней, и убита

Она еще будет тот ужас,

те страсти будить и смеяться,

Когда отомстила Афина,

чудовища в мире являлись.

Но в чем же она виновата.

Молчит - и ни крика, ни стона.

И снова несется куда-то

Пегас, и стонала Горгона.

Рожденный в тиши от союза,

навек окрыленный в порыве,

Останется пламенной музой

поэтам. И взмах его крыльев

9

Опять осеняет до срока

героя, летящего мимо.

Афина, о, как ты жестока.

И снова Медуза над ними,

Атлант каменеет в тумане,

и кто- то еще в этом мире,

Как страшно любить, и обманет

Персей ее, вздорный и милый.

И кровь твоя будет спасеньем,

и ядом, растает в тумане.

Уходят герои и гении,

и в пропасть Медуза их манит.

И в камень глаза обращали

любого, смертельны объятья.

Красавицу змеи сковали,

и стало проклятьем заклятье.

ГЛАВА 1 ТАЙНОЕ СВИДАНИЕ

Сколько чудных созданий населяли древний мир. Кого тут только не

встретишь, бывало всякое. Чудовища становились красавицам, а красавицы

вдруг чудовищами делались.

Как же прекрасна была юная зеленоглазая Горгона, младшая из сестер,

которую они ласково называли Медузой, глаз не оторвать от любимой дочери

морского царя Форкия. Только Елена Спартанская и могла с ней соперничать,

так красива была только любимая дочь Зевса.

10

Медуза и сама знала, что она неотразима, и часто, смеясь, топила

зазевавшихся моряков, одиноких пастухов, и всех, кто имел несчастие

отказаться рядом с ней в роковой час. Засмотрелся муж юный или

седовласый, зазевался, и валился в пучину морскую, забыв обо всем на свете.

Принимая в свои владения то одного, то другого утопленника, а их

становилось все больше, и юнцы, и старики оказывались внезапно на дне

морском, не выдержала как-то богиня морей Амфитрита. Да и пожаловалась

по доброте душевной богиня своему мужу – грозному Посейдону на то, что

расшалилась красавица, надо бы как-то остановить ее, а то все люди с земли к

ним переберутся. Сетовала добрая Амфитрита, не зная, чем ее жалобы

против нее обернутся.. А ей так нравилось уединение и тишина на дне

морском, не стоило туда слишком много народу отправлять.

Выслушал ее Посейдон, да и решил взглянуть на Медузу. Правда ли она

так хороша, как говорят о ней завистливые нереиды? А может они только

странную сказку придумали, и морочат голову.. Посейдон все должен был сам

выяснить.

А в то самое время, когда решил с ней познакомиться грозный владыка,

была наша красавица в храме воинственной Афины, решила она жертвы

строптивой богине принести, чтобы как-то уважить ее, задобрить.

Не любила Афина Медузу, да что там, просто на дух не переносила, вот и

надо было немного задобрить воинственную богиню.

Вот в ненужном месте в ненужный час они и встретились.

Правда, обернулся властелин черным лебедем, не мог Посейдон перед

ней в истинном обличии предстать, да разве же не узнаешь грозного бога, в

какую бы он личину не рядился, все равно что-то его выдаст.

Медуза узнала. И в первый раз она была покорена, сама перед ним

онемела, да в объятьях его тут же и оказалась.

Храм был огромен, укромных уголков много, есть где спрятаться

влюбленным и провести несколько часов в уединении и блаженстве. Кто бы

мог их остановить в тот момент, если им останавливаться не хотелось? Есть ли

11

такой храбрец на белом свете. Может быть Зевс, но его не было нигде

поблизости.

№№№№№№№

Афина оставалась в то время на Олимпе, и не сразу узнала о том, что

происходит в ее храме. Говорят, сама Гера ей поведала, что превратился ее

храм, в место для свиданий для Посейдона и его возлюбленных. Гнев не могла

Верховная богиня умерить. Афина ей сразу не поверила почему-то. Но все –

таки не смогла удержаться, чтобы не напомнить о Зевсе:

- Он не так сладострастен, как твой муж и мой отец, - только и бросила в

ярости Афина, словно стрелы молнии в Геру метнула.

Не поверила она ни одному слову злой мачехи. Чего только не

выдумывала та, чтобы сделать больно другим, только тогда ей и становилось

хорошо, когда другим было плохо.

Но Гера не унималась:

- Вот я и говорю, что он встречается там только с одной девицей, а глупая

Амфитрита даже и слушать меня не хочет, но ты-то взгляни, твой храм, что же

поганить его такими тайными утехами, или страсть богов может и храму

приятна быть?

Воинственная богиня поняла, что лучше исполнить то, что от нее

требуется, чем объяснять, почему она не хочет этого делать.

№№№№№№№

Когда Афина оказалась в храме, она еще не верила в то, что Гера говорит

правду. Но своим глазам она поверила.

Ее ослепительные молнии застали влюбленных в самый неподходящий

момент. Только все закончилось на этот раз для них ужасно, бросились на

Посейдона Змеи жуткие, когти вцепились в его прекрасное тело, а вместо

красавицы дивной минуту назад бывшей с ним рядом, обнимало его

чудовище жуткое. Как страшна была его возлюбленная, словами не передать.

12

Содрогнулся Посейдон, все это увидев, чуть не окаменел, благо, что он

бессмертным был, а так бы и помер тут же, в тот миг от дикого ужаса.

А тут и во второй раз пришлось ему содрогнуться, потому что рядом он

услышал звонкий смех Афины.

Посейдон не любил свою грозную племянницу – слишком уж она не на

обворожительную богиню, а на грозного воина была похожа, а Посейдон мог

терпеть только кротких, нежных и милых созданий…

№№№№№

Афина знала, что дядюшка едва ее терпит, потому и радовалась от всей

души, что смогла для него такую утеху устроить.

Расстались они на этот раз быстро и молча, а вот бедняжка Медуза

замешкалась. Она видела змей вместо волос, чувствовала, что творится с ней

что-то невероятное, но еще и представить себе не могла, что наделала грозная

Афина.

Когда она все-таки вырвалась от богини, то натолкнулась на берегу на

своих сестер, и те с ужасом разбежались в разные стороны. Да такой визг

устроили, что сатирам стало тошно.

- Да что это, весь мир сошел с ума, - пробормотала Медуза и тут же

взглянула на воду, почуяв какую-то беду.

Там, где она отражалась во всей своей красе первозданной, а потому так

любила рассматривать собственное отражение – это ее самая милая забава и

оставалась до сих пор.

Но то, что увидела она на этот раз, заставило ее кричать так, что слышно

было этот вопль ужаса повсюду. Сатиры проснулись и заметались в

бесшабашной ярости. Нимфы и дриады встрепенулись.

Его услышал даже Пан в дремучем лесу, и решил, что это он кого-то

перепугал, как обычно, вот и пошел на крик, чтобы на свою очередную жертву

взглянуть, как-то ее успокоить, показать, что ужасный он только снаружи, а

добрый изнутри. Но ошибся на этот раз сердобольный Пан.

13

ГЛАВА 2 ДВА ЧУДОВИЩА

Пан довольно быстро нашел на морском берегу ту, которая так истошно

кричала.

Он присмотрелся и сначала не понял, кто же это такая, вроде у них

девицы были молоды и хороши, может, только что родилась или с небес

упала, вот и кричит, но какая же страшная…

Он уже не думал, что напугал эту девицу, потому что она, не отрываясь,

смотрела на воду, и чем больше смотрела, тем больше кричала.

- Кто же ты такая, чего так вопишь, - стал ласково спрашивать Пан.

Медуза с ужасом посмотрела на своего старого товарища, с которым

рядом росла, и порой они весело играли – она гордилась тем, что никогда его

не боялась, даже любила по-своему. Но разве он не узнал ее? Такого не может

быть.

- Ты не узнаешь меня, Пан? – удивленно спросила она.

- Да не знаю я тебя, странно, что ты мое имя узнала. Ведь мы не

встречались прежде, я бы тебя запомнил. Разве такую забудешь.

Пан не шутил, он вообще не любил шутить, зная, что может обидеть

кого-то. Испугать, да еще и обидеть – это уж слишком.

- Да это же я, Медуза, - выдохнула несчастная.

Тогда Пан захохотал так же громко, как горгона недавно кричала.

- Вот рассмешила, да разве ты не знаешь, какая Медуза красавица, она,

конечно, может заставить любого окаменеть, но от очарования, а не от ужаса.

Меня, конечно, обмануть не трудно. Но боги не любят, когда чудовища себя за

красавиц выдают. Тебе лучше так не шутить, это плохо кончится.

- Да никого я не выдаю, а твоя красавица была и вся вышла, -

раздраженно говорила Медуза, - можешь мне не верить, тогда найди и

приведи сюда ту Медузу, о которой ты твердишь, а мы оба на нее полюбуемся.

Медуза не сердилась на Пана, она и сама не любила, когда ее дурачили, а

как мог он поверить в том, что Медуза это она и есть.

14

Но Пан поверил, что она его не обманывает, когда нигде не смог отыскать

свою Медузу. Он искал старательно, но ее не было, словно она провалилась

сквозь землю или превратилась в чудовище. Еще неизвестно, что страшнее на

самом деле. А когда разглядел вдалеке звездный плащ Афины, то и вовсе

понял, что произошло что-то очень страшное.

Ведь и ему Нимфы рассказывали о том, что Медуза тайно встречается с

Посейдоном в храме Афины. Вернее встречалась, сейчас строптивый дядюшка

вряд ли к ней приблизится. Его и теперь уже нигде поблизости не видно,

другую Медузу, наверное, искать побежал. Таковы они - братья Олимпийцы,

им бы только дело свое сделать, подставить под удар девицу, и бежать без

оглядки.

- И что же ты теперь делать будешь? – спросил Пан, когда снова вернулся

к ней, после бесплодных поисков красавицы, и должен был признать, что это

скорее всего она и есть.

- На край света побегу, где нет никого, потому что я не только страшная

стала, Афина шептала, когда заклятие творила, что окаменеет любой, кто

осмелится посмотреть на меня. А мне не нужны все эти жертвы, пусть они

живут и радуются жизни.

- А может, не сбудется заклятие? – выразил надежду Пан, хотя и сам не

верил в то, что говорил

- Для богов не сбудется, они бессмертные, вот и на тебя оно не действует, а

для остальных сбудется, - а мне не нужно этого вовсе, пусть они все живут и

горя не знают. Не буду я их убивать без особой надобности.

Пан долго говорил о том, как он ее понимает.

- Ничего ты не понимаешь, - не унималась Медуза, - от тебя они просто

бегают, но ни один еще в камень не превратился, а я же убивать всех начну,

что потом будет? Афина не могла придумать мести страшнее, хотя она-то

богиня войны, что еще она могла придумать?

Пан вызвался проводить ее на край света, и помочь там устроиться.

15

Если не он, то кто поможет бедняжке. Он даже гнева Афины не боялся, а

если и боялся, то только самую малость, вида не показывал, что ему страшно.

Так красавица Медуза в один миг превратилась в чудовище, и исчезла с

морского берега. Никто ее искать не стал, потому что никому в том мире жить

еще не надоело. А слухи о том, что все рядом с ней обращаются в камень,

разлетелись быстро.

ГЛАВА 3 ОДИНОЧЕСТВО ЧУДОВИЩА

Когда Амфитрита взглянула на мужа, она поняла, что на этот раз что-то

случилось. На нем лица не было. Но Посейдон ничего не стал рассказывать, а

она не хотела его пытать, знала, что бесполезно. Но придется узнавать у

других. А что ей еще оставалось делать?

Нереиды оказались более разговорчивыми, они и поведали своей

любимой богине о том, что сердобольный Пан провожал на край света какое-

то чудовище, к которому ни одна из них даже и не приблизилась, такой

страшной была спутница Пана.

Они твердили про ужас, про когти, про змей, перебивая друг друга.

Потом стали говорить, что исчезла очаровательная Медуза, но это богиня и

сама заметила.

На морское дно перестали падать мертвые парни. Так постепенно

страшная тайна и открылась – Медуза по воле Афины стала чудовищем, а

потому куда-то исчезла.

Амфитрита даже догадывалась, что вызвало лютый гнев богини –

свидание в храме с Посейдоном. И она одна-единственная из всех чувствовала

перед бедной девицей свою вину и никак не могла успокоиться. Ведь все

началось с ее жалобы, а если бы она тогда промолчала, то Посейдон еще пару

веков мог ничего о ней не ведать. Чем больше о том думала богиня, тем

беспокойнее у нее было на душе.

16

Вот Гера на небесах снова ярится, кричит, что Зевс ей изменяет. Но ведь

он всегда возвращается к ней, с кем бы ни был, он приходит назад. Их мужья

всегда возвращаются, им не на что жаловаться. А каково оставаться чудовищем

на краю света, да чтобы ни одна нереида не приблизилась, даже если она

прикажет ей отправиться к Медузе, и тогда они не пойдут туда.

От ужаса даже вздохнуть не могла Амфитрита. Тогда она решила сама

навестить бедную Медузу.

- Вот и посмотрю, как она там, может в чем-то нуждается.

Богиня позвала дельфинов, никому ничего не сказав, отправилась на

край света, на пустынный берег, думала, что пристанище горгоны искать

придется долго, но оказывается, дельфины знали дорогу к Медузе.

Она подозревала, что туда тайком отправляется Посейдон, но они

простодушно заверили, что никто кроме Пана не навещал несчастную девицу.

И надо было бы радоваться богине, но она печалилась, ее муж бросил в

беде ту, которую любил, ведь случись бы с ней что-то подобное, он бы тоже

отвернулся, бросил ее на произвол судьбы.

Но больше думать о грустном было некогда. Она уже спокойно ступила

на пустой берег моря и подошла к скале, за которой и пряталась Медуза.

№№№№№№№№

Медуза никак не могла привыкнуть к одиночеству.

Сюда не добегали звери и не долетали птицы, после того, когда комом

упали вниз несколько чаек, и каких-то зверюшек Артемида нашла мертвыми,

она запретила им и близко сюда подходить и подлетать.

Сама охотница издалека взглянула на скалу и тоже приближаться не

стала, она не понимала тех, кто готов был броситься в объятья к первым

встречным богам и предаваться утехам даже в храме, словно нет других мест

на земле. Вон сколько лесов кругом, и зачем им понадобились храмы?

Артемида еще в детстве гневно заявила Зевсу, что ни один бог не

прикоснется к ней, потому что она знает, как все заканчивается, видела

17

страдания и одиночество матери. Уж лучше совсем ничего не знать, чем быть

брошенной и несчастной.

Вскоре любящий отец заметил, что его воинственная дочка сдержит свое

слово. Ни один бог или смертный не мог похвастаться, что Артемида была с

ним когда-то.

На Аполлоне по-другому все отразилось, его не любила ни одна богиня, и

даже смертная ни одна не любила его прекрасного сына. Он страшно страдал

от этой нелюбви. А Артемида гнала всех женихов, и если они противились, то

расправлялась с ними, потому понять Медузу она никогда не смогла бы, если

бы и захотела.

Медуза давно никого не ждала, не надеялась увидеть, и радовалась, что

никого нет. Снова почувствовать ужас, который они переживали при

столкновении с ней – это любую заставит прятаться.

Когда на берегу появилась какая-то женская фигура ( сюда до сих пор

ступала только нога доброго чудовища Пана), Медуза очень удивилась. Потом

подумала о том, что вряд ли дельфины принесли бы сюда какую-то смертную

девицу, и показалась из-за скалы. Ей хотелось встреться хоть с одной живой

душой. Она так устала оставаться в одиночестве, да кто бы это ни был, она

пойдет туда и будет с ним обязательно.

18

ГЛАВА 4 СОПЕРНИЦЫ

Медуза показалась из-за скалы и в первый миг окаменела сама.

Она ожидала увидеть какую угодно богиню, даже Афину, но не

Амфитриту.

Вот уж чудеса так чудеса. И что же ей делать с такой непрошенной

гостьей?

Но прятаться было глупо, потому она и вышла к ней, даже улыбку

изобразила на своем ужасном лице.

- Это ты? Вот так неожиданность.

- Это я, - говорила Амфитрита, - мне очень хотелось навестить тебя.

От всего, что она увидела, было страшно, жутко, тошно, но Амфитрита

старалась не показывать вида, что ее охватывает ужас.

Медуза за все заплатила очень дорогую цену, Эриннии, наверное, были

бы добрее к своей жертве, чем прекрасная дочь Зевса, так зачем же еще ей

причинять боль несчастному чудовищу.

- Странно, я ждала Геру, знала, что рано или поздно она пожалует и

устроит тут скандал.

- Это еще может случиться, - согласилась гостья.

- Но мне не будет так тревожно и горько, потому что я не спала с ее

мужем, Зевса ей не в чем упрекнуть.

- Она печется не только о нем, но и обо всех, кто нарушает законы,

изменяет клятвам и женам, - уклончиво говорила Амфитрита.

- Да, конечно, но пред тобой я очень виновата.

- Это я виновата пред тобой, потому и здесь, - перебила ее гостья.

- Но в чем же можешь быть виновата ты, все это выдумки, – не скрывая

горечи, усмехнулась та.

- Виновата, если бы я не пожаловалась Посейдону на то, что в последнее

время погибает много молодых и не молодых мужчин, ничего бы не было. Вы

бы не встретились в ее храме.

19

- Не вини себя, встреча могла состояться веком раньше, веком позднее,

какая разница кто и что толкнуло нас друг к другу. Но если мы были вместе,

значит это мы повинны перед всем остальным миром. За это мне и придется

заплатить.

Амфитрита немного успокоилась, хотя слова Медузы ее удивили, та была

еще и мудра по-своему, хотя возможно таким ее сделало одиночество. Ведь в

храме Афины, увидев Посейдона, она так не думала. Тогда остановиться или

увести его в другое место у нее мудрости не хватило.

Но как бы там не было, Амфитрита пробыла на краю света до заката, о

чем только они не говорили, чего только не вспоминали.

Чудеса случаются на свете, но в то, что они могут быть такими, и ее

простит та, которой она причинила столько горя, в это Медуза не верила,

даже когда смотрела на богиню и слушала ее внимательно.

№№№№№№№

А уже на закате появилась Дельфийская сивилла во всей своей красе.

Случайно ли она тут оказалась, или кто-то ее послал к ним, а это мог быть

только Пан, кто же еще заботился о Медузе и хотел хоть как-то скрасить ее

одиночество.

Хотела ли Медуза знать о печальном грядущем? И все-таки, раз Сивилла

была здесь, она стала расспрашивать ее о том, что может случиться.

- Всякое бывает, вот и Амфитриту я тут узнать не мечтала.

- Да, бывают и такие светлые души, но на Афину тебе надеяться не стоит,

хотя она считается богиней разумной войны, в отличие от лютого своего

братца, но она не успокоится, пока Персей до тебя не доберется и не

принесет ей твою голову.

- Персей, - в один голос повторили имя еще не рожденного героя богиня

и чудовище.

20

- Да, ее любимец, славный парень, в том, что он славный ты убедишься

сама, жаль, что эта любовь будет безответной. Но ведь не все тебе влюблять в

себя других, надо и самой испытать это чувство. Правда постарается тут уже

не Афина, ей такое неведомо, тут без Афродиты не обойдется.

Сивилла на миг замолчала, а потом прибавила:

- Как же умеешь ты всех богинь привлекать, и то ненависть, то

сострадание в их душах вызывать.

- Это не я, это они сами, сталкиваясь со мной, обнажают самые светлые и

темные свои стороны.

Но наступила ночь, пора была прощаться.

Дельфины умчали ее гостей в разные стороны. Медуза снова осталась

совсем одна на пустынном берегу моря. Чреда бесконечных дней не

приносила ей ни огорчений, ни радости, а тут вдруг столько всего сразу.

- Персей, безупречный герой, которого мне суждено полюбить. Ну что

же, чудовища тоже умеют любить.

После этого Медуза взглянула еще раз на звезды и отправилась спать в

свою пещеру, куда не смог бы добраться никто, да и не было таких желающих,

взглянув на нее, тут же камнем упасть на дно.

Но в ту ночь Медузе снился Персей, и он был великолепен.

ГЛАВА 5 ВОЙНА И ЛЮБОВЬ

Пока Медуза спала, и видела во сне героя, которого еще не было на свете

и в помине, на другом берегу встретились две виновницы всего, что в этом

мире происходило, две богини.

Первая из них уже хорошо была знакома нам с вами и Медузе – это была

воинственная Афина, которая столкнулась в своем храме с влюбленными,

занимавшимися страстно любовью, и никак не могла такого пережить, даже

после того, когда отомстила возлюбленной Посейдона.

21

А второй была сама богиня Любви Афродита – самая неотразимая,

обаятельная и привлекательная. Она не любила Афину, и будь ее воля, она бы

как бедного Нарцисса в свое время, превратила бы ее в бледный цветок. Но

на этот раз богиня всех влюбленных сдерживала свой порыв, хотя пройти

мимо, не упрекнуть ее в сотворенном злодеянии, она все-таки не могла.

Богиня любви верила, что Афина не может торжествовать, превращая

красавицу в чудовище, презирая страсть, наказывая тех, кто влюблен и любим.

Если так будет и дальше, то в этом мире останутся такие вот упыри, как и

она сама, для которых нет ничего прекрасного в этом мире.

- Ну что, довольна своими подвигами? – усмехнулась Афродита.

Афина прекрасно понимала, о ком она говорит.

- Пусть другие обходят мой храм стороной, - топнула она стройной

ножкой.

- Да кто там вообще появляется, если нет любви, страсти, то только холод

и пустота остается в храме, каким бы огромным он не был. И не строй

из

себя такую воинственную валькирию, на самом деле ты завидуешь не только

Медузе, но и последней смертной, которая умеет любить и отдаваться страсти.

- Вот еще, да моя власть над ними безгранична, и пока Персей не

принесет мне голову Медузы, я не собиралась успокаиваться, так будет не

нынче так завтра.

Афина поняла, что она напрасно это сказала, Афродита постарается

помешать им с Персеем, только что она может сделать? Все, что угодно,

любовь бывает коварна и зла. Впрочем, ее кроме головы этого чудовища

ничего не волнует, какая разница, что там будет твориться с героем.

Афродита видела мертвую душу в прекрасном теле Афины, понимала,

что ту следует пожалеть. Конечно, можно было подарить ей любовь Персея,

чтобы она поняла, что такое страсть. Но нет, делать этого не стоит, зачем же

награждать безответной любовью такого славного героя, он лучший, он

единственный, жаль только, что он достанется Афине.

22

Но тут даже Афродита была бессильна что-то изменить. А вот подарить

Медузе любовь к герою, почему бы и нет, та, которая так много страдала, да

еще из-за Посейдона, та, которую простила сама Амфитрита, она заслуживает

право любить, даже если Афина не позволит ей быть любимой. Но

безответная любовь лучше, чем пустота и холод мертвой души богини войны.

И вот тогда Афина позавидует этому чудовищу.

Вот и пусть Афина бесится от ярости. Уж если Медузе суждено потерять

голову, то от любви, а не от ненависти, как богине войны.

№№№№№№

Афродита знала, что у них всегда любовь шла в ногу с войной, недаром ее

главным возлюбленным был Арес. Но если любовь победит, то это и станет

самым главным ее достижением в ее жизни. Вот и пусть в душе чудовища

царит любовь, а в душе этой пустой красавицы не останется и следа от

страсти, только прах, смерть, ужас. Разве так будет не справедливо?

Афина вглядывалась в прекрасное лицо богини любви и пыталась

угадать, о чем же та думает, что замышляет, но понять так ничего и не могла.

- Поживем, увидим, Персей принесет мне голову Медузы, а все остальное

не важно, - размышляла она, пристально разглядывая Афродиту.

Но богиня лукавила. Раз уж она столкнулась с Афродитой, та придумает

что-то и сотворит с ними со всеми нечто страстное.

Но пока об этом лучше не думать, она не собиралась становиться

пленницей любви. Афина свободна и счастлива. Счастлива, потому что

свободна и она не собиралась изменять себе, не смогла бы, даже если бы и

захотела.

ГЛАВА 6 ПРЕДСКАЗАНИЕ ЦАРЮ АКРИСИЮ

Царский пир прервался неожиданно.

23

Ничто не предвещало беды. Никто не думал, что эта странная богиня

раздора Эрида вдруг нагрянет к нему в гости. А никто и нигде ее не ждал.

Эрида приходила неожиданно, и в душах гостей вызывала замешательство и

страх.

О, царь, она звалась Эрида…

Смертный, даже если он считает себя потомком Посейдона или Зевса, ну

хотя бы Гермеса, вовсе не обязан знать в лицо всех богинь. Тем более они так

изменчивы, так непостоянны. А богиня Эрида вообще многолика и

неузнаваема. Ее и Зевс не всегда узнает, или просто делает вид, что не узнал,

что же говорить о смертных?

Царь Акрисий понятия не имел о том, что накануне он уже сталкивался

со вздорной девицей (она тогда мало была похожа на богиню), и сказал что-то

резкое о том, что она не так молода и не так прекрасна, как хотелось бы ему,

ну для того, чтобы взять ее в наложницы. Девица должна была разрыдаться от

горя после таких слов, а она расхохоталась, да так, что зашуршали листья на

деревьях, и птицы в испуге закружились в небесах.

Царь велел схватить ее, но воины, как мячики, полетели в разные

стороны, зато девица пообещала ему на прощание:

- Мы встретимся быстрее, чем ты думаешь, вовсе не для того, о чем ты

там распинался, размечтался, бедняга. Я только подумаю пока, дорогой мой

царь, как отомстить за всех отвергнутых, и уж придумаю, не сомневайся.

Вот с той минуты царь и понял, что никогда не знаешь, кого ты встретишь

на дороге, и даже думать, не то, что говорить не стоит скверно о тех, с кем бы

ты ни хотел ночку провести, иначе еще неизвестно, что последует за твоим

спесивым отказом.

Последовало все незамедлительно в ту же ночь, он не смог утешить свою

наложницу, нет, что-то не так было в постели и прежде, но чтобы вовсе

ничего, это уж слишком. А потом опять и опять повторялось полное его

бессилие даже перед той возлюбленной, с которой никогда не было осечек.

24

Но было и еще нечто, ему хотелось отыскать ту самую девицу, о которой

он так нелестно отзывался. Царь был уверен, что только она одна и спасет его

от полного бессилия. Ведь он еще был молод и вполне мог бы развлечься с

прекрасными девицами.

- Ведьма, - хрипел царь Акрисий, - а если это Афродита? – вдруг осенила

его догадка.

Нет, сам царь вовсе не был так сообразителен, это над ним издевался кто-

то невидимый и всезнающий. Впрочем, Гермес тут же воплотился, ему

хотелось поболтать немного с несчастным царем, который еще не ведает, во

что он ввязался, и что с той самой минуты начнет творить…

- Ну что ты - Афродита неотразима, для всех, ты наткнулся на совсем

другую богиню.

- Какую? – прохрипел царь, ему становилось все страшнее, а что если это

Гера, а то и Артемида, чего только она не творила с теми, кто пытался к ней

приблизиться. Уж о ней чего только не говорили, сам Зевс трепещет, а он

просто должен броситься в пропасть со скалы, чтобы жизнь в кошмар не

превратилась.

- Нет, страх лишил тебя остатка разума, - притворно разочаровывался в

царе Гермес, словно он был когда-то им очарован.

- Афродита, Гера, прямо перед тобой расхаживает и твои глупые речи

слушает, и про Афину лучше не вспоминай, если она тут появится, то тебе

худо станет.

- Артемида, конечно, Артемида

- А ей – то как раз все равно, она и меня с Аресом отвергла, и, наверное,

умрет от горя, если ты ее отвергнешь. Надоело мне с тобой всуе поминать всех

грозных богинь, хорошо, что они нас пока не слышат, скажу просто - это была

Эрида

- Кто- кто? – обреченно спросил царь, словно имя богини он слышал в

первый раз.

25

Конечно, нет, знал он прекрасно кто такая Эрида, но ему просто хотелось

перевести дыхание и подумать на досуге, что же с ним творится, как придется

расплачиваться за все случившееся.

- Только не прикидывайся еще глупее, чем ты есть на самом деле, не дай

бог, она узнает, что ты никогда ничего о ней не слышал. Но она, как и

обещала, придет к тебе на пир, она особенно любит ходить туда, куда ее не

звали, можешь не надеяться, что забудет, явится обязательно.

Гермес подмигнул царю еще раз и растворился, оставив своего

собеседника в полном неописуемом ужасе.

- Нет, кто угодно, только не она, - он даже имя богини произносить не

отважился бы, а куда деваться?

№№№№№№№№

Пир прервался внезапно. На этот раз царь Акрисий знал, кто к нему

пожалует, он уже совсем не думал о том, что ему не хотелось бы провести

ночку с богиней раздора – это было бы верхом кошмара, не то, что о ночке он

думать не хотел, но и приближаться к ней было выше его сил. Но она

остановилась прямо перед царем, и улыбнулась так обворожительно, что

царю уже и жить, не то, что спать не хотелось. Вот бы провалиться сквозь

землю, забыть обо всем, ни о чем не вспоминать.

- Все безнадежно, - услышал он довольно противный голос богини, -

только и это не самое страшное, будет хуже.

- Хуже, - словно горное эхо повторил царь.

- Не прикидывайся глухим, я же сказала, что будет хуже, когда твой внук

убьет тебя, а потому никому другому я не позволю и пальцем тебя тронуть –

от судьбы не уйдешь, и не надейся.

- Какой внук, - царь облегченно вздохнул, и, наконец, вспомнил, что

единственная дочь его Даная слишком юна, ни один жених еще к ней не

приблизился и не приблизится теперь, значит, ничего и не случится. Уж об

этом он позаботится.

26

Богиня, читавшая его мысли, только ухмыльнулась, и от этой ухмылки

краше не стала.

Эриде стало даже немного жаль бедную Данаю, - она видела эту добрую

и наивную, очень послушную царевну. Вот кто ее просил такое ляпнуть? Нет,

это была правда, только зачем было глупому царю в лицо бросать то, что

перепугает его до смерти? Даже она не могла пока понять, что он после этого

творить станет.

Бедная Даная, уж она не ослушается своего папашу, только Эрида

позаботится о том, чтобы все сбылось. Нельзя же позволить этому надутому

индюку торжествовать, царевне томиться в темнице, а герою героев не

родиться на свет.

Конечно, это не так просто сотворить, как с дерзкой и упрямой Медеей

или тихоней (а известно, кто в тихом омуте водится) Ариадной, для нее и

грозный Минос не страшен. Нет, с Данаей так не получится, но она не была

бы Эридой, если бы не помогла совершиться своему же пророчеству.

№№№№№№№№№

Эрида не ведала, что Прорицательницы направляли ее туда и

подсказали ей то, что случится. Она – то была уверена, что придумала это

сама, ею никто руководить не станет. А ведь только так ее можно было

заставить действовать четко и безошибочно.

Царь отправил подальше всех пирующих, протрезвел в тот же миг и

решил тут же взять быка за рога. Ему надо было действовать, чем быстрее, тем

лучше, тут каждая минуты была дорога.

Даная и не подозревала, что для ее вольной и беззаботной жизни

богиня Эрида оставила меньше суток сроку. Кому такое в голову могло

прийти?

Со времен, когда Аид похитил Персефону и бросил ее во тьму своего

подземного царства, никакая девица так поспешно не превращалась в

27

пленницу, да в пленницу не влюбленного бога, а собственного трусливого и

чванливого отца.

Но Персефона стала пленницей любви, и весь мир тогда всполошился,

Деметра чуть конец света не устроила, Зевсу с Олимпа пришлось спуститься и

направиться в подземный мир, чтобы как-то утрясти все, что происходило с

ними, а тут все тихо – тихо, словно бы ничего и не произошло.

Понятно, что затишье бывает перед бурей, только не так внезапно, что

теперь творится в этом мире?

№№№№№№

В те тревожные часы царь Акрисий думал только об одном, как

остановить Эриду (он был явно не дружен с головой, если мог о таком думать),

и как не позволить сбыться пророчеству. Ему ничего другого не оставалось, как

только все сделать, чтобы его внук не появился на белый свет.

Ему казалось, что все у него получится. Ни у кого не получалось, а у него

получится. Ведь это было не так трудно, сделать свою дочь вечной пленницей,

лишить белого света, летучего мышонка в ее темницу не пропустить, но зато

не получить и внука, который подрастет и прикончит тебя ненароком, потому

что так решили пошутить неугомонные боги.

Нет, предупрежден, значит, защищен, не допустит этого наш царь, пусть

и не ждет Эрида, она просто не знает, с кем имеет дело.

Царь воровато оглянулся по сторонам. Это он сам забыл, с кем имеет

дело, лучше всего об этом не думать… Надо действовать, тогда все получится.

ГЛАВА 7 СОН О ЗОЛОТОМ ДОЖДЕ

Свободная и беззаботная жизнь милой царевны Данаи оборвалась

внезапно. Она пробудилась не в своих покоях, а в жуткой темнице. Сначала ей

показалось, что это была черная, безлунная ночь, но потом по тонкому лучику

света, прорвавшемуся в крохотное окно, находившееся где-то под самый

28

потолком, она поняла, что за стенами темницы был день. Только в этом

кошмаре не понять того – конец света да и только.

Рядом спала ее старая служанка. Надо было дождаться, пока она

проснется, расспросить о том, что же произошло, зачем она добавила ей в чай

сонную траву (иначе вряд ли удалось бы перенести девушку сюда так, что она

даже не заметила этого). Но за что с ней так обошлись, что вообще в этом

мире творится.

Служанка проснулась, и рассказала обо всем, что ей было ведомо.

Царевну она считала виновницей своих бед, и понимала, что тут и смерть свою

встретит рано или поздно.

После того, что она увидела и услышала, Данае казалось, что она вообще

не сомкнет глаз, и тут же провалилась в сон… Это был самый странный сон на

свете, она купалась в лучах солнца. Но нет, солнца Гелиоса нигде не было

видно, она оказалась в тумане, и вдруг на нее пролился Золотой дождь, он был

так прекрасен, так ласков, что Даная даже и вздохнуть не могла от внезапного

восторга.

Не хотелось просыпаться, потому что там, за чертой сна была темнота, и

ворчливая старуха, и больше ни мышонка, ни лягушки - никого не было

поблизости.

Как страшна и нелепа жизнь такой юной девицы, если твой отец оказался

трусливым царем, который хочет жить вопреки всему и воле богов тоже, ради

этого за ценой не постоит, а в жертву он готов принести единственную дочь.

Почему с ней такое случилось, Данае рассказала старуха Гея, когда,

наконец, проснулась. Она лучше других умела подглядывать и подслушивать

и выпытывать, что же произошло во дворце, пока царевна гуляла в саду. Вот и

рассказала о пире, о том, как там появилась богиня раздора, что она поведала

царю, какое решение он принял.

- Эрида, пророчество, - растерянно шептала Даная.

Она все еще не могла понять, что же происходит, кто кому и что сказал.

- Ребенок, твой сын не должен появиться на свет. Поэтому ты здесь.

29

- Какой сын, если ни один мужчина ко мне не приближался? – Даная

начинала сердиться, терпение ее кончалось.

Старуха же говорила путано, но каждое ее слово заставлял царевну

вздрагивать, и звучало, как приговор.

- Какая же ты бестолковая, потому мы здесь и сидим, чтобы никто не

приблизился, и не родился сын, только напрасно царь думает, что ему удастся

провести богов.

Старуха замолчала, она боялась выдать какую-то страшную тайну, или

опасалась того, что их кто-то может услышать?

- Отец жесток и безрассуден, но он не мог так со мной поступить, я не

верю в это, - лепетала Даная, в глубине души понимая, что именно так он с

ней и поступит. И если оглянуться по сторонам, то ничего больше никогда не

случится.

Чтобы не разрыдаться, она снова вспомнила свой чудесный сон о золотом

дожде. А что делать, если только сны ей и оставались? Реальность исчезла

где-то за чертой бытия.

Но как прекрасен был этот сон. Даная купалась в лучах, в потоках

золотого дождя, и получала такое наслаждение, которого никогда прежде не

могла чувствовать.

Пробуждение было мучительным и долгим, но ей хотелось как-то

вырваться из страстного золотого плена. Наверное, от счастья и наслаждения

можно умереть так же, как и от горя…

Но он оборвался, хотя еще целый день, окутанный тьмой, он будет ей

являться то там, то тут. А вот пробуждение было ужасным, она снова

возвращалась к богине, раздору, пророчеству и не могла понять, как ей быть и

что делать дальше. Но что можно было делать в темнице, где нет ни

мышонка, ни лягушки, ни неведомой зверюшки, только одна старая служанка

ворчит где-то рядом, она недовольна тем, что здесь придется жить и

помереть, хотя вроде бы ни в чем не виновата.

30

Даная к вечеру, кажется это был вечер, осознала, что никогда не выйдет

отсюда, ну разве что когда умрет, и ее отправят на тот свет, а Аид, только

тогда она и сможет покинуть темницу..

- Мне не страшен мир тьмы, что там может быть из того, чего нет тут? –

говорила она улыбаясь загадочно…

ГЛАВА 8 ТАЙНОЕ СВИДАНИЕ

Эрида тем временем отправилась назад, на Олимп, куда ее тоже не звали,

ее вообще никто никуда не звал, но она уже привыкла оставаться незваной, и

даже радовалась тому, что все, куда она являлась, начинали пугаться, теряться,

а то и заикаться. Это доставляло ей какое-то странное удовольствие,

несравнимое ни с какими другими.

Так вот там она и рассказала Зевсу и всем, кто пировал с ним, как обычно,

о другом пире, во дворце царя Акрисия.

Зевс удивленно поднял брови. Не верить Эриде он не мог, зачем ей лгать,

но как может себя вести смертный, пусть и царь.

Впрочем, чем лучше были и Уран и особенно Кронос, пожиравший своих

детей – этот царь только запер свою дочь, проглатывать он ее не стал. То ли

смелости не хватило, то ли хочет с судьбой поиграть. А может он просто не

ведает, что творит? Ведь может быть и такое,

Олимпийцы постарались забыть эту печальную историю, мало ли их уже

было прежде, еще больше будет в их реальности, но Зевсу хотелось взглянуть

на безумного царя, который так напоминал ему безрассудного отца. Огонь

борьбы, противостояния сжигал его душу. Ведь если бы не потерявшая страх

его мать, то и он бы вместе со всеми братьями и сестрами до сих пор томился в

его утробе, как бедная эта Даная, и не надеялся даже узреть белого света. Он

почувствовал в неведомой царевне родственную душу.

31

Нет, только его матушка смогла подарить ему этот мир, а Данае и

надеяться не на что… Но ведь ее можно спасти и погубить, если.. если у нее

появится тот самый ребенок, о котором говорится в пророчестве.

Глаза Зевса странно сверкнули. Как знала Гера этот дикий блеск – страсти

снова охватили его душу. Но что он хочет сделать (ведь и она томилась в

утробе отца, пока Зевс ее не освободил), вряд ли он оставит и эту девицу в

темнице. Надо быть осторожной и внимательной, надо посмотреть, как он

станет действовать дальше. А потом вмешаться. Хотя ее она жалела и

сочувствовала Данае больше, чем остальным возлюбленным своего страстного

мужа. Пусть он сделает доброе дело и вырвет ее из плена. На все остальное

можно было закрыть глаза

№№№№№№№

Говорят, сны порой воплощаются в реальности, и когда все происходит,

нам кажется, что такое уже было, что все повторяется.

Даная, особенно тяжело переживавшая первые дни заточения, поняла,

что золотой дождь льется на ее ложе. Что за чудесное явление, сон ли это или

явь? Начало реальности или продолжение сна. Но то же тепло, та же

нежность, только ярче и острее, как же все было прекрасно, просто

великолепно. Теперь уже ей не хотелось пробуждаться. Она отдалась

полностью во власть золотого дождя, словно это был вопрос жизни и смерти.

Хотя, если бы Даная о том ведала, то именно так все и было. Зевс,

решивший перехитрить коварного и трусливого царя, пролился к ней в

темницу золотым дождем – это было и красиво, и забавно, и получилось

романтично. А разве не золотистые потоки нужны были в этой кошмарной

темнице?

Зевс не любил подземного мира, где царил его братец Аид, там томилась

его дочь Персефона. Но та хотя бы любила и была любима, а эта юная и

прекрасная девица обречена на одиночество, и только потому, что вздорный

32

царек не хочет помирать. Кто хочет, только обычно властелины встречают

смерть достойно, а этот что творит?

Зевс вырвался из темницы. Он и без того сделал для царевны слишком

много, он побывал там, куда до сих пор не ступала его нога – Громовержец

панически боялся темноты. Потому и метал молнии в кромешную тьму,

чтобы стало хоть немного светлее.

Но он побывал тут, спас и погубил ее одновременно. Нет, Зевс дал Данае

шанс вырваться из тьмы, а уж как она им воспользуется, сможет ли куда-то

отправиться, жить, любить и радоваться свету, это не его забота.

И самое главное, на свет появится Персей, лучший из его сыновей,

рожденный во тьме, испытавший в самом начале то, что не выпало на его

долю, но мог ли он лишить мир любимого героя? Вовсе нет…

Когда золотой дождь снова поднимался в небеса, устремился к своему

Олимпу, то в чреве царевны Данаи уже зародился прекрасный младенец.

Так вот порой сны меняются в реальности, и все вокруг меняют.

Вздрогнула Медуза на далеком берегу. Странное это было ощущение, она

не понимала, что с ней происходит, откуда эта сладостная тревога, но она

была, она жила в ее душе… И эта страсть окажется сильнее смерти. Только об

этом еще не ведала бедная красавица

ГЛАВА 9 ПЛАЧ МЛАДЕНЦА ВО ТЬМЕ

Гера взвыла от досады, витая над дворцом царя Акрисия. Она видела

золотой дождь и понимала, догадывалась, что могло произойти в темнице,

куда даже она не могла пробраться, как ни старалась.

Но Зевс там был, хотя он никогда не решился бы сказать даже ей:

- Я там был.

Не скажет, но она убедится в этом, когда на свет появится малыш, а какое

было сомнение в том, что он появится?

33

Он только что говорил про то, что и Арес недостаточно хорош, слишком

горяч и воинственен, кто бы сомневался в том, что этот будет хорош, назло ей,

и на радость всем остальным.

Гера уже ненавидела еще не рожденного ребенка, и в этом был весь ужас,

который ей только предстояло пережить.

Хотя Зевс и под пытками бы не признался, что он там был, но стоило

только взглянуть на улыбавшуюся Эриду, и все становилось понятным.

И сразу пошло, оживилась Афина – и ей было предсказано, что родится

ее брат, ее помощник, ее герой.

Афродита не могла соперничать с Афиной на этот раз, и тогда она

решила бросить свою ложку дегтя в бочонок с медом.

- Чему вы радуетесь, словно не ведаете, что станет с этим героем, как

безжалостно погубит его глупый царь, когда узнает о его существовании.

Зевс прислушался к словам богини любви, только не мог он даже слова

молвить – Гера была рядом, если откуда-то исхода угроза – то именно от нее,

руками глупого царя она погубит младенца, ей даже и стараться долго не

надо, только сказать о том, что он появился на свет, и достаточно. Остальное

все царь сам сотворит, она будет только следить за ним внимательно. Месть –

это так приятно, и это единственное, что ей еще оставалось

№№№№№№№№

Недаром всполошились боги и особенно богини на Олимпе.

Младенец рос в утробе матери не по дням, а по часам и готов был

появиться на свет, что и случилось глухой ночью.

Старуха металась по темнице, натыкаясь на какие-то предметы. Когда она

в ужасе развела огонь, то он уже лежал на золотистом одеяле и отчаянно

причал.

- Что делать? Что будет? – всплеснула руками старуха, упала и померла.

Оказывается, это богине Тьмы Никте надоели ее причитания, она

решила разом покончить со старухой. Да и не нужна она больше.

34

Даная осталась одна, она чувствовала смерть рядом, а потому сжалась от

холода, страха, и хотела только одного, уберечь и спасти своего ребенка,

который так пронзительно кричал в ту темную беззвездную ночь.

Крик младенца был слышен везде, только если Демоны глушили своими

дикими песнями и плясками рев его отца, то на этот раз он был отчетливо

слышен, вот уже третью ночь царь слышал из-под земли детский плач.

Когда старуха не вернулась назад (она приходила и рассказывала ему обо

всем накануне), он понял, что в темнице его дочери что-то случилось, надо

было все это проверить и убедиться в том, что он ошибается.

Но на этот раз впервые царица Эвридика, неприметная, скорее тень, а не

человек, так она была тиха и прекрасна, так восхищалась своим мужем и

боялась его обидеть, заставить ярится, так вот, как только она узнала, что

младенец все –таки появится на свет, она бросилась в темницу к дочери.

Наткнулась на мертвую старуху, и схватила младенца на руки.

Даная была так поражена вторжению матери, что не стала даже его

забирать, так и сидела на своей постели и ждала развязки.

Сверху по лестнице раздались шаги царя.

- Мы погибли, – только и успела прошептать царица.

Словно ощутив волнение бабушки, зарыдал пронзительно младенец.

Царь понял, что это ему не снилось, у его дочери родился сын. Он даже

боялся подумать о том, кто мог быть его отцом, что это не простой смертный –

не было никаких сомнений. Но это не только не остановило царя Акрисия, а

наоборот, лишило его разума окончательно.

Он рвал и метал, готов был сокрушить все в темнице.

Но оставаться там Данае не было больше смысла. Сначала он, а потом и

жена с дочерью и младенцем, поднялись на свет, была глубокая ночь, и пока

Даная дрожала только от страха, но скоро наступит день, и что будет с ними

тогда? Как поступит их жестокий отец?

Если бы это можно было знать…

35

ГЛАВА 10 БЕЗУМНОЕ РЕШЕНИЕ

Даная ни о чем не думала, ничего не понимала, и только прижимала к

груди своего младенца. Ей даже не было ясно, как и почему он появился на

свет, только она уже любила и готова была его защищать от всех невзгод.

Царица – матушка, в один миг вышедшая из тени, и ставшая очень

заметной, сильной – беда может сделать слабых сильными, она пыталась

защитить внука и дочь, раз сам Зевс не хотел этого делать.

Царица Эвридика еще долго была уверена - как только царь увидит

младенца, так все страхи отступят, он сжалится над ними или будет хотя бы

благоразумен, не позволит ему погибнуть.

Она до последних минут своей жизни, а жить ей оставалось совсем

недолго в те дни, не могла поверить, что этого не случится, и ледяное сердце

царя не сможет растопить не красота и невинность ребенка, ни ее слезы.

В тот вечер царица в очередной раз вошла в тронный зал гордая и

решительная. Она остановилась перед царем и произнесла вместо

приветствия:

- Мне снился сон, сам Зевс возмущен твоим жестокосердием, он погубит

тебя, узнав, как ты обращаешься со своим внуком.

-Замолчи, или я расправлюсь с тобой.

В глазах владыки появилась такая ярость, что царица невольно отступила,

оступилась и рухнула на пол прежде, чем царь готов был наброситься на нее,

видя, что она может быть так же упряма, как и сама Гера, но зачем же сейчас

он вспомнил о богине.

Ведь еще и новая беда может на них обрушиться. Гнев Геры пострашнее

самого появления на свет Персея будет.

Царица лежала вниз лицом, царь опомнился значительно позднее, и

понял, что ее хватил удар, но когда он позвал одного из слуг, и потребовал

помочь царице, тот отшатнулся в ужасе, и по его неподвижному лицу царь

36

понял, что она мертва. Видно, возмущения и жестокости не снесла, как еще

она могла выразить свой протест, только молча покинуть его навсегда.

№№№№№№№№№№

Стали сбегаться слуги, последней появилась Даная, она с трепетом и

надеждой ждала возвращения матушки, но так и не дождалась его, как ни

старалась.

Взор несчастного царя, лишившегося тихой и преданной жены,

единственной порой умевшей смирять его необузданный гнев, снова пал на

вероломную дочь, которая и в темнице не могла устоять и подарила ему

внука, а тот должен был убить его рано или поздно. Он уже начал убивать.

Смерть царицы властелин уже приписал ни в чем не повинному младенцу.

Даная чувствовала, что она должна бежать вместе с ребенком, куда глаза

глядят, но только металась по покоям. Никак не могла отыскать ни служанок,

ни вещи, ни вообще что-то сообразить – гибель матушки и для нее казалась

крушением всех надежд.

Так не могло быть, и так случилось – это настоящий кошмар.

№№№№

Когда царевну хватили какие-то люди в темном, и потащили к берегу

моря, Персея она из рук, конечно, не выпускала, его не смогли бы отнять и

пара взрослых мужчин, но никто этого и не старался сделать. Они просто

бросили ее в какой-то ящик и начали забивать его крышку.

Даная, замирая от ужаса, слышала их голоса, видела звезды в узких

щелях в верхней части ящика. Где-то рядом плескалось море, она поняла, что

их просто понесло непонятно куда от родного берега.

Она думала о гибели и просила у Посейдона только одного – спасти ее

сына, ведь он ни в чем не был виноват.

Владыка морей знал, что творится в его владениях.

- И она сама ни в чем не виновата, - говорила Посейдону Амфитрита.

37

Тот угрюмо молчал. Ему хотелось только одного – показать своему

лишенному памяти и сострадания брату, что не все такие бесчувственные, как

он, хотя наверняка придется иметь дело с самой скандальной из его сестер

Герой, но это скорее забавляло, чем пугало Властелина морей – еще надо

посмотреть, кто и в чем будет виноват в те минуты.

№№№№№№№№

Афина все видела все своими глазами – безумца – царя, глупую и

покорную девицу – царевну, которая только и могла дрожать от холода и от

ужаса, и младенца у нее на руках. Он не кричал, ни плакал, как обычно бывает

с малышами, наоборот казался серьезным, словно замер от бессилия, и все-

таки малыш был на диво храбрым созданием. И как такой мог тут уродиться?

Тогда Афина и бросилась к Посейдону, не решившись хозяйничать в его

просторах без ведома дядюшки.

На первый взгляд казалось, что владыке морей неведомо то, что тут

творится, но только на первый. Он был готов и без нее бросится в море.

Только сделал вид, что равнодушно наблюдает за копошившимися на берегу

людьми.

- Поспеши, иначе им будет совсем худо, или ты боишься Геру? –

усмехнулась Афина.

Но он и сам уже рванулся туда, не разбирая дороги. Нельзя допустить,

чтобы лучший из героев погиб, едва успев родиться, да еще у него в море.

Правда, в тот момент Афина не сказала самого главного – того, что

именно Персею суждено погубить его любимую Медузу. А зачем было заранее

об этом знать Посейдону, всему свое время.

Она вместе с Амфитритой издалека наблюдала за тем, как сам Посейдон

подтолкнул ящик к неведомому берегу, и даже Перуном сдернул доски с

крышки. Теперь все они могли перевести дыхание, обрадовалась даже Медуза,

с противоположного берега следившая за тем, как спасают ее любимого

Персея.

38

Ей оставалось только ждать, пока он подрастет, окрепнет на чужбине, и

явится к ней, тогда она и потеряет голову раз и навсегда.

Но это ведь случится не завтра…У них впереди вечность и любовь, а все

скверное случится значительно позднее. А Персей придет в свой срок, не

раньше и не позднее того, когда ей захочется навсегда попрощаться с этим

миром.

Медуза взглянула на какого-то коршуна, парившего в небесах, пристально

взглянула, и даже сама забыла о том, как неотразим ее взгляд, зато коршун это

почувствовал сразу, вернее, он ничего так и не понял, когда камнем упал в

море.

- И этот окаменел, - тяжело вздохнула Медуза, - Персей, ты подрастай

скорее, сколько камней на дне морском, Амфитрита скоро возненавидит меня,

а Посейдон просто растопчет, потому что он не переносит слез свой

женушки…А все должно случится так, как говорят пряхи, я только твоя

навеки, не отдавай меня никакому Посейдону.

И с этими словами она перевернулась на другой бок и заснула – пусть

птицы пока полетают, потешатся вволю, а то все море камнями забросает, а

так не годится. Ведь делу время, а потехе час.

ГЛАВА 11 ВЛЮБЛЕННЫЙ ЦАРЬ ПОЛИДЕКТ

Когда царю Акрисию слуги верные доложили о том, что ящик с

царевной и младенцем, которого случайно обнаружили в темнице, уже

затерялся где-то в море, он погоревал немного, вздохнул спокойно, да и

заснул богатырским сном.

Ему казалось, что все идет так, как ему хочется, а по-другому и быть не

может. Царь он в этом мире или не царь?

То, что боги могут все это безобразие видеть и вмешаться, он даже и не

думал, и хорошо, что не думал, так крепче спишь, когда меньше думаешь,

меньше знаешь.

39

А боги, как мы знаем, не могли не вмешаться, не только сам Зевс на время

потерял покой и страшно суетился, гоняя Гермеса то туда, то обратно, но и

спокойная, рассудительная Афина никак не могла упустить своего любимого

героя, с появлением на свет которого и ее жизнь менялась до неузнаваемости.

Кто вмешался первым и оказался там раньше других, сказать трудно,

только ящик с Данаей и младенцем благополучно добрался до берега, и на

рассвете они уже смогли выбраться из своей похоронной ладьи, еще не

понимая, на том или на этом свете они находятся, да и как тут понять такое?

Но вскоре стало ясно, что находятся они на земле, в каком-то неведомом

царстве, и благодаря чуду – оба остались живы.

Какой-то человек приветливо улыбнулся Данае, попросил их пройти с

ним, и они отправились в царский дворец.

Мир этот был красив и ухожен, вполне пригоден для жизни, хотя и

чужой, но хуже, чем в родном царстве вряд ли будет нашим изгнанникам.

Стало понятно, что если где-то кто-то исчезает по своей или по чужой

воле, то появляется он в другом месте. Ну, в худшем случае в аду, а в лучшем в

другом царстве.

Правда, если ты юная и прекрасная царевна, пусть и с ребенком на руках,

то еще неизвестно, радость или беда тебя ждет. Хотя Даная чувствовала

сердцем, что хуже, чем в родном доме ей нигде не будет. Да и куда уж хуже?

Надеялась она и на то, что если боги ее спасли, то это для чего-то было

нужно, а раз так, то не стоит ни о чем печалиться, надо просто оставаться в их

власти. Как-нибудь все обойдется рано или поздно, а жить везде можно, если

тебя выбросили из родного мира, то может какой чужой приютит.

Жизнь продолжалась, и как это ни удивительно, она была все-таки

прекрасна и замечательна, потому что царевна была юна и полна сил, и ее

прекрасный младенец с голубыми глазами улыбался, глядя на мать. Чего еще

нужно ей для полного счастья?