Как-то мне позвонила одноклассница по техникуму и попросила отдать ей общую выпускную фотографию нашей группы, которая пролежала у меня в ожидании своего часа ровно 26 лет. Приехала она издалека. Мы договорились о встрече. В назначенное время она приехала со своей сестрой. До этого я никогда не видел ее сестры. И первое, что пришло мне в голову, когда я увидел ее глаза – Господи, какие красивые глаза! До чего они прекрасны!

Мне было неловко, но, только взглянув в них однажды, я уже не мог отвести от них своих глаз. Я искал встречи с ними. Почему? Не знаю… Разве можно объяснить необъяснимое?

Сказать, что эти глаза были просто красивыми – ровным счетом ничего о них не сказать. Мало ли красивых глаз? Но было в них что-то такое, чего вы никогда не увидите в глазах самых прекрасных и милых молодых девушек. Это был взгляд молодой женщины, которой ничего не нужно объяснять, потому что она все знает сама. Можно было бы сказать, что ее взгляд был умным и проницательным, - но этого было бы мало, и это не главное, что отличало их среди океана других глаз.

Еще я увидел в них грустинку, которая едва заметно притаилась в самых уголках ее глаз, совсем крохотную, но вполне удобно там устроившуюся. Я понятия не имею – знала ли она сама об этой грустинке в уголках ее глаз, но она совершенно не пыталась ее прятать, и правильно делала. Не только потому, что это было бы глупо и совершенно ни к чему, но и потому, что эта грустинка придавала ее взгляду какую-то естественную гармонию.

Я сейчас пытаюсь вспомнить – а какого цвета были эти глаза, и понимаю, что я этого не запомнил. Наверное, это странно для других, но для меня – нет. Потому что совсем не это было главным в этих глазах. Не цвет глаз меня привлекал, а их удивительная глубина. Это было похоже на бескрайнее небо, чистое и прозрачное, на глубину моря, в которой можно было утонуть. Но и это, наверное, далеко не все, что можно было бы сказать об этих глазах.

Мы говорили о жизни, о каких-то привычных и обыденных вещах, но мысли… мысли были где-то далеко… далеко в облаках, в этой бескрайней голубой дали, которая манила меня своей бескрайностью, ясностью и чистотой. И солнечный свет, который разливался вокруг, только усиливал это странное, вдруг охватившее, нахлынувшее на меня чувство. Я смотрел в эти глаза и удивлялся. В них не было и тени хитрости. Удивительная простота. И в то же время поразительная живость.

И было удивительное ощущение того, что наши глаза уже давно знакомы, и нам не нужны слова, чтобы понять друг друга. Их можно было читать точно так же, как читаешь книгу – увлекательную, головокружительную и захватывающую. И непременно с хорошим концом.

Как это удивительно, когда люди могут говорить друг с другом, не произнося своими устами ни слова. Просто глядя друг другу в глаза. Так бывает, когда людям есть что сказать друг другу и когда они этого хотят.

Как много они мне рассказали за это короткое время! Там было что-то о ласковом, согревающем и веселом летнем солнце, искорками сверкавшем в глазах… , и о легком дуновении ветерка, играющего с волосами и зовущего куда-то вдаль… , что-то о дурманящем запахе распустившихся цветов – не то лилий, не то ночной фиалки… Все это столь стремительно отражалось и читалось в ее глазах, что у меня начала кружиться голова. И, наверное, именно поэтому я пропустил главное, но клянусь, я успел заметить, что в этих глазах было что-то о любви.

Как давно я не встречал таких глаз! Целую вечность. Как увлекательна была эта книга, которая писалась в ее глазах! И мне хотелось ее читать и читать…

Но вдруг раздался телефонный звонок моего сотового телефона. Звонок, который прервал это удивительное общение. Так бывает, когда вы в сладкой полудреме досматриваете интереснейший сон, и развязка уже столь близка, но вас вдруг грубо и резко будят, теребя за руку.

Ей нужно было уезжать в другой город, в другую жизнь… А мне на работу, а вечером домой. Там семья. Мы попрощались. Хлопнула дверца авто. Зашуршали шины. Я развернулся и пошел в другую сторону, но мысли мои возвращались к ее глазам, к этой книге, которую я так и не успел прочесть до конца… Хотя это было и невозможно, потому что она еще не дописана. И мне подумалось – как здорово, если бы в эту книгу было вписано хотя бы несколько строк обо мне… О нас… Хотя бы в самом конце…

Но…на все воля Бога.