Передмова
Я лечу по життю на різнобарвній повітряній кулі. Підіймаюся до хмар і купаюсь у сонячному промінні. Але жодна повітряна куля не може без баласту – великих і маленьких каменів, що не дозволяють їй полинути в занебесну вічність. І в мене є такі. Багато, не перелічиш! Знайшлося місце навіть уламкові скелі. Щодня від нього відколюються малесенькі камінці та летять у безодню. Я навіть радію цьому, адже з кожним таким камінцем куля підіймається бодай на сантиметрик вище. Можливо, колись, коли від висоти не стане повітря дихати, цінуватиму залишок цієї скелі понад усе…
Та зараз інші камені мені дорожчі. Наприклад, золотисті крапельки бурштину. Їх поки що небагато, але кожна зберігає в собі малесенький відбиточок минулої події. Бувають ті слізки веселими й сумними, великими й зовсім крихітними. Такими маленькими, що іноді губляться в плетиві кошика, підвішеного до повітряної кулі. Шкода, бо звідти осяйні шматочки бурштину вже не повернути… Ще більше ціную я камінці, подаровані іншими повітроплавцями. Подивлюсь на один – і вже є зв’язок із тими, кого люблю.
Багато різного каміння, звичайного й коштовного, на моїй повітряній кулі. Але найцікавіше – це перлини. Якісь бозна-де знайдені піщинки, а ростуть, сяють, виграють ніжними барвами. Щось я їх занадто ідеалізую. Насправді я бачила набагато кращі перли. Мої на їхньому тлі ще такі малі, недосконалі, навіть трохи кривенькі. Але вже якесь сонячне проміння знаходить у них свій блідий відблиск. А ви ж добре знаєте, як ворушаться перлини на сонці! Спалахують ледь помітними крильцятами та домагаються якоїсь свободи. Доводиться випускати в перший політ. До тебе, любий читачу, до твого погляду й душі. Це такий радісний і хвилюючий момент… Хочеться посмішкою віддзеркалити летючі блискучі кульки.
Безмежно вдячна вам, натхненні майстри, що подарували мені таку чудову й різнобарвну повітряну кулю з таким просторим і зручним кошиком. І вам, високі й низькі товариші-повітроплавці, за те, що надали хоч маленького сяйва та крил моїм незграбним перлинкам. І головне – Господу Богу за той непомітний пісок, без якого не виросла б жодна з них. Низький уклін вам усім за перший політ.
Капля незаметная чернила в море мировой литературы
Капля
Посмотри: стихи я сочинила.
Оцени, прошу, мой критик хмурый,
каплю незаметную чернила
в море мировой литературы.
Каплю, по которой плачет Лета.
Каплю, что источит даже горы.
Каплю счастья, солнечного света.
Или каплю вечного позора.
Каплю, что колышет гладь морскую.
Каплю вопиющему в пустыне.
Каплю, что похожа на вторую.
Или в дымном небе каплю сини.
Каплю, что окажется последней.
Только каплю дёгтя в мёда бочке.
Каплю снега в первый день весенний.
Или каплю жизни в липкой почке.
Мой читатель, наберись терпенья,
будь так добр, не откажи в услуге.
И на эту каплю вдохновенья
обрати вниманье на досуге.
Островок мечты
Воображенье нужно мне,
как воздуха глоток.
Чтоб ночью, в мрачной тишине
бурлил его поток.
Чтоб разбивал уступы скал
и ледников клыки.
Чтоб никогда не умолкал
оркестр его реки.
Чтоб нёсся в бездну водопад,
свободно, без преград.
Чтоб ни один унылый взгляд
не повернул назад.
Чтоб бесконечным был поток,
бездонной глубина.
Чтобы создать… не мир, мирок,
фантазия нужна!
Нужна, как устью глубина,
истоку – высота.
Чтоб островом взошла страна,
где сможет жить мечта.
Будильник для фантазии
Наклонённая восьмёрка
или бесконечный знак?
Иль небесный взгляд, что зорко
прорезает свет и мрак?
А на самом деле – туча,
покрывало для небес.
Просто стала мысль летучей
и готовой для чудес.
Ей нужны, как ломтик хлеба,
высота и широта.
Бесконечной, словно небо,
так и рвётся стать мечта.
И свободной, будто птица,
и далёкой, как звезда!
Словно солнце, заискриться,
разбежаться, как стада!
Да, мечта, лети же смело,
будь свежее, чем роса!
Пой, твори, не знай предела,
создавая чудеса!
Жизнь стихотворения
Яростно, отчаянно, мятежно
разорвал молчанье первый стих.
А последний – медленно и нежно,
как костёр погашенный, затих.
Где же тут вся острота сюжета?
В кульминации ведь вся краса!
Это не роман, а вспышка света,
молния, что режет небеса!
Как волна, что пеной бьёт о скалы,
разливая бурю всей души,
уплывает с мокрого причала,
словно не нарушила тиши.
Так стихи со всем душевным криком
резко разрывают тишину.
Выльют всё в одном ударе диком
и, слегка зевнув, сойдут
Планы на ночь
Я ночью не хочу покоя,
осенней спячки не хочу.
Чтоб раздувал в душе свечу
всё тот же ветер, что весною.
Хочу стать морем-океаном,
чтоб в глубине расцвёл коралл.
Чтоб кит весёлый проплывал
и брызги разливал фонтаном.
Как привиденье, пролетая
над чернотою серых крыш,
услышать, как скребётся мышь,
к примеру, в храме древних майя.
Хочу я стать в том майском храме
небесной иль морской звездой.
И жить бурлящею мечтой,
полнее, чем простыми снами.
Хочу напиться лунным светом,
открыть миры из грёз и книг.
Хочу отвлечься хоть на миг
и возомнить себя поэтом.
Темнота
На мир спустилась ночь. И темнота
накрыла дом, как ворона крылом.
В ней прячется дневная суета
и меркнет всё, что пламенело днём.
Где было что-то – только силуэт.
Лишь отголосок там, где звук гремел.
Упрямые глаза находят свет,
но мир для них бесцветен, чёрно-бел.
День уступает место тьме ночной,
всё тайное становится ясней.
Пора для жизни новой и иной,
невидимой для глаз и для ушей.
В той жизни просыпаются мечты
и вновь несбыточный родится план.
А мысли-корабли спешат в порты
несуществующих далёких стран.
Улыбки, слёзы, будто без причин,
струятся из-под сжатых губ и век.
А с ними льётся из души глубин
то чего миру не узнать вовек.
Фантазия уносит далеко,
за край земли, реальности черту.
Ах, как же глубоко и широко
порою можно видеть темноту.
Бессонница
Могу за что-то
любить бессонницу.
За слов пехоту
и мыслей конницу.
Бумаги воду
и ямб флотилии.
И за свободу
ночной идиллии.
За боя мнимость,
бессмертье воина.
За поправимость
любой пробоины.
За ритмы, звуки
для нападения.
За дальность скуки,
за вдохновение!
За рифм ракеты,
письма шуршание.
Люблю я это
«заболевание».
Изменница
Собралася птичек стая
в тёплые края.
С ними муза улетает,
цели не тая.
Хочет упорхнуть, как птица,
в летнее тепло.
А зимою душам сниться –
в мысли не пришло.
Отыщу я музу взглядом
и верну земле.
Чтобы знала, что не надо
прятаться во мгле.
Вдохновенье чтоб дарила:
«Создавай, пиши!»
Чтоб подкармливала силы,
силы для души.
Зимний кризис
Зима. Ни снега, ни мороза,
лишь душу оковала льдом.
Для вдохновения угроза
всё отложила на потом.
Всё, что важнее, чем работа,
чем казино и домино.
Находится ведь в мире что-то,
пред чем другое - всё равно.
Кому-то рисовать охота.
Пейзажей нет, не тот портрет.
А кто-то подбирает ноты,
но нужных нот простыл и след.
Актёру чувства безразличны
того, кого играет роль.
Спортсмен, который был отличным,
не увлекается игрой.
Философ забывает мысли
о смысле жизни, бытия.
Зимой все музы будто скисли.
Заснула муза и моя...
Ну я и клеветница злая!
Дела зимы не так плохи!
Эсли б зима была другая,
о чём писала б я стихи?
Музе
О моя возлюбленная муза,
в эту ночь не покидай меня!
Разве я тяжёлая обуза
сильным крыльям твоего коня?
Не лети сама, возьми с собою!
Повидать хочу я мир чудес.
Вновь послушать нежный шум прибоя –
танец искр на голубой воде...
Хочется нырнуть к морским глубинам
и достать со дна резной коралл.
Поиграть с касаткой и дельфином,
только чтоб никто не покусал.
А тогда верни меня, о муза,
в мир реальный из волшебных снов.
Вспомнив про и кита и про медузу,
напишу я множество стихов.
Высота
Приходит время сизой мгле
и чёрным мотылькам.
Шагают ноги по земле,
глаза – по облакам.
И манит тучею резной
заката высота.
Хоть нету крыльев за спиной,
живёт в душе мечта.
Словно гиганты-корабли,
хочу ловить ветра!
Не чуять под собой земли,
как крошки-катера.
Чтоб отражала неба медь
закатную свечу.
Бескрылая, хочу лететь.
Бескрылая, лечу!
Менестрель
Сквозь грозу и сквозь метель,
сквозь жару и сквозь капель
ходит-бродит менестрель.
Вертит песен карусель.
Через март, через апрель,
через глубь и через мель
ходит-бродит менестрель
ищет призраки земель.
Какова же его цель?
Чему служит его трель?
Век не находя ответ,
бродит вечный менестрель,
трубадур, певец, поэт.
To my first poem
Good evening, my first verse.
I love you, did you know?
You’ve lived so much from birth.
You think you’ve changed to straw.
You think you are like dust,
forgotten by the world.
Who said? Don’t take on trust!
You are like dust of gold!
You used to be my wing.
You still can fly, you’re free!
You’re not a worn-out thing,
you’re just a retiree.
You miss my opened eyes
and being often read…
Revive and realize:
a verse is never dead.
New poems win, of course.
Allow them to be proud.
However, you’re the verse
they wouldn’t live without.
Необыденно яркие краски оживили привычный пейзаж
Назустріч світанку
Розлилися персикові хвилі
на вогненний контур небокраю.
Любе небо, хмари мої милі,
я до вас у гості поспішаю.
Дивне сонце, як же променисто
виринаєш ти серед заграви!
Кришталеве росяне намисто
чи не ти розсипало у трави?
Ти несеш нове і незабутнє,
і добро, й красу, і свіжість ранку!
Я ж лише прямую у майбутнє,
тобто вічно йду устріч світанку.
Квітка
Рано вранці у широкім полі,
в мить, коли прокинулась весна,
народилась квітка на роздоллі,
наче сонце вранішнє, ясна.
Понесла та квіточка у місто
аромат замріяних полів.
З ним усе чудове, добре, чисте,
все, що є прекрасне на землі.
Облетіла квітка всі будинки
в пошуках осяйної мети.
Не спинилась навіть на хвилинку,
щоб добро у душі донести.
Джерело життя
Хмари скупчились кудлато
і зросили небеса.
Мабуть, хочуть нагадати,
звідки вилилась краса.
У траві кришталь іскриться.
З-попід сизих хмар-вітрил
діамантові скарбниці
розсипає небосхил.
Сколихнула тихі води
пісня свіжа і жива.
Крапельки своєї вроди
небо щедро роздава.
Вмить оздобились намистом
розхвильовані ліси,
круглим, життєдайно чистим
і яснішим від роси.
Засвітились, як на свято,
ліхтарі серед гілля.
Хмара хоче нагадати,
звідки вилилась Земля.
Утро
Глаза протёрло утро
и сразу солнцу служит,
в чешуйки перламутра
одев моря и лужи.
«Ах, утренняя смена!
Кому она под силу!
Зачем же непременно
нужна она светилу?»
Но как проснутся люди,
когда темно в оконце?
Коль утро не разбудит,
то сон проглотит солнце.
Открой скорее глазки,
дари нам пробужденье.
Довольно сонной сказки,
пора для воплощенья!
Осеннее утро
Глаза протёрло утро.
Чего ему не спится?
В чешуйках перламутра
и веки, и ресницы.
Зевнув лениво, сонно,
посыпало лучами.
А снизу вторят клёны
крылатыми речами.
Но не раскрылись веки,
не расползлись туманы.
Роняет утро реки
нечаянно, нежданно.
И вмиг умолкли птицы
под бледным перламутром.
Пусть миру сладко спится
осенним мокрым утром.
Вкусно
Расплескалось небо молока.
Сыпет вниз творожные крупицы.
И спешит медовая река
в море с лёгким привкусом корицы.
Утопают в йогурте густом
персики – закаты и восходы.
А зефир над сахарным мостом
излучает аромат свободы.
Солнце растекается желтком
по блестящей сталью сковородке.
Наша жизнь с пикантным чесночком
дарит счастья кисленькие нотки.
Путешествие
Укатились, как со склона
горы, лес, поля, река.
Вся машина весом в тонны,
как перо, теперь легка.
Промелькнула серой вспышкой
и нырнула в молоко.
Тут открылся, словно книжка,
мир, что был так высоко!
Мир коня-единорога,
мир чудес и мир причуд.
Мир пегаса, что так строго
проверяет музы труд...
Лёгких фей и великанов,
что хранят небес лоскут,
пауков, что из туманов
занавески миру ткут...
Там увидеть лишь в окошко
можно землю – мир людей.
Вот мелькает город-крошка –
сито, полное огней!
Ясным днём залиты светом
полосатые поля.
Вдруг взлетают, как ракета,
тучи, небо и земля.
Самолёт взметнулся с рыком,
резко вздрогнул и упал.
Пролетел стрелой и мигом
встретил свой земной причал.
С неба любопытно всё же
приземлиться в мир родной.
И понять, что он ведь тоже
незнакомый и чудной.
След в истории
Под морскою палитрой
серебрится песок.
Вьётся лентою хитрой
след малюсеньких ног.
В хитроумном узоре
посплетали шажки
дети ясного моря –
многоножки-рачки.
Не пойдёт даже суток,
как узоров уж нет.
А для раков-малюток –
исторический след.
Послание морю
Кто сделал темноту шальною?
Кто опьянил покой и тишь?
Своей весёлою волною
сквозь вёрсты ты в ушах шумишь.
Твой добрый шёпот, бриз солёный
доносится издалека,
как взгляды пламенно влюблённой
и как улыбка маяка.
Тебя чернят. Зачем? Откуда
такие тёмные слова?
Ты зеленее изумруда,
лазурнее, чем синева.
А осень всё темней и тише…
Застыла на деревьях дрожь.
Чем глуше ночь, тем ярче слышу,
как ты рокочешь и зовёшь.
Моё сиятельное море,
властитель не одной души!
Живи, гуляй, не зная горя,
о берега мечты шурши!
Поцелуй и пощёчина
В летний полдень без тени причины
соберёт океан свои краски
и пошлёт из душевной пучины
поцелуй, полный света и ласки.
Вдруг оденет на голову пену,
словно шапку из тёплого снега.
Вверх взлетит из глубокого плена
и пощёчину влепит с разбега!
То обнимет, прохладой лаская,
то внезапно к земле приревнует...
Но пощёчина пенно-морская
даже лучше его поцелуя...
Полоски
Полосочка белая, полосочка синяя –
морская тельняшка и юный матрос.
От круглого днища и до ватер-линии
корабль ракушками мидий зарос.
Давно он не плавал в такие просторы,
полоски сменяя ракушчатым дном.
То белым, то синим играется море!
Волной полосатою катится шторм!
Полосочка белая, полосочка синяя
мелькают в пучине и на корабле!
Открытое море, как будто пустынею,
весь путь закрывает к далёкой земле!
В барашки свиваются белые полосы,
а синие взвиться до неба хотят!
Волною штормит и не слышно ни голоса!
В полосках тельняшек морская печать!
Волна штормовая уляжется вскоре.
И буря уж смолкла, и ветер затих.
Исчезли полоски у бурного моря.
Остались они на тельняшках морских.
Тревога
Поднялась волна печали,
покоробил море страх.
Так тревожно закричали
стаи чаек в небесах!
Море пеною искрится,
скрыть волненье нету сил.
Кто его любимой птице
столько боли причинил?
Больше в небе нежных стаек –
больше слёз с морского дна.
Чем тревожней крики чаек,
тем отчаянней волна.
- В чём же горе ваше, птицы? –
поднялся с вопросом шквал.
- Шторм огромный разразится,
буревестник так сказал.
Момент
Согнулся дуб, затрепетали сосны
и вздрогнула ослепшая скала.
Подушку облаков молниеносно
светящаяся кобра порвала.
Её оркестр играет всех грознее –
как полным перевёрнутым ведром!
Она – царица темноты, за нею,
как свита, следует протяжный гром.
Она – словно умелый росчерк ночи.
Она – как выстрел ярко-белых лент.
Она длиннее дня, секунд короче.
Всего момент, зато какой момент!
Источник
Сомкнуло солнце на минуту веки.
В алмазы и хрусталь оделись стёкла.
Умылись небеса, моря и реки.
Иссохшая земля – и та промокла.
Блестит улыбка среди капель пущи.
Трава запела, хоть умолкли птицы.
Всем жизнь дающий и о ней поющий,
сквозь толщу воздуха поток струится.
Украв светило, дарит искры сета,
ручьёв, людей и всей Земли движенье!
Свежей зимы и веселее лета
источник холода и вдохновенья.
Восстание
Вот туча, дождями одета,
на сером цветёт берегу.
Противница жаркого света,
войну объявила врагу.
За братство на небе счастливом!
За мир без тепла и без зла!
Восстание громким призывом
по капле она собрала.
За право, за мир и свободу
спустился небесный народ.
Он всю свою силу и воду
о землю отчаянно бьёт.
Так яростно дрались повстанцы,
что вихри из почвы взошли.
Но в грозном, воинственном танце –
лишь влага и жизнь для земли.
Мы в природе
Хорошо б человеку с природой
быть единым, как эру назад.
Но веками земные народы
над природой господства хотят.
Они бьются и борются с нею,
но победы им нет, не видать!
Ну а туча, темней и темнее,
заслоняет им их благодать...
Хоть естественней жить мы не можем,
повернёмся к природе лицом!
Разве счастье людское похоже
на руину с победным концом?
Кошки-мышки
Если солнце, словно с другом,
видится с небесным краем,
то с его горячим кругом
в кошки-мышки мы играем.
Опускается светило!
Вот подарок нашим взглядам!
С высоты оно слепило,
но утешит, если рядом.
То, багрово-золотое,
пьёт туманы над лесами…
То исчезнет за чертою
меж землёй и небесами.
То восстанет над ночами
со свободой гордой птицы…
То, не дорожа лучами,
сизой туче покорится.
Лишь на миг отдастся вспышке
в тёмном облачном окошке.
У такой великой мышки
слишком крошечные кошки…
Чудо
Засмеялся дракон, птица сказки,
тот небесный и огненный страж.
Необыденно яркие краски
оживили привычный пейзаж.
Безупречно разбросаны кем-то
лишь на миг по лугам высоты.
Быстротечность, летучесть момента –
тайна самой большой красоты.
Небо скучное, цвета металла,
отравляет душевный порыв.
Чудо света навек потеряла,
на мгновенье глазам приоткрыв.
Только раз за сто лет ту потерю
можно взгляду вернуть наяву.
Но мне хочется верить, и верю,
что я эти сто лет проживу.
Одному закату
О туча с лохматою стрижкой!
Мой взгляд в твоём вечном плену.
Ты сердцу запомнился вспышкой,
пронзившей души глубину.
Небесный пьянящий излишек
чарующе яркой мечты!
Люблю твоих младших братишек,
ведь в них отражаешься ты.
Закат
Серый кот. И серые дома.
Серый день. Не свет, но и не тьма.
В сером небе, где клубится мгла,
розовая тучка проплыла.
Розовая, словно лепесток,
что с земли вознёсся на восток.
Так легка, но, всё же, так смела,
ныне до заката доплыла!
В сером небе среди серых туч
нам даёт надежды ясный луч!
В сером мире, где струится тьма
победит обиду и обман!
Серый день сожжёт цветным огнём!
Скоро мы в день новый перейдём.
День любви, надежды светлый день
унесёт с собой той тучки тень...
Дверь в ночь
Собирается в отпуск светило,
чтоб увидеться с месяцем-братом.
Горизонт докрасна раскалило
разноцветным горячим закатом.
Век зимой, ну а летом мгновенье!
От жары, видно, солнце устало.
Будто вовсе не дня завершенье,
лишь таинственной ночи начало.
Пока солнце нам машет лучами,
месяц сам прилетел повидаться.
И светило качнуло плечами,
видя бледного, тощего братца.
Из лучей собирает букеты,
дарит месяцу отблеском белым.
Чтоб земля не осталась без света,
чтобы новая жизнь закипела!
Разобьётся, как алое блюдо,
на цветные осколки сиянья.
Как всегда, совершенно забуду
я светилу сказать: «До свиданья».
Вид на Вселенную
Прыгнул в чёрные глубины
разноцветный «белый свет».
Тени гор и тьма долины
закружили вальс планет.
Отголоски песен птичьих
в тёмных кронах шелестят.
В занебесных безграничьях
тонет поднебесный взгляд.
Ночь пускает дух наш пленный
править волостью ума.
И просторы всей вселенной
открывает глазу тьма.
Солнца, луны и планеты,
бесконечности игра!
Скрыты в каждой крошке света
завтра, ныне и вчера.
Целый мир во тьме искрится,
не объять его лица.
Без предела, без границы,
без начала, без конца.
Чёрная дыра
Сквозь галактики мчится ракета.
Далеки в занебесьи пути!
Ждёт открытий, ждёт «нового света»,
чтоб искать, изучать и найти.
Всё несётся вперёд без оглядки,
а находит лишь глубь пустоты.
Мрачный лик этой жуткой загадки
разбивает науке мечты.
Ничего не пугает сильнее
устрашающей чёрной дыры…
Что мы знаем? А может, за нею
расцветают другие миры…
Звезда
Раздался взрыв, разнёсся жар,
как огненный дракон.
Мог выжечь жизнь такой удар,
но не раздался стон.
Та жизни не было и нет,
ведь пламя вечно жгло.
И лишь земляне видят свет
и чувствуют тепло.
Там места нет любви, мечтам,
там не растёт трава.
А может, кто-то жил бы там,
но лишь Земля жива.
Светлая ночь
Не Петербург, а ночь светла.
Молочные на небе пятна.
Сияет облачная мгла
таинственно и необъятно.
Стыдится бледная луна –
весь небосвод несёт сиянье!
Зажглась звезда, всего одна,
на бесконечном расстоянье.
Да, не сравнится в солнцем дня
небес голубизна ночная.
Но струйки синего огня
зарницей воздух наполняют.
В ответ огню поёт рояль,
трусиха-туча скрыться хочет.
Роняет по пути хрусталь,
на память нам о светлой ночи.
Спокойной ночи
Скрыто в тучах сиянье луны
и теряется крошка-звезда.
Ночь полна голосов тишины,
ведь безмолвия нет никогда.
За окном пусть бушует метель,
засыпаю в уютном тепле.
От всех бед защищает постель.
Сладких снов пожелаю Земле.
La journée
Il fait très beau, le ciel est bleu,
mais le soleil nous dit: «Adieu!»
Quand le soleil se cache, alors
le ciel devient multicolore!
Et le soleil se couche, puis
la principale est la nuit.
Les étoiles donnent la lumière,
la lune éclaire le monde entier.
La lune est terne, la nuit est vielle,
le monde rencontre le soleil.
Il est si jeune, il est si jaune.
Quand il se leve, nous nous levons.
Il monte plus haut, devient plus chaud
et nous sentons plus fort son feu.
Mais cette flamme ronde et amusante
réjouit les créatures vivantes.
Le jour est bon, toutes ses parties:
le soir, la nuit, l’aprés-midi!
А завтра новый день, и снова чудеса!
Останньому літу
Я сідаю в осінній трамвай.
Хай везе на всі сторони світу!
Не побачу тебе, прощавай,
моє вільне, незаймане літо.
Дарувало ти щедро мені
вітамінні і сонні запаси.
Я ж у дяку за сонячні дні
намагалась не гаяти часу.
Далі буде іще веселіш.
Море житиме, сонце не згасне.
Але ти мені вічно мовчиш
про майбутнє, хоча б і прекрасне.
Шлях тернистий до зірки-мети
з’їсть літа, залишивши хвилинку.
Твоїх простору і повноти
не знайдеться у тому спочинку.
Будуть радощі, всмішки нові,
нове сонце в небесній блакиті,
свіжі квіти в пухнастій траві,
незабутні, не знані ще миті.
Хай везе золотистий трамвай
до нового осяйного світу.
Прощавай, назавжди прощавай,
моє вільне, незаймане літо…
Нове життя
Листопад. У ставку лісовому
листя плаває, наче живе.
Як човни, що у світі новому
знайти прагнуть і щастя нове.
Вітерець, наче струнами, грає
гілочками кремезних дубів.
Журавлі позбирались у зграї –
хочуть теж до далеких країв…
Золотистої осені врода
закликає до сну, забуття.
Та у жовтому лісі природа
захотіла нового життя.
Двобій
Із півночі пливуть сніги,
загрозливі і сірі.
В цей час палає навкруги
весь світ в життєвій вірі.
А з півночі пливуть сніги…
Морозно, кришталево.
Щоб одяглися береги,
річки, поля й дерева.
І вкриють, і навіють сни,
й посиплють колискові
сніги, північнії сини,
холодні й загадкові.
Нехай уся земля горить
і гаряче, й червоно,
та за одну іскристу мить
застигне біло й сонно.
Серед німих озер, степів
озветься через милі
живий і невмирущий спів –
луна морської хвилі.
Це океанове дитя
сильніше сну і втоми.
Бурхливе, радісне життя
завжди сміється в ньому.
З таємно-синьої тайги
не вперше й не востаннє
так грізно сунуться сніги
до моря на змагання.
Сніжинка
Біленька сніжинка –
хмарини дитя.
Небесна стежинка –
дорога життя.
Її візерунок,
єдиний з усіх,
небесний дарунок
для наших утіх.
Тендітна, вразлива,
хоч радість несе.
Не вічне це диво,
розтане і все.
Згадаю я знову
малюнок-секрет.
Зроблю паперовий
сніжинки портрет.
Зимовий світ
Одяглися, як на свято,
всі дерева і будинки.
Блиском сяють їхні шати,
в небі зіроньки-сніжинки.
Ці малесенькі стилісти
шиють сукні, як шовкові.
В їх тканинах, білих, чистих,
сяють барви веселкові.
Хруснув сніг – і є оздоба,
вишивка проста пташина.
А опустить пташка дзьоба –
в сукні знайде насінину.
А борсук не бачить шати –
дивні килими блискучі.
Борсукові мила хата,
в хаті щастячко борсуче!
Йому в хаті вічне літо,
те, якого він і хоче.
Він не бачить диво світу,
затулив до нього очі!
Він не бачить візерунка,
що сховався у сніжинку.
І бурульку, що так струнко
виростає із будинку.
І пухнасте біле море,
майже справжнє і глибоке,
й криги дзеркало прозоре,
й небо, уночі стооке!
І дерева в дивнім цвіті
із пелюстками ясними…
Але все це є у світі.
Все за нашими дверима!
День Зимы
За окном – минус два
и смеётся природа!
Побелела трава
почти прошлого года.
Побелела листва,
что недавно пестрела.
Показалось сперва
даже солнышко белым.
И к дыханью слегка
прикоснулись белила.
Только небо пока
синеву сохранило.
Свежий воздух утра –
зимы первые вести!
Улыбаться пора,
зиму праздновать вместе!
Декабрь
Деревья голые: листы,
как платья, сбросили небрежно.
И, не стесняясь наготы,
друг к другу льнут в объятья нежно.
Берёза к дубу, кедр - к сосне,
орех - к катальпе, клён - к рябине.
Теплом любви там, в глубине
растапливают первый иней.
И солнце с неба луч им шлёт,
чтоб их любовь взошла цветами,
чтоб мягкий снег и звонкий лёд
их не опутывали снами.
Забыли все, что уж зима
и что давно на юге птицы...
Мир, как весною, без ума,
всем чувствам хочется резвиться!
И каждый, как весной, живёт
весёлой жизнью, полной смеха.
Вот так мы встретим новый год
и старого проводим эхо!
Так сохраним весны подъём,
всё подходя под года сени!
Как встретим, так и проведём!
и будет целый год весенним!
сНежная забота
Зима изящные кристаллы
лепила ледяной рукой.
Снежинка тихо пролетала
над тёмной и немой рекой.
В тот час река, как паутинкой,
накрылась первой плёнкой льда.
Его заметила снежинка
и побелела от стыда.
«Зачем лечу я и откуда?
Я льду не причиню вреда!
Ведь если сяду – треснет чудо,
осколки унесёт вода…»
Снежинка добрая хотела
ледок беспомощный спасти.
Но как бы ни вертелась смело,
под силу ли сойти с пути?
Нет, ей не по плечу задача
перенаправить свой полёт.
Снежинка сжалась, чуть не плача
и села с лёгкостью на лёд…
Сказка
Дорога – как чистое блюдо.
По ней наскользиться бы всласть!
Так мягко, пушисто повсюду,
что даже не страшно упасть.
Разбрызгана белая краска
по угольным крыльям ворон.
В снегу распускается сказка,
как первый весенний бутон.
На белом, сияющем свете,
где кружатся крошки небес,
все ждут, так открыто, как дети,
таинственно-добрых чудес.
Белое и чёрное
Чёрная ночь подступает под сени
к белой рассыпчатой мгле.
Белые ветки и чёрные тени
на побелевшей земле.
Полюс белеет, совсем не теплея
в радужных волнах огня.
Берег белеет и небо белеет,
Чёрное море черня.
Белое с чёрным – как старая плёнка,
шахматная кутерьма.
По пианино потопала звонко
белая с чёрным зима.
Новая ночь
Облетают деревья листвой.
Облака облетают снегами.
Ночь парит одноглазой совой
над седыми, как век, берегами.
Показав нам свой огненный глаз,
закрывает его до восхода.
Словно в бездну морей водолаз,
в чёрный космос нырнула природа.
В то пространство, где пристальный взгляд
рассыпается в пепельный порох.
Вместо звёзд там кристаллы блестят,
в кружевных соединяясь узорах.
На земле укрепится их вязь.
Завитками без схем и без рамок,
чтобы новая жизнь началась,
воздвигают свой мраморный замок.
Сто корон на земной голове!
Ветки голых дубов и осинок
открываются новой листве,
ну а облако – стайкам снежинок.
Растаял снег
Растаял снег. Казалось бы, с морозом
должны растаять радости зимы.
Отдался целый мир дождливым слёзам
и только в душу не пускает тьмы.
И лишь в душе не блекнут мира краски,
не гаснет свет на фоне облаков.
Душа смеётся, ожидая сказки,
свободная, как птица, без оков.
Ступая на порог другого года,
душа добра, надежды новой ждёт.
И пусть не новогодняя погода,
вокруг уже витает новый год!
Милому времени
Одеяло свернулося белое.
Просыпается утро в росе.
Ты совсем не такой, как хотела я.
Но совсем не такой же, как все.
Ты горячий, ты добрый и пламенный
со своей золотой синевой.
Ты могучий и твёрдый, как каменный.
Но, как пёрышко, лёгкий, живой.
Я тобою навек очарована,
видя счастье твоё и печаль.
Ты пылаешь, дымишься взволнованно.
Но блестишь чистотой, как хрусталь.
Вижу руки твои обнажённые,
обнажённые слёзы из глаз.
И люблю твои ночи бездонные…
пограничный, взволнованный час.
Скоро
Ночь вуалями метели
скрыла скромный свет луны.
Хоть стволы заледенели,
почки храбрости полны.
Солнце в тучах засияло,
не скрывая свой испуг.
Пусть не сбросив одеяло,
но проснулся мир вокруг!
За пальто, воротниками
не видать ни рук, ни лиц.
Хоть и съёженных клубками,
но полны деревья птиц.
Тёмной сини лишь немного
брызнул вечер в небосвод.
Хоть в снегу ещё дорога,
но по ней весна идёт!
Вестница
Загоревшись, погас, словно спичка,
весь рассвет в облаков пелене.
Несмотря ни на что, крошка-птичка
беззаботно поёт о весне.
Стена снега закрыла окошко,
стал огромным сугробом весь двор.
Ну а птичка, крылатая крошка,
со всем миром затеяла спор.
Не ломает и грузная утка
старый лёд, января ветеран.
Но упрямая птичка-малютка
неустанно поёт по утрам.
Каждый день – как тетради страничка,
и бумаги, и снега белей!
Просвисти же мне, милая птичка,
взгляду верить иль песне твоей?
Весеннему снегу
Ты ушёл, но вернулся опять,
не секрет, для чего и откуда.
Чтоб забрать у весны её чудо,
отбирать, воевать, побеждать!
Ты сковал смех блестящей реки,
разозлил до предела погоду.
Но живая частичка природы
засмеётся тебе вопреки.
Перекрыл ты машинам пути,
будто сила в колёсах большая!
Пешеходы свой путь продолжают,
их следы ты не смог замести.
Ты метелью весь мир закрутил.
Но известны твои все уловки.
Ты от жизни не жди остановки,
жизнь сильней, чем любая из сил.
Чудеса
Сияют небеса
весенней синевой.
И вьются чудеса
цепочкою живой.
Сначала алый луч
разрезал небосвод,
прогнал перину туч
и звёздный хоровод.
Полмира осветив,
к нам солнышко пришло.
Его лучей прилив
чуднóе нёс тепло.
Сугробная скала
плывёт в объятья тьмы.
Открылись зеркала
на месте льдов зимы.
Звезда на синий фон
спустилась светлячком.
И дня последний звон
пронёсся ветерком.
Земля густую тень
бросает в небеса.
А завтра – новый день
и снова – чудеса.
Новый лист
Когда мы снимаем капюшоны,
голый кустик вяжет рукава!
Выпустил зелёные бутоны -
почки, где рождается листва.
С каждым днём живее, зеленее,
кустик не такой, как был вчера.
В каждой почке - будто бы идея,
разноцветных запахов игра.
В этой свежей, праздничной одежде
видит дверцу, за которой - свет
жизни, вовсе не такой, как прежде.
Что прошло - того сегодня нет.
Нехотя прощаясь с зимней ленью,
жизнь начнёт с зелёного листа.
Ветерок весенний вдохновенье
пробуждает даже у куста.
Весенняя гроза
Солнце разливает морем свет,
шлёт в него лучи, как будто реки.
Злой зимы уж и в помине нет,
опустились ледяные веки.
Пусть ночами сердится гроза,
мечет молнии, гремит громами…
Но её холодная слеза
растворится в утреннем тумане.
Пусть поплачет, дождь польёт из глаз,
посвистит бессильными ветрами…
Невдомёк ей, что ещё не раз
её власть на всей Земле настанет.
Майский дождь
С неба дождь обрушился стеною
в серых каплях, крупных, как конфеты.
Голос тучи, победитель зноя
нам напомнит: «Нет, ещё не лето!»
Мир умоет свежею росою,
захлестнёт весенними мечтами!
Дождь прольётся серой полосою,
что играет радуги цветами.
Вот и лето подступает к туче
жарким солнцем, белым небом зноя!
Просит дождь, весёлый, но плакучий:
«Мир! Хотя бы день побудь весною!»
Мечты и лето
Словно на другой планете,
тёплым наслаждаюсь сном.
Будущее ярче светит,
ярче солнца за окном.
Мир затапливают грёзы,
ясным светом ослепив.
И не видно той берёзы,
что белеет между ив…
И не видно серой тучи,
капель тёплого дождя.
Радугой прольётся лучик,
капельку себе найдя.
И не видно вспышек лета,
в осень жгущего мосты.
Ну а если бы не это,
может, не было б мечты…
Осенние послы
В путь последний улетает
первый листик золотой.
Дремлет туча дождевая
над угрюмою рекой.
Как крыло гигантской птицы,
мир накрыла, как птенца.
Но ведь должен дождь пролиться,
так, чтоб не видать конца!
Влаге облачная пена
дарит плен, а не приют.
Несомненно, непременно
тучи ношу разольют.
Облака слетелись вместе,
притаились, как лжецы.
Нет уж, лейте ваши вести,
мокрой осени гонцы!
Расскажите без обмана
о скукоженной листве,
о седых клубах тумана,
о серебряной траве.
Ясным ливнем, без утайки
об отчаянных ветрах,
о дороге птичьей стайки
и об огненных шатрах.
Что ж уснули вы в полёте?!
Что же ждёте сентября?!
Коль у лета дни крадёте,
то крадите их не зря.
Маска осени
Как рано меркнут краски
в ночном небытии.
Срывает осень маски
с бесстрастностью змеи.
Людей сковала ленью,
чтоб не увидел взгляд,
как дама без стесненья
снимает свой наряд.
По крошке, по крупице,
по одному листу.
А всё – чтоб только скрыться,
сжигая красоту.
Что днём сияло краской -
отдаст в объятья тьмы.
Ведь за осенней маской
живёт лицо зимы.
Дыхание
Прохлада осенней тиши
от пара толпы побелела.
По нотке от каждой души,
по тучке от каждого тела.
Живым и прозрачным теплом
весь мир рассыпается в шорох.
И вьётся незримым крылом
в безбрежных воздушных просторах.
Из уст устремляется ввысь,
как жизнь, непонятно и странно.
Людские дыханья слились
в дыханье небес и тумана.
Осень
Влажною прохладой дышит свет.
О туман, о добрый пессимист!
Описав под небом пируэт,
проскользнул за ворот жёлтый лист.
Обнял шею мягким ветерком
и на миг от красоты отвлёк.
Ведь за каждый золотым листком
жизнь, судьба и маленький мирок.
Чёрное воронино крыло
тает пеплом в бывшей синеве.
Прошлое с дождями уплыло
и блестит улыбкой на траве.
Скрылся незамеченным закат…
Согревают вечер фонари.
В складках дымки различает взгляд:
осень не вокруг. Она внутри.
Merry Winter! Happy New Snow!
The whole world is snow-white.
Let us stop for a while.
Let’s just use our right
to be happy, to smile!
Let us open the eyes,
see all wonderful things,
get a little surprise,
grow up our own wings.
Let us fly far away
to the snow, clouds and mist!
It’s a wonderful day,
let’s be happy at least!
La carte postale pour Père Noël
Bon matin, cher Père Noël!
Chaque année tout le monde t’appelle.
Tu es bon et généreux.
Grâce à toi la fête a lieu.
En souriant, en célébrant,
qui te félicite chaque an?
Pour tes contes, pour ton souci
qui chaque an te remercie?
Aujourd’hui, je te souhaite
les merveilles, la joie, de fête,
la croyance, le rire, l’amour...
et les beaux cadeaux, bien sûr!
Le printemps
C’est le matin très frаis pour l’âme
quand elle attend tous ses plaisirs,
le temps des pleurs et des sourires
de la nature. C’est le printemps.
L’été
Les jours longs, les bons soirs,
les midis sur la plage,
ils reveillent les espoirs,
l’intérêt des voyages.
C’est le ciel bleu et pur,
les nuit inspirées.
Et les grandes aventures
et même plus grands secrets.
Les vacances, le temps d’or,
la vie en liberté!
Le soleil, la chaleur –
c’est le goût de l’été
Мы идём по границе между бездной и бездной...
Перший політ
Пташенятко випало з гнізда.
І летить до смерті без упину.
Переляк, безвихідь і біда
віють холодом у ніжну спину.
Та малюк згадав про пару крил,
про маленькі, ледь живі крильцята.
Їм віддав усі запаси сил,
щоб життя впіймати і пізнати.
Запручався, як батьки й діди,
так, що навіть пір’я тріпотіло.
Полетить до щастя, будь-куди,
тільки б несли ледь зміцнілі крила.
Пташеня лишилось у житті.
Пташеня перемогло падіння.
Скільки ще в небесній висоті
йому пити сонячне проміння?
Звіяв вітер з рідного гнізда
крихітну, беззахисну істоту.
Привела її лиха біда
до натхнення першого польоту.
Осіннє коло
В небесах пташина зграя,
як торік, кудись летить.
крізь віки не помирає
велич пройдених століть.
Дивний вітер ніби звично
звіяв сонячне тепло.
Повертається циклічно
те, що вже колись було.
Золоті й багряні пущі
гублять розкіш у траві.
Звісно, мертві – невмирущі…
Ми ж узагалі живі!
Звідкись чути пісню кволу,
шелест літ, що ще не вщух.
Так, життя – це рух по колу,
але все ж таки це рух.
Таємний острів
Чорна нічка. У чорному морі,
за сто миль від твердої землі,
колихаються хвильками зорі,
шлях показують в темній імлі.
Куди погляд людини полине -
ані сліду землі не знайти.
І, здається, життя тут єдине -
це далекі підводні світи.
Але є серед простору скеля,
як камінчик, як хата, мала.
Серед моря постала оселя,
де природа землі ожила.
Там ростуть, всі однакові, квіти
(не сягнуло їх наше знання),
та метелики можуть там жити,
тільки семеро кожного дня.
Острівців таких в душах багато,
серед заздрощів, зради і зла,
щоб добро і красу зберігати,
щоб душі вистачало тепла.
Хай заповниться зорями море
всіх бурхливих людських почуттів.
Хай покаже нам небо прозоре,
куди добрий метелик злетів.
Могутність чи віра
Піднялись полохливі вітрила
і, злякавшись, тріпочуть від бурі.
Буйна хвиля безжалісно вкрила
смуток палуби, щогли похмурі.
Білий човник в морському полоні
Від землі порятунку чекає.
простягає в надії долоні,
але море безмежне, безкрає.
В боротьбі проти злої стихії
ледь не рвуться відважні вітрила!
Але човен ще повний надії,
у цій вірі – уся його сила.
Чи знайде білий човник дорогу?
Чи побачать його земні люди?
У нерівнім бою перемогу
всемогутність чи віра здобуде?
Сірий вірш
Проминули літа, проминули і весни
у годинах єдиного дня.
Заховалось за обрій світило небесне
і, на певно, не встане зрання.
Місяць згас, і, злякавшись, зірки повтікали.
Сиза мряка на небі сама.
Зникло все надзвичайне і все небувале.
Темна сірість і сіра пітьма.
Монотонна небесна рівнина відкриє
те, що буде, і те, що було.
Там розквітнуть яскравими барвами мрії.
Де знайти досконаліше тло?
Звично
В морознім морі ночі
до лячної пітьми
звикають миттю очі.
Звикаємо і ми.
До сонця і до зливи,
до радості й жалю.
Звикаємо до дива,
до слів «Тебе люблю»…
А де ж ті срібні крила,
що в світ несуть дитя?
Чи довго стане сили
не звикнуть до життя?
Шестнадцать
Мне шестнадцать, волшебных шестнадцать.
Весь мой мир – словно в сказочном сне.
Я умею в мечтах забываться.
Вот я, завтра, и грёзы при мне.
Мне шестнадцать, всего лишь шестнадцать.
В море жизненном я на плаву.
Сколько лет мне ещё развиваться?
Вот я, завтра, в тебе я живу.
Мне шестнадцать, да, целых шестнадцать.
«Всё», что было «ещё впереди»,
начинает уже приближаться.
Вот я, завтра, с собой уведи.
Мне шестнадцать, граничных шестнадцать.
И стою я почти у двери.
Шага к цели нет смысла бояться.
Вот я, завтра, к себе забери.
Мне не шесть, не сто шесть, мне шестнадцать.
Молода я, а значит, сильна.
Я умею желать и стараться.
Вот я, завтра, меня пей до дна.
Когда-то
Когда-то через двадцать лет
скажу: «Была я молодой!»
Былого позову привет
воспоминаний чередой.
Я вспомню, что тогда могла
и что успела потерять.
И пусть покажут зеркала,
что не вернётся время вспять.
Но в завтра сделаю я шаг
без сожаленья и стыда.
А чтобы было это так,
скажу: «Сейчас я молода!»
Волна
Наша жизнь – как волна
посреди океана.
Поднимает со дна
солнца, звёзды, туманы.
Разливает сполна
за кусочек мгновенья
из душевного дна
счастья, тайны, сомненья.
Их на гребне несёт
по поверхности моря.
Только ввысь и вперёд,
с тихой тяжестью споря.
На вершине волны,
словно песней нетленной,
суть и дух глубины
выражаются пеной.
В белоснежном цвету,
величаво простая,
упадёт в темноту,
в бездне песню теряя.
В сердце пропасти – гладь,
тишь от края до края.
Долго ль морю молчать,
новых волн ожидая?
Пара мазков
Выпив, словно мгновенье,
жизнь почти что до дна,
в океан вдохновенья
мастер влился сполна.
Всё живей, интересней,
всё смелей в высоту,
лебединою песней
вьётся кисть по холсту.
Вдохновенно, но строго
оценил: да, готов.
Целой жизни дорога
скрыта в паре мазков.
Мирок
Дремлет комната, тьмою одета.
Что же вспыхнуло? Звёзды вдали?
Это – хлебные крошечки света.
Это – звёздочки родом с земли.
Из театра теней балеринки,
мир-малютка вокруг фонаря.
Что же это? Всего лишь пылинки
оживают, паря и горя.
Будто дверь приоткрылась немножко
к безграничности солнц и планет.
Чтоб увидеть вселенную-крошку,
нужно мало: лишь тьма и лишь свет.
Сны
Спит читатель. Его одеяло -
это слабенький свет ночника.
Голова, клюнув носом, упала
и зевнула, вздыхая слегка.
А подушка его - та страница,
что ещё дочитать не успел.
Что в ту ночь ему может присниться,
кроме сказочных лука и стрел?
Видит всадника с верной лошадкой.
Он, как в книжке, и смел, и умён.
Перед ним всего мира загадка!
Словно сказка, читателя сон...
___________________________________
Спит студент. Ему снятся кошмары.
Логарифмы, что лезут из книг,
курсовая и долгие пары...
Он дрожит, просыпается вмиг.
Он шпаргалку напишет умело,
переступит без страха закон.
Вновь уснёт, сделав нужное дело.
Неспокоен студенческий сон!
_____________________________________
Спит рабочий в норе-одеяле.
Вот ночной незатейливый дом!
Неподвижен. И дышит едва ли.
Утомлённый, измученный днём.
Рухнул в бездну, забыл про работу!
Ведь раздастся будильника звон...
Будет день, и заглушат заботы
плодородный рабочего сон.
_________________________________
Как светило нам солнце с рассвета,
так просветит луна до утра.
День и ночь, хоть и разного цвета,
они всё-таки брат и сестра.
Сонный мир
Кусочек жизни - день
стихает, как волна.
Землёю правит лень,
как звёздами луна.
И этот светлый мир
мы покидаем вмиг.
Там ждёт нас пенье лир
и птиц призывный крик...
Сон - странная страна!
Но удивленья нет.
Живём мы в мире сна
как будто много лет.
Встречаем чудеса,
словно заботы днём.
В волшебные леса
лишь по делам идём...
Хоть жизнь всего одна
у каждого из нас,
зато в объятьях сна
живём мы сотни раз.
Путь мечты
Жила в душе мечта.
На дне, в её глубинах,
в придуманных
жила, легка, проста.
А сын мечты - порыв,
свободный и могучий.
Навис над мыслью тучей,
мечту в той туче скрыв.
А сын порыва - план,
что служит для добра.
А цель, его сестра,
в глубинах дальних стран...
Наследник плана - путь
длиною всех дорог.
Лишь шаг через порог,
а дальше - будь что будь!
А путь ведёт к пути
или к мечте опять...
Чтоб счастливо искать
с надеждою найти!
Судьба мечты
Солнце клонится к закату
головою золотой.
То же самое когда-то
приключится и с мечтой.
Та мечта - звезда, жар-птица,
солнца свет и белизна!
Но однажды опуститься
до земли обречена.
Укатиться с небосклона,
на мгновенье стать ручной.
Горизонт одев в корону,
утонуть во тьме ночной.
Улыбнётся, как живая.
Пусть смеётся человек!
Позолоту разливая,
с виду скроется навек.
Да, мечта спустилась в руки!
Но сменилась пустотой.
Чем без грёз истлеть от скуки,
лучше век гореть мечтой!
Через грёзы жизнь шагает,
как по гальке ручеёк.
В новый день мечта другая
краской оживит восток.
Чувство
Я словно бы часть звездопада,
лучистых и огненных стрел.
И искры в глазах вместо взгляда.
И внутренний голос запел.
И чаще, и слаще дыханье!
И сердце трепещет сильней!
А этому чувству названье
не даст ни один из людей.
Я хочу любить
Я хочу любить, как любит море
безразличных и скупых людей.
Оно делит с ними всё их горе,
а даёт фонтан весёлых дней.
Я хочу любить, как травы – воду
или так, как любит рыб река.
Обожать, подобно небосводу,
защищать любимых сквозь века.
Я хочу любить, как вся планета
любит даже крошку-червяка.
А людей так тихо, без ответа
терпит со страданьями века.
Я хочу любить, как Бог великий,
что Себе на горе дал нам власть.
Но Он слышит все мольбы и крики
и душе не даст совсем упасть.
К сожаленью, так не полюблю я:
всех, как одного, за миг навек.
Я б хотела, но любовь такую
не уместит в сердце человек.
Странник
Поднималась в градусниках ртуть.
Все на отдых! Вместе веселей!
Только он без близких, без друзей,
в одиночестве пустился в путь.
Ничего знакомого вокруг.
Будто снова родился на свет.
Всех былых друзей простыл и след.
В новой жизни ему каждый друг.
Всё начнёт он с нового листа.
Сможет счастье новое найти.
К прошлому не ищет он пути,
новая его ведёт мечта!
Переполнив душу новизной,
сядет в поезд или в самолёт.
В новой жизни навсегда умрёт,
чтоб родиться заново в былой.
Тень
На чистом небе лета
сияет жаркий день.
По океану света
шагает моя тень.
Ни воли в ней, ни нрава,
лишь форма, силуэт.
Я сделаю шаг вправо,
она шагнёт в ответ.
Ни света в ней, ни цвета,
скорей наоборот.
Ни жизни, ни привета,
но движется, идёт!
Без цели, без работы,
пятно в просторе дня!
А может, так же кто-то
глядит и на меня?
И ищет мысли, света,
хоть отблеск небольшой!
А может, кто-то – это
то, что зовём душой?
Холодно
Вечер. Ветер. Осенний холод.
Для них дерево – лишь игрушка!
Как ноябрь силён и молод!
Ну а осень – уже старушка.
Я иду, и тепло от тела
наполняет собою жилы.
Поднимается в мыслях смело
ощущение новой силы.
Можно видеть почти без света!
И согреться без солнца можно!
Счастье – это не только лето,
хоть порою поверить сложно.
Ведь улыбка – не жест ленивый!
Смех души – не жара пустая!
Счастье есть, на его приливы
время года не повлияет.
Письмо Деду Морозу
Дорогой мой Дед Мороз,
залети в окошко.
Подари мне сотни грёз,
воплоти – немножко.
Подари мне полкрыла
и небес просторы.
Силы дай на все дела,
дел же дай мне горы!
Дай надежды океан,
капельку решенья.
Подари идей туман,
лучик вдохновенья.
Подари большой вопрос
и ответа крошку.
В общем, счастье, дед Мороз,
занеси в окошко.
Слишком много
Солнце обняло планету,
превращая снег в алмаз.
В мире слишком много света,
чтоб увидел его глаз.
Даже случай – не случайный.
Не вернётся время вспять…
В мире слишком много тайны,
чтоб умом его понять.
Океаны и озёра,
лес и травы на лугах…
Слишком много в нём простора,
чтоб измерить мир в шагах.
Слишком широка дорога,
слишком узкие пути!
Но и жизни слишком много,
чтоб ни шагу не пройти.
Планетка
Жили-были человечки
на игрушечной планетке.
Солнце огонёчком свечки
жизнь давало каждой клетке.
Зиму вмиг сменяло лето,
за мгновение сгорая.
А над небом в капле света
открывалась дверца рая.
Цвёл тот крошечный мирочек.
В час блаженства или муки
сыновей его и дочек
всё держали чьи-то руки.
Незаметные гиганты,
уникальные по силе,
людям души и таланты,
и добро, и свет дарили.
Столь могучи и надёжны!
Руки лишь одно пугало:
если сбрасывались ножны,
обнажая зло кинжала.
Видя эту тьму в короне,
безысходную примету,
содрогались те ладони,
что лелеяли планету.
Дрожь катилась вихрем жгучим,
содрогающе и жутко.
Как легко рукам могучим
сотрясти мирок-малютку!
Свечка
Свой первый ритм сердечко
стучит: тук-тук, тук-тук.
Начало человечка,
до вздоха первый звук.
Пусть роботам умельцы
вживляют мозжечок,
а в слабом детском тельце
бессмертный огонёк.
От этой крошки-свечки,
горячей и живой,
зажжётся уголь в печке,
согреет дом зимой.
В горниле заискрится,
чтобы ковалась сталь.
Иль олимпийцев лица
осветит, как медаль.
Даст голоса гитарам
костёр от той свечи.
А может, злым пожаром
пройдут её лучи.
А может, как жар-птица,
взлетит за облака.
Но это всё решится
по воле огонька…
Свой первый ритм сердечко
стучит: тук-тук, тук-тук.
В душе искрится свечка
в ответ на этот звук.
Биография века
Жил да был такой-то век.
От рожденья и до смерти.
Не хотите – не поверьте,
но он жил, как человек.
Родился, так мил и мал,
что его все опекали.
В своём жизненном начале
только плакал, ел и спал.
Каждый год по всей Земле
с днём рожденья поздравляли.
Кто на шумном карнавале,
кто с семьёй в родном тепле.
Поздравленьям век был рад.
И благодарил народы
дивною игрой природы
много, много лет подряд.
Рос наш век, росла и прыть.
Начал бегать и резвиться.
пересечь хотел границы,
всё узнать и изучить.
Годы плыли чередой.
Век теперь уже подросток.
Мир к нему жесток и жёсток.
Против мира нужен бой.
С прошлым разорвавши нить,
начал думать крайне странно.
Пробудился век нежданно
революцию творить.
Своего таки достиг.
Через силы, через годы.
Пошатнулись-таки своды
ветхих правил, древних книг.
Вырос век и стал умней.
Начал, позабыв былое,
строить опытной рукою
мир из новых кирпичей.
Много планов воплотил
и довёл до идеала.
Только время убежало,
унося запасы сил.
Зародилось в веке зло.
Совершенству нет предела…
Незаконченное дело
так болезненно пекло.
Стал завистлив и ворчлив,
груб, бестактен, с миром споря.
На земле посеял горе,
тёмной злобой затопив.
Но седея, подобрел.
Радость находил в покое.
Размышлял с немой тоскою,
ясно видя свой удел.
Как могучая река,
плавно приближался к устью.
Полный мудростью и грустью,
влился в прошлые века.
В книги, в памяти плетень…
Но оставил ли потомков?
Показался из обломков
крошка-век, как новый день.
Время
Время стирает печали
тенью рутинных забот.
Что было страшно вначале,
к грустной улыбке сведёт.
Время стирает секреты,
их открывает на свет.
Были бы раньше задеты -
был бы ужасен ответ.
Время стирает цепочки,
что соединяют людей.
Чтоб многоточия в точки
преображались быстрей.
Крепость была вековая,
ныне - ни камня от стен.
Всё это время смывает,
жизнь предлагая взамен.
Граница
Мы идём по границе
между бездной и бездной,
чтобы вечно стремиться
от земной до небесной.
На свой путь мы сначала
из земной выползаем.
Лишь бы сердце стучало,
хоть над пропасти краем!
Но лишь стоит склониться,
как за пару порывов
сдует ветер границу
между глубью обрывов.
Пропасть ада иль рая?
Жизни мало иль много?
Пусть змеится, играя,
над обрывом дорога…
Плоды
Просто вишня, напившись воды и тепла,
аромат разливала в сады.
А созрев, повзрослев, на вервях принесла
просто чудо, какие плоды.
Выйти в свет им садовник любезно помог,
проявив всю смекалку и прыть.
Славный повар из них приготовил пирог,
что по вкусу ни с чем не сравнить.
Тот пирог расхвалили на сотни ладов,
а начинку – из всех своих сил.
А о дереве, авторе чудо-плодов,
как ни странно, никто не спросил.
Мы шагам по жизни, и в наших руках
то, какие за нами следы.
Ведь вся память о нас растворится в веках,
будут помнить лишь наши плоды.
Свет и тьма
Как-то раз я как будто случайно
посмотрела в ночное окно.
Где загадки? Где звёздные тайны?
Просто в комнате слишком темно.
Только миг и простое движенье,
как по ней разливается свет.
Вот теперь за окном удивленье
и сплошной скрытый мраком секрет.
Полон тайны любой огонёчек,
чего стоят одни фонари!
Мир иной, вплоть до крошечных точек.
А менялось-то всё изнутри.
Так, наверно, и ум человечий.
Если в мыслях царит темнота,
то и мир наш без противоречий,
и Вселенная будет проста.
Ну а если бесплотный философ
этим мыслям даст знанье и свет,
жизнь исполнится вечных вопросов,
и на них не найдётся ответ.
Как же лучше? Чтоб мир – как загадка
в беспросветной, таинственной тьме?
Или так, чтобы ясно и гладко,
с темнотой не вокруг, а в уме?
Рынок
Люди продают свой труд.
Разум продают и тело.
Даже душу продают.
Для торговли нет предела.
Продают кто чем богат.
Или даже кто что может.
Чем не очень дорожат
или что в деньгах дороже.
Продают, чего не жаль,
то, что нужно, покупая.
Гармонично. В чём печаль?
Чем не счастье жизнь такая?
Вне нормы
Небеса не небесного цвета.
Ни белёсости, ни синевы.
Это, верно, плохая примета,
как и жар не зелёной листвы.
Облака отказались от формы,
изменили привычный устой.
Что презрело стандарты и нормы, -
то не может прослыть красотой.
Если так, - откажись от рассвета.
Никогда не смотри на закат.
Не дыши ароматами лета
и снегам не показывай взгляд.
В то, что будет ещё, а не было,
ни за что, ни глазком не гляди.
И тогда твоё счастье и сила
будут вечно плестись позади.
Мысли
Такие тяжёлые мысли
порой посещают меня...
О времени, жизненном смысле,
невечности века и дня...
Те мысли - как худшая мука!
Всплывают то ночью, то днём.
Вот так издевается скука
над праздным, ленивым умом.
Но я перестану лениться!
От скуки спасёт только труд.
И, словно бескрылые птицы,
раздумья во тьму уползут.
Пускай вьётся времени лента,
когда-то столетья минут...
Я стану жить смыслом момента,
ведь жизнь состоит из минут.
Злоба
Не лучше ли писать о вечном,
чем о жестокой злобе дня?
Мы в суетливом, быстротечном
живём, сокровищ не ценя.
Не лучше ль воспевать идею?
А может, даже идеал?
И так кричим, хрипя, немея,
об остроте житейских жал.
Не лучше ль описать сугробы,
на лицах зимнюю печать?
Но если поражает злоба,
то как же о другом писать?
Стена
Вдруг проблема, нет, беда
выросла стеною.
Высока, как никогда
и в каньйон длиною!
И, конечно же, крепка
и тверда, как скалы!
Нет, такого тупика
я не ожидала.
Ясно вижу: не одна
в серце будет рана.
Прикоснулась. А стена –
плёнка целофана !
Только ногтем провести
и порвать. Готово!
Вновь открыты все пути,
шанс сияет снова!
Если жизнь возьмёт в кулак
и покажет жало,
не достану белый флаг,
прикоснусь сначала.
Зеркало
Волнуется в небе зарница,
и я навожу марафет.
На глади зеркальной томится
довольно упречный портрет.
Помада намазалась липко,
вползая со смелостью в рот.
«Надену сегодня улыбку.
Как думаешь, мне подойдёт?»
Ответ отразился мгновенно
на мой вопросительный взгляд.
«Идёт она всем неизменно,
как лучший на свете наряд.
Улыбка, как отзвуки лиры,
вернётся кусочком добра».
Наверно, я в зеркало мира
гляделась сегодня с утра.
Реклама
Пусть забудутся ошибки,
слёзы и беда.
Приходи! Дарю улыбки!
Хочешь? Навсегда!
Приходи! не пожалею
и весёлый смех!
Не спеши! Будь веселее!
Хватит ведь на всех!
Приходи! Платить не надо!
Подними хоть взгляд!
Я дарить улыбки рада,
не возьму назад!
Просто надоели лица
хмурых, злых людей.
Почему б не поделиться
радостью своей?
Сила и Слабость
Я вступлю, а возможно, вступила
в мир весёлых и грустных забот.
Безусловно, живёт во мне Сила.
Но и Слабость, конечно, живёт.
Вот представьте, что с вами в квартире
самый яростный ваш антипод.
Разве долго продержитесь в мире?
Вот внутри меня бой и идёт.
Каждый день Сила строит дорогу
и идёт шаг за шагом вперёд.
Ну а Слабость себе понемногу
закрывает для Силы проход.
Всё глядит как-то злобно и косо,
точит зубы в замену копью.
Всё вставляет ей палки в колёса,
то и дело подложит свинью!
В реку жизни она натрусила
Гору острых подводных камней.
Но на то ведь и создана Сила,
чтобы быть однозначно сильней.
А борьба будет длиться до смерти…
моей слабости. Вот как, друзья.
Не хотите мне верить – не верьте.
Важно то, что поверила я.
Every soul
I am smaller than a dot
in the world around.
But I have a tiny plot,
not a plot of ground.
Yes, I have a kind of thought
that I’ve not been told.
It is nothing but a note,
but for me it’s gold.
Everybody has a soul
and it is unique.
Everybody plays his role,
even if he’s weak.
Human’s nothing but a dot,
even hard to find.
But a drop can fill a pot,
so does every mind.
Le ver et le rêve
Sous les herbes, sous la terre
il y avait un petit ver.
Il voulait, il rêvait
à voir la lumière.
Il était très futile,
mais têtu et tranquille.
Il avait son bon rêve.
il était un des milles.
Pour quitter la terre vielle
il tâchait sans espoir,
levant vers le soleil,
qu’il rêvait à voir.
Под землёй, под травой
червяк бился живой.
Он увидеть мечтал
солнце над головой.
Из подземных глубин
полз он к свету долин.
Со своею мечтой
был из тысяч один.
Не хотел в темноте
целый век провести.
Он стремился к мечте
в безнадёжном пути.
La question
Où est la verité,
bonne, pure, créée par Dieu?
Qui peut nous raconter?
Ou la montrer. C’est mieux.
Peut-être, les savants,
voués à leurs passions?
Mais puis, en recherchant,
ils changent leurs conclusions.
Peut-être, les artistes
avec mille opinions?
Ils sont jouyeux ou tristes,
décrivent les émotions.
Nous voyons la Terre
pendant l’éternité.
Mais ça reste une mistère:
où est la verité?
Засмеялся дракон, птица сказки
Казка про мураху та масштаби
Жив та був малий мураха
серед височенних трав.
Він боявся в небі птаха,
страху більшого не знав.
Він носив важку солому
і ловив амеб, як гав.
Раз на вічність він додому
крізь півсвіту шкутильгав.
Мріяв він про власну хатку,
та престижну, під листком.
Мати діток, бути татком,
не простим робітником.
Також мріяв він про диво,
хоч маленьке й неживе.
Щоб зустріть його сміливо,
щоб відкрити щось нове.
Знав, що мрія нездійсненна,
що її не досягти.
Але все ж таки натхненно
крокував він до мети.
Якось, тягнучи травицю,
велетенське щось зустрів.
А воно твердіш за крицю
і товстіше ста джмелів.
І мураха на ту гору
видерся без вороття.
Мрія давня (ще з учора)
майже втілилась в життя.
У розкішній, теплій «хаті»
він побачив сотні див.
І щасливо, як на святі,
тисячі хвилин прожив.
Він не знав, що це – людина.
І, авжеж, не розумів,
що вона, як він, піщина
серед простору світів.
Небесна казка
Покохав юнак дівчину
почуттям нешвидкоплинним.
Обіцяв їй без упину:
«Хочеш, зірку з неба скину?»
Блимнув погляд між очами:
"Краще не літай ночами…
Але й слів пустих не треба.
Знайди диво краще неба".
Без вагання, хоч малого,
вирушив юнак в дорогу.
Йшов сміливо і мрійливо,
певний, що знайде те диво.
Бачив кришталеву кригу
і сліпучі гори снігу.
Білизна – до небокраю!
Та, як хмара, не літає.
Відшукав в густій діброві
квіти різнокольорові.
Диво породили трави!
Та не райдужно-яскраве.
Уночі, немов свічками,
ліс засяяв світлячками.
Зачарують душу й очі!
Та не так, як зорі ночі.
У містах, в красу закутих,
зустрічав юнак салюти.
Від землі, а як іскриться!
Та не краще блискавиці.
Завітав в церкви поважні,
бачив там дива вітражні.
Барви розлили віконця,
та не так, як захід сонця.
Після довгого блукання
він приніс своє кохання.
"Це єдине гідне тебе.
Лиш кохання краще неба".
Дівчина від щастя плаче:
"Помиляєшся, юначе.
Почуття таке безкрає
тільки в небі розквітає…"
Казка про сонце
У безодні хвилин, нескінченності днів
в'язень жив без кінця і без краю.
Що, кому і чому він колись учинив?
Не питайте. Ніхто не згадає.
На землі в того в'язня нікого нема,
щоб любити чи хоч би чекати.
Увесь світ – це чотири стіни і пітьма,
та і їх закували у грати.
Був до всього байдужий, йому все одно
серед мертвої, лячної тиші.
Він похмуро дивився в маленьке вікно,
розмежоване ще на дрібніші.
На межі божевільного сну-забуття
врятувало злочинця віконце.
Світлий сенс віднайшло це нікчемне життя,
коли погляд осяяло сонце.
Скільки років в душі панувала пітьма,
темна твердість каміння й сумління!
Але скільки раптового світла й тепла
в милосерді простого проміння!
Золоті, життєдайні небесні ключі
дали віру й надію останню.
Щодоби він натхненно вставав уночі
і дивився у вічі світанню.
У в’язниці прожив він чимало ще літ,
але вже не згинався додолу.
Бо відколи побачив за гратами світ,
самі грати не бачив ніколи.
Сказка об Идее
Жила-была спичка. Была не ценна
ей даже своя голова.
Немую свечу пробудила от сна,
зажгла в ней огонь волшебства.
Рождал этот жаркий осколок костра
любовь без границ и конца.
И зёрна прекрасного, искры добра
роняла та свечка в сердца.
Горела и грела мороз января,
а майскою ночью – дожди.
Пылала, тепло и идеи даря,
надежду и свет впереди.
В бесчисленных душах пустила росток,
спасающий Землю от зла.
Но кончился воск, и потух огонёк,
живая свеча умерла.
Волшебное пламя погасло, как жаль,
зачав, но, увы, не свершив.
Не в дыме, не в холоде скрыта печать,
а в том, что умрёт и порыв.
Но нет, и доныне живёт среди нас
дыханье того огонька.
Идея искрится, и жар не угас.
Есть вещи вечней, чем века.
Сказка о Весне и весеннем Дне
Строил глазки День Весне
светлыми лучами.
Видел раз её во сне
и не спал ночами.
Приносил ей звонких птиц,
бабочек с цветами.
Тысячи весёлых лиц
подарил он даме.
Оглянулась вдруг Весна.
Раз и полюбила!
Стала чутка и нежна,
назвала День "милым".
Праздник посетил весь мир,
день любви и ласки.
Дня с Весной любовный пир,
как в волшебной сказке!
Вечер близко, но Весна
День не отпускала.
Так тревожна и грустна...
Дня с любимым мало!
А когда явилась Ночь,
ревностно вспылила!
Прогоняла гостью прочь
всей своею силой!
Синей молнией сожгла,
громом прогремела!
Расколола пополам
тьму ночную смело!
Била градом и дождём,
дула ураганом!
Ну а Ночь ушла потом,
утром рано-рано...
Вот и День с рассветом вновь
подошёл к ней плавно.
Этой ночью за любовь
поборолась славно!
Сказка о невесте
Молода, безрассудна весна.
Лучик солнца он полюбила.
И смеялось над ней допоздна
с добродушной улыбкой светило.
На луче не висела вина,
он весну не обманывал даром.
Просто лету была отдана
его страсть, со всей лаской и жаром.
Но, однако, его, добряка,
тронул трепет мечтаний влюблённых.
Ведь от чувств разливалась река,
зрели грёзы о объятьях зелёных.
Но весне не хватало тепла,
что давали улыбки, объятья.
Она луч под венец позвала,
нарядившись в роскошное платье.
Развевалась туманом фата,
лепестки жемчугами блестели.
Сочетались цветы и цвета
в ароматной весенней метели.
Тогда грустно признался ей луч,
что живёт он другою мечтою.
Был ответ грудой каменных туч,
лишь недавно служивших фатою.
Этот луч с виду полон добра,
но разбил её юные грёзы!
На наряд её, как из ведра,
покатились холодные слёзы.
Лишь недавно бела и светла,
слала грозы стеной без просвета.
Платье ветром в клочки порвала!..
Уступая дорогу для лета...
Сказка об осени и её преступлении
На поляне цветок ярко цвёл, быстро рос,
полный соков и жизненных сил.
Но осеннею ночью ударил мороз,
и головку цветок опустил.
Солнце через туман осветило восток,
обожгло злую осень теплом.
«А зачем, а за что ты убила цветок?!
Так и надо тебе, поделом!
Для него я весь снег растопило весной,
чтоб он рос, не жалело тепла!
Летом, чтоб не засох, прекращало я зной.
Часть меня ты навек отняла!»
Чтоб не слышать тех слов, не краснеть от стыда,
осень вмиг собрала облака.
И безжалостно вниз покатилась вода,
утопила убийство цветка.
Но и всё же, оно не прошло без следа:
на деревьях осталась печать.
Покраснела листва, чтоб теперь навсегда
преступление то вспоминать.
Сказка об осеннем небе
Соткало небо одеяло
из тёмных и пушистых туч.
Ведь солнце, что ему сияло,
теперь жалеет каждый луч.
Всегда находит оправданье:
чужие земли свет крадут.
Хоть проявило б состраданье,
ведь небу где искать приют?
Вот и закуталось в перины,
что с каждой ночью всё плотней.
Чтоб грелись ветры-балерины
и звёздные стада огней.
Но всё же, небо задрожало –
совсем студёная пора.
Та дрожь из складок одеяла
посыпалась, как из ведра.
Морями расплескались лужи,
и пузырьки на них – как рать.
А небу бедному от стужи
никак не перестать дрожать…
Сказка о великане
Проснулся и зевнул с утра
большой-большой платан.
Тут видит, что взялась кора
пошить ему кафтан.
«Не шей по моему плечу.
Постой, угомонись!
Я вырасти ещё хочу
и в ширину, и ввысь».
«Куда тебе уже расти,
давно ты не малыш!
Сто лет на жизненном пути
недвижно ты стоишь».
Обиделся большой платан:
«Я молод и могуч!
Мощней дубов растёт мой стан
и выше сизых туч».
Тогда вспылили облака:
«Ты много возомнил!
Достать до нас и за века
тебе не хватит сил.
Ну что ж, платан, тебя мы ждём», -
с насмешкой облака
холодным брызнули дождём,
могучим, как река.
Но растолстел от влаги ствол,
потрескался кафтан.
От счастья вырос и расцвёл
большой-большой платан.
Чёрно-белая сказка
Далеко за Полярным кругом,
очерчённым на карте мелом,
жил мишутка, брат снежным вьюгам,
ведь он был по природе белым.
На лице своём недостаток
он нашёл, посчитав позорным.
Там был нос, брат морских касаток,
ведь он был по природе чёрным.
И малыш задался вопросом:
ну куда он такой годится?
Белый мишка и с чёрным носом –
всё равно что без перьев птица!
Но он быстро нашёл решенье:
носу нужно немного краски.
Головою под снег! мгновенье –
и он словно в молочной маске.
Только нос подхватил простуду.
Покраснел, словно персик спелый.
Насморк вмиг подоспел. Откуда?
Бедный нос, бедный мишка белый!
Только птица, чернее моря,
какой он не видал ни разу,
победила медвежье горе.
Трав целебных добыла сразу!
И теперь мишка стал умнее.
Он промолвил с печальным вздохом:
«Пусть полярных ночей чернее,
но не значит, что это плохо».
Тёмная сказка
Днём выходит народ за порог.
Кто-то в парк, кто-то в цирк «Шапито».
Говорят: «Что за чудный денёк!»
А на ночь не посмотрит никто.
А ведь ночью горят фонари
и мерцает во тьме светлячок.
Почему же на каждой двери
закрывается на ночь замок?
Только ночью луна над рекой
улыбается крошке-звезде.
Ночь совсем потеряла покой,
но помочь не умела беде.
- Ты успешен, а я – чем не та? –
ночь у дня попросила совет.
- Среди всех твоих звёзд темнота,
от моей же одной льётся свет.
Ночь послушала мудрый ответ
т пошла к самой толстой звезде.
- Засияй! Подари людям свет!
Но не точкой, а сразу везде.
- Я бы очень хотела помочь,
но живу я в далёкой дали.
Извини меня, милая ночь,
мне никак не достать до Земли.
Подошла тогда ночь к фонарю.
- Ну а ты всех землян осветишь?
- Хоть и близко к земле я горю,
по сравненью с Луной, я малыш.
Тогда ночь побежала к Луне.
- Освети Землю ярче, теплей!
- Ни тепла нет, ни света во мне,
я свечусь отраженьем лучей.
Прилетела толпа хмурых туч,
горько плача о тёмной беде.
Вдруг невиданной яркости луч
пролетел, как стрела, по воде.
Луч разлился бескрайней зарёй,
проблеснул он за каждым окном!
По тиши бездыханной ночной
прокатился раскатистый гром.
Как не слышать, коль голос такой
пробежал по земле, как волна!
Как не видеть, коль ливень – рекой,
если тьма синих молний полна!
- О спасибо, мои облака! -
тучам ночь повторила раз пять.
Подарю я вам честь на века
даже звёзды с луной заслонять.
Светлая сказка
Жил да был отшельник-сом
в глубине озёрных вод.
Ночью тьма, темно и днём.
Так и плыл из года в год.
Его маленький мирок
погружён был в вечный сон.
Был печально одинок,
к отчужденью обречён.
Сом был сам на мглистом дне.
Как тянулись его дни!
Сам с собой наедине
мысли знал он лишь одни.
«Вот в чём вся моя беда:
я отвергнут, я забыт.
Не дождусь уже, когда
истечёт мой скорбный быт!»
Солнце обняло огнём
на мгновенье мутный ил.
О другом подумал сом:
«Я отвергнул! Я забыл!»
Стоит лишь уплыть со дна,
стоит лишь увидеть свет,
как искристая волна
смоет скуку стольких лет.
Сом решился к солнцу, ввысь,
всё быстрей, сильней, смелей.
Перед взглядом пронеслись
стайки будущих друзей…
Жил да был счастливый сом,
жизнерадостный добряк.
Любит свет, хоть его дом –
тот же сонный донный мрак.
Вибрики пегаса
Зайченя
Народилося зрання,
навіть до світанку,
геть маленьке зайченя,
світле до останку.
Скочив зайчик з неба вниз,
весело й співоче.
Під повіки вмить заліз,
вухами лоскоче.
Граючись, розбив мій сон,
як коштовну вазу.
Повний щастя, наче слон,
бо сховавсь одразу.
Ні, вже я тебе знайду,
хоч весь світ об’їду!
Але зайчик, на біду,
не лишив і сліду.
Щоб від помсти утекти,
перевершив себе.
Не злякавшись висоти,
дострибнув до неба!
Як торкнув його блакить,
лиш піднявся вище,
виріс за єдину мить
з зайчика в зайчище.
Із малого пустуна
став статечним паном.
Примостивсь коло вікна
на двобій з туманом.
Переміг і далі плив
повагом, врочисто.
Усміхались квіти слив,
просиналось місто.
Серед шуму й метушні
він відчув утому.
Вуха заховав ясні
й почвалав додому.
Загорнеться і засне
в ковдрі небокраю.
Завтра не буди мене –
миттю упіймаю!
***
В справах «Осту» і «Бліц-кригу»
я завжди за вічний мир.
І тому, відкривши книгу,
я побачила інжир.
***
Написать хочу куплет,
чтоб была в нём рифма.
Спотыкаюсь. Рифмы нет,
кроме логарифма.
Заказ
Бог послал мне первый стих
и сказал: « Шедевр пиши».
Я старалась от души,
из силёнок всех своих.
Сочинила пару строк,
душу выложив сполна.
Ну а рифма как стройна!
и какой красивый слог!
Бог пришёл ко мне поять.
«Где шедевр? Где Мой заказ?
Неужель из этих фраз
можно что-то написать?!
А романтика! Враньё!
Чтиво лишь для простофиль!
Где же рифма? Где же стиль?
Нет уж, это не Моё!»
Я от счастья без ума!
Рукопись теперь моя!
И стихи писала я,
вроде, как бы, и сама.
И теперь от всей души
я прошу, чтоб ты помог.
Хоть стихи отверг наш Бог,
ты скажи, что хороши.
***
Судьба стихотворенья непростая:
когда полёт, когда тяжёлый труд.
Но если вдохновения хватает,
и мускулы, и крылышки растут.
Великий «Изм»
Смотрю на мир сквозь радужные призмы.
Ценю пустее звуки на все сто.
Я обожаю всяческие «измы».
Вот эти строки – это, кстати, что?
Ни классицизма нет, ни авангарда.
Романтики, как будто, тоже нет.
Нет ни свободы, ни гитары барда.
И даже близко не блеснул сонет.
Так что же это? Может, пустословье?
Бессмысленная мысленная чушь?
Да ну её! Пусть пляшет на здоровье!
Набьёт мне гору «измов» и баклуш.
***
Я люблю минуты вдохновенья,
когда муза залетает в дом.
Но за эти чудные мгновенья
я плачу своим здоровым сном.
Буря
Ветер прокатился по Вселенной.
Завертело целый мир торнадо.
И цунами яростною пеной
запустило в воздух бурь парады.
Ввысь взметнулась бурных вихрей стая,
все остатки мира разбросала!
Я пододеяльник одеваю
на тепло и тяжесть одеяла…
Сказка на ночь
Вот пускай тебе приснится
этой ночью заграница.
В загранице – кобылица,
а в хвосте – перо жар-птицы.
Пусть перо то золотое
унесёт тебя с собою
в светлый мир, ещё чудесней,
чем сказать возможно песней.
Пусть по небу того мира
плывут тучи из зефира,
чтоб по радуге съезжали
и селились на канале.
Там канальская бобриха
будет грызть их тихо-тихо,
чтоб в небесной загранице
навсегда укорениться.
В космосе, меж звёзд витая,
будет жить бобровья стая.
В общем, пусть тебе приснится
этой ночью заграница.
***
Не в четыре и не в пять
я укладываюсь спать.
Потому что я – поэт…
ну и дура. Спору нет.
***
Выбраться б из временных оков.
А то слишком уж закон суров:
больше вдохновенных строк и строф –
меньше красочных и сладких снов.
***
Улеглась я в кровать.
Завтра рано вставать.
Уже час сорок пять?
Ну а мне наплевать.
Просыпаюсь в раю…
Но зачем-то встаю.
Вижу рожу свою
и с трудом узнаю.
Вместо глаз – синяки,
как две мутных реки.
В волосах узелки,
взгляд исполнен тоски.
Вот цветы того зла,
от чего не спала.
***
Будильник зазвонил…
Усну ему в ответ.
Хочу набраться сил,
чтоб повстречать рассвет.
***
Времени уж много пролетело,
и часов немерено прошло.
А у дня как будто нет предела.
За окном и до сих пор светло!
Хоть давно я поднялась с постели,
мир ещё не погрузился в тень.
А ведь интересно, в самом деле,
как будильник продлевает день!
***
Коль в семь ещё не рассвело,
а в пять уже темно…
Когда последнее тепло
струится за окно…
Когда заря горит дотла,
и в небесах зола…
Когда в уме лишь сон и мгла,
то знай: зима пришла.
***
Если тёмной бессонною ночкой
тереблю я подушку в руке,
значит, дня не поставлена точка
в стихотворной последней строке.
***
Le vin, comme l’élixir,
libère les langues des milles.
Mais mon moyen, le rire,
est sain et plus facile.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/