Сборник «Мистика петербургских дворов».
Мальчик Без Имени.
=попрошайка=
Метро. Утро. Никита протолкнулся к двери и встал, нахохлившись. Вагон встряхивало и мотало, привычный гул убаюкивал, лица соседей вызывали скуку пополам с тошнотой. Никита пил всю ночь, поэтому единственное, что ему хотелось сейчас – не тащится на работу, а с головой зарыться в теплое одеяло и спать. Спать. Никита закрыл глаза, позволив сознанию блуждать слепым путником в звенящей внутренней пустоте. Мыслей, дельных, осознанных мыслей – не было. Ну и черт с ними.
- «Невский проспект», следующая станция…
Никита неохотно открыл глаза и, не сопротивляясь хлынувшему наружу потоку, устремился к выходу.
«Наушники… какого черта я забыл наушники?» - думал он зло.
Злость и скука – смертельный коктейль. Обычно, Никита разглядывал находящихся вокруг «цыпочек», так и развлекался, но сегодня любимое занятие напоминало катание на сломанном аттракционе. И никакой радости не приносило.
Парень сделал пересадку на Гостинку и намеренно пропустил поезд в сторону Приморской. Ладно уж. Приходить вовремя на работу в офис давно считалось плохим тоном. Он выбрал дверь посередине, где еще не толпился народ, и застыл, ладони в карманах. Поднял глаза, услышав легкую дробь каблучков.
«Другого места что ли…» - привычно завелся он и с треском провалил внутренний диалог, увидев Её. Да, Её, именно Её и никак иначе. Стоящая напротив девушка была не просто красоткой.
«Она сногсшибательна» - безуспешно борясь с колотящимся сердцем, подумал парень.
Светло-медовые волосы, высокая, но не щуплая, как Никита. И вся – мягкая, плавная, до одури женственная. Красная курточка, сумка на сгибе руки – последний шик моды. Откровенно обтягивающие брюки, длиннющие ресницы и ротик, ну что за чудный ротик!
Никита стоял, искоса поглядывая на улыбающуюся девушку. Он начисто забыл про скуку, злобу и вчерашний алкоголь. Народ постепенно прибывал. Подъехал поезд, двери открылись, и сногсшибательная красотка пираньей устремилась в вагон. Никита мартовским котом последовал за ней. Встал рядом, давка – в первый раз в жизни он полюбил эту чертову давку! – позволила Никите стоять к Ней почти вплотную.
«Давай же, дурак, познакомься, - подзадоривал он себя. – Это твой шанс, ну? Чего ты ждешь? Она должна быть твоей»
Никита поймал взгляд красотки, улыбнулся. Девушка посмотрела в ответ чуть насмешливо, но снисходительно. Это радовало. Никита улыбнулся – уже своим мыслям, и с нетерпением стал ждать Её остановки, чтобы выйти следом. Работа, решил он, никуда не убежит.
- Василеостровская, следующая станция…
Девушка плавно пошла к выходу, сладострастным видением покинула вагон, а Никита, остановленный сумками и ворчанием какой-то старухи, чуть не упустил свою цель. В последний момент он протолкался к выходу и выпрыгнул из вагона, с раздражением выдернув из пасти дверей помятую сумку. Осмотрелся, увидел красную курточку, и чуть не нагнал, притормозив на эскалаторе. Никита понял, что Она ничего не заметила. Парень смотрел в спину красотки, раздумывая, как бы пооригинальней познакомиться на улице. Ничего путного в голову не приходило.
Кто-то задел бок. Никита недовольно посторонился.
«Мальчик, - без удивления отметил он. – Лет семи, без родителей. Одет в какие-то обноски. Один из попрошаек, наверное. Что он здесь шляется? Вон, сыпь на лице. Еще перезаражает всех, буду потом лечиться».
Мальчик не видел его недовольного взгляда. Он поднялся вверх и встал прямо за спиной сногсшибательной красотки. Это еще больше возмутило Никиту.
Никита продолжал глазеть на Её спину, соответственно, он прекрасно видел и попрошайку. Мальчик вел себя странно. Он не стоял спокойно. Крутился, будто морской угорь. Размахивал руками, что-то тихо нашептывал. Никита напряг слух, но слова были то ли нерусские, то ли просто белиберда страшная. Ничего не разобрать.
Гордо расправленная спина девушки неожиданно напряглась. Никита услышал женский кашель – испуганный, безудержный. Нищенка заткнулся, а она все никак не могла остановиться.
«В чем дело? Неужели этот мудак ее чем-то заразил?» - внутри Никиты горячей волной поднималось негодование.
Ступени под кроссовками плавно выпрямились, и Никита быстро пошел к выходу, забыв придержать за собой крутящиеся двери. Только бы нагнать…
Ага, вот и она. Девушка в красном медленно шла по улице к светофору. На другой стороне приветливо сверкал Макдональдс. Попрошайка шел рядом. И только сейчас Никита заметил, что Она крепко держит мальчишку за руку.
Нет, это уже за гранью добра и…
- Эй, постой, эй!
Никита нагнал, и девушка обернулась.
«Что с ней?» - ошарашено подумал парень.
Её голубые глаза блуждали, а в лице не было ни кровинки.
- У тебя все в порядке? – глупо сказал он.
Все заготовленные речи куда-то уплыли, оставив голову пустой и дырявой, как старое ведро.
- Конечно, – ответила она металлическим голосом. – Мы знакомы?
- Да нет, просто… видел тебя в метро… - сбивчиво начал Никита. И наткнулся на темные, злобные глаза мальчугана.
- А это кто? Твой сын, что ли? – сказал с раздражением, пытаясь уязвить.
- Это? – девушка посмотрела на попрошайку, будто видела его впервые. – Это… не знаю. Нет, не сын.
- А что тогда он?
- Дяденька, а, дяденька. Что вы к нам пристали? – неожиданно тонким, писклявым голосом сказал мальчишка. – У нас с сестренкой все хорошо. Мы к дедушке идем. Да, сестренка?
Попрошайка несильно сжал Её руку.
- Да. – Ответила она безо всякого выражения. В глаза словно туман напустили.
«Это не Её взгляд, это… да откуда ты знаешь? – оборвал он сам себя. – Ты её вообще впервые видишь. Может она из этих, попрошаек? Бред, что за бред».
Верить в подобный расклад не хотелось.
Девушка в красном стояла, как кукла.
- Ну, мы пошли, дяденька! - пропищал мальчик и повел безропотную красавицу прочь. Светофор загорелся зеленым.
«Я – дурак. Набитый дурак», – уныло отметил про себя Никита и, развернувшись, пошел обратно к метро.
На душе от чего-то было очень мерзко.
=история продолжается=
В небе предостерегающе кричали вороны. Никита сидел на скамейке и курил. Пил водку из горла. С работы его выгнали три дня назад. Никита потрогал заживающий синяк на лице и развеселился.
«За дело получил, сволочь. Думал, можно меня на зарплату кидануть и все в порядке, бизнес продолжается? Надо было вообще руку ему сломать, хорошо устроился, мать его!»
Никита запрокинул голову и сделал длинный глоток. Резко выдохнул. Полез в карман за очередной сигаретой.
«А они все куда-то спешат, - прикурив, подумал про людей. Люди проходили мимо, изредка бросая в его сторону либо безразличные, либо презрительные взгляды. В их глазах Никита без труда читал пренебрежение, словно в открытой книге…
«Какая там, к черту, книга? – одернул он себя. – Газета засаленная, а не книга. Все они – лакмусовые бумажки, впитывающие в себя всякое дерьмо. Так и живем».
Они считали его неудачником. Он считал неудачниками их. Впрочем, всем было насрать. Они только играли в ненависть и любовь.
Мысли уводили Никиту все в более темные дебри депрессии. Начался мелкий, холодный питерский дождь, и юноша скривил губы, поставив крест на себе, своем поколении и мире в целом.
Мир никогда, ни-ког-да не оправдывает ожидания.
Это правило он усвоил очень хорошо.
Никита бросил очередной взгляд на проходящих мимо и застыл, так и не донес сигарету ко рту. Он увидел знакомого попрошайку. Черные волосы, драная кофтенка, идет, вертит головой во все стороны. А за руку ведет – девушку. Но не ту, которая приглянулась Никите.
Новая жертва мальчишки была моложе и стройнее. Светлые волосы до плеч, серый плащик и сама вся какая-то серая и блеклая. Таких Никита видел и забывал, считая их существами среднего пола. А мальчишка, смотри-ка, за ручку ее ведет, словно она Сногсшибательная Красотка.
Это коробило.
Никита пригляделся к девушке и понял, что ошибся. Она не серая, а гордая. Голова высоко поднята, носик вздернут вверх… молодая стервочка играющая роль скромницы.
«А, черт с ними. Пойду посмотрю, куда он девок таскает, может, свою увижу. Заняться все равно нечем».
Мальчишка его не заметил. Очень уж был увлечен своим непонятным щебечущим голосом. Никита тяжело встал со скамейки, и двинулся следом.
Идти пришлось долго. Дождь усилился, и Никита в который раз испытал все прелести питерской погоды.
«Вымок до нитки, - хмуро отметил он, повернув в очередной узкий проулок. – Зато протрезвел».
Спина попрошайки маячила впереди и раздражала. «На кой черт я пошел за ними?» - злился на себя Никита, безуспешно согревая ладони в карманах. – «Давно бы дома был, чай пил горячий… Чай, ага. По любому друзья завалились бы, с пивом, сам бы и позвал, скучно одному дома сидеть, тем более после водки».
Преследуемые остановились так резко, что Никита чуть не проморгал момент. Парень тихо выругался и спрятался за углом. Они стояли в центре двора-колодца. Грязное, убогое местечко. Пахло отбросами, крысами и старостью. Попрошайка отпустил руку девчонки, приблизился к двери парадной и тихо ее приоткрыл. Никакого домофона не было.
Из парадной вылетела черная собака. Молча, без визга и гавканья, собака приблизилась к девушке, деловито ее обнюхала и обошла по кругу.
Никита поморщился, решив, что ситуация очевидна до банальности, но собака, будто почувствовав его разочарование, вдруг встала на задние лапы. И лизнула незнакомку красным, покрытым слюной языком. В щеку.
Девушка тихо вскрикнула и повалилась на асфальт, словно опрокинутый сверху цветочный горшок. Из парадной резво выскочили два одинаковых мужика в черных свитерах, схватили девчонку под руки и колени и все так же молча втащили ее в парадную. Дверь предусмотрительно держал открытой мальчик-попрошайка. На лице которого Никита без труда прочитал смесь черного, как земля после дождя, торжества.
« Ничего себе…» - подумал Никита.
Собака скользнула следом за мужиками и дверь закрылась. Никите почудилось, что в воздухе прозвенел тихий, издевательский смех.
=парадная, которой не существует=
Никита вытащил пачку сигарет. Закурил. Дождь закончился. Хмурое небо на миг осветилось внутренним светом, но тучи поспешно наползли и солнце, испуганное хилое солнце, больше не показывалось.
«Надо что-то делать».
Докурив сигарету, Никита выбросил ее куда подальше и вышел из-за угла, направляясь к парадной. Через пять минут парень приблизился к двери без домофона. Но двери не было. Будто насмехаясь над незадачливым сыщиком, на Никиту смотрел из стены очень правдоподобный рисунок металлических дверей.
- Что за чертовщина?!
Никита дотронулся до мокрой шершавой поверхности. Ничего. Стукнул кулаком. Посыпалась штукатурка.
«Какая это, к черту, дверь?! Что происходит?! Это обычный рисунок уличного художника! С какого?!»
Лицо Никиты потемнело. Парень с яростью пнул стену. Ситуация становилась все более шизофренической.
«Нет, я не сумасшедший, – думал, тяжело дыша. - Парадная была здесь. И девчонка с попрошайкой были! Ничего не понимаю…»
- Молодой человек, что это вы тут делаете?
В старческом голосе проскальзывали воинственные нотки. Юноша обернулся и столкнулся нос к носу со старухой. Грязной такой, пропахшей экскрементами старухой, чье желтое лицо прекрасно гармонировало с желтизной питерского дворика.
- Ничего. Вход ищу. Я к другу пришел. Дай думаю, загляну, все равно мимо иду. Только парадную пока не нашел. Где она, может, знаете?
Старуха сморщилась, как гнилое яблоко. И разоралась. Будь она яблоком, кожурой и ошметками Никиту забрызгало бы с головы до ног.
- Ничего не знаю, ходят тут, понимаешь ли! Людям жить спокойно не дают! Всю стену разрисовали, выродки! Нет тут никакой парадной и отродясь не было! Все двери с внешней стороны дома, на проспект выходят, а они, понимаешь ли, взяли манеру по дворам шастать! Сейчас в полицию позвоню, понял? Убирайся отсюда и чтоб духу твоего здесь не было!
- Да понял, я, понял.
Никита предусмотрительно попятился от неадекватной бабки. В ее черных глазах ненависть и безумие плясали танго любви, разрушая все, что можно было разрушить.
«Да что там разрушать? Внутри она – давно сгоревший дом. Черный пепел былого радушия, покрытый смогом и паутиной. Мерзость».
Старуха прекратила скандалить и посмотрела на Никиту. Ухмыльнулась. Парень не был суеверным, но сейчас ему показалось, что эта ведьма прочитала его мысли.
- Убирайся, милок. –Сказала почти с нежностью. - Для тебя же лучше. Летел голубок, да залетел к черту на куличики!
Бабушка расхохоталась, обнажив сгнившие пеньки зубов.
Никита молча развернулся и пошел прочь. Около угла дома он по наитию? из любопытства? обернулся и крикнул:
- Ведьма, эй! А собака черная твоя, да?
Старуха, пристально смотревшая в спину уходящего парня, на миг замешкалась.
- А, могет, и моя! – кокетливо сказала она. – Хочешь, тебя к ней приведу а, голубок?
Последняя фраза зловещим предостережением застыла в воздухе.
В черных глазах-провалах царил мрак.
Никита содрогнулся и ушел, больше не оглядываясь.
=Мальчик Без Имени=
Он приснился Никите под утро. По утро всегда сниться всякая дрянь, но на этот раз сон превзошел самого себя. Как обычно, во сне не было ни удивления, ни логики. Все шло так, как надо. Все шло своим чередом.
И Никита просыпается.
=конец наваждениям=
С утра у Никиты все валилось из рук. Он ел, не ощущая вкуса еды. Выпил таблетку от головной боли, но легче не стало. Сон не выходил у парня из головы. Никита блуждал по квартире, круг за кругом, периодически останавливаясь у окна. Прислушивался, отдергивал шторы, всматривался в серость улицы, взглядом искал… нет, никого. Слава Богу! Устав от бесплодных метаний, Никита лег на кровать. Заснул.
Днем Никита вышел из квартиры прогуляться. За углом надрывалась скрипка. Сжав зубы, парень повернул в ту сторону.
Мальчик-попрошайка сидел на земле, подогнув ноги под себя. Рядом с ним уже собралась толпа, преимущественно девушки. Люди стояли как завороженные. В гибких пальцах мальчугана черная скрипка казалась зловещей. Мальчик Без Имени поймал на себе взгляд Никиты и улыбнулся ему важной, но очень злой улыбкой.
И Никите показалось, что за безобидной внешностью ребенка притаился демон.
…Никита подбегает к мальчишке, выхватывает из рук черный инструмент и разбивает его о стену. Кричат и негодуют люди.
- Эй, что вы себе позволяете? Полиция! Вызовите кто-нибудь полицию!
Мальчик Без Имени смеется, даже не пытаясь прикрыть голову от разъяренного Никиты.
Но Никита медлит, боясь до него дотронуться.
- Ну, что же ты? – подначивает писклявый голосок. – Давай, ударь! Это же так весело! Переходи к нам!
- Не дождешься! – огрызается Никита и несется прочь, не разбирая дороги.
«Такое ощущение, что я не до конца проснулся. Вот-вот открою глаза, и все исчезнет, страшный сон навсегда канет в Лету. Разве это может быть правдой? Что со мной?! Что, черт возьми, происходит?! Весь город сошел с ума, и я вместе с ним!»
Никита добегает до трамвайной остановки и стоит, тяжело дыша. Никак не может восстановить дыхание. Впереди парень с удивлением видит двух девушек. Сногсшибательную Красотку и ту, стервочку, в сером плаще. Они стоят, взявшись за руки, и что-то щебечут на непонятном языке. Люди не обращают на них внимания.
«Чертовщина..?» - думает Никита, не зная, что предпринять дальше.
Приближается трамвай. Девушки умолкают, а Никита чувствует, как холодный, отчаянный ветер продирает его до костей. Никите плохо, сердце стучит как бешенное.
Девушки стоят вплотную к трамвайным путям. Они мило переглядываются, и в следующий миг целуют друг друга в щеки. В глазах девушек застыло чувство, которому нет и никогда не будет объяснения в нашем мире. Перед самым приближением состава они синхронно делают резкий шаг вперед.
Никита кричит, его крик заглушает визг тормозов. Люди кидаются на помощь. Парень обводит все вокруг полубезумным взглядом и замечает, как на той стороне улицы, высунув красный язык, оскалилась черная собака. Рядом с ней стоит Мальчик Без Имени, старуха и два амбала. Все они не спускают глаз с трагедии и улыбаются. Начинается дождь.
Никита закрывает глаза ладонями и бежит прочь. Из-под век текут горячие слезы. Каким-то чудом машины тормозят, не задевая его, хотя он несется на красный свет.
Забежав в какой-то дворик, Никита прислоняется к стене и без сил сползает вниз. Его расширенные покрасневшие глаза смотрят в одну точку. Тело бьет дрожь.
Одинокий воробей приземляется рядом и внимательно смотрит на юношу, склонив голову набок.
«Они больше не вернуться, - понимает Никита чуть погодя. – Эти дьяволы больше не вернуться».
Но легче не становится. Наоборот. Никита плачет, понимая, что он беззащитен в этом чертовом мире. Сегодня по новостям покажут погибших девушек, которые умерли у него на глазах.
Реальность отбрасывает прочь тысячи тысяч отражений.
Мир колеблется, и чей-то издевательский смех сопровождает все эти метаморфозы.
Атеист Никита впервые хочет верить, что за сетью мироздания правит Бог.
Но то, к чему тянется его душа так далеко и недоступно, что Никита ощущает себя птицей с подрезанными крыльями. Птица порывается взлететь.
В мире должно быть что-то большее, чем обычная борьба за выживание.
Он должен в это верить, иначе мир становится безумным танго ненависти, отраженным в глазах старой ведьмы.
Птица расправляет крылья. Её перья постепенно становятся белыми.
Над головой раскинулось тяжелое дождевое небо.
Птица научиться летать, чтобы снова увидеть свет.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/