Коррупция, скушала на завтрак не одно царство–государство.

Но это, самое вольное, и к тому же очень независимое она оставила на ужин.

– Бюджетик так себе: слабоват, быстро переварю, – рассуждала слюнявая.

И вдруг, по радио, во всеуслышание ей объявили войну.

– Ни с того, ни с сего, а главное, за что? – возмущалась коррупция.

Мой ужин стало быть отменяется?

А чёрта с два, не хотите?

Вы, что там, белены объелись, или умом тронулись? – орала она возмущённо.

В это время толпа зевак с транспарантами бегала по Майдану, заглядывая в каждую дырку.

Перевернули мусорные баки, прошлись по канализационному коллектору, рылись в выгребных ямах – нету.

– Как сквозь землю провалилась.

– Случайно коррупцию не видели?– приставали пламенные борцы к одиноким прохожим.

– За мной! – скомандовал из за угла какой-то буйный в прыщах.

Засучив рукава, прыщавый повёл всех на чердак.

Тёплое местечко, сейчас обнаружим.

Люби друзи, за мной!

"Друзи", сорвав паутину, ломонулись за ним.

Прошманали чердаки – нету...

– Как сквозь пальцы просочилась, зараза, – сетовали зеваки.

– Какая она из себя, кто-нибудь видел? – пыталась узнать любопытная голова в красной повязке.

– Какая, какая, вот такая – с зубами и лапы вот так, – показал на своих кривых ногах, не очень трезвый борец.

Понял?

– Понятнее и быть не может, как не понять, конечно понял, – убегая ответил на ходу краснощёкий в повязке и щучкой нырнул в подвал.

– Ищи, она где-то там.

– Понял! – голос краснощёкого пропал в тёмном лабиринте подземелья.

Одуревшая от беготни толпа к вечеру рассасывалась.

В ночную, оставались самые стойкие.

Транспарантами, с надписью – ГЕТЬ КОРРУПЦИЮ, разжигали костры, доставали бутерброды, перекусив – обустраивались на ночь.

Ночью усталость одолела всех...

В неге на шёлковых простынях развалилась коррупция.

Матрац был плотно набит банковскими купюрами и создавал приятное уху шуршание.

– Шуршун какой-то, а не матрас, но приятно-то как...

В подушечке поместилась куча президентов, да и вообще много выдающихся шуршунов, что они выдали и кому, ей было начхать.

Нежно подбив кулачком подушечку, она улеглась отдыхать.

Уснула быстро, поглаживая себе пупок, по часовой стрелке.

– Фен–шуй, знаете ли.

Не ложился в эту ветреную ночь флаг "не залежного" государства, ветер рвал и трепал полотнище.

Трезубец не удержался, сорвался и вонзился в небо.

Нежданно – негаданно, пошел косой, холодный дождик.

Флаг мужественно, вцепившись в древко, сопротивлялся непогоде.

Ветер дул западный...

Не спала в эту ночь и Совесть.

Она металась от одной двери, стучалась в другую, тщетно пыталась пробудить граждан, но никто не открыл.

– Эх вы, хохлы, тьфу на вас, – сплюнув, она улеглась в чужом подъезде, как собачонка, на старом коврике.

– Вы, товарищи министры, из под земли, из пальца высосите, с неба достаньте, – чуть не сказал – эту суку.

– Завтра её сюда... – премьер – министр показал пальцем себе под ноги. – Живой и невредимой, а не то, я вам кишки выпущу.

Я хочу подывиться в её бессовестные очи. Премьер–министр срывался в крик на вечернем заседании.

Президент сделал паузу и угрожающе поднял указательный палец в верх, чтобы всем присутствующим сказанное дошло до самой глубины куринных мозгов.

Президент, лично хочет подержать её за горло и плюнуть ей в морду.

Заседание кабинета Министров на этом плевке закончилось, закончилось поздновато.

Расходились очень озабоченными.

Прощаясь, министр внутренних дел клятвенно заявил.

– Из-под земли гадину достану, или...– он приставил два пальца к виску.

– Я офицер... – в свою очередь выпендрился министр здравоохранения. – Я её на кончике иглы притащу.

– Ладно – ладно, – улыбнувшись, успокоил премьер. – Мы твою преданность ценим, из пальца высосешь, а добудешь...

– С неба достану! – сказал министр по чрезвычайным ситуациям.

– Верю, чрезвычайник, отдыхайте, утро вечера не глупей.

Остальные, воздержавшись от обещаний, попрощались и стали спешно расходиться.

– Да, борьба не на жизнь, а на смерть! – подняв руку и сжав кулак, премьер попрощался.

– Но пасаран! Врёшь, не уйдёшь, с такими орлами мы тебя в бараний рог скрутим, и ещё вытрусим Рог изобилия, ещё посмотрим кто – кого...

Но, обойдёмся без мордобоя, – научены горьким опытом – трезво рассудил премьер–министр.

Однако, Витенька такой не предсказуемый, глаз да глаз за ним нужен.

Ладно, поживём, увидим, а пока баю–баюшки–баю, не уснуть бы на краю, а то Витенька – волчок вмиг откусит пирожок, – премьер денно и нощно, до потери пульса, бдительно охранял свой пирожок с капустой.

– Фаберже, сволочь, снова бросался яйцами, – президенту целый год снился один и тот же сон.

Гарант конституции тревожно ворочался в кроватке от Людовика 16.

Бурбоны знавали толк в опочивальнях.

– Не попал, не попал, – радовалась первая леди, собирая яйца в корзинку.

Подняв самое большое, она дурёхой запричитала: – Смотри, милый, какая красота. Фаберже порожняк не гонит! Дама радостно кружилась с наполненой до верху корзинкой.

– Видать ранняя Пасха в этом году, – буркнул во сне президент.

Звон колоколов, блеск куполов, золочёные кресты и вороньё чёрное-причёрное. Вороньё каркало во всё горло.

Самые мудрые вороны пытались клюнуть в задницу бюджет независимого государства.

Президент, хоккейной клюшкой стоявшей всегда под рукой, стал яростно разгонять пернатых.

Перья летели по всему царству – государству.

Премьер-министр старательно пополнял бюджет.

С усердием, зажав между ног тушки, двумя руками он патрал худых и маленьких кур.

Большие и жирные как-то ускользали из слабеньких рук.

– Наваждение какое-то, – перекрестившись, он принялся выворачивать кастрюли, паять, да заделывать в них дыры да так тщательно, что звон церковных колоколов и грохот кастрюль слились воедино.

Часы пробили шесть раз.

Президент, очень независимого государства проснулся:

– Фух, наконец-то утро. Люся, водыыы...

Неважно в эту ночь спалось министру по чрезвычайным ситуациям.

Во сне, огромный чайник, выкрашен в цвет государственного флага, извергая клубы пара, стоял на запасном пути.

Чрезвычайному министру достался бронированный прицепной вагон.

Прошипел свисток, поезд, с пробуксовкой, отправился в путь.

Здорово швыряло из стороны в сторону.

Кто-то рисовал смешные рожицы, хукая паром, на вагонное окно.

– Знакомые всё лица, к чему бы это? – продолжал всматриваться в окно министр.

Двое рабочих, почему-то следом за проезжающим поездом, снимали рельсы.

Крепко завязывали их в узел и аккуратно укладывали на телегу с жирной надписью на борту – МЕТАЛОБРУХТ.

– Обратной дороги нет, – мелькнуло в министерской голове.

Чайник свистел дальше.

Небо встретило процессию чрезвычайно удивлённо.

– Вы откуда и куда, дорогие господа? – спросил видать главный по небу.

– У нас коррупция пропала, обыскались, не видали?

– Нет... Не видали, не встречали, – дружно небо отвечало, хохотало, громыхало...

Поскребите у себя по сусекам, может там у неё гнездо.

– Спасибо за совет, обязательно поскребём – протяжно звучал голос.

Во сне министр поскрёб задницу.

Чайник закипал...

– Просыпайся, дорогой, чайник вскипел, пора к столу.

– Ты, случайно не знаешь, где сусеки, – спросил сонный муж.

– Какие сусеки, дорогой, Если ты про мои, так они в надёжном месте – в Швейцарии.

– А мои где? – с дурацким выражением лица спросил муж.

– Ну, милый, знаешь, лучше у себя спроси.

Ты, что, ещё не проснулся?

Давай, вставай, поторапливайся, у вас утром заседание по борьбе с этой, как её, с коррупцией.

– Коррупция... – пробежало бегущей строкой в голове.

Ну, и сон.

– Что, дорогой, сон не хороший приснился?

– Да, – почесав лёгкую небритость, супруг впрыгнул в тапочки с ангельскими крылышками.

Надев халат, министр поковылял в столовую.

– Куда ночь, туда и сон, – трижды перекрестившись, он защитил себя от всех негораздов.

Самый главный негоразд, проснулся весь в перьях и очень рано, ни свет, ни зоря.

Разорванная в клочья подушка валялась на полу.

– Что, душка? – спросила вошедшая в спальню жена. – Снова кур щипал и когда это закончится, может покажешься врачу?

– Коррупция, – многозначительно произнёс сонный премьер-министр, шаря рукой по тумбочке.

– Очки ищешь? Так ты, вчерась в них уснул: ищи в постели.

Премьер, став на колени, начал шарить по скомканным простыням. Задрав одеяло, заглянул под него, пощупал...

– Как пушинка, крутой подарок от президента, очень тёплая вещь – гагара.

– Так, вот же они – жена подняла очки и положила на тумбочку.

Завтракать, будешь?

– Какой завтрак – заседание.

– Что, и кофе со сливками не будешь?

– Да я же сказал: заседание, борьба идёт кровопролитная не на жизнь, а на смерть.

Или она нас, или мы её, понимать надо.

– Понимаю, понимаю и не надо скандалить с утра, – женщина быстро удалилась на свою половину, от греха подальше.

Легко покусывая, сосал палец министр здравоохранения.

Сон снился страшный–престрашный.

Он младенцем–грудничком всхлипывал во сне.

– Сон, дурной сон, чур тебя, – перекрестила не спокойного мужа супруга и нежно погладила по лысой голове. – Спи, котик, спокойной ночи.

Противная коррупция, вертя перед носом торбой, настойчиво предлагала взятку, сто миллионов тугриков.

– Но вот беда... как узнать? Сколько это? Много или мало? И если много – то сколько много? Вот столько, или меньше? – министр сходил с ума от своей беспомощности.

– Помогите! – он наконец-то разродился душераздирающим криком.

Заботливая жена снова перекрестила беспокойного мужа:

– Спи, спи, спокойной ночи.

Неспокойный министр снова провалился в сон.

Руки не двигались, ноги онемели и, вдруг, резко вскочили и убежали.

– Стой! – кричал вдогонку главный эскулап страны. – Предатели! Стой!

– Спи, спокойной ночи, – шептала на ухо жена.

– Что делать, как взять? Жарко, пить, – он нервно сбросил на пол одеяло, обнажив измученное, страждущее наживы тело.

Супруга пулей помчалась по воду.

– Быть или не быть? Сто миллионов тугриков вертелось перед носом.

– Быть! – выбор с бешеным криком был сделан.

Вцепившись зубами, как туркмен в дыню, причмокивая от удовольствия, министр здравоохранения стал основательно выгрызать дырку в торбе.

– На, попей водички, может, полегчает.

Министр жадно схватил большую кружку, и разбрызгивая, как собака, стал лакать воду.

– Ну, что, любезный, полегчало? – издевалась подлая коррупция.

– Спасибо, уже лучше, – икая, произнёс эскулап.

– Ничего себе апетитик, – удивилась дама. – Держите меня вчетвером от таких слуг народа, мама – мама и где моя панама? – запела она с дуру.

– Простите за любопытство, а задница у Вас не треснет? – нагло приставала коррупция с глупыми вопросами.

– Неа...– довольно улыбался во сне министр.

Сложа руки на пузике, он спокойно уснул.

– Спи, котик, – шептала супруга, – спи.

Во сне, министр здравоохранения гонялся за коррупцией, уж очень ему хотелось сделать эй клизму, но всякий раз она юлой ускользала, посмеиваясь, скрутив огромный кукиш.

Бешеную погоню прервал настойчивый телефонный звонок.

– Ало, министр здравоохранения слушает, – с трудом выговорил сонный лекарь всего государства. – Хорошо, выезжаю. Он положил трубку.

– Ни дня тебе, ни ночи, – неохотно он стал подыматься с тёпленькой постели. – А о тугриках однако надобно узнать, а то вдруг сон в руку...

Жена спала, как убитая.

– Намаялась, бедняжка, отдыхай, – он заботливо поправил одеяло, прикрыв стыд и срам.

День начинался не с той ноги, а так хотелось...

Не ложился в эту ветреную ночь министр внутренних дел.

То ли совесть стуком в дверь, то ли честь офицерская, то ли дорог сердцу молдавский коньяк, что-то его беспокоило.

В камине потрескивали дубовые поленья, тепло располагало к размышлениям.

– Коррупция эта гавённая, где она взялась?

Жили без неё сто лет, – генерал умолк, призадумался, почесал мудя и вдруг как гаркнет командным голосом на весь дом: – Здравия желаю! Обнаружили...

Ух, гадина, попадёшься мне – не взыщи...

Сжав кулаки генерал заскрипел зубами.

– Лиха беда начало...– достав из бара коньяк, он по-хозяйски откупорил и со стуком поставил бутылку на стол. Затем принялся аккуратно резать толстыми кружочками лимон и укладывать его на блюдце.

Генерал любил под лимончик со "ствола" и "залпом".

Привычка... Да и должность высокая обязывает...

– А руки? – спохватился генерал. – Руки-то, ух, ручища – загребалы, надо помыть с мылом, а то здороваешься со всякой нечестью.

Открыв кран, он стал тщательно мыть руки с мылом.

Рука руку моет, а они – «коррупция...»

Какая к чёрту коррупция?– вытирая насухо руки, генерал никак не мог успокоиться, подойдя к столу он не раздумывая, жадно схватил бутылку и "залпом", в долю секунды, вылил коньяк в горло.

По старой привычке, занюхав рукавом, громко крякнул, перевёл дух, и с наслаждением принялся обсасывать лимонную дольку.

– Да, глоточка моя лужёная, вот это красота, вот это жизнь, а они: "Коррупция, борьба"...

Чепуха: мёртвому припарки.

Пламенная жидкость обожгла гортань и стала нежно растекаться по всему организму.

– Хорошо но маловато, чёрт побери, – озабоченный генерал полез в бар за второй.

Видавшая виды прислуга, узрев ползущего по ковру генерала, незаметно удалилась из дома.

Генерал частенько любил поваляться у камина, поболтать, выпить бутылочку – другую, одиночество эго не пугало.

Открылась вторая и со стуком водрузилась на стол, как знамя над поверженным Рейстагом.

– Стоять смирно! – на всякий случай, разговаривал сам с собой министр внутренних дел.

Как в анекдоте: пошли дурака за бутылкой, он и возьмёт одну бутылку.

– Чёрт бы побрал эту коррупцию и всё, что с нею связано – продолжал рассуждать главный милиционер государства.

Чёрт, появился незамедлительно.

Сначала он брал и снимал дорогие картины в тяжелых золоченых рамах. Затем резко, прямо из под ног хозяина, выдернул огромный персидский ковёр.

Генерал, резко взлетел и упал на пол, сильно ударившись головой.

– Ты это что творишь, рогатый, я чуть ореховый паркет не сковырнул.

Сейчас я тебе, плешивая зараза...

Вытащив из письменного стола "Макарыча", он стал в упор расстреливать лиходея.

– Застрелю, сволочь, застрелю! – во всё лужёное горло орал милиционер, стреляя находу в нечисть.

Чёрт гасал по комнате, корча хозяину оскорбительные рожи.

– Хи–хи, стрелок из тебя, как из задницы мирошник, – чёрт умело «качал маятник».

– Ух, спецназовец хренов, лихо уходит от пули, – перезарядив, генерал яростно, ещё ожесточённей, возобновил пальбу.

– Ты куда копытами по паркету?

Убью, рогобан чёртов

Убегающий чёрт свалил со стола на пол открытый коньяк.

– Теперь точно убью, ты допрыгался, скотина, – в нечистого полетел пистолет.

Схватив со стены шашку, размахивая направо и налево, хозяин дома крушил на своём пути всё попавшееся под руку.

Генерал гнал беса на второй этаж.

– Прыткий, чертяка, ну держись, попрыгунчик, – шашка со свистом рассекала воздух.

– Будённый, ха–ха–ха–ха, – смеялся чёрт, прыгая по ступенькам, наверх.

Старинная китайская ваза, кинутая чёртом, попала точно в голову.

Генерал рухнул на пол.

– Династия Дзинь, – промелькнуло в генеральской голове.

Ваза разлетелась в дребезги...

– Врёшь, не возьмёшь! – орал контуженный министр.

На втором, нечистый по-хозяйски сворачивал ковры в трубочку.

– Нуждающимся раздадим, безвозмездно, – хохотала нечисть.

В бешенстве, "командарм" стал рубить ковры, как докторскую колбаску, косым резом с плеча наотмашь.

– Не дам! Моё! Не тронь! В-капусту порублю! – и яростно, в, порыве бешенства, рубил всё на свете.

Нечистый, тем временем, полушерстяным задом уселся на стол.

– Ну, что, устал размахивать, генерал? Может, передохнём и по стакану? – чёрт закинул ногу на ногу и бескультурно стал ковыряться обломком дубового стола в зубах.

– Издеваешься, нечисть? – генерал извлёк из бара коллекционную поллитруху и жадно осушил её из "ствола".

– Лимончика?– чёрт торопливо наколол лимон на рог и предложил закусить.

– Достаёшь, козлорогий?

– Что, ты сказал, кокарда с лампасами?

Жестокая погоня возобновилась.

Дубовые стулья летели в окна.

Ворвавшийся ветер, безжалостно срывал шторы с карнизов.

Похолодало...

Нечистый, вытаскивал угли из камина и бросал горящие в хозяина дома.

– Ну, паскуда, держись – спалю нахрен!

В доме загорелось.

Горело всё: мебель, шторы, ореховый паркет.

Пламенным борцом с чертовщиной, в огромных языках пламени, метался генерал.

Бдительные соседи вызвали подмогу.

– Справились, навалились, одолели, нехристи, – погорелец после укольчика успокаивался.

– Да, в этой жестокой борьбе, первыми погибают лучшие, – сказал министр здравоохранения и затянул потуже на погорельце смирительную рубаху.

– Везите к нам, будем наблюдать, – карета скорой помощи чихая и мигая быстро умчалась.

– Первый пошёл, – произнесла коррупция и приятно шурша перевернулась на другой бок.

Суета сует...

Утреннее заседание Кабинета Министров началось с минуты молчания.

– Да, нечего сказать, – прервал тишину премьер. – Угас, сгорел полностью, ничего не осталось от человека.

Сняв очки, достав носовой платок, размером со скатерть, он громко высморкался.

На повестке дня, двумя ногами, стояла и улыбалась беззубым ртом, всё та же коррупция.

Премьер, занялся очковтирательством.

Затем, надев очки и внимательно осмотрев зал, он произнёс своё коронное: – Борьба идет кровопролитная, но президенту нужна победа. Он сделал паузу и внимательно осмотрел присутствующих.

Присутствующие не испугались и даже не дрогнули.

– Однако, теряем хватку, – подумал премьер.

– Заседание продолжается, дамы и господа, – с умным выражением лица, произнёс очковтиратель.

– Делайте ставки, дамы и господа – хохоча, добавила коррупция.

Заседание продолжается!