«ПОЛОВЕЦКИЕ ПЛЯСКИ» БАЛТИКИ
Новелла
Поздней ночью меня разбудил незнакомый странный шум. Было слышно, как совсем рядом за лесом разгулялось море, оно безудержно страдает, штормит. Постепенно привыкаю к звукам бушующей стихии.
Балтийское море вечно простужено, поэтому тяжело дышит, всхлипывает и стонет. Представляю, как из глубины своего чрева оно выбрасывает на берег самое ценное –
янтарь, поэтому так неистово беснуется, глубоко и горько вздыхает, расставаясь со своими сокровищами.
Настроение моря часто меняется, как у капризной дамы, поэтому утром оно чуть приутихло. Меня встретили живописные пейзажи, притягивающие и завораживающие. Приятно вдыхать бодрящий свежий воздух стихии, наполненный дурманящим ароматом хвойного леса, бродить по белому, ускользающему из-под ног песку, а порой находить маленькие кусочки солнечного камня.
Ночные страсти ещё не совсем улеглись, и я вдруг уловила доносящуюся издали знакомую мелодию. Вначале не поверила себе, но, приближаясь к её источнику – морю, всё явственней слышала и видела поражающие душу «половецкие пляски»… Дух перехватило.
Невидимый режиссёр всё более втягивает меня в эту чарующую сцену. Вот и я оказываюсь в плену мелодии и эпохи. Ощущаю всю захватывающую драму состояния героев того времени.
Вначале море удивляет весёлым хороводом волн. Это девушки, взмахнув руками, словно крыльями, мечтают птицами на волю взмыть. В их песне «Улетай на крыльях ветра…» послышались родные звуки, что раздолье открывают и вечно в нём живут, маняще опьяняющие душу, жизнь восхваляющие.
И сёла мирные увиделись мне средь лесов, в цветах садов прекрасных утопающие, где даже солнце ярче светит и песни радостней на воле льются. А также лица добрые и славные людей любимых и родных, взирающих с улыбкой. И, повинуясь ритму музыки, я растворяю в ней своё сознанье – гармонии божественной я отдаюсь. С волною нежной слившись воедино, невольницею тоже становлюсь. И новый чуждый мир открылся предо мною…
Печальна, тягостна непредсказуемая участь в половецком стане. Но дух свободы не сломить. Размашисты и легки танцы дев, в полон когда-то взятых. Грустны глаза у юных пленниц, дарящих всем своё очарование. Их всплески трогательны, свет играет в них. Не знаем мы, что ждёт нас впереди…
Внезапно смена ветра – мощность волн, тяжёлых, грозных и ревущих. В душе смятенье и отзвуки литавр. Вот половцы, неистово влетая, кружатся, жертвы выбирая, смести стараются нас в вихре. Ритмичная языческая пляска ошеломляет буйными всплесками. Воинственность пугает, рождает трепет и растерянность.
Бегущие гребни вздымаются резко, чтобы, отпрянув, повторить мотив набега прибоя. Половцы в безудержном порыве несутся прямо на нас. Ещё и ещё. Гнетёт невольниц безысходность. Куда бежать, где спрятаться?
Вновь музыка божественная льётся и дарит новое дыхание, мечту, надеждой согревает. Там свет! Там счастье! Там любовь! В ней звуки слышатся мелодии той русской, раздольной, светлой и живой. «О, вы – небесного простора звуки! Какая радость в вас, какая в вас любовь…»
Взлетаем ввысь. В неволе услаждаем глаз врага, но с гордостью несём себя. И душу нежную всем открываем в танцах, хотя порою в них сквозит глубокая, щемящая тоска. Не скроют недра тёмные земные всю роскошь дорогих камней, приподнятых из тьмы к сиянью солнца. Так россыпью искрящейся свободной сверкают всплески полонённых дев.
Вдруг звуки музыки волнующе несутся, в них снова половцев неистовых движенье. Темп нарастает, шум сильней, и в пляске яростной они уносят нас. Неукротимость видится в повторах, в прыжках, высоких гребнях. И каждый всплеск мгновенно отдаётся, и струны сердца шевелит то грустью, то тревогой. Вздымаются пенные волны, разбиваясь о пустынный берег. Откатываясь, хватаются за него, желая унести в пучину.
И только дерзкая холодная волна, ударившая сильно по ногам, из плена
«половецких плясок» увела, и, остудив моё воображение, к реальной жизни возвратила.
Не покидает душу это диво. Всё время музыка во мне звучит. В очарованье долго пребываю и вглядываюсь в те картины, что минули уже давно, но я невольно их участницею стала…
Заискивающе волны шелестят и рассыпаются у ног моих, дразня и щекоча.
Прохлада платья мокрого нашёптывает мне, что время возвращаться к уютному и тёплому камину...
А позже в прозе дней обычных вдруг увижу снова волны моря, к ногам бросавшего янтарь, и тот мотив услышу – то нежный, то неукротимый, что гений музыки когда-то миру подарил.
Приглашаю послушать и увидеть А. Бородина "Половецкие пляски"
https://www.youtube.com/watch?v=X7KYjn3bwAQ
***
НОЧЬ ПРОЗРЕНИЯ
Высоко в горах жил старик. Жена его давно умерла, а сыновья выросли и переехали в город. С большой любовью он ухаживал за могилкой жены, занимался хозяйством. Изредка делился в переписке своими однообразными буднями с давнишним другом.
Как-то раз вечером вышел старик во двор. Огляделся вокруг и словно в первый раз за многие годы увидел, как пряталось дневное светило. Догорал закат, и угасали последние языки его пламени. И удивился он, что такой красоты не замечал с тех пор, как не стало жены.
Ясная светлая ночь раскрывала перед ним свои тайны. Сад утопал в бело-розовой пене. Горы в дымке засыпали. На синем бархате неба появился месяц и рогом зацепился за одну из вершин; как алмазы, сверкали звёзды. Неожиданно одна из них стала падать… Недалеко проносилась говорливая горная речка. И звенела она задорно и многоголосо, будто пыталась напомнить о давней юности, как он зелёным росточком входил во взрослую жизнь, а также воскресить в памяти далёкую встречу с девушкой, которая стала единственной и незабываемой любовью, дарила свет, радость, согревала душу.
В ту памятную ночь было такое же ясное звёздное небо, цвели сады, и запах жасмина дурманил голову. После танцев он перевозил девчат на лодке на другой берег реки. И неожиданно одна звезда упала в воду. Весёлые подружки, смеясь, перешёптывались.
А он не мог отвести взгляда от хрупкой фигурки девушки, которая восхищённо пыталась в маленькие ладошки поймать отражение месяца на глади воды. Она была в белом ситцевом платьице в синий горошек, красивая русая коса покоилась на хрупком плече, а смешная кудрявая чёлка упрямо не хотела лежать на лбу. Марьюшка, так тепло и нежно звали её подруги, всё время смущённо поправляла непослушный завиток.
Всегда смелый и решительный, он не смог вымолвить ни слова. От волнения сердце бешено билось, готовое вырваться наружу. Молча проводил он девчат. И только возле дома Марьюшки, переминаясь с ноги на ногу и теребя кепку, осмелился спросить:
– Можно я завтра приду?
Застенчиво улыбаясь, девушка кивнула головой. Он ещё не слышал ее голоса, но уже не представлял, что сможет жить без этих синих чарующих глаз.
И задумался старик, что в последние годы он помнил жену больной с поблекшими и поредевшими волосами, но по-прежнему самой красивой. И остался он в этих местах, чтобы присматривать за её могилкой. Но постоянная боль утраты мучила и тяготила сердце. Ему казалось, что он так и не успел сделать для жены что-то важное, недолюбил, не досказал, недожалел, уж слишком рано покинула она его. А ведь надеялись, что вся жизнь впереди! Только неожиданно постигшая болезнь изменила всё.
Он жил, замкнувшись в мире одиночества, и постоянно блуждал в лабиринтах воспоминаний, а порой надолго застревал в них и переживал сильные эмоции, но почему-то только грустные, которые грызли его душу, как язвы, не давая покоя. И образ больной жены стоял перед глазами как укор.
– Вот я живу и живу, а её нет давно, – частенько кручинился старик, вздыхая про себя. И, если бы он только мог, то отдал бы свою жизнь за любимую жену. Радости, как туман, приходили лишь на миг и тут же рассеивались лёгкой дымкой. Только некоторые моменты где-то затаились, словно ожидали случая, чтобы напомнить о себе. Он считал, что всё лучшее осталось в прошлой жизни, и быстро забывал всё хорошее, что произошло позже: как сам поднимал сыновей подростков, и выросли они добрыми молодцами, обзавелись семьями, подарили ему славных внуков и постоянно звали к себе жить.
А недавно получил письмо и фотографию внучки. И только теперь его озарило, как же сильно она похожа на свою бабушку! Волосы в косичку сплетённые, чёлочка такая же непослушная в кудряшках, и носик вздёрнутый, как у Марьюшки. И глазёнки синие-синие, как васильки в пшеничном поле. Как же он сразу не заметил этого сходства?
Старик задумчиво сидел под развесистой виноградной лозой. У его ног ластился единственный верный друг – пёс.
Эта ясная майская ночь и звёздочка, которая, падая, коснулась его сердца, своим светом отодвинули грустный засов тягостных мыслей и приоткрыли потаённую дверь, чтобы выпустить на свободу всё ценное и близкое сердцу, что долго хранилось в тайнике души.
И тут же воскресли картины счастливых дней. Вот показалась протоптанная им тропинка, по которой он в любую погоду шёл шесть километров после работы в соседнее село, чтобы только увидеть свою Марьюшку, а потом ночью счастливый возвращался домой. И продолжалось это два года, пока они не поженились.
Однажды он пришёл на свидание с букетиком ландышей, но весь вечер стеснялся, не знал, как подарить, поэтому прятал руку с цветами за спиной. Гуляли допоздна, а он всё не решался их вручить. И только прощаясь, положил измученные потной ладонью ландыши в руку девушки. Но сколько радости он увидел в её глазах, и услышал счастливый возглас:
– Ой! какое чудо! Настоящие жемчужины! Впервые мне дарят цветы, да ещё мои любимые!
И он часто дарил цветы любимой, чтобы вновь и вновь увидеть её сияющие глаза. А нежный голосок жены всегда жил в его сердце. Он по сей день помнил, как лились ручейком её песни, но на ум приходили всегда только грустные. Она пела красивым проникновенным голосом. А от некоторых песен хотелось плакать, так душевно звучали они в её исполнении, задевая струны сердца. И её выступления на конкурсах самодеятельности приводили всех слушателей в восторг. Как же радовались они вместе её успехам! А когда появился сын, втроём ходили в клуб на концерты жены. И счастливый молодой папа с гордостью показывал всем первенца.
Старик всё ещё сидел на лавочке, то вглядываясь в бесконечное звёздное небо, то погружаясь в воспоминания, которые оживили его душу, наполнили теплом и силой. Он не понимал, что с ним происходит, только ощущал облегчение, словно многолетний груз тяжести и боли свалился с него. И сердце забилось учащённо от осознания случившегося. С волнением вдыхая полной грудью ароматы весны, он воскликнул:
– Эка красотища! Живу, тружусь не покладая рук, и кроме земли, хозяйства ничего не вижу. А ведь Господь Бог столько чудес сотворил, а я их совсем не замечал! Где же мои глаза были...
И сгорбленная фигура старика вдруг выпрямилась, плечи стали шире. А доселе грустное и угрюмое лицо, испещрённое глубокими морщинами печали, вдруг просветлело, расплылось в улыбке. Некоторые складки разгладились, мускулы напряглись, глаза заблестели, и он с благодарностью, радостно глядя ввысь, обратился к Творцу:
– Слава Тебе, Господи, до чего же хороший день выдался! Внуки растут. Друг в городе есть. Жизнь продолжается! Спасибо Тебе, Всемилостивый Боже, что открыл мне глаза!
И, уже глядя на Мухтара, бодрыми и веселыми нотками в голосе произнёс:
– Мухтар, дружище, еще поживём! Внуков надо повидать и про бабушку рассказать им, а внучку песням научить, теперь-то таких поди не знают, не поют уже.
Старик не заметил, как ноги сами привели его на кладбище. Месяц оторвался от вершины горы и весело смотрел свысока, освещая знакомую тропочку. Он присел на лавку, снизу на него поглядывали ландыши, а набухшие бутоны пионов приготовились взорваться белым цветом. Старик с улыбкой гладил собаку по загривку:
– Ну что, Мухтарушка, любимые цветы Марьюшки никогда не засохнут! Будем приезжать с внуками на каникулы в наши родные места.
В ответ ему верный друг, словно понимая, одобрительно лизнул руку и, прижимаясь к хозяину, весело завилял хвостом.
Находясь долго в мрачном мире одиночества и самоистязания, старик почувствовал, как вырвался на волю из собственного плена. Поражался, как много открыла и вернула эта ясная ночь. Послышалось далёкое ржание лошадей, пропели первые петухи. Он с упоением впитывал ночную прохладу шумной реки, весенних садов. Всё, что подарил Творец, предстало теперь в новом свете... Жизнь приобретала яркие весёлые тона. И старик неустанно благодарил Бога. Он был вновь бодр, счастлив, мечтал поскорей увидеть своих детей и внуков.
***
СТИХИЯ И ВАЛЬС
Высокая стройная дама по имени Ольга торопливо вышла из такси. Ей не верилось, что она наконец-то осуществит свою давнюю мечту – увидеть океан. Ольга не знала, в какую сторону идти, но слышала притягивающий властный шум стихии, подобный сотне голосов, весело спорящих друг с другом. С трепетом в сердце пошла она на этот зов. И вот пред ней предстало потрясающее бескрайнее диво, которое, непрестанно зевая, со страстью выбрасывало на берег кудрявые волны. Увиденная картина ее поразила и привела в восторг!
Это сентябрьское утро выдалось солнечным, но прохладным. Вода тоже не баловала теплом, поэтому купаться никто не решался. Да и ветер шалил, игриво лохматил ее пшеничные волосы, старался унести сиреневую шаль.
Ольга бродила вдоль берега, делала на память фотографии. Волны, вздымаясь и пенясь, пядь за пядью неустанно захватывали пустынный берег. Но дерзкая мысль, хоть раз в жизни искупаться в океане, не оставляла ее весь день. И сердце наполнялось чем-то непонятным и таинственным. А память, как искры, подбрасывала Ольге приятные моменты, связанные с водной стихией, будоражила, не давая покоя.
Вот одна искорка унесла ее в юность на Черное море, где она успела подружиться с теплой и ласковой водой. В день отъезда Ольга пошла попрощаться со своим нежным другом. Но море, видимо, предчувствуя разлуку, превратилось в строптивого и грозного зверя, который неустанно зевая, угрожал пенистыми зубками. Дикий пляж выглядел одиноко. Только невдалеке несколько юнцов резвились на волнах. Ольге это показалось забавным, и она тоже примкнула к ним.
Какое же блаженство испытала она, прыгая на высоких гребнях волн! Морские красавицы, вздымаясь, подбрасывали ее так высоко, что тело казалось невесомым. На какие-то секунды, затаив дыхание, Ольга ощущала себя птицей, парящей над изумрудной водой. А крики чаек, бьющееся сердце и ощущение полета наполняли душу необычайным восторгом. Но были и другие строптивые волны. Они внезапно поднимали ее и с неимоверной силой бросали на гальку, напоминая Ольге, что летать ей не дано. Но она продолжала радоваться и веселиться вместе с мальчишками, как ошалелая. И, только устав от борьбы с разбушевавшейся стихией, вернулась к подругам. Несмотря на ее восхищенные впечатления, они все разом отругали Ольгу, так как знали, что она совсем не умеет плавать.
- До чего же схожая ситуация,- рассуждала Ольга, гуляя по Брайтону. Только океан намного холоднее. Но ощущение той далекой радости возникло в ее душе неспроста. Гуляя по узким улочкам города и любуясь его удивительными достопримечательностями, она не теряла надежду на то, что стихия наконец утихнет, и осуществится ее заветная мечта.
А память подбросила ей еще одну яркую сокровенную искорку - теперь она унесла ее в Юрмалу. Ольга вспомнила, как в начале мая ездила с мужем из Риги на Балтийское море, где вода была всего десять градусов. Но кудряшковые, нежно манящие красавицы, переливаясь на солнце, зазывали к себе искупаться.
Обнявшись, Ольга и Саша бродили босиком по мокрому песку, отыскивая в нем балтийские жемчужины – разноцветные слезинки янтаря. Колючие волны весело ласкали ступни. Соленые брызги щекотали лицо. Майское изменчивое солнце улыбалось весь день. Ольга и Александр были счастливы, хмелея от морского воздуха и весенних ароматов соснового леса. А море не переставало очаровывать и удивлять. Ласковое и доброе, оно вдруг становилось сердитым. Волны незаметно то подкрадывались, то удирали, вели себя вызывающе, заигрывали и дразнили. На безлюдном пляже кое-где встречались такие же счастливые пары.
Неожиданно Саша предложил станцевать вальс. У него был превосходный слух и голос, а Ольга в школьные годы занималась бальными танцами. В этот день она была в белом легком платье солнце клеш с блестящим поясом на тонкой талии.
Ольга красиво встала в позу для танца: наклон головы, гордая осанка. Руки сомкнулись, горячая ладонь мужа легла выше талии. Саша тихо стал напевать песню «Вечная любовь» и вести, а она послушно следовала за ним. Движение влево, назад, поворот... Они вальсировали нежно и трепетно! Вниз и вверх, и снова вниз, а белое воздушное платье развевалось в такт чудной песне. Как легко и завораживающе! Шум моря пьянил. Очарование и восторг не покидали! Кружились плавно, то опускаясь, то поднимаясь, как волны. Ольга, не помня себя, видела только счастливые глаза мужа. О, как сказочно и волнующе! Незаметно они оказались в воде. Медленный чарующий вальс в морской пене! Ах, как пела душа!.. Шум ветра и волн, голоса чаек и пение мужа – все слилось воедино! - «Вечная любовь». Ольга была словно заворожённая! Так! она еще не танцевала никогда в жизни! Ах, как пела душа!
Вдруг Саша, крепко обняв Ольгу, поднял ее вверх и закружил. Ее легкое воздушное платье превратилось в белые крылья. И теперь она, словно свободная чайка, парила над изумрудной водой. Новое неописуемое ощущение полета в море охватило Ольгу, сердце то бешено билось, то замирало. А восторженный муж, видя, как светится изнутри и излучает волшебный свет лицо любимой, все сильней и сильней кружил ее. Очарованная Ольга, затаив дыхание, летала, словно в сказке! И казалось, еще миг - и они вместе взметнутся в бескрайнюю синеву неба.
Но внезапно поднялась высокая пенистая волна и обняла их по самые плечи, чем и отрезвила их пыл, возвратив на землю. Вот так неожиданно прервался самый дивный и неповторимый медленный вальс. И только тогда Саша с Ольгой заметили, что одежда у них вымокла.
Мокрые, но веселые и радостные побежали они в ресторан «Юрос перла», расположенный на самом на берегу моря, чтобы отогреться и высохнуть. Там они пили глинтвейн, кофе с бальзамом и любимый горячий шоколад. Саша с огромным удовольствием кормил Ольгу, как ребенка, ароматнейшей клубникой. Влюбленно смотрели они в сияющие глаза друг друга и с восторгом вспоминали свой удивительный сказочный вальс. Порой просто молчали, потому что давно уже понимали друг друга без слов. Ольга и Саша, охмелевшие от переполнявших душу чувств, вернулись в Ригу только поздним вечером.
Вспомнив эти счастливые моменты, Ольга неожиданно для себя решительно скинула верхнюю одежду и смело пошла навстречу стихии. В голове мелькала мысль: здорово, ой, как здорово! Завтра улечу далеко-далеко, а сейчас - океан!
О, океан, мой искуситель!
Пьянею на закате дня
От безрассудства твоих звуков
И брызг, щекочущих меня.
Твоя волна со мной играла,
Притворно ласковой была.
И нежно ноги целовала,
Заискивала и звала.
Коварный, дерзкий и строптивый,
Я околдована тобой.
Ты увлекаешь меня силой
В пучину чрева своего.
- Может, это в первый и последний раз, - думала она и даже не заметила, как оказалась у воды. Неугомонные волны бились о камни, сверкая на солнце яркими веселыми брызгами. Ольга медленно входила в притягивающее диво, и изумрудно-синие красавицы окружали ее. Было холодно, но желание окунуться было сильнее. От удара воды в ноги она слегка пошатнулась, но не отступила. А только рассмеялась.
Неожиданно набежали новые гребни. Они сбивали с ног, хлестали по плечам. Но мечта хоть на миг вернуться в юность, преодолеть свой страх перед стихией и вспомнить те давние радостные ощущения была слишком соблазнительна.
Ольга, обезумев от сверкающих волн, шума океана и позабыв обо всем, как когда-то бросилась в жгучую пену и поплыла. Но вскоре тяжелая волна накрыла ее с головой. Затем последовали высокие гребни и стали уносить ее от берега. А когда галька стала уходить из-под ног, Ольга вспомнила, что плавать может только тогда, когда чувствует под ногами дно. Ощущение радости и восторга сменилось паникой. Растерявшись от испуга, она начала тонуть. Теперь одолевала только одна мысль, как поскорее всплыть.
Оказавшись под водой, видела только гальку. А жить так хочется! Что делать? Страх одолевал все сильней, но желание выжить дарило обнадеживающие мысли. Сработал инстинкт самосохранения и она тут же вспомнила, что человек может не дышать под водой несколько минут. Потом мелькнула мысль, что недалеко от нее два парня отбивались от набегающих волн. У Ольги появилась надежда, что кто-нибудь из них мог заметить ее внезапное исчезновение. Старалась не дышать, но воды успела хлебнуть. И вдруг на ее счастье стихия выбросила ее ближе к берегу.
Какова же была радость, когда она снова ощутила под собой опору! Хотелось кричать от переполнявших чувств, как никогда в жизни. Но тут же Ольга заметила, что плохо видит. Рука машинально потянулась к глазам. О, ужас! На лице не было очков, видимо, их смыло водой.
В это время мужчины стали приближаться. Ольга с надеждой принялась громко кричать по-немецки, но ее не слышали, или не поняли. Тогда начала вспоминать английские слова: хай, сори, май глас. Мужчины подплыли ближе. На все их вопросы Ольга отвечала: окей, сори, глас, беспомощно показывая руками на глаза.
Несколько раз они ныряли под воду, но очков не нашли. В это время Ольга подумала о ловцах жемчуга. Так как в данный момент очки были для нее дороже драгоценных жемчужин. Видя её расстроенные глаза, один из них еще раз нырнул. И какое счастье охватило Ольгу, когда в поднятой руке заметила знакомую оправу!Она закричала:
- Май глас, май глас! Сенкью вери мач!
Два джентльмена предложили ей свою помощь. От холода и случившегося Ольгу трясло, но у спасителей нашлось полотенце. Быстро принесли горячий кофе, бренди какую-то еду из ресторана. Но Ольга пила только воду и кофе, а от волнения незаметно съела плитку шоколада. Страх проходил. Только мысли о глупом поступке не покидали,ей было стыдно, что принесла столько хлопот посторонним людям. Чего она только не передумала! Но внешне старалась быть спокойной и улыбкой пыталась скрыть переживания, терзавшие ее душу.
К вечеру неистовый океан присмирел, словно извинялся за свой порыв. Волны снова заискивали, бились о камни, играя на солнце яркими веселыми брызгами. В воде местами стали появляться купающиеся люди. Спасители не оставляли Ольгу одну, а она с теплотой и благодарностью думала о добрых и отзывчивых людях, окружающих ее. Несмотря на ее слабые познания в английском, они прекрасно пообщались. Поговорили о прошедшей олимпиаде. Ольга рассказывала о своих любимых местах в Лондоне.
На прощанье она с замиранием сердца и грустью глядела, как мутно-оранжевым светом озарился закат, дневное светило медленно таяло в далекой синеве. Прислушивалась к чайкам, взирала на притихший океан, называла его «ласковым, нежным зверем» и запоминала крадущиеся загадочные волны, зная, что сей миг уже не повторится.
Ведь завтра будет всё иным –
Чудесным, милым, но другим.
И, как волна не возвратится,
Так прошлое лишь может сниться…
Новые знакомые прогулялись с Ольгой по вечернему Брайтону, утопавшему в изумительных иллюминациях, и провели до электрички, увозившей ее обратно в Лондон.
На следующий день Ольга улетала домой. Родственники проводили и ушли. Она стала оглядываться по сторонам, ища стойку со своим рейсом регистрации. Каково же было ее удивление, когда к ней подошел вчерашний спаситель Майкл. С очаровательной улыбкой преподнес ей букет любимых роз. Ольгу очень тронула эта встреча, она даже растерялась. Боясь отстать от своей группы пассажиров, только и успела поблагодарить его. Майкл что-то говорил по-английски, но от волнения Ольга ничего не понимала. Но, убегая на регистрацию, улыбалась и махала на прощанье букетом.
Поднявшись в воздух, Ольга с упоением вдыхала аромат прекрасных цветов и думала о том, каких отзывчивых и приветливых людей посылает ей Бог на жизненном пути.
http://www.youtube.com/watch?v=UIXGkw4n74w&feature=related
Шарль Азнавур "Вечная любовь" (на русском языке)
****
Дуська
В воскресенье Марфа собралась съездить в ближайший городок на рынок. В субботу с раннего утра она поспешила сделать все неотложные дела по хозяйству: подоила корову, свою кормилицу, поговорила со своими любимыми курочками-несушками, полила разбушевавшиеся зеленью грядки, а потом стала готовиться к поездке. Аккуратно уложила несколько десятков яиц в корзинку и, чтобы случайно не разбить их, повесила корзинку на крюк в сенцах. Тут же висели пучки высушенных трав с дурманящим запахом лета.
Довольная старушка предвкушала, как купит за вырученные деньги сахару кускового, муки, а, может, еще и на пряники денег останется. Уж очень она их любила и всегда покупала к праздникам как великое лакомство.
Марфа представляла, как вернувшись с рынка, напечет блинов и вкусного ржаного хлеба. И в какой-то момент она даже почувствовала запах его - свежеиспеченного. Огрубевшими пальцами с удовольствием почесала нос, и старенькое морщинистое лицо, просияв, расплылось в беззубой улыбке, которая быстро растаяла, как только она поглядела вдаль, где простирались вольготные хрущевские поля. Кукуруза-то в этом году уродилась богатая, а муки в доме не было совсем. И, вспомнив об этом, старушка грустно вздохнула.
Марфа сбила около килограмма сливочного масла и отправилась за колодезной водой, бряцая стареньким ведром, а миску с маслом оставила в сенцах на деревянной скамейке. У колодца старушка встретила соседку, которая тут же выпалила ей все деревенские новости и к большой радости Марфы легко согласилась поехать вместе с ней на рынок в город.
В это время её свинке по кличке Дуська взбрело в голову поразвлечься, и она, сломав мордой деревянный засов в сарае, выскочила на свободу. Из свинячьего любопытства заглянула в открытые сенцы . К своему удовольствию, заметила миску с маслом, стоящую на маленькой низкой скамеечке,и вмиг слопала новое лакомство, которое ей очень пришлось по душе.
Когда Марфа вернулась домой и увидела Дуську у пустой миски, то потеряла дар речи. Она так рассердилась на нее, что решила побить свинку ремнем, который висел на стене. Но, когда в порыве гнева хватала ремешок, то нечаянно зацепила рукой корзинку с яйцами, висевшую на соседнем крюке. Корзинка упала на пол, и почти все яйца разбились. Старушка, еще больше разозлившись, начала изо всех сил хлестать свою непутевую свинку. Дуська, не выдержав такого хулиганского обращения и боли, кричала как резаная. И, убегая от разгневанной хозяйки, разбила еще и жбанок с простоквашей, попавшийся ей на пути. Затем стремглав выскочила во двор, потоптала в огороде бульбу, сломала калитку и с визгом выбежала на волю. Бедная старушка кинулась за ней с криком :
- Дуська, чтоб ты подавилась, окаянная! Ну и зараза! Ты что, взбесилась? Ну и зараза! Вернись назад! Вот я тя догоню и дам! Вернись назад, поганка! Ну я те и дам! Вот увидишь, поймаю и забью, непременно забью! Дуська, чертовка, вернись! Совсем сдурнела, окаянная!
Марфа долго кричала, звала Дуську, словно надеялась, что та услышав ее, поймет и вернется. Набегавшись, измученная старушка свалилась прямо в жгучую крапиву, но боли не чувствовала, только сердце стучало и вырывалось из груди. Марфе стало жалко себя и очень обидно, что осталась она ни с чем: без масла, без яиц и без свинки. Сидя в крапиве, она горько плакала. От слез распухло морщинистое лицо и вымокла на груди старенькая штопаная кофточка. Горевала старушка о том, что дома нет ни муки, ни хлеба, и на продажу уже нечего везти. Да, и за Дуську кручинилась. Вдруг кто-то чужой найдет ее, и тогда поминай, как звали! Свинка-то у нее холеная, ладненькая, хоть и небольшая, но откормленная отборной кукурузой. Марфа не могла долго злиться на Дуську, потому что теперь уж очень боялась за ее жизнь. И, сидя в крапиве на солнцепеке, тихо причитала и представляла, как чужие люди встретят ее любимицу и, не дай Бог, забьют. От этих мыслей старушка вскочила, как молодая, и давай снова звать свою беглянку:
- Дуська, вернись назад! Я тя больше бить не буду и колоть не стану! Слышь меня, чертовка эдакая, только вернись! Жила же я без сахару и пряников, а муки займу у соседки - она добрая, подмогнет. Дуська, где ты? Воротись!!! Вернись, кому сказала!
Но Дуська не знала, что ее уже простили и пришла амнистия. Она где-то затаилась, и не откликалась на зов своей разволновавшейся хозяйки. День был жаркий и безветренный, солнце стояло в зените. Кругом тишина, только были слышны кузнечики-трескуны и горькие всхлипывания Марфы.
К счастью, услыхав ее, крики прибежал Марьян, сын соседки. Смышленый и добрый мальчик сразу принялся помогать бедной старушке. Он нашел проказницу спящей, как ни в чем не бывало, в тени деревьев. Но разбуженная Дуська была не довольна тем, что прервали ее сон, хрюкала, упрямилась и долго не хотела возвращаться домой. Но Марьян все-таки вернул беглянку хозяйке и, оценив последствия Дуськиного разгула, как заправский хозяин, смастерил добротный засов в сарайчике, чтобы Дуська вновь не сломала его, а заодно на радость старушке починил и калитку.
Вскоре после этого случая про Дуську узнали во всей округе, а односельчане еще долго подшучивали над бедной Марфой. Только ей было не до смеха. И все-таки со временем и она часто с улыбкой стала вспоминать забавную историю со своей непутевой, но любимой Дуськой.
***
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/