Прыжки в мешках Прыжок № 1 Из мешка На пол рассыпались вещи. И я думаю, Что мир – Только усмешка, Что теплится На устах повешенного. Велимир Хлебников. Вначале я был поляком. У меня было университетское образование, но я знал, что мой мозг давно перерос то, что мне так долго вдалбливали. Я начал проводить научные наблюдения. А мне всё давали и давали какие-то совершенно ненужные докторские степени. Слава Богу, что мне, наконец-то, удалось уединиться в небольшом рыбацком городке, где я смог предаться любимой астрономии. Я был “мэром” города, когда нас окружили крестоносцы. Мы так им и не сдались. Я подверг страшной критике учение этого древнего грека. Иногда я впадал в бешенство, когда при мне кто-то начинал хвастаться своими глубокими знаниями в области астрономии, а потом чертовски уверенно рассказывал о том, как весь мир крутится вокруг Земли. Когда я с криком: ”Может мир ещё и вокруг тебя крутится!” – однажды бросился на одного такого умника и стал кулаками доказывать правоту своей теории, то он сильно на меня обиделся и больше никогда со мной не разговаривал, но меня это не волновало. Главное, я прав! Никто никогда не узнает, как я обрадовался, когда мне перед смертью принесли мой опубликованный труд. Я не зря всё это делал! Не зря! Кто-то сказал мне: “Т ы д о б и л с я с в о е г о!” Можно умирать… …Я медленно встал с кровати и, немного пошатываясь, направился в ванную. Я смотрел в зеркало и одновременно пытался вспомнить, что здесь делает этот спящий в ванне незнакомый человек. Ужасный гул в голове не давал мне сосредоточиться на моём перекошенном лице. “Да, Арчибальд, пора бросать это дело”, – единственное, о чём я смог подумать в такой ситуации. Голова начала болеть гораздо больше, когда я услышал, что в соседней комнате зазвонил телефон. Я взял трубку и, с трудом разлепив засохшие губы, сказал: – Алло. – Сергей, это ты? Я немного задумался: – Я. – Ты почему не на работе?! Приезжай скорее! – Хорошо. Я где-то через час подъеду. Разговор закончился. – Какой к чёрту Арчибальд! – сказал я несколько повышенным тоном. Да уж! Своего имени я ещё никогда не забывал. Я зашёл в ванную и начал будить спящего человека. Для успешного завершения этого процесса мне пришлось воспользоваться душем. Человек медленно открыл глаза, вздрогнул, увидев меня, и всё-таки решил не отводить испуганных глаз. Я подал ему руку: – Сергей. Он сразу протянул мне руку в ответ и попытался что-то сказать. В его глазах я видел, что парень усиленно пытается что-то вспомнить. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем незнакомец, заикаясь, проговорил: И-и-горь… Вот и познакомились. Мы сидели с Игорем на кухне. Сидели молча. Пили чай. Говорить не хотелось, да, собственно говоря, и сказать-то было нечего, хотя постепенно какими-то обрывками в голове возникали воспоминания. Я включил радио, но даже тихая музыка была несовместима с моим состоянием. Снова тишина. – Мне пора, – сказал я. – Мне, наверное, тоже, – ответил Игорь. Одеваться нам не пришлось, потому что мы оба спали в одежде. Мы шли к метро. Около входа в метрополитен Игорь остановился покурить. Я же, чувствуя, что сильно опаздываю, не стал его ждать. Попрощавшись, я стал спускаться под землю. В подошедшем поезде я без труда занял одно из сидячих мест (благо, что живу на конечной, или правильнее будет сказать, – на начальной станции). Я сидел, уставившись в одну точку. В голову лезли непонятные мысли. То, что я не помнил вчерашних событий, меня не удивляло. В последнее время это становилось для меня обычным делом. Правда, незнакомые люди в моей квартире ещё не просыпались. Но об этом думать тоже не хотелось… И вообще, о чём можно думать, когда во рту пересохло, хочется есть, и в тоже время периодически находят приступы тошноты? Голова немного побаливала… И самое ненавистное: я начал паниковать! Все люди воспринимались как потенциальный источник агрессии. Если кто-то шёл в мою сторону, то мне казалось, что сейчас подойдут именно ко мне и тогда обязательно произойдёт что-нибудь довольно неприятное. Всё вокруг было непредсказуемым и потому пугающим. Мне хотелось остаться совершенно одному… Поскорее бы добраться до работы! Поскорее бы… Чтобы хоть как-то отвлечься от непонятных страхов, я достал книжку и приступил к чтению. Но осознанно я смог прочитать только несколько первых строчек. Потом текст перестал восприниматься. Но и характер мыслей вдруг поменялся. Сами собой в памяти всплыли немногочисленные весёлые моменты моей жизни. Вспомнился старый профессор, который пытался хоть чему-нибудь научить нас, абсолютно не желавших учиться. Его иногда казалось бы бессвязные фразы: “Энтропию надо представлять как нечто хаотичное, другими словами – беспорядочное… А я вот и говорю: у них давно уже порядок навели, а у нас в стране до сих пор энтропия…” или “…Работали мы тогда с ураном, плохо соображали, что может из этого последовать. С тех пор у меня волосы-то и не растут. Голова блестит! …А тут недавно внучка говорит: Деда, дай денег! Эпиляцию пойду делать!... А я ей урановый стержень притащил в целях экономии… Да мне и терять-то уже нечего…” Лицо незаметно захватила улыбка. И так, улыбаясь, я чуть было не проехал свою станцию. Как же я ненавижу ходить на работу в таком состоянии! Приехал. Опоздание объяснил, придумав какую-то нелепую историю, Хотя по моему виду догадаться о настоящей причине задержки можно довольно легко. Потянулись долгие утомительные часы однообразия. Если бы мне не нужны были деньги, сидел бы я здесь? Никогда! Спать хочется – просто сил нет! Осталось всего-то три часа… Начальник за мной не смотрит, делать сегодня уже практически ничего и не надо. Но досидеть оставшееся время для меня сейчас тоже нелёгкая задача. Даже захотелось заняться чем-нибудь полезным. И почему-то именно в это время я начинаю думать о ней… Почему всё так получилось? Ведь всё же было так хорошо! Стоп! Не думать об этом! Надо срочно отвлечься… Я открыл папку с играми и стал играть в самые допотопные, но всем известные вещи. Два часа… Казалось бы, такие простенькие игры, а как затягивают, когда нечем заняться! Дома я в них никогда не играл. Один… Надоело! Больше никогда в них играть не буду! Скорее всего, мне сегодня приснятся пасьянсы… Я достал телефон и начал играть в игры на нём… Наконец-то! Рабочее время закончилось. Я собрал вещи и с вымученной улыбкой направился к выходу. Я спускался в метро с мыслью о том, что дома меня снова ждёт скучный вечер в одиночестве. Просмотр какого-нибудь нового фильма и поход в Интернет… Вот и всё! Я вышел на улицу и направился к киоску. Купил две бутылки какого-то алкогольного коктейля и пачку сигарет. На сегодня мне хватит. Теперь можно со спокойной совестью идти домой. Закурив сигарету, я, не спеша, пошёл знакомой дорогой. Неожиданно в одном из плохо освещённых дворов ко мне подошли три человека, сразу вызвавшие нехорошее предчувствие. Один из них обратился ко мне без тени смущения: “Слышь, пацан, деньги есть?” Давно изученное правило – бить первым и, если что, бежать – в данном случае не подействовало бы при любом исходе, поскольку мой организм, ослабленный недавней пьянкой, не был способен как на сильный удар, так и на лёгкую пробежку. Единственное, что я смог сделать, так это сказать: “Пошёл ты нахуй!” Ждать пришлось недолго. Сзади меня кто-то схватил и повалил на землю. Удары сыпались со всех сторон. Я прикрыл голову руками, что не помешало услышать топот ног, которым через некоторое время суждено было оставить на моём теле характерные синяки. Почему-то я чувствовал себя совершенно спокойно. Осознав, что в ближайшее время с земли мне не встать, я закрыл глаза… Удары прекратились довольно быстро, но вкус крови от этого не изменился, и боль во всём теле не проходила. Вставать не хотелось. Чьи-то руки вытащили у меня кошелёк, сняли с пояса телефон. После этого вся компания удалилась, бросив на прощание: “Вот тебе, сука! Т ы д о б и л с я с в о е г о!” Я остался лежать… А согласно махнувшие в глазах светляки Мне говорят, что сношенья с загробным миром легки. Велимир Хлебников. Прыжок № 2 Равенство, брат, исключает братство. В этом следует разобраться… Иосиф Бродский. “Речь о пролитом молоке”. Я вновь родился. На этот раз в Италии. И снова я не верил в эту чушь. И меня ещё называли еретиком за то, что я не поверил в непорочное зачатие Девы Марии. Да сами вы еретики непорочно зачатые! Я читал труды Коперника и восхищался ими. Особенно после того, как они стали запрещены. Я хотел быть похожим на него. И я был. Я начал записывать собственные мысли. Я начал читать лекции любознательным людям. Но мне пришлось бежать с родины только для того, чтобы остаться в живых. Почему-то я чувствовал, что живым я принесу больше пользы не только своей родине, но и всем окружающим меня людям. Я скитался по всей Европе в поисках тех, кто поймёт меня. И это было практически бесполезное занятие. Не знаю, чем уж это я был так опасен, но однажды я всё-таки был схвачен этой чёртовой инквизицией. В тюрьме я грустил недолго. Благодаря своим ораторским способностям и неформатным взглядам на мир, я практически сразу же стал “смотрящим” по своей камере. Конечно, моим тюремщикам это не понравилось, и я был переведён в изолятор. Но я продолжал бесчинствовать. Я бросался на каждого, кто пытался переступить порог моего карцера. Но, естественно, они были гораздо в более преимущественном положении. Они хотели, чтобы я отрёкся от своих учений, но, мне кажется, все прекрасно понимали, что я никогда не отрекусь. Как же всё-таки ужасно смотреть в это, казалось бы, человечное лицо инквизитора и замечать, что когда на него падает тень от непоколебимых ответов допрашиваемых, то оно сразу же приобретает форму бешенного камня, который, когда только начинает свой полёт с вершины, уже знает, кому на голову он упадёт. До чего только они не додумывались, какие только бесполезные пытки не изобретали. Я держался. На том допросе я вдруг осознал, что он будет для меня последним. Именно поэтому тогда я дольше всего думал над ответом, но не потому, что не знал, как ответить, просто хотелось хотя бы на сколько-нибудь оттянуть последние произносимые в жизни слова… НЕТ!!! Удар. Ещё один. Ещё… В камеру его, в камеру! На костёр! Когда я проснулся на следующее утро, я очень сильно радовался солнечному свету. Так приятно уходить из жизни, когда мир вокруг тебя полон тепла и света! Меня вывели на площадь, на которой уже собралась толпа. Не каждый день можно увидеть казнь! Я пытался не упасть в грязь лицом, но руки сами собой тряслись, колени непроизвольно подгибались, глаза против моей воли закрывались. Меня подвели к подготовленному костру, привязали к столбу. Ко мне подошёл ухмыляющийся епископ и, назвав меня рабом божьим, снова начал говорить какую-то чушь про отречение. Я не могу думать в таких условиях! Ты не видишь, что мне страшно?! Я боюсь! Я почти готов согласиться с ним! Но уже поздно… К костру поднесли факел… Кто-то сказал мне: “Т ы н е о с т а н е ш ь с я о д и н !” Можно умирать… …Сергей сидел дома и никак не мог прийти в себя. Его самолюбие было сильно ущемлено. Его бросили! Обычно всегда всё было наоборот. А в этот раз он даже проявил слабость: если это не любовь, то сильная привычка точно. В голове была только она. И даже плакать сейчас Сергей не боялся. Решение, которое пришло в голову, было слишком примитивным для подобных ситуаций, но Сергея это не остановило. Он пошёл в магазин за водкой. Выйдя из магазина, Сергей сразу открыл бутылку, сделал несколько глотков и направился к дому. Игорь сделал музыку погромче. Мать снова привела какого-то хахаля. После развода родителей прошло довольно много времени, но он до сих пор не мог видеть свою мать с другими мужчинами. Игорь зашёл на кухню и немного удивился запасам алкоголя, находящимся в холодильнике. Хватит на месяц! Что было менее удивительным: все напитки были довольно дорогими. Мать всегда любила обеспеченных мужчин. И, сохранив для своих лет весьма привлекательную внешность, вполне могла на них рассчитывать. Игорь, взяв с собой бутылку “Мартини” и какого-то коньяка, вернулся в свою комнату. Громкая музыка не давала стонам и скрипам кровати проникать из соседней комнаты. Как же он ненавидел, когда за стеной трахаются! Первая рюмка коньяка была выпита. “Мартини” использовалось в качестве запивки. Сергей чувствовал, что быстро пьянеет. Рюмки следовали одна за другой. Радость, совмещённая с агрессией, разлилась по телу. Мысли не изменились, но воспринимались теперь гораздо спокойнее. После очередной рюмки Сергей осознал: всё, что будет происходить дальше, он вряд ли вспомнит завтра. Допив из горла оставшуюся водку и покурив на дорожку, Сергей оделся и вышел на улицу. С каждой выпитой порцией коньяка с “Мартини” музыка становилась громче. Людям в соседней комнате это, похоже, нисколько не мешало. “Как же всё это заебало”, – подумал Игорь, который уже передвигался по квартире довольно сильно пошатываясь. Следующая мысль была: “Надо что-то делать!” Через несколько минут входная дверь была уже захлопнута за спиной Игоря. Он зашёл в магазин, купил себе пиво и отправился на прогулку в близлежащие дворы. В одном из таких дворов он столкнулся с Сергеем. Они стояли и тупо смотрели на друг на друга. Первым заговорил Сергей: – Ты что, блядь, совсем охуел? Игорь собрался с мыслями и ответил: – Сам ты охуел! После этих слов была произведена попытка подраться, которая закончилась ничем. Удары не достигали цели. Итог был очевиден: предложение выпить за знакомство. Они вышли из супермаркета с довольным видом, литровой бутылкой водки и тележкой для продуктов. – Тележку будем возвращать? – Садись! Сто метров с тележкой Сергей пробежал, поставив мировой рекорд, но на большее его не хватило. Отдышавшись, он спросил у Игоря: – Как тебе? – Плохо, но хорошо. – Надо выпить. Выпили. Тележку бросили в месте остановки. Сами направились по трамвайным путям в поисках поезда до Владивостока. Оба шли по рельсам строевым шагом под звучные команды Игоря. Шли не в ногу, спотыкаясь, но все повороты и остановки выполняли чётко, понимая, как важна эта строевая подготовка в их дальнейшей жизни. Выпили. Рельсы неожиданно привели новых друзей к киоску. В итоге половина алкогольной продукции была в нём скуплена. Тут Сергей заметил, что у всех машин по два боковых зеркала (одно совершенно точно лишнее!), и стал отламывать зеркало у близстоящего автомобиля. Игорь сказал: Не так! И стал помогать другу, орудуя ногами. Как же много пустых машин ночью! И половина из них без сигнализации, а теперь ещё и без зеркал. Выпили. (Далее после каждого абзаца “Выпили” подразумевается по умолчанию). В каждом кармане по зеркалу, в руках тоже зеркала. Всё это было решено отнести домой к Сергею, поскольку только у него дома никого не было. И, в конце концов, не бродить же всю ночь по улице! Дома, на кухне, было гораздо теплее. Часы показывали довольно позднее время. Но спать никому не хотелось. Сознание подсказывало, что отдых в самом разгаре. Сергей пошёл в соседнюю комнату и вернулся оттуда с гитарой. Он спел парочку популярных песен. Игорь пытался подпевать, но из-за этого получалось, что пространство сотрясают две совершенно разные песни. Первым не выдержал как раз Игорь: – Давай что-нибудь собственного сочинения! – Сейчас… Минута молчания. – Разбежааааааться перед прыыыыыыгом, Разбежаааааааться перед скоооооооком… Сергей пел один из своих любимых романсов. После третьей строчки (“Чтобы лучше было прыгать”) Игорь сказал: Хватит! А не то я сейчас заплачу… И по его мокрым глазам, было видно, что он не врёт. Песни кончились. Назревал разговор. Сначала речь пошла о проблемах науки. Проблемы плавно перетекли в обсуждение преимуществ жизни в четырёхмерном пространстве и неизбежного потухания Солнца. Вскоре всё стало гораздо прозаичнее. – Нет, ты понимаешь, как противно, когда твоя мать неизвестно с кем в соседней комнате… – А ты тоже кого-нибудь приводи! – И приведу! Завтра же! И далее: – Нет, ты понимаешь! Я никогда никого не любил! А тут, нахрен, влюбился как идиот! – Найдёшь другую! Я тебе обещаю! – Не найду! Она мне снится! Она мне снилась ещё до того, как мы первый раз встретились! – Кстати, я тут подумал: нам сейчас явно не хватает баб! – Стоит мне только закрыть глаза, как я сразу вижу её! – Я говорю: нам не хватает баб! – Ни о ком кроме неё и думать не могу! И не хочу! – БАБ! НАМ! НЕ! ХВАТАЕТ! – ЧЁ ОРЁШЬ?! Сам знаю… Где-то тут у меня куча объявлений была… Пойду… схожу… за телефоном… Сергей вернулся на удивление быстро. Право телефонного звонка было предоставлено Игорю. Набирая номер, Игорь успел сказать: В офисах, у подчинённых, надо такие телефоны ставить, чтобы отверстия только сверху были. Слушают и молчат… – Алло!.. Здравствуйте, девушка!.. Я по объявлению звоню… Цена интересует… Хорошо. Только нас двое… А можно девственницу?.. Мы доплатим… И ещё, чтобы груди у неё были разного размера… Другу большие нравится, а мне маленькие… Нет. Две дорого… Ладно. Давайте с одинаковыми. Только пусть когда приедет, переоденется в одежду моей покойной бабушки… Я не извращенец. Просто я очень любил бабушку… Мы доплатим…Нет-нет! Одежда не старая. Бабушку ещё и похоронить не успели. Она тут рядом лежит… …Трубку повесила, сука! Дозвонившись по следующему объявлению, Игорь попросил у поднявшей трубку денег в долг, чтобы оплатить её услуги. Третьей девушке пришлось выслушать трогательную историю о том, как у Игоря отпало одно яйцо. Правда, он её успокоил тем, что ещё четыре осталось, так как из-за проведённого в Чернобыле детства у него недавно вскочило три лишних. Больше ничего рассказать он не успел. – Что-то не клеится у нас с бабами! – Одни проблемы с ними… То клитор на лбу вскочит, то по встречной полосе ездят… – В Англию надо ехать… по встречной ездить… Вскоре общение новых друзей было сведено к минимуму. А точнее к словам понятным только им двоим. – Нт т пслшй! [Нет, ты послушай!] – Д сд тлвзр псмтрм. [Иди сюда. Телевизор посмотрим.] Всё шло к своему логическому завершению. Игорь пошёл в ванную умыться перед сном. Сергей зашёл в комнату и сел на кровать. Мысли о бывшей девушке так и не давали ему покоя. В данный момент он почему-то вспомнил её последние слова: “Мне надоела твоя ревность… Я устала от твоих выходок…Естественно, мы останемся друзьями…Главное, теперь я тебя хорошо знаю. И я спокойна за тебя: Т ы н е о с т а н е ш ь с я о д и н !” Генерал! Я боюсь, мы зашли в тупик… Иосиф Бродский. “Письмо генералу Z”. Прыжок № 3 Из ржавой ванны, как из гроба жестяного, Неторопливо появляется сперва Вся напомаженная густо и ни слова Не говорящая дурная голова… Артюр Рембо. “Венера Анадиомена” Когда я вновь родился в Италии, мне было очень приятно говорить на том языке, который я уже знал в совершенстве. Я очень быстро развивался и вскоре увлёкся наукой. Денег ни на что не хватало. Вы представляете себе, что такое жить в семье музыканта, приторговывающего сукном?! (А мой отец был музыкантом). Я поступил в университет. Я изучал математику, физику и астрономию. Я бросал различные предметы с Пизанской башни, пытаясь понять действительно ли тяжёлые предметы падают быстрее лёгких. Я начал преподавать. Мои труды появились в печати. Они издавались пусть небольшими тиражами, но, главное, – они издавались! И вот тогда у меня началась звёздная болезнь. Я подумал, что теперь-то уж мне всё можно. Я начал кричать на каждом углу: “Земля круглая!!!”. А когда я напивался, было ещё хуже: “Одумайтесь, смертные! Бога нет!!!”. Хотя нет… Это кричал не я… Вспомнил! “Коперник был прав! Земля крутится вокруг Солнца!”. А потом однажды я решил попросить аудиенцию у Папы и объяснить ему, как глубоко церковь ошибается в некоторых вопросах. Слава Богу, Папа в тот день был в хорошем настроении, и мы вместе весело посмеялись над моими “шутками”. Но на этом я не остановился. И вот когда я толкал свою очередную проповедь в таверне неподалёку, инквизиция до меня добралась. Они вели меня в темницу, а я продолжал что-то кричать в пьяном угаре. На следующий день меня уже вели на допрос. Первые десять я выдержал с лёгкостью. Дальше стало хуже. Я чувствовал, что я почти готов сдаться. А ведь когда-то я мечтал о героической судьбе Джордано Бруно! Я плакал, но не забывал смеяться сквозь слёзы…! Я кричал на пытках, но не сдавался… Я умолял о пощаде, но не отрекался от своих идей… В очередной раз меня привели в зал для пыток. Положили на какой-то стол. Связали руки и ноги. Я уже начал возносить молитвы Господу, когда вдруг в зал вошёл один из главных инквизиторов. Он внимательно посмотрел на меня, после чего произнёс: “Отпустите его!” Никогда я ещё не был так счастлив! Единственным, что мне не давало покоя, была мысль о том, как потомки отнесутся ко всему этому… Наверное, будут думать, что я дал слабину и отрёкся от своего учения… Пусть думают! Я-то знаю, как всё было на самом деле! Я-то знаю… Кто-то сказал мне: “Т ы т а к н и ч е г о и н е п о н я л!” Поэтому-то мне и можно остаться жить… …Я проснулся из-за того, что кто-то усиленно поливал меня душем. Я медленно открыл глаза, вздрогнул, увидев какого-то парня, и всё-таки решил не отводить испуганных глаз. Он подал мне руку: – Сергей. Я сразу протянул ему руку в ответ и попытался вспомнить своё имя. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем я, заикаясь, проговорил: И-и-горь… Вот и познакомились. Мы сидели с Сергеем на кухне. Сидели молча. Пили чай. Говорить не хотелось, да, собственно говоря, и сказать-то было нечего, хотя постепенно какими-то обрывками в голове возникали воспоминания. Сергей включил радио, но даже тихая музыка была несовместима с нашим состоянием. Снова тишина. – Мне пора, – сказал Сергей. – Мне, наверное, тоже, – ответил я. Одеваться нам не пришлось, потому что мы оба спали в одежде. Мы шли к метро. Около входа в метрополитен я остановился покурить. Сергей же, который, судя по всему, куда-то сильно опаздывал, не стал меня ждать. Хотя ждать меня было и незачем. Станция метро была моя родная. Значит дом неподалёку. И самое правильное решение – пойти домой. Дома никого не было. Этому обстоятельству я был безгранично рад. Мне не хотелось видеть ни мать, ни тем более а выслушивать её наставления по поводу того, что неплохо бы иногда ночевать и дома иногда я даже начинаю верить, что она действительно за меня волнуется. Но не сейчас. Я до сих пор пьяный. Но я уже начал потихоньку вспоминать события прошлой ночи. Всё как во сне! Итак, день сегодня пропал. Состояние такое, что если и ехать в институт то только для того, чтобы поспать на последней парте во время лекций. А поспать я могу и дома. Так что сейчас похмеляться и в кровать. Проснулся я часа через три из-за того, что кто-то ходил по квартире. Мать вернулась. Удивительно, но она не стала у меня ничего спрашивать. Просто сказала: Иди, поешь – и скрылась в своей комнате. Наверное, чувствует свою вину перед сыном. Но свою вину чувствовал и я. Поэтому после завтрака/обеда/ужина (не знаю, что правильнее в этой ситуации) я отправился на улицу. Я шёл по городу с бутылкой пива в руке и ощущением свободы в душе. Я чувствовал, что эта бутылка вполне может вырасти в небольшой запой. И такая мысль меня нисколько не пугала, если не сказать, что она меня радовала. Погода была отличная. Наконец-то началась весна. Настроение непроизвольно становилось всё лучше и лучше. Единственное, что меня смущало: народу на улице практически не было (понедельник как никак!). А из тех, кого я встречал, мало кто проявлял желания пообщаться. Я стал звонить друзьям в надежде, что хоть кто-то поддержит меня в эту трудную минуту. Но, естественно, все были заняты. Кто-то на учёбе, кто-то на работе, кто-то на свидании. И только я в одиночестве брожу по городу и радуюсь жизни. Мысли незаметно вывели меня на моего нового знакомого. Не знаю, обрадуется он моему появлению или нет. Главное, месторасположение его квартиры я запомнил. Предупредить о своём приходе возможности нет, так что надо идти в гости без приглашения. Я посмотрел на часы. Рабочий день ещё явно не закончился. Время нужно было убить любым способом. Я пошёл в бар. Пить в одиночестве иногда интереснее, чем в какой-нибудь нудной компании. В баре даже официантки смотрели на меня как-то недружелюбно. Ещё бы! Припёрся тут напиваться в начале рабочей недели! Ну, ничего! Спустя несколько рюмок, я не только их взгляды, я их самих перестану замечать! Когда я начал чувствовать, что встать на ноги для меня превращается в небольшую проблему, я решил пойти выспаться. Для этой цели я облюбовал ближайший кинотеатр. Самый дешёвый билет на какой-то дурацкий фильм, и вот я уже довольно похрапываю на последнем ряду. А вот уже меня будят охранники и сообщают, что показ фильма закончился. Я узнаю у них, сколько времени и решаю, что уже, пожалуй, можно наведаться к Сергею. И когда я был уже рядом с домом, он попался мне на глаза. Лежит – в грязи – весь! Когда я подошёл к нему, он заявил: 1) кто ты такой; 2) откуда берутся такие уроды; 3) вставать он не хочет и 4) не будет. Через какое-то время мне удалось привести Сергея в чувство. Такие неприятности могут случиться с каждым (и, скорее всего, с каждым случались!). Так что идём в магазин! После волшебного слова “магазин” Сергей сразу же узнал меня. Я немного помогал ему передвигаться, но энтузиазм в его глазах уверял меня, что моя помощь нужна будет лишь недлительное время. Когда мы подошли к кассе с бутылками со слабоалкогольным содержимым, кассирша заулыбалась: – Сегодня вы выглядите гораздо лучше! Я посмотрел на Сергея, состоящего из крови и грязи, и немного испугался нашего вчерашнего состояния. – А мы здесь вчера были? – спросил я на всякий случай. Вдруг она с кем-нибудь нас перепутала. – Были. Оба. Ночью, – никакого сомнения в голосе. – И что мы покупали? – глупейший вопрос. – То же самое. И водку, – явно мешаем работать человеку. – Мы ещё вернёмся, – ни я, ни Сергей, ни кассирша, ни другие покупатели – никто не сомневался, что я говорю правду. И вот мы снова в уже полюбившейся мне квартире моего нового друга. Непринуждённый разговор. Воспоминания. Как будто всю жизнь друг друга знали! Я уже успел отметить, что цвет волос и глаз у нас совпадает, мысли похожи, манера разговаривать одинаковая… – Слушай! Надо исправлять вчерашние ошибки! Пойдём на улицу с девчонками знакомиться! – Куда я пойду в таком состоянии?! – Ничего. Скажем, что ты в спецназе работаешь… или что ты – лидер преступной группировки. Просто день неудачный. – Не пойду! – Пойдём! Будем давить на жалость! Никто их них не выдержит вида побитого человека! Попросим помочь донести тебя до дома. – Не хочу! – Пора забывать свою старую. А для этого нужны новые! – Ну, хорошо… но только потому, что ты этого хочешь… – Дурак ты! Т ы т а к н и ч е г о и н е п о н я л! Спустя несколько минут из моих уст уже звучал вопрос: – Девушки, с вами можно …? Но я безмолвствую и лишь смотрю в упор На шеи белые, на вьющиеся пряди, И под корсажами угадывает взор Всё, что скрывается в девическом наряде… Артюр Рембо. “На музыке. Вокзальная площадь в Шарлевиле.” Прыжок № 0 Только змеи сбрасывают кожи, Чтоб душа старела и росла. Мы, увы, со змеями не схожи, Мы меняем души, не тела. Николай Гумилёв. “Память” Не надо несбыточных грёз, Не надо красивых утопий. Мы старый решаем вопрос: Кто мы в этой старой Европе? Валерий Брюсов. “Старый вопрос” Мы совпали, ещё не зная ничего о зле и добре. И навечно совпало с нами это время в календаре. Роберт Рождественский. Я сидел и думал о том, как мне надоели эти пытки. Они меня пугают! Тем более что мои взгляды на жизнь и религию с большинством заключённых совпадают. И этот новенький, который утверждает, что Земля вертится, и уверяет в правдивости теорий Коперника. Он же прав! И я это знаю! Но я же ИНКВИЗИТОР! А сегодня я заметил странную вещь: цвет волос и глаз у нас совпадает, мысли похожи, манера разговаривать одинаковая. И вообще я как будто всю жизнь знал этого человека! [Близнецы? Братья? Просто похожи?] Я не могу ему сказать, что я поддерживаю его взгляды, не могу поговорить с ним как простой человек, но одну вещь для него сделать я могу! Я вошёл в зал для пыток, внимательно посмотрел на заключённого, после чего произнёс: “Отпустите его!” Все, кто был в зале, посмотрели на меня как на сумасшедшего, но возразить никто не посмел. Я сделал только один вывод: кто-то должен ещё в этом мире делать говорить писать ГЛУПОСТИ! без них скучно Разбежаться перед прыгом, Разбежаться перед скоком, Чтобы лучше было прыгать. Я один не ожидал. Удивился после прыга, Удивился после скока: Кто-то так удачно прыгнул! Как же я не ожидал? Просто Сергей. “Любимый романс”. Февраль 1473 – май 2005 * * * Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com