ПРОЩЕНИЕ

Дизайнер обложки Вера Елизарова

Художник Василиса Хандсен

Это произведение было написано мной за считанные дни. Я не планировала его создавать и не вынашивала этого сюжета, как это бывало с другими. Оно возникло у меня, как навязчивая идея, которую мне оставалось только записать и отдать на ваш суд.

Мое почтение, Юли Ан

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

«От меня ушла жена, – констатировал Валентин, оглядывая потухшим взглядом стены своего дома. Но немного подумав, он мысленно добавил: - Нет, она не ушла, она бросила меня, неблагодарная скотина! – От душевной боли его лицо заметно исказилось. - Но страшней всего то, что меня предал близкий друг! – У Вальки в мозгу взорвалась новая вспышка ярости. - Ещё несколько месяцев назад этот гад приполз ко мне без бабла и без всяких идей, как их добыть! Жрал тут, спал…» - последнее слово неожиданно вызвало в нём особую ненависть.

- У-у-у-у… – завыл в голос мужчина. Его воображение в мгновение ока уложило в одну постель неверную жену с подлым другом Натаном. Гнев душил раздавленного ревностью Вальку, а омерзительные видения измены жены сводили его с ума.

Валентин соскочил с места и заметался по комнате. Он яростно начал сдирать с окон шторы и крушить всё, что попадалось ему на пути. Вслед за этим на пол полетели сервизы, вазы, сувениры – всё это вдребезги разлеталось на осколки.

Жажда мщения превратила его в кровожадного зверя. Мысленно он уже переломал любовникам все кости и бросил их на съедение гиенам. Но ждать, пока их останки растащат дикие твари, он не мог! И тогда Валентин представил, как он с омерзением спихивает их корчащиеся в муках тела с обрыва. В этот миг глаза Вальки пылали, а на лице его блуждала дьявольская улыбка. Сделав ещё один виток по комнате и с треском разбив рамку, в которой красовалось их семейное фото, он, как подкошенный, завалился у камина.

Валентин долго пролежал без движений, уставившись в одну точку ничего невидящим взглядом.

Наконец, немного успокоившись, Валька огляделся по сторонам.

«Вот дерьмо!» – он зафиксировал в уме плоды своего бешенства и решил, что завтра же даст объявление в газету.

Старая домработница приходила к ним раз в неделю, но недавно уволилась.

«Теперь мне понадобится новая кухарка и поломойка… - подумал Валька, - хотя, наверное, лучше будет нанять домработницу на каждый день, раз у меня больше нет жены», - при упоминании о том, что «нет жены», у него опять заныло сердце.

Валентин подложил руки под голову и стал перебирать варианты, как бы ему по-настоящему нагадить в души этим двум неверным. Ему хотелось это сделать как можно изощрённей, со смаком и обязательно так, чтобы они помнили о своём бесчестии всю свою оставшуюся жизнь!

В ту ночь, терзаемый бурей эмоций, он так и уснул у погасшего камина, распластавшись на овечьей шкуре в своём опустевшем двухэтажном особняке.

***

Валентин был первоклассным ювелиром. Уже много лет, как он переехал в Ньюпорт-Бич, штат Калифорния, где открыл свой первый магазин, который чуть ли не с первых дней приносил ему хорошие доходы.

Жизнь Валентина была расписана на много лет вперёд. И всё до недавнего времени у него шло по плану: создание своей ювелирной империи, шикарный особняк, яхта, которая бороздила Тихий Океан, принимая на свой борт Валькиных друзей и подружек. Потом было знакомство с прекрасной Еленой, вслед за этим последовала крутая свадьба, а чуть позже появился сын – его гордость и надежда!

Мечты Вальки осуществлялись одна за другой. Ему порой даже казалось, что он не живёт, как другие, а просто отдыхает на этой бренной земле, и всё благодаря таинственному гиду, который вёл Вальку в нужном направлении и помогал ему обрести то, к чему он так стремился.

Валентин давно привык к состоянию потока, и ему было сложно представить, что бывает как-то иначе. И вдруг, Жизнь как будто решила одним махом уничтожить его иллюзию о человеческом счастье и преподнести ему то, к чему он был явно не готов.

Теперь, после такой чудовищной встряски и смещения всех его ценностей, Валентин не мог нормально существовать, он мог только люто ненавидеть! Это чувство пожирало его изнутри, делая его раздражительным и слабым.

Тем временем, его жена и близкий друг Натан переехали в дом, что стоял напротив его особняка. Тот дом Валентин приобрёл совсем недавно, в качестве выгодного вложения своих капиталов.

Валентин смотрел на изменения в своей жизни, как на дурной сон. А его восьмилетний сынишка, Лука, как неприкаянный слонялся между заискивающей перед ним матерью и одуревшим от горя отцом.

Валентину плохо удавалось контролировать свои эмоции, всё было ему не мило. Он срывался на своих подчинённых при малейшей их погрешностях, изливал желчь на друзей, и, особенно, ненавидел вещи, которые ему напоминали о презренной жене. Похоже, в мире не было места, где бы он мог обрести покой и былое равновесие.

«Что я сделал не так? – свербящая мысль не давала ему покоя. - Я же заботился о своей семье. Я всегда был уверен, что все Ленкины подруги просто завидуют ей. Чего же этой дуре ещё не хватало?!»

От этих мыслей он злился и негодовал ещё больше, пока однажды на него не снизошло озарение.

«Значит, я всё-таки делал что-то не так… – решил Валька, поразмыслив ещё одну неделю. - Что скрывать, иногда у нас с женой были стычки, но у кого их не бывает в семейной-то жизни? Но почему мой друг Натан не предупредил меня о грядущей проблемебь? Ведь он наверняка знал о моих проколах. Я просто уверен, что Ленка многим делилась с ним. Тьфу ты, чёрт возьми! – Опять злоба, как яд разлилась у него в груди, только от одной мысли, что Натан и его жена сейчас «зажигают» вместе, когда ему так плохо! - Ненавижу эту гадину… - Теперь у него образ друга ассоциировался не иначе, как с бездушной мерзкой похотливой рептилией.

Депрессивное состояние Валентина затягивалось. Новый день становился пыткой, а ночь – бесконечным кошмаром. Чтобы разобраться, что же в действительности послужило разладом в его семье, он мысленно неоднократно возвращался к тому роковому разговору с его другом.

В тот поздний вечер Натан позвонил Валентину и выложил, как на духу, о всех своих навалившихся проблемах. Как выяснилось, Натана со всех сторон обложили неприятности. Его ресторанный бизнес развалился, он задолжал многим и немалые деньги, а дом и машины у него отобрали банки. Ещё и его невеста, не выдержав такого напряжения, психанула, да так, что у Натана всякий раз при воспоминании об их последней встрече начинался тик.

Тот его разговор с Валентином был не просто дружеской беседой – это был крик души израненного человека. Валентин тогда нутром почувствовал, что Натан был близок к суициду и настоял на его переезде к нему в особняк, пока тот окончательно не оклемается от своих потерь и стрессов.

Теперь Валька задавался вопросом: «Как ему следовало поступить в тот вечер?». Но этот вопрос был тупиковым, хоть Валентин и был неистово зол на друга, но, прокручивая в голове тот их телефонный разговор, он в сотый раз убеждался, что поступить иначе не мог, даже заведомо зная о последствиях.

«Что же это получается?! – в недоумении мысленно возмущался Валька. - Вся эта ситуация смахивает на запуск чудовищного механизма. Сначала мне подсовывают ситуацию, на которую я реагирую свойственным мне образом, а потом события одно за другим проигрываются, как по нотам. Но тогда возникает вопрос: - Зачем всё это было нужно?! Что Жизнь хотела мне этим сказать?»

И тут он вспомнил один эпизод, который произошёл с его женой за пару лет до всех этих треволнений.

Елена как раз в тот период своей жизни училась направлять своё внимание внутрь себя и, используя интуицию, обычно безошибочно принимала правильные решения, что во многом облегчало ей жизнь.

Порой её результаты просто шокировали Валентина. Но он не вдавался в дебри подсознательных возможностей и использовал свой излюбленный метод, который был для него более приемлем. Он тоже легко решал все свои вопросы, но при помощи денег и хороших связей.

И вот, как-то в супермаркете Лена нечаянно наехала продуктовой тележкой на мужчину крупного телосложения. Тот от неожиданного толчка резко развернулся и задел стойку с товарами, которая с грохотом свалилась.

Мужчина, как «потерпевший», в ярости заорал:

«Что за чёрт!» – а дальше пошёл отборный сленг, который разобрать было не под силу даже представителям криминальных районов.

Елена вся внутри сжалась. Она физически чувствовала, как слова мужчины пробивали её тело, кромсая на куски её сердце. Как по заданной программе, возмущение и гнев тут же подступили к её горлу, силясь вырваться наружу.

Потерпевший явно был не в себе, а, может быть, этот толчок явился той последней каплей, которая переполнила степень его терпимости, и теперь мощным разрушительным потоком его гнев уничтожал спокойствие всех тех, кто оказался в зоне досягаемости.

В порыве ярости мужчина со зверским лицом неожиданно приблизился вплотную к Лене и с ненавистью изрёк:

- Сука, я убью тебя!

Елена обомлела. Страх непроизвольно сковал её разум и тело, руки заметно задрожали, а внутри всё похолодело.

Посетители с любопытством поглядывали в их сторону, а работник магазина, суетливо поднимая разбитую стойку, твердил одно и то же:

- Всё о’кей, не волнуйтесь, нет проблем, всё о’кей…

Разъярённый мужчина смерил уничтожающим взглядом свою «жертву» и направился к выходу, не переставая бешено вращать глазами.

Елена впала в ступор. Идти на выход следом за этим невменяемым ей совсем не хотелось. Позвонить мужу и облегчить тем самым душу, тоже не представлялось возможным – телефон она забыла в машине.

Находясь ещё в какой-то прострации, Елена поплелась в дальний отдел супермаркета и опустилась там на пол. Ей было всё равно, что о ней подумают посетители и работники магазина. Она только хотела понять, как у неё могла возникнуть эта ситуация?

Прикрыв глаза, Елена сделала несколько глубоких вдохов. И как только почувствовала, что сердце у неё перестало неистово колотиться – задала себе вопрос: «Чем я вызвала такую реакцию у этого бедолаги?»

И ответ незамедлительно пришёл. Елена вдруг вспомнила, как этим утром, за завтраком, она взахлёб рассказывала мужу о своей подруге, которая втюхивала ей залежавшиеся крема. Лена чувствовала, что распаляется всё сильней и сильней, понося последними словами подругу-аферистку, но остановиться уже не могла.

Удовольствия, конечно, от такого завтрака никто не получил, но зато Эго Елены в те минуты торжествовало, возвышая свою хозяйку над мерзавкой-подругой и превознося Леночкину правоту и порядочность.

«Вот оно! – у Елены постепенно начало вырисовываться чёткое понимать происходящего. - Тот разъярённый человек является моим отражением! – И она незамедлительно мысленно обратилась к своему обидчику: - Прости, прости меня, мужик. Прости, что я создала эту ситуацию, а ты, не желая того сам, выполнил для меня эту грязную работу, показав мне насколько же я сама полна ненависти и осуждений».

Сейчас её тяготили воспоминания того утра. Особенно, когда Валентин сухо чмокнул её в щёку и спешно удалился по каким-то надуманным делам. «Прости, прости, прости…» - как заезженная пластинка зазвучало у неё в голове.

И в этот момент она почувствовала, как кто-то коснулся её плеча. Елена открыла глаза и замерла. Перед ней стоял всё тот же неадекватный тип, но только на этот раз его лицо не вызывало у неё ужаса.

- Эй… Не бойся… Я не знаю, что на меня нашло. Прости, я немного погорячился. – Как-то неестественно-миролюбиво произнёс он, потом ещё что-то промямлил и пошёл прочь.

Сейчас, вспомнив этот эпизод из жизни своей жены, Валентин невольно задумался. Он решил, что именно с того самого дня что-то стало меняться в его хорошо отлаженной семейной жизни.

В тот период Валентин особенно много работал. Он создавал новую линию ювелирных изделей, разъезжал по выставочным шоу, постоянно повышая свою квалификацию. А по выходным обычно либо сидел у компьютера, уткнувшись в монитор, либо активно проводил время с друзьями, не задумываясь ни на минуту о вещах, которые делали его жизнь более осмысленной.

И теперь, находясь «в подвешенном» состоянии, он невольно вспоминал их беседы с Леной, многие из которых, как ни странно, он помнил детально.

Как-то она сказала ему:

- Представляешь, Валька, а ведь я себя не люблю.

- Вот те раз! – искренне удивился он.

- Нет, я серьёзно! – пылко возразила ему Елена.

- Слушай, тот чокнутый детина тебя видно не на шутку напугал, вот теперь тебе и лезут в голову всякие бредовые идеи.

- Но это правда!

- Ну, если ты себя не любишь, - заулыбался недоверчиво Валька, глядя на жену, - то тогда другие себя просто ненавидят! Не ты ли бегаешь каждое утро трусцой для поддержания своего тонуса и пьёшь свежевыжатые соки? Не ты ли регулярно посещаешь салоны красоты и смотришь исключительно комедии, игнорируя трагедии, а?!

- Да нет, Валь, всё это, конечно, так… но только я другое имела в виду. Вот смотри…

Её глаза вдруг стали такими огромными и глубокими, что Валентин невольно ими залюбовался, а Елена продолжила:

- Если я позволяю себе обижаться или предъявлять претензии кому бы то ни было, то это всегда происходит от нехватки любви. Понимаешь? Так люди в скрытой форме выпрашивают себе любовь у тех, кто их окружает.

Валентин припоминал, что тогда он промолчал, решив, что его жена сильно переволновалась, сходив так «удачно» за покупками в тот злосчастный супермаркет, и старался больше к тому разговору не возвращаться. Но именно с того дня Елена стала всё чаще приставать к нему с подобной «ерундой» и пытаться зачитать ему какие-то бредовые выдержки из сомнительных книжек. А он только отмахивался от неё и шутил, советуя бросить ей все эти глупости пока не поздно, намекая на то, что по ней уже «больничка плачет».

А потом, как будто всё забылось. У него неожиданно выгорело несколько выгодных сделок. Валентин тогда сразу же приобрёл дом по соседству, а позже съездил с Леной в Италию. А по приезду в один из тёплых вечеров раздался неожиданный звонок от старого друга Натана…

Дойдя до этого места в своих воспоминаниях, он вдруг почувствовал, что ему снова стало как-то нехорошо в желудке. Валька ещё явно был не в состоянии переварить навалившееся на него горе.

«Нет, должен же быть какой-то выход! Господи, я уже так устал от всего этого», - за последнии дни Валентин сильно осунулся.

Он понимал, что нужно было уже давно запустить какое-то противоядие, чтобы вновь обрести привычное ему состояние деловитости и уверенности в себе. И Валька вновь принялся активно рыться в архивах своих извилин, пока не раскопал там несколько историй, которыми с ним охотно делились его друзья, потерпевшие в своё время неудачи на личном фронте.

Все разрывы в отношениях, у его друзей, обычно сводились либо к новым связям, как говорится «клин клином вышибает», либо к выпивке. Но не тянуло Вальку сейчас на «свежатинку» - хоть ты тресни! А вот напиться и «порубать» всех, в частности гада-Натана и накостылять Ленке за всё хорошее – эта идея его очень даже воодушевляла. Но, в то же время, он понимал, что физическая расправа принесёт ему только временное облегчение, а если «перегнуть палку», так могут ещё возникнуть проблемы с полицией - такая перспектива его как-то совсем не окрыляла.

- Всё не то, всё не то, - бубнил себе под нос Валька, когда вдруг понял, что на самом деле его Душа от него не расправы требует, а реально-стоящего выхода из сложившейся ситуации. Ему хотелось не заглушить, а выдрать одним махом эту ноющую боль из своего сердце.

Он сел поближе к камину, в котором потрескивали поленья. Живое тепло обычно действовало на него успокаивающе. Валька долго вглядывался в пламя огня, пока опять не вспомнил случай в супермаркете, а точнее, как Лене удалось распрощаться с удручающими мыслями и незамедлительно обрести душевное равновесие.

Валентин непроизвольно прикрыл глаза и мысленно задал себе вопрос: «Почему меня предали близкие люди?» - Вальку несколько покоробило, что к решению своих проблем он прибегает к такому неприемлемому для него методу, но сердце подсказывало ему: «Попробуй, а вдруг сработает?»

Когда Валентин немного успокоился, то опять задал свой наболевший вопрос, прислушиваясь к своим ощущениям.

И тут, вместо ожидаемого ответа, ему на ум пришло странное сочетание слов: «полюби Гитлера».

«Что за бред?!» – возмутился Валька. Но он быстро переориентировался, решив, что плохо подготовился, и всё что ему нужно - это получше сосредоточиться.

Посидев ещё немного, он вспомнил, что где-то уже слышал, что интуиция – это и есть Глас Божий.

Валентин вдруг заёрзал на месте от пришедшей ему на ум неожиданной мысли: «Интересно, - язвительно предположил он, - это что же получается, моей Ленке Сам Господь Бог насоветовал бросить родного мужа и завязать роман с этим гадом?»

И опять ход его мыслей принял привычное для него направление, от чего Валькой сразу овладела нестерпимая тоска.

«Нет! - остановил он себя силой воли. - Если я буду продолжать в том же духе, то желчь окончательно отравит всё моё существование - пора завязывать с этими душевными терзаниями!».

Валентин опять шумно задышал. Он прикрыл глаза, как это делала когда-то его Лена. В этот момент её образ моментально возник в его голове, а вслед за этим пошла мыслеформа: «Ну, что, мой «мучитель-учитель», испробую твой метод, глядишь и избавлюсь от той боли, которую ты же мне причинила». – Он попытался расслабить мышцы шеи, которые, как ему показалось, были сильно напряжены. Когда ему это удалось, он опять задал Высшим Силам свой вопрос, на который незамедлительно получил ответ: «Полюби Гитлера».

«Что? Опять! Да как его вообще возможно полюбить?! – открыв глаза, Валентин поёжился. – Ну, если только по молодости, да по глупости… в период, когда Адольф только собирался поступать в академию художеств… - Из уважения к Гласу Божьему Валька пытался хоть как-то переосмыслить Его посыл, – но сознание Валентина не сдавалось. - И вообще, причём тут Гитлер, когда я задаюсь вопросом об исцелении собственной души?!».

В недоумении Валька резко поднялся на ноги и подошёл к столу, где попытался «зависнуть» в компьютере. На какое-то время это помогло ему отвлечься от удручающих мыслей, как неожиданно выскочила страничка «жёлтой прессы», на которой его взгляд сразу же притянул маленький портрет Гитлера.

От волнения Валька вместо этой странички закрыл весь браузер.

«Нет, в этом что-то есть… Ведь неспроста мысль о тиране уже становиться навязчивой… - подумалось ему. - И всё же причём тут Гитлер?» – Валентину ничего вразумительного в голову не приходило. Так и не найдя для себя подходящего ответа, он выключил компьютер и пошёл спать.

В ту ночь ему много что снилось, но отчётливо Валька помнил только свой последний сон, который был о Гитлере, выступающего с трибуны.

«Хорошенькое дело, - как только отошёл ото сна, подумал Валентин. - Мало мне было тех двоих «кровопийц», так теперь ко мне ещё и этот псих прицепился!» - он нервно откинул одеяло и пошёл умываться.

Когда Валентин принимал душ, он обычно заканчивал его холодной водой. Он давно заметил, что за эту бодрящую минуту к нему обычно приходили хорошие идеи, как правило, они были связаны с его бизнесом. Но на этот раз только одна гаденькая мыслишка посетила его голову: «Полюби Гитлера, полюби Гитлера, полюби Гитлера…». Она так и сверлила его подмёрзший мозг.

Сегодня покидая душевую, вместо ощущения бодрости Валькой овладело чувство раздражения. Он был сильно озадачен. Такой поворот событий ему совсем не нравился.

Валентин заварил себе чай и, чтобы хоть как-то переключиться на другую волну, включил телевизор. И тут он чуть не поперхнулся, когда услышал слова диктора: «Узников в концентрационном лагере на территории Маутхаузен-Гузен принуждали к тяжёлым работам на каменоломне, а когда они становились слишком слабыми, их…», - слова с экрана сопровождались жуткими кадрами из хроники, а Валентин сидел и смотрел на это зверство, как завороженный.

Очнувшись от шока, он выключил телевизор. У него появилось ощущение, что кто-то извне пытался до него достучаться. Но Валька не понимал, что от него хотят! Как можно полюбить всей душой и сердцем Гитлера, глядя на эти документальные кадры?! Это было выше его понимания.

В это утро Валентин покидал свой унылый дом в особо поганом настроении, а вернулся в него только поздней ночью безнадёжно пьяным и несчастным.

В баре, куда он заглянул после затянувшегося рабочего дня, чтобы «пропустить» с приятелями по стаканчику, ему приглянулась одна красотка, но она оказалась с парнем. Зато чуть позже к нему привязалась вульгарная тётка, которая всем своим видом вызывала в нём отвращение. Сначала она откровенно зыркала на него своими голодными глазищами, а когда окончательно опьянела, то принялась делать к нему свои омерзительные поползновения, чем довела до истерического хохота его подвыпивших приятелей. Но самому Вальке было не до смеха. Ему хотелось выть!

***

Утром следующего дня Валентин долго валялся в постели. Он не чувствовал от этого угрызения совести. Сегодня он мог себе это позволить – на дворе стояла суббота.

Валентин продолжал лежать в постеле не потому что не выспался, а от того, что не видел смысла в своих перемещениях. Удручающие мысли блокировали восприятие настоящего, они были вроде вчерашней тётки из бара - навязчивые и омерзительные. Вот только от них сбежать он не мог никуда! Но, спустя какое-то время, ему всё же пришлось подняться с постели. И он лениво поплёлся по своему проторённому утреннему маршруту.

Спустя какое-то время, он увидел в окне на лужайке дома, тот что стоял напротив, своего сына. В руках у Луки красовался бумажный змей. Лицо Валентина, при виде сына, сразу прояснилось. Он уже хотел было выйти к нему навстречу, как в этот момент из гаража выкатилась машина его жены.

- Чёрт! - выругался Валька, разглядев за рулём «Ягуара», Натана.

Тем временем Лука забрался в салон машины и она плавно тронулась с места.

«Стоять! – требовало Эго Вальки. – Куда же ты, гад, его повёз? Сначала Ленку захапал, а теперь моего сына задабриваешь?! Вот сволочь какая…».

Валентин выскочил на улицу, но было уже поздно. Машина с Натаном и Лукой уже скрылась за поворотом. Он нервно сунул руки в карманы штанов и, от избытка чувств, пнул образовавшуюся на обочине тротуара кучку пожухлых листьев. Ещё год назад Валентин купил этого бумажного змея, а запустить его с сыном - времени так и не нашлось.

Прошло часа два, когда долгожданный «Ягуар», наконец, появился на аллее Валькиных домов. В течение этого времени их владелец не покидал своего обзорного пункта. К этому моменту Валька уже вконец осатанел. Он подскочил к машине жены, когда Лука и его заклятый враг вынимали из салона покупки.

- Папа! – искренне обрадовался ему сынишка. - Смотри, что дядя Натан мне купил! – Лука потряс коробкой с вертолётом перед злобным лицом отца.

- О… да… - вымученно улыбнулся Валентин и подтолкнул сына к входу в дом. - Иди, тебя мама звала.

- Мамы нет дома, - спокойно отреагировал Лука, - за ней сегодня заехала её подруга, и они укатили на какую-то выставку. Сказала, что приедет к ужину. А ты чего такой?

- Уехала… это хорошо, - процедил сквозь зубы Валентин, не отрывая своего ненавидящего взгляда от Натана. - Тогда пойди поиграй с Джастином, он тебя уже несколько раз спрашивал.

- Джастин? Так он уже дома! – просиял мальчик. - Пап, ты не сердись, я только покажу ему свой вертолёт и сразу вернусь.

Лука побежал вниз по аллее, окрылённый предстоящей встречей с другом, бережно прижимая коробку с новой игрушкой к груди.

Проводив его взглядом, Валентин грубо бросил Натану:

- Пошли, поговорить нужно.

Мужчины направились к дому.

Не успев переступить порог своей усадьбы, Валентин одним рывком прижал Натана к стене.

- Хорошо устроился! - заорал он на него. - Живёшь в моём доме, трахаешь мою жену, разъезжаешь на моём «Ягуаре» и за мои же бабки ещё ублажаешь моего пацана! Ты что, совсем оборзел?! Нет, я тебя сейчас убивать буду… - Валентин, как коршун, сжимая и разжимая искривлённые пальцы перед беспристрастным лицом Натана, скрежетал зубами от ярости. Но так и, не решившись обрушить на него свой гнев, Валька только в исступлении издал не человеческий звук, потрясая в воздухе кулаками.

Но вдруг он замер и, изменившись в лице, неожиданно предложил Натану присесть.

Натан, белый как полотно, опустился в мягкое кресло у стола.

Валентин, сверкая глазами, подошёл к барной стойке и взял бутылку коньяка. Крутанув крышку, он сорвал резьбу, и в этот момент у него на губах заиграла зловещая улыбка.

Натан безмолвно наблюдал за манипуляциями друга.

А тот, тем временем, поставив бокал на стол перед «гостем», наполнил его до краёв и уселся в соседнее кресло, закинув ногу на ногу.

Затем Валька символически плеснул себе немного терпкого напитка и, ухмыльнувшись, развязанно произнёс:

- Пей, - он указал на полный бокал коньяка. - И пей до дна, всё оплачено! Ведь пользоваться всем нахаляву - это стало твоим стилем жизни. Давай, давай… чего вылупился?

Их взгляды пересеклись. Они испытывающе впились в глаза друг другу.

Глаза Натана говорили: «Ты же знаешь, что у меня на спиртное аллергия и мне достаточно только глотка, чтобы оказаться в реанимации. А эта доза для меня просто смертельна».

«Конечно, - всем своим видом отвечал ему Валька, лихорадочно поблёскивая глазами, - я об этом прекрасно помню, вот поэтому и предлагаю сначала отметить твою кончину, а потом с наслаждением я полюбуюсь, как ты будешь корчиться в предсмертных муках».

«Валька, - вопрошали глаза Натана, - ты всегда был разумным, предприимчивым человеком. Откуда в тебе взялась такая неприкрытая жестокость? Да, я предал тебя! Но ответь тогда, чем предательство хуже убийства?!»

«Молчать! Я презираю тебя и этим всё сказано!»

«Валька, Валька… если бы ты только знал, как я сам себя презираю…»

«Пей», - отвечал ему непреклонный взгляд Валентина.

Натан устало опустил голову. После раздумий он откинулся на спинку кресла и опять посмотрел на друга.

«Хорошо, - говорили глаза Натана, - наверно, ты прав… Всем было бы лучше, если я ещё тогда завершил задуманное. И мы бы с тобой сейчас не сидели вот так… друг против друга».

Натан отвёл глаза от тяжёлого взгляда друга. Он бегло оглядел в гостиной мебель и стены и, не найдя на чём задержать своё внимание, вернул его в «исходную точку», прочитав в глазах Валентина: «Ты, никчёмная тварь и безнадёжный трус!».

Натан отшатнулся, как от пощёчины и только произнёс:

- Прости, - и с этими словами он схватил бокал, уверенно поднёс губам и спешно начал заглатывать его содержимое.

С лица Валентина сползла надменность и он, соскочив с места, выбил бокал из рук друга.

Натан резко оттолкнул его, схватил со стола початую бутылку и одержимо приложился к ней.

- Ты что охренел?! – Валентин накинулся на него, пытаясь вырвать и её.

Но Натан увернулся. Следующим рывком Валька сбил его с ног, и между ними завязалась драка.

- Оставь меня в покое! – выкрикивал Натан. - Я сыт всем по горло! У меня нет больше сил справляться со всем этим дерьмом!

- А у меня есть?! – взвыл Валька. – У меня есть?! Зачем тебе нужна была Ленка? Ты всё равно никогда не сможешь заботиться о ней лучше, чем это делал я! Ты же слабак! Ты же всех жалеешь, входишь в их идиотское положение, от того и бизнес твой «сдох»!

- Какой же ты тупой! Ты так и не понял, что всех иметь и обрастать роскошью – это ещё не главное в жизни! – вяло отбивался от него Натан.

- А что главное?! Что главное, я тебя спрашиваю?! – громыхал голос Валентина, нанося по нему удары.

Натан безуспешно пытался скинуть его с себя, а Валька продолжал ему кричать в лицо:

- Почему молчал! Почему мне не сказал?! Почему?!

- Я пытался, но ты меня не слышал… – тело Натана обмякло.

И тут только Валька заметил, что вся кожа на лице его заклятого врага пошла бурыми пятнами. В замешательстве он отпрянул от него. Но, уже в следующую секунду, Валентин одним рывком подхватил Натана под руки и потащил к выходу.

- Эй, подожди… сейчас все будет ОК… здесь недалеко, - в растерянности бормотал Валька. - Ты это… держись, - а у самого сердце колошматилось так, что его удары, как молотом по наковальне, отдавались в его висках.

«Только бы доехать до клиники, - промелькнуло у него в голове. – Если я потеряю сознание, то тогда один труп точно будет обеспечен, а это уже перебор».

Валька, кряхтя, тащил по направлению к машине тяжёлое тело Натана. Он видел перед собой его безвольно болтающуюся из стороны в сторону голову и волочащиеся по полу ноги.

***

После томительных ожиданий в госпитале, наконец, к Валентину вышел доктор и сообщил, что кризис у Натана миновал. И пообещал, что его друг быстро пойдёт на поправку. Но забирать пока его из клиники он не советовал. Нужно было сделать ещё ряд необходимых вливаний и немного его понаблюдать. Но зато доктор разрешил Валентину увидеться с пострадавшим, как только тот проснётся после снотворных.

- Спасибо, спасибо, док, - поблагодарил его Валентин.

- Эта моя работа, - улыбнулся врачеватель. - Кстати, а зачем ваш друг принял спиртное? Ведь он не мог не знать, что у него на алкоголь аллергия?

- Вот как только он придёт в себя, так сам вам обо всём и расскажет.

- И всё же, - настаивал доктор.

- Видно он забыл об этом, - неуверенно предположил друг пострадавшего.

Врач вопросительно на него посмотрел.

- Ну, хорошо, если вы так настаиваете, - сделал недовольное лицо Валентин, – то могу сообщить, что у вашего пациента в последнее время было много проблем. Он обанкротился, потерял всё своё имущество, разочаровался в своей девушке, а потом ещё нечаянно предал своего лучшего друга!

- И? – приподнял брови дотошный медик.

- Что и?! – Валька уже начинал выходить из себя. – Здесь, когда опаздываешь на обычную деловую встречу - все в раз из башки вылетает! Сначала рыщешь по всему дому ключи от машины, потом в спешке обязательно что-нибудь забудешь и в лучшем случае пару раз вернёшься домой, а в худшем - материть себя будешь, когда без нужного документа на место прибудешь! А тут столько неприятностей на человека свалилось, а вы хотите, чтобы он помнил, чего ему там можно, а чего нельзя!

- Допустим, но…

- Вы знаете, док, я в регистратуре все свои данные оставил. Вы, когда будете счёт выставлять за оказанную вами помощь, то позаботьтесь, пожалуйста, чтобы все бумаги прислать на моё имя.

- На ваше? Там же не одна тысяча долларов будет!

- Вот видите, доктор! - Довольный Валька скрестил у себя на груди руки. – Я же вам только минуту назад рассказывал, что ваш пациент не имеет средств к существованию, а вы уже даже этого не помните. Но, при этом, настаиваете на том, чтобы человек в затяжной депрессии вам помнил, как когда–то в юности траванулся текилой.

- Хорошо, а как вы объясните ссадины на его теле?

- Упал, когда сознание терял.

Покидая клинику, в стенах которой остался его раскаявшийся, и к счастью, живой соперник, Валька впервые за последнее время чувствовал себя превосходно! Он энергично шёл по корпусу госпиталя, а наткнувшись на медсестру, решил оставить ей телефонный номер Елены, чтобы та могла уведомить сожительницу Натана о случившемся.

На вопрос медсестры:

- Кем Елена приходится пациенту?

Валька поморщился и ответил:

-Гёрлфренд.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Весь следующий день Валентин был в делах. После обеда, когда он собрался сделать звонок партнёру, трубка в его руках ожила и на экране высветилось имя «Андрей».

«О… - Просиял Валентин. - Компьютерщик объявился», – и поднёс аппарат к уху.

- Андрюха, привет!

- Хэй! Хотел было тебя разыграть, как в былые добрые времена, но разве с нынешними телефонами это возможно?

Валентин рассмеялся.

- Так ты уже вернулся?

- Да. Уже пару дней назад, как…

- Так давай, заезжай ко мне вечерком.

- Я и хотел… Кстати, я сейчас в твоих краях, а вот «вечерком», наверно, не получится, но где-то через час - в полный рост.

- Так, так, так… Через час… - Валька заглянул в свои записи. – Нет проблем, приезжай через час. Сегодня я уже и так упахался, а по такому поводу можно и пораньше с работы свалить.

- Я понял, Вачик. Всё, скоро буду.

Вачиком Валентина называл только Андрей. Он был человеком несколько необычным во многих вещах. Для него всё звучало и представлялось как-то иначе, чем для других людей. Даже в решении своих дел насущных он прислушивался, как правило, не к логике, а к каким-то своим ощущениям. И что интересно, он жил, как дышал – легко, свободно и постоянно. Андрей не жертвовал своим настоящим ради светлого будущего, а если за что-то и брался, то делал это с удовольствием и с полной отдачей.

Валентина всегда поражала в нём независимость над обстоятельствами, особенно, когда он спокойно мог отказаться от супер выгодного дела, если оно «не грело» ему душу.

- Пипец! – в очередной раз восхищался им Валька. – Правильно, Андрюха, цени своё время! А то ахнуть не успеешь, а оно уже истекло, в смысле… помирать пора. Но обидно будет не от того, что отведённое тебе время закончилось, а что растратил ты его на всякую хрень.

Андрей был высокого класса программистом. Он выполнял заказы своих клиента независимо от места своего нахождения, и в его случае это было идеальным вариантом. Андрей много разъезжал, как он выражался по «спиритуальным» местам и постоянно встречался с людьми не от мира сего. Он отовсюду привозил с собой какие-то булыжники, глину, масла, а на шее у него чаще всего можно было заметить нелепые аксессуары.

Андрей верил в то, что человечество составляет единый Вселенский Разум. А с возникновением мысли, типа «А что если я сам смогу сотворить..?», послужила началом возникновения материального мира.

Он подробнейшим образом рассказывал, как мысли способны пробуждать в нас желания, которые, по мере своих воплощений, приносят нам либо радость, либо огорчения - так возникает дуальность. Вследствие зашкаливания эмоций наши вибрации понижались, а тела уплотнялись, так от былого Света и блаженства, в конечном счёте, остался только миф о том, что мы являемся частицами Бога.

Вся соль убеждений Андрея сводилась к тому, что возвращение к Богу возможно, если бы люди признали тот факт, что этот материальный Мир создан нами самими, а не Всевышним. И произошло это, когда мы были ещё подобны Ему, до возникновения той самой мысли, которая повергла нас в грандиозную иллюзию.

- Ты что сбрендил?! – возмутился тогда Валька. – Ты что несёшь? Все знают, что «Бог создал всё сущее на Земле!»

- Эти сказки нужны для управляемого стада. И обрати внимание - сам Иисус этого никогда не писал! И потом, если Бог совершенен, то как же Он мог создать несовершенный Мир, в котором имеют место быть тирания, страдания и болезни?

Тогда Валька только отмахнулся от него, бросив:

- Не гоже так богохульствовать-то! – он свёл всё к шутке, не желая развивать тему, в которой был не силён, но в душе с Андреем соглашался, особенно, когда сталкивался с человеческой несправедливостью, жестокостью и лицемерием, которые, судя по мировой истории, царили в обществе во все времена.

Андрей, чтобы доказать иллюзорность нашего мира, мог неустанно приводить примеры вроде тех, что мы с раннего детства придумываем себе игры «казаки – разбойники», «пятнашки», «дочки - матери», «классики», разыгрываем всевозможные сценки на школьных концертах… но, даже, когда мы расстаёмся с детством, то всё равно продолжаем играть, но только по-взрослому и всерьёз.

- Вачик, мы просто заигрались, - как-то сказал он другу. - И нет в этом Мире жертв и палачей, пойми же ты это, наконец! Наша жизнь – это как сон. И однажды пробудившись от него, мы обретём мир внутри себя, и это произойдёт через приятие всех и вся. Кстати, это верный путь, чтобы повысить свои вибрации…

- О да! - Валентин демонстративно закатил глаза.

А Андрей пытался заземлённому Вальке объяснить истинную цель человеческой жизни, используя приемлемые для него сравнения.

- Мы как тот пар, - обезоруживающе улыбался он Вальке, - который однажды превратился в воду, а потом стал льдом. И всё, что нам нужно - это опять вернуться к состоянию лёгкости!

Во всю эту дребедень Валентин не верил, но послушать Андрея, ему было всегда интересно. «Как знать… - размышлял Валька, пообщавшись со своим чудаковатым другом. - Если бы у меня было больше свободного времени, может быть, и я начал увлекаться чем-нибудь таким этаким. Но, видно, каждому своё, или как утверждает Андрюха: «всему своё время».

Иногда в убеждениях его друга, как казалось Вальке, даже прослеживалась какая-то логика. Вот, например, как Андрей объяснял процесс «притяжения подобного подобным». Он утверждал, что в момент огорчения обычный человек выделяет негативную энергию, которая залипает на его индивидуальном магнитном поле. А потом эта энергия притягивает в его жизнь те ситуации, которые вызывают в нём подобные чувства. А так как в данном случае она была основана на негативе, то и приходят в его жизнь те события, которые по логике вещей вызовут новые беспокойства и это уже может быть связанно с проблемами в быту или по здоровью, то есть, всё работает по принципу, что отдал - то и получил обратно.

Сам Андрей о своём «плохом» старался не распространяться или сводил всё к шутке. О людях дурно не отзывался и другим не советовал. «Наверно, именно эти качества и позволяли ему оставаться всегда таким жизнерадостным и приятным в общении», - подумал Валентин, мысленно воспроизведя в голове добродушный образ друга.

Он уже свернул к дому на свою аллею, когда отметил по себя, что именно сейчас появление Андрея - было бы как раз кстати. Он даже представил себе реакцию Андрюхи, когда тот узнает о последних событиях в его жизни, то непременно брякнет что-нибудь вроде: «Ну, братан, ты явно нуждаешься в перетрансформации своих эмоций!» - собственные фантазии Вальки вызвал у него улыбку. Не успел он припарковать свою машину, как рядом возник джип Андрея. Друзья, выбравшись из своих машин, бурно поприветствовали друг друга и прошли в дом.

Андрей не скрывал своего удивления и с любопытством принялся разглядывать «логово» друга после погрома.

- Вачик, что-то здесь так всё изменилось... неужели я пропадал так долго, что за это время твой роскошный дом успел прийти в такой упадок?

Валька впервые за этот месяц от души засмеялся.

- Нет, Андрюха. Это не дом, это я пришёл в упадок от чего у меня и случился припадок. Кстати, сегодня мне уже звонили с офиса, завтра должны, наконец, прислать человека – все здесь почистить.

- Так… получается, ты сам всю эту красоту разрушил?

- Не ты ли утверждал, что мы Боги. Вот, захотел - создал, захотел – разрушил, – Валентин достал из коробки пару банок пива. – Давай, может здесь присядем?

- Нет, сегодня у меня вечером намечается одно мероприятие. Я не в теме.

- Ну, как знаешь, - лицо у Вальки стало серьёзным.

– Вачик, скажи, у тебя проблемы? – в лоб спросил его друг.

- Нет, у меня иллюзии, - натянуто улыбнулся Валька, а у самого заходили жевалки.

Андрей, заметив перемены в лице товарища, размеренным шагом прошёл к окну и уставился вдаль. Постояв там немного, он, неожиданно, каким-то загробным голосом произнёс:

- Я сегодня вечером еду на одну церемонию, она будет проходить здесь, не далеко, на одном ранчо. Мне, кажется, тебе не помешало бы туда со мной поехать.

- Чем мне может помочь твоя церемония? Ты же ни черта не знаешь…

- Достаточно уже того, что я вижу, – он окинул взглядом помещение, - и я начинаю верить сплетням… Похоже, у тебя действительно больше нет семьи.

- Это не сплетни, Андрюха. Этот падла Натан, вон… - он ткнул в сторону входной двери, - Ленку увёл в мой же собственный дом по соседству. Ты такую хрень видел?!

Наступило томительное молчание. Валентин обессилено плюхнулся в кресло, а Андрей так и остался стоять у окна.

- Прости, мне не хотелось теребить твою рану, - еле слышно произнёс он.

- А… – отмахнулся от него Валька, - кому есть до этого дело? Это мой крест, мне его и тащить.

- Так и надорваться можно, – задумчиво произнёс Андрей.

Они опять замолчали.

- Слушай, Вачик, – решительно развернулся к нему Андрей, - я всё-таки тебе скажу, а ты сам решай – нужно тебе это или нет. Сегодня я еду на «Айяуаску». – Поймав вопросительный взгляд друга, Андрей нехотя пояснил: - Ну… это растение такое из Амазонских лесов. Оно имеет особенность снимать блоки и приоткрывать завесу твоего подсознания. Таким образом, от этой сущности ты сможешь многое узнать о себе и понять причины своих разочарований. Хотя, как знать, ты можешь ощутить и Божественную любовь, но это уже Ей решать, что тебе важней в данный момент.

- Ну, ты и загнул…

- Хорошо, могу проще. В жизни у тебя подобного опыта не было и навряд ли когда-либо будет. Так понятно? А загнать боль куда подальше, а затем ненавидеть всех баб, кто гульнул на стороне, поверь – это не выход! А только очередной блок, который ты себе сейчас создаёшь.

Андрей, заинтересовавшись обложкой журнала, поднял его с пола и заглянул на страницы жёлтой прессы. А Валентин, насупившись, уставился перед собой.

Сейчас Вальке казалось, что незримый гид опять протянул ему руку и пытается вывести его на какой-то новый путь, чуждый ему, но манящий. «Вечно этот Андрюха что-то придумает, – упиралось его сознание. - Что за бред?! Какие-нибудь наркоши соберутся и устроят групповую вакханалию. Противно.

- «Айяуаска» - это не наркотик, - как бы прочитав его мысли, заговорил Андрей, - хоть она и вызывает видения, но от неё не бывает привязки, а даже напротив, она сама исцеляет от наркотической зависимости и других серьёзных заболеваний. Точнее она пробуждает жизненную энергию, которая зовётся "кундалини", а та уже, поднимаясь вверх, прорабатывает все твои проблемные места, которые ранее создали твои необузданные эмоции. Как говориться: нет блока – нет проблем!

- Слушай, да тебе не в компьютере ковыряться, а в рекламное агентство подаваться пора.

- Вачик, я не собираюсь тебя уговаривать. Если ты меня услышал, то сегодня в девять встретимся по этому адресу, - он извлёк из кармана ручку, черкнул пару строк на обложке журнала и бросил его на журнальный стол. - Приезжай пораньше и прихвати с собой одеяло.

- А одеяло-то зачем? – удивился Валька.

- Ну… если хочешь, возьми матрас.

- Значит, мне нужно ещё определиться, как мне будет удобнее: развалиться на мягком и мёрзнуть как собака, или приспособиться на жёстком, но под одеялом? – Валька заметно развеселился. - А «общество», случайно, не будет возражать, если я и матрас и одеяло с собой прихвачу?

- Да бери с собой хоть весь спальный гарнитур, - ухмыльнулся Андрей. – Только не забудь вместе с ним прихватить наличку. Кстати, тебе всё это удовольствие будет стоить 250 баксов.

- Мои проститутки и те дороже стоят, чем эта твоя «айвасика», - на этот раз ухмыльнулся Валентин.

Андрей смерил его строгим взглядом и направился к выходу.

- Вот и пообщались, - констатировал его уход Валька.

- Всё нормально, Вачик. Надеюсь сегодня с тобой ещё увидится, - и он прикрыл за собой дверь.

***

Просёлочные дороги не освещались. Валентин свернул под указатель и осторожно припарковал машину между двумя джипами. Захлопнув свою дверь, он направился к большому каменному дому, придерживая одеяло под мышкой.

На первом этаже в просторном помещении собралось уже человек пятнадцать. Среди них он сразу увидел Андрея, тот о чём-то оживлённо разговаривал с двумя девушками. Но, как только он заметил Валентина, то сразу им откланялся и подошёл к другу.

- Пришёл таки! - он протянул ему руку. - А я уже решил, что ты передумал.

- Было такое, но любопытство взяло вверх, - ответил Валентин рукопожатием на приветствие друга.

- Но как бы там оно ни было - обещаю, что ты не пожалеешь, - заверил его Андрей.

- Хотелось бы.

- Вот здесь под картиной есть неплохое место, займи его. А я расположился там, - он махнул рукой в сторону камина, - поближе к шаману.

- К кому, к кому? – не поверил своим ушам Валька.

- Короче, видишь того мужика? - он указал на одного из мужчин средних лет.

- Ну?

- Это шаман. Его зовут Мэтью. Я познакомился с ним в самолёте, когда летел из Перу. Он уже лет 20, как шаманит. Кстати, в Южной Америке, там где лечат «Айяуаской», таких медицинских центров для европейцев уже валом пооткрывалось. Представляешь, один такой сеанс приравнивается к нескольким годам самадхи!

- Как-то всё это так неожиданно, я не совсем понимаю, что я здесь делаю?

- Бросай здесь свои манатки и давай, пошли. Я тебя с Мэтью познакомлю, - но, заметив растерянный вид друга, он добавил: - Вачик, да расслабься же ты, наконец, он вполне сносно говорит на английском. Пошли.

Шаман оказался на вид цивилизованным человеком. Одет он был, как обычный американец - кроссовки, майка, джинсы. Мэтью с большим вниманием выслушал женщину, у которой, похоже, были большие проблемы со спиной. Он пообещал ей, что в момент сеанса поработает над её проблемой. Затем выслушал другого парнишку, который долго распылялся о знаках, которые как ему казалось посылались ему Свыше.

На что Мэтью, со свойственным ему спокойствием, задумчиво изрёк:

- А вы не задумывались над тем, что банан – это просто банан?

Чем несколько озадачил юнца.

Вскоре вниманием шамана завладели Андрея с Валентином. Последний из них, как под гипнозом, не мог оторвать своего взгляда от глаз народного целителя, они у него были серыми и такими проницательными, что Вальке показалось, что шаману одного взгляда хватило, чтобы всё про него узнать.

Было уже давно за девять. Присутствующие сидели на своих подстилках и перешёптывались между собой, ожидая начала церемонии.

Валентину удалось обменяться с Мэтью несколькими незначительными фразами и он вернулся на своё место с мыслью о том, что провести вечер в обществе шамана и таких как Андрюха будет куда приятнее, чем опять зависать в баре или слоняться по своему опустевшему дому.

Он огляделся по сторонам и заметил по левую руку от себя молодую девушку, а по правую - развалился мужик, сложив свои конечности так, как обычно укладывают их покойникам.

Участники церемонии, как показалось Вальке, были на вид вполне обычными людьми, которые чаще всего встречаются на улицах крупных городов Америки. Вот только один «кадр» выбивался своим внешним видом из всей этой компании. Он, как раз, расположился напротив Валентина. И если бы Валька предварительно не познакомился с Мэтью, то решил бы, что этот тип и есть их шаман.

Этот чудак сидел с оголённым торсом в позе «лотоса», а на плече у него болталась туго-заплетённая косичка. Весь он был в каких-то непонятных причиндалах, а в руках держал большой кристалл, который теребил своими беспокойными пальцами унизанными совершенно нелепыми перстнями. Но вот его глаза, в отличие от настоящего шамана, были для Вальки ничем не привлекательны.

Тем временем ассистент Мэтью раздал всем присутствующим небольшие сосуды. Валька, поглядывая на действия других, поставил его себе в ноги и стал ждать дальнейших разъяснений к действиям.

На церемонии запрещалось контактировать друг с другом, а если возникала необходимость, то по всем вопросам можно было обращаться только к шаману или его ассистенту.

Шаман поздравил всех присутствующих с увлекательным путешествием, упомянув, что гидами в их странствиях будут Высшие Силы. И участники церемонии, один за другим, начали подходить к нему за спиритуальным снадобьем.

Получив свою поцию «Айяуаски», Валька вытянулся на одеяле во весь рост и начал ждать.

Тем временем Мэтью приступил к своим шаманским штучкам. Он подходил поочерёдно к каждому из присутствующих и обмахивал их крылом крупной птицы, при этом что-то несуразное бормотал и окуривал дымом.

Как объяснил Вальке его «оживший» сосед справа, так шаман отгонял от них всяких сущностей, чтобы те не воспользовались их телами, пока участники церемонии будут бродить по закоулкам своего подсознания.

«Лучше бы он не делился со мной своими домыслами», - подумал Валька, так как он настроился на Божественную любовь и восстановление своего душевного равновесия.

Вскоре погас свет, и в помещении стало совершенно темно. Из глубины комнаты послышались необычные звуки, которые издавал шаман, используя свои экзотические инструменты. Он тихо что-то напевал, своеобразно вибрируя голосом.

Валентин изо всех сил прислушивался к своим ощущениям, но ничего особенного с ним не происходило. Прошло достаточно много времени и Вальке уже начало всё надоедать, как где-то поблизости у противоположной стены он услышал звуки, похожие на изрыгание опустошаемого желудка.

«Это, наверно, лже-шаману хреново стало. Довыделывался бедолага… - предположил Валька. – Ха, видно этот дурачок ещё что-то своё глотнул промежду прочим», - Валентина эта мысль почему-то очень развеселила, и он начал давиться от смеха, воспринимая всё происходящее, как глупое представление для доверчивых простаков.

И как только он допустил эту мысль, в ту же секунду его тело стало куда-то проваливаться, а душа обрела непривычный покой и умиротворение.

Несмотря на то, что глаза Валентина на тот момент были закрыты, он видел насыщенный зелёный цвет, который, как потом оказалось, был живой движущейся массой. Его самого покачивало, как на лиане, но это продолжалось недолго. Постепенно начали появляться более яркие агрессивные тона, и фрагменты видений сменялись одни за другими. Валентин на мгновение вынырнул из этого состояния, обратившись к Иисусу, он прочитал молитву на всякий случай и снова провалился не Бог весть куда.

«Айяуаска» стремительно уносила его туда, где Валькино сознание не собиралось задерживаться ни на минуту. Стали появляться те видения, которые вызывали у него невероятное отвращение. И он только поражался тому, что этот кошмар был не во вне, а как бы в его голове, там была своя реальность. Малейшее движение вызывало в нём увеличение беспричинного беспокойства, а попытка открыть глаза или заткнуть уши были бесполезны – видения становились только ужаснее, а тоска и смятение увеличивались.

«Дотянуть бы только до утра, - подумал Валька, вынырнув на какое-то мгновение из калейдоскопа этих видений. - Я этому Андрею, как только выберусь из этого Ада, всю морду разобью. Не друзья, а подарки судьбы, мать твою! Один гад семью разрушил, другой рассудка лишает…»

Его недобрые мысли были прерваны тем, что неожиданно поступило уже знакомое ему предложение: «Полюби Гитлера». Тут у Вальки началась настоящая истерика, он смеялся сквозь слёзы, ощутив себя пойманным в ловушку. Отвертеться от этого дикого предложения теперь не представлялось никакой возможности. Его всего ломало, бросало в жар или знобило от холода. От навязчивых видений ему становилось дурно, пока он, наконец, не осознал, что Гитлер сидит в нём самом! И на каком-то подсознательном уровне он понимал, что только полюбив его в себе, придёт исцеление! Там, в недрах Валькиного подсознания, буйствовал тот самый диктатор, который звался категоричностью, страхом, местью и осуждением.

«Я сам являюсь вершителем всех своих бед и проблем!» - Валентин это видел, чувствовал и понимал. Это для него теперь было так очевидно.

Информация шла потоком и проникала ему в самое сердце. Теперь он ощущал всеми фибрами своего тела, что, если простить себя, то уйдёт ненависть по отношению к другим. Ему не нужны были для этого никакие доказательства, он просто это знал!

От этого открытия его стало нестерпимо мутить, и, собрав все свои силы, он попытался дотянуться до сосуда, который стоял где-то у него в ногах. Его ослабшее тело заносило из стороны в сторону, но, наконец, нащупав в темноте пластиковое корытце, он поднёс его к своему лицу. И в этот момент он увидел в нём множество рук, которые пытались до него дотянуться. А голоса жалобно его о чём-то молили. В голове что-то щёлкало, он почувствовал, что близок к помешательству, и в ужасе выронив сосуд, взмолился:

«Господи, я их всех прощаю! Я и себя прощаю, я… - в его мозгу что-то вспыхнуло, и в этот момент он почувствовал, что готов простить даже Гитлера. Слёзы потоком хлынули из его глаз. Он рыдал, стиснув зубы, но при этом, чувствуя, как мощные тиски разжимаются, освобождая его израненную душу от непосильной тяжести.

И опять песня шамана выдернула его из одной реальности и понесла в другую. Он отдалённо слышал стон девушки, что была от него слева и беспокойное бормотание по соседству мужчины, который жалобно всхлипывал.

Восприятие у Валентина работало, как компьютер. Он телепатически улавливал всю ту информацию, которую ему выдавали неведомые силы. В этот момент его сознание пролетало над огнями гигантского мегаполиса, и он видел на дорогах большое количество машин и суету жильцов в освещённых окнах.

«Вся наша жизнь становится бессмыслицей, если мы её растрачиваем для ублажения своего Эго! - пронеслось у него в голове, как воспоминание».

И в этот момент к нему вернулось осознание происходящего. Он опять слышал завывания шамана, медленно возвращаясь в своё безвольное тело.

Но не прошло и нескольких мгновений, как реальностью стало новое видение, где Валентин уже разговаривал с Еленой, а она, внимая ему, сама украдкой косилась на входную дверь.

Неожиданно Валька увидел себя со стороны и понял, что уже смотрит глазами Елены. Он каким-то образом оказался в теле своей жены, а, точнее, стал самой Еленой. И в эту секунду он почувствовал её переживания и волнения. Через эти ощущения он понял, как Лене было с ним нестерпимо скучно, слушая его бесконечные недовольства по отношению к другим. Прочувствовав состояние жены, как своё собственное, Валька, будучи теперь Еленой, опять покосился на дверь. И в этот момент к ним в комнату вошёл Натан.

Тут же Дух Вальки переместился в тело вошедшего. Теперь он был Натаном, с его «букетом» проблем и заморочек.

- Господи, как же ему плохо, - услышал он свой внутренний голос.

Валентин каким-то непостижимым образом перемещался в тела других людей, начиная думать и чувствовать, как они. Он становился то одним из своих подчинённых, то в какой-то момент даже ощутил себя соседской собакой, которая последнее время своим завыванием мешала Вальке спать по ночам, и он её тайно ненавидел. Теперь он знал, что у неё в желудке была опухоль - её мучили страшные боли.

Новая вспышка в сознании Вальки пробудила в нём понимание: «Всё едино! Мы и есть Высший Разум, который разбрёлся по телесным оболочкам. Боже мой! – вдруг дошло до Валентина. - Я же мог быть одним из нас троих! или ещё кем-нибудь… и быть для кого-то наградой, а для кого-то наказанием. В действительности это не имеет значения, кто начал первый и кто доставил больше беспокойств другому, а важно, как остановить весь этот водоворот обид и претензий! – его опять всего знобило.

«Прощение». - Валентин отчётливо услышал Глас и опять провалился в забытьё.

***

Когда он пришёл в себя, то увидел яркие лучи солнца. Они пробивались сквозь крону деревьев, пробуждая жизнь в привычной для него реальности.

В помещении было тихо. Андрей сидел рядом, скрестив ноги, и о чём-то думал.

- Привет, - подал голос Валентин, - а где все?

- Уже разъехались, - тихо произнёс Андрей, - если хочешь поговорить с шаманом, то лучше по-позже, он сейчас отдыхает на втором этаже. А как ты?

Валентин принял вертикальное положение и, устремив свой взгляд на Андрея, тихо произнёс:

- Андрюха, у меня больше нет к ним претензий, - его лицо неожиданно расплылось в улыбке, - теперь я свободен!

- Вижу, - глаза друга, как всегда были спокойными и излучали тепло. – Ты прав, отказавшись от любого вида осуждения – человек обретает реальную свободу и судный день для таких счастливчиков отменяется.

- Андрюха, слушай, а ты Там тоже был? – поинтересовался у него Валька.

- Где? – вскинул брови Андрей.

- В преисподней.

- Нет, я был по-соседству, - ухмыльнулся Андрей. – Кстати, что касается Ада, то он живёт исключительно в твоём подсознании, а «Айяуаска» только позволила тебе туда заглянуть. – Андрей ободряюще улыбнулся другу и добавил: - Ну, что, праведник, хочу тебя поздравить с очищением. Теперь один из твоих блоков снят.

- Господи, хорошо-то как!

- Только не обольщайся, - предостерёг его Андрей, - этих блоков у нас завались. И не удивляйся, если в твою жизнь ворвётся кто-то ещё и новые проблемы начнут отравлять тебе жизнь. Правда теперь у тебя есть непоколебимое понимание, что все что с тобой происходит, это вроде знакомства со своей сущностью, а все встречи, особенно те, что приводят к конфликту, являются индикатором, который тебе указывает, над чем тебе ещё нужно поработать.

- Да, но ведь всегда так хочется обвинить кого-то в своих неудачах, или накрайняк хотя бы проявить своё недовольство по отношению к другому…

- Вачик, да сколько угодно! Но только это равносильно тому, что прийти в школу учиться, а потом взять и отказаться от обучения. Нет проблем, придёшь, когда будешь готов. Возможно, это произойдёт в следующей жизни, или через сотню – другую лет. Какие проблемы?

- В общем, как я понял, нужно потренироваться, чтобы быть прозрачным и не дать себя зацепить, а точнее, чтобы самому не цепляться за других своими претензиями.

- Да, что-то вроде того, - согласился с другом Андрей.

- Ох, и натерпелся же я этой ночью! – возбуждённо заговорил Валька, - но, клянусь, я не жалею о том, что пришёл сюда! Спасибо, тебе.

- Да брось ты… Я здесь не причём. Ты сам изъявил намерение разобраться в своих проблемах. Вот тебе Свыше и представили такую возможность. Ты ею воспользовался, а я был только винтиком в руках Провидения.

- Слушай! - глаза Валентина оживились, - я вот что подумал, а что если «Айяуаску» заключённым вместо положенного срока вменять? Скажем, пять лет отсидки свести к одному месяцу принятия «Айяуаски». Подумай только, какая экономия Государству! А главное преступность сошла бы до минимума.

- Представляю, какой бы ты шухер навёл своими реформами в преступном мире. «Травка в принудительном порядке от бандитизма!» - Андрей тихо засмеялся.

- Смейся, смейся, - вяло улыбнулся Валька, - только общество у нас реально больное на всю голову. Все постоянно друг с другом конфликтуют и ещё умудряются называть место, в котором они живут «Миром». Будь моя воля, я бы каждому «Айяуаску» без исключения прописал.

- Прописать-то можно. Но все ли готовы к глобальным переменам в своей жизни? Ведь не случись у тебя такой душевной драмы, ты бы фиг когда сюда заявился. Скажи, что я ошибаюсь?

- Ну… вообще-то да, - нехотя согласился Валька.

- А ты говоришь… Кстати, есть такое выражение, «когда ученик готов, то учитель всегда найдётся».

- Слушай, что я тут еще подумал, а ведь Дарвин отчасти был прав - человечество действительно проходит стадии эволюции. Но только всё происходит на ментальном уровне, и каждый, будучи на своём этапе развития, нуждается в своих учителях.

- Не могу не согласиться, - отозвался Андрей, - скажем, тебе «айяуаска» пошла на пользу, мне - батюшка из церкви помог встать на путь истинный, а вот у моей сестры полностью поменялось отношение ко всему происходящему после того, как она однажды каким-то чудом вышла в астрал. И с тех пор она с иронией смотрит на все свои проблемы, не смотря на то, что раньше была страшной занудой. Я уже не говорю о том, какие она начала писать потрясающие картины…

- Это ты про Ольгу, что ли?

- Да, она сейчас в Сан-Франциско переехала жить. Нужно будет на выходных её навестить.

- Передавай ей привет.

- Обязательно. Кстати, для духовного роста совсем не обязательны крайности, ведь кому-то и умной книжки будет достаточно, чтобы обрести мир внутри себя. Хотя вот моему соседу с криминальными наклонностями, возможно, необходимо сначала вдоволь накуролесить, потом в застенках тюрьмы как следует настрадаться и только потом прийти к пониманию важных для себя вещей. И не от того, что он «отщепенец общества», а просто это его путь. Понимаешь?

- Возможно, это и так, - задумчиво отозвался Валентин. - В действительности принуждение и категоричность всегда попахивают фанатизмом и порождают только агрессию.

- О, да… Проявление агрессии – это бич человечества.

Валентин откинулся на одеяло и шумно вздохнул.

- Устал я, Андрюха, - признался он другу, вытянувшись во весь рост, - столько впечатлений и за такой короткий срок - нужно время, чтобы всё это переварить.

- Это точно, - отозвался Андрей, - я и сам сегодня получил колоссальный опыт, - он похлопал друга по плечу. - Ну что, поехали по домам?

- Поехали.

- Да, кстати, Вачик, ты не особенно с кем попало распространяйся на эту тему.

- Я и сам об этом тоже подумал. Скажешь кому-нибудь, так решат, что наглотался галлюциногенных, - Валька уныло улыбнулся. – Ведь мыслить как-то иначе – всегда ведёт к конфликту.

- Ну… в общем-то да, - согласился с ним Андрей, - А ты знаешь, что наша Земля это что-то вроде полигона для учений, а если быть точнее, то это место для искупления своей вины. Которой в действительности никогда не было. Понятие вины нам навязало наше Эго.

- Как это? – удивился Валька.

- Это длинная история. Я тебе расскажу об этом как-нибудь в другой раз.

- Как хочешь, - пожал плечами Валентин. – И всё же, что ты хотел этим сказать?

- Ну, как же! Я тебе уже как-то рассказывал, что послужило созданию этого несовершенного Мира.

- Да, припоминаю… ты тогда говорил о нашем заблуждении – мы считаем, что отдалились от Создателя.

- Так вот, с тех пор мы постоянно наказываем себя за это. И недовольство собой мы выплёскиваем на других, тем самым изо дня в день, указывая и обвиняя всех вокруг себя за их недостатки и оплошность. Не осознавая при этом, что сами себе спроецировали такое наказание. А в действительности все пороки других, это не что иное, как отражение наших страхов и беспокойств.

- Я ж тебе говорю, живём в больном обществе! – воскликнул Валька и от избытка эмоций даже приподнялся на своём одеяле. – Интересно, а что-то можно сделать, чтобы остановить это самобичевание?

- Конечно. Но только принять эту концепцию не так-то просто. Чтобы остановить это безумие, нужно научиться прощать! Только прощать не так, как нас учили – это утопия. Истинное прощение означает отказ от любого вида критики. Вот попробуй один день прожить чтобы не давать никому оценки и принимать происходящее, как данность.

- Похоже так сразу не получится, если только не уединиться куда-нибудь на необитаемый острове, и то начнёшь злиться то на неулов, то на комаров, а то и на скверную погоду.

- Вот о чем и речь, - развёл руками Андрей. - Кстати, мне очень понравилась твоя идея с «прозрачностью», ты это здорово подметил.

- Ха! Это и не удивительно, после таких ночных откровений, как сегодня…

- Кстати, Вачик, вот ещё что хочу тебе сказать. Постарайся то, что я тебе скажу сейчас - держать в голове, как "иеже си на небе си". Осудив другого, мы сами рано или поздно попадём в аналогичную ситуацию. Как тебе этот расклад? Но как только на смену осуждениям приходит приятие, так сразу, в тот же миг Святой Дух убирает подсознательную вину с нашего разума, а значит происходит исцеление самой Вселенной. Подумай только! что обычная жизнь может стать великой, хотя Мир никогда об этом не узнает. И только, когда ты практикуешь истинное прощение, становится неважно, знал об этом Мир, или нет.

- Согласен. Тысячу раз согласен! - воскликнул Валька. - Но вот только об этом я распространяться не стану - всё равно мне никто не поверит. А жаль…

- Эх, Вачик, а кто тебе сказал, что ты должен распространять эти знания? У каждого своё предназначение. Но когда-нибудь мы всё равно вернёмся к Богу, просто у каждого это произойдёт в своё время. И помни одну важную вещь, всё что происходит вокруг нас – мы на все 100 за это в ответе. Потому что каждый из нас явился сюда с определённой программой: кто-то склонен к насилию, кто-то позволяет себя постоянно обманывать, кто-то одержим своей работой и так далее. И только признав, что наша жизнь подобна сну - у нас появляется шанс выбраться из этого безумного мира.

- Я понимаю, но пока всё это как-то в голове у меня не укладывается. Могу только сказать, что эти знания действительно ведут к освобождению от агрессии и страха. Сегодня, благодаря истинному прощению, я обрёл мир внутри себя.

- Постарайся сохранить это состояние и, по возможности, развивай его. Оно естественно по своей природе и ведёт к просветлению. Мне сегодня об этом «Айяауска» сказала.

Валька понимал, что имел ввиду Андрей, и теперь, поджав губы, в ответ только молча кивнул головой.

Они поднялись с пола и направились к выходу.

Во дворе Андрей по-братски обнял Валентина, пожелал ему всех благ и полез в свою машину.

Валька махнул ему на прощание и развернулся к восходящему Солнцу. Ему пришлось прищурить глаза, и он часто заморгал ими. Валентин долго всматривался в огромное Светило, чувствуя, как золотистый свет проникает в каждую клеточку его тела. В эти минуты он испытывал радость бытия и единение со всем сущим на Земле.

***

Только оказавшись дома, Валентин понял, как сильно он хочет спать. Скинув с себя одежду, он ничком повалился на кровать и тут же провалился в сон. «Айяуаска», похоже, ещё хозяйничала в его теле, напевая ему знакомую песнь шамана.

Проснулся Валька от звонка в дверь.

Ему было так спокойно на душе, что у него не было ни малейшего желания выбираться из постели и уж тем более входить с кем бы то ни было в контакт. Но, вспомнив, что у него со вчерашнего вечера был отключён телефон, он всё-таки решил посмотреть: кому это он там понадобился?

«Наверно сынишка после школы забежал поздороваться», - предположил Валентин и, накинув халат, пошёл открывать дверь.

Распахнув её, он опешил. Перед ним стояла девушка–ангел. В его жизни было много красивых женщин, но эта была особенной. Его притягивало в ней всё! Он за одно мгновение оценил её округлые формы в нужных местах, белизну кожи, тонкие черты лица и безнадёжно увяз в её небесно-синих глазах. Он смотрел на неё в полной растерянности; у него было такое ощущение, что где-то он её уже видел.

У девушки, от пристального взгляда красивого мужчины, зарделся на лице румянец, и она в полной растерянности потупила свой взгляд.

- Здравствуйте, - первым нашёлся Валентин, - я могу быть вам чем-то полезен?

- Здравствуйте, - она слегка кивнула головой, - мне нужен Валентин Орлов.

Услышав своё имя, он обрадовался как ребёнок, поняв, что этот ангел залетел к нему не по ошибке.

- Да, это я, - поспешил заверить её Валька.

- Мне позвонили из офиса и сказали, что у меня с вами собеседование с часу до двух.

- Да? Вам так сказали? – удивился Валентин.

- Простите, а вам ещё нужна домработница или нет? – с беспокойством в голосе поинтересовалась девушка.

- Господи, вот оно в чём дело! Я совсем забыл… - спохватился Валька. – Конечно, нужна, ещё как нужна! Проходите в дом. Будем знакомиться.

Девушка нерешительно переступила порог.

- Извините, я это… в халате, - засуетился Валентин, - сейчас переоденусь.

- Не беспокойтесь, пожалуйста, я ненадолго. И потом я вас уже всё равно таким… - и осеклась, заметив страшный беспорядок в доме.

- Вы это… не обращайте внимания, - увидев её реакцию, переполошился Валька. - Мне уже звонили из офиса, сегодня должна приехать женщина, которая всё здесь прибер… - теперь он умолк на полуслове, поняв, что несёт какую-то чушь.

- Так это же я, - растерянно произнесла девушка.

- Ну, да, - ещё больше смутился Валентин, - что-то я ещё видно не проснулся. А если честно, то вы у меня как-то не ассоциируетесь с домработницей. – И с этими словами он направился в столовую.

Девушка смущённо опустила глаза.

- Проходите сюда, здесь больше света, - предложил хозяин незнакомке. - Вы что предпочитаете, чай или кофе? А может быть сок? – Валентин заглянул в холодильник. - Нет, он похоже закончился… и давно.

- Не беспокойтесь, мне глотка воды вполне достаточно.

Они присели за стол. Девушка с нескрываемым любопытством разглядывала мужчину в банном халате, сидящего напротив неё.

Она несколько натянуто ему улыбнулась и заговорила:

- Меня зовут Ангелина…

- Я так и знал, - опять невпопад вырвалось у Валентина. И он тут же поправился:

- Я хотел сказать, что вам очень подходит это имя.

- Спасибо, - кротко ответила девушка, - я всего пару недель назад, как приехала в Америку. С февраля буду брать классы английского, а пока пытаюсь найти хоть какую-то работу.

- А вы приехали одна или у вас есть семья, дети? – у него всё внутри замерло, ожидая ответа.

- Нет, у меня здесь только подруга, а семьёй я ещё не успела обзавестись.

Её ответ произвёл фурор на Валентина! В нем крепла надежда на возможные отношения с этим дивным созданием.

- Хорошо. Вы мне подходите, - стараясь не выдать своего волнения, сдержанно произнёс он.

- Но мы ещё не обговорили с вами часы, объём работы и…

- О, простите, Ангелина. Конечно, мы обговорим все детали и надеюсь, что они вас вполне устроят. А за гостиную не беспокойтесь, я вам сам помогу там навести порядок.

- А вас что, обокрали? – понизив голос, поинтересовалась девушка.

- Можно сказать и так, - усмехнулся Валентин.

- Я вам сочувствую.

- Не стоит. В этом не было ни чьей вины.

- Это как? – искренне удивилась она.

- Я когда-нибудь вам об этом расскажу, - неуверенно произнёс Валька и сменил тему: - А как у вас, кстати, с жильём?

- Если честно, то никак. Живу пока у подруги. У неё бой-френд… Но как только я найду работу, то…

- Кстати, если хотите, то можете обосноваться пока здесь. Дом большой, а я практически целыми днями на работе.

Девушка от его слов изменилась в лице.

Заметив холодок в её глазах, Валентин спешно добавил. - Не скрою, у меня скверный характер, но я не подлец. И ещё я просто знаю, каково быть эмигрантом.

- Я не думаю, что смогу принять ваше предложение, - насмешливо ухмыльнулась девушка. - Может быть вы, наконец, мне всё-таки расскажете, что входит в объем моей работы?

Где-то в глубине души у Вальки неожиданно что-то шевельнулось. Ему на мгновение показалось, что девушка не та, за кого себя выдаёт. Но тут Ангелина улыбнулась ему своей ангельской улыбкой, и он поспешил разубедить себя в этом.

- Да, конечно, – произнёс Валентин смущённо. - Давайте, для начала, я покажу вам дом. Предлагаю начать со двора. - Он толкнул створку скользящей двери и пропустил вперёд Ангелину. - Здесь у меня джакузи, там бассейн и летняя кухня, а это моя плодовитая яблоня… - Валентин, как экскурсовод, размахивал руками, при этом делая для себя открытия, что он стал замечать те вещи, которые раньше не заслуживали его внимания. - На этой яблоне вы можете увидеть плоды… и цветы, - с удивлением произнёс Валентин, приглядываясь к дереву, - всё сразу и в одно время, прям чудеса какие-то…

- Как здорово, - просияла девушка. - Ноябрь месяц, а здесь цветы на деревьях.

- Это ж Америка! – произнёс с апломбом Валентин.

Его фраза развеселила их обоих. Отсмеявшись, они незаметно прошлись по внутреннему двору и направились обратно в дом.

- У вас здесь красиво, - произнесла она, оглядывая шезлонги у бассейна с нарядными над ними зонтами и уютно угнездившуюся газибо среди пушистых кустов неизвестных ей растений.

- Да, мне тоже здесь нравится, - не сдержав улыбки, произнёс Валентин, залюбовавшись её широко распахнутыми глазами. - Этой территорией у меня занимаются другие работники. Здесь вам делать ничего не придётся, ну… если только у вас не возникнет желание поплавать в свободное от работы время.

- Спасибо. - Пожала плечиками Ангелина, и в этот момент в траве у забора она заметила детские игрушки. - А сколько у вас детей? – поинтересовалась она, приподняв бровь.

- У меня один сын. И тот живёт у своей матери, а ко мне забегает только в гости.

- А… - произнесла Ангелина, но, заметив пробежавшую тень по лицу работодателя, тут же направила разговор в другое русло: - Скажите, а где у вас установлена стиральная машина?

- В доме. Пошлите, покажу.

Они опять оказались в просторной комнате, где царил беспорядок.

- Там, на втором этаже, находятся четыре спальни и небольшое помещение для стирки, - указал Валентин на лестницу, ведущую на второй этаж.

В этот момент кто-то позвонил в дверь.

- Если хотите, то можете заглянуть туда сами, - предложил он девушке, - а я пойду открою. Это должно быть мой Лука.

- Конечно, конечно, я сама посмотрю. Очень надеюсь, что ваша стиральная машина без особых наворотов, а то я не дружу с техникой, - с этими словами девушка легко вспорхнула по лестнице.

А Валентин, проводив её взглядом, потуже затянул пояс халата и отворил дверь.

Вместе с солнечным светом в его дом ворвалась Елена.

- О! – воскликнул от неожиданности Валька и отступил в глубь комнаты. - Какими судьбами?

- Будем считать, что попутным ветром занесло, - безрадостно ответила ему жена.

- Проходи коль пришла. Правда, ты немного некстати…

- Ещё как кстати! - повысив голос, подбоченилась Елена. - Если у тебя есть претензии ко мне, то я не против их ещё раз с тобой обсудить. Но знай, Натан здесь не причём. Я бы ушла от тебя в любом случае. Ты можешь понять, наконец, это или нет?!

- Могу, Леночка, могу. Я теперь всё могу, - произнёс он, удивляясь тому, что её тон совсем не задевает его самолюбия, и даже, напротив, у него возникло желание прижать её к своей груди и успокоить. Но вместо этого, он ей только улыбался.

Елена смотрела на него с подозрением.

- Если бы ты только знала, - продолжал он, изменившись в лице, - что я пережил сегодня этой ночью…

- Я знаю, что я пережила сейчас, когда узнала от сына, что позавчера ты общался с Натаном, а потом он попал в реанимацию! Если бы не Лука, я бы так и думала, что он по ошибке глотнул спиртного и…

- Я очень сожалею, что так вышло. Кстати, как он?

- Уже дома… - Елена только сейчас заметила страшный беспорядок в помещении. - Скажи, а это вы с Натаном здесь всё перебили, когда…

В этот момент в пролёте второго этажа появилась девушка.

- Ой, - округлила глаза Елена, - так ты не один? А я ещё подумала: «Что это ты делаешь дома в это время? Да ещё в халате…» – она с любопытством разглядывала незнакомку.

- Ангелина, идёмте к нам, - Валентин жестом пригласил её спуститься.

- Это ж надо, «идёмте», – Елена язвительно передразнила мужа.

А Валентин, не сводя глаз с девушки, заговорил:

- Знакомьтесь, это… Лена, моя…

- Теперь просто соседка, - подсказала Вальке его жена.

- Добрый день, - произнесла девушка, радушно улыбнувшись ей.

- И вам того же, - кивнула ей в ответ Елена и спешно направилась к выходу, бросив на ходу: - Простите, что помешала.

- Лена, подожди! - остановил её Валентин. - Ты мне так и не ответила. Как Натан? Я хочу его увидеть.

- Ты в своём уме? - усмехнулась она.

- Я хочу извиниться… - Он перевёл дыхание, – короче, могу я сегодня зайти к вам?

- Ты не болен? – искренне поинтересовалась Елена.

- Напротив, теперь я здоров как никогда. Кстати, вчера утром я встречался с одним предпринимателем. Есть интересная тема. И я думаю, что Натана она могла бы очень даже заинтересовать.

- Послушай, ты мне здесь не темни! У тебя точно всё в порядке? – на её лице появилось беспокойство.

- Я тебе отвечаю! - Валька расплылся в улыбке.

- Ну, тогда как знаешь… - Елена в недоумении продолжила свой путь. Она уже взялась было за ручку входной двери, но что-то её остановило, обернувшись, Елена приветливо улыбнулась девушке, - Ангелина, и вы приходите с ним завтра. Я вас тоже приглашаю. Я по особому рецепту запеку индюка, посидим по семейному, день-то завтра особый – благодарения.

Девушка посмотрела на Валентина и улыбнулась.

- Мы придём, - ответил за неё Валька.

- Спасибо, за приглашение. Я постараюсь, - неуверенно произнесла девушка.

- Да вы не старайтесь, а просто приходите, - усмехнулась Елена и скрылась за дверью.

В помещении сразу стало тихо. Валентин перевёл взгляд на Ангелину и их взгляды встретились. У него на мгновение перехватило дыхание и неистово забилось сердце.

В этот момент с улицы послышался голос его жены:

- И не забудьте! Завтра у нас – в шесть!

4 ГОДА СПУСТЯ

В просторном бунгало, за накрытым столом сидело несколько человек.

- Превосходный обед, - откинувшись на спинку стула, произнесла Елена.