Рукопись, найденная на чердаке

   Вспоминается нехитрый, не единожды использованный даже маститыми писателями прошлого (у современных я что-то этого не встречал) прием, когда автор публикует как-бы не свое произведение, а какого-то таинственного автора, рукопись которого он случайно нашел... ну, например, разбирая заваленный старой рухлядью чердак на ветхой, купленной по случаю, даче. Или какой-то другой загадочный случай подкинул автору рукопись незнакомца (вдруг пришла по почте без обратного адреса). Автор из любопытства заглянул в нее и... не смог оторваться, поглощенный перипетиями жизни, мыслями, чувствами, переживаниями неведомых ему людей.

И ему (автору, которому попала в руки эта рукопись) показалось, что он обязан опубликовать её - достоинства рукописи, которые он увидел, побудили его поделиться ею с широким кругом читателей, а не забросить на полку, где рукопись пылилась бы еще какое-то время, пока чья-то равнодушная рука не выкинула бы ее в корзину для мусора... Истинный автор неизвестен, а потому придется опубликовать ее под своим именем, сделав должную оговорку, чтобы как-то защитить себя от обвинений в плагиате.

Я нашел эти тексты в интернете.

Интернет часто сравнивают с большой помойкой, куда сваливается столько всего!.. Интернет безучастно хранит эту, в большинстве своем ненужную, бесполезную рухлядь, как тот самый чердак на старой даче. Так что можно сказать, что я тоже нашел эту «рукопись» на «чердаке».

Как это произошло? Это совсем другая история, и всё же вкратце стоит ее изложить, чтобы связать логически для читателя появление одновременно и рассказов и письма-рецензии к ним, которые, право же, стоит воспринимать вместе.

Я, старый, матерый программист… Написав эти слова, я хмыкнул про себя – кажется совсем недавно это словосочетание было немыслимо, ведь вот же, буквально вчера и само программирование, и мы программисты,  были одинаково молоды и ощущали в себе безграничные возможности в преддверии великого будущего… Но время безжалостно, и вот полвека пролетели…

Но я отвлекся…

Итак… Я, старый, матерый программист, помню еще те времена, когда мы студентами таскали колоды перфокарт со своими программами на Фортране в Вычислительный Центр института, где стояла, завораживающе мигая лампочками, огромная ЭВМ «Мир-6».

Поколения компьютеров и операционных систем прошли через мои руки (вернее, голову). Первое чудо общения по сети тоже было у меня на глазах, и я был отнюдь не сторонним наблюдателем, и даже не просто продвинутым пользователем. Я варился в этом все эти немалые годы.

Сейчас я уже... хм... отошел от дел, но мозги, слава богу, на месте, маразм их еще не затронул, времени сейчас у меня много, и трачу я его на то, чтобы не отставать от быстро меняющихся технологий в огромном программистском мире. Забавы ради научился «хакать» самые мудреные защиты серверов и баз данных, да так, что утру нос любому молодому хакеру.

Но! Эти умения я использую исключительно в бескорыстных целях. Как говорил незабвенный Остап Бендер: «Надо чтить уголовный кодекс». Для себя я еще добавил - и моральный тоже. В том смысле, что... чтобы вы не подумали, что я подсматриваю в «замочные скважины».

Да, я пользуюсь своими умениями, чтобы беспрепятственно бродить по сети. Вы не представляете, как в ней много всего, в том числе и интересного. Гигантский объем информации! Да, мусор, да, груды человеческих и машинных отходов, терабайты и терабайты безликих данных... Но при должном умении среди всего этого можно найти блестки «золотого песка».

Что это? Это люди. В какой-то момент я понял, что в сети люди реально живут. Да-да. Диалектика! В этом виртуальном мире люди ЖИВУТ реальной жизнью. Работают (что очевидно), общаются, развлекаются, дружат, влюбляются и даже (о!) занимаются любовью.

Но здесь стоп! Я не занимаюсь тем, о чем вы, быть может, подумали. Я ищу художественные формы человеческого общения. Вернее не я, а мой программный робот-поисковик.

То, что он скачал мне откуда-то из недр сети отрывок частной переписки двух людей, было совершенной случайностью, следствием какого-то программного сбоя. Я лишь поставил ему задачу искать свеженькое на литературных сайтах, а он выловил... ну вот то, что выловил.

Пытаясь понять, в чем была программная ошибка, я стал просматривать эти тексты и... погрузился в неожиданно распахнувшийся мир этих двух людей.

И мне захотелось поделиться этим с другими. И мне захотелось убедиться, посмотреть, захватит ли это чтение других.

Нет, это, опять же, вовсе не частная интимная переписка двух людей. Это даже и не переписка вовсе. Я выбрал только рассказы, которыми поделился один человек со своей собеседницей. И одно единственное письмо от нее – ответная реакция.

Увы, сборник рассказов здесь не полон. Жизнь бродяги по интернету рискованна. Некий новый вирус, от которого у меня не было «прививки», грохнул мой комп в самый неподходящий момент. Удалось восстановить вот только то, что представлено здесь – несколько небольших рассказов и письмо. Письмо – это как рецензия к ним. Начните с него. И... Знаком того, что вас тоже задело, будет то, что вы вернетесь к нему, после прочтения рассказов.

И еще... Если вдруг среди читателей окажутся эти двое... Обращаюсь к ним... Надеюсь, вы меня простите за то, что я без вашего согласия опубликовал эти тексты. Меня оправдывает только то, что я не дал сгинуть им бесследно в пыльной, замусоренной темноте чердака.

Письмо

     Милый мой друг, доброе утро!

Я, разумеется, все прочитала. У профессионалов нет оценки: понравилось – не понравилось... толкование на таком уровне само по себе непрофессионально... но я сделаю исключение из общего правила, поскольку ты литератор по наитию, а не по образованию... (смайлик бы сюда... улыбающийся доброжелательно).

Мне понравилось. Очень. Я с удовольствием еще раз соотнесла текст с изображением... Да-да... и нательный крест, проступающий сквозь черную футболку, и очки в тонкой оправе, и умный взгляд прищуренных глаз... они очевидны в этих рассказах... Эти тексты имеют четвертое измерение. Они пахнут, они живые. Пахнут степной полынью и асфальтом, политым дождем, - жаркая смесь испарений природы и душного города.

Чисто литературная, техническая оценка жестче: я спотыкалась об иные метафоры, сердилась на неуместные или недотянутые логические построения, на непрописанность образов героинь, которыми так восхищается герой, на стилевую и лексическую избыточность, на неважную работу со словом... Но... во всем этом есть потрясающее дикарское обаяние своего стиля, пока – бытового, непубличного. Во всем этом есть душа, есть глубокие мысли, и это снимает проблему литературного несовершенства... Тем более, такие вещи пишутся «в стол» или «для потомков»...

Да, мне бы хотелось понимания в одном тонком вопросе: если я заметила что-то, что стоило бы поправить, то это не от недостатков текста, а от его достоинств... Значит, есть предмет для обсуждения. Значит, есть ЧТО править. Намного печальнее было бы, если бы не о чем было говорить...

«Я не профессионал в этой области», - так и слышу твой оправдывающийся голос... И не надо. Дважды не надо... «Титаник» строили профи... А потом... это написано, действительно, очень неплохо. «Сослагательное наклонение» так и вовсе талантливо... это лучшее из присланного. Там есть все, для того, чтобы из этого сделать ВЕЩЬ. На сленге литераторов – классную работу, за которую не стыдно. Рассказ про Антона тоже неплох по мысли и по форме. И чувство там пульсирует меж строк, и восточная мудрость прорастает, как лебеда на пожарище... Гламурные журналы публикуют рассказы такой тематики, но так безобразно сделанные, что для глянца твоя самодеятельная работа уже шедевр. Для литературы, увы, пока нет, но только оттого, что тексты не ошлифованы и не сконструированы ладно. Возможно, у тебя просто нет навыка правки рукописи, а любая, даже самая вдохновенная работа требует доводки... Это понятно: любое творчество немыслимо без знания ремесла... На этом, позволь, я закрою техническую часть.

Читая твое «графоманское», я поймала себя на мысли, что в какой-то момент включилась в написанное, как соучастник. Текст зафонтанировал ассоциациями, я мысленно кивала или спорила... Вот эта ситуация... день сурка в разных вариациях... и каждый раз возможность нового исхода... и все как будто в наших руках... и все от нас, на самом деле, не зависит... Вечный калейдоскоп: чуть повернешь – одна картинка, тряхнешь – другая... А ведь это уже было у Бунина. Я не помню, как называется этот рассказ, но начинался он с описания старинной восточной книги, которая открывается историей о неком человеке, ехавшем на коне по дороге, а ему навстречу шел некто... и развитие ситуации. На другой странице – все сначала, только тот некто шел рядом с кем-то... и ситуация у всадника сложилась по-другому, теперь объект его внимания – спутник вчерашнего странника... На третьей странице... все сначала... человек верхом на коне, но конь пал... и так далее... Схема довольно простая... Называлась эта книга «Древо жизни», и каждый новый сценарий жизни человека был прописан в сотнях вариантов... Так от ствола отходят веточки и на них распускаются листья и цветы... Неважно, что одни события мы проживаем, а другие желательны (или нежелательны, но представляемы). Все: и реальное и воображаемое перед лицом истории человеческой жизни - неразличимо. Как ты правильно заметил, - одно и тоже. Представления неосязаемы, как и пережитое раньше, заархивированное в музее памяти... а радость от иллюзорных чувств, оказывается, бывает ничуть не меньшей, чем от того, чем когда-то питалась душа. Я и сама думала об этом сотни раз... и не поверишь, тоже как-то писала «в стол» почти о том же, что и ты. Только у меня рассказ касался в принципе всех событий жизни, не только вариаций на тему любви. Но и про любовь как-то тоже писала. Могу процитировать кусок письма на эту же тему, написанного в чатовском угаре, пока я не научилась реальность отделять от выдумки.

 Случай в электричке 

Это было где-то в середине девяностых годов. Смутное время… Тогда я как-то вдруг отметил для себя, что люди верующие стали встречаться чаще, чем прежде. Из не очень частых разговоров с ними - о том, о сем, о жизни вообще - я выделил для себя одну отличительную черту их мировосприятия: во всех, даже вполне обыденных явлениях окружающего мира они способны видеть некий "промысел божий".

Я же, воспитанный в материалистическом духе советских времен, всегда старался не плодить сущностей больше необходимого, и, если какое-то явление или событие могло быть объяснено естественными причинами - обычными научными законами или действиями других людей - вполне удовлетворялся этим, не пытаясь увидеть за ними какую-то Сверхсилу и какой-то скрытый Высший Смысл.

Так уж получилось, что с чем-то необычным, выходящим за рамки моего понимания, с тем, что люди верующие назвали бы чудом, и что могло бы быть хоть в какой-то мере серьезным, жизненным доказательством существования чего-то, стоящего над нашей реальностью, мне в жизни сталкиваться не приходилось. Поэтому в повседневной жизни я выделял Вере довольно незначительную роль, отдавая ей дань скорее как доброй традиции предков.

И все-таки... Все чаще и чаще с некоторого момента я стал возвращаться к мысли, что иногда за вполне обычными, совсем не чудесными явлениями можно при желании увидеть их метафизическую, чудесную сторону. Что, пожалуй, умение видеть эту сторону явлений может обогатить восприятие окружающего мира, добавив в него новые краски, новые смыслы. Ведь на самом деле, если хорошо подумать, это так здорово - видеть, замечать чудесное там, где другие этого не видят, просто не замечают, вполне удовлетворенные нейтральным равнодушием материи.

А вот есть ли за этим видением что-то объективно существующее, а не только твой собственный субъективный экзальтированный взгляд? – это, видимо, и есть основной вопрос личной Веры. И от того, как ты ответишь на него в конкретной ситуации, может зависеть очень многое, и иногда может придать внешне обычному явлению совершенно особенный смысл.

К этим размышлениям меня подтолкнул один, в общем-то, незначительный случай, произошедший тогда со мной в электричке. Но, как я уже говорил, все зависит от того, КАК на него посмотреть.

 Человек, который всегда возвращался

    Часто можно слышать: "Нельзя возвращаться в туда, где ты был счастлив, где тебе было хорошо". Подразумевается, что от былого там почти ничего не осталось, и ждет тебя лишь горечь разочарования. Даже бережно хранимые воспоминания пострадают от того нового и, увы, чужого, что неизбежно появилось в твое отсутствие и безвозвратно изменило, исказило старое, родное и знакомое.

Какая чепуха! Возвращения необходимы. По крайней мере, для того типа людей, к которым Антон относил себя, своих друзей, всех тех, кого любил и уважал. Наоборот, он не любил тех, кто не хочет или даже боится возвращаться, оглядываться, кто ломится только вперед и вперед. Кому все равно, что он оставил после себя. Не оглядываясь - вперед, сжигая мосты и обрывая ставшие ненужными связи и привязанности, сбрасывая ненужный груз прошлого. Сам же Антон всегда, как бы ни было тяжело, тащил этот груз с собой. И всегда оставлял возможность возвращения. И с радостью при случае пользовался этой возможностью.

Время от времени возвращаться надо. И лучше всего как раз именно туда, где было хорошо. На его, Антона, взгляд это делает жизнь... еще более живой, что ли. Ведь кроме живого настоящего, ты обретаешь живое прошлое. Оно перестает быть мертвым, застывшим слепком памяти, постепенно угасающим по мере удаления от него по дороге времени. Возвращения (в прямом смысле этого слова) - это новое прикосновение к материальным предметам прошлого. Возвращения обновляют его, делают чуть изменчивым, живым, все время наполняя его новыми эмоциями и переживаниями. Возвращения (в переносном смысле) позволяют обдумать прошлое, уложить его в багаж своего опыта и, поднявшись с ним на новый уровень, идти дальше.

Настоящее - всего лишь тонкая оболочка нашего прошлого. Если не возвращаться в прошлое, не жить с ним, не вглядываться временами в него внимательно и с любовью, то однажды обнаружишь, что внутри под, может быть и яркой, радужной оболочкой - одна лишь пустота, населенная смутными призраками. Прошлое не прощает предательства и забвения…

Наверное, хорошо тому, кому не нужно возвращаться в силу той простой причины, что они никуда не уезжали. Но ведь дело не в физической перемене мест. Все гораздо глубже. Вся наша жизнь только и состоит из того, что мы кого-то покидаем, от кого-то и куда-то уходим. Антон старался уходить так, чтобы можно было вернуться с легким сердцем. Хотя бы не надолго, хотя бы просто в гости - просто сказать "Привет! Давно не виделись. Рад тебя видеть!". И чтобы ему улыбнулись в ответ...

 Сослагательное наклонение 

Как-то мне в голову пришла странная мысль: наш литературный мэйнстрим основан, в большинстве своем, на описании тех или иных происходящих событий... Стоп, стоп, стоп, а как же иначе? Именно происходящие события и составляют видимую сторону жизни, которая во всем многообразии своих проявлений (не только действия, но и мысли, чувства героев и т.п.) и является предметом литературы. (Да простят меня литературоведы за столь краткое определение предмета.) Это так, но я, собственно, предлагаю взглянуть чуть шире.

Попробую объяснить, что, собственно, имеется ввиду. Тем более что я свою мысль, еще не закончил.

Обращаю ваше внимание на слово "происходящий"- именно в нем сосредоточено то, о чем я хочу сказать.  Конечно, описываемые в том или ином литературном произведении события могут быть выдуманы, или происходили давным-давно в прошлом, или могут произойти в будущем, или могли бы произойти. Объединяет их то, что в контексте произведения они являются частью реальной жизни, реальной в том смысле, что они воплощаются в той действительности, которая присутствует в данном произведении (в некоторых литературных жанрах она может быть даже очень нереальной).

А между тем эта самая наша "реальная жизнь" погружена в безбрежный океан нереализованных возможностей, неосуществленных желаний, невоплощенных замыслов, несделанных дел. В конечном итоге этот океан - бесконечное множество других вариантов жизни каждого из нас и всех вместе, вариантов, которые могли бы быть с той или иной долей вероятности, но не случились, не воплотились в реальность по каким-то причинам. А воплотился в действительность только один вариант, и вовсе не обязательно тот, который имел максимальную вероятность, ведь мы-то с вами из собственного опыта знаем, что в нашем мире могут происходить и маловероятные события.

Саму нашу жизнь можно представить как процесс реализации одних возможностей и постепенное отпадение, отмирание других. Вот родился маленький человечек. Здесь, в самом начале себя, он - одна сплошная, огромная возможность ВСЕГО. Он постепенно растет, взрослеет, и вместе с этим от него отпадают целые пласты возможностей. Вот обнаруживается, что он никогда не станет великим музыкантом, вот оказалось, что он никогда не станет большим ученым, вот он обнаружил, что уже никогда не будет бухгалтером, сантехником, летчиком, переводчиком с суахили. Он взрослеет, стареет, и спектр вероятностей его будущего становится все уже и уже. Как дерево осенью роняет свою листву, так и с человека опадают, кружась в печальном танце, его возможности. Опадают..., опадают..., опадают до тех пор, пока вдруг не остается только одна-единственная возможность... И вот она воплотилась, и человек перестал быть...

 Странный сон

     В ту ночь ему приснился еще один сон из тех, что стали вдруг изредка сниться ему и удивлять своей яркостью и содержательностью. Вообще-то, яркие цветные сны, в которых происходило какое-то действо, снились ему достаточно часто, и в том, что приснился еще один такой, не было на первый взгляд ничего необычного. Но все-таки этот сон - вернее, сны, так как этот сон был уже не первым - так вот, эти сны сильно отличались от обычных.

Как правило, обычный сон вспоминается утром как смутный обрывок или невнятные обрывки каких-то действий и событий, почти никогда не имеющие законченности сюжета. Эти обрывки возникали как бы ниоткуда и заканчивались внезапно на самом интересном месте. Часто то, что в самом сне казалось важным и переживалось с большим чувством, после пробуждения вспоминалось уже как сущая чепуха. А логика событий, если таковая вообще существовала, во сне воспринимавшаяся как естественная, оказывалась совершенно оторванной от реальности, смешной, забавной, глупой, бессмысленной. Проснувшись после такого сна, с раздражением думалось: "Боже, приснится же такая чушь!".

Новые сны, которые стали посещать его, отличались от привычных необычной целостностью и законченностью интересного сюжета. Логика событий в этих снах была четкой и осмысленной. И просыпался он с таким чувством, будто посмотрел захватывающий фильм или спектакль, да еще и с собственным участием в главной роли!