Киноповесть
Тэнгэрианская сенсация
Звездное небо. Из одной светящейся точки вытягивается луч, отделяется от источника, расширяется и сворачивается в спираль. Образуется форма зародыша. На головке проявляются черты лица, приближаясь, становятся фигурой человека в хитоне.
Он бос и перемещается как в невесомости, пытается принять положение йоги в состоянии медитации.
Начинает звучать горловое пение. Подобным же образом, но все в ускоряющемся темпе, появляется еще семь фигур. Они располагаются полукругом.
Вверху возникают изящные ступни, точеные ножки, затем края развевающегося хитона. Четко виден орнамент шитья: замкнутая нескончаемая вечность.
Головной убор – это кольцо из блестящего металла, шириной в ладонь.
Женщина пытливым взором внимательно всматривается в глаза каждого сидящего перед ней. Музыка затихает.
Мудрейшина:
- Пора. Я приветствую вас, сонники.
Санхи:
- Мы рады приветствовать вас, мудрейшина.
Все сонники повторяют за мудрейшиной жест приветствия правой рукой, плавными движениями, от бедра на уровне, пронося руку над головой и закругляясь на уровне груди.
Возникает тихая мелодия буддийской мантры в современной обработке для симфонического оркестра.
Мудрейшина:
Напутствие мое традиционно для вас, сонники. Мы прибыли сюда для передачи через тончайший слой мозгового вещества необычных ощущений в форме сновидений. Цель будет достигнута, если снимется напряжение и сон запомнится испытуемым.
Холл:
- С кем мы сегодня?
Мудрейшина:
- Выбор за вами, Холл.
Холл вынимает из-за пазухи плоский предмет, напоминающий ноутбук. Раскрывает его на коленях, поднимает крышку и разворачивает ее и кладет экраном вверх. Остальные так же приготовили свои ноутбуки.
На мерцающем экране Холл пишет знаки. У всех появляется изображение вращающегося глобуса.
Когда надвигающаяся с востока на запад тень приближается к Байкалу, Холл приподнимает от себя крышку так, что изображение видит Мудрейшина, и набирает на клавиатуре коды. Начинают светиться семь точек. На экранах поочередно мелькают лица.
Заговорил Санхи. Голос у него звучал низко, почти глухо, но слова он выговаривал четко:
- Я понимаю так: наша задача найти Хозяина Гор. Что мы можем знать о нем?
Мудрейшина:
- Будучи человеком, он занимался наукой и обладал уникальными способностями. За это люди почитали его (как) за гения. Когда жизнь его преждевременно прервалась, он прибыл к нам в Поднебесье. Тэнгэри посвятили его в Хозяина Гор, он много лет верно служил в этом звании. Но однажды, услышав мольбы потомков, терпящих бедствия, решил приблизиться к ним, чтобы реально помочь. Он и здесь занимался научными изысканиями и, видимо, сделал открытие. Он перестал быть обычным Эжином, то есть одной лишь духовной сутью.
В разговор вступил Флэгда:
- Тогда мы не сможем общаться с ним непосредственно. В кого же он превратился?
Мудрейшина:
- Разведчики обогоны сумели лишь обнаружить его следы в толкованиях людей, живущих у гор в окружности Байкала, что с некоторых пор, в отличие от других мест жизнь их хоть и протекает в нужде, но природа оберегает их покой. Они приписывают это явление Хозяину Гор.
Флэгда продолжил вопрошать:
- Значит, понять и определить, кем он стал, и есть наша цель пребывания на Земле?
Тем же вопрошающим голосом вступил в инструктаж Мелир:
- А если он снова превратился в человека?
Мудрейшина:
- Не буду абсолютно отрицать. Но, зная его устремления, оказывать сверхъестественную помощь, я предполагаю: он избрал для себя нечто другое. Тем более, вы знаете, после смерти никто на земле не оживал. Таковы законы Среднего мира.
Все обернулись на Онтора. Он громко откашлялся, прежде чем заговорить:
- Да, да, мы знаем. Души проклятых уходят безвозвратно в подземный мир. Души выдающихся – к нам в Поднебесье, нести службу и помогать, защищая своих сородичей.
Пессма добавил:
- Наш мир небожителей обустроен так же, как и на планете, только без катастроф и эпидемий. Может быть, Эжин Гор обнаружил причину этих закономерностей и решил их передать людям?
Мудрейшина:
- Вопросов несказанно больше, чем ответов.
Наконец, вступил в разговор крайний справа Шара:
- По какому принципу отбираем посланцев? Мне понятно: Холл – знаток, Санхи – добряк, Флэгда – принципиал, умница Мелир и трудяга Оптор. Они с Западной стороны, они со знаком плюс, им и карты в руки. А вот злой и требовательный Пессма да я, как считается, коварный и жестокий из сферы холода, мы – с Восточной стороны. Зачем нас тронули?
Мудрейшина:
- Тэнгэри решили привлечь столько посланцев, сколько людей может встретиться вам. Это очень почетное задание. Но возобновим инструктаж. Вы находите профессионалов высокого класса. Это могут быть кинооператоры и режиссеры фотографий. Вы являетесь им во сне в том виде, как посчитаете сами, и внушаете: «Вам необходимо принять участие в межгалактическом турнире. Задание у всех одинаковое: взять интервью у Хозяина Гор, сделав съёмки или фото. Если спросят, почему одно задание, объясните: так легче сравнивать и более объективно можно выбрать лучшего.
Награда лучшего будет безмерно велика по сравнению со всеми мыслимыми и немыслимыми гонорарами.
Чтобы придать реальную окраску происходящего с ними, даёте адрес сайта в Интернете, где они могут зарегистрироваться, а также увидят свои имена в списках участников.
- А как они найдут Хозяина Гор? - спросил добряк Санхи.
- Вот для этого и нужен их человеческий и профессиональный опыт.
- Есть ещё вопросы?
- Да, пожалуй, нет, - ответил за всех Санхи.
Сюжет первый
Добряк Санхи оказывается в изголовье спящего мужчины лет пятидесяти пяти. Бестелесная голая форма Санхи слегка колышется, когда спящий вздыхает.
Просыпается кот, лежащий в ногах. Выгибает спину дугой, и Санхи понимает: кот видит его пристальным взглядом. Санхи поёживается от пристального взгляда, решает принять образ, схожий с хозяином кота, для чего натягивает на себя кое-что из его одежды. Кот снова засыпает.
Санхи осматривает в мерцающем лунном свете жилище своего избранника. Он разглядывает акварель на стене, в самодельной рамке. Санхи узнает пейзаж. Это Мандрик, та самая гора или горка, как он назвал её про себя.
Глядя сверху и выбирая место для приземления, он обратил внимание на бесчисленное множество развевающихся на ветру ленточек, шарфов и ритуальных полосок белой ткани с изображением коня удачи.
Проходившая зигзагами по вершине Мандрика трасса имела много крутых подъёмов и спусков. Каждый проезжающий тормозил на площадке у макушки горки и имел обыкновение совершать обряд: капали водкой, бросали кусочки еды, монеты, сигареты. Для большинства это действо означало лишь одно: чтобы повезло в дороге. Более осведомлённые, в основном буряты, привязывали к веткам кустов и деревьев тряпицы, привлекшие внимание Санхи. На акварели цвел багульник по склонам Мандрика.
Санхи посмотрел на стол, там лежала раскрытая тетрадь. Четким почерком вписана свежая запись:
В седле степного скакуна
В неведомую даль умчит меня
Воображение – мечта
И камера, запечатлевшая сюжет.
Санхи подумал: «То, что надо». Просмотрев ворох старых газет, разложенных в картонных папках с вязочками, он сделал вывод «Документалист. Посмотрим, что же хранит его память».
Настроив прибор, схожий с ноутбуком, Санхи проделал какие-то манипуляции, и вскоре сквозь верхнюю стекляшку окна пробился светящийся белый луч, схожий с лунным и лег на глаза и лоб Анатолия.
Санхи уже знал его имя. На экране прибора, как в черно-белом кино замелькали документальные кадры: мчащийся табун, отара овец, сельский дом культуры, чабаны и доярки с медалями на груди. Показался и сам Анатолий с камерой на штативе. Он выбирает перспективу, чтобы заснять расцветающую степь. Сквозь камеру он увидел подъехавшую на лошади чабанку. Это была героиня его съемок. Дарима и впрямь была мать-героиня, у нее десять детей. А командировали ее сюда, потому что отара ее получила больше всех ягнят на сто овцематок.
Дарима спешилась с коня и подошла к трактористу, тот выслушав ее, обратился к Анатолию: «Зовут кушать». Он помог сложить на тракторную тележку аппаратуру, подсадил Анатолия на кучу соломы.
Трактор оглушил степь рокотом мотора. Дарима, ускакала вперед.
Изба и несколько сараев – это и была чабанская стоянка. Анатолию очень хотелось поснимать не для отчета о поездке по заданию, а для себя. Но пленки было мало. Даже для работы нельзя было допустить много дублей, чтобы потом выбрать и смонтировать как надо. Приходилось длительно репетировать и один – другой дубль. Так он вчера снимал Дариму в лучшем ее халате с медалями матери-героини трех степеней и с ягненком на руках.
Анатолию же хотелось заснять этих чумазых, сопливых, голопузых и босых ребятишек. Не жалость, а восхищение вызывали они своим видом уже загорелых лиц. Большие свежеиспеченные лепешки они сразу забирали у матери с огромной сковороды.
Подали суп. Остудив ложку, Анатолий начал есть и чуть опешил, когда в рот вместе с лапшой ему попала крупа. Баранина кусками лежала отдельно.
Анатолий стал есть мясо, отодвинув чашку с супом. На вопрос тракториста, почему он не доедает суп, Анатолий сказал:
- Там и лапша, и крупа. Вроде что-то не то.
Тракторист обратился к Дариме по-бурятски видимо, разъясняя ситуацию. Та заулыбалась и ответила, тракторист перевёл:
- Так сытнее,- и добавил,- хама угэ.
Анатолий по интонации понял: «А, мол, пустяки. Ерунда».
С тех пор Анатолий часто употреблял эти слова на бурятском: «Хама угэ».
Санхи отключился от памяти спящего. Он знал дальнейшую судьбу этой женщины. Её убила молния посреди отары, когда там же летом она во время грозы оказалась с овцами в бескрайней степи. Демиург распорядился взять её на небеса. Люди рода, куда вышла замуж Дарима, спивались и вымирали, забыв о родовых эжинах и местных обогонах. Они не обращались к ним за помощью и не делали подношения. Хирели силы защитников рода в Поднебесье, потребовалась кормилица.
Выбор пал на Дариму, чтобы спасти род её детей.
Анатолий, узнав, о гибели Даримы, долго метался в мыслях: «Как же так? Десять детей! Без матери? Ужасно…».
Спустя годы, заболев неизлечимой, мучительной болезнью, Анатолий, подолгу находясь после операций в больничной палате, размышлял: «Внезапная смерть. Без мучений, болезни и страданий. Что ещё может быть лучшим для смертного человека».
Сейчас же он жил на Мандрике в Еловке, залечивал раны парным козьим молоком. Камеры своей у него не было. Неугомонная творческая натура находила выход в акварельных рисунках. Он всеми силами выкарабкивался из болезни, мечтая построить в Еловке часовенку в память о нелепо погибшей единственной дочери. Ее смерть не выдержала жена, ушедшая также внезапно, как и дочь. «Построить часовенку? Но где же взять деньги?», - с этой мыслью Анатолий проснулся, услышав лай Джима. Это Санхи, приняв подобающий вид, стучался в калитку. Он решил напрямую предложить Анатолию найти Хозяина Гор. Анатолий обрадовался пришельцу. Теперь редко кто посещал его здесь. Не смутило его и то, что человек пришел пешком. Обычно приезжали на машинах. Пешим ходом добирались только местные жители из соседнего разоренного села, когда совершали набеги на огороды или дома состоятельных еловских жителей.
Санхи представился посланцем космического агентства, сразу же показал цифровую камеру. Начитавшись инструкцию, Анатолий все же сказал, что изображение с пленки лучше, потому что глубже. Санхи не спорил, но сказал:
- Выбор техники за участником. К сожалению, наши специалисты не знают, каким образом можно заснять Хозяина Гор или отображать те явления, которые свидетельствуют о его присутствии и его действиях.
Подоив коз, накормив кота и овчарку, Анатолий усадил Санхи за стол и напоил его ароматным чаем с домашними пирожками. Он был возбужден нежданным предложением, воображение рисовало беленькую сияющую часовню, и он беспрерывно говорил:
- Здесь, на Мандрике, Хозяина Гор нет. Я все кругом облазил. Никаких признаков. Но я слышал от местных, что есть гора, которая называется Тулунжа. Будто там сидит злой дух. Когда он смотрит на трассу, то там случаются аварии. Я сначала не верил, но мне рассказали про знакомого ветерана, именно там его насмерть сбила машина. Я снимал про него сюжет: он участник войны, был директором школы, писал кандидатскую, но так и не успел защититься. Еще помню, был случай. Ехали мы с Еловки на Волге с женой. Она попросила знакомых съездить в город за рассадой. И, вот на дороге напротив Тулунжи ни с того, ни с сего машина пошла юзом и съехала в кювет. Если бы не деревянный забор, в который мы врезались, не знаю, что было бы.
- Так, так. Тулунжа говоришь. Сидит на горе злой дух. Видишь ли Хозяин Гор – это Эжин. А у нас Эжины и Обогоны – это покровители родов и местности, они оберегают их и не могут причинить зла. Но есть и духи: добрые – Западные, злые – Восточные.
- Вот чего не знал, того не знал.
- На земле это знают и чувствуют, пожалуй, только шаманы. Попробуем все-таки поискать и на Тулунже. Может и тот дух подскажет…
- Слушай, прямо, как погоня за призраками. Вот уж никогда не думал, что придется заняться ими.
- А разве те, кого ты снимал, точнее их отображения – это не призраки? Они ходят, говорят, проявляют чувства и эмоции. Уже нет ни Даримы, ни ветерана, но они живут у тебя на пленке.
- По-твоему, выходит если умирает выдающийся человек, он продолжает воздействовать на оставленный мир?
Санхи не ответил, он чувствовал: целый рой из сотен вопросов гудит в мозгу у Анатолия.
О вере, о суевериях, о философии, так и не умеющей объяснить людям, встречающим паранормальные явления. Санхи был рад встрече именно с таким оператором – документалистом, предвкушая долгие беседы с ним о духовности, о смысле жизни, о превратностях судьбы.
Анатолий отправился к соседу, договариваться, чтобы тот на время его отсутствия посмотрел за скотиной.
Потом они вышли на большак. Оба невысокие, очень худой Анатолий и привлекательный на вид с длинными вьющимися волосами Санхи. Поочередно поднимали руки, пока синий джип не взял их с собой до Тулунжи.
Сюжет второй
В небольшом городке Морестель, на юге Франции, по рыночной площади ходил молодой человек лет тридцати с небольшим. Он внимательно рассматривал, разложенные на открытых прилавках сыры, зелень, фрукты и сидящую в корзинах живность. Переводя взгляд на лица и внешность торговцев, он как будто фотографировал их. Мориес сделал кое-какие покупки, направился к машине и отъехал от рынка.
Машина остановилась у ворот двухэтажного особняка. Здесь по-прежнему проживал его отец, правда, уже с другой семьей.
Сыновние чувства сохранили искреннее уважение к отцу, и всякий раз, когда возникала потребность в общении, он приезжал сюда.
Бессменный глава муниципалитета, будучи серьезным политиком, отец Мориеса вложил в старшего сына немало: тот обучался в столице юриспруденции, изучая заграницей международное право, овладел испанским, английским и даже славянскими языками.
Однако Мориес предпочёл заняться тем, о чём мечтал с тех самых пор, когда отец на день рождения подарил ему видеокамеру. Он стал профессиональным кинооператором.
Невысказанное недовольство отца Мориес ощущал под пристальным взглядом и в ироничной манере разговора.
«Опять эти дурацкие затеи», - можно было явно уловить в мыслях бодрого и преуспевающего человека.
- Я еду в Россию, в Сибирь.
- Надолго? Погоди, в Сибирь? На каторгу?! - он читал, в своё время Фёдора Достоевского и смутно-тревожное впечатление сохранило в памяти это сочетание слов «Сибирь» и «каторга».
- На время. Ты знаешь, Франсуа, какой-то чудак, сподвижник из глуши, уговорил его сделать постановку спектакля «Куклы для взрослых». Там, у них.
- А, да, Франсуа. Театральный мэтр парижских пригородов.
Мориес продолжал:
- Франсуа взял на себя всё финансирование, и сам выезжает туда на репетиции.
- Ну и ты, естественно с ним?
- Да, он попросил меня снять весь спектакль. И кроме того, быть его доверенным переводчиком.
- Понимаю, понимаю, - смягчился отец.- Ты заночуешь?
- Благодарю, отец. Утром вылетаем в Москву. Я вечером покину вас. А высплюсь в самолете.
Пилот российского самолета, вылетавшего по маршруту Москва – Иркутск, передал наземным службам сообщение:
- Отмечаю кратковременное усиление вибрации фюзеляжа судна.
На экране у наблюдавших возникла ослепительная раскручивающаяся спираль. Вспыхнула и тут же исчезла.
Мориес спал в салоне бизнес – класса, рядом дремал Франсуа. Шара, расположившись в позе лотоса в изголовье Мориеса, беззвучно шевелил губами. А тому снилось, как он в каком-то старинном замке восточного стиля принимает грамоту от толстых вельмож:
- Вам поручается осуществить миссию соприкосновения с Хозяином Гор и снять необыкновенно мудреный репортаж.
- Кто таков, Хозяин Гор, как вы изволили выражаться?
Но лицо вельможи стало расплываться вслед за убранством зала и Мориес открыл глаза.
Известному драматургу и режиссеру Франсуа хватило двух недель для подготовки премьеры. Мориес фиксировал по своему усмотрению моменты репетиций, старательно исполняя свою роль переводчика.
Он стоически, как и Франсуа, переносил отсутствие сервиса в гостинице, где их разместили в соседних номерах.
Им обоим нравились пирушки то у одного, то у другого из актёров, где гостеприимно подавались аппетитные домашние блюда русской и местной кухни.
Мориеса приводило в смущение поведение Алины, двадцатилетней дочери директора театра, пригласившего Франсуа. Её смазливое накрашенное личико почти всегда попадало в объектив камеры Мориеса, когда он снимал сцены с участием Франсуа.
Он стал приглядываться к ней: невысокого роста, неплохая фигура, хочет быть певицей, но голос небольшой. Зная некоторые обиходные фразы по-французски и, обзаведясь разговорником, Алина неотступно с первого дня знакомства находилась рядом с Франсуа и улучив удобный момент, терзала его слух своим ужасным выговором. Он насмешливо смотрел в её глаза с хитринкой, отшучивался, но терпеливо выдерживал её назойливое присутствие. Поэтому Мориес не удивился, когда однажды утром, заглянул в соседний номер и увидел там Алину, сидевшую на кресле, закинув, нога на ногу. С того дня она бесцеремонно пребывала в номере Франсуа, и Мориесу
даже не удавалось переговорить с ним наедине. Отец Алины, радостно взбудораженный, несколько раз обращался к Мориесу по поводу оформления въездных виз. В последние дни их пребывания Мориес узнал от него: Франсуа увозит Алину с собой в Париж. Предстояла прощальная поездка на Байкал. Там Мориес спросил Франсуа:
-Что же Кларета?
Франсуа нервно закурил:
-Не знаю, не знаю…
Кларета была давнишней подругой Франсуа, и перед поездкой в Сибирь они, наконец, объявили о своей помолвке. Мориес вдруг вспомнил сон, виденный в самолёте, и неожиданно для самого себя сказал:
-Я задержусь здесь, на Байкале. По приезде домой позвони моим. Материалы я привезу сам. Увидимся.
Мориес не знал, что увидеться им больше не придётся. Об этом знал Шара, незримо возникший рядом с ними. Шара знал о предстоящей гибели Франсуа. Но она произойдёт не скоро. Много мучительных дней и бессонных ночей предстояло прожить ему с Алиной в парижской квартире. Он стеснялся её, но ничего не мог поделать с собой. Его раздражало её присутствие днём, её неряшливость. Лицо его заливалось краской, когда Алина каталась на роликах по тротуару у фасада дома, где находилась его квартира, а прохожие переговаривались негромко:
- О, эта та самая пассия из Сибири.
Сестры Франсуа восприняли Алину как дикарку, с ней было забавно заниматься французским и учить уму-разуму, умиленно полагая ее наивной и бескорыстной простушкой. Как они ошибались! Когда Франсуа сломя голову помчался на Кубу и там погиб в автомобильной аварии (в его машину врезался грузовик, за рулем был водитель из России), сестры его продолжали опекать и содержать Алину, разрешив ей бесплатно проживать в квартире брата.
Много позже они рассказали Мориесу, сдерживая негодование столь ужасного разочарования.
- Алина не посчиталась ни с чем: ни с памятью о Франсуа, ни с нашей благосклонностью. Не прошло и месяца, всего лишь месяца после гибели брата, Алина сошлась с мужчиной и жила с ним в квартире Франсуа, пряча его от нас. И продолжалось это почти полгода.
Может быть, трагедия Франсуа и потрясла бы Мориеса до глубины души, если бы не то, что с ним самим произошло на Байкале.
Шара явился ему в образе иностранца, прибывшего руководить волонтёрами для очистки берегов водоёмов. Мориеса не оставляло чувство знакомства с этим человеком. В голове вертелось слово «миссия, миссия», и он вспомнил вельможу из сна в самолёте.
Шара сразу же признался о своём происхождении и, естественно, очень заинтересовал Мориеса поставленной задачей.
- Нам нужен знающий абориген, - сказал он, - я видел здесь одного бурята, по виду осведомлённый житель здешних мест.
Шара с удовлетворением согласился с таким предложением.
Они направились по улочке от турбазы к домам близкого села. Навстречу им попались несколько женщин с авоськами шедших из магазина. Затем обогнала ватага ребятишек, видимо тоже бежавших в магазин. Один из парнишек стал разглядывать приезжих и бежал задом наперёд. Он отстал от остальных, и Шара обратился к нему:
- Ты чей будешь?
- Я сын Петра Бадукина
- А где он сейчас?
- Дома. Пришёл с рыбалки.
- Проведи нас к нему.
- Ладно. Куплю хлеба, мамка велела, - он заскочил в магазинчик и с двумя буханками в руках шёл впереди незнакомцев. Когда к ожидавшим во дворе мужчинам вышел Пётр, Мориес воскликнул:
- Я его и имел в виду.
Пётр, сорока с лишним лет, одет был в пиджак, похожий на френч, с накладными карманами, в драповых брюках, заправленных в сапоги. Пётр пригласил незнакомцев пройти под навес, где стояли лавки вокруг большого стола. Мориес и Шара ответили на его рукопожатие и представились, затем Шара начал расспрашивать Петра:
- Мы изучаем веру местных жителей. Хочется узнать о Хозяине Гор. Можно ли с ним общаться?
- Хозяин Гор? - переспросил Пётр, задумался и продолжал:
- Мой дядя шаман. Шаманского рода. Род у нас Большого Волка. Он призывает Хозяина Гор, когда шибко туго и нужна защита. Но мы никогда не видели и не слышали Хозяина Гор… Вот что я вам скажу: надо добраться до Белых скал.
- А как это можно сделать? - оживился Шара.
- По земле туда не попадёшь. Видели, дорога упирается в тупик. Дальше непроходимые болота. Мы туда не ходим. Только морем и то в ясную погоду.
- Ты можешь с нами туда поплыть? - Шара не ошибся, ожидая утвердительный ответ.
- Председателю надо сказать, - Пётр имел в виду старшего по рыболовецкой бригаде, того по прежней должности рухнувшего колхоза, звали уважительно председателем. По этим словам Шара и Мориес поняли: Пётр согласен, хоть сию пору тронуться в путь.
- Что надо с собой?
- Провизию дней на пять-семь. Возьмём палатку, ружьё. На всякий случай. Там непуганые звери. Охотиться не будем. Ружьё для безопасности. Так… Соль, спички. Там нет зимовья.
Договорились к завтрашнему утру всё подготовить и встретиться у причала. День намечался ясный, ветра на море не было, волны плескались о берег едва-едва. Загрузили в моторку рюкзаки с припасами, охотничий карабин Пётр повесил на плечо. Палатка и канистра с бензином, треногу и котелок с чайником уложили на дно. Чемоданчик «Adidas» с аппаратурой Мориес не выпускал из рук. Вскоре они отплыли к Белым скалам.
Сюжет третий
Машина скорой помощи затормозила у подъезда многоквартирного дома, где виднелась вывеска: «Фотосалон». Войдя в студию, врач увидел, сидевшую полулежа женщину. Лица на ней не было, это был заплывший шар, в нем утонули нос, уши и только губы вытягивались в плачущей гримасе. Рядом в растерянности стоял молодой человек, с телефонной трубкой в руках. Завидя врача, он почти закричал:
- Пчела! Укусила пчела! Вот в это окно! Я оглянуться не успел…, - он пытался еще что-то объяснить, но врач взял стул, сел напротив дивана и быстро приготовился делать противоаллергенную блокаду. Через полчаса он проверил пульс, измерил давление на обеих руках и сказал категорически:
- Увозим в стационар. Он сделал необходимые записи и помог женщине подняться. Молодой человек, владелец фотосалона, проводил их до машины. Вернувшись, он плюхнулся на диван, и его одолела дремота, видимо от перенесенного стрессового состояния. Ему показалось, что в дверь постучали, затем вошел странного вида человек в хитоне. Это был Пессма.
Андрей не мог пошевелиться. Пессма же бесцеремонно стал рассматривать стопку фотографий, лежавших за стойкой.
Фотоснимки были разложены попарно: сверху естественное изображение клиентки, иногда клиента в ярком свете вспышки, нижнее разительно отличалось прямо-таки художественной ценностью. Прежде всего, фон – необычные инсталляции из драпировок, лоскутов ткани, ваз, статуэток на заднем плане, обычных предметов обихода, снятых в неожиданном ракурсе. Лица, конечно, под макияжем, на некоторых Андрей, видно, наносил грим, не случайно он называл себя режиссером фотографии.
Выразительнее всего смотрели глаза: с надеждой, с хитринкой, с призывом, ожиданием или удивлением, с насмешкой или грустинкой.
Пессма так увлекся рассматриванием фотографий, что не заметил: Андрей проснулся и сидел, уставившись на него немигающим взглядом. Он, кажется, соображал: спит он еще или уже проснулся.
Пессма обернулся и спросил:
- Как это тебе удается на одном фоне найти совершенно различное цветовое решение?
Андрей махнул рукой в сторону угла, на стойки с осветительной аппаратурой. Такие обычно использовали на телестудии. Кругом лежали фильтры от театральных софитов.
Пессма присел рядом с Андреем на диван и начал прямо разговор по существу:
- На конкурс могут попасть самые классные фотографы, вроде тебя, настоящие режиссеры. У кого есть необычные приемы.
Андрей поднялся и вынес из соседней комнаты толстый альбом с металлической застежкой, сел снова рядом и открыл новый лист.
Это были эротические фотоснимки.
- Это я снимал в темноте, в инфракрасном излучении. Потому эротика. Слушай, получилось юморно. Ты не здешний, - он внимательно оглядел Пессму и продолжил, - наши местные делают такое блюдо, короче, мясо в тесте на пару называются позы. А забегаловки, где их готовят – это позные. Над ними вывески вроде: «Позная у Бориса», «Позы Титан», «Самые вкусные позы». А однажды возил знакомых с Запада на Верхнюю Березовку, выходим из машины у позной. Слышу смешки, поднимаю голову и вижу крупную надпись на щите: «Горячие позы». Похихикали–похихикали, зашли. И пока ждали, когда приготовят эти самые позы, рассказывали всякие непотребные анекдоты. А мне тогда идея пришла – сделать альбом «Горячие позы». Хочу издать, деньги нужны. Пессма улыбнулся, захлопнул альбом:
- Вот и кстати. Сошлись интересы.
Андрей продолжил:
- Я с религией никак не связан. Дед у меня был бурят, а бабка карымка из Читинской области. Там пришлые казаки смешались с местными жителями. Отец мой выходит полукровка, а мать русская, приехала по распределению фельдшером, так и осталась здесь, за отца замуж вышла. А я кто получаюсь? Говорят, азиатская кровь очень сильная. Это и по детям видно из смешанных браков. Вот я и называю себя Андрей Монголонов.
- Интересно, интересно. Впервые такое рассуждение слышу.
- Естественно, интересуюсь местными обрядами. Однажды был в дацане на большом хурале. Решил поснимать. Народу много, загораживают молящихся лам. Ну, я чикнул раза два над головами. Потом пару снимков сделал над дацаном, небо показалось необычного цвета. Пленка кончилась и я, как вернулся домой, сразу же ее проявил, - с этими словами он снова вышел и принес слайды.
-Вот смотрите, - он показал на экран проектора,- сначала я подумал: испортился конец плёнки, она была сверхчувствительная. Но потом пригляделся: над головами лам видны струящиеся потоки едва заметного свечения. Над головами стоящих вокруг людей ничего нет. А над крышей дацана в небо поднимается целый столб свечения.
- Я слышал о таком явлении, оно было впервые обнаружено людьми в Средней Азии, когда на снимках видны такие же столбы света над мечетями, причём свет исходил только во время молитвы множества верующих.
- Если Хозяин Гор, как Вы говорите, Эжин откликнулся на мольбы своих страждущих потомков. Может знание такой взаимосвязи поможет обнаружить его следы.
- Выходит, по-твоему, надо найти его потомков?
- Вроде того. А кто он был в этой жизни?
- Учёный. Имел много детей. Разработал какую-то теорию, а люди ее не признали.
- Были у него публикации?
- Наверное.
- Вот с этого и начнём.
-А наука-то, какая?
- На стыке философии, катастроф: теория элементарных частиц во взаимосвязи с жизнетворными энергетическими преобразованиями в микромире.
- Во, даёт. Сколько же искать придётся?
- Вот поэтому, мне думается, и решено привлечь к поискам настоящих людей, а не духов. Наверное, только люди могут понять эти заумные учения. По принципу: если человеком придумано, то человеку и дано понять.
Договорившись встретиться назавтра, Пессма вышел и тут же за дверью улетучился. Андрей же не мог успокоиться, походив в задумчивости, сел за компьютер и вошёл в поисковую сеть. На словосочетание «философия катастроф» система не среагировала, а на слова «теория элементарных частиц» обнаружились тысячи ссылок на источники и имена исследователей.
Андрей понял бесполезность такого поиска и отключился. Тут он понял, что страшно голоден. Закрыл изнутри помещение, опустил жалюзи на окнах и пошёл на кухню. Там заварил свежемолотое кофе и сокрушённо произнёс:
- Что же я ему даже кофе не предложил.
В его преуспевающем салоне клиентов поили чаем или кофе по их желанию.
На другое утро Пессма с удовольствием опрокинул две чашки крепкого кофе, поедая горячие тосты с пластинками сыра. У Андрея уже была заготовлена вывеска на входную дверь: «Закрыто по техническим причинам».
Они решили начать с посещения местного научного центра. Рассудили так:
- Если он был большой учёный, то наверняка работал там.
Андрей вывел машину на дорогу, ведущую в Академгородок.
Сюжет пятый
Усть-Кяхта – это посёлок. В народе его знают только по интернату. Для неизлечимых психически больных, - так пояснял пассажирам водитель Уазика, присланного за ними. Молодая женщина, сидевшая на переднем, откидывающемся сидении, уточнила:
- Попросту говоря, едем в сумасшедший дом.
Молодой человек высокого роста, едва уместивший длинные ноги, придержал на повороте объёмистый баул с техникой. Это был оператор Володя. Именно его уговорила телережиссёр Наталья поехать в эту командировку, но не успела в суматохе сборов рассказать о цели поездки. Володя с оттенком ехидства:
-А нам-то чего там надо?
- Репортаж о трудотерапии и занятости инвалидов.
По трассе показался указатель на Усть-Кяхту, и машина въехала на окраину посёлка. Вдоль высоченного забора подъехала к воротам и посигналила. Из сторожки с маленьким оконцем вышел пожилой человек, распахнул ворота и, придерживая створку, дождался, пока машина не заехала и остановилась у гаража.
Пока приезжие выходили из УАЗика, к ним уже подходила дородная женщина в белом халате, застёгнутом спереди на все пуговицы. Володя про себя заметил: «Очень уравновешенная, симпатичная дама».
- Анна Петровна, - представилась она и пожала руки Наталье и Володе.
Анна Петровна и была тем самым передовым директором подобных учреждений, о чьих подопечных и предстояло сделать передачу.
Проходя следом за Анной Петровной, видимо, в административное здание Володя отметил: территория убрана так чисто, видать не только к приезду телевизионщиков; чувствовалось – порядок здесь всегда. Несколько корпусов были побелены, окна за решётками чисто отражали заходящее солнце.
Зайдя в просторный кабинет, Анна Петровна предложила обсудить дальнейшие действия.
Наталья строчила в блокнот стенограмму её рассказа.
Володя сидел рядом с водителем. Тот почему-то неотступно сопровождал их.
Не вникая в суть разговора Натальи с директором, Володя думал: «Да вроде ничего особенного»…
Дверь в кабинет приоткрылась и бочком-бочком вошла девушка в цветастом больничном халате, туго подвязанном на талии.
Не обращая внимания на посторонних, она высоким голосом с просительной интонацией заговорила:
- Отпустите меня, отпустите меня домой. Я больше не буду.
Анна Петровна сразу же переключила на неё внимание и медленно, чётко произнося каждое слово, стала уговаривать девушку:
- Люда! Ты слышишь! Окончишь курс лечения, доктор разрешит, поедешь домой.
- Автобус уйдёт.
- Сегодня нет автобуса!
- Сегодня нет?
Водитель тихо сказал Володе, почти на ухо:
- Из буйных. Весной и осенью обострения. Дома у неё маленький ребёнок.
Дверь открылась, и вошел невысокий мужчина усталого вида. «Санитар» - определил Володя по халату, завязанному тесемками на спине у шеи и пояса. Он взял Люду под руку и молча вывел.
- Пока не поздно, сними уборку территории, - услышал Володя приказ Натальи.
С видеокамерой и в сопровождении водителя он вышел на крыльцо. Ему показали на мужчину неопределенных лет в тоненькой телогрейке с метлой в руках. По команде санитара он стал сметать с бетонированной дорожки нападавшие листья. Включив камеру, Володя обходил его то спереди, то сзади, переводя объектив с метелки на подметальщика, затем вкруговую снимал обзор внутреннего двора.
Он удивленно застыл, когда подметавший дорожку остановился в ее конце и с отчаянным упорством мел и мел по границе. Подбежал санитар и, обхватив его сзади за бока, перевел его на другую дорожку. И тот начал машинально мести и мести.
«Зомби, вот это и есть зомби» - думал Володя с неопределенным чувством горечи. Он решил: «Лица снимать не буду. Кто-то может узнать из своих».
Он вернулся в кабинет директора. Из продолжающегося разговора он сообразил: Наталья побывала в палатах и бесцеремонно расспрашивала Анну Петровну о больных. Анна Петровна стала отвечать нарочито вежливо, но очень уклончиво.
Володя пришел ей на помощь, заявив Наталье:
- Всего одна кассета, буду снимать только свиноферму.
Наталью определили ночевать в процедурной, а Володю директор повела сама в приемный покой. Взяв его под руку, она стала тихим голосом говорить:
- Вас же зовут Владимир?
- Можно просто Володя, я привык Анна Петровна.
- Володя, я хочу вам показать – голос ее заговорщически задрожал.
- Да…
Анна Петровна довела его до конца длинного коридора, по обеим сторонам которого были двери с вывесками. Коридор упирался в дверь. Анна Петровна достала ключи, отворила дверь и первая вошла в небольшую комнату. В ней стоял один только шкаф. На окне не было штор.
- Вот смотрите! – едва ли не торжествующим голосом сказала она.
На стеклах двойной рамы была абсолютно круглая дыра диаметром около десяти сантиметров. Володя потрогал рукой края и пробормотал:
- Как будто оплавилась. Может, это шаровая молния?
- Вчера не было грозы.
- Это что, вчера появилось?
- Вот именно! - она продолжала взволнованно, - я много читала о паранормальных явлениях, они часто возникают в местах, где расположены психиатрические лечебницы. Но у нас это впервые. И ни на что известное не похоже. Как это объяснить?
- Не знаю, - Володя почувствовал, как заболела голова, и он растерянно повторил:
- Не знаю, не знаю.
Анна Петровна быстро вышла, за ней Володя. Замкнув дверь, она быстро пошла в другой конец коридора, где и был приемный покой.
Несмотря на пережитое за этот день, обычно у других порождавших бессонницу, он сразу уснул.
На другой день, пересняв огромных свиноматок, лежавших на боку с десятками умильных поросяток, сосавших молоко; хрюкающих подросших свинок, с аппетитом чавкающих у кормушек, и, как бы вскользь, сильных мужичков, работавших здесь. Он смотрел на дебильные лица без выражения какой-нибудь мысли и очень торопился уехать.
Обратная дорога была ужасной. Как только машина разогналась, в переднее стекло непонятно откуда прилетел камень величиной с кулак. Под вопли Натальи осколки стекла посыпались и на её колени. Тронулись снова, но ветер с такой силой хлестал в кабину, что Наталья крикнула затормозить и пересела на сиденье за водителем.
Проехав ещё несколько километров, водитель остановился, порылся за задними креслами и выудил фанерку. Ею он закрыл дыру, и вроде все облегченно вздохнули. Не проехав и половины пути, полетел бензонасос. Благо случилось это в том месте трассы, откуда было видно село. Наталья с Володей добрались через буераки до первых домов, расспросили, кто бы мог помочь. Нашли местного умельца, механика, он завёл свою машину, отбуксировал УАЗик в тракторную мастерскую и стал мороковать над бензонасосом, приговаривая:
- Дрянь такая, - следом сыпался смачный мат.
Наталья нервно ходила взад-вперёд по грязному двору. Володя сидел в машине и дремал. Явственно перед ним возникла картинка: на ярко освещённой лужайке стоял человек очень привлекательного вида с проницательными глазами. Он смотрел прямо в глаза Володи и говорил:
- Ты прошёл испытание в межгалактическом турнире профессионалов волшебного фонаря. По возвращении ты оформишь отпуск, и мы встретимся с тобой.
Это был Флэгда. Картинка исчезла. Водитель захлопнул капот, сел за руль и дальнейшая поездка прошла без помех.
Выходя из телестудии с разрешением на творческий отпуск без содержания, Володя не очень-то удивился, встретив Флэгду.
Выслушав задание, Володя попросил:
- А можно поехать на Ольхон. Давно мечтал поработать там для себя. Почти ничего не знаю о тамошних островных людях. Они живут до сих пор в какой-то цивилизационной отсталости, без электричества. Может, у них есть еще представление о гениях-божествах?
- Будь, по-твоему. Надеюсь на твою интуицию. Кассет побольше возьмешь? – улыбался Флэгда.
- Куплю флэшки. Вот дали зарплату, - он разжал ладонь с двумя тысячными купюрами.
- Не горюй, - похлопал его по плечу Флэгда, - теперь с этим не будет проблем.
На Ольхон они решили добираться через Иркутск, поэтому сели в скорый поезд.
Сюжет шестой
Батор рыскал в «Фотошопе». Агентство, где он числился внештатным программистом, дало ему свободу выбора средств и способов для разработки рекламных щитов.
Потаенную гордость вызывали у него светящиеся на зданиях, висящие над проезжей частью, нарисованные на трамваях придуманные им эскизы. Оригинальность их заключалась во взятых за основу детских рисунках. Впервые такая задумка пришла ему в голову, когда пятилетняя дочь показала свой рисунок.
Батор вздохнул, вспомнив о дочери. Она была похожа на отца не только внешне, но и рано проявившейся способностью к рисованию. Сам он учился на худграфе в местном училище по специальности дизайнер, и мечтал дать дочери высшее образование в изобразительном искусстве. Эту его надежду не мог поколебать даже развод с женой. Приятелям он с горькой иронией говорил: «Я потерял не семью, а только жену».
После нескончаемых упреков и ссор на материальной почве, Батор ушел, оставив жене и дочери квартирку, взяв с собой только инструменты и компьютер.
Сначала он мотался по друзьям, потом снял угол в неблагоустроенном бараке. Когда проблемы с деньгами, казалось, не разрешатся никогда. Он продал компьютер музею, где устроился подрабатывать сторожем. Дежурства он брал ночные и по выходным дням. Тогда компьютер, собранный им самостоятельно, оказывался в его полном распоряжении. Вот и сейчас он спешил закончить эскиз одного заказа. Заказчиком был странный посетитель. Он пришел в музей перед закрытием и настойчиво уговорил кассира продать ему билет. Пройдя по залам, даже не задерживаясь перед экспозициями, он остановился у барьера перед парадной дверью: за барьером сидел Батор, заступивший на дежурство.
Посетитель обратился к нему:
- Не скажете, кто бы мог сделать вывеску для мероприятия?
- Вообще-то я дизайнер.
- Как скоро можете сделать?
- Вам срочно? Смотря что.
Посетитель достал блокнот и вырвал из него листок. На нем было два слова: «Небесный турнир».
- Нам надо как можно оригинальнее и желательно в восточном стиле, как здесь, в музее.
- Оригинальнее? Ну, тогда через три дня, пожалуй.
Посетитель положил на листок из блокнота несколько сложенных купюр:
- Это аванс, и так, до понедельника… Меня зовут Холл.
- Я Батор, - он протянул руку, - До свидания.
Полученных денег хватило, чтобы вернуть долги, поесть вкусно в кафе с отличной кухней и сходить в кинотеатр. Два дня он отсыпался и сегодня был уже вечер воскресения. Он пришел сторожить на сутки, потому что понедельник был в музее выходным.
Батор потянулся и начал манипулировать с клавиатурой: на экране появилось облако, подобно тем, которые он видел на тибетских тканевых рисунках.
Подобрав соответствующий шрифт, он расположил слова друг под другом на фоне облака и увеличил буквы в слове «турнир».
Несколько раз поменял цвет букв и остановился на таком варианте: на ярко-голубом фоне над облаком как будто летящие буквы темно-фиолетового цвета, а на самом облаке – объемные буквы бронзовой окраски. И тут его осенило: летящие буквы изобразить птицами, а бронзовые – в форме статуэток.
«Е» - это ласточки, «Б» и начало «Ы» - лебеди, только первый повернул голову назад, «С» и палочка для «Ы» - пикирующие вниз чайки. «Н» и основа «Н» походили на орланов с распростертыми крыльями и хвостовым оперением, а штрихом над «Й» летел жаворонок. Бронзовая статуэтка «Т» изображала человека с опущенной головой и распростертыми руками. «У» - человека, державшего в правой руке магический кристалл. «Р» - было духом с большой головой и тоненьким телом, нарисованным в профиль. Статуэтка «Н» держалась рукой за жезл высотой в рост человека. «И» изображало двоих, левый протянул руку к голове стоящего напротив. Только под утро Батор завершил манипуляции с буквами. Когда раздался звонок у входа в музей, Батор быстро вскочил и впустил Холла.
- Посмотрите сначала на мониторе, если устроит, скачаем на диск.
Расположившись рядом с Батором за столом, где стоял громоздкий электронно-лучевой монитор, Холл спросил:
- Почему не замените на плоский?
- Э, я пробовал. На том невозможно долго работать, достает до мозжечка, сколько не уменьшай интенсивность. Дизайнеру надо все до мельчайших деталей рассматривать.
Он включил процессор и на экране появился образец вывески. Холл одобрительно крякнул:
- А ты не хотел бы, принять участие в таком турнире?
- В турнире? Что за старомодные выдумки?
Холл рассказал о задании. Батор посерьезнел и продолжил:
- Наверное, его можно повстречать в заповедных местах. Я вот, сколько времени собираюсь в Баргузинский заповедник! Так хочется сделать зарисовки с натуры.
- Вот и рванем вместе. Я тут в гостинице познакомился с летчиком малой авиации. У них можно зафрахтовать вертолет.
- В Баргузин на вертолете! Вот здорово! – по-мальчишески радовался Батор.
Вечером, сдав смену, он предупредил напарника, чтобы его не ставили в график до конца месяца.
Сборы были недолгими.
По просьбе Холла Батор купил хорошую видеокамеру, ноутбук, листы и альбомы для набросков, тщательно выбирал карандаши, фломастеры. Задумался, рассматривая в витрине кисти, гуашь и краски. Наконец, решился и сделал набор.
Взлетали они с местного аэродрома. День начинался безветренный и ясный. Сверху виднелись такие просторы, что дух захватывало. Батору все чаще казалось происходящее несбыточным сном, но они действительно летели, и впереди их ждал Баргузинский хребет.
Сюжет седьмой
Анатолий не без труда преодолевал довольно крутой подъем на Тулунжу и остановился, увидя как тропа уперлась в большой плоский камень у входа в странное жилище. Из него вышел рослый мужчина в кожаной кепке, поношенной куртке и в плотно прилегающих высоких ботинках.
Мужчина в упор смотрел на Анатолия. У того мелькнула мысль: «Он самый».
Анатолий подошел ближе и, протянув руку, поздоровался. Мужчина ответил крепким рукопожатием.
«Силен»,- обрадовано подумал Анатолий и сразу начал разговор по существу.
-Я кинооператор. Меня зовут Анатолий. А ты - Хозяин Гор. Я разу догадался.
-Хозяин Гор? Возможно,- загадочно улыбнулся тот и продолжил: - Я - геолог.
-Геолог? Хм.… Ну, да, да, я понимаю, как иначе? Мне нужно взять у тебя интервью.
-Интервью? По поводу?
Анатолий оглянулся, ища поддержки у Санхи. И, неожиданно для себя, обнаружил, что тот, по-видимому, давно отстал от него.
Решив не терять время, Анатолий снова обратился к собеседнику.
-У меня три вопроса: Зачем ты на Земле? Что ты можешь передать людям о Поднебесье? Какие у тебя планы?
Мужчина задумался.
-Я вижу, ты серьезно настроен. Пройдем, присядем. Он обошел постройку, где под навесом у задней стены стояло несколько огромных чурок вокруг старого стола с облезшей краской.
На нем Анатолий разложил свои вещи. Посадил геолога так, чтобы свет, пробивавший сквозь окружающие деревья, хорошо освещал нужную ему панораму.
Он все делал, как привык работать с большой камерой на штативе, когда даже в ясный день требовалось устанавливать свет софитов.
-Начнем.
-Вот ты говоришь: Хозяин Гор. Я потомственный геолог. Родители познакомились и решили пожениться в геологической партии. Их уже нет,- он замолчал.
Анатолий ждал, не выключая камеру.
-Зачем я на Земле? Простой вопрос для геолога. Находить полезные ископаемые, скажу я тебе.
Слушай, мы с ребятами вокруг Байкала, считай, все обследовали. Даже нефть и газ предсказали на дне озера. Горы они не только на поверхности. На дне морей и океанов их гораздо больше. Там и все богатства земной коры.
Анатолий остановил съемку и попросил:
-Дай чего-нибудь выпить.
Хозяин спохватился.
-Слушай, там у меня обед варится.
Они вошли в помещение, где внутри был топчан, стол, две лавки и на газовой плите бурлила кастрюля.
Сняв крышку, хозяин черпнул, подув на ложку и, попробовав, выругался:
-Фу, ты, пересолил.
Он взял из шкафчика бинт, оторвал широкую полоску, насыпал туда ложку рисовой крупы, завязал узелком и опустил в кастрюлю так, что кончик бинта торчал из-под крышки.
Они ели суп. Анатолий заметил: - Нормально. Соль-то.
-А мы, геологи, из любой ситуации найдем выход.
Дальнейший разговор они продолжили, не вставая из-за стола.
-Ты там упомянул Поднебесье. Про веру, что ли?
Анатолий просто кивнул. Он надеялся, что ответ на этот вопрос развеет его возникшее сомнение: «Хозяин ли Гор передо мной?»
-Смолоду я был неверующий. Мы же были так воспитаны. Хотя я знал многие приметы погоды по христианскому календарю. Теперь я стар, мучает подагра. Боль ужасная. А медики, сам знаешь; нам старым одно твердят: «Что вы хотите? Возрастное». Вот тогда: я мечтаю. Все равно умирать. Вот бы без боли и страданий. И начинаю молиться. Своими словами. И тогда мысли приходят, как бы тебе точнее выразиться: о вечном, о людях. Вот идем.
Он резко встал и вышел. Анатолий едва поспевал за ним.
Он с неосознанным внутренним страхом почувствовал, будто ноги его, слабые от болезни, неслись по дороге. Сами собой. Они мигом достигли берега Селенги, там стояла лодка. Анатолий понял, что они поплывут; он взобрался в нее. Хозяин столкнул лодку на воду и в тот же миг вскочил в нее.
На правом берегу, они тем же маршем пересекли какое-то село, перемахнули сопку и очутились у скалы. Видно было обнажившиеся пласты породы, возникшие в результате взрывных работ для прокладки дороги. Анатолий обратил внимание: полотно дороги состояло сплошь из белого камня.
Хозяин остановился, снял кепку.
-Смотри. Здесь моя партия разведала ценные минералы. Видишь эту широкую ярко- желтую прослойку. Это природный краситель. Никакая тебе не химия. Но никому не нужно. А вот под ней темная полоска. В этой руде такой редкий минерал, что по весу дороже золота. Даже из-за него рудник открыли, Черемшанку. А собственник кто? Иностранцы. Почему нельзя народу пользоваться тем, что дает его земля, его природная зона? Почему здешние люди живут так бедно? Хотя бы справедливое вознаграждение за то, что еще живут здесь и вконец не испортили, а сохраняют окружающую среду. Кому задать эти вопросы? Духам из Поднебесья? Он безнадежно махнул рукой.
-Что еще у тебя там?
Голос его смягчился. Анатолий понял, хозяин высказал, наконец-то, накопившиеся сомнения и раздумья. Он был рад: об этом через его интервью, узнает еще кто-нибудь.
-Планы? Я уже стар. Как посоветовал лама, пытаюсь сбросить с плеч рюкзак с камнями прошлого, живу сегодняшним днем. Хотя есть занятие. Привожу в порядок дневники, как мы выживали в экстремальных условиях. Может быть, и публикация получиться.
Также незаметно для Анатолия. Они оказались на дороге, ведущую в Тулунжу. Здесь их ждал Санхи. Он поздоровался за руку с хозяином и, обращаясь к Анатолию, оправдываясь, сказал:
-Потерял тебя из виду.
Молча, они втроем дошли до развилки, распрощались кивком головы: - Пока.- Пока.
Когда вернулись к Анатолию, Санхи передал ему несколько пятитысячных купюр, перенес съемку с камеры на планшет и сказал:
-Камера тебе на память. И еще: завтра приедет грузовик с кирпичами и блоками. Для часовни. Святое дело. Ну, будь здоров.
Сюжет воcьмой
На Ольхоне Флегда и Володя подходили к дому, выделявшемуся среди неказистых изб своей добротностью. С высокого крыльца спускался пожилой бурят весь в кожаном, начиная от кепки, куртки и брюк. Володя обратился к нему:
- Здесь живет шаманка Вера Степановна?
- Здесь, здесь, - как будто огрызаясь, ответил мужчина. - А зачем она вам?
- Да, мы хотели узнать про Хозяина Гор. Нам сказали местные, может она знает.
- Я здесь главный. Онтий - представился мужчина, протянув руку для рукопожатия.
Володя назвал себя и, кивнул на Флегду, сказал:
- Ему очень надо.
- Тогда пошли со мной.
- Тут я – главный шаман, - повторил Онтий, делая упор на слово «Я».
- Она, что, бывшая учительница. Только одно посвящение прошла.
- А сколько надо? – полюбопытствовал Володя.
- Минимум три, а по-настоящему девять. Но нынче таких уж нет.
- Вот она, - он кивнул в сторону окон дома шаманки, - Захапала все доллары, катает по заграницам, - он смачно выругался.
На берегу, где лежало выброшенное из воды бревно, Онтий сел и Володя с Флегдой последовали за ним.
- Хозяин Гор может быть только на Ушканьих островах. Там в старину хоронили Больших шаманов.
- А как туда попасть? – осторожно поинтересовался Володя. Мой братанник водит на север баржу, попросим его. Обряд будем делать. Надо водки взять. Приведя спутников в магазин, Онтий сам распорядился.
- Три бутылки водки, палку колбасы, булку хлеба, белую пищу давай, масло там, сыр, пряники, конфеты в белой обертке.
Когда продавщица все уложила в большой пакет, Онтий выжидательно посмотрел на Флегду. Тот понял и без слов достал тысячную купюру и отдал Онтию. Получив сдачу Онтий положил её к себе в карман и, взяв пакет, пошел к выходу.
В доме, где все говорило о холостяцкой жизни Онтия. Они расположились на ночлег. Бутылки с водкой Онтий поставил у каждого в изголовье. По мобильной связи он по-бурятски договорился с двоюродным братом, и на рассвете они отплыли. Тогда-то Володя и начал снимать на телекамеру виды удаляющегося Ольхона.
Высадившись на крутой берег небольшого каменистого острова, Онтий облачился в шаманский халат, расшитый диковинными орнаментами сменил кепку на ритуальный головной убор, повесил на грудь выпуклое металлическое зеркало и начал медленно с оттяжкой ударять в бубен.
Покружив по берегу, расплескивая водку из пиалы, он начал мотонно совершать обряд призывая:
Восхваление
-О, Властелин вселенной
С недосягаемых космических высот
Тебя к себе я призываю.
Отец небес, родивший наше мироздание
С просторов водных озер, морей и океанов
Тебя чистосердечно призываю.
Приняв благословенье высших сил,
К тебе, Отец Мой Солнце, обращаюсь:
Как в зеркала взгляни в глаза моей земли,
В них ясным отражением сверкая.
И ты, Луна, несущая лучи, как струи золотые
Тебе я с легкостью душевной поклоняюсь.
Призвав на помощь большие божества
Той маленькой звезды
И этой обширной местности
И тех, кто охраняет светлые березняки,
Я начинаю посвящение.
С тобой, Могущественный, в образе быка,
Родов бурятских прародитель,
С женой твоей по имени Будан
Я начинаю посвящение.
Тебе, Властитель мира на небесах
Великий Хан, отец наш, Алхансай
С единственной супругою желанной,
Чье имя означает спокойствие и кротость
И чьей красой отец ее гордился Ботогой;
Объединились их рода:
Лесных бурят и тех, кто поклонялся священным деревам,
И здесь начало многим смешанным родам.
Тебе святая старица – Знахарка
Чьи руки, убрав послед,
Освобождали от бремени родящих
И осушали, очищая, плод.
Затихнув, Онтий произнес:
- Хозяин Гор дал знак, велел прерваться. Он явится тогда, когда сам посчитает нужным.
Онтий расстелил на траве газеты, разложил еду, разлил остатки водки, они чокнулись и выпили. Володя, не выключал камеры, поднялся и пошел вдоль берега, снимая в разных ракурсах и виды острова, и озера.
Потом он углубился в лесок, с густым кустарником пройдя его, он вышел на ровную поляну, покрытую песком, без травы. В центре росли три высоченных дерева, склоненных вершинами друг к другу.
Володя поснимал с разных сторон и увидел валун на краю поляны. От неожиданности Володя вздрогнул и попятился назад. На валуне сидел Онтий в своем шаманском облачении.
- Это вы? – заикаясь, спросил Володя.
Человек в образе Онтия, усмехнулся и не ответил.
«Оптический обман», - подумал Володя и решительно направился к большому камню.
Он не переставал снимать. Подойдя к валуну, он обнаружил на нем пепел от папиросы, но никого рядом не было. Володя перевел камеру на воспроизведение отснятого. Невероятное явление Онтия было отснято. Обратно они плыли молча.
Сюжет девятый
Володя с нетерпением ждал, когда Флегда рассчитался с Онтием, и они, наконец, сели в вагон поезда.
Володя смотрел в окно, раздумывая, с чего начать. Рой вопросов кружился в его мозгу.
-Слушай, Флэгда,- собрался он с духом, - я не пойму. Это ты подстроил фокус с Онтием?
-Что именно?- спросил Флэгда. Как показалось Володе с насмешкой.
-Ну, там, на Ушканьих…Я же видел, что ты стоишь с ним на берегу. И в то же время он сидел на камне в своем облачении. Он же при мне все шаманское снял с себя.
Я-то заснял вкруговую, как переводишь взгляд с одного предмета на другой. И все время ломаю голову, как в твоем отчете показать этот оптический обман. Ведь не поверят, скажут - монтаж.
-Это был не обман.
-А что тогда?
-Видно, Хозяин Гор захотел над нами пошутить.
-Примерно, как ты с этой дырой в сумасшедшем доме и с разбитым стеклом в машине. Я сразу понял, что это твои проказы.
-Хи, хи. Нам ведь хочется иногда позабавиться, как люди реагируют, удивляясь невероятным событиям.
-Ничего себе удивление. Я сам чуть не сошел с ума. Так, ладно. Но ты же сильнее Онтия? Он, явно, такое не может.
-Мы, в общем-то, не духи и не божества. Нас призвали на службу. Когда спутники стали рассекать пространства Тэнгэри, верховные мудрецы решили использовать современные достижения людей и забрали нас с Земли для расшифровки информации со спутников. Сами-то они не могут, так как они находятся в Поднебесье издревле и не владеют новыми знаниями людей.
-Так, так. Выходит, если вдруг я окажусь там, то и буду оператором?
-Ты самонадеян. Туда попадают только великие, в понимании людей. На тот момент, как им умереть.
-Фу ты…Я совсем увлекся. А Онтий попадет в Тэнгэри?
-Видишь ли, принимают только Больших шаманов, кто умеет делать долгосрочные предсказания и даже погоду. А среди тех, кто сейчас шаманит у Байкала в основном отчаявшиеся люди, кто из-за неудач, из-за болезней не смогли найти другого способа для безбедного существования.
Нынче редко приходят в Тэнгэри Большие шаманы, разве только из индейских и африканских племен. Они умеют призывать на помощь себе, чтобы преодолеть беду, могущественных духов из Космоса и Поднебесья.
-Да…А почему свое задание, ты называешь сенсацией?
-До сих пор, ни один, попавший в иной мир, никогда не мог вернуться на землю, хотя влияние его на людей могло существовать.
Хозяин Гор нарушил традиционное толкование тэнгэрианства, и это взбудоражило все Поднебесье, как, например, мировая сенсация будоражит всех и вся.
-Послушать тебя, так впору и шаманом заделаться. Я могу выучить их обряды и призывания, благо рос у деда с бабкой и знаю родной язык.
-Надо обладать в какой-то мере способностью гипнотического воздействия на людей. Хотя человек от природы обладает свойством внушать что-то другим. Можно развить такое способности. Но тебе я не советую. Не потому, что не получиться. Ты профессионал, в твоих руках – средство самореализации и оно тебе и по душе, и по уму. Тебе и на Земле найдется, чем можно заняться. Надо только постоянно быть в движении. Двигаться и не только в прямом смысле, ища лучшее место приложения своих сил. Двигаться в развитии, узнавать как можно больше и браться за новое, не страшась.
Сюжет десятый
Экстремальное ощущение от полета к Баргузинскому хребту очень сильно возбудило Батора. Когда вертолет, покружив у границы ледника, выбрал площадку среди кустарника и приземлился, Батор начал громко смеяться. Даже выбравшись наружу, он продолжал хохотать.
Летчик, его звали Виктор, внимательно посмотрел на Батора, подошел к нему и резким движением схватил того за плечи и встряхнул несколько раз. Смех прекратился.
Батор смущенно произнес:
-Ух, чего это я, а?..
-Первый раз летаешь?
-На вертолете, да.
-Видать сильно испугался, что не сядем. Бывает.
Расчистив поляну, развели костер. Виктор настругал длинные палочки и, нанизав на них сосиски, поджаривали на углях и аппетитно поедали, запивая пивом из банок.
Стало смеркаться, они залезли в спальные мешки и быстро заснули.
Наутро Батор проснулся первым и пошел к краю поляны справить нужду. Заглянув в пропасть, он крякнул от удивления, под выступом расстилалось облако. Батору вспомнилась виденная где-то статую писающего мальчика, и он представил ее на краю этого выступа. Подумалось: «Вот бы получилась клеевая картинка».
Виктор и Холл уже снова разводили огонь и кипятили чайник. Батор уговорил Виктора взлететь и повиснуть над пропастью за краем облака так, чтобы снять со стороны снежную вершину и вокруг нее облака, как края гигантской шляпы.
Холл наблюдал за виражами вертолета, стоя на выступе.
Едва приземлились, поднялся ветер, и облако поползло вверх, окутав все вокруг плотным туманом.
-Еще немного,- сказал Виктор,- и пришлось бы тебе, друг Холл ждать спасателей. Мы бы не смогли вернуться и спустились бы вниз.
Заметно похолодало. Разведя костер ярче, они договорились ночевать около костра, не давая ему затухать.
За ужином, распив бутылку виски, они долго слушали рассказ Виктора:
-Не помню точно, в каком году.… Но много лет назад здесь была катастрофа. Самолет врезался в гору. Пассажирский самолет. МЧС тогда не было. Меня командировали сюда доставить людей и вывозить останки.
Первый раз, пролетая, я ужаснулся. Сколько хватало глаз, на снегу валялись обломки. Ну, самолет, это ладно. Кошмар, что до сих пор стоит перед глазами: это люди, вернее, трупы. Еще ужаснее, что все по отдельности.
Помолчав, он продолжил:
-Первым я доставил районное руководство из Баргузина.…Потом подвозил мужиков-добровольцев, пока не прибыли военные.
-Опасно летать?- полувопросительно сказал Батор.
-Да я бы не сказал. По статистике, больше гибнет на железной дороге и в ДТП.
Первым у костра остался Виктор, его сменил Холл, под утро расстолкавший Батора.
Поежившись, Батор сел у костра и скоро, по-видимому, задремал. Хотя сам он этого не понял. Ему показалось, от горы отделились две фигуры и приблизились к костру напротив того места, где сидел Батор.
Он всматривался в давно небритого мужчину, потом переводил взгляд на исхудалое лицо женщины. Он не мог понять, то ли у нее белокурые волосы, то ли седые.
Он разглядывал их как бы сквозь дым костра, четко видя только угольки их глаз, но не мог рассмотреть их фигуры.
-Здрасьте,- пробормотал Батор.
Мужчина кивнул, ничего не произнося.
Женщина показала в сторону Батора:
-С ним посланник из Тэнгэри. Может он нас пропустит туда.
-С какой стати?
-Они ищут Хозяина Гор. Мы откроем им дорогу.
Из палатки выбрался Холл и спросил:
-Ты что? Сам с собой говоришь?
-С ними,- Батор кивнул в сторону сидевших напротив.
Холл всмотрелся в тени.
-Ах, да. Это духи погибших в авиакатастрофе. Тела их захоронены, а сами они в параллельном мире. Они между небом и землей.
Батор вспомнил слова женщины.
-Они могут показать дорогу к Хозяину Гор.
-Ну, и где же он?
-В заповеднике.
-Внизу? В заповеднике? А мы думали он на леднике.
-Он везде. Только в контакт вступает в заповедном месте, и то с теми, кто ведет себя в природе достойно Богам.
Батор неожиданно для себя самого спросил:
-Так вы верующие?- и смутился.
-Не совсем. Но так говорят местные жители.
-Пойду будить Виктора, полетим в заповедник.
-Не стоит. Мы возьмемся за руки и спустимся вниз сами.
Батор сходил за камерой.
Когда они шагнули с выступа, у него ёкнуло внутри, подобно тому, как он ощущал при попадании вертолета в воздушную яму.
Ступив на едва заметную тропу, они двигались вслед за теням провожатых.
Уже совсем рассвело. Батор взглянул вверх, откуда они спустились. Солнце освещало шапку ледника, и у Батора от восторга перехватило дыхание. Он начал снимать. Вскоре он вспотел, так как здесь было в разгаре лето. Пахло цветами, ягодами, зеленью.
Батор, живший с рождения в городе, и не замечал, что дышит, неглубоко вдыхая воздух. Здесь же ему дышалось глубоко, всей грудью. Казалось густой от ароматов леса, кислорода и утренней росистой влаги, он входил в него до самого низа. Слегка кружилась и побаливала голова.
Вскоре путь им преградил бурелом. Показались на земле большие лепешки. Как будто бы коровьего помета.
-Медведи,- сказал мужчина, - кругом малина.
Батор протянул руку к кусту, и ему на ладонь упали спелые ягоды.
Перелетая через бурелом, Батор зацепился за верхушку дерева и неловко плюхнулся на землю. Женщина рассмеялась.
Перед ними был склон, густо заросший кустарником. Приглядевшись, Батор увидел вход в углубление.
Раздвигая кусты, Батор приблизился и тут же отпрянул. Тени взвились и исчезли. Исчез и Холл.
Батора оглушил рев медведя. Инстинктивно он рванулся назад, бежать было некуда. Из-за завала. Тогда мелькнула мысль: «Надо притвориться неживым». Он слышал об этом из рассказа охотника, приезжавшего к ним в город из родной деревни отца.
Батор упал на траву, прикрывая собой видеокамеру. Уткнувшись лицом в землю, он перестал дышать.
Очнулся он у вертолета.
Холл похлопал его по плечу. Батор не стал расспрашивать, он догадался, кто его спас.
Сюжет одиннадцатый
Оптору явно не повезло. Переговоры с другими сонниками убедили его в том, что у них есть сообщники и дело, в основном, за ними.
Оптор решил поискать там, где больше людей. Но в городе его спугнул вид танка на центральной улице, хотя он был замурован. Жерло его смотрело на юго-запад, туда, где обитали добрые духи Тэнгэри.
Потом ему не понравилась громкая, однообразная, постоянно повторяемая музыка над фонтаном у оперного театра. А колокольный звон с часовни заставил его удалиться от города подальше.
Оптор опустился на вершину горы, отсюда была видна лишь одна телевышка.
Тишина стояла оглушающая. Было жарко. Оптор услышал необычные звуки. Они создавали ощущение музыки, хотя звучали разрозненно и каждый следующий звук возникал после затухания предыдущего.
Оптор направился в ту сторону, откуда исходили звуки под выступом скалы сидел человек. Перед ним горизонтально лежало что-то вроде металлической бочки. Он ударял ладонями по бокам бочки, из нее и возникала эта музыка. Увидев Оптора, человек не удивился.
- Приветствую, - сказал Оптор. В ответ тот кивнул головой. Он встал и подошел, обойдя бочку. Протянув руку, представился:
- Отшельник.
- Да? – не мог скрыть насмешку Оптор. Представляться он не стал, подумав: «Не в своем уме, человек». Неожиданно для себя он спросил:
- А ты, случаем, не с Поднебесья?
- Я-то? С Поднебесья, Поднебесья. Больше неоткуда. Меня с малых лет заставляли учиться в музыкальной школе. Хотя я все исполнял правильно, по нотам, и все говорили: «Абсолютный слух. Какие руки! Талант. Исключительные способности».
Но мне не нравились учителя музыки, я их, считая неудавшимися музыкантами. Я терпеть не мог играть по нотам классику. В музыкальном училище я перепробовал все инструменты. Даже пробовал петь и сочинять.
Короче, итог: придумал я себе вот этот эхо дар. Играть на нем сможет каждый. Нотами его звуки не запишешь. Ни диезами, ни бемолями. А музыка есть и зависит от настроения того, кто играет на нем. Божественно звучит, скажу тебе.
Сюжет двенадцатый
Мориеса в поездке на Белые камни, как называл их Петр, привлекала не столько затея встретиться с Хозяином Гор, сколько возможность расспросить местного жителя о его вероисповедании.
Мориес относил себя к необуддистам, детально изучал истоки этой этической веры. Она как–то удачно сочеталась с гуманизмом, осознанием всеобщего равенства присущих французам.
Он обратил внимание на сходство ритуальных обрядов ламаизма и шаманизма: обращение к божествам или духам для исполнения конкретных пожеланий, преподношение им святой белой пищи, совпадение двенадцатилетнего цикла в лунных календарях. Когда же он знакомился с учением Бон, тибетского шаманизма, недавно признанного официальным буддизмом, как одно из его течений, то все более он задумывался об иррациональности толкованиях взаимосвязей в природе и в отношениях между людьми. Как, к примеру, пространственное расположение жилища может влиять на семейный достаток. А наличие в доме камня поможет основательности в делах хозяина или фигурка слона в автомобиле поможет избежать аварии.
Еще более занимательными ему казались предположения о несовместимости людей, рожденных в годы с водяной или огненной стихиями, так как они уничтожают друг друга.
Фантастично выглядят советы о предрасположенности к удачному браку друг с другом, рожденных в год мыши и дракона.
Мориес склонен был отнести подобное к суевериям, но интуиция подсказывала, возможно есть какая-то логика или уж на худой конец, многовековая статистика, запечатлевшая в памяти этих народов Дальнего Востока свои наблюдения.
-Уважаемый, - обратился он к Петру, - какой веры вы?
Петр охотно и простодушно отвечал. Он любил говорить.
-Вера наша вроде шаманская. В соседней деревне живет шаман нашего рода. Ходят к нему, когда обряд надо сделать. Нынче летом собирают людей на молебен на берегу Байкала, из города приезжают. Еще ездили в дацан, ходили к ламам; спросить совета. Когда хоронить, за лекарствами, чтобы молебен прочитали сыну, экзамены хорошо сдать. А на Пасху красили яйца, ходили друг к другу в гости, деревня у нас смешанная. Новый год отмечали по-новому, и по-старому, еще и наш Сагаалган.
-Это лунный Новый год, - уточнил Шара.
Мориес разочарованно слушал Петра и чтобы не обидеть его, сказал:
-Я понимаю. Многоверие у вас в деревне.
-Да у нас в Бурятии все так…, - заключил Петр.
Они сидели на берегу, Петр на газовой горелке кипятил воду для чая.
Мориес размышлял, глядя на современный охотничий карабин Петра, его крутой мобильный телефон, на лодку с японским мотором, на газовую плитку и думал: «Прогресс в технологиях нисколько не повлиял на практицизм этого человека… Его вполне устраивает возможность пользоваться новыми удобствами, не затрудняя себя поисками достижений в духовной сфере ».
Мориес раздумывал: «Допустим в психосоматической диагностике есть, на первый взгляд, невероятные взаимосвязи. Если у человека болит спина, то это значит: у него нет опоры в жизни и не на кого положиться. Если болит горло, то он боится рассказать о своих проблемах. Для страдающих аллергией такое обдъяснение: слишком сильная опека и боязнь инфицироваться, от чего чрезмерное внимание гигиене.
Но здесь хотя бы есть какая, никакая логика.
Ну, а тут то что? Совершенно необъяснимая мистика».
Мориес вздохнул, хлебнул крепкого горячего чая, обжегся, ругнулся по-французски, взял другой стакан, отливал в него понемногу и допил чай.
Взглянув на Шара, он вспомнил цель своего путешествия. Мориес достал камеру, осмотрелся и начал съемку.
Берег и возвышавшиеся недалеко от воды скала были, действительно, белого цвета. Белые камни проглядывали сквозь зелень. Местам на берегу виднелись сплошь одни камни, а в скале просматривались светлые проплешины среди кустов и деревьев, непонятно как державшиеся на вертикальном склоне.
Пройдя вдоль берега, Мориес увидел расщелину, едва заметную из-за густорастущих деревьев. Между ними можно было пробраться вверх, цепляясь за ветки и стволы.
Подъем дался нелегко. Петр без умолку рассказывал:
-Раньше здесь богатые купцы добывали отличную известь. Вывозили на баржах. В царские времена это было. Местные редко сюда заплывают. Разве, что туристов привезти. Здесь непуганые звери и птицы. Негласный уговор с давних пор, никто не может охотиться. Грех большой.
-Почему?- спросил Мориес.
-Не знаю. Не положено и все!
Шара вдруг замер и молча показал вверх. Там в ложбине, где заканчивалась на вершине расщелина между скал, стоял изюбрь. На фоне ясного неба четко виднелись его мощное туловище, внушительные рога и смотревшая на них голова.
Мориес подумал: «Как хорошо, что видеокамера беззвучна. Не спугнет изюбря».
Как бы угадав мысли Мориеса, Петр сказал:
- Они нас не побоятся, шум не испугает. А то давно бы от рева моторки разбежались. Подтверждая слова Петра, прямо над их головами пролетела крупная птица.
- Селезень,- определил Петр.
Он присел, прислонившись спиной к стволу.
Добравшись до верха, они долго бродили по нехоженому лесу. Изюбря не было видно.
Промелькнул в кустах зайчонок. На небольшой полянке пасся медвежонок, он щипал травку.
Наконец, Шара сказал мрачно:
- Наверное, это и был Хозяин Гор.
Мориес согласился с ним, поняв, что Шара имел в виду изюбря.
- Он дал нам понять: «Я - здесь Хозяин, и посторонним нечего здесь делать».
На том и порешили и засветло отплыли от берега.
Мориес снимал удаляющиеся скалы, и в его объектив попала снова голова изюбря, глядевшая прямо на них из той же расщелины.
Заключение
Круговая панорама с потолком, также представляющим собой экран, быстро заполнилась обитателями поднебесья.
Мудрейшина в длинном до пят платье объявила:
- До сих пор Хозяин Гор не давал о себе знать, но посланники – сонники сумели найти его через живых посредников в Срединном Мире и сейчас вашему вниманию несколько сюжетов. Выводы будем делать после просмотра.
Прошу, Санхи, твое интервью. Санхи подключил свой планшет к демонстрационному пульту. На экранах появилась Иволгинская степь, увиденная кинооператором, со стороны Тулунжи. Поражала дальность обзора, так как в десятке километров виднелись, как игрушечные модели, самолеты местного аэропорта.
Мелькнуло изображение геолога, когда он на Черемшанке безнадежно махнул рукой. И вдруг на экране возникли грозовые облака, стали падать большие капли дождя. Он с каждой минутой усиливался, превратился в сплошной ливень.
Санхи тщетно пытался что-то переключать, но картина дождя на экране не прекращалась. Раздались раскаты грома вслед за сверкнувшей молнией, ливень усилился и внезапно прекратился. Экран погас.
- И это всё, - спросила Мудрейшина!
Санхи был растерян и даже не пытался отвечать. У Холла изображение Баргузинского Заповедника сменилась падающим снегом. Красивые, многогранные снежинки кружились на экране и медленно исчезали, сверкнув в каком-то ярком свете.
Шара увидел на своем экране расщелину среди белых камней, показалась голова изюбря и стала заметна качка, показывающая, что началось волнение, предвещавшее шторм.
Шара сразу отключился. Принципиальный Флегда шептал:
- Не может быть. Не может быть ….
Он, включал и выключал свое устройство, нажимая кнопки как при настройке. И, наконец, все увидели отплывающий остров Ольхон, затем Ушканьи острова, Онтий в своем шаманском облачении в момент обряда призывания. Появилась пелена тумана и экран погас. Злой Песма даже не пытался что-то показать и воскликнул:
- Ха, он и здесь нас перехитрил.
Умница Мелир тихо сказал:
- А у меня получилось то, что я сам смог найти. Так вышло, что мне сразу встретился ученый, такой необычный, что решил: «Это и есть исчезнувший Эжин». Вот послушайте.
Благородное лицо с аккуратно постриженной бородой, действительно, походило на старинный портрет знатного человека. Он заговорил:
- Рассказать о себе….
Да, я здесь давно и пытаюсь понять, каким образом возникали верования.
Можно считать меня религиоведом! Придерживаюсь гипотезы: Величайшие умы, создавшие религиозные учения, появлялись среди людей, когда условия их существования подводили к состоянию массового психоза большинство населения.
Вера народов в духов, Богов или вера без Богов, как у буддистов, давали импульс на восстановление психологического климата на довольно длительное время, на столетия.
Откуда создатели религий черпали свои познания для своих открытий? Я предполагаю, контакты с инопланетными системами разума.
Итак, зачем я здесь сейчас? Неужели, еще кому-то неясно, что человечество сначала двадцатого века вступило в очередную фазу массового психоза.
Настало время. Уже пора спуститься с небес благодушного созерцания происходящих на Земле ужасов и дать мудрейшим из людей стимулы для создания новейших идей выхода из теперешних конфликтных ситуаций, возникающих ежечасно и как будто бы непроизвольно. Тем более это возможно, благодаря созданной технологической базы для создания информационных полей, для общения, для экспериментов, лучшего понимания своей жизни и окружающих.
На этом заканчиваю. Благодарю за внимание.
- Благодарю и я всех участников, - слово взяла Мудрейшина, - я призываю вас, сделать разумные выводы.
Каждый мыслящий из людей мира может оказать воздействие. На помощь тем, кто не в состоянии самостоятельно познать свою природу и найти способы для покоя ума и сознания.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/