Плач матери Чингисхана -Женщина, слезы вижу в твоих глазах. Я родовая шаманка знаю, зачем ты пришла. Сын у вас родился, и муж прислал тебя. Хочется знать какая у этого сына судьба? Но прежде расскажи о себе. Ты молода и я впервые вижу тебя. Откуда ты? И чья? -Я родилась у Байкала. В устье реки Селенги. Отец мой из рода лесных монголов. Там и сосватал меня жених. На пути в его стан встретился нам Есугэй. В отчаянной схватке он победил, Так я стала его приведенной женой. Он предводитель, воин. Могучий хозяин, нойон. Родня была рада, что мне продолжать его род, В священном сердце Монголии, В междуречье, где протекает Онон. -Знаю, Есугэя, знаю. В честь рождения сына Он мне отправил барана и чашу из серебра. Но что же тебя беспокоит? -Мальчик родился крупный. Отец в ладошке его сгусток крови увидел… -О, это - великий знак. Он означает могущество, Но не сразу, не сейчас. Минует сорок четыре года (Столько северных злых духов Нашим воинам благоволят). И в долгих походах в разные страны Через войны, как и ныне Через месть, интриги и грабежи Народы со всех сторон земли С юга, севера, запада и востока Будут ему подчинены. От автора: Бывала и я на Ононе Мальчишки там рыбу ловили, но не для жарки и еды Они поджидали буддистских старушек, Те, отдавая им свои рубли, Молитвенно следили, как хитрые те рыбаки Из банок рыбешек в реку спускали. -Давно с тобою не встречались Горюешь. Знаю, умер муж. Его друзья и соплеменники тебя предали. А мальчик наш каков? -Ровесников он выше ростом. Силен физически и не по-детски, кажется, умен. -Но что же вижу я. Захвачен в плен И велено врагом его казнить. Садись скорее на коня, скачи в свой стан, А я так сделаю, чтобы сына тебе живым вернули. С детьми укройся в те леса, Где в детстве ты сама росла. Там и защита, и пропитание: Ягоды, грибы, орехи, а в степи – тарбаганы. От автора: Первой жертвой Темучина - подростка Пал его брат, обидчик, нахал. За его наглое обращение Темучин и Хасар, Подкараулив, его подстрелили. Из материнских упреков и горьких слез Вынес Темучин свое первое правило золотое: Родного по крови и друга ценить и жалеть. Повзрослев, он соратникам допускал Девять оплошностей прежде чем наказать А позднее расширил его до понимания: Все религии равны. И в отношениях дружбы между людьми Не имеет значение их вероисповедания. И даже полное отсутствие таковых. -Снова плачешь от горя. Слова не можешь сказать. -Дети, дети, меж собою в раздоре! Не так давно стало известно мне: Темучин готовит расправу над Хасаром. Я мигом примчалась на белом верблюде, Отобрала у старшего шапку и пояс Хасара, Лежавшего связанным на земле, Села рядом в позе лотоса, шепча молитву, Открыла груди и сказала: «Я вас вскормила своим молоком. Как различить материнские груди? Пусть по обычаям нашим в семье После отца главенствует сын старший, Но для матери все дети равны». -Ладно уж, помолчи. Вот что тебе я скажу: Воспитание - в жизни труднее всего. День за днем. День за днем Ты сама внушала им, не прощать обиды, Беспощадно мстить за обман и подлость. Этот случай и тебе урок преподносит. От автора: Мать моя, молча, слушала, Как дети или внуки заводили спор, Ревнуя родителей друг к другу. Потом подзывала к себе и говорила: Посмотрите на руки. Вот десять пальцев. Любой из них поранишь, будет одинаково больно. Так и мудрые родители не различают своих детей. Разве что только по болезни или нужде Выделяют большей заботой и вниманием. Гонения, страдания, опасность Для сильного характера - урок. Не зря он назван Темучином По имени опасного врага, Которого в момент его рождения победил отец. С младенческих лет с молоком материнским Впитал он в себя закон, Где допустимы коварство, измена, обман, Чтобы победить в войне меж племен. -О, родовая шаманка, к тебе пришла с бедой. Сначала все было, как надо, Хотя и трудно, и очень опасно. Едва возмужав, сын мой Возглавил разбойничью шайку И отомстил за отца, показав И силу, и хитрость, и беспощадность до конца. Тогда под его начало Вступили не только друзья, Но и сдавшиеся враги. Так он собрал отряды И в кровавой схватке Владения отцовские вернул. Однако, как прежде, соседи: Татары, меркиты, найманы И даже родственные кереиты Совершали набеги за пастбища, воду и скот. Предатель, хан кереитов, Тогорил Позвав за собой найманов и меркитов, Войско наше разбил. И снова союзники разбежались, А сын мой Хасар предал верного брата И перешел к врагу. О чем я больше всего и плачу. -Послушай, пока ты спешила сюда, Темучин, узнав, что кереиты Разъехались по стойбищам родовым, Внезапно вернулся с остатком отчаянных храбрецов. И в этой неравной схватке Тогорил был повержен и побежден И вместе с сыном спасался бегством, Но был найманом убит. Теперь в степи один хозяин. И с тех пор, дважды спасенный от явной гибели, Темучин стал неуязвим. От автора: В политике, как и в семейной жизни, Гораздо легче рассориться и разбежаться. Когда заходит речь о титулах: Монгол великий, завоеватель непревзойденный, Заслуги необходимо указать. И первою из них я называю - интеграция. Когда из множества разрозненных родов, Племен разноименных, он образовал Известный всем народ, чье имя- Родовое имя его отца - монгол. -Теперь с тобой мы в поднебесье Здесь жизнь такая же, как на земле, Но только безмятежна. А ты грустишь. -Я вспоминаю тот великий курултай. Среди гурханов, ханов и шаманов Большой шаман распластался перед сыном ниц И восклицал: «Чингис! Чингис!» И все согласно повторяли: Величайший! Храбрейший! Могущественный самый! Теперь он Чингисхан. А я опять боюсь. От тех, кто более других так подобострастен. Так жди предательства или подвоха. От автора: До Гитлера и Сталина историки, вслед за Уолкером, Не знали деяний и личности ужасней Чингисхана. И если собрать об этом все книги, Воспоминания, статьи, романы, Едва ль они вместятся В хранилище библиотеки Конгресса США. Чрезмерная жестокость для врагов, Предателей казнили беспощадно. Но перебежчиков пускали под свои знамена И с ними дальше шли вперед. Мне думается, самый главный принцип Чингисхана: Добиться результата любой ценой. Бывали неудачи в какой-то битве. И что же? На завтра повторялось, И если снова безуспешно, То через месяц и даже год Сюда он возвращался, чтоб доказать: «Я так решил! Так будет!». -И снова вижу слезы, величайшая из матерей. О чем печаль? Ведь Чингисхану Пророчат империей - вселенной завладеть. -Зачем? Он сыновей своих, приемных И множество огромное других Увел в такие дали Что могут они о родине забыть. -А что их может привязать К земле монгольской? Здесь нет захоронений, Дворцов богатых предков И даже храмов у шаманов. -А сила Духов, обычаи народа, Дыхание степей и их простор? А где они увидят родные лица и мой Байкал? От автора: Удивителен монгольский консерватизм, Пройдя полмира, обладая богатством многих стран, Цивилизованных народов, монголы Возвращались и в жизни обыденной Все также варили пищу на костре, Покрой одежды со времен средневековых Не меняли семь веков. При Чингисхане стали заимствовать Через уйгуров у персов письменность Сам он, даруя жизнь, ремесленникам и купцам К себе приблизил инженеров, ученых и писателей. И я считаю виною Чингисхана перед своим народом, Что он не дал приказ: «Не только дань берите, Но и учитесь сами цивилизованнее жить». А может быть в консерватизме этом Существует причина глубже? Истории известны завоеватели – народы, К примеру, испанцы, римляне, монголы. Они веками существовали за счет других. И в результате, я думаю, в их менталитете Зародились характерные черты: Отсутствие стремления к глубоким знаниям, Расслабленность умов и склонность к праздности. В то же время в побежденных странах, Преодолев первоначальный шок, Общество приходит к осознанию: Что став умней, изобретательней, мудрее Трудом своим мы можем победить, но не в войне. В развитии, ускорив свой прогресс. Вот и ныне. За семь десятков лет, Прошедшей с окончания последней бойни мировой, Такое наблюдаем в Японии, Германии, у финнов. -Теперь, Уэлун, расскажу о своей печали. Нас, шаманов, люди всегда боялись И верили в обряды, провидения и результаты. Мы стояли защитой на переднем крае Первобытного страха перед силами природы. Большие шаманы следили, Чтобы законы – яса Чингисхана Соблюдали так же строго, Как суры Корана мусульмане. И что же? Всего через три столетия На место шаманов заступили ламы, Позаимствовав кое-какие обряды и заклинания, Сумели внушить монголам Покорность судьбе и обстоятельствам. От автора: Официальный буддизм и социализм приложил немало усилий, Стремясь искоренить из памяти народа Имя и завоевания Чингисхана И тогда невольно возникает вопрос: Каким образом его мировое признание Достигло ранга Человека тысячелетия? Возможно, в этом звании попытка западных экспертов Должное отдать недооцененным, В масштабе историческом, последствиям Возникновения империи монголов Наиболее обширной из всех империй континентальных. Но и оценки, вроде: правитель мудрый, законодатель, Искусный организатор своих владений. Не отражают в полной мере глобального значения Тех потрясений, что затеял Чингисхан. Во-первых, встряхнув дряхлеющие царства Китая, Передней Азии, Европы, Восток и Запад открылись друг для друга. Проснулась жажда путешествий, И началась эпоха географических открытий, Вплоть до открытия Америки. И не случайно в Вашингтоне Воздвигнут памятник монголу Чингисхану. Но главное, в мир проникло понимание: Цивилизациям необходимы для прогресса Мобильность, динамичность и достижения великих целей. Вот звучат как бы упреком слова: «Темучин никогда и нигде не учился». Я же считаю: он две школы освоил. Школу матери. Он с успехом перенял Ее мудрость, преданность детям и любому родству, Силу воли для выживания И умение сохранять достоинство всегда и везде. Высшей школой для Чингисхана Стала его жизнь в средневековье, Когда выбор гласил: одно из двух – империя или смерть. И, как знаем, с отличием он ее завершил. Сам же стал Учителем с большой буквы Для всех последующих полководцев, И еще преподал урок другим народам: Единение и концентрация сил Порождают нации и могучие государства. - Сколько раз ты спасала меня. Научила и здесь, в поднебесье, Быть в покое и все созерцать без эмоций. И все же… Там при жизни Как мать Чингисхана я не знала ни нужды, ни заботы. Но считала из всех даров его самым ценным и долговечным. Правила запретов – сээртэ для Байкала, Хребтов и предгорий Хамар-Дабана. Ведь это моя родная земля, Прародина Чингисхана. Запрещались навечно обработка земли, Строительство городов и даже Облавная охота в лесу С участием многих людей. Собирая в лесу плоды: ягоды, орехи, грибы Ты обязан просить прощения у матери-земли, Ее деток – растений. Целый свод разумных запретов, Силой законов внушения Сохранить заповедную землю в первозданном виде. Как сакральное место для детей и внуков, И для внуков их внуков, то есть навек. Горько мне сознавать: через шесть поколений Нарушаются эти запреты. Неужели живущим теперь на этой земле Невдомек: разграбляя то, что природа даром дает, Мы грабим себя прежде всего. От автора: От средневековья до наших дней Прошло шестнадцать поколений между Уэлун и мной. Существует ли разница В материнской доле тех времен и сегодня? Если так сложилась судьба, Что теряешь опору и веру в себя, Но сумеешь подняться и силою воли Сохранить авторитет перед детьми, Будь уверена, любимые дочери и сыновья твои Смогут сделать жизнь лучше Для себя и потомков своих. Примечание: имена и наименования даны в транскрипции в какой эти слова звучали во времена Чингисхана и сохранились в легендах монголов. 10 * * * Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/