Плач матери Чингисхана
-Женщина, слезы вижу в твоих глазах.
Я родовая шаманка знаю, зачем ты пришла.
Сын у вас родился, и муж прислал тебя.
Хочется знать какая у этого сына судьба?
Но прежде расскажи о себе.
Ты молода и я впервые вижу тебя.
Откуда ты? И чья?
-Я родилась у Байкала.
В устье реки Селенги.
Отец мой из рода лесных монголов.
Там и сосватал меня жених.
На пути в его стан встретился нам Есугэй.
В отчаянной схватке он победил,
Так я стала его приведенной женой.
Он предводитель, воин. Могучий хозяин, нойон.
Родня была рада, что мне продолжать его род,
В священном сердце Монголии,
В междуречье, где протекает Онон.
-Знаю, Есугэя, знаю. В честь рождения сына
Он мне отправил барана и чашу из серебра.
Но что же тебя беспокоит?
-Мальчик родился крупный.
Отец в ладошке его сгусток крови увидел…
-О, это - великий знак.
Он означает могущество,
Но не сразу, не сейчас.
Минует сорок четыре года
(Столько северных злых духов
Нашим воинам благоволят).
И в долгих походах в разные страны
Через войны, как и ныне
Через месть, интриги и грабежи
Народы со всех сторон земли
С юга, севера, запада и востока
Будут ему подчинены.
От автора:
Бывала и я на Ононе
Мальчишки там рыбу ловили, но не для жарки и еды
Они поджидали буддистских старушек,
Те, отдавая им свои рубли,
Молитвенно следили, как хитрые те рыбаки
Из банок рыбешек в реку спускали.
-Давно с тобою не встречались
Горюешь. Знаю, умер муж.
Его друзья и соплеменники тебя предали.
А мальчик наш каков?
-Ровесников он выше ростом.
Силен физически и не по-детски, кажется, умен.
-Но что же вижу я. Захвачен в плен
И велено врагом его казнить.
Садись скорее на коня, скачи в свой стан,
А я так сделаю, чтобы сына тебе живым вернули.
С детьми укройся в те леса,
Где в детстве ты сама росла.
Там и защита, и пропитание:
Ягоды, грибы, орехи, а в степи – тарбаганы.
От автора:
Первой жертвой Темучина - подростка
Пал его брат, обидчик, нахал.
За его наглое обращение Темучин и Хасар,
Подкараулив, его подстрелили.
Из материнских упреков и горьких слез
Вынес Темучин свое первое правило золотое:
Родного по крови и друга ценить и жалеть.
Повзрослев, он соратникам допускал
Девять оплошностей прежде чем наказать
А позднее расширил его до понимания:
Все религии равны.
И в отношениях дружбы между людьми
Не имеет значение их вероисповедания.
И даже полное отсутствие таковых.
-Снова плачешь от горя. Слова не можешь сказать.
-Дети, дети, меж собою в раздоре!
Не так давно стало известно мне:
Темучин готовит расправу над Хасаром.
Я мигом примчалась на белом верблюде,
Отобрала у старшего шапку и пояс Хасара,
Лежавшего связанным на земле,
Села рядом в позе лотоса, шепча молитву,
Открыла груди и сказала:
«Я вас вскормила своим молоком.
Как различить материнские груди?
Пусть по обычаям нашим в семье
После отца главенствует сын старший,
Но для матери все дети равны».
-Ладно уж, помолчи. Вот что тебе я скажу:
Воспитание - в жизни труднее всего.
День за днем. День за днем
Ты сама внушала им, не прощать обиды,
Беспощадно мстить за обман и подлость.
Этот случай и тебе урок преподносит.
От автора:
Мать моя, молча, слушала,
Как дети или внуки заводили спор,
Ревнуя родителей друг к другу.
Потом подзывала к себе и говорила:
Посмотрите на руки. Вот десять пальцев.
Любой из них поранишь, будет одинаково больно.
Так и мудрые родители не различают своих детей.
Разве что только по болезни или нужде
Выделяют большей заботой и вниманием.
Гонения, страдания, опасность
Для сильного характера - урок.
Не зря он назван Темучином
По имени опасного врага,
Которого в момент его рождения победил отец.
С младенческих лет с молоком материнским
Впитал он в себя закон,
Где допустимы коварство, измена, обман,
Чтобы победить в войне меж племен.
-О, родовая шаманка, к тебе пришла с бедой.
Сначала все было, как надо,
Хотя и трудно, и очень опасно.
Едва возмужав, сын мой
Возглавил разбойничью шайку
И отомстил за отца, показав
И силу, и хитрость, и беспощадность до конца.
Тогда под его начало
Вступили не только друзья,
Но и сдавшиеся враги.
Так он собрал отряды
И в кровавой схватке
Владения отцовские вернул.
Однако, как прежде, соседи:
Татары, меркиты, найманы
И даже родственные кереиты
Совершали набеги за пастбища, воду и скот.
Предатель, хан кереитов, Тогорил
Позвав за собой найманов и меркитов,
Войско наше разбил.
И снова союзники разбежались,
А сын мой Хасар предал верного брата
И перешел к врагу.
О чем я больше всего и плачу.
-Послушай, пока ты спешила сюда,
Темучин, узнав, что кереиты
Разъехались по стойбищам родовым,
Внезапно вернулся с остатком отчаянных храбрецов.
И в этой неравной схватке
Тогорил был повержен и побежден
И вместе с сыном спасался бегством,
Но был найманом убит.
Теперь в степи один хозяин.
И с тех пор, дважды спасенный от явной гибели,
Темучин стал неуязвим.
От автора:
В политике, как и в семейной жизни,
Гораздо легче рассориться и разбежаться.
Когда заходит речь о титулах:
Монгол великий, завоеватель непревзойденный,
Заслуги необходимо указать.
И первою из них я называю - интеграция.
Когда из множества разрозненных родов,
Племен разноименных, он образовал
Известный всем народ, чье имя-
Родовое имя его отца - монгол.
-Теперь с тобой мы в поднебесье
Здесь жизнь такая же, как на земле,
Но только безмятежна. А ты грустишь.
-Я вспоминаю тот великий курултай.
Среди гурханов, ханов и шаманов
Большой шаман распластался перед сыном ниц
И восклицал: «Чингис! Чингис!»
И все согласно повторяли:
Величайший! Храбрейший!
Могущественный самый!
Теперь он Чингисхан. А я опять боюсь.
От тех, кто более других так подобострастен.
Так жди предательства или подвоха.
От автора:
До Гитлера и Сталина историки, вслед за Уолкером,
Не знали деяний и личности ужасней Чингисхана.
И если собрать об этом все книги,
Воспоминания, статьи, романы,
Едва ль они вместятся
В хранилище библиотеки Конгресса США.
Чрезмерная жестокость для врагов,
Предателей казнили беспощадно.
Но перебежчиков пускали под свои знамена
И с ними дальше шли вперед.
Мне думается, самый главный принцип Чингисхана:
Добиться результата любой ценой.
Бывали неудачи в какой-то битве.
И что же? На завтра повторялось,
И если снова безуспешно,
То через месяц и даже год
Сюда он возвращался, чтоб доказать:
«Я так решил! Так будет!».
-И снова вижу слезы, величайшая из матерей.
О чем печаль? Ведь Чингисхану
Пророчат империей - вселенной завладеть.
-Зачем? Он сыновей своих, приемных
И множество огромное других
Увел в такие дали
Что могут они о родине забыть.
-А что их может привязать
К земле монгольской?
Здесь нет захоронений,
Дворцов богатых предков
И даже храмов у шаманов.
-А сила Духов, обычаи народа,
Дыхание степей и их простор?
А где они увидят родные лица и мой Байкал?
От автора:
Удивителен монгольский консерватизм,
Пройдя полмира, обладая богатством многих стран,
Цивилизованных народов, монголы
Возвращались и в жизни обыденной
Все также варили пищу на костре,
Покрой одежды со времен средневековых
Не меняли семь веков.
При Чингисхане стали заимствовать
Через уйгуров у персов письменность
Сам он, даруя жизнь, ремесленникам и купцам
К себе приблизил инженеров, ученых и писателей.
И я считаю виною Чингисхана перед своим народом,
Что он не дал приказ: «Не только дань берите,
Но и учитесь сами цивилизованнее жить».
А может быть в консерватизме этом
Существует причина глубже?
Истории известны завоеватели – народы,
К примеру, испанцы, римляне, монголы.
Они веками существовали за счет других.
И в результате, я думаю, в их менталитете
Зародились характерные черты:
Отсутствие стремления к глубоким знаниям,
Расслабленность умов и склонность к праздности.
В то же время в побежденных странах,
Преодолев первоначальный шок,
Общество приходит к осознанию:
Что став умней, изобретательней, мудрее
Трудом своим мы можем победить, но не в войне.
В развитии, ускорив свой прогресс.
Вот и ныне. За семь десятков лет,
Прошедшей с окончания последней бойни мировой,
Такое наблюдаем в Японии, Германии, у финнов.
-Теперь, Уэлун, расскажу о своей печали.
Нас, шаманов, люди всегда боялись
И верили в обряды, провидения и результаты.
Мы стояли защитой на переднем крае
Первобытного страха перед силами природы.
Большие шаманы следили,
Чтобы законы – яса Чингисхана
Соблюдали так же строго,
Как суры Корана мусульмане.
И что же? Всего через три столетия
На место шаманов заступили ламы,
Позаимствовав кое-какие обряды и заклинания,
Сумели внушить монголам
Покорность судьбе и обстоятельствам.
От автора:
Официальный буддизм и социализм приложил немало усилий,
Стремясь искоренить из памяти народа
Имя и завоевания Чингисхана
И тогда невольно возникает вопрос:
Каким образом его мировое признание
Достигло ранга Человека тысячелетия?
Возможно, в этом звании попытка западных экспертов
Должное отдать недооцененным,
В масштабе историческом, последствиям
Возникновения империи монголов
Наиболее обширной из всех империй континентальных.
Но и оценки, вроде: правитель мудрый, законодатель,
Искусный организатор своих владений.
Не отражают в полной мере глобального значения
Тех потрясений, что затеял Чингисхан.
Во-первых, встряхнув дряхлеющие царства
Китая, Передней Азии, Европы,
Восток и Запад открылись друг для друга.
Проснулась жажда путешествий,
И началась эпоха географических открытий,
Вплоть до открытия Америки.
И не случайно в Вашингтоне
Воздвигнут памятник монголу Чингисхану.
Но главное, в мир проникло понимание:
Цивилизациям необходимы для прогресса
Мобильность, динамичность и достижения великих целей.
Вот звучат как бы упреком слова:
«Темучин никогда и нигде не учился».
Я же считаю: он две школы освоил.
Школу матери. Он с успехом перенял
Ее мудрость, преданность детям и любому родству,
Силу воли для выживания
И умение сохранять достоинство всегда и везде.
Высшей школой для Чингисхана
Стала его жизнь в средневековье,
Когда выбор гласил: одно из двух – империя или смерть.
И, как знаем, с отличием он ее завершил.
Сам же стал Учителем с большой буквы
Для всех последующих полководцев,
И еще преподал урок другим народам:
Единение и концентрация сил
Порождают нации и могучие государства.
- Сколько раз ты спасала меня.
Научила и здесь, в поднебесье,
Быть в покое и все созерцать без эмоций.
И все же… Там при жизни
Как мать Чингисхана я не знала ни нужды, ни заботы.
Но считала из всех даров его самым ценным и долговечным.
Правила запретов – сээртэ для Байкала,
Хребтов и предгорий Хамар-Дабана.
Ведь это моя родная земля,
Прародина Чингисхана.
Запрещались навечно обработка земли,
Строительство городов и даже
Облавная охота в лесу
С участием многих людей.
Собирая в лесу плоды: ягоды, орехи, грибы
Ты обязан просить прощения у матери-земли,
Ее деток – растений.
Целый свод разумных запретов,
Силой законов внушения
Сохранить заповедную землю в первозданном виде.
Как сакральное место для детей и внуков,
И для внуков их внуков, то есть навек.
Горько мне сознавать: через шесть поколений
Нарушаются эти запреты.
Неужели живущим теперь на этой земле
Невдомек: разграбляя то, что природа даром дает,
Мы грабим себя прежде всего.
От автора:
От средневековья до наших дней
Прошло шестнадцать поколений между Уэлун и мной.
Существует ли разница
В материнской доле тех времен и сегодня?
Если так сложилась судьба,
Что теряешь опору и веру в себя,
Но сумеешь подняться и силою воли
Сохранить авторитет перед детьми,
Будь уверена, любимые дочери и сыновья твои
Смогут сделать жизнь лучше
Для себя и потомков своих.
Примечание: имена и наименования даны в транскрипции в какой эти слова звучали во времена Чингисхана и сохранились в легендах монголов.
10
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/