Про кризис услышали в августе. Но серьезно не воспринимали, даже посмеивались,считая очередной выдумкой америкосов и их приспешников. В сентябре пошли первые пока еще робкие сокращения на работах. В первую очередь убирали пожилых, пенсионеров и непрежившихся в коллективах. И все равно никто не видел ничего угрожающего, как же у нас мощное государство громадный накопленный золото валютный запас. По телевизору чиновники всех мастей бьют себя в грудь,доказывая что это все выдумки западных стран. Нас кризис не коснется, он пройдет мимо и мы станем только сильней.

Но кто то из население еще помнят такого же рода утверждения в 90-ые годы наших чиновников которые даже клялись и давали руки на отсечение. И потихоньку перестовали улыбаться, ожидая чего то плохого для себя. Но понять в чем это выразиться не могли. Как то на этом фоне прошла кратенькая информация о сокращении 300 тысячного контингента младшего офицерского состава и прапорщиков в российской армии и расформировании УБОП. И все это так тихонько мелкими буковками как в объявлении пенсионерки «пропала собака». В октябре уже особо никого не стесняясь стали увольнять рабочих, офис менеджеров из банков и больших заводов. Опять же тихонько прошла информация в сми о приостановлении работы крупных заводов и предприятий. И все это на фоне благополучия светящегося с телеэкранов. «У нас все замечательно у нас нефть и газ мы устоим перед любым кризисом. Пенсии повышаем, нац. проекты расширяем, а старые не сворачиваем.»

А цены на нефть не просто падала, а рушились да с таким грохотом которого за всю историю современной экономики не слышал ни один финансист. Котировки акций стремились вниз и это только ленивый не обсуждал. И бабка торгующая семечками и рабочий с завода и сами финансисты уже забыли и про Осетию с Абхазией и про Грузию, у всех на устах было одно — КРИЗИС. В ноябре пошли первые невыплаты по кредитам. У людей просто не было денег их выплачивать. Когда они брались, все казалось стабильным и в это твердо уверяло правительство. Но вдруг в одночасье в банках пропали деньги. Испарились, как будто банда супер воров прошлась с тележкой и все выгребла. И никто не может сказать от чего и почему так. А людям кредиты надо платить. А с работы попросили.

Пошли первые грабежи и разбои на улицах. Хотя люди уже забыли, что это такое. И никто не хотел вспоминать неспокойные 90-ые годы. В декабре даже самые последние оптимисты проглотили свои улыбки и напряглись. Заводы стоят, работы нет. Армия безработных с каждым днем пополняется тысячами новобранцев. И счастливы те кого пока отпустили в отпуск без содержания, может быть все уляжется и встанет на свои места. В телевизоре же сидят добрые дяди. Они все знают они выделяют кучи денег сумма нулей которых даже в калькуляторе не помещается, а выговорить без тренировки вообще простому человеку невозможно. Но где эти деньги? Народ уже всерьез начинает волноваться, новый год же на носу, а мы за последние годы привыкли дарить и получать к таким праздникам подарки. И по старой привычке люди идут в магазины и тратят последнее накопленное на радости для своих детей и себя. А чего бояться есть люди которые обещали что скоро все это кончиться. А мы верим своим президентам и примерам, мы самый доверчивый народ в мире. Паралельно доверчивым людям начинают появляться те кто надеяться только на себя и свой нож в сапоге. Это те кого первыми уволили и они уже проели все накопленное. Они тоже хотят новый год и тоже привыкли к подаркам.

Поднимается волна квартирных краж и разбоев. Но в милицейских сводках все это проходит очень мелким шрифтом. Милиция на стороне добрых дядей из телевизора, никакой паники все хорошо. Милиция да, а вот милиционер, который вечером сдал оружие и пошел по уже не спокойным улицам он на своей стороне. Он начинает так же бояться, а начинаешь бояться, приходит не доверие и вопросы, а ответов на них нет. Январь. Народ сидит по домам, доедая деликатесы купленные на последние деньги, оставшиеся после праздника и заглядывая в свои кошельки начинает понимать что за квартиру плотить нечим. И работы за которую платят хоть какие то деньги нет. Пошли первые неплатежи за коммунальные услуги. ЖЭУ перестали работать, платить за работу нечем. Мусор после новогодних праздников вывозить не кому. На прорыв отопления выезжать не кому. У бабушки засорился унитаз прочистить не кому. А люди сидят по домам и пялятся в телевизор, у добрых дядь начинают сходить улыбки с лиц. И уже они, не явно, но начинают разводить руками. Мол думали так а вышло эдак. И деньги выделенные нами — добрыми дядями, какие то злые дядьки куда то дели, и мы ведь им грозили пальцем, а они не послушались. И что самое интересное ведь и паники никакой нет. Ажиотажа нет. Все как то планомерно.

Закрываются продуктовые магазины не на что закупаться. И те кто успел забить кладовку продуктами длительного хранения, пока дышат спокойно, не зная что про их запасы знают соседи которые не успели по разным причинам так же затариться. Закрываются предприятия выпускающие продукты питания. Те же у кого остались на складах запасы провианта не торопятся их продавать, ждут часа Х, что бы получить самый большой барыш. И вот здесь начинается самое жуткое. Февраль.

— Оксан, я сам потушу свечку, а вы ложитесь спать пока тепло из комнаты не вышло. Я скоро.

— Ладно только не долго.

Я остался на кухне плотно закрыв дверь в спальне. Свет стали выключать уже неделю назад с 15-00 до 20-00 и с 23-00 до 7-00 называя это веерным отключением. А с теплом стало плохо вчера. Батареи стали медленно остывать и в конце концов тепло пропало. И это при 15 гр мороза на улице. Пока включали свет мы на полную врубали теплый пол в спальне и после его отключения до утра в комнате укрывшись всеми одеялами и уложившись на кровати вместе с сыном, женой и собакой можно было пережить ночь. Пододвинув ближе к себе свечу на столе я стал разбирать ружье « Сайга — » что бы его почистить и смазать. В такое время стало уже явно казаться, что это самая незаменимая вещь в хозяйстве. За последние два дня в наши окна расположенные на первом этаже по ночам уже дважды прилетали камни. Один раз попав в окно с бронированной пленкой которое уцелело. Но все семейство напугалось так что до утра уже никто не лег. Сидели на кровати укутавшись одеялами, ждали нового нападения. До утра так ничего не произойдя, легли спать. Когда на улице светло все страхи исчезают сами собой. На работу не ходили уже две недели жили как затворники. Только трижды в день выводя собаку — на прогулку. На следующий день камень попал в другое окно где защитной пленки не было, на окне стояла решетка. Уже не так перепугавшись нападения я осторожно выглянул из другого окна увидев убегающих за угол дома двух не различимых по половой принадлежности уродов. Другого слова в их адрес в моей голове не родилось. На улице мороз, а в зале нет одного стекла. Быстро завесив раму одеялом, я оделся и не зажигая свечи взял стамеску вышел в подъезд. Поднялся на второй этаж и снял две вторые рамы с окон, быстро занес их домой. Явно ощущая на себе взгляды соседей из дверных глазков. Но ни у кого не хватило решимости выйти и пристыдить меня. Дома быстро поменяв стекла в раме сели попить чаю. Газ пока был, но похоже не долго оставалось радоваться.

— Кому то явно хочется потрепать нам нервы — первый начал я, макая сухарь в кружку с горячим чаем.

— Было бы хорошо если только нервы потрепать, а если ограбить хотят — сказала Оксана.

Больше разговор не шел все пошли спать.

На утро выводя собаку увидел в окна наблюдающих соседей которые заметив направленный в их сторону взгляд скрывались за шторами. «Похоже сегодня стоит ждать еще одной вылазки уродов» — я про себя и пошел домой.

Вечером после того как стемнело почистив и смазав ружье затушил свечу сел в углу в кресло укрывшись одеялом. Ружье держал с разложенным прикладом оставалось только передернуть затвор и нажать на курок посылая заряд дроби в чью-нибудь уродскую задницу. С такими подбадривающими себя мыслями я сидел в засаде ожидая очередного камня в окно. Сон не шел. Просидев до первых лучей света взглянул на часы было 5-24. Оделся и пошел выводить Тима на улицу. Ружье повесил на плечо, в такое время быть смешным было уже не стремно. Гуляя заметил в нескольких окнах колыхающее пламя свечки. И что людям не спиться подумал заходя в подьезд. И только домыв последнюю лапу Тимке (вода была только холодная приходилось греть на газу) до меня дошло, что последний магазин в округе закрылся около недели назад. Людям жрать нечего. Это ладно мы запаслись продуктами впрок и то только из-за того что я частенько еще до всего этого посещал сайты о конце света и моя параноя передалась жене. Продуктов у нас хватит месяца на два главное что бы вода была и газ — проживем. Одна проблема похоже кто то из соседей хочет вступить в ряды экспроприаторов и раскулачить нас. Пока я возился с собакой проснулось семейство. За чаем я рассказал свои опасения.

— Что делать будем? Если народ жрать хочет его хрен чем остановишь — заключила Оксана.

— Сейчас поедим, я схожу проверю машину и будем собираться. Проедимся по родителям, проверим. И потом будем из города уходить. А то дождемся.

Вдруг в дверь постучались. От этого стука аж все вздрогнули. А у Ильи выпала кружка из рук и с грохотом упала на пол. Он последнее время только слушал и мало говорил но по его глазам было видно напряжение которое передавалось от нас. В свои 10 лет он уже все понимал. Тим с лаем побежал к двери и по тому как он скакал и вилял хвостом было понятно что это кто то свой. Но все же посмотрев в глазок я открыл дверь. На пороге стоял Валера — мой брат. По его лицу было видно что новостей хороших от него можно не ждать. Быстро зайдя скинув пуховик и обувь прошел на кухню.

— Накормите — коротко спросил он и сел за стол.

— Рассказывай — первой сказала Оксана ставя на газ разогревать кастрюлю с супом.

Я расположился за столом на против него, приготовился слушать. Илья встал рядом со мной. И даже Тим уселся у ног, уставившись на Валеру.

— Хреново все родственники — начал он, принимая тарелку с горячим супом.

— Я и сам понимаю что не праздник, что конкретно, что у вас говорят?

— А ничего не говорят, распустили нас. Вчера в Новом городе начали громить магазины, супермаркеты. Менты подтянулись, постаяли рядком а когда из толпы из ружья пальнули так просто разошлись и все и даже командиры их не останавливали. Толпа тысяч пять они как саранча, страшно смотреть. Мы когда подъехали к первому магазину и увидели что твориться связались с нашим руководством, объясняем что тут ловить нечего. Растопчут.

Прокатились по городу, охуеть, можно, в Новом городе не одного целого магазина. Тащут все что надо и не надо. Это у вас тут в спальном районе спокойно.

— Да конечно к нам две ночи подрят в окна камни прилетают — перебил я.

— Да ты, там что творится не видел. Короче я сейчас с совещания. Связи с центром нет, никакой, ни спец ни простой. Из личного состава осталось 15 человек, кто может добраться не смог, кого может просто затоптали. В ментовке то же все как бараны разбрелись, так еще поговаривают оружейки повзламывали и к марадерам примкнули. Сейчас в Новом Городе все попиздят и придут сюда. Сейчас мы с тобой берем твою машину и едим в контору. Там получаем оружие и дальше собираем кого сможем сваливаем из города. Все кина больше не будет — электричество кончилось — растянулся в искуственной улыбке брат.

— А оружие в смысле как… — рот я.

— Приказ начальника раздать между своими и уходить из города, продержаться долго все равно не сможем, помощи ждать неоткуда, собирайся — коротко отрезал Валера и потянулся за кружкой чая.

Я стал одеваться на ходу говоря Оксане что бы она собирала в сумки продукты, теплые вещи, лекарства и все необходимое. Хотя этого можно было и не делать она и так хорошо знала что делать потому что мы неоднократно это обсуждали. Просто это было нужно мне, что бы унять дрожащие руки. Я понимал, что все теперь точно, кончилась прежняя жизнь и начинается новый виток истории если не общий так нашей точно.

Выйдя на улицу я спросил у Валеры где он оставил свою машину на что он ответил — в конторе. Я про себя удивился но ничего не сказал. Мой автомобиль стоял в подземном гараже дома в 15-ти шагах от моего подъезда. На улице чувствовался морозец. Бегом добежав до подъезда нужного дома дернул за дверную ручку. Но дверь оказалась закрыта и к тому же на окне консьержа была установлена решетка которой раньше не было.

— Kогда успели? — пнул дверь выругался я надеясь что услышат.

— Окопались, ты когда за машиной последний раз ходил?

— Да недели две наверное уже и не помню. Куда ездить? Бардак кругом.

— Саляру наверное посливали.

— Не должны, здесь же одни мажоры.

Я продолжал тарабанить в дверь руками и ногами. Через пару минут в окно консьержа появилась круглая физиономия человека которого я не знал хотя машину ставил здесь больше двух лет.

— Че надо? — глухо донеслось из-за стекла.

— Я за машиной — как можно спокойней проговорил я и попытался выдавить из себя улыбку добряка.

Круглая физиономия оценивающе оглядел мой ментовский камуфляж и посмотрев на брата, громко выдал:

— Пошли на хуй, козлоебы, у нас все дома. За машиной он пришел!

Я чуть не подавился своим языком. С размаху саданул по двери. И хотел еще приложиться с ноги, но краем глаза увидел в окне круглую физиономию поднимающая помповик и почувствовал как брат дернул меня за рукав утаскивая за угол. Только скрывшись за углом, из окна грохнул выстрел и дробь ударила в асфальт где мы только что стояли.

— Вот, урод, вот охуеть, это что творится, за своей машиной пришел так чуть башку не отстрелили — я был в таком состоянии что больше других эмоций у меня не было.

— Серьезно настроены — просопел Валера.

— И что делать, без моего пикапа мы хрен что увезем и где проедим! — орал я.

— Да успокойся ты, пошли, сейчас до конторы, а то нас там никто ждать не будет, на мой машине оружие привезем, а потом будем думать как твою лошадь из стойбища вытаскивать.

Проходя под своими окнами увидел в окне Оксанку с Илюхой.

Она открыла окно и спросила что произошло я махнул рукой ответив все нормально, скоро будем. Она все поняв без лишних эмоций и слов ( вот за что я ее люблю)

только сказав осторожно закрыла окно.

До места дошли минуты за 3. Проходя по улице я поразился отсутствию людей. Только в окнах мелькали фигурки которые сразу же скрывались увидев что в их сторону поворачивается голова. И чистый снег не затоптанный и не заежжанный машинами хрустел под ногами оставляя на себе следы двух человек.

Подходя к конторе Валера остановился перед воротами и набрал код на замке.

Дверь открылась и тут же закрылась за нами. Возле ворот стоял Николай, я его знал в лицо, но лично знаком не был. Пожав друг другу руки Николай сказал Валере чтобы поднимались на второй и добавил:- еще двое появились. Валера кивнув повел меня в здание. На проходной тоже стоял вооруженный человек которого я не знал.

— Брат — кивая в мою сторону спросил он.

— Да — ответил коротко Валера.

— Пусть здесь в комнате для посетителей посидит а ты на верх, там уже все собрались.

Я все понимая зашел в комнату и встал возле окна. Мое внутреннее состояние не позволяло мне сесть и сидеть. Мозг требовал действий.

Надо было что то предпринимать, что бы обезопасить семью и себя. Но в голову ничего не приходило, только стояла в памяти круглая физиономия урода который не хотел отдавать мое, так еще чуть голову мне не отстрелил. До меня начало доходить что наступают времена где мораль бывшая до этих времен правилом жизни отошла в сторону и наступает хаос. И пока большинство людей не перегрызут себе глодки не будет у нас покоя, а это похоже на всегда. На всю мою жизнь и на всю жизнь моего сына. Придется самому придумывать правила по которым придется жить и не оглядываться назад, на существующую до этого мораль. А если дать слабинку то просто можно да же сейчас пойти домой и всем вместе удавиться. Но нет я так не хочу, желаю увидеть чем весь этот бардак закончится. С такими мыслями я уже готов был идти и голыми руками вытаскивать свой автомобиль. Как оказывается легко разбередить в себе зверя. За такими моими внутренними рассуждениями Валера приоткрыв дверь окликнул меня.

Я пошел за ним. Спускавшись в подвал он спросил что будем брать.

— А что дают?

— Надо разобрать все оружие что бы не досталось марадерам.

Возьмем два АК, один РПК, три стечкина, два макарова, пару грачей, два РПГ и боеприпасов к этому барахлу, гранат сколько унесем. — продолжал перечислять Валера пока спускались.

— И что все это есть — обалдело посмотрел я на него когда остановились перед дверью в конце лестницы.

— Нет, блин за рогатками спускаемся по голубям стрелять — протолкнул меня вперед в открываемую дверь.

За дверью был небольшой коридорчик в конце которого была еще одна дверь помассивней, оббитой крашеным в серый цвет железом. За нами спускались еще люди, определил я по звуку шагов на лестнице. В коридорчику собралось семь человек не считая нас. Один из них открыл вторую дверь ключом и зайдя туда включил свет. Комната была примерно 100 кв м, при входе стояло две школьные парты. В углу находился стенд для разрядки оружия и практически все остальное место занимали стелажи с оружием и боеприпасами. Рай для настоящего мужчины. Я даже в учебки столько оружия сразу никогда не видел. Тот кто открыл дверь сел за стол и открыл принесенный с собой толстый журнал.

— Валера давай с вас начинаем, берете стволы подходите записываете номера и расписываетесь, а ты продиктуй свои паспортные данные — указав на меня начал он.

Пока брат пошел за первыми стволами я продиктовал свои данные которые помнил наизусть. С каждой минутой во мне зарождалось какое то новое ощущение, неизведанное до этого. Непонятное. Ощущение принадлежности к чему то крайне важному. Хотелось остановить время что бы все вокруг замерло и проанализировать. Найти выход из тумана который хотел опутать сознание и подчинить себе. Но приходилось дальше говорить передвигать ногами и руками и не было времени на остановку времени, надо было торопиться.

Валера притащил первые АК и два цинка к ним потом все потому списку который он для себя принял до этого. Я расписывался и выносил к лестнице.

— Броники возьми и противогазы — крикнул я брату заходя в оружейку за новой партией.

— Нахрена тебе противогазы?

— Запас жопу не ебет. И посмотри может собачий есть.

На последнею мою просьбу все дружно заржали. Только брат понял что просьба моя была реальная.

— Сергеич собачьи противогазы есть — серьезно спросил у того что сидел за писаниной и вместе со всеми смеявшемуся, Валера.

— В дальнем углу посмотри там два штуки должны быть только все не забирай может еще кому пригодится — опять заржал Сергеич.

Мы стали поднимать на верх все нами отобранное и складывали на крыльце. И все это было как то обыденно будто не оружие таскаем посреди города а детские игрушки. Спустившись последний раз в подвал, попрощались пожав руки тем кто там был взяли последние броники и стали подниматься по лестнице.

— Валера — мы обернулись вдвоем на окрик Сергеича сидевшего все так же за столом — а противогаз что для тещи приготовил — и опять все залились гоготом.

— Я не женат — улыбнулся брат и мы стали подниматься на верх.

Перед крыльцом подогнав свою четырнадцатую стали ее загружать.

— СВД на кой взял тоскаться с ней, заебешься — тяжело дыша спросил я укладывая очередной цинк в багажник.

— Ты ж сам сказал запас жопу не ебет — теперь уже мы рассмеялись.

Загрузившись Валера забежал в контору, я сел за руль и подогнал машину к воротам. Ворота стали открываться, вернулся брат сел на переднее сиденье и как первый космонавт взмахнул рукой сказав:- поехали.

Выехав за ворота я сразу повернул на встречку исполняя давнее желание, небоясь быть наказанным, нарушить ПДД.

Проезжая возле дома я увидел что под нашим окном на земле валяется стремянка и на стене под самым окном бурый след. В груди сразу сжалось сердце и забухала кровь в ушах. По спине побежала струйка холодного пота. Резко газанув остановился возле подъезда крикнув брату — будь в машине — забежал в подъезд. На площадке от самого входа увидел капли крови уходящие по лестнице вверх. В три шага перемахнув пролет осторожно постучал в свою дверь, затаив дыхание и пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце. Постучав еще раз хотел позвать своих но в горле застрял горький комок который резко осушил горло и не дал произнести не слово. Ноги были ватные и хотелось присесть. Услышал звук открываемого замка. Дверь открыла Оксана.

— Вы куда пропали — были ее первые слова.

Я ничего не мог сказать зашел в квартиру и опустился по стенке на корточки.

— Илья принеси пожалуйста воды — попросил осипшим голосом я.

Выпив стакан, ко мне пришли силы.

— Что произошло?

— Вы, как только ушли минут через 10 в дверь постучались. Я в глазок посмотрела а там этот алкаш с четвертого этажа. Даже не знаю как его зовут. Говорит там твоего муженька подстрелили, а я то шум слышала. К окну а там вы идете. Я дождалась как вы за угол свернете и к двери, а этот урод все там стоит. Я ему через дверь пошел на хер. И пошла сумки собирать. Потом Тимоха залаял. Я в спальню вбегаю а там этот урод за окном на лестницу встал и молотком в стекло херачит. Хватаю ружье и из зала в открытое окно как всадила ему даже не заметила куда. Глаза зажмурила. Открываю этот алкаш внизу лежит весь бок в крови, а рядом с ним еще какой то урод мелкий пытаеться его поднят.

Взяла и еще раз пальнула вверх только. Окна закрыла а у самой руки ходуном ходят. Даже сумки еще не все собрала.

— Молодец, мы с Валеркой сейчас заберем машину и потом будем загружаться. Дверь никому не открывай, если что я услышу. Закройся, я скоро.

Выйдя из подъезда сел за руль.

— Что там?

— Оксанка боевое крещение прошла, алканавта с четвертого этажа подстрелила.

— Ну что ж пошли и мы повоюем. Как в гараж попасть минуя вход.

— Через главный заезд не попадем, там камера стоит, там сто пудов пасут. У них генератор стоит. Есть еще одни ворота, но там замок внутри и задвижки внизу. Если рвать, моя машина на против стоить, покоцаем. Если попробывать на себя дернуть, но твоя не потянет. Может по наглому через главный вход откуда нас толстая рожа прогнала. С позором заметь. С нашим арсеналом че бояться. И твою машину не испортим.

— Все ладно, через главный. Машину за угол загоняй, одеваем броники, берем по паре гранат и АК, я первый ты за мной.

— Понял — развернув машину загнал ее за угол дома который готовились штурмовать.

Из багажника стали доставать вооружение.

— Валер я последний раз настоящее боевое держал 8 лет назад.

— Ничего, с «Сайгой» же ты не расстаешься никогда. Даже Ксюху надрочил, людей, блин, убивать.

— Ага, смешно тебе а меня чуть инфаркт не разбил как увидел под окнами…

— Все пошли — закрыв дверь тронулся в сторону входа брат.

Пройдя в плотную у стены к главному входу остановились за углом что бы не оказаться на линии огня обороняющихся.

— Есть кто живой — крикнул Валера. Тишина.

— Эй, але, соседи, дверь откройте.

— Че опять пришли, козлоебы, еще хотите дроби по яйцам получить? — донеслось из-заугла.

— Послушайте, уважаемый, там есть у вас кто старший? У меня на парковке в подвале пикап черный L-200, сам я живу в соседнем доме. Я машину уже два года здесь ставлю, должны ведь знать, меня все консьержи ваши знали. На 30-ом месте у меня машина. Отдайте, а? — начал я пытаться найти общий язык.

— Знаю я, сейчас за машиной пришел, а потом в хату ломиться будете, не пройдет. Постановлением собрания жильцов принято, все на хуй!

— Друг, ты сейчас отойди, пожалуйста, в глубь коридора, а лучше за угол куда-нибудьприляг. Я сейчас гранату тебе в окно брошу. Для убедительности наших намерений забрать свое. А то времени на переговоры у нас край как нет. Все, считаю до семи. — спокойным голосом проговорил брат.

Я же начал воспринимать все происходящее как игру. Никак не могло уложиться в голове свое положение, стоял в бронике во дворе дома в котором прожил хер знает сколько лет, в руках автомат, в кармане пистолет, и две гранаты в разгрузке. И Валерка спокойным голосом сообщает кому то что кинет ему гранату, которая может убить. Кажется сейчас этот кто-то выбежит и смеясь будет кривляться, тыкая в нашу сторону пальцем. И мне от этого станет стремно. И буду себя чувствовать клоуном. Захочется развернуться и пряча глаза бежать домой. И выходить потом на улицу только по вечерам что бы никто не видел.

Рвануло. Я очухался от навождения и открыв рот замотал головой. Взрыв гранаты я только слышал в боевиках да в фильмах про войну. А здесь в двух метрах. Я потерялся. Всегда считал что в такой ситуации буду как «крепкий орешек», бросок гранаты тут же в дым, бегом, стрельба по врагам, кувырок, еще двое на мушке — выстрел. Враг повержен. Гейм овер. А в жизни оказывается все не так. В жизни все не так как в компе. В жизни шум, который вышибает барабанные перепонки, а с ними и сознание адекватности. Запах резко бьющий в ноздри, гарь, и свист непонятно чего пролетающего мимо. И это при том что еще никого похоже не убили. Зная из рассказов про крутых парней что должен быть резкий запах который сразу можно определить как запах крови из еще живого или уже мертвого человека.

— Эй, дебилоид, не зацепило тебя там, я уж и так в щадящем варианте. Ты сейчас берданку свою выкинь в нашу сторону, ляг на пол и руки за голову положи, а мы зайдем и если даже чихнуть захочешь пеняй на себя второй раз за день не повезет — от голоса брата сквозь звон в ушах я стал всплывать в реальность — пошли — это уже мне.

Я как покорный щенок на поводке, только не поскуливая пошел за ним. Выйдя из-за угла я в живую, первый раз в жизни увидел, что происходит от действия гранаты такой же, которая болтаясь, лежала у меня в разгрузке на уровне главной мужской ценности. Входная массивная деревянная дверь была разломана на пополам. Часть с замком осталась висеть на косяке, а вторая была вывернута на петлях в обратную сторону. Стекло в комнату консьержа было выбито.

Кирпичная кладка стен была вся посечена осколками. И это только то, что я успел заметить за не осевшим еще дымом и гарью. Войдя за Валерой в коридор первое что я сразу увидел, на полу с лева от двери лежал человек, рядом, с правой стороны дробовик. Обе руки за головой.

— Значит не оглох — подойдя в плотную к нему сказал брат — давай за машиной — я покараулю.

Я сразу побежал по коридору на право, сразу через десять шагов на лево, дверной проем, на лево один пролет вниз по лестнице, еще один по лестнице, стоп надо ворота с пульта открыть Валерка не знает. Резко развернувшись, обратно, задевая стволом и прикладом АК, через несколько ступенек вверх. Пробежав мимо брата, в комнату консьержа, на пульте поворачиваю рубильник открытия ворот для выезда и обратно вниз. Ноги работают сами, голова не помогает. Резко открыв дверь на парковку, остановился, света нет. Только слышно как работает генератор. И вот теперь включилась голова. «Я здесь ходил каждый день, больше двух лет. Да — свет был. А память для чего? Три ступеньки вниз и на право, столб опоры, чуть левее, так — нормально, а ведь темень хоть глаз выколи. Сколько шагов до машины? Никогда не считал. Ладно пока не упрусь.

Надо быстрей, быстрей». Осознаю, что мысли произношу вслух. Уперся. Значит с лева моя машина. Доходит — брелок. Начинаю шариться в карманах, не помню в каком ключи. Нашел. Нажимаю на кнопку на ключах и тут же по глазам как плетка яркий свет от аварийки. «Вот ты мой мальчик». Дергаю за ручку, влазию в кабину, по ходу задеваю стволом АК дверь — рефлекс — хочу посмотреть оставшиесю царапину, ни хрена не видно. Захлопываю дверь… и резко выдыхаю — я дома. Мозг начинает, не колотиться в черепной коробке, пытаясь вырваться, а просто размеренно работать как каждый день до всего этого, когда каждое утро так же захлопывал дверь отправляюсь на работу. Повернул ключ зажигания в замке, обыденно услышав приветливые ПИ-ПИ, и даже не тороплюсь как бывало раньше.

Дожидаюсь пока не перестанет пищать, завожу. В замкнутом пространстве в полной темноте звук заведенного дизеля как взрыв. Включаю фары, бросаю взгляд на компьютер бак почти полный на 630 км ходу. Как говориться все системы работают нормально.

Можно ехать. Уже выруливая со своего места, в голову приходит дикая мысль, что Дом получился бы отличный, примеривая на себя роль Ахмета из «Марадера», генератор есть, своя скважина, котельная, да при продуманной обороне здесь все это дерьмо можно пересидеть и глазом не моргнуть. Подъезжая к воротам, свет фар вырывает из темноты закрытые ворота. Вижу что, в плотную к створкам привалены мешки чем то наполненные, быстро выскакиваю из кабины опять задеваю стволом АК дверь, снимаю его через плечо, хватаю мешок и оттаскиваю в сторону, похоже песок, второй, створки начинают медленно открываться и в глаза падает свет улицы. Выгоняю машину, быстро проезжаю через двор к своему подъезду. Выскакиваю из кабины, заглушив мотор. И начинаю осознавать, что в теле невыносимая усталость, а день еще не закончился, и впереди похоже никаких передышек не предвидится. Оборачиваюсь вижу идущего в мою сторону брата, спокойного как тот удав из «38-и попугаев», через плечо автомат и улыбка Джаконды на губах.

— Вот такое оно, брат, хреновое лето, давай грузиться — подойдя толкает меня в плечо — я возле машины.

Забежав в подъезд уже с лестницы вижу что Оксана открыла дверь. Увидев меня слышу как она громко выдыхает и скрывается в квартире (вот за что я ее люблю, она все всегда понимает наперед и никогда не задает бесполезных вопросов). Под ногами путается Тим с уже одетым ошейником, Илья стоит с сумкой в руках.

— Илья пристегни поводок и с Тимом зайди в спальню, пока мы с мамой будем выносить сумки. Оксана давай подавай мне я буду выносить.

— Я с тобой.

— Ты будешь смотреть за дверью. Все собрала?

— Вроде все.

Я схватил две сумки и помчался к машине.

Сумок оказалось пол кузова. Валера уже к моей машине подогнал свою и перекладывал часть оружия ко мне в салон. Загрузив все, я зашел обратно в квартиру, бросил прощальный взгляд, и мы вышли закрыв входную дверь на оба ключа, как положено. На все ушло не больше 10 минут. Илью с Тимом посадили в нашу машину а сами втроем встали закурив возле.

— Ну что дальше? — спросил брат.

— Я думаю, сейчас к теще, там осматриваемся, потом меняем твою машину на Оксанкин «Логан» все надежней, если его конечно не раскурочили, он там рядом с тещей стоит. Потом к родителям, ну и до темна надо уже сваливать из города. Уже второй час, на все про все четыре часа, потом темно. Но сегодня по любому съезжать надо. В Новый город по Джалиля проедем? — начал я.

— Все правильно только вот по Джалиля лучше не суваться, что там сейчас не известно. Лучше по Первой. Оксанку с детьми оставим у тещи. Сами до родителей рванем, их вытаскиваем, заезжаем за Ксюхой и через плотину уходим в Яковлево.

— Я одна не останусь — начала Оксанка.

— Не бзди, рацию тебе оставим, и стволы, тебе хера ли бояться, ты ж терминатор, народ валишь ни за здрасти. С дядей Сашей если, что отстреляетесь.

Мы по быстрому. Сейчас по городу в кортеже да с детьми лучше не рисоваться — перебил ее Валера — все поехали, я за вами.

Сев за руль и только тронувшись я увидел выходившую из подъезда соседку Наталью Петрову. Мы давно были знакомы, они с мужем были хорошими людьми, всегда помогали нам и нам в ответ так же хотелось делать им приятное. Свои дети у них давно выросли и разъехались по разным городам, обзавелись своими детьми. Теперь жили они одни и в такое тяжелое время им явно ни кто не смог бы помочь. Притормозив на против нее, я открыл дверь.

— Оксана вы уезжаете? — обратившись к жене тихим голосом спросила Наталья Петровна, зябко поежившись плечами укутанными в шаль. Я открыл рот, что бы что то сказать, но не успел и услышал:

— А что же будет здесь, с нами? — в голосе была четкая нотка безысходности, подавленности и страха.

Я хлопнул дверью, включил первую передачу и до упора нажал на газ, от чего машину резко занесло, но потом выровнившись она стала резко набирать скорость. Бросив взгляд на жену увидел, что она сидит с откинутой на подголовник головой с закрытыми глазами и до бела сжатыми скулами. А в зеркало заднего вида была видна Наталья Петровна все так же стоявшая возле подъезда закутанная в шаль и только рука ее была поднята в знак прощания.